Война на плёнку

Что может означать улыбка на твоих губах?

Как мне понять ехидство на устах?

Быть может не известна мне другая сторона монеты...?

Рейх, я ждать буду теперь лишь искренних ответов...

***

       Упорные и довольно напряжные сборы прошли как по взмаху руки. Фриц уже раз десять успел обойти скудный номер для того чтобы перепроверить, не потерял иль не забыл он какую нибудь маленькую, но важную безделушку, без которой ему ну совсем никак. К его счастью из потерянного он обнаружил лишь законченный тюбик итальянского крема для лица и тут же выбросил в урну ванной комнаты.        Примерно через полчаса, на всякий случай проверив свой номер ещё пару раз, фриц уже готов был выходить, предварительно вызвав такси, что бы долго не стоять на жутком морозе. Ну как морозе? Сыром холоде. Ведь на улице всё таки не лето, а в своём полусонном и слегка заторможенном состоянии долго стоять на этой холодрыге ему совсем не хотелось.

***

       Совет же умудрился проснуться примерно за час до самого самолёта. Видимо, госпожа удача не то чтобы решила повернуться к нему задом, она ещё и в довесок помахала ручкой перед своим уходом. Лишний стресс после общения с немецким прохвостом повлиял на его сон, отчего мужчина просто не услышал будильник. А быть может на это повлияли часы, что вместе с рукой находились под перьевой подушкой? —Черт! Я проспал!! —Вскрикнул тот, быстро поднимаясь с дивана, что ответил характерным скрипом на взаимный хруст чужих позвонков.        На скорую руку приняв водные процедуры, а если быть точнее просто плеснув прохладной воды на лицо, прополоскав зубы и даже не позавтракав, коммунист рванул в спальню, одевая все то же, в чем был вчера, ведь думать над новым образом ему вовсе не хотелось. Тот даже плюнул на мятые углы воротника и подолы брюк, лишь бы поспеть к уже оплаченному самолёту. —Черт! Черт, да как так?! Что ж я как...! —Вскрикнул он в панике, не поспевая за своей же мыслью.       Выбегая из простецкой гостиницы, попутно понервничав в слишком медленном по его мнению лифте, да садясь в свой автомобиль он даже удивился тому, что у него вышло не забыть ключи. Союз резво вырулил на дорогу, что было достаточно опасно. Однако, русскому было плевать, лишь бы успеть к назначенному времени вылета. Затем он резко решил рвануть по прямой, чуть превышая скорость и лишь мимолётно поглядывая на знаки. Благо, машин и пешеходов было не так много, по крайней мере на дорогах по пути к аэропорту, что было ему в полной мере на руку.

***

       В этот раз Рейх прибыл на место раньше Союза и без весомых опозданий. Он уже получил билеты, сдал крупный багаж и прошёл паспортный контроль без "особых усилий" , параллельно почитывая длинную брошюрку о великой Москве, памятниках и их истории, которую он купил в ожидании своего рейса. Ведь просить экскурсию у русского бесполезно, да и по мнению Рейха себе дороже. Стоит лишь намекнуть на помощь с координацией в местности, как он, не стесняясь, засмеётся в лицо, да ещё и денег выпросит как старый еврей.        Немца бесила вечная муть с паспортами и чемоданами. Практически всегда он брал с собой значительно большое количество вещей. Настолько, что арийца в каждом перелёте просили подойти чуть ли не ко всем окошкам в аэропорту, пытаясь содрать с него как можно больше денег на перевесе багажа, однако позже торопливо извинялись за ошибку, так как перевеса и вовсе не было! Да, объём был большой, но нарушать пределы дозволенного немец не собирался, как могло показаться на первый взгляд.        Однако, несмотря на душевные терзания, в данный момент мысли Рейха пошли в совершенно другое русло... Слишком уж тихо вокруг. Настолько, насколько это возможно в аэропорту конечно. За всё время пребывания здесь он не услышал ни одного колкого словечка в его сторону, что непременно стало его напрягать. Немец решил глянуть на часы, чтобы убедиться во времени. Правильный вопрос промелькнул в голове лишь сейчас. Что вдруг случилось с пунктуальностью Союза? —Он слишком непостоянен, ей богу. То приедет за час до назначенного времени, то придёт в самую последнюю минуту, как будто самолёт без него не улетит. Нервы что-ли решил пощекотать? — думал фриц, попутно вставая со своего места, ведь его рейс уже скоро должен был отойти.

***

       Видимо Союз и вправду решил пощекотать нервишки, да вот только не чьи-то, как хотелось бы, а свои любимые. Нахмурив брови, большевик мчался на всех парах, стараясь не поддаваться панике, которая постепенно начинала его окутывать. Ведь кто его станет ждать? А кто будет потом возвращать потраченные на самолёт деньги? —Кузькина мать! .. Ну не успеваю!—Чуть ли не рычал коммунист, сжимая зубы прямо до скрипа, попутно сигналя проезжим машинам просто вбивая эту кнопку в руль для того, что бы посторонились и дали уже проехать. Затем, наспех оставив машину на стоянке на "сохранение" и заплатив небольшую сумму, он наконец-то оказался в аэропорту.       Большевик побежал на теперь уже пустую стойку регистрации и способом лести смог пробраться на самолёт, при этом нервно поглядывая на часы. —Прям тютелька в тютельку подошёл...Думал не успею— Немного облегчённо вздохнул он. Это стало его маленькой, но такой удачной победой.        Советский уже более уверенно, но все ещё быстро, шёл вперёд, чтобы наконец пройти на посадку и сесть, выровнять дыхание и успокоиться.       Среди шума и гама людей вдруг послышался повторяющийся женский голос..

***

—Внимание. Рейс <Город"N"-Москва> отправляется через десять минут. Просим пройти в самолёт и ждать взлёта. Повторяю. Рейс <Город"N"-Москва> отправляется через десять минут. Просим пройти в самолёт и ждать взлёта. Спасибо, что используете нашу авиакомпанию. Приятного полёта.        Нацист молча встал с нагретого места, где он отсиделся минут пять от силы и направился в самолёт. После проверки билета он уже мог не беспокоиться ни о чём, спокойно проходя на борт.        Занял Рейх удобное место возле иллюминатора с приятным видом, оставляя при этом русскому сидение у прохода, а в подарок и сзади сидящего мальчишку, что с интересом топал ножками по впереди стоящему сиденью. Чем не массажное кресло? —А что? Нечего опаздывать.—Сказал он сам себе в оправдание и откинул спинку кресла подальше, оказываясь в положении полулёжа и вновь принимаясь за занимательную брошюрку. Архитектура Москвы нацисту показалась очень привлекательной, как бы он не желал признавать назойливого факта.

***

—Тц, я почему-то и не сильно удивлён.        Пройдя в тесный самолёт, русский закинул наверх свою сумку с некоторым шумом, закрепил на ремни, да вытащил книжку которую успел ухватить в отеле случайно - это было что-то классической литературы. А что? Самое время начать её читать, если, конечно, навязчивый ребёнок сзади не даст этой книге другое предназначение. —Какое же отвратное место.. Придётся терпеть. Интересно, сколько же часов лететь?—Вдруг задался вопросом он, осмотревшись вокруг, но затем открыл книгу, даже не прочитав оглавления, не забыв пристегнуть тугой ремень на поясе. —Главное... Чтоб не укачало..        Мысль русского была оборвана ненавязчивым голосом бортпроводницы, что быстро привлекло внимание шумных пассажиров. —Дамы и господа. Вас приветствуют на борту рейса Город"N" -Москва. Мы просим вас пристегнуть ремни для личной безопасности и закрепить весь багаж под вашими сиденьями или на верхних полках. Также просим, чтобы кресла и столики перед вами были в вертикальном положении во время взлёта. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Наслаждайтесь полётом.

***

      Самолёт готовился ко взлёту. Стюардесса махала руками, тем самым показывая где находятся аварийные выходы, спасательные жилеты и остальную мелочь по важнейшим правилам безопасности. В это время немец посмотрел на русского и решил задать ранее волнующий его вопрос. —И что же это такое стало с твоей пунктуальностью? А, Советский? Мало того что опоздал, так ещё и хотя бы ради приличия со мной не поздоровался. Вот это хамство. —Тот расплылся в ехиднейшей улыбке, глянув на и так измученного коммуниста. —Ты тоже не шибко то сияешь вежливостью. Вместо того что бы сказать "здравствуй" ты начал заикаться насчёт моей пунктуальности. —Хмыкнул он, перелистнув страничку книжки.        Нацист по настоянию проходящей дамы всё же пристегнул ремни и вскоре самолёт взлетел. Рейс будет длиться около двух-трёх часов. Немец смотрел то в иллюминатор, то в брошюру. Уже несколько минут он не мог оторвать взгляда от "красной площади". Архитектурные постройки и оформление просто ворожили его. Вся эта величавость, простота, но масштабность построек в красных тонах. А Кремль... Кто бы знал, что в СССР есть что-то кроме хрущёвок. —Что? Москва приглянулась?—С долей хитринки спросил Совет, смотря на выражение немецкого лица и поведение, что бы после легко подловить Рейха на лжи. —Или снова скажешь, что у меня все худо с архитектурным направлением и что во времена правления моего отца-монарха она была куда лучше, чем то, что сейчас существует на моих территориях? М? Сарказма в голосе было достаточно, чтобы вывести кого-угодно, однако немец был довольно прочный на такие колкие суждения, а коммунист лишь непринуждённо наблюдал за его действиями, ехидно ухмыляясь. —Приглянулась. Да, красиво, не спорю. Ты построил? Иль ты нарисовал? —Просто и с наигранно наивной улыбкой ответил Рейх. А потом, ожидая того, что ответа в виде аргументов не последует начал рассматривать остальные архитектурные постройки, о которых рассказывала бумажка из ларька. Однако когда самолёт оказался в воздушных просторах, взгляд арийца быстро переключился на невероятный вид. В утреннем небе, ещё не совсем голубом, а больше светло-розовом, или даже жёлтом плыли воздушные хлопья облаков. Они рассеивались дымкой, разбиваясь о крыло самолёта и образовывались вновь. Внизу ничего не было видно, они будто плыли по облачной глади, по образовавшемуся совсем недавно морю, только в небесах. Вскоре этим двум принесли еду, которая состояла из коробочки яблочного натурального сока, треугольного бутерброда со скудненькими ломтиками баллерона и салатик, в основном из простых овощей: огурчик, помидоры, листья салата и сладкий перец. Однако Рейх упрямо отодвинул еду и оставил лишь сок. Почему? В кованом салате таились жирные кусочки курицы, что явно были пожарены на масле или в нём. Остался лишь злосчастный сок, трубочку из которого тот никак не мог открыть. Фантик тугой видно попался. Он лишь растягивался, но отрываться не желал. —Видишь? Уже силенок не хватает даже трубочку открыть, может все-таки поешь хоть немного, а? Мне уже тошно смотреть на твои безысходные попытки.— Уже более нервно прошипел русский, судорожно дернув корочкой книжки, смотря на немца. —Если ты упадёшь в обморок и будешь на грани жизни и смерти, я тебя спасать не буду, так и знай. —Дополнил мужчина, отложив "очень занимательную" книгу в сторону, даже скорее вбок от себя и с показной ухмылкой с лёгкостью расправился с немецкой трубочкой для сока. Рейх же упорно старался проигнорировать его и вопрос о собственном питании, а соперник его всё не унимался. —Всё легко и элементарно, не находишь, Ватсон?— Тихо посмеялся тот, открывая контейнер с салатиком и опробовав парочку сочных продуктов, с особой аккуратностью цепнув их вилочкой, дабы ничего из таких овощей как помидор не брызнули на чистую, правда слегка мятую одежду. —Ты Шерлок Холмс получается? Ах, ну да точно! Ты же тоже высокоактивный социопад, прямо по книге) —На претензию Союза по еде Рейх ответил с открытой агрессией. Тема с пищей у Нациста давно закрыта. Когда голод начинает ощущаться, немец принимается за салатики, а набить живот просто так для него и вовсе вульгарно, даже вызывает жуткое отвращение. Отчего в копилку некоторых русских идёт минус — поесть, что бы получить моральное удовлетворение. —Хочу ем, хочу не ем. Нос не в свои дела не суй, а то сломается, прищемят же когда-нибудь. А трубочку я открыть не мог, потому что она... Потому что она просто не открывалась!—Аргумент конечно так себе, но что есть. Он забрал свою несчастную трубочку, не благодаря за оказанную услугу и стал пить долгожданный сок. —Ах ты ж... Социофоб с примесью олегофрении, хоть спасибо бы сказал!— Рыкнул он, чуть не выронив свой салат, угощая листом собственные брюки, но пластиковую тарелочку всё же успев подхватить, затем убрав с себя "траву", приступил к довольно сочному, конечно из-за ветчины, бутерброду.—Уж лучше живот набить, чем ходить и прямо веять своим плохим настроением над всеми, а в частности надо мной. Не удивлён, что у тебя нет и не было друзей, социофоб хренов. Совет решил не обращать особого внимания на эту мелкую недовольную псину и вернуться к долгожданному перекусу. Сперва он надкусил приятный и мягкий бутерброд из пшеничного хлеба, позже запив небольшой затяжкой яблочно-виноградный сок, что-то невнятно бурча, видно бранясь на нациста. —Больно надо мне иметь друзей. Это лишняя морока, не более. Таскаться за ними, помогать, а они потом ещё и на шею залезут. Нашёл на что давить. Ты терминами не бросайся, Шерлок. Нацист повернулся в другую сторону — спиной к коммунисту и лицом к иллюминатору и до конца рейса с русским не разговаривал вовсе.

***

Время прошло незаметно и скоро самолёт пошёл на посадку. Вскоре после того, как они сели, из кабинки пилота наконец вышел бортпроводник и сказал: —Полёт окончен. За бортом восемь градусов по Цельсию, осадки не наблюдаются. Спасибо что выбираете нас. Немец поднялся с места, забрал свою поклажу, и молча стал продвигаться к выходу. В итоге с Союзом они встретились только у дверей аэропорта, и вот же ирония, им снова ехать вместе, только в этот раз уже на такси. А как иначе? Рейх не упустил возможности побесить русского таким расположением дел, вставив в эту ситуацию сатирическую шутку. —Добро пожаловать в ад! Я буду обслуживать ваш котёл. Зовите меня чертёнком, и не беспокойтесь, стаж у меня не мал! —Нацист ехидно улыбнулся и удобно расселся, наблюдая из окна какая она, эта Москва. Много места ариец не занимал, ведь был не особо крупного телосложения. Потому и дискомфорта, даже своим говором, не доставил. Ведь ехал не издав ни звука, так как и носа от окошка не отводил. Добираться ведь всего лишь несколько минут, можно и подождать. Однако куда же они едут? Спустя несколько минут машина подъехала к Сенадскому дворцу¹ — месту, где распологались правительственные органы, а значит здесь есть и рабочий кабинет Союза. Реакция Рейха была точь в точь схожа с реакцией ребёнка на бесплатный магазин игрушек. Тот буквально выскочил из машины, громко захлопнув дверь в спешке и выйдя замер в очаровании. Взгляд был направлен прямо, и лишь только зрачки могли быстро бегать, а ресницы изумлённо хлопать поражаясь увиденному. Мало того, что здание представляло собой невероятно красивую архитектурную постройку, но он ещё и сможет побывать в местах, куда не каждому суждено попасть! Это всё равно что если бы Союза привезли в Рейхстаг. В отличии от немца, Союз вышел достаточно спокойно, извинившись перед таксистом за шумного пассажира, мельком покосившись на этого самого источника шума. —Что, впечатляет? А, фриц?—С гордостью в голосе произнёс он, закрывая дверь машины, и, ухватив свою сумку, подошёл к мелкому собеседнику. Открытый восторг от Рейха был ценной редкостью, что безусловно льстило коммунисту. —Любуйся, пока есть возможность. Может хоть тогда меньше трындеть будешь о том, что у русских руки из одного места растут. А то все вы вечно со своими стереотипами о бездельниках на печках. Ухмыльнувшись, союз также прошелся взглядом по окрестностям. Всё как и было до его командировки. Подметив это, он переместил свой взор на людей: кто-то спокойно шёл по своим делам, кто-то болтал о чём-то со своим собеседником, а кто-то и вовсе мчался на всех парах, видимо, куда-то опаздывая. Работа и стабильность царят в его стране! Буквально как только Рейх понял, что выдаёт себя и эмоции, он прикрыл сам по себе приоткрывшийся от восторга рот и опустил тонкие брови.

***

Сразу после того, как они наконец вошли в здание, Союзу пришлось отрывать Нациста от постройки, а тот в свою очередь словно каждый кирпичик запомнить пытался. И вот снова. Не успели они толком войти в здание, как вновь эта жуткая спешка! Буквально сразу же их поймал костюмер и направил одеваться в формы с некоторыми несущественными изменениями. На съёмках всё так же быстро и суматошно. Страны привыкли к такому, но испытывали больше радости, чем от деловых встреч. —Как много людей... Боже, в аэропорту было меньше. Глаза режет. А душно как, словно в котле варят. — Решил поделиться своим мнением немец. Союз в ответ согласно кивнул, устало вздохнув. —В первые с тобой соглашусь... Сам не привык к таким скопищам людей.—Тихо буркнул коммунист, забирая чехол с вещами и заходя за специально отведенную ширму, снимая с себя свою одежду. —А вдруг я совсем не актёр? Стоит ли пытаться? Нет! Пытаться стоит. Вот посмотрю как получиться, а потом и решу!—Мысли придали уверенности, русский улыбнулся сам себе. Переодевался он около минут пяти, всё тщательно поправляя, чтоб ни одна складочка не портила его солидный вид, по крайней мере на первых этапах. С галстуком коммунист конечно намучился, в итоге попросив завязать его костюмера. Немец тоже ещё толком не привык к новой одежде, что представляла военную форму, правда с более мрачным дизайном, в которой он больно давно не был. После переодевания, как всегда, с порога подошла девушка и стала гримировать, сначала закрашивая мелкие погрешности, а потом и вовсе наводя марафет, чуть ли не рисуя ему новые лица. Выходя из под мук Нацист процедил лишь... —Ещё бы губы накрасила и бабочку на щеке нарисовала разноцветную. Фу ты... Надеюсь, что лицо после этой тонны грима будет в порядке. Затем другая девушка чуть ли не окружила Совета в буквальном смысле. Она вертелась вокруг со скоростью света, начиная припудривать небольшие недочёты на лице, убирая синяки и засветляя морщинки, отчего мужчина не раз чихнул, стряхивая всю пудру со своего лица и тем самым вынуждая себя терпеть это дольше. —Снова аллергия на пыль проснулась... Всё... Не могу... И снова чих коммуниста сбрасывает весь труд дамы. Морщинка между бровей просила о помощи своему хозяину. Но всё же, с горем пополам, его смогли привести в должную форму, даже слегка подчеркнув ему скулы, которые конечно, чуть затушились из-за вечного чиха и недовольнейшего бурчания мужчины о том, чтобы прекратили из него делать бабу. Теперь накрахмаленные и красивые, оба мужчины наконец-то шли на первые в их жизни съёмки. Сцена представляла собой подписание пакта о ненападении и раздела Польши. Нужно же было такое придумать. Сценарист явно либо безумец, либо чистой воды гений. Уже находясь на месте действия им провели простой инструктаж. Режиссёр объяснил, что в Рейхе должна читаться хитрость. Тот должен уговаривать упёртого Союза на подписание договора так, как будто это принесёт ему горы богатства, женщин и счастья. И конечно же всё это ради его же блага. Большевику же сказали, что на первых нотах он должен относиться к арийцу с подозрением, замечая переигрывание в его уговорах, но потом всё равно покорно согласиться, старая дружба, не желание обидеть и подобного рода причины, на свою же беду. Их привели в самый настоящий кабинет. Тот самый, где работает Союз, где сидит, пишет документы. Грех теперь немцу, что спешно осматривал эту комнату с пола до потолка, пока съёмки не начались, жаловаться. А они начинаются всего через мимолётные минуты. Совет прошёл на свое место, усевшись на удобное кресло, посмотрев на стол с родными царапинками, где лежало множество бумаг, помимо прочих элементов интерьера этой мебели. Всё было слегка преувеличено, но в стиле коммуниста. —Ох, какие же родные стены, прям глаз радуется— Усмехнувшись, он посмотрел на немца, что походил на собаку-ищейку, обнюхивающий каждый уголок, с особой тщательностью и интересом. —Смотри слюнками ничего не забрызгай. —Едко процедил он, сложив руки в замок, да уложил их на стол, чуть выпрямившись в спине. Русский уже пытался войти в роль, ощутить себя на месте другого Союза. —Значит, нужно быть недоверчивым. Хорошо, я обычно всегда с ним таков..

***

Не успел немец осмотреть всё, что желал, как послышался почти приказ становится на начало. Клишированное "Камера, мотор, начинаем" остановило реалии. Мир изменил свою направленность, стал выглядеть иначе для Рейха и Союза. Это называется у актёров - войти в предлагаемое обстоятельство².

***

Буквально сразу фриц заговорочно улыбнулся, быть может, чересчур приторно, но что есть. Ему нужно уговорить русского, который будет ломаться что есть мочи. И для того, чтобы он сдался придётся поработать. —Союз, ты ведь прекрасно понимаешь, что ситуация сейчас очень серьёзная, да и лишние территории тебе не помешают. Там есть множество ресурсов - никель, медь, хром, урановые руды, мышьяк и множество других! Это ведь чистой воды джекпот! Конечно же это всё ради подстраховки, не более. —Ариец опёрся локтём о стол, в упор глядя на коммуниста, пытаясь оказать на Совета своеобразное давление. Но русский в ответ, не желая принимать манипуляции, лишь облокотился на спинку стула, взял в руки карандаш, что был весьма малого размера, начиная перебирать его в руках и неспешно крутить. Это наглядно показывало его нервные раздумья. —Зная тебя, Рейх, ты просто так территории не отдаёшь, да ещё и с такими то ресурсами. И между тем, где вероятность, что я не лишусь своих имеющихся земель при подписании договора?— Приподнял он одну бровь, сухо смотря на него, порой чуть скалясь от столь неприятно манипуляционного хода со стороны Рейха. А тот в свою очередь не желал отступать, напротив, продолжив доставать козыри из рукавов, раскрывая их. —Ну погоди, Союз, в договоре же всё указано. А бумажка эта нужна как раз для того, чтобы никто из нас силой не забрал принадлежащие мне и тебе территории, почти неприкосновенность, всё просто. У меня очень серьёзное послевоенное положение, версальский договор³, если бы ты оказал такую небольшую услугу... Я не останусь в должниках! Ну мы же приятели. Ты ведь далеко не глуп, что теряешь? Нацист сел напротив сжав руки в замочек и подпирая подбородок. При этом взгляд был направлен прямо, прожигая Союза почти насквозь вместе со стеной. Недоверчивый коммунист потрепал волосы на затылке. Губы поджались, а потом тот и вовсе стал их покусывать. Карандаш оказался в стаканчике, Фриц в ожидании лишь сглотнул слюну, отводя взгляд. Глаза большевика чуть сощурились и затем мужчина взял договор в руки, вновь пробежались по нему, договор то не хухры мухры, думать тут надо, а этот стоит над душой, время поджимает. —Прирождённый манипулятор..—Возникло в его голове после того, как он отложил бумажку, продолжая мучать карандаши, но уже в стаканчике, словно помешивая те. Под столом нервно тряслась нога, неосознанно, от накопившихся нервов. —В должниках говоришь... Что—то в этих словах есть приятное, но и одновременно лживое, хм... — Совет провел пальцами по своему подбородка. Он стал массировать виски и вскоре, наконец, успокоил собственные руки, но тут заиграли пальцы, что что-то стучали по столу. Быть может просьба о помощи на азбуке морзе? Он пробежался взглядом по договору, заглядывая в самые потаенные уголки этого листочка. —Наслышан я о твоих достижениях, Третий. Ты проделываешь довольно хорошую работу по расширению своих территорий... И, как я полагаю, Польша—страна, что встала между нашими границами, так ведь? Немного поразмыслив, союз пришёл к выводу, что будет намного лучше подписать договор, нежели от него отказаться. Он и впрямь даёт больше выгодных преимуществ по сравнению утратами. Территории Прибалтики всё больше привлекали своими сокровищами, да и через Польшу он станет на шаг ближе к Европе, дабы заниматься продвижением коммунизма там. Да и в случае, если фриц нападёт, то это будет слишком опрометчивым шагом с его стороны. Русская армия велика. После недолгих минут раздумий, его рука отложила карандашик, взяв в руки чернильное перо с золотым гравированным концом, макнул в чёрно-синеватую жидкость и расписался весьма простой закорючкой оставив кляксу, не рассчитав количество чернил. —Вот видишь как всё просто, а ты ломался. Теперь я тебе жизнью обязан. Честно честно говорю!—Нацист улыбнулся, перевернул бумажонку и пальцем ткнул на места где ещё требовались росписи. Как только русский поставил свою роспись на последнем поле режиссёр с улыбкой произнёс "Снято", а потом начал хвалебную и довольную речь. —Просто прекрасно! Белиссимо! Вы точно не актёры? Я совсем не жалею. Как будто и впрямь вижу подписание этого пакта! Уже вечер, так что я дам вам адрес гостиницы, вам просто нужно будет представиться. Можете прогуляться и развеяться. Завтра вам к шести утра сюда же, так что не ложитесь слишком поздно. Поработать придётся знатно. —Да нет, какое тут актерство, просто природная харизма и обаяние~ —Чуть свысока сказал большевик, оправив свою шевелюру на голове, что буквально вставала дыбом. Потом поднялся с кресла, небрежно бросая перо в чернильницу. —Смотри самолюбием не подавись. Кто потом будет искусственное дыхание делать? Уж точно не я, да и не те девицы, к которым ты шары катил—Фыркнул нацист, уставившись в потолок. Его позабавила актёрская игра, быть может даже доставила азартное удовольствие. —М? Естественно. Смотри, а то первым замертво от гордости упадёшь. —Ухмыльнулся Совет, да вышел из кабинета не желая продолжать спор, осмотревшись по сторонам.

***

—Ох, главное не проспать.. На этот раз и в правду стоит по-раньше лечь.—Пробубнел себе под нос русский, проведя пальцем по своей щеке, да отложил в сторону бумажку с собственными завитушками. Будто дежавю. Неприятное ощущение прокатило по всему телу, а по спине прошёлся лёгкий холодок. Рейх же махнул рукой на русского, уточняя у режиссёра по поводу гостиницы. —Не могли бы вы адрес на бумаге записать? Иначе я забуду. А тот в свою очередь, весьма подозрительно улыбнувшись в ответ, протянул прямоугольную визитку, что видно подготовил заранее. Очень странный человек. Ариец тут же выхватил её и поспешил ускользнуть за дверь. Времени совсем немного на то чтобы отоспаться, ведь без нормального сна они оба уж точно измучают друг друга, а Москву посмотреть однако хочется. Так что немец решил слегка подогнать русского. Не решаясь просить, тот ответил не спрашивая коммуниста хочет ли он сам. —Что я хочу, так это ещё Москву посмотреть и я знаю кто её мне покажет. Так что давай, Schneller, schneller. Пошли, потом будешь комплименты переваривать в голове, самолюбие твоё никуда не денется, Советский. Фриц наспех отправился к выходу, чем вызвал небольшую усмешку русского. Какая наглость. Он делает это настолько уверенно, как будто бы не согласиться союз права не имеет. Подогревала интерес немца к Москве простая интрига, которую навёл Совет. Большевик расплылся в улыбке и направился за нацистом. —Хм, ну что ж... Немецкий диктатор хочет посмотреть на советские хоромы? Это я тебе покажу, только слюнки при себе держи, все же архитектура на моих территориях завораживает своим видом~ —Ты ещё Германию не видел, там и замки, и стены, и башни имеются. А пейзажи какие. Удивить меня будет непросто. —Немец не намерен был соглашаться с чужим утверждением, но лишь из-за того, что хотел делать всё на зло. Но Совет то знает, что есть вещи, которыми он способен удивить. —Как самоуверенно, посмотрим, посмотрим. Теперь немец шёл позади русского. Уж больно широки шаги его соперника. Увы, как бы третьему не хотелось противоречить, но Москва уже впечатляла своими видами. Почти полная противоположность Германии. Противоречие элегантности и вычурности. Для здешнего величия не подобрать верным словом. —Вот уж нарцисс, самолюбование да и только. А люди ведь тебя любят, правда за что? Плоть и строение лица? Сладкие речи? —Хмыкнул ариец, быть может с завистью к качеству обаяния или просто назло, уже более омрачившись в лице. —Нашли значит за что.. А тебя то, Рейх, за что так обожают и превозносят, а? Что то не припомню весомых причин.—С незаметным чувством обиды процедил коммунист в ответ.

***

Оба находились уже вне стен здания. Проходясь по любой улице, довольно-таки спокойным и равномерным шагом, Союз на автомате доставал их кармана своего тёплого одеяния-бурой шинели пачку сигарет. Где-то он давно потерял дарёный портсигар и был в очень неловком положении, потому теперь просто не пользуется тем. Сигареты у русского отличаются особой дешевизной - сухой табак без выраженный вкусов, просто отрава для органа дыхания. —Лёгкие не жалко? Так и до среднестатистического возраста не доживёшь. Я могу поспорить, что стаж в этом у тебя весьма велик. Однажды немец разок попытался взять в рот сигарету, однако оно не увенчалось никакой зависимостью. Рейх после пробы понял, что за несметную гадость люди суют себе в рот по привычке. —Жалко, но эта привычка уж с детства. Так что терять особо нечего. Лёгкие—дело посредственное в физиологии стран. Вредит конечно, но не настолько. Сам же знаешь. —Если сильно захотеть, то от любой привычки можно избавиться, пусть и с затруднениями. Всё зависит исключительно от желания. Вот разве тебе не противно это курить? Это ведь гадость да и только! —Фриц вновь вздохнул, решая перевести тему на более приятную и значительно смягчить ситуацию неприязни друг к другу. —Ты весьма неплохо импровизировал, я почти поверил в реальность происходящего. Так упирался, я уж думал ты не собираешься соглашаться вовсе. Камера для тебя видно совсем не помеха. Тот усмехнулся, понимая иронию ситуации. Идёт и хвалит русского, что бы послушать про Москву больше интересного. Закурив сигарету, Советский сделал пару затяжек, выдохнув четыре тоненьких колечка, а после ответил. —Оу, не ожидал от тебя таких открытых комплиментов,но всё же благодарю.. Ты тоже был хорош. Вылупил свои манипуляторские глазенки на меня, что я прям поверил, что ты очень хочешь моего "автографа", ахаха —Автографа я твоего и так добьюсь, чего стоит? Ты же звезда. Что тебе, привыкать что-ли? —С сарказмом усмехнулся ариец. —Добьёшься? Посмотрим, посмотрим. И вообще, если бы ты знал, какой стресс меня вечно подстрекает—сам бы курить папиросы начал. —Не в силах оставить тему курения оправдывался русский. Немец же осматривался по сторонам. Жилые дома не из кирпичей и не из блоков. Серые высотки слегка виднелись далеко от площади. Лишь верхушки можно было заметить за жилой улицей. Словно это здание состояло из кубиков, где посреди таился квадратик окошка. —Довольно необычный материал.. всё же думаю, что стоит поинтересоваться, что же это.—подумал про себя немец, а потом задал вопрос с долей заинтересованности. —Что-то новое, такого я ещё не видел. Это экономно? Они же наверняка строятся за считанные секунды. Однако, всё же внешний вид Москвы такие здания упрощают. Союз поспешил убедить немца в практичности своих инноваций, а так же в том, что количество плюсов превышает количество минусов. —Конечно, экономно. Знал бы ты, как все худо бывает с бюджетом, особенно переходя на совершенно другой уровень жизни, нежели царская Россия. Людям не хватает жилья, поэтому такие квартирки—гениальное решение. Только то, что нужно для среднестатистического жилья и ничего более. Коммуналки и рядом не стоят. Фриц неуверенно кивнул, всё же считая что комфорт—это главное. Хотя... Такой вариант жилья и вправду выглядит как решение проблемы. Рейх осмотрел улочку и пальцем, словно ребёнок указал на строение. —А вот это что? Такое к... —Он хотел сказать красивое, но запнулся, переспрашивая иначе, не выражая искренний восторг. —Что это за постройка? Коммунисту польстило, что его постройками так увлеклись, так что он быстро отреагировал и стал рассказывать дальше с особой увлечённостью. —Это памятник Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому – скульптурный бронзовый монумент, установленный в 1818 году, в память о двухсотлетии победы русского ополчения над польскими интервентами. Это первый монумент в Москве, возведенный в честь исторического события, ведь ранее строились храмы и часовни. Удивлён, как он смог сохраниться, ведь.. Я уж хотел снести его к чертям собачьим, но решил этого не делать по этическим соображениям. —Ух ты... Выглядит... величественно. Рейх и в правду реагировал на постройки словно маленькое дитё. Но всё же у него было неоспоримое оправдание. Совсем не путешествует, и, да что там говорить из рейхстага вылезает лишь в командировки, а ещё чаще сам приглашает к себе, а тут оказывается в мире ещё есть на что посмотреть кроме Италии и Франции в стиле ренессанс. —Не пойму я, чего же раньше я нос свой из Германии не высовывал. — удивлялся сам себе фриц. Да только вот дело не в этом. Любому человеку компания нужна. Ни одно живое существо одно жить не может, как бы печально это не звучало. —Видимо, ты являешься этим... Как его.. Интровертом, вот. Потому и живёшь отдалённо от других.— Попытался союз объяснить такую реакцию немца. Коммунист задумался немного, а ведь сам он тоже не любитель шумных и крупных компаний. Предпочитает личную встречу, интимный и скрытый разговор только с глазу на глаз. —Пускай у меня и есть "культ", если это можно так назвать.. Но сам я тоже не прочь посидеть дома, пожалуй, по этой причине я часто беру работу именно на дом. Тогда мне и дети могут помочь. Немец полностью понял, что до него пытался донести союз, совсем не считая, что здесь имеется что-то дрянное. —По моему мнению, быть интровертом безусловно лучше, ведь абсолютно каждый имеет свои скелеты под кожей. Либо ты на вершине, либо же об тебя уже вытирают ноги. Проще избегать контактов. В основном все проблемы — это чей-то буйный характер. Единственное место где я не испытываю дискомфорта в толпе людей — это на кладбище. Уж больно немец сильно заболтался. Если рот открылся, то уже не закроется, нужно же куда-то выплёскивать свои эмоции за два года без общения на простые темы, а не на темы политики, экономики и конечно же его любимого — погоды. Обсуждать погоду перед решением дел—ужасающая традиция! Какая разница дождь или ясно? Неужели это способно что-то поменять? —Кладбище? Оу, "дружище", да ты ещё и меланхоличен по натуре — это исправлять надо, а то так и верёвку мылом измажешь и на шею зацепишь.—Шутливо отозвался коммунист, продолжая идти. Пожалуй впервые он молчит или вставляет кратенькие реплики, нежели как было некоторые время спустя. Не часто русский становится слушателем. —Я не настолько плохо живу, чтобы вешаться ни с того, ни с сего. Просто не люблю натуру людскую. А так среди стран я имею хорошие приоритеты. В Европе меня любят. Я знаю когда заткнуться, а когда стоит вставить свои пять копеек. Нацист вновь указал пальцем на какое-то строение. Видно в брошюре было далеко не всё, что можно здесь увидеть. —А это? Выглядит тоже...Интересно? —М?—Союз повернул голову к сооружению, на которое пальцем указал немец. Тот презрительно глянул на немца опуская его руку. В России это считается не приличным, такое действие — дурной тон. Но понимая, что немцу подобное не известно, спокойно продолжил. —Это Иверские ворота. Оригинальные Воскресенские ворота с двумя арками были построены как часть городской стены в 1535 году с оборонительной целью – они предназначались для отражения атак неприятеля с выгодных позиций. В 1556 году Иван Грозный установил у ворот клетку со львами, подаренными королем Англии, после чего ворота стали называть Львиными. В 1669 году над воротами построили часовню специально для иконы Иверской Богоматери. —Ого... История у этих ворот велика, да и формы красивы. А я и не думал. Ворота имеются и у меня, но они не похожи от слова совсем. Занимательно. Это всё что сумел сказать немец. Нацист не знал, что оборонительная стена может быть столь красивой. А красные цвета постройки вызывали у людей гордость и патриотизм. Удивительно. —Может быть немного посидим, я за тобой совсем не поспеваю. К примеру воон на той лавочке.—В этот раз Рейх не повторил своей ошибки, кивнув головой а сторону витиеватой скамье. —А что, ножки коротковаты?—Ухмыльнулся мужчина, но затем прокашлялся, поняв, что сказал немного не в тему. —Да, давай посидим, раз у нас экскурсия.. А то не хочется туриста морить быстрой ходьбой, мне же тогда чаевых не достанется) Большевик чуть ускорился в шаге, приближаясь к той лавке, что бы её не заняли посторонние. Вскоре и Нацист сел рядом с русским, обиженно отвечая на ранее произнесённые слова явно в сторону роста арийца. —Что же, получается это я виноват, что ростом не уродился и вынужден следовать за шпалой? Наконец-то можно было чуть расслабиться после ходьбы на скорость. Этот медведь делает за шаг сразу два Рейховских, поэтому немцу и приходится ускоряться, однако фриц всё равно непоседливо качался из стороны в сторону, а потом ему в голову забрела важная мысль. Об этом стоило сказать заранее. —Мы же будем жить в одном номере, выходит так? Так вот.. я могу лунатить, ты это... Не пугайся. Один раз чуть голову об стену не разбил, но это было в Рейхстаге, стены тяжёлые. Видно и выспаться Союзу с этим щенком не выйдет. Этот и во сне будет балаболить и надоедать. Вот уж гадкое существо! —Кхм... Тогда может я лучше посплю в своём кабинете, а то мало ли.. Что тебе может в голову взбрести. Останусь без конечностей иль под подушкой окажусь. —Прокашлялся он, присев на край лавки, выбрасывая наконец едкую сигарету в урну. —Да и не волнуйся ты из-за своего роста, ну подумаешь, на гнома похож, что ж тут поделать, ахах—слегка усмехнулся союз, пытаясь разбавить их разговор шуткой. Ариец скривился в явном недовольство укладывая руки на груди. На лбу проступила морщинка из-за нахмуренных бровок. Прозвучал едкий фырк и злобное бурчание. —Подумаешь, столб фонарный не заметишь, вмажешься на смерть.—Колко ответил немец. Замашки на рост вечно его трогали до глубины души, однако при этом Третий имел достаточно сдержанности, чтобы не ударить своего собеседника прямо на месте. —Да и что тебе тогда сделает такой гном как я, да и тем более во сне? Брось, ерунда! —Так же ворча на счёт бестактности Совета закончил эту тему Нацист. Рост— вот его больное место, единственное что обижает такую самодовольную натуру. Это как в жизни можно уродиться, что все мужчины как мужчины, а ты в свои тридцать на подростка ростом смахиваешь? Сзади глянешь, возникнет вопрос: "На что ребёнка так официально разодели?" —Ну... Зато ты очень проворно можешь что-нибудь украсть в магазине. Тебя к примеру можно выдать чьим-нибудь сыном и будешь вершить всякие злодеяния.. Да и.. Девочки всяких любят, и таких как я, и так ты. —Мельком глянул на третьего союз, после чего свободно вздохнул, и облокотившись спиной о спинку лавки. — А так, знаешь ли.. Гном гномом, но может я после твоего лунного похождения не проснусь, а мне такого счастья точно уж не надо. Нацист усмехнулся и с улыбкой посмотрел на русского. —Ты это меня так боишься? Даже как то приятно понимать, что можешь внушать такой страх своему главному сопернику. И вообще, погоди, ты меня уже совсем за идиота принимаешь. Не подросток я, а зрелый мужчина! Красть мне что-то зачем? По дальнейший говор Союза и говорить нечего, ариец повёл глазами и тяжко вздохнул. —Ты видно не выспался, совсем аргументы не в попад. Что мне твои девочки? Рейх умолкнул, поняв, что он взболтнул лишнего, ляпнул совсем не то, о чём стоит ляпать языком. Не входит в его планы про личную жизнь болтать. Теперь будет хорошо, если русский смахнёт это на чистую нелюдимость Нациста. —А чем тебе девочки то не устроили? Ты знал, сколько твои граждане "поворовали" русских девиц то..?—проговорил союз, слегка усмехнувшись. Рейх немного помолчал, и начал было оправдываться заранее, что бы у русского мыслей не возникло разных. Хотя сделал фриц то по глупости, в этот раз ему стоило помолчать. —Да я не об этом, не о том. Просто не нравятся и всё. Нет у меня компании по душе средь дам. Как и среди мужчин! Если поворовали, значит и девушки были не против. —Немец усмехнулся мысли о том, что не сходится ни с кем. Одиночество его уже не слишком пугало. В какой-то степени, Фриц даже привык. Понять арийца не каждому удастся. И дело даже не в языке. Не хочет он и не открывается. Рейх должен прочувствовать человека, чтобы открыться ему, а это занимает много времени. Союз же хмыкнул, после отведя взгляд, однако уже через минуту стал открыто восклицать. —Хотя они и юношей тоже к себе... "заманили".. Мужелюбством занимаются ваши люди! Чистый срам! —Союз ударил рукой по подлокотнику, но затем более менее угомонив свой пыл огладил костяшки руки. —А вот геев ты не оскверняй. Тебе до них то какое дело? Как будто тебя они к чему-то обязывают.—Возмутился немец и по праву.— Гей, не гей — человек. Чем заниматься — Дело его, главное, чтобы не навязывался людям другим. Вот и всё. —Просто я не приветствую этих предателей на своих территориях.. Ещё пропаганду устроят— Буркнул он, затем обратив внимание на немца, что вновь запричитал лекцию. —Не думал что ты так не толерантен. В общем ладно, чёрт с этим, дело твоё. Но значения не имеет, кто человек по ориентации. Выростешь—поймёшь. —На зло вставил Ариец, наконец улыбнувшись во все клычки. —Толерантен? Да я тоталитарен!³— Союз был недоволен этим разговором, поэтому решил отсечь на корню неприятный ему разговор на личность немца. —Не стоит думать, что ты обречён на вечное одиночество... У каждого есть тот, кто сможет понять тебя и принять.. Просто такие люди находятся не очень быстро . Союз не хотел читать морали, потому решил, просто... Посочувствовать? Сгибаясь в три погибели и опираясь локтями на колени. Руки же сложились в замочек возле губ. —С моим то характером ты предлагаешь мне ещё кого-то искать? Фи, нет, я даже не возьмусь. — Нацист вновь самодовольно улыбнулся и достал из кармана пальто маленькое зеркальце, что носил с целью щепетильной слежки за внешним видом. Предмет фриц навёл на себя, но при этом смотрел на коммуниста искоса, в предвкушении будущей реакции. Немец зеркало поцеловал и начал причитать с особой нежностью. —Ох, прости! Я тебе наврал, ошибся! У меня же есть эта прекрасная страна. Он остроумен, горд, красив с отличной улыбкой. О, а каковы глаза, а кожа.. Я без ума от него! Кажется всё-таки я гей... Фриц рассмеялся, как бы иронично это не казалось. Жил один, да и вряд-ли что-то поменяется. Реакция Союза не поспевала за немцем и он только очнулся от мыслей, после замечая это небольшое зеркальце, что успело блеснуть ему в глаза. —Ладно, с девушками вопрос решён, не нравятся, так не нравятся) А это... Ну, я и не удивлён, самовлюбленность с эгоизмом—очень хорошие друзья, я бы даже сказал партнёры в постели, так что не удивлён, что в твоём теле они прекрасно нашли общий язык. — Ухмыльнулся совет, облокотив свою голову о руку, что опер о спинку лавки, тем самым поворачивая корпус в сторону Рейха —Ага, ага, толерантен он.—Припомнил Рейх большевику его же утверждение. —И вот зачем мне всякие дамы, когда у меня есть я сам? Это ведь простейшая логика! Неужели постель—это столь важная составляющая в любви? Я могу любить себя без того. Наконец-то хоть в чём то ты прав. Во мне живут две самодостаточные личности. Зеркальце вернулось обратно в кармашек, а нацист уставился на русского в пару со своей ехидной улыбкой, осматривая того со своей стороны, удивляясь тому, сколько нового он узнал за одну беседу. —Ох, льстец и эгоист—Ухмыльнулся Совет, оголив несколько еле видимых, в тон своих волос, веснушек на щеках, с интересом глядя на своего собеседника. —Может тут я и с тобой и соглашусь. Любовь определяется не только через постель, но и через многие другие барьеры, которые проходят два партнёра... Да и какая же любовь без стихов и песен мелодичных? А романтических вечеров под луной или при свечах? ммм, прелестно. Не удивлюсь, если ты именно так проводишь вечера со своими личностями. Ах, ну как же романтичен, но наивен коммунист в своих утверждениях. Любовь, увы, состоит из мучительных пыток, которые сдерживают столпы чувств. Порой ласки и страсти, а порой даже отчаяния и гнева. Нацисту понравилась шутка собеседника и он вновь стал парировать. —Ты не думай, у меня с ними всё серьёзно. Чай из одной кружки пьём, спим вместе, да и вообще как в одном теле.. Ой! А чего это я тебе такие личные темы раскрываю? Совсем за языком не слежу. Ты лучше скажи, как такой обольститель дам как ты холостяком остался? Без заминки последовал ответ на вопрос фюрера. Причём довольно честный. Видно сам Союз смирился с этим. —Всё предельно просто. Я — сущий ревнивец, а мой график работы довольно тесный, как ты и сам понимаешь. Так что я бы часто уделал время именно командировкам и труду, а не.. Отношениям. Русский так просто об этом говорил, потому ариец подумал, что тот уже тоже смирился со своим тяжким положением холостяка на ближайшие десятилетия. —Так что извините, связи с личностями не имею, от того и не с кем чай распить, да и поспать не с кем. Везёт тебе, Фриц —с лёгкой усмешкой проговорил Совет. Пусть красный и был честен, однако Нацисту же нужно к чему-то придраться. Чем он и занялся. —А может кто-то просто со временем всех отпугивает своей гордыней? Был бы я барышней, ждал бы хоть до поздна, хоть месяц и год, но имея партнёра с такой лихой нотой главенства, гордости и собственничества над всем, несомненно бы бросил. —Да какая тут гордость? Пф.. О чем ты вообще? Я что, похож на злобного зверя, который остальных в собственности записывает? Что ж, если тебе так кажется, то это абсолютно неверно. —Рассмеялся большевик, но все же понимал, что таковым и является. Рейх помолчал, немного подумал, а потом изобразил очень серьёзное лицо и произнёс. —Очень зря вторую половинку не заводишь, Советский. Хотя, даже если ты найдёшь кого-нибудь достойного, то не факт, что эта "кто-то" захочет быть с тобой долго, а вот личность самого себя в отличии от девушки тебя покинет вряд-ли, Союз Советских Социалистических Республик. Вот, четыре части уж точно найдётся. —Не хотят они со мной долго встречаться, не надо, я и один могу пожить. Никто на мозги не капает, все прекрасно. Сидишь... И наслаждаешься тишиной.. Ммм, красота, ляпота. —С долей иронии говорил русский, затем вновь умолкнув. —Получается, как бы хорошо ты не умел разговаривать с девушками, ты такой же как и я, одинокий, и тебя как и меня это в прочем не слишком коробит.—Нацист прикрыл глаза и вдохнул свежий воздух в лёхкие. Оказывается у него и Союза есть что-то общее. Просто Рейх выбирает более простой, однако бессмысленный путь — "сдаться". —Да, хоть я и тот ещё Дон-Жуан³, но это обычный флирт, не более. —Ухмыльнулся он, посмотрев чуть в сторону, отчего несколько его локонов обдал ветерок, приблизив аромат одеколона немца. —А у тебя есть вкус в парфюмерии. Рейх из ароматов предпочитал самые тонкие, еле уловимые. Если кому нужно будет — почувствует. Это словно запах самой свежести, простора. Однако запах парфюма всё же имелся — это цветущая яблоня со смесью чего-то кисло-сладкого. Если принюхаться, не сложно распознать вишню. —Даже не знаю что думать. Может, стоит сказать спасибо за комплимент? Или это очередная лесть? —Немец улыбнулся и посмотрел на русского. Запахи он использовал только для собственного удовольствия, именно поэтому они так плохо выражены. Да жил ариец в целом для собственного удовольствия, что ещё говорить? Конечно если не брать дела по стране. —Ладно, так уж и быть спасибо. Я польщён что ты сделал комплимент. Совет лишь угукнул на это, видимо, сам не до конца поняв, что сказал. —Я просто очень щепетилен к ароматам, вот по инерции и оценил запах, что уловил мой нос. —С лёгкой неловкостью в голосе сказал тот, обратив внимание на немца. —Отдохнул? Ещё куда-то хочешь сходить или продолжим сидеть? Немец кивнул и порассуждав в мыслях, уточнил. Зачем? Не ясно. Но мало ли что? —Тут ведь должно быть что-то на подобии главной улицы? Обычно на таких всё самое красивое. Проведи меня по такой, а потом в гостиницу.— Сказал немец, довольно улыбаясь комплименту, что слегка даже подпитывал самолюбие. —Уже поздно. А нам завтра к шести на съёмки. Я так рано ещё никогда не просыпался, обычно в двенадцать или там в час. —Согласен, мой подъем обычно ровнялся восьми утра, а тут на два часа раньше? Как-то слишком муторно по мне. —Подумал он, поднимаясь с лавочки и спокойным шагом идя прямиком к главной улицы. —Пойдём, я оооочень сильно постараюсь идти по-медленней, но ничего не обещаю~ Рейх направился хвостиком за коммунистом, неспеша, как бы давая понять, что либо тот идёт медленно, либо придется вечно останавливаться и оглядываться, где потерялся этот хвостик. —Нет, никак не смогу скрыть то, что Москва выглядит невероятно. Ну вот никак. Тут ты победил. Несправедливо было бы не признать этого факта, да и врать тут уже нечего. Большевик уже на все сто процентов уловил восторг Нациста. —Хах! Удивлён, что твое самодовольное личико приняло поражение. —Посмеялся вождь, с неудобством для себя сбавляя скорость в передвижении. —Так что отечественные архитекторы и инженеры не такие уж безмозглые, которые, мол, ничего в искусстве не понимают, верно? Ну уж не станет фриц засыпать комплиментами этого прохвоста. —Да брось, везде есть люди с руками. Более чем уверен, что дизайнерами этих зданий были иностранцы, а построить это уже не настолько сложно для твоих людей. Не удивлён в общем-то никто, потому ответ был спокоен. —Узнаю твою едкую сторону личности. Не завидуй уж, Рейх, а то зависть — чувство плохое. — Хохотнул Совет, сложив руки в карманы, да продолжая идти вальяжной, тяжёлой походкой, посматривая также по сторонам, изредка с кем-нибудь здороваясь.