Война на плёнку

А знаешь, искренность к лицу...

...Тебе, лжецу и подлецу,

Ты груб и дерзок, Фриц

Но внешне, вот уж принц..

Природа обмануть меня решила.

Однако, и не долго та вершила.

Пошёл ты врозь дороги той,

Что пригадал кто-то иной...

(Авторский)

—Неа, никого не забыл. В целом я только их и помню, так что.. Не будем об этом, они мне противны. Особенно некоторые. Союзнички хреновы.—Недовольно буркнул коммунист, после остановившись и взяв немца на руки более удобным способом так, как обычно девушек берут их возлюбленные на свадьбе. Русский чисто физически не смог бы пронести фюрера ещё хотя бы пару метров в таком положении, в ином случае ему пришлось бы попрощаться со своей рукой на долгое время. —Ты, Рейх, конечно, не мешок и не картошки, но всё равно не маленький по объёму, хех. —Озвучил свои мысли большевик, увидев вопросительный взгляд немца, направленный в его сторону. —Слушай, а чем же тебе "союзники", как ты их назвал, не угодили? Всё сам да сам. Чушь говоришь да и только. Нести на спине такую страну без какой либо помощи? К тому же, насколько мне известно, у тебя на территории присутствует довольно большое количество ресурсов. Так почему бы тебе не начать их обменивать? В СССР очень много сырья, однако, есть и вещи которые находятся не в очень больших количествах, а торговля —выгодно и удобно. К слову, если я правильно понял, то Китай для тебя наилучший вариант, да и Финляндия был бы выгоден. —Ох, Финляндия.. С ним у меня ещё с самого начала отношения не задались. А вот Китай.. Как ты сказал, самый лучший кандидат для торговли. Да и лёгкая промышленность у него довольно хороша, главное дёшево. Надо бы.. Пригласить его на "чашечку чая".—Большевик чуть приподнял уголок губ, опустив голову, устремив свой взор на немца. —Я знаю, что это сложно.. Но я привык к такому и потому очень тщательно отбираю союзников. По этой причине и считаю, что мне будут больше рады в Азии, нежели в Европе. —От лица Европы скажу то, что ты снова несёшь бред, но это дело, конечно, не моё. Попробуй хоть с Китаем торговлю адаптировать. Получится ли?—посоветовал немец— И вообще, я ожидаю моё "спасибо" за помощь в наставлениях.—Фикнул Нацист, попутно подняв носик на Русского и улыбнувшись. Тот лишь вздохнул, отведя взгляд. —Ты отличаешься от остальных европейцев. И всё же.. спасибо за совет... —Последние его слова были слышны совсем не чётко, но немец, более менее попытавшись разобрать его скомканную речь, услышал что-то на подобии благодарственных слов. Некая причина мешала коммунисту сказать искренное более свободно. Но, к его счастью, Рейху было достаточно и этого, и тот самодовольно запричитал. —Обращайся, я буду рад и помочь, и немного по нервировать тебя. Адреналин, знаешь ли, лишним не бывает. Благодаря ему циркулирует кровь в организме. Отличный вариант для курящих, если ты понимаешь о чем я.—Немец в своей манере расплылся в улыбке. —Не такой как остальная Европа? Ну ты и сказанул. И чем же я по твоему от них отличаюсь? —Хм.. Ну, во первых, в отличия можно занести твою политику. Все же, как ни посмотри, у тебя она больше смахивает на мою.. В отличии от тех же Великобритании или Франции.—Задумчиво сощурил глаза Совет, но затем вновь привёл их в прежнее положение. —А нервировать меня своей физиономией и колким языком у тебя прекрасно получается, жаль только, что до сигарет не могу дотянуться.—Проворковал Большевик, выражая всё ехидство в своём тоне. —Каждую выкуренную сигарету ты будешь находить у себя в чистом нижнем белье. И только потом попробуй сказать, что предупреждений не было.—Хитро промурлыкал Нацист в ответ. —Какое коварство, ай-ай-ай, что ж ты меня так ограничиваешь? А? В таком случае, если мне запрещено курить, то ты должен каждый день съедать хотя бы три конфетки или одно пирожное.—С ухмылкой на лице процедил Совет, попутно наблюдая за реакцией немца на столь, по его мнению, честную сделку. —Ты уверен, что тебе не тяжело?—Уточнил фриц, так ничего и не ответив на компромисс. Он искренне боялся оказаться на земле увидев в глазах русского азарт и, как будто прочитав мысли того о желании как бы невзначай скинуть немца на асфальт. —Нормально, выдержу. Я ж все-таки не худощавый щенок. У меня и мышцы, и сила есть.—Проговорил Союз слегка самодовольным тоном. —Какой бы силой ты не обладал, невозможно оспорить то, что я тоже, между прочим, не имею вес пушинки.—Возмутился фриц, всё так же беспокойно следя за русскими руками и двигающимся асфальтом под чужими ногами. —Не гневайся, пёсик, а то на нас начинают до боли часто оборачиваться.—Совет нарочно убрал руку под коленями Нациста, а после резко подхватил. Когда послышалось характерное оханье коммунист ухмыльнулся. —Как бы странно на нас не смотрели, это решение принял ты и моё мнение не учёл. Не был бы я такого роста, плохая репутация благодаря вашей "толерантности" в стране была бы тебе обеспечена. Или вы всех знакомых на руках носите?—спросил немец, всё ещё настороженный поведением Союза. —Нет.. Просто меня доводит то, что ты идёшь очень медленно, потому проще было взять тебя на руки, нежели ждать. —А я что, виноват, что таким вот уродился? Мне так-то выбора предоставлено не было. Это тебе вот повезло, та ещё шпала.. И вообще, у маленького роста тоже есть свои преимущества. Иногда весело наблюдать, когда тебе зубы хотят выбить, думают, что мелкий слабак, а ты резко встаёшь и руки обламываешь, но чаще-то просто обидно за то, что всерьёз не воспринимают. —Разве ты ещё не привык что к тебе будут всегда так относиться? Например я тоже находился в центре внимания. Однако.. Бывали моменты, когда мой рост был некой "шуткой", мол, все семьи русских такого роста. —Вот отец у меня был высок, а я родился таким... В какой-то степени даже привык, но высокий рост всё ещё для меня мечта. О! Я знаю куда хочу сходить! Хочу на красную площадь! —Тут я уж не могу тебе ничем помочь. Рост не в моей компетенции—Совет остановился, посмотрев на немца. —На красную площадь.. Она находится в другой стороне, но ладно, так уж и быть. Пойдём! —Прямо вскрикнул он, да своим привычным быстрым шагом направился в сторону красавицы площади. —Чего это ты так всполошился? Словно за нобелевской премией идёшь.—Произнёс нацист, заметив явную перемену в темпе и улыбнувшись русскому в ответ. В некоторой степени такое поведение радует Рейха. Причина непонятна, но возможно любые эмоции от русского вызывают некий интерес. Советский чаще холоден и серьёзен, нежели чувствителен и эмоционален. —Что ж, видимо, это так ранний подъём на меня повлиял, но будь уверен, к вечеру я стану более вялым и унылым, словно каша. —Голос коммуниста, пока ещё сохраняя прожилки активиста, звучал ровно и даже главенствующе. —А вот это не надо. Меня совершенно не интересует твоя унылая физиономия. Я больше люблю когда мордочки выражают эмоции.— Немец устал от того, что на каждом камушке его прямо подкидывает, потому и выразил возмущение в наиболее мягкой форме. —Несёшь меня будто раненого солдата. Был бы я девицей, то перетерпел бы это спокойно, но тут это как-то совсем странно. Это же чистый стыд, не иначе. —Я не могу идти медленно, как ты этого не поймёшь? Потому то мне и приходится выходить из ситуации подобным способом. —Не ищешь лёгких путей.—Подметил немец.        Большевик тяжело вздохнул, заходя на территорию красной площади. Зрелище здесь завораживающее. Красное здание кремля, возвышающееся над ёлочками. Стрелки на громадных часах медленно идут, считая время. А за Кремлём, к ещё большему удивлению арийца, располагается собор.       Как только они попали на площадь, Рейх широко распахнул глаза. Она выглядела невероятно, незабываемо. Всё казалось огромным, не было всей этой вычурности, от которой могло стать дурно. Только гордость и власть советов. Да ещё когда тебя и на руках принёс сам СССР!.. —Это... Она...?—Рейх не мог выговорить и двух связных слов от удивления. —Да, моя личная красавица! —Вспорхнул своим голосом Союз довольно задорно, продолжая идти. —Наслаждайся, мой юный интурист. — С гордо поднятой головой хвастал русский, совсем не обращая внимание на превращение немца в свою собственность, что само по себе выходило из уст. А фриц это как раз-таки подметил. —Площадь-твоя, "интурист"–твой. Что же тебе не принадлежит? Площадь, конечно, удивительная. Такая огромная.. Величественная... Я удивлён, признаю, вот только.. Опусти меня на время, А то ноги занемели.       Союз опустил его, поставив на ноги, после выпрямившись, не без хруста в спине и руках. —Хах. Уже просто привычка все к себе привязывать, вот и выразился так. —Это видно. Уже четырнадцать стран себе заграбастал. Не много ли территорий?       Ответа не последовало сразу, русский видно задумался. После долгого, как им показалось, молчания, Рейх решил вновь переключиться на созерцание площади —Она огромная и очень, очень красивая. Ладно, признаю, вкус у тебя имеется. —Ну наконец-то, признал. Уж спасибо.—Ухмыльнувшись уголком губ, подметил русский. —Я в душе завоеватель и привык брать, что интересно мне. —Вот закончатся славянские народы, чем же будешь дальше себя развлекать? А, завоеватель? Не пойдёшь же на Европу.—С интересом спросил Фриц, слегка улыбнувшись. —А чёрт меня знает, вдруг захочу захватить какие-нибудь австрийские земли, французские, а может и немецкие~ —Коммунист с хитростью посмотрел на него, заведя руки за спину. —Эй, эй, эй. Ты на на мои земли даже не смотри, а то фильм правдой окажется. Посмотри-ка, разошёлся он, какие-нибудь "немецкие". Фи! Бескультурье! —Не фикай мне тут!—Слегка ткнул его большевик рукой в плечо, чуть оттолкнув от себя. —Я же шучу.. Наверное. —Союз сощурил глаза, присматривать ко вспыльчивому собеседнику. —Шутит он.. За такие шутки у меня обычно собеседники без носа остаются. Тебе просто повезло, что русская площадь меня поразила. —Ммм, а я тебя никак не смог поразить? Печально.. —Наиграно расстроился большевик, шмыгнув, еле сдерживая смех. Он сделал вид, как будто поттер слезинку указательным пальцем. —У тебя просто прекрасный рост, я в восторге. А какая самооценка... Столь же высокая! —Говорил немец с восторгом и лестью, возводя своими речами его чуть ли на Олимп.—О, я так рад, что увидел кого-то столь высокого и одновременно столь странного человека. Ах, спасибо тебе за такую экскурсию!—Рейх поклонился, пытаясь не захохотать на каждом слове. Тот склонил голову, словно стоял перед кем-то очень важным. —Ну что вы, сударь, поднимите голову, я вам разрешаю~ —Большевик махнул рукой в сторону "его слуги", величественно задрав голову кверху. —Однако, от поцелуя в руку я бы не отказался) —Да что вы, барин, как могу отказать? Я вам и ноги расцелую.       Фриц сказал — фриц сделал. Он своей рукой взял чужую, понимая, что она где-то на четверть больше, чем его и губами лишь чуть прикоснулся к той. Так покорно, не побоявшись согнуть спину, словно и вправду пред вассалом своим преклоняется. Наконец, выпрямившись в спине, он рассмеялся. —Превосходно! Какая игра! Какая игра! Я бы сам в это поверил, но не привык к слугам в доме. —Развёл руки в стороны коммунист, смеясь, подмечая достаточно нежную поверхность чужих губ. Те были столь мягкие, что особо не чувствовались. Прямо как шёлк — дорогущий и редкий материал. —Наслаждайся, барин, пока я... Третий Рейх!.. Даю такую возможность. Смотри, какой огромный спектр эмоций получаешь. И злость, и удовольствие, и... И что там ещё? Видишь какой я молодец?—Перечислял актёр большого театра, гордо ухмыляясь —Да.. Молодец..—Совет потупил взгляд в сторону. В голове крутились те мягкие губы, словно нежные лепестки Амариллиса, что коснулись его грубой, мозолистой кожи рук, но тут русский решил не зацикливаться на этом, приподняв уголок рта. —Мал ещё для такого гордого вида.       Немец выпятил груди и возмущённо расправил плечи. Руки сами собой поспешили развестись в стороны. —Это я-то мал? Да я почти твой ровесник! Только и можешь, что обижать. А я ему и комплименты и "барин". Посмотри-ка, какой не благодарный.—Фриц цокнул языком и болей не стал разводить балагана, лишь холодно фыркнув. —Пошли, что стоять на месте? Я, вообще-то, площадь поближе увидеть хочу. А потом хочу на тра... Или тро. Ну эти ваши... траваи¹. Я такой вид транспорта ещё в жизни не видал. Может, до гостиницы нашей доедем. —Не дуйся только, ты же знаешь, что я не умею принимать приятности и благодарить тоже. —Совет потрепал немецкие локоны.       Рейховские волосы были длины каре, они вились небрежно и отличались алым оттенком. Изредка немец удосуживался заплетать их в хвост, но чаще так и ходил. Однако то не выглядело как-то отталкивающе, напротив же, имело свою изюминку. Коммунист неспешно шёл по площади о чём-то очень глубоко задумавшись. —У тебя хоть монетки на трамвай есть? Или мне из своего кошелька достать? —Монетки? Деньги я свои на рубли поменять поменял-то конечно, но на счёт монеток не знал. Я бы мог вернуть позже... Не заплатишь за бедную девицу?—С долей неловкости попросил ариец, посмотрев своими глазками на русского.       Глаза у немца и впрямь были цвета Берлинской лазури. Смесь серости и бирюзы создавали особый эффект для них. Если присмотреться, то можно заметить, что подле самого зрачка они начинают плавно темнеть, перетекая в чёрный цвет. Союз поставил воображаемую галочку в своём списке, что засматриваться на немецкие глаза нужно пореже, иначе в них можно просто напросто утонуть и не вернуться. —Ладно, ладно, только прошу, впредь не смотри на меня так жалостно. Я все же джентльмен, поэтому могу оплатить за даму. —Слегка ухмыльнулся русский с хитринкой в голосе.       В отличии от глаз маленького человека, уже стоящего на земле рядом с ним самим, его глаза были совершенно иными. Эти очи были столь насыщены, будто свежая смола, только что взятая прямиком из ствола ели. Если уж и быть грубым, то глаза его в формалине выглядели бы как самый настоящий янтарь, не иначе. Нужно подметить, что цена такого украшения просто на вес золота, а может даже и выше. —Тогда у меня к тебе есть заманчивое предложение. Для начала давай погуляем, а затем уже прокатимся на трамвае. —Предложил заманчивую "авантюру" большевик. —В таком случае я ничего не имею против. Что ж, пошли, джентльмен?

***

      Коммунист направился в сторону центра площади, туда, где распологается легенда Москвы — Кремль. Красота, да и только. Ещё красивее он смотрелся на фоне осени, что так приятно добавила алых красок в эту замечательную картину. Выглядело редкое зрелище незабываемо. —Как же всё-таки красиво... Мне нравится...—Ариец не мог не открыть рта при виде этого великолепия. —Эх ты, турист. Даже без фотоаппарата. —С усмешкой упрекнул коммунист, заводя руки за спину, следуя за немцем. Тот же, подойдя как можно ближе к постройке, распахнул глаза и долго-долго смотрел, наслаждаясь видом. —Кремль меня поразил, можешь всем говорить, что сам Третий Рейх поставил все шесть звёзд из пяти. А теперь нам надо... На этот... Снова забыл. Ну, ты понял меня. —Хах! Хорошо, возьму на заметку.—Лыба у Союза была прямо кошачья. Взяв немца за плечо, несильно сжав, русский его повёл в сторону автостанции, где как раз должен быть рейс на трамвае. —Какой ненасытный турист, всё надо опробовать. —А что ты думал? Мне нужно исследовать каждый клочок твоей территории. Особенно когда тут такая прек...—Ариец на долю секунды запнулся, размышляя, стоит ли говорить это вслух, но всё же решился— Ладно уж, прекрасная архитектура.—Рейх наконец-то шёл в ногу с коммунистом. Фриц слышал про трамваи максимум то, что это один из видов транспорта. Но не был в курсе, как он выглядит и как работает. Более того, представить себе не мог, как в городе что-то может ехать по рельсам?—Пока ты есть у меня под боком, не посмотреть всё что у вас есть — просто грех. Расскажешь, что ещё интересного имеется, а у нас в Европе отсутствует? —Ахаха, ну, если тебе так уж интересно, то могу сказать, что у нас есть подстаканники², а также варёная сгущёнка³. Но увы, хорошие дороги отсутствуют. —Чуть потешился коммунист приближаясь к назначенному месту. —А если быть серьёзным, то будь ты в Ленинграде, там мог бы полюбоваться «Северной Венецией» с её множеством каналов и более чем четырёхстами мостами. Это всё—результат величайшего градостроительного проекта, начатого в тысяча семьсот третьем году при Петре Великом. Город оказался тесно связанным с Октябрьской революцией тысяча девятьсот семнадцатого года. В его архитектурном наследии сочетаются столь различные стили как барокко и классицизм, что можно видеть на примере Адмиралтейства, Зимнего и Мраморного дворцов, а ещё и Эрмитажа. Также там имеется Собор Воскресения Христова на Крови, или храм Спаса на Крови, сооруженный в память о месте, где в тысяча восемьсот восемьдесят первом в результате покушения был смертельно ранен император Александр II. Именно из-за народников, что решили добиться, только подумать, свержения власти после отмены крепостного права. К сведению, далее пришёл правитель ещё хуже. Еще я могу тебе рассказать что на Урале тоже имеется храм на Крови, построенный на месте дома Ипатьева, где в тысяча девятьсот восьмом году была расстреляна семья и сам последний император в России Николай II, думаю, сам знаешь кем. И это вовсе не хвастовство. Люди бы не смогли жить спокойно, зная, что в стране коммунизма живут Романовы. —Тут русское лицо слегка помрачнело, но коммунист решил не сильно вдаваться в моменты прошлого. Это того требовало. Люди должны быть свободными.       Немец же отреагировал на подобную историю молча, кивнув головой. Россия — страна величественная. Ему рассказали лишь об одном городе, а тут... Вот сколько событий. Остаток пути оба шли молча, а уже подходя ближе к их месту назначения, немец наконец увидел "чудовище на колёсах". Его вид поразил немца, словно ребёнка лет пяти. И то, Советский ребёнок имеющий пятак годков, что не живёт в подвале, к трамваю относится спокойно. Пусть и многие его видели лишь на картинках. Большевик тоже заметил транспорт, уже готовя мелочь, пересчитывая её прямо в кармане. На ощупь не сложно определить номинал. —Это что, правда автобус на рельсах и проводах??? —Да, а что? Никогда такого не видел? Давай подойдём ближе, он как раз подъезжает к остановке. —Русский ускорился, чтобы успеть, взяв с собой немца. —Нет... Не видел... Как это пришло кому-то в голову?—Казалось бы, голова великой державы, а что это за вид транспорта не знает.       Быть может, и не должен каждый человек знать всё, что знает другой. Живые существа не способны разбираться во всех сферах. Так устроены "несовершенные". Подобным является каждый, и не стоит горевать, если не знал "чего-то простого" по словам твоего приятеля. А, быть может, то вам и не нужно? Коль надобно, так изучите! Есть лишь два пути, и лишь после они разветвляются на последствия. Выберете свой, не стоит поддаваться на провокацию.       Немец следовал за коммунистом, параллельно задавая множество вопросов. Как это делают дети, которые всё вокруг стремятся познать. Почему же с возрастом он обязан переставать это делать? —Слушай. Расскажи, какая еда у вас считается народной или, правильней сказать, еда, которая наиболее популярна среди граждан СССР.       Большевик, слушая немца, без сомнений, скрытно умилялся его любопытной натуре. Нравилось и то, что тот весьма открыто интересовался именно русской культурой. Союз, залезая в трамвай вместе с арийцем, даже подал ручонку перед высокой ступенью в транспорт. Отдав кондуктору монетки, певчая птичка и морская свинка уселись на дальние места. —Пожалуй, самое распространённое блюдо — это пельмени. Были они придуманы на Урале в конце четырнадцатого века. Классические пельмени – это мясной фарш, состоящий из говядины, баранины, свинины, завернутый в пресное тесто из муки, яиц и воды. Готовые пельмени варят в кипящей подсоленной воде. Подают с маслом, горчицей, майонезом... В целом, некоторые их даже жарят, но это дело вкуса. По секрету.. Я обожаю пельмени с уксусом.       Имеется у нас и «Оливье», известного за рубежом как «Русский салат». Названный так в честь своего создателя – работавшего в Москве в девятнадцатом веке шеф-повара Люсьена Оливье — он обрел особую популярность в советские годы. Не в последнюю роль в этом сыграла простота приготовления и доступность ингредиентов. Классический советский «Оливье» состоит из отварного картофеля и моркови, колбасы, сваренных вкрутую яиц, солёных или свежих огурцов, зелёного горошка и укропа. Все это обязательно заправить нужно майонезом. Без него, увы, салат, на мой взгляд, суховат.       Холодец – дело любительское, это мясное желе. Готовится из густого мясного бульона с кусочками мяса, варят мясо несколько часов, а потом охлаждают. Подается к столу как холодная закуска. Я очень чту, когда бульон делают из свининой ноги.       Пожарские котлеты, те что я сегодня ел за обедом — рубленые котлеты из курицы, панированные в сухарях из белого хлеба. Они сочные, со хрустящей корочкой.. Мм... По одной версии связаны эти замечательные котлетки с именем князя Пожарского. По другой, более реальной версии пожарские котлеты — рецепт, появившийся в начале девятнадцатого века в трактире города Торжка, что между Петербургом и Москвой. Придумали это блюдо владельцы трактира, носившие фамилию Пожарские.       Фриц сел на место возле окна, однако надобность слушать, вынуждала посматривать на русского. Всё описанное звучало очень вкусно, однако было и то, что его удивило. —Я думал холодец это суп... Желе из мяса? Это так-то вкусно? Желе ведь должно быть сладкое, а тут получается что оно из бульона, да ещё и с мясом. Я бы хотел попробовать, но всё что могу себе позволить согласно диете, это ваше оливье. —Холодник — это суп, Рейх. Он кстати тоже очень любим гражданами. В него добавляют... Ладно, скажу проще, это оливье залитое квасом. —Чего!? Да это же наверное отвратительно!       Совет на реакцию немца лишь пожал плечами на такое заявление. Ариец немного подумал, поразмышлял о холоднике и о другой русской еде, а потом, со сладким привкусом во рту стал вспоминать блюда Немецкой кухни. —У нас есть что-то похожее на пельмени, называется Маульташен. Только мы предпочитаем чтобы там было больше овощей и сыра. В Германии очень почитается различное мясо. Свинина, баранина, говядина. Мы делаем отменные колбаски, лучше любых стран.       Лаубскаус — суп по свойствам напоминающий холодник. По содержимому очень странный, а на любителя вкусный. Состоит из селедки, мяса, картофеля, свеклы, соленых огурцов и лука. Наши рыбаки называют национальное блюдо — рыбной солянкой. Внешне выглядит не слишком привлекательно, но на вкус достаточно оригинальный. Я любил иногда есть, но в меру.       А ещё у нас очень почитают сырой фарш с примесью сырых яиц. Если приготовить это правильно, то получается очень вкусно. Наши котлеты называются Шницелями и в основном это готовое свинное мясо с яичницей внутри. Я уже соскучился по этой вкуснятине. Союз лишь хмыкнул, однако после раздалось урчание живота, что сдало его с потрохами. —Тише ты.. —Обратился коммунист видимо к собственному желудку. —Мы можем в следующий раз заказать холодец, ещё и с горчицей, ммм, вкуснота~ Но и твои блюда меня очень привлекли, насколько я знаю, мы и в твоей столице побудем, так что.. Я обязательно должен это попробовать!— Без каких-либо колебаний ответил Рейх, уже предвкушая этот момент. —Обещаю ты побудешь в лучшем ресторане Германии и будешь выхваливать мои блюда. Более чем уверен. —Этот вид транспорта быстрее чем автобус. Да и электричество более экологично, нежели бензин. Хорошо сделано. Только манёвренность хромает. —Рейх теперь уже гордо улыбаясь смотрел в окно. —Верно, экономия дело хорошее, а манёвренность тут и не нужна. —Ухмыльнулся Совет, еле сдерживая смех, который был вызван гордой физиономии арийца. —Обязательно попробую.. И ты со мной, понял?) —Ой, ладно уж, составлю компанию. Не одному же тебе уплетать вкуснейшие блюда! .

***

      Доехали они так быстро, что и не заметили, хотя дело наверное в разговорах, что продолжались всю поездку. Рейх и Союз в общем и целом не так плохо общались на протяжении дня. На регистратуре их снова встретила та же девушка, что и вчера вечером, мило улыбаясь и протягивая ключик. Даже номер комнаты запомнила. Совет как обычно чуть заигрывал с ней, лестно благодаря. —Что ты там такой недовольный?—Шепнул русский, на пару секунд переключаясь на недовольную мордочку. А мордочка лишь хитренько и подозрительно улыбнулась в укорку. —Потому что мама говорила тебе даже не подходить к другим девушкам, вы снова будете ругаться. Пошли, пап.—Он взял Союза за руку и потащил в лифт. Лицо этой дамы нужно было видеть. Ах, как же расстроила её эта новость. Почему-то немцу искренне не нравится, когда большевик тратит время на бесполезные заигрывания. Так что ариец сделал так, чтобы одной стало меньше. Да и этот способ действенен на остальных. —Чт?!...—Коммунист ошарашено посмотрел на нациста, процедил тихое "подлец", покорно направляясь вместе с ним в лифт. —Что за цирк ты тут устроил? —Ты о чём? Мама же говорила, что ты не должен говорить с другими. Зачем портить настроение мамочке? —Фюрер лишь победно улыбнулся нажимая кнопку нужного этажа. Цифра семь на кнопочке уж больно сильно была потёрта по сравнению со вчерашним днём, но немец, как и другие обычные люди сделали бы, не придал этому особого значения. —Тц.. И в кого ж ты такой пошёл, "сынок"?—Едко спросил вождь русского народа, смотря на то, как дверцы лифта закрываются, а за ними горюет девушка. —Ну, я же не знаю с кем тебе "мама" изменяла. Меня бесит постоянно слушать твои прелюдии в речах с девушками, так что при мне потерпишь. —Так не слушай, раз тебе это настолько противно.       Слова немца удивили Советского, ведь обычно нацист никак не проявлял к нему какое-то внимание. —Как я должен не слушать? Мне надоело запоминать флирт который ни к чему не приводит.—Его речи чем то напоминали простую ревность, не более не менее. Но учитывая, что он мужчина и конечно же главный соперник русского, то этот вариант исключается. Быть может, немцу и в правду просто не по душе слушать все эти романтические сопли. —Ой, да ладно тебе. Ревнуешь что ли, что я не отношусь к тебе так же?—В шутку отозвался коммунист, но затем, не дожидаясь ответа, вышел из лифта, что как раз дошёл до нужного этажа. Немного побренчал ключом, открывая дверь. —Ещё чего?! С какой такой стати я тебя буду ревновать?—Нацист вышел следом, попутно заходя в открытую русским комнату. —Я его ревную.. Размечтался. —Не бурчи. До этого ведь тебя не бесил тот факт, что я отношусь к дамам с небольшим заигрыванием.—Совет мельком посмотрел в его сторону, снимая верхнюю одежду и обувь. —Просто у кого-то большие проблемы с памятью. —Оправдывался тот, вешая на крючок своё пальто. Начищенную и аккуратную обувь фриц поставил где-то сбоку.       Пройдя в комнату он нахмурился и стало ясно почему. Ариец провёл пальцами под столиком, на подушечках пальцев почувствовав мягкое вещество под названием "пыль". Никакого удовольствия немцу она не доставляла. Пыль, между прочим, состоит из человеческого биологического мусора. Например мёртвые клетки кожи и волос. Жутко и противно, фу! Так ещё в этой субстанция периодически заводятся пылевые клещи. Ну что, приятно жить с пылью? —Вот же черти.. Ты лучше бы с горничными пофлиртовал, что бы они нормально здесь убирались. —Домохозяйка нашлась..—Рыкнул большевик, подойдя ближе к нему и посмотрев на стол. Он и в правду покрыт плотным слоем пыли, что никто из них вчера не заметил из-за бойни за кровать. —Горничные..горничные..ну можно. Даже можно на ужин в номер на флиртовать~ —Это был сарказм, любитель флирта. Если на столе сколько пыли, то я так понимаю шкафы, кровати и тумбочки вообще не протираются. Просто прекрасно. Сам не уберёшь, никто другой не будет. Как же этих горничных то убраться заставить? Жалобу написать? А то я не смогу здесь жить спокойно. —Я ж тебе говорю, сейчас ими займусь, а ты пока посиди тут.—Совет громко хрустнул занемевшей шеей, направляясь к выходу. —Сейчас тут будет чище некуда. —Да ну, брось. Что ты им скажешь? Ты же не собираешься снова применять чары "ловеласа"? Союз, ей богу. Ты хоть подумай что делаешь. Нам ещё номер придётся на час покинуть. Не поможет в этой ситуации твой флирт. —Да я просто с ними поговорю, не ревнуй ~ —Хитро улыбнулся коммунист, покидая комнату. Только было слышно ещё негромкое цоканье ботинков на лестничной площадке. —Да не ревную я... —Вновь вслед произнёс нацист, усаживаясь на кровать. Но после, из собственного беспокойства, с чем же он спал, решил проверить все шкафы и тумбочки на наличие пыли. Через какое-то время дверь приоткрылась и в помещение вошёл коммунист с двумя уборщицами. —Вот что вы себе позволяете? Мы значит, платим, а вы совсем не выполняете своих обязанностей.       Немец удивлённо посмотрел на русского. Вышло совсем не так как он ожидал. Тот вычитывал этих ленивых работниц, словно восьмиклассниц, не сделавших домашнюю работу —Тут пыли просто пруд пруди!—Добавил немец. Не успела горничная что-либо сказать, как вдруг коммунист врезался в разговор. —Вот именно! Немедленно убрали здесь каждый уголок! Иначе пожалуюсь вашему начальству и укорочу вам и без того мизерную зарплату!—О флирте и речи не было. Русский был чрезвычайно серьёзен. На последних фразах эти две эти сонные и запуганные пчёлки всё же начали работать, тщательно прибираясь. —Пойдём, мешать не будем. Сердечное спасибо, Союз.       Рейх направился к выходу, параллельно забирая с собой коммуниста. Что он будет дышать тем, что сейчас поднимется в воздух? Не его это дело. —Пока они очень хорошо будут убираться, мы сходим на ужин. —Твой ужин трудно даже полдником назвать. —Ухмыльнулся большевик, следуя за немцем, затем спускаясь вниз. —Я уверен, мы придём и все будет блестеть~ —Не думал что ты так вцепишься в эту идею. Ещё раз спасибо. —Отблагодарил удовлетворённый немец, а после продолжил ограничивать русскому пространство. —А вот мой ужин ты не трогай, я уже устал тебе повторять. Прилип как банный лист.

***

      Поход в столовую занял совсем немного времени. Спустившись они зашли в столовую. Она была крупного размера. Столы были как на семьи, так и на двоих человек. Приятный аромат доносился из дальних углов. —Не благодари, всё таки мы живём в той комнате вдвоём, как бы странно это не звучало.—Вздохнул русский, подметив эту деталь, не сводя глаз с Рейха. —За фигурой следишь? Хех, все-таки ждёшь кого-то~ —Жду... а ты, что, запрещаешь мне?       Рейх уселся за первый попавшийся чистый стол и открыл небольшое по своей сути меню. Буквально в четыре разворота. Наверное, он просто сейчас закажет какую-нибудь лёгкую кашу или классический цезарь без майонеза, яиц и сухарей. —Ну жди, жди. Я вот не жду и ем все подряд. А от девушек всё равно отбою нет.—Фальшиво улыбнулся коммунист, прямо очень приторно, затем также взял меню, бегая по нему глазками.       Рейх долго не думал, заказал себе рис на воде и чай, однако его желудок настоял ещё на кусочке рыбы. Этот русский плохо на него влияет. Хотя, Союз ещё способен чем-то угодить. Номер теперь у них будет чист. У арийца, как оказалось поле мысленного голосования, весьма противоречивое отношение к русскому. Большевик заказал себе все самое вкусное и естественно не самое полезное, ни капельки об этом не жалея. —Ну хотя бы один раз.. Съешь хоть что-нибудь нормальное.. А? —Всё ещё пытался настоять на своём большевик. —Ну а потом я привыкну к этой еде и буду есть каждый день. Почему ты так хочешь чтобы я набивал живот? Совсем не понимаю. —Потому что совсем худой ходишь.. Анорексию приобрести хочешь?!—Коммунист не придумал почему же его так колеблет Рейховский рацион питания, но это последнее, что пришло в голову. —Я совершенно далёк от анорексии! Какая разница, худой не худой. С каких пор тебя волнует мой вес?—Недоумевающе и с искренней нотой обиды спросил фриц. —Черт с тобой! Забей и забудь, что я говорил! Ешь свои травки дальше!—Уже более агрессивно отозвался большевик, откидывая в сторону меню и успокаивая себя. Что это на него нашло? Сам не понимал, почему же так вцепился в немецкую тарелку, а точнее в количество еды в ней. Отцовский инстинкт что-ли проснулся? А что? Ведь фриц и впрямь как ребёнок.       К слову, того обеспокоила реакция Совета и он, чуть опешив, и несколько раз метнув взгляд на меню заказал себе ту самую — нормальную еду. Котлета по Киевски, столь жирная и сочная и рис, но уже на молоке и с маслицем. Нацисту показалось, что именно он так повлиял на настрой коммуниста. Тут и сомнений нет.       На этом гнев вождя народов утих, но его.. Озадачило такое поведение собеседника. Теперь оба сидели в недоумении от действий друг друга. —Я надавил? Или в нём глубокие мысли воскресли.. —Ты не подумай, что я тебя запугиваю.. Просто не с той ноги, видимо, встал...—Решил озвучить свои извинения вслух коммунист, чувствуя вину перед немцем. —Я сам решил.—Сухо произнёс нацист с долей сомнения. Но нужно же сказать, что он не зависит от мнения Совета.       Вскоре крупные порции в тарелках оказались на столе. Увидев свою фриц мельком подумал "А я это съем?" Но всё же стал неспешно ужинать. —Если хочешь.. Я могу съесть их за тебя, а ты уж.. Дожуешь свою пищу.—Большевик наблюдал за тем, как такой непоколебимый немец кушал такую сочную и калорийную пищу, пускай медленно и осторожно. Но даже это его удивляло. —Я сам.—Буркнул тот, при этом без лишних сомнений понимая, что содержимое тарелки очень вкусное.       Рейх давно такого не ел и, как бы странно не звучало, хотел, но не давал себе, держа железную волю. Совет же робко прильнул к своему ужину, всё не отрывая взора от своего собеседника. —Я так сильно на него влияю?.. Но Рейх, кажется, так хотел есть. Сколько же он сидел на этой траве? Что-то птичку перелётную постоянно отгораживало от нормальной пищи.       В конечном итоге фриц съел немного, немало, больше половины, но понял, что это его предел. Столько еды ариец не вкладывал в себя около двух лет. Так вкусно, но так вредно. —Я больше не могу. —Ты и так достаточно съел для своего желудка. Я доволен. —Тихо посмеялся коммунист, пододвигая к себе тарелочку немца, доедая оставшуюся пищу. Его же еда не имела ни единого остатка. Рейха невольно стал волновать вопрос, сколько же способно поместиться в этого человека? —Пожалуйста.—Третий не знал радоваться или плакать. Он наконец-то очень вкусно поел и это приносило удовольствие, но это ведь, в будущем, отзовётся на хрупкой фигуре. Загвоздка заключалась в том, что при низком росте лишний вес довольно легко обнаружить. А быть страной—значит иметь солидный вид. Увы, таковы условия авторитета. —Не волнуйся так из-за своего веса. Ведь наверняка есть какие-то причины, что ты так щепетильно относишься к этому. Но я тебе смело говорю.. Брось это все из головы. —Вальяжно посоветовал коммунист, вытирая губы салфеткой. Будто и больше понимает. Но увы, проблема чересчур глубока. —Легко сказать "брось". А потом.. жёсткие диеты на листьях салата. Боюсь набрать, ведь скинуть в тысячу раз сложнее. Мой рацион... Был весьма сбалансировал. —Видно.. Мне в этом повезло, потому как я не набираю сильно много. Да и тем более я ем то один - два раза в день, затем бегая с этими бумагами, зарядку по утрам делаю, так что.. Так форма и поддерживается. —Уже более спокойно говорил русский, попивая чай, к которому он уже успел получить небольшой кусочек хлеба с маслом и малиновым вареньем, главную сладость СССР. Каждый ребёнок мог позволить себе это дешёвое и на редкость вкусное лакомство, пусть и весьма простое. —Ладно, давай забудем об этом. Как думаешь, они там убрались? Или снова чуть-чуть помахали тряпочкой и дело с концом? Хотя, на их месте я бы не рискнул. —Рассуждал нацист, немного отойдя от темы с едой —Ну, если учитывать то, как я к ним ворвался, пока они чай гоняли, а потом чуть ли не за шкирку довёл до комнаты, думаю, они сделали всё на сто процентов из ста.—Слегка улыбнулся русский , наконец закончив пиршество. —Повторюсь, даже не думал, что ты так вцепишься в эту идею. Ты бы знал, как я был удивлён этим зашуганным лицам. Наелся наконец таки?—Усмехнувшись спросил немец с явным ехидством. Теперь можно и русского постебать. Сытый, довольный. —Или может желаешь добавки?—Даже не глянув на русского уточнил ариец. —М? Теперь ты меня откармливать собрался?—Усмехнулся Союз ему в ответ, специально выделив в своей речи обращение к немцу, после несильно похлопав себя по животу, выгибая одну бровь, потешаясь над немецкой наглостью. —Пускай даже я и проглот.. Но тоже меру знаю, так что я сыт и полон сил. —А что ты хотел? мне одному что ли есть больше обычного? Ладно уж, пошли, проглот.—Третий встал из-за стола и отправился сначала к лифту, а потом в номер. —Ну да, конечно, не себе, не людям, таков твой девиз по жизни я полагаю?       Союз направился за арийцем, но у входа в номер резво перехватил инициативу, заходя быстрее. Уборщицы как раз собирались уходить. Нацист оказался в комнате за русским надеясь на хотя-бы средний по чистоте номер. В целом, после разговора с коммунистом они обязаны его предоставить. —Смотри! Словно языками вылизали, чистота и порядок!—Большевик воодушевленно снял обувь, да глянул на немца. —Проверяй давай, местный ревизор! —Вот и проверю.       Рейх тоже разулся. Начал с простого, провёл рукой под столом. А потом произнёс странную с его стороны просьбу. —Приподними меня, хочу посмотреть что там на шкафу творится. —Ого, ты настолько воодушевился этой идеей, что даже до такой степени проверить желаешь?       Но русский возражать не стал и лишь присев, усадил немца на своё плечо, придерживая и приближаясь к шкафу. Немец сначала посмотрел вниз, прикидывая как же хорошо быть высоким, а после поднял ручонку и провёл ею по деревянной поверхности, делая вывод. —Не идеально, но... Терпимо. Я доволен. Неужели людям всегда нужен толчок, чтобы они начали делать свою работу? —Я бы даже сказал не толчок, а именно пинок под зад, так более действенно.       Советский неожиданно чихнул, когда пыль коснулась его носа, что же, пожалуй пыль — совсем не то, что стоит хранить на полках. Однако немца все же удержать ему удалось, вцепившись в его ногу во время чиха. —Расти большой.—Буркнул нацист в укорку, параллельно держа равновесие. Для этого он положил ладонь на чужую макушку, лишь слегка согнув пальцы. —Меня уже можно отпустить, устал быть высоким. Только аккуратно. —А что? Низким быть лучше?—Чуть хмыкнув спросил Союз. Он поднял голову, чтобы увидеть своего собеседника. —Пф, скажешь тут. Сомнительная версия, но быть слишком высоким тоже плохой вариант.—Рассудил Рейх и вполне логично. У всего есть развилка. Плюсы, минусы. Немец сомневается, что человек чуть ли не под три метра будет слишком счастлив. А вот Союзу, пусть он конечно не был столь высок, было хорошо. Коммунист опустился на колени, тем самым ставя немца на ноги. —С тобой можно зарядку делать, хех. —Зарядку? Ты взял меня на одно плечо и если это делать ежедневно, то искривление позвоночника проявится на правую сторону гарантированно. Да здравствует сколиоз.—Не восприняв шутку запричитал ариец, разминая ноги после лёгкого "полёта". —Да нет же. Например, во время отжимания ты мог бы просто сидеть на моей спине, хорошая нагрузка. —Коммунист давно уж подзабыл о таких упражнениях. Ошибочно сразу поднимать на себя килограммы. Он хрустнул в месте поясницы, вздыхая полной грудью. —Отжиматься, ещё и с лишними сорока пяти килограммами? Брось, не убивай себя.—Рейх с хитрецой осмотрелся и рухнул на мягкую кровать. Но вдруг в его голову пришла мысль, а не попытаются ли у него вновь отвоевать её? Нужно готовиться к сражению. Не хочется оказаться там, где спал этой ночью коммунист. —Раз теперь чисто, можно расслабиться. —Ага, расслабиться на раскладушке. Теперь моя очередь спать на кровати, ничего не знаю~—Большевик нагло подвинул немца в сторону, ложась на мягкий матрас, но спихивать не стал, дело гиблое. —Я тоже буду спать на кровати, даже если тебе так хочется, не занимай много места и лежи на краю.—Отвечал фриц наглостью на наглость. На раскладушке он спать не будет, это уж точно. Если будет русский рыпаться, так получит по носу и сам решит уйти на раскладушку. —Ну ничего себе какое послабление ты мне дал. Но я не сжалюсь и не уйду на эту скрипучку, знай это.—Русский подозрительно глянул на птичку перелётную, затем поднимаясь с кровати, да подходя к шкафу, чтоб переодеться. —Как скажешь. Но я напоминаю, что ночью я страдаю лунатизмом. Душ занят.       Рейх взял вещи и направился в ванную комнату. Душ фриц занял на весьма длительное время, но это если учесть то, что он наносил маски, скрабы и крема четверть времени. Когда немец уже находился на стадии нанесения очередной маски, послышался стук в дверь. Коммунист кажется устал терпеть, уже в сон клонит, а он всё ждёт когда дверь откроют. Ну чудо же, невозможное! —Хозяюшка, вы скоро там? Ваш мессир⁴ требует освободить ванную комнату. —Я там относительно не долго, можешь быть терпеливее, тем более, вода не за мой счёт.—Фыркнул нацист, на ходу одевая верх, дочищая свои зубы и смывая масочку, вышел из комнаты, а после обидчиво упрекнул русского в нетерпеливости. —Уже подождать не мог! —Ну знаешь, птичка, мне помыться совсем не долго, а всякие крема свои можно нанести и в комнате. —Большевик ткнул пальцем в его слегка маслянистый нос, затем, что бы избежать замечаний, тут же закрылся в ванной, тут же включая прохладную воду, после кипятка, которым видно мылся немец. —Интересно.. А если лунатик убьёт человека, то это сочтут запреступление? Умышленным — точно нет. Полагаю, что это будет условный срок. —Рассуждал вслух Рейх, сидя на кровати и хорошенько размазывая по лицу какой-то, явно лишний по счёту, крем. Он, как считал немец, увлажнит кожу после сухой воды в гостинице.       Повезло, Рейховских рассуждений коммунист естественно не слышал, лишь напевая в душе знакомый мотив советской песни, намываясь и пеня свое тело, упершись о стенку кабинки под комфортным по температуре струями душа. —Ах! Хорошо..       Да уж, эти двое ни то что кровать, но и душ поделить не смогли, однако радует, что они хотя бы по любому поводу не грызутся. А до проживания оба не считали это чем-то необычным. Человек такое существо, легко привыкает к любым условиям.       Нацист расстелил белоснежную кровать, даже бельё сменили, аккуратно сложил свои вещи в шкаф и удобно уселся на неё, подпирая спину подушкой. И вот, спустя некоторое время, ванную наконец покинул коммунист, уже переодетый в спальное, то есть майку и шорты для сна. Он, как и обещал, перебрался на свою половину кровати, проводя пальцами ещё по влажным волосам. —Кремами твоими пахнет, так и не скажешь, что ты мужчина. По аромату. —Так, вот давай без этого сексизма, а то проснёшься на полу. Неужели то, что я ухаживаю за кожей — это плохо? Зато посмотри насколько нежна моя плоть!       Да, с этим утверждением поспорить было трудно. Кожа арийца — кровь с молоком. На ощупь, можно и с бархатом спутать. Дорогие средства делали своё дело. Плоть вытягивалась приятной формой лица. Оно было вытянутым, угловатым, но каждый угол перетекал плавно.       Фриц отодвинулся ближе к краю закрываю глаза. —Выключи свет. —Ага, прям сама красота. А сколько времени на это уходит. —Буркнул русский, поднялся с кровати, быстренько потушив свет. Вновь подошёл к постели и улегся на мягкий матрасик и накрылся одеялом, свободно распластавшись на своей половине. Спать предпочитал Союз на спине. —Это сарказм? Если да, то я снова обиделся.       Больше Третий не ничего не говорил и уснул довольно быстро, почти мгновенно. —Не сарказм. —Буркнул коммунист уже следом отправляясь в сон, что забудет уже с первым пробуждением.

***

      Ночь для Рейха была беспокойной. Ещё до полуночи стянув с русского одеяло на себя, немец почему-то бормотал что-то шёпотом и ворочался, словно юла.       Союз же, почувствовав, что уж больно прохладно было во время дрема, в период сна, нащупал кончик одеяла, резво натянув на себя, вновь погружаясь в глубокую спячку. Удивительно.       Словно по часам, в четыре часа, Рейх сел и сидел без дела целых двадцать минут, а потом стал дёргать русского за плечо и тараторить. —Просыпайся, там кошки, много кошек. Я не хочу лежать рядом с ними. В кровати шерсть. —Бурчал тот, да ещё так невнятно, указывая пальцем куда-то вниз, а потом встал, пошёл в ванную, стал мыть руки и вновь что-то говорить. При этом ариец успел поспорить с дверью в комнату, так как посчитал что это горничные не давали ему вымыть руки от шерсти. Они—злые разносчицы грязи! —М?.. Что за?..—Звуки заставили коммуниста оторваться от подушки, он сонно смотрел на странного немца, после поднимаясь с кровати и направляясь в ванную. —Какие к черту кошки?.. У нас что дверь была открыта? —Большевик и сам не сразу догадался, что Третий лунатит. Фриц стоял не отвечая, мыл руки, а потом снял с себя верх и начал вытрясать. Видно тоже от "кошачьей шерсти". —Кошки возле кровати, штук пять.       Лунатизм Нациста проявляется невероятно странным образом. Хотя, кто же знает, что Бедняга то видит? —Почему ты ещё спишь, Союз? Почему эта горничная стоит возле ванной? Отойди.—Приказал Рейх двери прямо и чётко, прямо отчеканивая. Однако дело ведь в том, что ещё и на ломаном русском. Мозг его выдавал информацию в кривом виде. —Какая горничная?.. Что ты несёшь?.. Однако затем русского словно осенило и он наконец-то понял в чём заключается проблема, вспомнив о предупреждении нациста. —С каких пор ты меня начал называть по имени?.. Ладно, черт с этим. Пойдём спать.. Кошки ушли. —Попытался обнадежить Совет, подходя к несчастному и аккуратно отводя за собой, держась за плечи. Рейх потопал в постель, правда разок чуть не запнувшись о собственную ногу. —Так вот же кошка.—Рейх указал на какой-то предмет на тумбе, что в темноте сложно разглядеть. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать что он на голову поехал. —Пойдём..—Коммунист подошёл вместе с немцем к кровати, откинув в сторону этот предмет, чтоб не смущал лунатика. —Ложись, ложись.. Тут больше никого нет.       Фюрер почти панически боится кошек и если бы тот не лунатил, то криков и шипения не удалось бы обойти стороной, однако при лунатизме эмоций человек не испытывает. Мозг не может работать на полную. Так что можно считать, что ему, в какой то степени, даже повезло.       Третий, наконец-то успокоившись, лёг, повернулся на бок и мирно засопел. Уж больно сильно напрягала его конкретно эта кошка. —Мх... Лунатик фигов.. Надеюсь, что больше это не повторится. —Пробухтел сонный мужчина, вновь ложась в кровать и укутываясь в одеяле. Оба теперь мирно спали.

***

      Где-то к шести немец непроизвольно обнял руку русского прижимаясь щекой. Люди, что страдают лунатизмом крепко не спят, но Нацист видно сейчас был опровержением того факта. Почти целую ночь он тихо бурчал про цветочки, мак, марсиан, мотыльков и ещё разный бред. А Союз со своим довольно чутким сном, особенно в эту ночь, слышал каждое его слово и даже пытался хоть как-то усыпить это "радио". Но после того, как Рейх прижался к руке, Союз, конечно, опешил, но не столь сильно, что бы что-то предпринимать. По правде говоря, русскому было по душе приятное и нежное ощущение, немец никогда не казался столь невинным, но вряд ли коммунист когда-либо это признает. Уж больно гордая личность. В таком положении нацист проспал даже будильник, не отреагировав и продолжив спать в обнимку с рукой русского, видно и не намереваясь её отпускать. Совет же и вовсе не услышал его по причине того, что ему все время не давал спать один кошатник, потому русский даже и не знал, что его руку до сих пор крепко и сладко обнимают, а сам он рефлекторно, чуть наклонил голову, касался щекой затылка Рейха.