Русский Христос

Женя прилетел в Москву за три дня до начала Кубка Первого канала. Саша не поехала его встречать, знала, что он был вместе с тренерами, Лизой Туктамышевой и Мишей Колядой, который всё-таки согласился поучаствовать в мероприятии. Но послала весьма прозрачное сообщение с адресом Марка, вдруг-ты-забыл. Марка выписали, а Саша окончательно переехала к нему. Она часто оставалась в квартире Марка ночевать, и родители были даже не против, но сейчас им предстояло смириться с тем, что дочь будет жить с парнем, который наполовину инвалид (Саша влепила слабый подзатыльник за такие слова Марка), в свои семнадцать минимум полгода. И Саше даже вспоминать не очень хотелось реакцию родителей на её заявления. Марк ходил с помощью ходунков, мог сам приготовить себе поесть и за неделю пребывания дома и в принципе уже адаптировался к резко поменявшемуся собственному миру. Он упрямо делал вид, что смирился, но Саша видела: то состояние, что было в последнюю больничную истерику, его до сих пор не отпускало. Саша привыкла заменять своё тепло одеялом, подтыкала его по утрам, сбегала на утреннюю тренировку и сразу после неё срывалась домой. Она каждый день взахлёб рассказывала Марку о каждом своём действии в течение дня, чтобы как можно больше его отвлечь, суетилась по кухне, пока Марк мрачно листал ленту инстаграмма и вяло поддакивал. День проходил за днём, Марк привыкал к своему новому образу жизни, но наотрез отказывался выходить на улицу и в люди. На Сашино предложение сходить в институт, раз уж у него очно-заочная форма обучения, Марк по-злобному огрызнулся. Прямые попытки вытащить его на улицу Саша оставила, но продолжила намекать. Сейчас Марк лежал поперёк кровати, умудрившись прямо уместить голову на коленях Саши, которая одной рукой рассеянно перебирала волосы парня и пропускала их между пальцами. — Женя, кстати, уже должен был доехать до отеля, — выдала Саша и схватила с тумбочки телефон. — Ага, Зенли пишет, что он где-то едет, — она вздохнула и потянулась. Марк невольно запрокинул голову и приподнял руку, холодными пальцами очерчивая контур рёбер, не скрытых домашним топом. По коже Саши сразу побежали мурашки, а она сама дёрнулась, до сих пор не привыкшая к тактильности Марка. Однозначно, тем самым нуждающимися в прикосновениях в их отношениях был Марк. Саша, с детства строящая личные границы, к таким внезапным нарушением пространства привыкала долго. Кондратюк, даже пока они дружили, мог во время смеха схватиться за плечо, наклониться к нему лбом. Имел привычку хватать всех за руки и очень-очень часто обнимал. Саша растягивала моменты принятия Марка и полюбила сбрасывать наглого кота со своего плеча. Саша думала, что Марк — людское воплощение девяти жизней. Если извалялся в ледовой крошке и пришёл довольный к Саше с растрёпанными волосами и покрасневшими щеками, то напоминал кота, нашедшего пакет с мукой. А с утра, когда они чаще просыпались не в обнимку, а раскидав конечности по всей площади кровати, на милого котика из среднестатистического мема, потому что Марк от утреннего подъёма отходил долго. И когда они только-только начали встречаться, Саша поставила единственное условие: уменьшить тактильность, пока она привыкает. Марк всё равно умудрялся невзначай касаться её руки, рассеянным жестом поправлял её спадавшие волосы и иногда прижимал к себе. Может, Саша и свыклась с мыслью, что парню нужны касания, просто потому что они вправду нужны. Будто бы Марк вдруг станет неживой куклой, если не дотронется до тёплого тела здесь и сейчас. Марку это было необходимо, а Саша смирялась и старалась проявлять тактильность в ответ. Со временем выработались привычки: Саша часто перебирала его волосы, переплетала их пальцы и укладывала голову на плечо. И она почти не показывала, насколько тяжело ей давалось эти прикосновения «невзначай». Но Марка Саша очень любила, и, пожалуй, отвечать тактильностью на то, что он для неё делает — лучшее, что она может предложить. — Ты к нему поедешь? — Марк словно свернулся в комочек за одну секунду, при этом не сдвинувшись на миллиметр. Саша легко уловила ощутимо изменившееся у него настроение. — Может, ты со мной? — она положила голову на спинку кровати и внимательно посмотрела на Марка. Он легко мотнул головой. — Нет, — Марк упрямо сжал губы, попытался встать и беспомощно застонал. Саша подалась вперёд и легко придержала его спину, помогая сесть в кровати. — Ты же знаешь, что я не хочу, — он провёл рукой по волосам, запрокинул голову и встал с кровати. Ходунки всегда стояли рядом. Саша посмотрела вслед уходящему на кухню Марку и разблокировала телефон. «Пятнадцать минут. Еду». Женя ворвался в квартиру по привычке беспардонно. Сначала потрезвонил звонок со всей дури (Саша уверена, соседи были в культурном шоке), наглым образом заявил, что из Питерских сувениров только соль (Саша не стала спрашивать, какая) и одноразовая маска, а потом пошёл на кухню самостоятельно заваривать себе чай (Саша порадовалась, что хоть где-то эта беспардонность пригодилась). «Мрачный Марк. Две Мэ» — лучше бы Женя не умел шутить — сидел на кухне и сверлил взглядом кружку с чаем, которую перед ним заботливо поставил Женя. — Моя самая нелюбимая, кстати, — фыркнул Марк и притянул к себе сахарницу. — Не выеживайся, золотой наш, — ласково протянул Женя и сел напротив вместе со «своей» кружкой, которую всегда использовал у Марка в гостях. — Сашка, может сядешь? — Саша, стоящая за Марком и положившая руки ему на плечи, отмахнулась. — Ну как хочешь, — Женя выхватил из-под рук Марка сахарницу и насыпал себе пару ложек. — Извращенцы. Может, вам ещё торта найти? — Саша покачала головой и скрыла лёгкую улыбку. Женя развеселился, но почти сразу посерьезнел обратно. — Марк, а ты чего вообще дома сидишь? — Семененко покачнулся на стуле. — Уник там, управление твоё… — Я никуда не пойду, — Марк устремил уставший взгляд на Женю, а Саша, будто чувствуя напряжение в воздухе, мягко сжала его плечи. — Я не хочу. У меня очно-заочное, могу хоть до начала летней сессии в универе не появляться. Саша предостерегающе взглянула на Женю, но он не обратил внимания. — Можешь, — он согласно кивнул. — Но травма не конец света. Адаптацию ты прошёл, чисто теоретически можешь возвращаться к обыденной жизни, — Женя махом осушил кружку до конца и подошёл к раковине, как будто даже не видел вскипающего Марка. — Но это, конечно, надо к специалисту обратиться, а то я сейчас максимум могу перевести тебе твои диагнозы на латынь, — громко сказал Семененко, перекрикивая шум воды. Он вымыл в том числе остатки посуды, поставил на сушилку и развернулся. — Вот и сходим, а потом я продолжу сидеть дома, — почти шёпотом прорычал Марк и сжал в руках горячую кружку. Саша поцеловала его в макушку и, глядя на Женю, покачала головой. Прямолинейность Жени её определенно убивает.

***

— Рентген хороший, анализы тоже, — Евгений Станиславович задумчиво просматривал листы, отданные Сашей. — Всё стабильно. Буквально через неделю сможете ходить без ходунков, а через месяц переходить на фиксатор. Саша облегченно выдохнула и поверх марковой головы переглянулась с Женей. Женя вообще был на позитиве. Мало того, что когда он услышал имя-отчество врача, фыркнул на грани со смехом, так ещё и довольно радужные новости с травмой Марка подоспели. Женя, как человек, почти год проучившийся в меде, мог, конечно, не только перевести диагноз на латынь, но и прекрасно осознавал масштаб проблемы. В отличии от Марка, который до сих пор был настроен слишком пессимистично. — Спасибо большое, — Саша кивнула и встала с кресла, потянув Марка за собой. Женя жестом показал ей, что остаётся, и пересел на место, где только что разваливался Марк. Когда дверь захлопнулась, Женя моментально стянул с себя все маски. — Я тоже Евгений Станиславович, а вдобавок — будущий врач. Оставьте «всё хорошо» для Сашки и её надежд на счастливое будущее у Марка. Я здесь как спортсмен. Он восстановится приблизительно к маю? — Женя выдал тираду, даже не задумываясь. Полный решимости рвать за друга, он сцепил руки в замок и тяжело взглянул на врача. — Нет, — честно ответил Евгений Станиславович и откинулся на спинку своего стула. — Боюсь, он вообще не вернётся в большой спорт. Женя вышел из кабинета в ухудшившемся настроении, и это заметила даже Саша. Она попыталась достучаться до Семененко, но тот лишь потрепал её по голове, бросил что-то типа «мелкая, я в норме» и принялся помогать Марку быстрее дойти до выхода, где их уже ждало вызыванное Сашей такси. — В принципе, всё не так плохо, — заявил Женя, садясь на переднее сиденье и кивая водителю. — Я ожидал, что восстановление будет дольше. — Я спортсмен, — сухо ответил Марк и застегнул куртку. Саша помогла ему пристегнуться, а потом села обратно и привычно уткнулась носом в холодное окно. Женин шёпот «Боюсь, уже нет» никто не услышал. Они доехали сначала до отеля, где жил Семененко, скомканно попрощавшийся со всеми и выскочивший из машины, а затем и до дома Марка с Сашей. Трусова помогла Марку подняться, раздеться, в очередной раз лечь, и ушла на кухню готовить. Неожиданно зазвонил телефон. Саша со вздохом принялась рыться в куртке в его поисках. — Алло? — она сжала телефон между плечом и ухом и прошла вглубь квартиры. — Да, Ань, привет. Да, хорошо. На вечерней буду. Саша, проходя мимо гостиной, бессильно отбросила телефон на диван и прошла в спальню. Она удивлённо уставилась на Марка, вставшего на ноги и опирающегося не на ходунки, а на прикроватную тумбочку. Оправившись от шока, Саша метнулась к Марку и положила одну руку на предплечье, а второй придержала спину. — Ты что творишь? — Саша помогла ему выпрямиться — всё же, разница в росте у Марка с тумбочкой существенная — и усадила на край кровати. — Я хочу походить, — Марк сжал губы и попытался встать, но Саша держала крепко. — Хочу, Саша! — Милый, нет, — Саша устало потрепала его по волосам, наклонилась и поцеловала в макушку. Она всегда считала очень красивым, и восхищалась им и его силой каждый день. Даже сейчас, когда он сдерживал обиду, боль, когда жмурился от неприятного солнечного света от окна, когда был настроен слишком безнадежно. — Пока что тебе нельзя. — И что? — Марк раздраженно повёл плечами, будто пытался сбросить Сашины руки с себя вместе с наваждением отчаянья. — Ложись, — Саша вздохнула и легко подтолкнула Марка спиной к кровати. Он послушно лёг, до сих пор не скрывая своего мнения по поводу недельного запрета — всего лишь неделя осталась! — и на секунду задержал пальцы девушки в своей ладони. — Я сегодня на вечернюю. Мне нужно выходить на тренировки, чтобы форму не потерять. — Ладно, — Марк постарался придать своему тону несвойственой ему в последнее время радости, но Саша покачала головой: всё и без того понятно. Трусова осторожно прикоснулась сухими губами к носу Марка, накрыла его одеялом и выскользнула из комнаты. Саша отправилась на кухню и подошла к холодильнику, по пути распуская собранные в пучок волосы. Раньше ей всегда в этом помогал Марк, но тревожить его сейчас казалось кощунством. Он устал, ему больно, а Саша жалела, что не могла забрать всю его боль себе. Она виновата, и страдать должна она. Это Саша не заметила, что у Марка вновь болит спина, это Саша упустила количество обезболивающих, появляющихся дома, это Саша утверждала самой себе, что всё хорошо. Это Саша была слепа, а значит и страдать сейчас должна она. А не первый номер сборной, чей личный зачёт на Чемпионате Мира, не считая Коляды — надежда чуть ли не всей страны. Саша достала кастрюлю со вчерашним рисом с овощами и перенесла на плиту. С ужином покончено. Её отвлёк грохот из спальни. Проклиная всех и вся, она побежала туда, по пути вновь собирая только что распущенные волосы в хвост. Картина маслом: Марк полулёжа-полусидя пытался ухватиться за край кровати и что-то шипел сквозь зубы. Саша мгновенно оказалась возле него и уложила на пол спиной полностью. Сил кричать уже не было. — Зачем? — спросила она и опустилась рядом на колени. Саша опустила лоб на грудь Марка, еле сдерживая слёзы. Она даже представить до конца не могла, насколько Марку сейчас плохо. Марк посмотрел на неё остекленевшим взглядом и сглотнул. — Больно, — прохрипел он и пару раз кашлянул. — Они все врут. Я никогда не смогу жить, как раньше. Никогда, — Саша схватила его руку и сжала в своей, наклонилась и отчаянно сцеловала с губ Марка искривившуюся, дёрганную ухмылку. — Вот я и стал никем. — Не говори так, — прошептала Саша. — Ты самый лучший. Самый. Ты не инвалид. Тебе просто нужно время. Тебе и твоему организму, — она задыхалась в слезах, но продолжала говорить. Никогда Саше ещё не было так обидно за другого человека. — Я помогу тебе встать. Саша с осторожностью просунула руки под спину Марка и помогла ему сесть, а затем и залезть на кровать. — Ты не понимаешь, — прошептал он, прикрыв глаза, когда Саша вновь укрывала его. — Ты всегда чего-то стоила, а не лежала пластом, пока остальные выигрывают в деле, которому всю жизнь посвятили, — Саша вздрогнула. В глазах слёзы, а в мыслях — кадры с Олимпиады, которые до сих пор мелькают будто в замедленной съемке. Саша сквозь пелену видит, как катятся слёзы по щекам у Марка, и не может остановить свои. — Уходи. — Я принесу обезболивающее, — хрипло пробормотала она и бросилась из комнаты. Саша аккуратно закрыла дверь и сползла по ней, всхлипывая. Боль раздирала горло, забиралась глубже, постепенно окутывала всё тело. Саша глубоко вдохнула, быстро протёрла влажные щёки и вскочила. Она достала с верхних полок пластинку таблеток, налила в стакан воды и вернулась в спальню. Марк уже сидел, с книгой в руках, и видимо пока что не собирался противоречить наказам врача. Саша молча протянула Марку таблетки со стаканом и села на край кровати спиной к нему. — Я люблю тебя, — тихо произнесла Саша и запрокинула голову, чтобы сдержать очередной поток слез. Марк молчал. Не выдержав тишины, девушка встала и начала собираться на тренировку. Время близилось к четырём вечера. — Вернусь поздно, — бросила Саша, выходя из комнаты. — Вставай аккуратно, ходи с ходунками, сегодня должна приехать Светлана Владимировна, ужин на плите, не забудь погреть, — она загибала пальцы, перечисляя, чтобы ничего не забыть, удовлетворенно кивнула и помахала на прощание. Тренировка прошла быстро, даже безболезненно: тело, не измотанное и помнящее все движения, было только радо крутить в воздухе четвёрные. Даже ненавистный триксель получался лучше и лучше. И вдобавок к счастью Саши, Этери Георгиевна добавила, что итоговый тренировочный прокат короткой был получше, чем на Олимпиаде, а эта женщина скупа на похвалу. Саша вернулась домой в десятом часу с надеждой, что Марк спит. Силы потрачены были на посещение больницы, небольшие недомолвки с парнем, мощную тренировку. Хотелось лишь завалиться спать, привычно прижавшись спиной к груди Марка, и проснуться не по будильнику в пять утра на очередную утреннюю, а, желательно, проваляться хотя бы до девяти. Саша молча разулась, кинула ключи на полку и прошла в ванную, по пути вытаскивая шпильки и зажимая их в зубах. В доме тишина. Трусова уже действительно понадеялась, что Марк спит. Она сходила в душ, налила себе чая и юркнула за книгой в комнату, но замерла, заметив лежащего с открытыми глазами в наушниках парня. Саша вздохнула, завязала пояс халата, села на краешек кровати рядом с Марком и ласково погладила по груди, скрытой под одеялом. Марк не шевелился. — Что случилось? — тихонько спросила она и уткнулась своим лбом в марковый, протянула руку и обняла поверх одеяла. — Уйди, — еле слышно просипел он и двинулся в попытке убрать давящую руку. Саша осторожно приподняла её, но не отодвинулась на миллиметр. — Я не уйду. Я рядом, — неотступно сказала и невесомо провела по шее Марка. — Уйди, — резко вскрикнул Марк и дёрнулся сильнее. Саша отпрянула, но тут аккуратно взяла его лицо в свои ладони. — Саша, просто уйди! Уйди! В конце концов, хватит! Это не ты с позором упала на глазах у всей страны, это не ты лежишь пластом, пока остальные завоевывают медали! Это ты получила серебро, а не осталась в конце списка, не докатав программу! Уйди, просто уходи, — Марк повернул голову в сторону, вытащил руки из-под одеяла, отрывая от себя Сашу и закрыл лицо ладонями. Саша молчала, в который раз за день глотала слёзы, а потом не выдержала и вскочила. Похватала все нужные вещи, телефон, одежду, и ушла в зал, прикрывая за собой дверь. Саша рухнула на диван, откидывая всё в сторону, схватила телефон и вновь открыла «Избранные контакты». — Жень? — Саша всхлипнула и прижала ладонь ко рту. — Женя, я не могу, Жень… — она разрыдалась, сжимая в руках телефон и постепенно сползая с дивана на пол. — Женя, Женечка, пожалуйста, пожалуйста… — Саша задыхалась в своих словах. Саша не понимала, что происходит. Саша постепенно начинала отключаться от реальности. Женя, которому Саша в тот же день выдала запасные ключи от их квартиры, нашёл Сашу в позе эмбриона на полу у дальней стены квартиры. Он молча подхватил ее на руки, перенёс на диван, укрыл пледом, и только потом ушёл мыть руки и переодеваться до конца. Заглянул в комнату к уснувшему Марку, дотронулся до мокрых щёк и прошипел что-то нецензурное. Вернулся в гостиную, распахнул широкое окно, чтобы проветрить душную комнату и уселся на диван, откидываясь на его спинку. — Рыжая, ты чего расклеилась-то? — Женя нервно усмехнулся и тёплым жестом провёл по ярким волосам. — Из-за того, что соль питерскую попробовать не дал? — Ты несерьёзный почти во всем, кроме шуток, — прошептала Саша, взглядом утыкаясь в пустоту. — Лучше бы было наоборот. Женя лишь вздохнул и притянул к себе Сашу, словно младшую сестрёнку, укладывая на своё плечо и обнимая. — Всё будет хорошо.