Русский Христос

Саша потрепала Марка по плечу, вылезла из такси, хлопая дверью, и обошла машину. Марк морщился, сонно зевал, но спокойно позволил себя обнять. — Уверен, что справишься? — тихо спросила Трусова и коротко сжала его руку. — Надеюсь, — он повёл плечами и осмотрел здание университета. Дом Марка находился аккурат между Плехановкой и Хрустальным. До ЦСКА, конечно, добираться было далековато в недалеком прошлом, но Марк быстро привык к такому ритму жизни. Бизнес-центр Плешки представлял собой небольшое, красивое, но уже немного потрепанное здание. Он редко приезжал в университет, в основном, чтобы закрыть пропуски, показаться с медалькой (всего ничего: после России и Европы), а потом, напоследок, заглянуть поболтать за душу с преподавателем истории, с которым Марк мог обсудить всё, начиная Пелевином и заканчивая собственным стихотворением или картиной. Обычно Юрий Викторович восторгался, Марк даже однажды подарил ему одну из картин, но сейчас было нечем порадовать преподавателя: один лишь блокнот пополнялся зарисовками. Вообще, сегодня Марк планировал сходить на математику, а то всё-таки прогуливал он много, зайти в деканат, чтобы отнести справки и показать золотого Бин-Дунь-Дуня, а потом свалить с ещё трёх пар. Останавливала от побега прямо сейчас его только мысль «Это ради Саши». — Коробку от медали взял? — Саша слабо улыбнулась и спрятала руки в карманы. Холодно. Марк криво усмехнулся. — Взял. Надеюсь, за неё переведут на спортивный менеджмент. — Экзамен всё равно написать придётся, — Трусова покачала головой, оглянулась на здание, к которому стояла спиной, и кивнула. — Иди, а то опоздаешь, — Марк немного наклонился, оставляя сухой поцелуй на Сашинах губах и поудобнее перехватил рюкзак. — Ни пуха. — К Жене. На улице хлопьями падали снежинки, хрустели под ногами и забивались в ворот куртки и опускались на кудрявые волосы. Марк жмурился, когда снег залетал за шиворот и касались оголенной кожи. Он натянул на голову капюшон и ускорился. Ветер неприятно завывал, и хотелось только быстрее оказаться в универе. Марк аккуратно поднялся по скользкой лестнице, шагнул в тёплый предбанник и вытащил пропуск. В Плешке даже пахло по-другому. Он слабо улыбнулся, разглядывая университет, и двинулся к гардеробу. Вчера он перемерил абсолютно всё, чтобы найти, в чем будет выглядеть приемлемо в корсете. Читать — чтобы корсета вообще видно не было. И вообще, одногруппники навряд ли удивятся, если он придёт в привычном худи «Русский андеграунд». А вот что это такое твёрдое упирается в чужое тело во время объятий – дело отдельное. Как и разноцветные широкие штаны, которые были ему велики в талии, а значит Марк мог спокойно носить их с корсетом. Единственные, к слову, такие штаны. Марк медленно поднимался на второй этаж. Художники грезили о прекрасном, и, пожалуй, он в начале года был рад хотя бы одной паре, проходящей не в стареньком школьном кабинете, а в огромной аудитории. Такой, знаете, о которой первокурсники думают, что у них всегда будут пары там проходить. Марка, правда, обнадежили ещё до поступления. Аудитории с местами в виде ступенек лестницы, огромными окнами, уходящими ввысь, большой кафедрой, доской, в которых эхо отдаётся от слов, даже сказанных шепотом, использовались редко. Они были красивые, но пары в них почти не проводили: группы маленькие и такого количества посадочных мест не требовали. Марк приехал на математику, и это самый последний предмет, который будет проводиться в такой аудитории. Её у них вела женщина преклонного возраста, абсолютно не принимающая прогулы фигуриста и часто за это снижающая оценки. Видимо, Марк был мазохистом, раз решил сходить на пару именно к ней. Автомат по её предмету получить было нереально даже отличникам, а ему — тем более. Он вошёл в кабинет за пару минут до начала пары. До этого переговаривающаяся с небольшим гулом группа замолчала, стоило кому-то сказать что-то по типу «Ребят, там Кондратюк пришёл». Сам Марк перебрал множество вариантов в голове, как его встретят одногруппники ещё ночью, но вся нервозность никуда не делась. — Всем привет, — Марк нервно махнул рукой и переступил с ноги на ногу. Казалось, что остальные даже не шевелились. Первыми очнулись девочки с первых парт. Наперебой кричавшие несвязные пожелания и сочувствия, они облепили его со всех сторон, обнимая и прижимаясь. Марк неловко поздоровался и обнялся с каждой лично, старался не заострять внимание на выпирающем под толстовкой корсете и охотно, но избегая некоторых тем, отвечал на разные вопросы. Парни же особо не интересовались. Продолжили болтать, изредка кидая на толпу у входа подозрительные взгляды. Марк был рад оттащившему его от одногруппников другу. С Сергеем он познакомился на посвяте первокурсников. Единственное мероприятие в универе, которое Марк посетил, и которое вёл Серёжа, удачно зарекомендовавший себя перед всеми, кем мог. Они вместе выпили немного в отличии от в хламину набухавшихся одногруппников, и долго сидели и разговаривали, краем глаза наблюдая за редевшей толпой. Серёжа по натуре был слишком саркастичным, а Марк — юморным. Этот тандем создал прочные отношения: один язвил на тупых людей, а второй тихо смеялся ему в плечо. И вообще, Марка в их дружбе всё устраивало. Серёжа, конечно, ворчал больно много, но конспекты скидывал исправно и даже иногда пояснял, если где-то было непонятно. Иногда. А ещё Серёжа был старостой, и, когда Марку было просто лень приезжать в универ, спокойно соглашался его отметить. Остальные пропуски он закрывал как-то сам. — Выглядишь, как колхозник, — доверительно сообщил он, когда Марк уселся рядом и вытянул ноги. — Тебя сейчас сожрет Алла Владимировна. Ни пуха. — Да к Семененко, черту этому… — окончание фразы потонуло в хлопке двери. В кабинет, отстукивая каблуками похоронную дробь для Марка, вошла Алла Владимировна, средних лет учительница математики. Преподавала неплохо, требовала много, спортсменов не прощала — вот и сказочке конец. Мало кто сдавал у неё всё с первого раза и не ходил на пересдачи. — Доброе утро, — произнесла Алла Владимировна, осматривая вставших студентов. — Садитесь. Марк глубоко вдохнул. Руки немного подрагивали, но это, скорее, не от страха перед преподавательницей, нет. Комфорт от нахождения в обществе сам собой не появился. Даже наоборот. Марку хотелось скрыться побыстрее, засунуть себя в одеяло, чтобы никто не мог увидеть его корсет. Он не ассоциировался у него с выздоровлением. Для него корсет приравнялся отсутствию в жизни смысла. Одного из этих смыслов его лишили, и Марк держался исключительно на мысли, что есть Саша, у которой глаза загораются, когда он элементарно выходит на улицу. — Кондратюк, — Алла Владимировна уставилась прямо на него, а Марк вздрогнул, выныривая из потока мыслей. — Явился, спортсмен. Тебя сразу на пересдачу, а потом на эшафот к декану? Марк напрягся и краем глаза заметил, как до побелевших костяшек сжал ручку в руках Серёжа. Гробовая тишина, немая сцена, занавес. — Я иду в деканат закрывать все свои пропуски сразу после вашей пары, — сквозь зубы сказал Марк и слабо пнул под столом Серёжу, чтобы тот перестал так явно злиться. — Извините, но если вы не смотрите телевизор, Алла Владимировна, знаете, что это уже не проблемы Марка с официальным разрешением на пропуск, — встрял Серёжа, за что получил очередной пинок от Марка. Но Алла Владимировна спокойно проигнорировала наглого первокурсника и продолжала пилить взглядом Марка. — Проверочная, — она резко взмахнула рукой, схватила со стола листы и кинула на первую парту. — Передаём. У каждого свой вариант. Марк тихо сматерился и двинул локтем Серёжу, мол, поможешь? Серёжа в ответ лишь покачал головой: ему бы самому что-то решить. Лист перед парнями положили внушительным. Они выходили из класса с мрачным удовлетворением на лице. Оба списали, надеялись на хорошую отметку и умудрились пару раз заткнусь возникавшую на фигуриста Аллу Владимировну. Что может быть лучше? — Ты сейчас в деканат? — Серёжа указал в сторону левого крыла, а Марк согласно покивал. — Давай, увидимся. Когда, кстати? — Я подумаю, когда ещё приехать, — уклончиво ответил Марк и, напоследок хлопнув по плечу друга, неспешно побрел в сторону деканата. Быстро сдав справки и сфотографировшись, Марк почти что выбежал из Плешки и достал телефон. Несколько сообщений от Саши и пропущенный от Светланы Владимировны. А затем всплыло новое уведомление от неё: «Не хочешь приехать на каток?».

***

Марк зашёл домой в районе одиннадцати часов. Саши ещё не было: у неё утренняя началась в девять, а значит ближайшие четыре часа он предоставлен сам себе. Марк скинул обувь с рюкзаком на пол и улёгся на диван прямо в куртке. Спина нещадно ныла, напоминая о себе каждую секунду. Где-то внутри молоточком отбивал счётчик минут, которые он проводит вне катка, когда мог бы тренироваться, выигрывать. Марк, скрипя зубами, сполз с дивана и направился в спальню. Стянул с себя вещи, оставаясь в одних штанах и зажмурился. В спальне было зеркало. Большое, в потолок, совмещенное со шкафом-купе. Саша постоянно заплеталась перед ним, примеряла костюмы, когда их меняли, и красилась, никогда не покупая маленькие зеркала. Садилась прямо на пол вместе с косметичкой и включала музыку. Марк не хотел смотреть на себя. Безобразно: он в корсете, который обхватывает поясницу, идёт скрепляющим элементом до плеч закрепляется у шеи. Чемпион России, Европы, Олимпийских игр. Смешно до одури. Наверное, если бы незнакомого человека, смотрящего телевидение спросили, что может этот чемпион, он бы охотно рассказал, даже не подозревая, как ошибается. Марк резко отвернулся от зеркала и подошёл к рабочему столу. Беспорядок, который постоянно оставлял после себя он, любила убирать Саша. Говорила, что это помогает привести мысли в порядок. Марк медленно опустился на стул и достал с нижней полки ноутбук. Комбинация из пяти цифр, привычный клик на иконку Яндекса, и руки замерли над клавиатурой. Марк прикусил губу и ввёл короткое: «Светлана Соколовская о травме». Первая ссылка — ютуб первого канала с вышедшим на днях интервью. Марк сразу узнал олимпийскую символику: его взяли ещё в Пекине. Он нахмурился и щелкнул кнопкой мыши на иконку. На экране ноутбука сразу развернулась олимпийская заставка. — Светлана Владимировна, вы можете прокомментировать ситуацию с Марком? Что с ним случилось? Ничего не предвещало беды? — Марк сцепил руки в замок. — Как известно, у Марка были проблемы со спиной и до этого, — от неожиданно спокойного тона тренера, которая, как правило, поражала всех своей яркостью, по коже поползли мурашки. — Командник он катал на обезболивающих. На данный момент ничего неизвестно, но я и врачи сделаем всё, чтобы Марк восстановился к миру. Светлана Владимировна на видео прошла дальше: больше комментариев она никаких не давала. А Марк зло захлопнул крышку ноутбука и откинулся назад на спинку стула. Было почему-то даже стыдно признавать, что после произвольной программы девушек он к Жене удалил Телеграмм (по Жениному, опять же, совету) и новости спорта узнавал либо по рекламам, либо ему рассказывала вездесущая Саша. Марк вытащил из кармана телефон и, разблокировав, зашёл в почту. Услугами менеджеров он не пользовался, оставляя для журналистов свои контакты. В ящике скопилось огромное количество писем, которые ему теперь надо разгребать. Марк со вздохами перелег на кровать и отсортировал по дате сотни, а то и тысячи писем. Первое предложение интервью — кто бы сомневался — от Первого. Марк без сожаления удалил письмо. Из всех приглашений его всерьёз заинтересовал подкаст «Ход коньком» от портала «Чемпионат», который вели Екатерина Боброва и Андрей Журанков. С Катей Марк был знаком лично, и она оставила только положительные впечатления после совместных ледовых шоу. Но с Журанковым он ни разу не общался — не доводилось. С другой стороны, на интервью сходить надо. Марк не являлся общественности уже месяц. Он представлял, как много за его отсутсвие в соцсетях успели настрочить про провал Олимпиады, ужасное падение на произвольной программе в личном турнире и возможную травму. Ни Светлана Владимировна, ни другие фигуристы или тренера, ни федерация не комментировали ситуацию. Страшно было даже представлять, сколько теперь догадок у поклонников. Прояснить всю ситуацию сейчас казалось самым разумным выходом. Желательно не в интервью у Первого. Марк добавил письмо в избранные и отложил телефон на тумбочку. Из-за вчерашних впечатлений выспаться казалось чем-то несбыточным. Повернув голову в противоположную от окна сторону, он прикрыл глаза и уснул.

***

Коротко отписавшись Светлане Владимировне «Скоро буду», Марк закрыл квартиру на верхний замок и помчался вниз по лестнице. Он давно не чувствовал такой лёгкости в теле. Такси к дому уже подъехало. Марк ввалился туда запыхавшийся, немного промокший от моросящего дождя и донельзя улыбающийся. Водитель попался разговорчивый и вместе с радостным пассажиром умудрился обсудить на чем свет стоит и далее по списку, начиная минувшей Олимпиадой — таксист фигурное катание, благо, не смотрел — заканчивая погодой на улице. Марк выскочил из машины с широченной улыбкой на лице, взлохматил волосы и забежал в здание ЦСКА. На ходу достал пропуск, поздоровался с вахтершей и, расстёгивая куртку, помчался в раздевалку. В ней пустота, и лишь сваленные в некоторых местах вещи выдавали чьё-то присутствие. Все уже на тренировке, а Марк только стаскивал с себя куртку, шнуровал коньки и бежал по родным коридорам на каток. Глубоко вздохнув, он зашёл на арену. Светлана Владимировна, стоявшая у борта, резко обернулась и широко улыбнулась. — Ну наконец-то! Мы тебя ждали! — и подошла к Марку, чтобы обнять. Он нагнулся и прижался к тренеру. — Я скучал, — еле слышно прошептал он и отстранился, оглядывая подступающих к борту фигуристов и махая им рукой. — Размялся? — Марк бодро кивнул. — Вперёд на произвольную! Он снял защиту с лезвий и выехал на лёд, с которого ушли абсолютно все. Марк навернул по льду пару кругов и заехал на центр. Светлана Владимировна подошла к магнитофону и поставила музыку. Марк скучал. Дико скучал по этим ощущениям. Чувству музыки, крошки ото льда, летящей во все стороны, рассечению воздуха в прыжках и простых махах рукой. Первая половина чистая. Каждый прыжок выполнен филигранно. У самого Марка на глазах застыли слёзы. Но близилась вторая часть программы и заход на каскад из четверного сальхова, ойлера, тройного сальхова. Марк мысленно прокручивал у себя в голове прыжок. Повернуться, оттолкнуться, прокрутиться, выехать. Перепрыгнуть. Вновь оттолкнуться, прокрутится и снова выехать. Марк развернулся и прыгнул. В голове пустота. И лишь одна мысль: «Не упасть!». Когда лезвие коснулось льда, тело пробрала дрожь. Он вновь взлетел, но приземлился далеко не на ноги. Тело сотрясла дикая боль: удар пришёлся на спину. Марк распахнул глаза и сел. Всего лишь сон.