Русский Христос

— Саш, смотри, я иду! — Марк радовался, словно ребёнок. А Саша усмехнулась. Ещё бы. Несколько недель не вставал с постели, а сейчас наконец ощутил пол под ногами. Саша сорвалась в больницу, как только смогла. Утреннего льда не было, но мощное ОФП в зале никто не отменял. Саша после него еле ноги передвигала, но стоило услышать, что Марк встал, она ринулась бегом до ближайшей станции метро. Такси было слишком загружено в час-пик, пробки, и на поезде точно быстрее. Она нервно постукивала пальцами по поручню, оглядывалась на часы и думала, как можно поторопить машиниста. Саша в холл хирургического влетела, иначе назвать нельзя, на бегу вынимала ту-бумажку-от-врача-ну-пропуск и перепрыгивала через ступеньки, чтобы быстрее добраться до кабинета ЛФК, в котором должен был находиться Марк, написавший с утра обо всех своих передвижениях внутри больницы. Саша смотрела на опирающегося на специальные поручни Марка и не скрывала своей улыбки. Этот тренажёр напоминал ей параллельные брусья из спортивной гимнастики. Марк был беззащитным, слишком домашним в растянутых серых трениках, носках с пингвинами и с корсетом вместо футболки. И очень красивым. Саше до одури хотелось сжать его в своих объятиях, чтобы он наконец почувствовал её рядом физически. — Саша, пройдите на другой конец поручней, — попросил Евгений Станиславович, у которого в голосе — победа, а на лице, скрытая маской и заметная лишь по морщинкам в уголках глаз — улыбка. Саша сосредоточенно кивнула, прошла к противоположному от Марка концу и вытянула руки вперёд. — Милый, иди ко мне, — Саша нежно улыбнулась, От резкой смены эмоций, доступной только ему, Марку, щемило сердце. Казалось, что ради этого и стоит делать первые шаги. Марк передвинул руки вперёд и шагнул правой ногой. Саша, затаив дыхание, наблюдала, как он подтягивает к себе левую ногу и радуется, будто выиграл Олимпиаду. Марк светился изнутри, а Саша восхищалась. Ему хватило нескольких шагов, чтобы вплотную подойти к Саше и привычно наклонить голову, смотря сверху вниз. Саша судорожно вдохнула и прильнула к Марку. Она невесомо касалась его торса и утыкалась в изгиб шеи, а Марк рассеянно улыбался и одной рукой прижимал к себе за макушку, другую оставляя на поручне. — Я так горжусь тобой, милый, — тихо шепнула Саша и подняла голову, чтобы вновь заглянуть в родные голубые глаза. У Марка в них океан отражался вместе с блестящим солнцем. Несмотря на всё, что он спрятал глубоко в себе. Сейчас Марк сиял одним взглядом, а Саше больше ничего и не нужно было. Марк хрипло рассмеялся, а Саша сделала несколько шагов назад, хитро щурясь. Врач одобрительно хмыкнул, а парень, у которого от груди исчезло все тепло, разочарованно застонал. — Так не честно, — пробухтел он и перехватил брусья поудобнее. — Иди-иди сюда, звезда моя, — Саша даже не старалась скрывать своего веселья и, наверное, счастья. Да, Саше сейчас определённо хватало такого Марка для счастья. — Так Светлану Владимировну напоминаешь, — Марк закатил глаза и осторожно оторвал одну руку от поручня. Он делал шаг за шагом, периодически останавливаясь на полминуты, но Саша терпеливо ждала и вновь вытягивала руки, готовая ловить Марка. Марк вновь подошёл вплотную к Саше, выдохнул ей в макушку и поморщился от боли. — На этом на сегодня можно закончить, — Евгений Станиславович черканул что-то в своих записях, подошёл к креслу-каталке и подвёз его за спину пациента. Саша, продолжающая держать Марка за руки, помогла ему аккуратно опуститься в кресло. — Вы молодец, Марк. Благодаря вашему мышечному каркасу, вам будет проще восстанавливаться. Пока Евгений Станиславович вёз Марка до палаты, Саша шла рядом и рассказывала последние новости про всех и вся. И про то, сколько штрафных она отжималась за минутное опоздание, и про то, что Женька скинул ей тикток, а сама Саша глянула его расписание и капсом покричала, чтобы он шёл учиться. И про настроение Этери, и даже про какой-то новый вкус чая в буфете Хрустального, куда она заскочила ещё вчера вечером вместе с Аней. А Марк слушал и еле заметно улыбался. До момента, когда речь зашла о следующих стартах. — А ещё Первый канал со своим Кубком как всегда не вовремя, — Саша цокнула языком, не обратив внимание на резкую смену настроения Марка. — Они уже выставили списки якобы участников. А мне Дудаков на тренировке такой: «Саша, ты разве участвуешь в Кубке Первого канала?». А я ему говорю, что ничего не согласовывала. Больно надо мне там участвовать, — Саша фыркнула и поправила спортивную сумку на плече. Они остановились возле лифта. Марк облизнул пересохшие губы и повернул голову к Саше. — Почему ты не хочешь участвовать? — он действительно не понимал причину отказа, тем более, зная о любви Саши к прыжковому турниру. — Какой смысл участвовать без тебя? — Саша повела плечами. — Женя с Аней в прыжковом друг против друга начнут прыгать, — два чемпиона, считай, — а мне с кем соревноваться? Я Мише писала, с ним тоже ещё ничего не согласовывали. Он откажется, — Саша вздохнула и легко сжала плечо Марка. — Не забивай себе голову Первым каналом и их непонятной политикой. — А что с юниорским ЧМ? — Марк зажмурился, когда коляска вздрогнула на пороге лифта, неприятно подскакивая, но тут же вернул внимание Саше. — Болгария отказалась принимать у себя. Ковид, все дела, — Саша сморщила носик, а Марк усмехнулся. — Да и у нас тоже Франция не отстаёт. Всё переносят. Они почти подъезжали к палате Марка. Евгений Станиславович распахнул дверь и завёз туда коляску, пропустил Сашу и зашёл следом. Он подхватил Марка под руки, помогая пересесть на кровать, и отошёл к окну. Саша по привычке приземлилась на кровать рядом с сидящим Марком, получила неодобрительный взгляд врача и пересела на стул. — Пока всё гладко, но прогнозы делать рано. Ходить будете однозначно, — Евгений Станиславович на секунду уткнулся в записи, но почти тут же поднял глаза. — Точно пока ничего сказать нельзя, — завершил он. — Саша, подойдите ко мне потом в кабинет. Я буду на месте ближайшие пару часов. Хорошего дня, — врач попрощался кивками и выскользнул за дверь палаты. Саша передвинула стул, чтобы сидеть прямо напротив Марка. Их колени соприкоснулись, Марк слабо вздрогнул и схватил Трусову за руку. Саша смотрела на него обеспокоенно. В её глазах не было жалости, не было животного сочувствия. Лишь одна тревога, сжимавшая сердце. Марк нервно вдохнул и запрокинул голову. Была бы его воля, он бы перегнулся Саше на колени как раньше. А она бы перебирала его волосы, и всё было бы хорошо. Но Марк может только лежать, сидеть, иногда стоять и ещё реже — ходить. Всем неестественным положениям — нет. Саша поднялась на ноги, и лицо Марка оказалась на уровне её живота. Он уткнулся носом, обхватил её руками, прижимая к себе ближе. — Я не вынесу этого, — глухо бросил Марк. — Я даже ходить нормально не могу. Чемпионат Мира через месяц, раз переносят, то через пару. Сколько же я сезонов пропущу… — голос сорвался. Саша отстранилась и внимательно осмотрела Марка, изо всех закусывающего губу, чтобы вновь не сорваться. Она вздохнула, наклонилась, держа за подбородок, и медленно поцеловала. — Почему ты мне не рассказывал о том, что у тебя болит спина? — Саша села рядом с Марком и двумя руками обхватила его ладонь. — Я просто не понимаю, почему ты мне не доверился. Ты же знаешь, что я бы постаралась помочь. Марк поднимает на неё покрасневшие глаза. — Я не хотел расклеивать тебя перед Олимпиадой ещё больше, — еле слышно пробормотал он и отвернулся от Саши. Но Марк не договаривал даже сейчас, и он знал, что Саша всё понимала. Он не рассказывал, что катал Чемпионат Европы на обезболивающих, что провёл все красноярские сборы на обезболивающих, что командник вывез на обезболивающих. Последние два месяца заключались в одном единственном слове. Кеторол был везде: в спортивной сумке, в прикроватной сумке, во всех карманах имелось хотя бы четыре пластинки. И даже вездесущая Саша, которая всегда обращает внимание на детали, не заметила стараниями Марка уберечь её от себя. Травмы у спортсменов — это нормально. Ненормально, когда они не проходят, а сам спортсмен глотает обезболивающие. Марк не хотел повторять судьбу Ляйсан Утяшевой, да и тренер у него не строгая Винер-Усманова, но врачи всё равно разводили руками и выписывали мануального терапевта, которого, к слову, Марк посещал по всем указаниям. Спина продолжала болеть при грубых движениях, тренировки затруднялись. Марку вкалывали кортизон сразу после командника, а Саша не знала. Марк был готов ей в колени падать и просить, чтобы она его простила. Но Саша на такое не обиделась бы никогда. Она лишь не понимала, что привело к такой пропасти в их доверии. Саша рассказывала ему обо всем, что её тревожит, и Марк счастлив, что она стала ему так доверять. И его нерациональное желание уберечь Сашу от лишних переживаний только всё усугубило. — Я буду всегда волноваться за тебя, рассказываешь ты или нет, — медленно проговорила Саша и мягко повернула к себе лицо Марка, вынуждая поднять взгляд. — Твоя ошибка не в том, что ты упал, — Марк вздрогнул, — а в том, что ты не даёшь себе помочь. Даже сейчас. Саша встала, дав Марку возможность вновь уткнуться в живот и спрятаться от всего мира и самого себя. Она опустила ладони на его дрожащие плечи и ласково погладила. — Мне больно, Саш, — голос у Марка звенел. — Мне очень-очень больно, — он сжал края её толстовки в кулаки и разрыдался. — Мне нельзя никаких обезболивающих кроме тех, что в капельницах, а мне их делают в очень слабых дозах, — Марк срывался на хрип и задыхался. Саша молча гладила его по голове, пропуская сквозь пальцы отросшие пряди. — Я пропущу несколько сезонов, и вряд ли вернусь в спорт после этого. Я никто, никто, — он высвободил руки и слабо ударил по каркасу кровати. Саша сразу схватила его ладони в свои и наклонилась к лицу. — Ты самый лучший, что с фигурным катанием, что без него, — прошептала она. — Скоро ты это поймёшь, милый, — Саша приблизилась к губам Марка, но он резко дёрнул головой. — Не надо, Саша, не надо, — он закрыл лицо руками и продолжил мотать головой. — Уйди, уйди, уйди, — повторял он почти неслышно. Саша покачала головой и прикусила губу. Лучше бы она сейчас мучалась от всего произошедшего, чем смотрела, как страдает Марк. Он этого не заслужил. Марк заснул спустя час. С помощью Саши улёгся в кровати, укрылся одеялом, сжимая в руках Олимпийского Бин Дунь Дуня. Но Трусова видела, как скатывались слёзы по его щекам. Она знала, что это называется фаза быстрого сна. Саша ещё около пятнадцати минут наблюдала за безмятежным лицом парня, подхватила спортивную сумку и выскользнула за дверь палаты. Она перевела дух, перекинула сумку через плечо и направилась в сторону кабинета врача. Саша осторожно постучала в дверь, заглянула и удивлённо посмотрела на Светлану Владимировну, которая улыбнулась вошедшей девушке. — Здравствуйте, — неловко произнесла Саша и закрыла за собой. — Я не вовремя? — Нет, Сашуль, проходи, это я просила, чтобы ты присутствовала, — Соколовская махнула рукой, подзывая к себе и указывая на соседний стул. Евгений Станиславович, сидящий в кресле, приветливо кивнул и натянул на себя маску. — Я хотел бы с вами обсудить дальнейшее лечение Марка, — начал он и открыл одну из многочисленных папок. — Он в стабильном состоянии, все необходимые показатели в норме, засчёт мышечного корсета восстановление идёт быстрее, — Евгений Станиславович откинулся на спинку стула. — Но займёт оно по прежнему больше года, несмотря на мышцы, из-за старых травм спины. Мы выписываем его, как только он сможет ходить, опираясь на ходунки. В гипсовом корсете он должен год, ещё несколько лет в фиксаторе. У него есть, кто может побыть с ним первое время, чтобы Марк смог адаптироваться к окружающей среде в своём положении? Саша прикусила губу. С одной стороны, в Москве она самый близкий Марку человек. С другой, она боялась, что сделает только хуже. С третьей, у неё тренировки полным ходом, но раз уж она собралась пропустить Кубок Первого канала, а Чемпионат Мира откладывают… — Я могу взять отгул, — Саша смотрела больше на Светлану Владимировну. — Но я не уверена, что Этери Георгиевна будет этому рада… — Я очень постараюсь это уладить, — Соколовская кивнула и вернула внимание врачу. — Мать Марка не в Москве и прилететь не сможет. Я буду заходить к нему по мере возможности, но первую неделю с ним будет Саша. — Отлично. Вам будет нужно подписать договоры на реабилитацию, корсеты и обезболивающие препараты. По поводу оплаты позаботилась федерация, — Евгений Станиславович пододвинул бумаги к Светлане Владимировне, а Саша вскочила. — Я побегу, мне до вечерней домой надо. До свидания, — она напоследок приподняла уголки губ и пулей вылетела из здания. Выбравшись на улицу, Саша достала телефон и набрала номер, всегда висевший на быстром наборе. — Алло, Жень, не на паре? Когда ты в Москву?