Русский Христос

Саша прилетела из Минска днём. Марк честно отсмотрел оба проката, самым первым написал ей, что она самая лучшая и вообще умница, хорошо, что его, а потом начал мониторить соцсети по поводу Тулы. В голове крутилась мысль: он тоже должен был там оказаться. Тоже должен был катать на шоу Плющенко. И он тоже должен был попасть под раздачу озлобленных фанатов. Как сейчас Женьке самому это всё разгребать, Марк не представлял. Порывался помочь, да только понимал: Женя в себя сейчас уйдёт далеко и надолго. Тронешь — хуже сделаешь. Оставалось максимально отвлекаться. В небольшую отместку Саше за внезапное ЛФК Марк взял два билета в театр. Гораздо более приятное, конечно, времяпрепровождение, чем в зале, но всё же. И постановке Марк доверял. Не могли ж плохой мюзикл создать те, кто написал музыку к его произвольной. И о произвольной Марк вспоминал всё реже и реже. Провалился на Олимпиаде — пусть, бывает. Он уже однажды выпал из спорта из-за травмы, но вернулся. Видимо, ситуация сейчас четко показывала, что это было зря. Вселенная выбор пятнадцатилетнего Марка кататься после синдрома Осгуда-Шляттера не одобрила, и он сейчас за это платил. Что делать сейчас без фигурного катания, Марк представлял слабо. Оно вжилось под кожу, заполнило лёгкие и отказывалось выходить. С утра тренировка, днём учеба, вечером тренировка, а потом сон. Приходилось привыкать к новому, неизведанному миру, в котором график дня заполнен не тренировками, а учебой, саморазвитием и рисованием, на что раньше времени очень часто не хватало. Марк понимал, что ему придётся посещать интервью, засесть на карантин, чтобы наведаться к Владимиру Владимировичу по традиции на награждение олимпийских чемпионов. Выехал на шее товарищей, чьи прокаты оказывались сильнейшими практически из раза в раз, а потом сломал и без того разваливающуюся спину. Просто блестяще, ничего не попишешь. Вот он, истинный олимпийский чемпион. И до одури хотелось, чтобы Сашка рядом с ним счастлива была. Чтобы не наблюдала мрачную складку меж бровей, чтобы не подрывалась успокаивать его, если вновь накроет состояние безысходности, чтобы не волновалась так, как волнуется сейчас на постоянной основе. Половина дома Марка завалена Сашиными цветами и подарками, другая половина — его собственными. Саша смеялась, что пора выселяться и на месте квартиры открывать цветочно-подарочный магазин. Кружок юных предпринимателей. Сашу Марк послушно дождался дома, по её же просьбе не поехал в аэропорт встречать. Листал фанатские паблики и любовался улыбающейся Сашей под прицелами посторонних камер. А ещё пересматривал её великолепные программы и улыбался, глядя, как светится после проката Саша. Его Саша. Когда щелкнул замок, Марк, усмехаясь, вышел в прихожую помогать ей затаскивать чемоданы в дом, мягко поцеловал и помог вытащить шпильки из аккуратно собранного пучка. Саша светло улыбалась, протягивала руки и тормошила его кудрявые волосы. — Ты была великолепна, — он улыбнулся и спрятал лицо в изгибе Сашиной шеи. Девушка обвила руками его талию, поглаживая спину через корсет. — У меня новости, — тихо шепнула она, выпутываясь из объятий и ставя на пол гигантский пакет с подарками. — Хорошие или плохие? — Марк приподнял бровь и облокотился на косяк. Саша вздохнула. — Мама хочет увидеть нас. И как бы Марк ни старался отнекиваться, отмазываться и отказываться от затеи посетить Сашин дом, она была непреклонна. Успела даже подуться на парня за то, что он не хочет ехать, хотя и сама явным желанием не горела. Марк знал, что Саша со своей мамой в ссоре, помнил её слёзы, потому что Трусову кидало из одной стороны в другую: парень или семья. А ещё знал, что Саша только-только восстановила и без того хрупкие отношения хотя бы со Светланой, и очень не хотел, чтобы одно его присутствие сказалось на них. Понимал слишком ясно, что это всё из-за него и его травмы. — Во сколько? — Марк тяжело вздохнул. Путей отступления не было. — Через два часа. Десять минут на осознание, двадцать — на попытки уговорить всё отменить, тридцать — на сборы, шестьдесят — на дорогу. Марк крепко держал руку Саши в такси, не понимая, кто из них двоих волнуется больше. Вроде бы, должна она, но сердце заходилось со скоростью света по ощущениям у одного парня. И ведь непонятно. Пусть Марк сам чувствовал себя виноватым, пусть, он был уверен, мать его девушки не допустит ни одного слова про травму. Но не отец. Вячеслав всегда вызывал у Марка смешанные чувства. Бывший военный, смотревший исподлобья пронзительным взглядом, готовый убивать любого за дочь, не принимавший посторонних в семейный круг просто так. Марк каждый раз, видя его, пытался улизнуть подальше. Особенно в ситуации, когда он — фактическая обуза его дочери, из-за которой она живёт с калекой в евро-трёшке недалеко от Хрустального, а не в огромном доме на окраине Москвы с любящими родителями, братьями и домашними питомцами. Марк был уверен, Саша по ним скучала. Но не позволила себе взять хотя бы Лану к нему. Когда такси остановилось возле зелёного забора, Марк внутренне съёжился. Не сейчас, слишком рано, очень внезапно и донельзя глупо. Саша уже успела выйти из машины и обогнуть её, чтобы достать спортивную сумку. Парень не стал интересоваться дома, зачем ей она, но подозревал, что внутри — подарки для семьи с последнего шоу в очередной попытке загладить вину хотя бы так. Она ведь ездила вот совсем-совсем недавно, ещё во время КПК. — Не переживай, — шепнула Саша, сжимая в своей тёплой ладошке его пальцы. Контраст. Марк вдохнул поглубже, запуская пятерню в кудрявые волосы, и кивнул. Она потянулась и нажала на звонок у забора, отозвавшийся тихой трелью. Как только он приветственно запищал, Саша потянула на себя ручку и проскользнула вперёд, придерживая дверь. Марк впервые оказался в Сашином загородном доме. Не очень огромный, но и не маленький домик, зелёный газон, по которому к улыбающейся девушке мчались собаки, а следом и младшие братья. Марк замер, осматриваясь, и идти дальше было страшно. Дверь в дом всё открывалась и закрывалась, из неё выскакивало всё больше и больше обитателей. Что собаки, что братья облепили Сашу со всех сторон. Парень немного подвинулся в сторону, чувствуя, как не дающая покоя пустота понемногу, но заполняется уютом. Для него самое главное сейчас — счастливая Саша. А остальное можно и потерпеть. Последними вышли её родители. Марк до последнего не поднимал глаза, рассматривая то отделку дома, то ровно скошенную траву, то скачущих Лану, Тину и остальных. Но столкнуться с изучающими взглядами взрослых пришлось. Стойко подавив в себе желание по-детски зажмуриться, чтобы это чувство, будто тебе проникают прямо в душу, быстрее пропало, Марк посмотрел в ответ с вызовом. Да, осмелился, да, приехал. И продолжал внутри себя повторять, что это ради Саши и того, чтобы она была счастлива. — Мамочка! — взвизгнула Саша, бросаясь вперёд. Светлана пригласительно раскрыла руки, и дочь влетела прямо в объятия матери. Стоящий возле Вячеслав лишь тихо смеялся, а затем потрепал дочь по макушке. — Папа!.. Я скучала. — Мы тоже, — женщина счастливо улыбнулась, глядя ей в глаза, а затем перевела взгляд на Марка, топчущегося позади. И если со Светланой Марку бороться почти не требовалось — единственным, что он ощущал от неё, было материнское сострадание, — то с Вячеславом приходилось. «Не пара ты ей, калека». Марк опять съежился, чудом заставляя себя не отводить взгляд от пристального отца. Саша что-то шепнула матери на ухо, а она понятливо кивнула и вновь обратила внимание на парня. — Маркуш, добро пожаловать! — Светлана вновь улыбнулась и махнула рукой, подзывая к себе. Марк перехватил сумку и охотно приблизился поближе, чтобы попасть под искренние объятия женщины. — Здравствуйте, — пробормотал парень, смыкая руки за спиной Светланы. Ему очень не хотелось замечать тяжесть в воздухе со стороны папы Саши, но оторваться от объятий и протянуть руку для рукопожатия пришлось. — Спасибо за приглашение. Вячеслав приподнял бровь, сжимая ладонь Марка в своей со всей силы, будто бы проверяя на прочность. За спиной охнула Саша, понимающая, что проверки отца только начинаются. А Марк лишь улыбнулся уголком губ. Всё-таки, хоть как-то налаживать коннект нужно. В дом они прошли почти сразу. Кондратюка очень смутило, что присесть в коридоре было негде, а значит самостоятельно снять кроссовки он не сможет. Пока он скидывал с себя куртку и искал, куда положить сумку, вездесущая Саша присела на корточки возле него и потянула за края шнурков. На секунду задохнувшись от прилива нежности, он прикрыл глаза. — Можешь снимать, — тихо шепнула она, поднялась и мягко провела кончиками пальцев по его запястью. Марк сглотнул и наступил на пятки кроссовок, стягивая их с себя и отставляя к обувнице. — Всё хорошо. Чуть качнув головой, Марк покорно вложил свою руку в Сашину и позволил довести себя до столовой, где уже вертелись Егор с Ваней и Светлана, а Вячеслава видно не было. Погладив тыльную сторону ладони большим пальцем, Трусова подвела его к столу, на котором уже стояли тарелки с приборами, и помогла сесть. Оценивали его сегодня все, начиная от Ланы и заканчивая — час от часу не легче — самим Вячеславом. — Как дела у тебя, Маркуш? — Светлана выставила на стол два салата и мимолётно улыбнулась. — Как учеба? Рисование? Она ни разу не заикнулась про фигурное катание, спорт или травму. Марк не знал, как ему отблагодарить Сашу за чуткость. Ведь никто, кроме неё, попросить не спрашивать не мог. Он сомневался, что Светлана просто так ничего не уточнила, видел же, какие сомнения и вопросы её терзают. — Всё хорошо, — Марк попытался улыбнуться в ответ. — Закрываю пропуски, рисую чаще в блокноте, чем на холсте, всё хорошо, — вновь вторил себе, пытаясь убедиться хотя бы в том, что у него вправду всё хорошо. Светлана удовлетворенно кивнула: видимо, такой ответ её всё же устроил. — А что насчёт фигурного катания? — раздалось за спиной, и Марк с трудом сдержался, чтобы не ругнуться или резко обернуться. Первое чревато ухудшением отношений с родителями Сашей, второе — с поясницей. Успевшая пристроиться рядом с ним Саша тяжело выдохнула, и парень был со всеми эмоциями, проскользнувшими у неё за секунду, солидарен. — Я не вернусь в спорт, — коротко отрезал Марк и поспешил принять из рук Светланы, сурово посмотревшей, на мужа, стакан воды. Он не столько услышал, сколько почувствовал, как подавила рвущиеся наружу протесты Саша и положила под столом руку на его коленку. Вячеслав обошёл стол и сел во главе, слева от Саши. — Егор, Ваня, садитесь, — он кивнул на места напротив Марка и себя. Крепко сжимая ладонь в кулаке, Кондратюк старался умерить пыл, вдыхая и выдыхая сквозь зубы. — Дорогая, ты тоже, — и махнул на место напротив Саши. Светлана, закончив выставлять блюда, опустилась на своё место и протянула Марку и Саше тарелку с салатом. Парень, как бы ему не хотелось обижать солнечную женщину, выдавил из себя подобие улыбки, принимая из её рук салатницу. Марк даже не надеялся, что вопросы кончились, пусть где-то внутри плескалась крохотная надежда, что Вячеслав всё-таки внушит просьбам дочери. Особенно, если учитывать, что спустя десять минут после начала обеда, не прозвучало ничего кроме «Приятного аппетита». — Почему в спорт не вернёшься, Марк? Доедающий свою порцию Кондратюк чуть было не поперхнулся. Саша и Светлана смерили Вячеслава одинаковыми неодобрительными взглядами, но он смотрел точно Марку в глаза. Если не дальше — в душу. — Не хочу, — просто пожал плечами он. Наверное, только Саша замечала, как на самом деле зажат Марк. — Да и травма не позволит выступать на том же уровне. — Так и не принципиально всегда первое место занимать, — также легко бросил Вячеслав, и теперь напрягся не только Марк. Вздрогнула и Саша, а взгляд Светланы стал ещё более настороженным и предупреждающим. — Мне и не первое место принципиально, а возможность выкладываться на полную что в физическом, что в эмоциональном плане, — Марк даже не заметил, когда его голос приобрёл стальные нотки, а тарелка опустела, и отложил нож с вилкой. — Мам, как с работой дела? — влезла Саша и под столом переплела свои пальцы с Марковыми. Слабо выдохнув, Светлана принялась рассказывать про новые заказы на фирме, но Кондратюк её уже не слышал. В груди бушевали злость и обида на то, что он просто не может заниматься любимым делом. И ведь Марк уже поклялся забыть, заполнить пустоту внутри чем-то другим, но снова и снова возвращался мыслями ко льду. Мыслями — да, но телом — никогда. Из себя его выдернул тихий голос Саши. — Ты помнишь, что мы потом едем на шоу? Марк еле заметно кивнул, проверяя дату в лежащем на столе телефоне. Тринадцатое апреля. Москва. Тутберидзе. Мегаспорт. К счастью для парня, опрос про спорт и про его жизнь закончился почти не начавшись. Обеспокоенные самостоятельной жизнью дочери, они больше интересовались ей, чем Марком, и он в кои-то веки спокойно выдохнул и даже смеялся, словно находится в кругу семьи. Впрочем, так и было. Светлана наверняка не одобряла выбор дочери, но всегда ее поддерживала. Оставалось лишь заручиться благословением Вячеслава на их отношения. Распрощавшись с родителями и отдав им подарки, Саша напоследок потискала собак, шутливо пригрозила братьям расправой, если те не будут слушаться, и выдохнула лишь когда они оказались за зелёными воротами. — Устал? — заботливо уточнила она, всем телом прижимаясь к Марку. Парень в ответ рассеяно кивнул, пропуская сквозь пальцы её пряди и параллельно вызывая такси. — Нужно торопиться. Пойдёшь смотреть? — Пойду, — Марк еле заметно улыбнулся. — А то когда ещё выпадет возможность увидеть русскую ракету в своей ипостаси? Саша в ответ хихикнула и дала ему легкий подзатыльник, чтобы не расслаблялся. На шоу они собирались стремительно. Доехали, выскочили из такси, быстро собрали необходимое и нырнули в новую машину. Марк заплетал Сашу по пути, выслушивая очередные жалобы на проворных фанатов, из разу в раз находящих подтверждения их отношениям, которые пара раскрывать не стремится. Водитель вёз молча, лишь изредка поднимая прищур на болтающих сзади подростков и отвлекаясь на телефон. В принципе, Кондратюк ставил поездке пять из пяти. Перед тем, как ехать в Мегаспорт, Саша потащила его в Авиапарк. Сказала, что у неё встреча со своей Тимкой и попросила побыть рядом. Марк так и не понял, зачем, но побыть с ней чуть подольше был рад. Подарок передали, и они уже собирались вновь заказывать такси, как к ним подбежали с просьбой о фото. Внутренне скривившись, Марк отказался, оставил отдуваться за них двоих Сашу и отошёл за колонну. Он облокотился на холодную стену, тяжело выдыхая. Корсет неприятно сдавливал поясницу, тянулся вдоль всего позвоночника. Кожа под ним потела, сама спина болела, а ему не становилось легче. Саша с фанатами, видимо, расправилась быстро. Мягко поцеловала его, прислонившегося боком к колонне, в висок и потянула за собой. И холодный ветер на Ходынке лишь сильнее раскручивал мысли в голове. Провожать девушку до раздевалки Марк не решился, ограничившись входом на арену. Клятвенно пообещал ей прийти посмотреть, тем более, проходки имелись, сжал напоследок в объятиях и поспешил ретироваться куда подальше. Он опустился на ближайшую лавочку и достал телефон. «Тринадцатое апреля, четыре часа дня. Я устал и ничего уже не понимаю». И закрыл заметки, откидываясь на спинку скамейки и прикрывая глаза. А потом новый Сашин номер, которым она хвасталась последний месяц, мемы про то, что он как мамочка снимает Сашу на шоу в фанатских пабликах, мигом разлетевшиеся пиксели. Но это всё потом. Сейчас — попытки справиться с собственной головой и жизнью.