И в отражениях не лучшие миры

      Глава Цзян уснул ближе к рассвету. Он был вымотан бессонными ночами, переживаниями и собственными нервами, а к тому же, еще и находился под воздействием лекарства, и Вэй Усянь не стал торопить события. В таком деликатном деле, какое они намеревались провернуть, напарник ему нужен был полным сил, со свежей головой и здравыми мыслями, а не изможденная полудохлая тень прославленного заклинателя. Вэй Ин подумал, что понимает шиди: мир Цзян Чэна, и без того собранный из кусочков и заплаток, из фрагментов, воспоминаний и несбыточных надежд, снова трещал по швам. А потому глупо было бы обращать внимание на излишне агрессивные выходки со стороны Цзян Ваньиня или на слова, что так ярко раскрывали его душевные раны. Его сознание мотало и не меньше, чем Вэй Ина, все возвращая и возвращая на круги уже пройденного, безвозвратного. Невозможность отпустить, невозможность изменить ситуацию травила шиди все эти пятнадцать лет. А последние два года — еще и осознание, что он самолично, по незнанию или нежеланию знать, внес весомую лепту в трагедию тех дней. Вэй Усянь на своей собственной шкуре знал, что худшее в этом мире — быть бессильным, не иметь ни единого шанса помочь дорогим сердцу людям, и вот… И вот жизнь снова возвращает этот удар. Им обоим.       Пульс Цзинь Лина был стабильным, но медленным. То состояние, в котором он находился, вызывало беспокойство: это не сон и не медитация, он словно был в сознании, но окружающие не имели никакой возможности до него достучаться. Казалось, он вот-вот должен был очнуться, но все никак не открывал глаза. И пока тульпа рисовала внутри его души идеальный, светлый и добрый мир, физическое тело юного заклинателя медленно начинало угасать. Светлая ци, что питала духовные каналы юноши, конечно поддерживала физическую оболочку: будь Цзинь Лин обычным человеком, он уже изрядно бы ослаб от истощения и жажды. И вероятно, через пару недель, тело действительно утратит возможность двигаться, даже если Цзинь Лин откажется от своих видений. Приводить его в порядок и возвращать прежние возможности, придется достаточно долго. Не то, чтобы времени у них не было совсем, но чем дольше Цзинь Лин прибывал внутри собственного сознания, тем тоньше и слабее была его связь с реальным миром. И все-таки, Вэй Усянь не готов был рисковать рассудком главы Цзян и форсировать события. Тульпа подождет, ей некуда деваться.       Говоря по правде, о созданиях вроде тульпы, Вэй Ин знал не так уж и много. Все, что он мог предположить, он уже рассказал Цзян Ваньиню, но если внутри сознания что-то пойдет не так, придется принимать решения, от которых будут зависеть жизни всех троих. Хотелось бы быть более гибким в своем понимании природы этого существа. Подобно ли оно «пиявке», что высасывает жизненные силы заклинателя или подобно «дурманам», которые насылают самые сладкие и желанные иллюзии, а затем медленно поглощают и душу, и плоть живого человека. И как в конце концов она набрала такую силу, чтобы заключить сознание юноши в ловушку, как смогла использовать темную ци? Ответов не было. Идти в библиотеку клана посреди ночи казалось не такой уж и плохой идеей, если только бы знать, где искать хоть какие-то зацепки. Ведь не далее как пару дней назад они с Цзян Ваньинем перерыли все сведения о подобных тварях. И о тульпах там не сказано ни слова. Оставалось только одно: самому взяться за кисть, чтобы составить хоть какое-то представление о том, на что способна тульпа, ведомая иньской ци.       Солнце успело совершить четверть своей обычной траектории по небесам, прежде чем Цзян Ваньинь с грохотом вынес дверь в библиотеку ордена. К тому моменту, Вэй Ин успел составить несколько схем, записал все, что видел в сознании Цзинь Лина, особо выделяя, на что стоит обращать внимание и стащил вчерашние паровые булочки с кухни, поняв, что очень проголодался. День обещал быть теплым и безоблачным, вода тихо плескалась о деревянный пирс, и громко орали стрижи и чайки. В окно задувал теплый весенний ветер, а со стороны комнат адептов доносилась приятная бытовая суета. Картинка была до смешного пасторальной, словно специально мир издевался над ними.       — Как себя чувствуешь? Отдохнул? — спросил Вэй Усянь, стоило главе Цзян перешагнуть порог.       — Приемлемо, — ответил тот на удивление мирно. — Ты оставил ее в комнате, я начал волноваться, — шиди положил на стол «коробочку» с цветком, и присел напротив, бегло осматривая записи Вэй Ина и маленькую плетеную миску с остатками булочек. — Хочу чтобы ты знал, что ночной разговор не был праздной болтовней. Я говорил искренне.       — Верю, — чуть усмехнувшись, Вэй Ин опустил голову, чтобы не смотреть Цзян Ваньиню в глаза. Затем вздохнул, — Давай… Вернемся к этому разговору, когда все закончится. Мне есть, что тебе сказать. Но сейчас нужно сосредоточиться на уничтожении тульпы и спасении Цзинь Лина. У нас не так много времени, — Цзян Чэн кивнул и снова взглянул на записи, задавая немой вопрос. — Это то, что я успел увидеть в его сознании, а это — что успел разузнать о тульпе. Вопросов остается много, я до сих пор не могу предположить, насколько простираются ее возможности. И насколько наши способности ограничены в мире, созданным тульпой. Может статься… Может статься, что духовная энергия и вовсе там будет бесполезна.       — Ты сам сказал, что мир ограничен знаниями А-Лина. Он умен и талантлив, но не всеведущ, — глава Цзян бегло читал записи и привычно хмурился. Вэй Ин не сдержал сокрушенного смешка: глубокая складка между хмурых бровей шиди возникла чуть ли не в его детстве, но сейчас напоминала глубокое ущелье. Годы тренировок приносили свои плоды.       — Ты конечно прав…        — Цзинь Лин не может знать твоих приемов с использованием гуевой ци, а ты точно знаешь, как он мог бы от них защищаться, — отложив лист, Цзян Ваньинь вновь поднял глаза на шисюна. — И вряд ли тульпа будет способна противостоять Чэньцин.       — Чэньцин мне туда не пронести… — мотнул головой Вэй Ин, но его снова прервали.       — А как же твои «кошачьи зубы»?       Вэй Усянь вздохнул и подвинул миску с булочками поближе к Цзян Ваньиню.       — Ешь и не перебивай. Чэньцин это не артефакт и не амулет, в ней не заключена демоническая ци. Просто бамбук, из которого она сделана, прорастал в месте, которое пропитано темной энергией, и это придало ему некоторые не типичные свойства, — глава Цзян откусил булку и недоверчиво уставился на Вэй Ина.       — Просто бамбук?       — Просто бамбук. Там нет ни печатей, ни заклинаний, ничего. Просто бамбук вырос на большом и очень ожесточенном могильнике.       — Совет кланов в свое время готов был полным составом упокаивать твой «бамбук», а потом зарыть его где-нибудь глубоко-глубоко в горах. Больше чем Чэньцин все боялись только Тигриной печати.       — Тогда я должен поблагодарить главу Цзян за то, что мне не пришлось откапывать свой «бамбук» где-то глубоко-глубоко в горах, — иронично усмехнулся Вэй Усянь. — Но сути это меняет, в сознание заклинателя мы сможем протащить только духовное оружие или амулеты. Даже бумажные талисманы можно будет создать только там, если возникнет такая возможность. А Чэньцин не имеет «духовного тела» в отличии от меча или Цзыдяня, не копит в себе никакую энергию и не резонирует с душой хозяина. В общем-то, она будет столь же эффективна и в любых других руках, если заклинатель будет обладать нужными знаниями и пониманием, что делает.        — Не говори это никому больше. Иначе когда-нибудь заклинательский мир устроит полномасштабную войну за «бамбук» с Луанцзана.       — Его там никто не охраняет, кстати, как рос, так и растет. Но всем же надо все готовенькое, как обычно… — Вэй Ин с деланной досадой подпер голову рукой и сокрушенно вздохнул, а Цзян Ваньинь демонстративно закатил глаза, но ухмыльнулся, когда встретился с нарочито расстроенным взглядом шисюна.       Солнце подобралось к зениту, когда они закончили свои обсуждения. Роли поделились достаточно четко: поскольку уничтожить тульпу в сознании Цзинь Лина было невозможно, Вэй Усянь должен был подавить ее силу с помощью темной ци и приемов, которым бы она не могла противостоять, тогда как Цзян Ваньинь должен был принимать возможные атаки тульпы и защищать лиловый цветок, до того момента, как его можно будет открыть и выпустить ци шицзе.       Действовать решили незамедлительно, не дожидаясь вечера, когда демоническая энергия более активна. А потому в полдень Цзян Ваньинь пригласил во внутренние комнаты двух своих ближайших помощников. Того, что Вэй Ин уже видел, как оказалось, зовут Линь Циньдэ. С главой ордена он пререкаться не стал, но по лицу было видно, что вся эта затея ему не нравится. На Вэй Усяня он и вовсе старательно не смотрел: то ли опасался, то ли видеть не желал. На это Вэй Ин смотрел с легкой усмешкой. Ему Цзян Чэн и вручил собственный колокольчик Чистого сердца. Второй помощник выглядел ровесником шиди, ему поручили быть старшим в Пристани, пока глава «отсутствовал». Он задал несколько вопросов, пообещал внимательно следить за орденом и окрестностями, а в случае непредвиденного незамедлительно прервать «медитацию». После того, как он ушел, Линь Циндэ сам запечатал двери в комнату, и незаметно устроился в углу, позволяя старшим приступить к работе.       В прошлый раз все получилось очень естественно, будто Вэй Ин проделывает такие вылазки в чужое сознание каждую неделю. Но сейчас, вспоминая и анализируя, как это вышло, он понимал, что мог серьезно навредить меридианам и ядру Цзинь Лина. Конечно, уровень совершенствования юного главы Цзинь был достаточно высок, чтобы ядро справилось с каплей темной ци, вот только оно и без того ослаблено тульпой, а между тем, Вэй Усянь намеренно целился именно в ядро, а не просто воздействовал на духовное тело. При таком раскладе, риски несоизмеримо возрастали. Но озвучивать свои опасения Вэй Ин намеренно не стал, а лишь «нащупав» вернувшийся на место барьер, выпустил язычок темной энергии из тонкого браслета на запястье. Подавив не слишком-то серьезное сопротивление, кольнул вглубь, и как и в прошлый раз, довел демоническую ци до золотого ядра. Цзинь Лин никак не отреагировал: второй раз подобная процедура таких мерзотных ощущений не вызывала, как помнил это сам Вэй Усянь. Он с закрытыми глазами дотянулся до запястья Цзян Чэна и через мгновение перед глазами оказался большой лотосовый пруд, а за ним — уже знакомая беседка.       Тульпа ждала их. Все потому, что в понимании Цзинь Лина, ни его Цзян-цзюцзю, ни его Вэй-шишу, сдаваться не умеют, и никогда уже не научатся. Она была все так же прекрасна, с лицом самой светлой и самой доброй на свете шицзе. Цзян Чэн по левую руку лишь зло хмыкнул и растянул губы в оскале, который означал, что в иллюзию он не верит ни на гран, тогда как Вэй Усянь в очередной раз почувствовал болезненный укол вины в самой глубине сердца. Он и представить не мог, как это: снова устроить бойню у нее на глазах, снова уничтожить, пусть и не намеренно, но стереть образ из сознания Цзинь Лина. Он зажмурился и поднял руку: над беседкой разлилось алое зарево гексаграммы привычно заключенной в двойной шестиугольник магических вязей, с печатью призыва темной ци в центре. А снизу — другой знак, круглый, со сложной вязью сутр по краям и печатью сдерживания темной ци в центре. Помещенная между этих двух полей, темная тварь должна была оказаться запечатана.       — Мы пришли за Цзинь Лином. Отпустишь его по хорошему и твоя смерть будет легкой и быстрой, — крикнул Цзян Ваньинь.       — Я не отдам А-Лина. Уйдете отсюда прямо сейчас и я вас не трону. Будете упорствовать — и в реальном мире больше никогда не проснетесь, — незамедлительно ответило существо.       В дальнейших разговорах смысла не было. Цзян Ваньинь медлил лишь мгновение, а затем, со снопом сиреневых искр распустил Цзыдянь и ринулся вперед. Пространство тут же исказилось: беседка, которая стояла совсем близко, вдруг оказалась на расстоянии не менее ста шагов. Цзыдянь, что в обычное время был не менее пяти бу длинной, вдруг внезапно стал короче, чем обычный меч. А магические поля, которые удерживал Вэй Усянь поползли в разные стороны, подчинившись желаниям тульпы. На мгновение Вэй Ину показалось, что он не контролирует даже собственные конечности, и он почти поверил в это. Но Цзян Ваньинь выхватил Саньду из ножен, с громким воплем «Верни его!» бросился в атаку. Вэй Ин смотрел на него с замиранием сердца: Цзян Чэн бился за самого близкого для него человека, и биться будет, пока не упадет замертво. Значит, им непременно нужно одолеть эту тварь, какой бы мощной она не была.       Не раздумывая больше ни секунды, Вэй Усянь раскрыл в небе еще несколько магических полей: они переплетались, накладывались друг на друга, так, чтобы подвинуть одно было не возможно, пришлось бы двигать все разом. Небосвод окрасился в бледно рыжий, а красные блики печатей отразились в озере. Весь мир вокруг стал рыжевато-розовым, со сверкающими сиреневыми молниями, что выбрасывал Саньду при каждом ударе.       Тульпа защищалась: вытаскивала из памяти Цзинь Лина боевые техники, заклинания и опасных темных тварей, создавала буквально из воздуха, но Цзян Чэн не пропустил ни одного выпада в сторону Вэй Усяня. Увидеть шиди в битве после перерождения случалось лишь пару раз, и то, полноценными сражениями то было назвать нельзя. Сейчас же, Цзян Ваньинь метался из стороны в сторону, подобно собственному же духовному оружию, едва ли не искрился от скорости и силы. Память услужливо подкидывала воспоминания о том, как во время Аннигиляции солнца они сражались так плечом к плечу: возвращая ли Пристань лотоса или атакуя Безночный город, под отборную ругань Цзян Чэна и заливистый визг Чэньцин, они вместе пересекли заклинательский мир с Севера на Юг, сминая вэньские войска подобно клочку бумаги. И если бы тогда, в те годы, хоть кто-то сказал, что однажды они станут врагами, Вэй Усянь собственными руками, не прибегая ни к темным, ни к светлым путям, разорвал бы этого человека на куски.       Вэй Ин резко мотнул головой и сосредоточился на магических полях. Не время и не место было предаваться воспоминаниям. Глава ордена Цзян силен, но его выносливость не бесконечна. А потому Вэй Ин жестко отсек все мысли о былом, и направил все свое сознание к сияющим алым знакам, а затем со всей силы потянул темную ци, заставляя тульпу наконец обратить на него внимание. И тут же мир пошатнулся: знаки, призванные поглощать темную энергию, делали свою работу, и тварь оказалась в ловушке из нескольких полей, вынужденная медленно терять свою силу. Однако же иллюзорный мир отличался от реального и жил по своим законам. Освобождая часть своей силы, тульпа не естественно вывернулась, теряя облик, преобразовалась в поток демонической ци, который не имел личины вовсе. По сути, она оказалась лишь сгустком энергии, наделенным какой-то частью сознания. А затем, по всему небосводу появились расколы: чтобы не ослабнуть окончательно, твари приходилось сокращать мир, что она сама и создала. Повсюду возникли тонкие и широкие потоки темной ци, которые вливались обратно в тульпу, восполняя затраченные ей силы. Вэй Ин тут же понял, что если не остановит их, все общие с Цзян Чэном усилия окажутся бессмысленны. Он снова сложил несколько печатей с помощью пальцев, и вновь отрыл поля, сдерживающие темную ци. Однако создавать их бесконечно было нельзя: энергетический ресурс, какой бы он не использовал, был исчерпаем, а ци, что принадлежала самой тульпе, Вэй Ину не подчинялась.       В голове звенело от напряжения: прежде, ему не приходилось использовать столько полей разом. Невозможность применять другие техники тяготила, невозможность взять под контроль окружающую энергию приводила к истощению, а браслет, что он использовал для накопления демонической ци, был почти пуст. Сражение все еще набирало обороты, а Вэй Усянь уже чувствовал, что исчерпал свои ресурсы. Трещины на небосводе расползались, словно бы кто-то разрывал ткань самого бытия, и внутренне, это приводило в ужас, потому что о последствиях можно было только задумываться. А еще, Вэй Усянь никак не мог отпустить мысль, что где-то там, в глубине иллюзорного мира, остался Цзинь Лин. Где-то там, один, в эпицентре разрушений.       Внезапная атака тульпы выбила почву из-под ног и он упал на спину: поток темной энергии, словно гигантский щупалец, намеревался его прибить, подобно надоевшему насекомому. На барьеры сил не осталось. Вэй Ин схватился за грудь — где-то там, в реальном мире, золотое ядро в груди Мо Сюаньюя пульсировало от напряжения. Он схватил воздух ртом, как рыба, и скатился в воду лотосового пруда, уходя от удара. Вынырнул и тут же огляделся: нужно было придумать хоть что-то. Сиреневые искры и молнии по прежнему сверкали со стороны беседки, пробиваясь сквозь толщу демонической ци и поднятых клубов пыли. Вэй Усянь развернулся в поисках «щупальца», но увидел другое: декоративную бамбуковую стену внутри импровизированного сада. Пусть она и была порождением тульпы, сейчас, это был действительно подарок судьбы. Нужно было лишь немного времени.       Пронзительный визг флейты раздался над водой, и мир как будто бы замер. Чэньцин никогда не была источником демонической ци, но она была ее катализатором, инструментом, чтобы подчинить и направить, и стоило один раз понять, как она работает, чтобы суметь сделать такой инструмент из любой палки. Тульпа не издавала звуков, но стоило свисту затихнуть, как вся темная сущность твари ринулась на Вэй Усяня. И тут же сиреневая вспышка пресекла ее поползновения, а Цзян Чэн оказался рядом. Он был взъерошен, зол и сосредоточен, Саньду в его руках рокотал, повсюду чувствуя темную ци, и Цзян Ваньинь сжимал рукоять до побелевших костяшек, то ли удерживая меч от незамедлительной расправы, то ли сам держась за него.       — Что за выходки?! — рявкнул глава Цзян. — Ты не можешь подчинить эту тварь?       — Она в своем собственном логове, местная ци мне недоступна, — ответил Вэй Ин и снова взялся за флейту. — Я постараюсь отвлечь ее, а ты попробуй подобраться, как можно ближе. Возможно получится загнать ее в ловушку.       Над прудом снова раздались пронзительные звуки флейты. И тварь, то ли и в самом деле завороженная инструментом, то ли будучи не в силах ему противостоять, вновь замедлилась. Цзинь Лин не мог знать, что представляет из себя Чэньцин, а потому тульпа понятия не имела, что делать с подобным воздействием. На лбу Вэй Усяня выступила испарина, и он вдруг понял, что дыхания ему не хватит. Тело Мо Сюаньюя значительно уступало его родному, а духовное тело, чьим гарантом было золотое ядро — тем более. Вэй Ин отступил на пару шагов, приготовился защищаться, но сиреневая вспышка светлой энергии в самом эпицентре демонического сгустка заставила тульпу дрогнуть, а после и вовсе рассеять часть врезающихся в нее темных потоков. По земле и воде разлилось яркое лиловое зарево поля «клетки» — светлой техники сдерживания темных сущностей. Цзян Чэн действительно поймал ее в ловушку.       Однако «клетка» не представляла препятствия для по-настоящему мощных тварей, и сдержать тульпу могла лишь на несколько мгновений. И потому Вэй Усянь собрав все силы, воспользовался тем, что контроль над иллюзорным миром временно тульпой потерян, направил все созданные поля Сдерживания и Призыва в одну точку. Тварь замерла окончательно, а после стала медленно рассеиваться, теряя остатки контроля над собственной ци. Трещины на небосводе медленно начали затягиваться.       — Пора, выпускай, — отдышавшись, Вэй Ин махнул рукой Цзян Чэну, и тот, все еще опасаясь отпустить контроль над «клеткой» медленно отошел в сторону, доставая из-за пояса «зубы дикой кошки». Коробочка слабо засветилась на ладони шиди, и после растворилась, стекла, подобно свечному воску у пламени. Лиловый цветок залился бледно-розовым сиянием и распался на частицы, взметнувшись в небо. И Вэй Усянь, и Цзян Ваньинь, проводили его взглядом.       — Это… Так и должно было быть? — с сомнением произнес шиди. Вэй Ин только закусил губу. Даже если они ошиблись, и ци шицзе здесь ни при чем, светлая энергия Ланьлина, родного края Цзинь Лина, никогда ему не помешает. В конце концов, весь его клан поколениями был взращён именно на ней.       — Думаю, это мы поймем позже, — уклончиво ответил он.       Вэй Ин вновь поднял флейту к губам. Мелодия куда более спокойная и тихая усмиряла темную энергию, оставшуюся без контроля. Медленно, но верно, она собиралась в кучу, а затем попадала под воздействия полей и поглощалась ими. По собственным ощущениям, Вэй Усянь играл достаточно долго, прежде чем внутри лиловой восьмиугольной «клетки» остался небольшой подвижный сгусток темной ци.       — И это все?! — пораженно воскликнул он. — Вот из-за этого столько проблем?! Ох, А-Лин, а разговоров-то было… Я думал тут душевный Луанцзан!       — Да ты и это еле усмирил, — Цзян Ваньинь, все это время внимательно наблюдавший за процессом, наконец убедившись, что самое страшное позади, с лязгом загнал Саньду в ножны. — Выглядишь паршиво.       Вэй Усянь и в самом деле не был похож на цветущего, полного жизненных сил заклинателя: он загнанно дышал, словно только что пробежал сотню ли, по бледным щекам расплылся нездоровый румянец, лицо и шея покрылись испариной. Очевидно, усмирение темной ци, что питала тульпу, далось ему не легко. Он наклонился вперед, чтобы поближе рассмотреть пойманный сгусток энергии, уперся ладонями чуть выше коленей, но на высказывание Цзян Ваньиня повернул голову с ироничной ухмылкой.       — Что? — продолжил глава Цзян, ответив таким же взглядом. — Одолжить лекарство для сердца? Как оно, по ту сторону дряхлости?       — Однажды я доведу эту тушку до совершенства, и вы все у меня попляшете, вот увидишь, — хмыкнул Вэй Усянь, распрямляясь.       — Не надорвись. Другого такого отчаявшегося Мо Сюаньюя, желающего пожертвовать свое тело кому попало, ты днем с огнем не найдешь. Так что береги его. Высока вероятность, что в следующий раз помрешь насовсем.       — Ишь, как сладко заговорил, — хмыкнул Вэй Усянь, складывая с помощью пальцев несколько печатей, снимая лишние поля, оставив только одно, заключающее сиреневый октагон в алую ловушку для иньской ци. — Благодарю за заботу. Твоими молитвами, глава Цзян, со мной все хорошо.       Алое зарево гексаграммы на мгновение заглушило октагон и сразу потухло. Сгусток ци перестал трепыхаться, прижатый печатью, и Вэй Усянь выдохнул с облегчением. Цзян Ваньинь осмотрелся: вокруг все еще буйствовал красками сад Башни Кои, а в прудах по прежнему цвели лотосы. Небо было чистым, солнце начинало медленно крениться к закату, словно не случилось тут только что ожесточенного сражения.       — Тварь по прежнему имеет какую-то власть над сознанием А-Лина? Почему иллюзия все еще не развеялась?       — Видимо, потому что она держится не на силе тульпы, а на ци Цзинь Лина, — задумчиво произнес Вэй Ин, так же оглядываясь по сторонам. Следы сражения исчезали в мгновение ока. — Эта гостья отличный стратег и прекрасная актриса, она знала, что нужно сделать, чтобы создатель забыл, откуда пришел. Но все, что здесь происходило, похоже, было создано по желанию Цзинь Лина. И за его счет, — он встал, продолжая осматриваться. Казалось, что на весь этот иллюзорный мир, они остались только вдвоем, настолько было тихо. — Если все получилось, шицзе уже должна была его найти, иначе усмирить тульпу было бы тяжелее. Нужно найти их, возможно, Цзинь Лину нужна будет помощь, чтобы вернуться. Иди, я пока здесь закончу.       — Закончишь что?       Цзян Ваньинь смотрел на него с вызовом. Наверняка, именно от такого тона весь Юньмэн пригибал головы при виде своего главы. Но Вэй Усянь стойко угрозу проигнорировал, сделав вид, что ничего не заметил. Еще будучи в реальном мире, он решил не поднимать эту тему, подумал, что прежде, чем заговаривать, каким образом вытаскивать тульпу из Цзинь Лина, нужно ее хотя бы поймать. Решать проблемы стоило бы по мере их поступления. И вот, момент наступил, а в кого пересаживать тварь, они так и не обсудили. И по тону Цзян Чэна, можно было предположить, что оставлять участь носителя Вэй Ину он не намерен. Хотя, справедливости ради, разницы между одним живым человеком и другим особенно не было.       — Закончу с тульпой, разумеется, — как можно более ровно произнес Вэй Усянь. — А что? Разве ты не хочешь как можно скорее увидеть Цзинь Лина?       — Что у тебя за дебильная привычка вечно хватать больше, чем способен унести? — зло выцедил глава Цзян. — Ты же понимаешь, что мое духовное тело стабильнее. И разумнее было бы оставить эту тварь у меня. Зачем ты намеренно причиняешь себе неудобства?       — А ты знаешь, что с ней делать? — нарочито беззлобно спросил Вэй Ин. Лицо Цзян Ваньиня тут же искривилось в гневной гримасе. — Это злобная, темная тварь. Ты, глава ордена, намеренно хочешь подсадить ее к себе? Ты хоть понимаешь, что она с тобой сделает?       — Ох, ну да. Конечно, Вэй Усянь у нас не такой, как все! Все лучше всех знает, со всем справляется, от темной ци никогда не подыхал! Конечно, давай. Уже восстановился после усмирения, отдышался? Готов к промывки мозгов новыми иллюзиями?       — Что ты опять разошелся… — со вздохом прошипел Вэй Ин и отвернулся. — Подумаешь тульпа. Мое тело привычно к темной ци, со мной она ничего не сделает.       — Что-то мне это напоминает, знаешь… Ах да, Луанцзан! Ты же так прекрасно там все контролировал! — Цзян Ваньинь всплеснул руками и в три шага преодолел расстояние между ними, достаточно грубо развернул шисюна к себе лицом и вцепился в плечи. — Почему ты такой?! В чем проблема?!       — Отпусти, — Вэй Ин не поднимал голову. Ну как, ну как он мог просто взять буквально посадить нечисть в Цзян Чэна?! Почему он не понимал?! — Если ты заберешь ее себе, она оставит в тебе след, с которым тебе придется жить какое-то время, возможно всю жизнь. Зачем тебе это?       — Ты опять? Опять?! — взревел Цзан Ваньинь, хватая его за грудки. В росте Вэй Ин теперь значительно уступал шиди, а потому в руках у него повис мешком. — Вэй Усянь! Тебе мало было сдохнуть раз?! Тебе нужно ещё раз? Тебя ни жизнь, ни смерть ничему не учат?!       В носу предательски защипало. Физически больно не было, но Цзян Чэн орал так, будто им снова по семнадцать, а все страшное ещё не произошло. Шиди злился, но для сердца это было неожиданно радостно, и Вэй Усянь не стал сдерживать улыбку. Изнутри продиралась такая волна чувств, словно их пути и в самом деле никогда не расходились, хотелось пихнуть его в бок, чтобы отпустил, а после затеять шутливый спаринг, как они вечно делали в детстве. Повиснуть вот так было абсолютно не страшно. Даже если бы Цзян Чэн схватился за меч, Вэй Ин бы не дернулся. Лицо главы Цзян было красным от гнева, он хмурился, и наверняка думал о том, как глупо и жалко сейчас выглядит Вэй Усянь, вымотанный этим гуевым усмирением, не в состоянии пошевелить ни единой из своих конечностей.       — Глава Цзя… — начал было хрипло, но его тут же встряхнули за одежду:       — Какой я тебе глава?! — рявкнул Цзян Ваньинь, и сам похоже осекся. — Ты! Ты невыносим, Вэй Усянь! Сколько раз тебе нужно повторять одно и то же?! Сколько раз тебе нужно умереть, чтобы запомнить, что в одиночку ты со всем не справишься?! Сколько раз я должен побить тебя, чтобы ты наконец научился просить помощи?!       — Я не…       — Ты бесишь, Вэй Усянь! Что тогда, что сейчас! Говорить словами через рот так и не научился! Но у меня все-таки есть глаза, знаешь?! — Цзян Чэн отпустил его. Лететь было не далеко, но расстояния хватило, чтобы пребольно удариться о землю копчиком. — Я виноват, в прошлый раз не додумался сказать, что чтобы спасать кого-то, не обязательно жертвовать собой. Не обязательно обращать на себя гнев всего мира. Но ты же самый умный! Ты же по другому не можешь! Так вот знай, что в этот раз я тебе этого не позволю!       — Да не собираюсь я дохнуть! — поддаваясь настроению шиди, заорал в ответ Вэй Ин. — Но проще всего…       — Меня попроси! Меня, гуй тебя побери! Скажи, чтобы я забрал эту тварь и иди искать А-Лина! Нет? Для великого Вэй Усяня это слишком низко?! — Цзян Чэн снова взвился, как по щелчку пальца. — Ты думаешь, я настолько тупой? Не представляю, что с тобой будет?! Ты и без нее с галлюцинациями прекрасно справляешься, никакой тульпы не нужно! Сам себе личный Диюй устраиваешь! Вэй Усянь, я позвал тебя, чтобы ты помог Цзин Лину, а не сдох тут снова!       — Прекрати на меня орать! Не сдох я! — Вэй Ин подскочил и вдруг осознал, насколько жалко прозвучал его писк по сравнению с голосом Цзян Чэна. Но тот аж в лице переменился. — О чем мне тебя просить? «Глава Цзян, не хотите ли вы подставится под темную живность, которая будет очень не прочь вас сожрать?» Так что ли? Что за бред? — Вэй Ин задержал дыхание на мгновение. — Я виновен в гибели целого ордена. По моей вине погибли твои родители. Из-за моей беспочвенной самоуверенности погибла шицзе. Тебя мне в комплект добавить, для полноты картины? Чтобы вся семья в сборе была?!       — Прекрати!       — Тульпа — это существо, о котором мы практически ничего не знаем. Она не выглядит изрядно опасной, но при худшем раскладе, если я снова умру… Лань Чжань останется один. На этом все. Но если умрёшь ты, осиротеет целый орден. И всегда так было. Плевать, сколько ты тренировался и совершенствовался, плевать, насколько сильное твое ядро, оно уже никого не спасет и не защитит! Просто поверь на слово, — голос звенел. От гнева и напряжения, от злости, от того, что в глазах шиди Вэй Усянь видел это упрямое сопротивление. Повисла тишина. Цзян Ваньинь молча смотрел ему в глаза. Может быть, не находил слов, может быть, метался между долгом и желанием помочь, но Вэй Усянь знал, что был прав. То, что Цзян Чэн всегда был обременен наследием предков, что первостепенным всегда считал долг перед орденом, было не перекрыть ничем.              По гравиевой дорожке в отдалении смутно начали улавливаться шаги. Они синхронно развернулись в сторону. На фоне закатного солнца, среди пышно цветущего сада, шел юноша в желтых одеждах ордена Ланьлин Цзинь, придерживая под локоть полупрозрачный образ молодой женщины, которая что-то увлеченно ему рассказывала. Вэй Ин затаил дыхание, глядя на них. Цзян Чэн неровно выдохнул. Мать и сын неспешно направлялись в их сторону.