Глава 2
10 февраля 2022 г., 11:26
Дилюк всё первое время настороженно относился к новичку. Уж больно этот подкидыш был странным. Слишком дёрганный, запуганный и бледный как смерть. И что ещё хуже, он слышал, как ночью Кэйа ходит по дому. Слышал тихие поскрипывания половиц. Слышал его громкое дыхание, каждый раз, когда он проходил мимо его двери. Он не пугал его. Нет! Он настораживал. Он был опасен для его семьи.
Но как бы он не старался убедить в этом отца, тот ни в какую не желал слушать его. Всё что он отвечал: Кэйа пережил нечто страшное, относись к нему лучше, ему нужна наша помощь. Служанка относилась к нему как к хрупкому сокровищу. И когда он попытался поделиться с ней переживаниями, лишь неодобрительно прокачала головой, говоря что-то вроде: я знаю, как сложно делится вниманием отца, но Кэйе тоже нужно поддержка. Твой отец поступил благородно и помог мальчику. Так что постарайся думать не только о себе.
Это было ещё хуже, чем в случае с отцом. Здесь ему не только не поверили, но и решили что всё дело в банальной ревности. Это было хуже некуда. Он решил что чтобы не случилось, докажет что он прав.
Неделями он находился поблизости, следя за каждым его шагом. Отец решил, что так он поддерживает мальчишку и помогает ему не чувствовать себя одиноким. Он хотел было вновь попытаться донести правду, но решил, что лучше достать доказательства.
Это именно он первым узнал о том, что по ночам Кэйа спит с мечом. Большим, тяжёлым, и очень острым. И что реакция у него как у профессионального убийцы, что убьет, не задумавшись и даже не посмотрев кого именно. Он тогда так перепугался. До чёртиков. До тихого ужаса. И пусть отец и служанки наперебой успокаивали его и говорили, что всё будет хорошо, но следующую неделю он провёл на диване около кухни. В тот самом месте, где любил спать Кэйа. Он знал, как это выглядит, знал, что это странно, но страх что приходил к нему ночью от мыслей, что убийца спит в соседней комнате не давал ему покоя.
Время шло, он отошёл и вернулся в комнату. Кэйа словно старался вести себя лучше. Больше улыбался, пусть и не очень реально, но всё же. Перестал вздрагивать от каждого шороха, пусть и не сразу. Да, крики и кошмары никуда не делись, но и ему иногда они снились. Так что он и сам того не заметил, как начал больше времени проводить с Кэйей, играть с ним, общаться. Он знал, что отец доволен тем, что они поладили, а получить одобрение отца истинно главное, что было в его детстве.
Глаз Бога был тяжким бременем. Он бы сказал непосильным. Если бы не Кэйа что всё время был рядом, он бы не справился. Его поддержка, помощь, присутствие делали его ситуацию лучше. Он учился управлять силой, зная, что Кэйа всегда рядом, наблюдает и поддерживает его.
Отец это не то. Отец был доволен и хотел, чтобы он стал сильнее. Он не помогал, не поддерживал и не понимал его. Да и он не спешил жаловаться ему. Впервые, на его памяти, когда отец был горд за него. Впервые, он смог почувствовать это потрясающее ощущение. И оно стоило того, чтобы стискивать зубы, не давая вскрикам и стонам боли вырваться и быть услышанными. Он загонял себя до полного изнеможения, лишь бы полностью контролировать свои силы, лишь бы отец мог гордиться им.
Кэйа всегда был рядом, помогал ему, не обращая внимания на себя. Сам Дилюк был не лучше. В те времена он даже не мог представить, что Кэйе тоже тяжело. Что ему самому нужна поддержка и помощь. Он не открылся ему, а когда всё же поверил, Дилюк самолично оттолкнул его. В тот момент, он лишился отца. Самого важного и дорогого ему человека. Он был разбит, сломан и единственное, чего хотел больше всего на свете – это получить поддержку. Всё что угодно, но не весть, что его лучший друг, можно сказать брат – шпион из проклятой страны. Чего ещё Кэйа ожидал от этой беседы? Что они душевно поговорят? Что обнимутся и он скажет ему, что всё будет в порядке? Как угодно было бы лучше чем то, что сделал Дилюк. Он набросился на него. И как позднее не раз признавал, если бы не Глаз Бога, убил бы Кэйю. Так или иначе, он потерял обоих самых близких ему людей.
Путешествуя, он не раз ловил себя на мысли всё ли в порядке с Кэйей. Чувство вины противным комком поселилось глубоко внутри, и как бы сильно он не желал избавиться от него, не желало уходить.
Ночами, полными лишь одиночества и звезд он пыталась придумать, как должен был поступить. Что должен был сказать, как отреагировать. Смириться с тем, что Кэйа шпион проклятой страны было сложнее всего. А ведь он знал. Догадывался в детстве. Почему же тогда оставил подозрения, почему не добился справедливости. Ведь, если бы он продолжил копать, если бы достаточно припугнул, прижал, то смог бы.… Нет. Не так его там растили. Его там забивали во имя их правды. Кэйа скорей бы умер, чем раскрыл планы. Да и не знал он ничего. С ним не связывались. Если верить ему, конечно, а он не врал. Почему он был уверен, что то, что он ему рассказал, было правдой? Просто знал и всё. Не был уверен, не было никаких знаков или слов. Он просто знал, что в тот момент Кэйа был искренен как никогда прежде. А ведь он единственный кому Кэйа доверился. Кому открыл свою непосильную ношу. Он хотел поддержки, помощи, такой же какую некогда оказал ему. А в итоге. Жив ли он вообще? Куда пошёл и что теперь делает? Вернулся ли на родину или остался в его городе?
Чем ближе был день его возвращения, тем больше он волновался. Как поступит Кэйа, если он всё же остался в городе? Он может наброситься на него, это было бы справедливо. И хоть он и был уверен, что этого не случится, в голову лезло всякое.
Первым делом он постарался разузнать побольше о том, что происходило в его отсутствие. Новость о том, что Кэйи не было весь год, его не удивила. Удивило то, что он вернулся и теперь назначен капитаном. Кэйа всегда считал, что это глупая должность и что никогда не возьмётся за неё. Видимо, теперь он другой.
Слухи ходили разные. Но он не вникал в те, что касались его или отца, их он просто не слушал. Глупо конечно, но он не был готов. О Кэйе говорили всякое и хорошего в этом всяком было мало. Большинство было уверенно, что капитан вернулся сам не свой и что это его клон, не больно то и похожий на него. Почему люди так говорили, он не понял, ибо никак не мог встретиться с Кэйей. Это было странно, считая, что в свободное время от восстановления бизнеса он гулял по городу и его окраинам. Он видел всех и каждого, кто работал в Ордо Фавониус, но не Кэйю. Тот словно избегал его и испарялся всякий раз, когда они были поблизости.
А потом они столкнулись. Так всегда бывает. Когда ты хочешь чего-то, это никак не выходит, но стоит тебе немного отвлечься – и БАМ, всё выходит из-под контроля.
Разговор с Джинн был одной из главных сложностей, ведь они близко общались прежде. Так что когда он нацепил на себя маску, не желая, чтобы она видела его переживания касательно отца, а она об этом говорила, то почти сразу был раскушен.
Она прервалась, отложила документы, что сейчас с ней случалось редко, и взглянула на него до ужаса понимающим взглядом.
— Я всё понимаю. Вам обоим тяжело, и я не имею права лезть, куда не стоит, но ты уверен, что всё хорошо? — Она знала, что он не ответит. Так или иначе, они уже закончили, прочие мелкие формальности можно было решить позже, так что он просто вышел вон.
Вот чего он точно не ожидал, так это того, что столкнётся с Кэйей в коридоре. Почему тот его не заметил было не понятно, но он сам был слишком занят восстановлением своей маски. Он ожидал чего угодно, но не этого разбитого выражения лица, как и тогда. Почем он вновь смотрит на него так? Почему он не увидел ненависти, страха или любой другой адекватной реакции на их встречу? Кэйа застыл, уставившись на него в непонятном ожидании, так что пришлось самому сбегать с места происшествия.
Позже он не раз думал, что конкретно увидел, но полностью разумного объяснения в голову не пришло. Можно конечно думать, что Кэйа и вправду съездил на родину и там ему окончательно промыли мозги,… хотя нет, тогда бы он увидел маску полную безразличия.
И почему они выбрали для этой миссии именно его? Из Кэйи такой себе злостный шпион. Скорее, он похож на испуганного ребёнка, брошенного всеми и не знающего кому верить. Может быть, потому, что так и есть.
Дел накопилось до сумасшествия много. Так что всё своё время он разбирался с бумагами и хвостами, которые оставил открытыми, когда неожиданно уехал. Мысли приходили ночами, если он решал всё же устроить перерыв и прилечь. Они метались и не давали уснуть, из-за чего приходилось возвращаться к работе. Чаще всего они были о Кэйе, о прошлом. Иногда приходили мысли о том, стоит ли с ним поговорить, или это решённое дело. Однозначного ответа он не находил, а потому единственное что ему оставалось, это продолжать работать, надеясь что со временем решение появится.
В ту ночь, как и многие ранее, он не собирался ложиться, и занимался рассортировкой документов, когда одна из новеньких служанок, кажется, её звали Моко, постучалась и заглянула в его комнату.
— Извините, господин Дилюк, но там ваза у двери, — он оторвал взгляд от документов и непонимающе уставился на девушку. Он так много работает, что у него начались галлюцинации или она и вправду только что сказала что-то про вазу у порога?
— Что? — девушка замялась, явно встревоженная этой самой вазой, но вежливо повторила свою же реплику.
Похоже, всё же придется оторваться от работы и посмотреть, что там творится.
Он ожидал что угодно, но не собственный Глаз Бога на дне вазы. Он так давно его не видел, что был уверен, что он где-то далеко. Что Кэйа вышвырнул или утопил его сразу как получил. Он не ожидал, что получит его назад.
Мысли вновь возвращались к Кэйе. Они всегда были о нём.
Нельзя было отворачиваться от него. Нельзя было оставлять его одного в самый важный для него момент. И что он сделал? Отвернулся, бросился на него, напал. Чуть не убил. Кто же так поступает?
Он оставил Кэйю в тот самый момент, когда они оба больше всего нуждались в друг друге. Ведь мастер Крепус так или иначе был отцом для них обоих, а он решил что ему больнее, что ему хуже. Не подумал о Кэйе, даже не впустил в мозг мысль, что ему не менее плохо, чем ему.
Почему он теряет всех людей, которые так важны для него? Сначала мама, потом отец и наконец, Кэйа. Он потерял всех, кто был ему дорог. Потерял всю свою семью. И именно тогда жизнь потеряла всякий смысл. Что теперь ему делать?
Он не может даже поговорить с ним, не может подойти и извиниться. Что он ему скажет? Как тот отреагирует на это? Захочет выслушать или сразу убьёт.
Это уже не тот Кэйа, с которым он рос, преодолевая тягости жизни. Этот Кэйа остался один, по всей видимости, не впервые, но в этот раз его бросил тот, кому он смог доверится, открыться, а это куда больнее. Новый Кэйа спрятался за масками и Дилюк ужасно боялся, кого он может увидеть за ними.
Да, он должен с ним поговорить. Должен, нужно лишь…
И тут он заметил его. Его привлёк свет чужого Глаза Бога. И как Кэйа мог забыть о подобном факте? Он хотел было окликнуть его, но потом он увидел чужой силуэт. Сжавшись, он лежал среди винограда, и даже с такого расстояния Дилюк видел, как его трясло.
Он мог подойти к нему. Мог поговорить, отблагодарить его за возвращение Глаза Бога. Но он не мог заставить себя пошевелится. Не мог прогнать мысли о том, что Кэйа не желает с ним говорить. Он виноват.
Вот и выходило, что единственное, что он мог сделать, это стоять, вглядываясь во тьму, словно ища там ответы на все свои вопросы. Но откуда бы им взяться.
А потом Глаз Бога потух. Просто перестал светиться и всё тут. Все мысли в мгновение ока вылетели прочь, заставляя его, бросился к нему.
Дилюк схватил Кэйю за плечи, когда понял что тот просто отрубился. О великий Архонт, как же в тот момент он испугался.
Но всё же что-то было не так. Кэйа был ледяной. И дело было вовсе не в Крио стихии. Он был холоднее обычного льда. Он был на ощупь как… труп.
Подобное сравнения заставило его, в ужасе, потянулся к чужой шее. И только когда он смог
различить слабый, но хоть какой-то пульс, страх отступил.
Осмотрев Кэйю, он заметил на его руках лёд. Такого ведь не должно быть, верно? Но это наверняка как-то относится к тому, почему Кэйа так похож на… лёд.
Не видя другого выхода из сложившейся ситуации, он решил отнести Кэйю в рыцарские комнаты. Он знал, где живут рыцари, так что путь выдался несложный. Главное было не попадаться к ним на глаза, но так как ночью рыцари отсыпаются, а бояться пьяниц, которые не вспомнят на следующий день не то что его, а даже того как именно они напились, не стоило.
И только аккуратно положив его поверх кровати, Дилюк разрешил себе посмотреть на небольшую корку льда, что покрывал его пальцы. Почему это происходит? Во что ты опять ввязался, Кэйа? Или дело в контроле?
Он помнил времена, когда только получил свой Глаз Бога. Это было сложно, настолько, что он тратил все свои силы только на то, чтобы не позволить энергии взять над ним вверх. Но он старался, годами оттачивал свое мастерство. Занимался тем, что приводил в порядок свою энергию, заставлял её слушаться, подчинятся ему.
Видимо у Кэйи этого не вышло. Наверняка это потому, что он остался один. В те, особо сложные для него времена, Кэйа всегда был рядом. Как бы тяжело ему не было, Кэйа не позволял ему сдаться. И под воздействием чужой уверенности и веры он боролся, зная, что даже если оступиться, Кэйа всегда будет рядом.
И вот как он ему отплатил за предоставленную помощь. Бросил его, не подумав о том, что был ему нужен. И вот он результат. Кэйа совершенно не может контролировать свой же Глаз Бога. Его энергия его не слушаются, и кто знает, во что это выльется. Он должен был помочь ему, уберечь от падения в бездну. А в итоге он и послужил причиной его бедствующего положения.
Осторожно, словно они могли вдруг треснуть, он взял его руки. Несмотря на холод, что переходил к нему, он не позволил себе отпустить их до тех пор, пока лёд не растаял. Только тогда он разрешил себе укрыть его и уйти, продолжая, теряться в сомнениях. Не нужно чтобы Кэйа знал о том, что он видел его. Иначе им вообще никогда не удастся поговорить. Тот непременно отгородится от него, не позволяя увидеть свою слабость. Но ведь это не важно. Важно то, что Дилюк понятия не имел, как именно должен помочь ему.
Единственное до чего он додумался, это пойти к Джинн. Ведь сейчас она отвечает за Кэйю, а значит, она может помочь ему контролировать это безобразие.
Помощник магистра нашлась в собственном кабинете в состоянии близком к плачевному. И, если бы все мысли Дилюка не были бы заняты Кэйей, он непременно обратил на это внимание.
— Дилюк? — она удивленно перевела на него такой взгляд, словно считала его галлюцинацией.
— Кэйа, как бы ты оценила его состояние? — в глазах девушки пробежала взволнованность, которая тут же сменилась какой-то непонятной грустью.
— Ты тоже заметил, верно? — она отложила документы, откидываясь в кресле, не сводя с него взгляда. — После его возвращения, он сам не свой. Сначала я думала, что причина в смерти вашего отца, но теперь я уже не уверена.
Он поборол желание поморщиться, в конце концов, нельзя вечно затыкать уши, стоит кому-то упомянуть его отца.
— Можешь объяснить конкретнее? — Она перевела взгляд куда-то в сторону, после чего достаточно громко вздохнула. Она тоже за него беспокоится, догадался Дилюк.
— Он другой. Закрылся за маской, врёт и ускользает от ответов. А стоит мне немного надавить, как он убегает. Я не раз слышала, что во время боя с ним что-то случается. Я не видела этого лично, но, по словам свидетелей, после боя он выглядит так, будто сейчас отключится. И ещё… — она замялась, — я почувствовала, что… ну, его энергия, с ней что-то не так. И лёд, он как-то зашёл ко мне после задания, так рядом с ним находиться было невозможно. Казалось, что лёд витает в самом воздухе. Даже снег пошёл. Не таял потом, ещё часа два. А он сам будто и не заметил. У него взгляд такой, словно он не здесь. Жуткий такой, стеклянный. Может, он болен?
Она подняла на него взгляд. Он видел в нём тревогу, девушка переживала, но понятия не имела что можно сделать. Если бы он знал.
— Поговори с ним. Ему это нужно. Тебе это нужно. Я не смогу ему помочь, но ты - да. Только ты и сможешь. Я не так близка к нему, как ты и я знаю, что ему сейчас тяжело. Тебе тоже, но ты хотя бы не выглядишь так, словно упадёшь замертво.
— Отстрани его, — спустя несколько безмолвных секунд, наконец, решил он. Если Кэйа не будет использовать силу, меньше шанс что он потеряет контроль. Но ведь он никогда сам не уйдёт со службы.
— Нет, лучше от этого не станет. Если я выгоню его, то потеряю последний шанс общаться с ним. Нам не нужно гнать его от себя. Нужно показать, что мы готовы помочь. Но я могу убрать его со всех серьёзных миссий.
— Спасибо, — бросил он, разворачиваясь к выходу.
— Не бросай его, — ответила она, когда он уже выходил из кабинета.
С чего бы ему бросать его. Он уже допустил одну подобную ошибку. У него нет больше такого права. Либо он поможет ему, либо потеряет навсегда. А второго он ну никак не мог допустить.
Весь следующий месяц он пытался найти в себе силы, чтобы подойти к нему. Джинн сдержала обещание и крупнее хиличурла Кэйа ни на кого не нападал. Не сказать, что Дилюк был рад тому, что Кэйа вообще с кем-то сражался. А потому он почти всегда наблюдал за ним. Чаще всего во время коротких вылазок, на которые теперь тот регулярно шастал. Ничего серьёзного в них не было, но после, пусть даже короткого использования силы, Кэйю потряхивало, и Дилюк прилагал все свои силы на то, чтобы не бросится к нему. Но, так или иначе, Кэйа продолжал находиться в полуподвешенном состоянии и Дилюк, как не старался, не мог придумать ничего, что смогло бы помочь ему.
В тот день дела винокурни победили, и он не пошёл наблюдать за Кэйей. Понадеялся, что если пропустит один день, ничего страшного не случится.
Но, не прошло и часа, как на винокурню прибежал рыцарь и, дрожа и задыхаясь, пытался объяснить, что Джинн послала за ним, ведь с Кэйей что-то случилось. Стоило ему понять, что дело касается Кэйи, и он бросил все дела, бросаясь за рыцарем.
Выглядел он жутко. Почти серая кожа, покрытая льдом, совершенно пустой взгляд и кровь. Она была везде. Трава, лёд и сам Кэйа были перепачканы в ней с головой. Но она была тем самым, на что он не обратил внимания. Единственное, что он заметил, так это то, что Кэйа не дышал. Черт. Его грудь полностью была покрыта льдом.
Он должен был застыть от страха, потеряться и упустить необходимые для спасения секунды. Но вместо этого его мозг неожиданно вытащил нужную информацию и он, отодвинув страх, бросился воскрешать Кэйю.
Не теряя времени на пустые действия, он положил ему на грудь обе руки. Использую силу Пиро, он старался избавиться ото льда. После чего, не останавливаясь, перешёл к массажу сердца. Если бы кто спросил, откуда он знает, как оказывать первую помощь, то он лишь пожал бы плечами, ибо ровно до этой секунды был уверен, что никогда не слышал и не видел подобного. Но сейчас, когда жизнь Кэйи была в его руках, он как никогда знал, что должен делать. Одной рукой приподнимая чужую шею, а второй продолжая размораживать лёд, он перешёл к искусственному дыханию. Вдохнув как можно больше воздуха, он выдохнул его в чужой рот. Так, теперь массаж. Не останавливаясь, он повторил процедуру ещё три раза, прежде чем Кэйа закашлялся, а лёд окончательно отступил.
Только тогда он позволил страху затопить сознание и отметить, что его трясёт. Всё, особенно руки, мелко потряхивало. Но это было не важно, самое главное, что Кэйа жив. Что он успел его вытащить.
Джинн ругалась. Нет, она была в бешенстве. По её мнению главная причина была произошедшего в том, что Дилюк так и не поговорил с Кэйей и не помог ему с контролем энергии. Дилюк не отрицал своей вины, но и признавать её перед Джинн не собирался. Да, он виноват, но сказать о подобном девушке было невозможно.
Все пять дней, что Кэйа провёл без сознания, он был рядом. А что ещё оставалось, если не видящая сопротивления энергия то и дело выходила из-под контроля. Один раз он чуть было не потерял его. Если бы только он мог снять этот проклятый Глаз Бога. Но все и каждый знали, что только хозяин мог добровольно отказаться от него. А еле живой Кэйа ну никак не мог этого сделать.
Джинн приходила каждый день и, судя по мешкам под глазами, не спала она столько же, сколько и он. Он не мог спать, потому что стоило ему отвлечься, и энергия моментально вырывалась.
Джинн была дёрганная и нервная и, судя по всему, причина была в её беспомощности. Но у него не было сил на то, чтобы утешить её. Все свои силы он тратил на то, чтобы поддерживать жизнь Кэйи, а это требовало огромной концентрации. Но, так или иначе, а Кэйа очнулся. Он понятия не имел, как объяснялся бы с ним, если бы не Джинн что находила в тот момент в комнате.
Дилюк чуть отодвинулся, позволяя Кэйе видеть лишь девушку. Для Джинн это было слишком, так как после того, как Кэйа уснул, она разревелась и ушла, оставляя его одного. Он понятия не имел, как помочь ей, да и не был уверен, что смог бы.
Он помнил детство, помнил крики Кэйи по ночам, но вот чего он никак не мог предположить, так это того, что Кэйа до сих пор разговаривает во сне.
Вообще он не должен был следить за ним по ночам, но Эмбер, которую попросили следить за ним, после первой же ночи сказала, что ни за что это не выдержит. Что именно случилось, она не объяснила, так что он выяснил это лишь когда на следующую ночь сидел рядом.
Сначала он шептал что-то на неизвестном ему языке, видимо каэнтриахском, решил Дилюк, не вслушиваясь. Но потом он начал кричать. Это произошло так неожиданно, что Дилюк чуть не свалился с кровати, из-за того что Кэйа вдруг начал дергаться, словно пытаясь вырваться из чьего-то захвата. Единственное что пришло ему в голову, лечь сверху, плотно прижимая его к кровати, не давай поранится. Кэйа выл, продолжая вырываться, и в какой-то момент Дилюк почувствовал, как падает температура. Это сложно было пропустить, ибо не прошло и минуты как по комнате залетали снежинки. Наверняка и сам Кэйа начал бы покрываться льдом, если бы не Дилюк с его Пиро Глазом Бога, что волей неволей, а грел его, лежа свержу.
Кошмар кончился так же стремительно, как и начался. Кэйа вдруг прекратил вырываться и в комнате потеплело. Теперь он просто шептал что-то на своём и Дилюк решил, что можно уже слезать с него.
Остаток ночи прошёл без происшествий, но отныне ночную вахту нёс только он. К его удивлению Джинн даже не возмущалась по этому поводу. Просто кивнула и ничего не сказав, ушла. Дилюк всегда подозревал что она знает куда больше чем говорит, но повода подтвердить эту догадку не доводилось, так что он решил не испытывать терпение девушки и не лезть к ней лишний раз.
А потом Кэйа начал поправляться.
Энергия вела себя смирно, Кэйа не выглядел как оживший труп и даже ночные кошмары прекратились. Да, он не переставал шептать что-то непонятное, но вряд ли это представляло угрозу.
А потом Джинн позволила Кэйе, вернулся на службу. Он встал на ноги, так что помощь Дилюка более не была нужна. Как бы плачевно всё не было, а Кэйе словно и в самом деле стало лучше. Он не выглядел настолько же плохо, как до происшествия. И, казалось, что даже колдовать ему стало проще.
Проблема была в его набегах на таверну. Впервые он узнал об этом от Чарльза. Тот, словно бы невзначай упомянул приход Кэйи который, по всей видимости, напился до отключки несколько дней назад. Он даже сначала не понял, о чем говорит официант, пока тот дважды не повторил предложение, стараясь донести до него его смысл. Когда до него дошло что именно произошло, он пришёл в ярость. Какого Кэйа решил в конец спиться, это раз. И какого, он узнал об этом только сейчас? Да в этом городе слухи разлетались быстрее, чем что-то успеет произойти. Так почему же он ничего не слышал о данном происшествии?
Именно с того момента он начал подменять Чарльза за барной стойкой хотя бы несколько раз в неделю. Первое время Кэйю было не видать, так что он даже начал сомневаться в подлинности рассказа. Но потом он пришёл.
По всей видимости, он не ожидал встретить здесь его, так как замер на пороге, с настолько нечитаемым выражением лица, что Дилюк почти занервничал. Но потом Кэйа отмер и с совершенным спокойствием на лице сел за стойку. Следующий час Кэйа потреблял алкоголь под пристальным взглядом Дилюка. Было так странно видеть его пьющим. Помнится, именно Кэйа в детстве осуждал всех, кто пьёт и говорил, что никогда не станет таким же, как все взрослые. Но вот он сейчас, сидит и пьет, кто б знал какой по счёту бокал вина. Есть ли в этом Кэйе хотя бы намёк на того, каким он был когда-то. Может быть он ещё здесь. Просто где-то глубоко.
Подтверждение этому нашлось спустя несколько недель. Кэйа приходил раза два-три в неделю, но ни разу не упивался в хлам. В тот раз он увидел его в подобном состоянии впервые.
Кэйа пришёл с таким видом, будто у него что-то случилось. Это было видно с самого начала. И заметно, потому, что не прошло и пятнадцати минут, как Кэйа уже почти развалился на барной стойке, расфокусированным взглядом наблюдая за ним. Это было странно. Непривычно и ещё много раз странно. И Дилюк понятия не имел, как именно он должен на это отреагировать.
А потом Кэйа начал говорить, и это было куда хуже простого взгляда.
— Мой отец часто пил, — Дилюк вздрогнул, не ожидав, что Кэйа сам обратится к нему. — Он пил и избивал меня с матерью. Знаешь, постоянно. А теперь я совсем как он. Я всегда хотел… ну, не походить на него. Он ведь убил её.
Кэйа ощутимо вздрогнул и чуть не свалился на стойку, в последний момент, подставив руку. Дилюк же не мог собрать разбегающиеся мысли. Прежде Кэйа никогда не говорил про свою семью. Никогда, если не считать тот раз, но и тогда это было скорее образно и, в общем. Дилюк догадывался, что воспоминания проносят ему боль и теперь знал почему.
Кэйа не должен был это рассказывать. Особенно находясь под воздействием алкоголя. Сейчас он для Кэйи лишь тот, кто отверг его. И то, что он рассказывает ему нечто настолько личное, не мог оставить его равнодушным. Да, он хотел бы разделить с ним боль его прошлого, но не так и не сейчас. Они не разобрались со своими проблемами, даже не поговорили нормально ни разу.
Единственное что пришло ему в голову, это выгнать Кэйю вон, пригрозив, что не пустит его сюда. Да, это было рискованно, считая, что Кэйю тут ничего не держало, и он в любой момент мог перейти в Кошкин хвост. Но почему-то Кэйа продолжал приходить именно к нему. К тому же только в те дни, когда он стоял за стойкой. Это должно было натолкнуть его на размышления, но Дилюк не был готов погружаться в эти мысли. Кто знает, к чему это может привести.
Он знал, что Кэйа собрался отправиться на задание. Знал, и догадывался, что добром это не кончится. Если бы только он мог сразу отправиться следом. Но дела не были закончены, и множество торговых документов до сих пор не было подписано, а потому он немного задержался. Ну как немного. До заката оставалось не больше получаса, когда он, наконец, вспомнил о Кэйе. Он понимал, что его переживания вполне могут оказаться пустыми, но какая-то странная тревога, что никак не отпускала, заставила его отправиться на проверку.
К моменту, когда он добрался до лагеря, солнце село. Какого же было его удивление, когда перепуганные рыцари рассказали ему о том, что случилось. Проклиная Джинн, что отправила его, все не разузнав. Кэйю, что не достаточно подготовился, он бросился туда, где, по словам рыцарей, они разошлись.
Кэйи там не оказалось. Но где-то неподалёку он слышал звуки борьбы. Знать бы только куда идти. Если бы он увидел знак. И он его увидел. Лёд. Где-то неподалёку блеснул Глаз Бога, и он бросился в ту сторону. Что ж, это было не так близко, как ему сначала показалось. Но, так или иначе, он его нашёл.
Опасность он заметил ещё издалека. До чего же Кэйей не повезло. Это ж надо чтобы всё сложилось именно так.
Кэйа лежал на земле, замораживая всё вокруг. Крио попрыгунья скакала рядом, маг бездны был точно позади Кэйи. Если он вызовет взрыв стихии, то сможет разобраться с ними обоими. Вот только не заденет ли это Кэйю? Он понятия не имел какую реакцию вызовет его атака на и без того нестабильную энергию капитана. Но либо это, либо он не успеет. В этот раз он не позволит ему умереть. И когда Кэйа выкарабкается, они поговорят. Даже если не захочет, даже если набросится на него, пришло время им разобраться с прошлым.
