Война на плёнку

Вот, искренности я дождался,

Теперь боюсь и облажаться

Пред идолом своим..

Со всех сторон великолепным.

Душа прекрасна, интересна

И многогранна где не взять.

Я поражён и от соблазна,

Мне не забыть ту сказку, сон..

Где главный герой, бог мой, он..

(Авторский)

***

      Звон будильника всегда был не самой приятной вещью по утрам, но сегодня он просто бил по ушам. Эти двое просто забыли выключить тот, что было большим упущением, так как сегодня был небольшой перерыв от съёмок. А вот завтра вечером они летят в Берлин — сердце Германии.       В отличии от Союза, Фриц отлично выспался, так что и вставал без лишних проблем. Единственное что причиняет дискомфорт, в номере было холодно, приближение зимы давало о себе знать.       Ариец сел и потянул руки вверх, разминая замлевшую спину. Коммунист же что-то бурчал и слегка поскрипывал зубами, судя по всему, он находился на стадии пробуждения, но все ещё цеплялся за приятный, а может и неприятный сон.       Перевернувшись буквально на полметра, если не меньше, он принял иное положение, упав на спину, открыв рот и издавая громкий храп, кажись будильник его совсем не напряг.       Рейх взглянул на эту сонную муху и решил дать ему хотя бы минут... Нет, правильней сказать час, пока ариец будет разбираться с утренними масками, кремами и скрабами.       Аццо тоже решил продолжить спать. Он перешёл с места где ранее были ноги Рейха к ногам Союза. Всё же, хозяин хозяином, а рядом лежащая печка громким храпом совсем не пугала.       —Вот предатель, лишь бы погреться. — Тихо, чтобы не разбудить своего соседа, произнёс Рейх с ухмылкой.       Немец направился на водные процедуры, аккуратно вставая с кровати, чтобы не потревожить двоих спящих.       Пускай Союз и вёл относительно здоровый, в плане активности, образ жизни, но смачно и долго поспать он точно любил. Из-за пристрастия к курению и вечному стрессу его организм мог спокойно и с пользой отдохнуть только в этот период времени, не удивительно, что он заставил своего хозяина поспать ещё немного.       —Мх. — Лёгкое мычание, а затем транзитный храп то и дело менял свой градиент и тональность, словно в поисках нужной ноты на струнах скрипки или гитары, а быть может даже на клавишах дорогостоящего фортепиано.       К сожалению, или к счастью, эту серенаду немцу пришлось слушать недолго и потому спустя минут сорок-пятьдесят большевик открыл глаза, сладко и приятно вытягивая руки в стороны, параллельно довольно мыча.       —Проснулся? Ну что ж, доброго тебе утра. Хотя тут правильнее сказать дня. — Улыбнулся немец заметив пробуждение русского.       Фриц сидел на краюшке кровати и смотрел в зеркало над небольшим комодом. Себя Рейх любить не переставал, так что, видя зеркало, всегда получал удовольствие в него поглядеть да покривляться. Почему бы и нет? Арийца природа не обделила строением черепа и мышц лица. Хотя физиология стран это что-то большее, чем у простых людей. Их внешность отражает характер. У каждой страны он свой. Мелодичный и добродушный или же строгий и вечно спокойный. Всё это отражалось на владельце. Некоторые страны выглядели как дети ещё при самом своём основании, а другие при этом уже были юношами. Тут не угадаешь.       —Доброго, доброго. Хотя смотря для кого. — Ехидно глянул на него русский поднимаясь с кровати, вновь потягиваясь, присев несколько раз. —Ух! С тобой, конечно, спать это что-то с чем-то. Зачем интересно вообще лезть в шкаф? И теребить вещи, м?       —Я опять буянил? Что ж, видно моя натура уж очень чистоплотная— даже ночью так и наровит убираться. — Ариец обратил внимание на Союза, что проводил утреннюю зарядочку. Интересно, он всегда так делает иль покрасоваться решил? —"В здоровом теле, здоровый дух?» Так вы говорите? Чего это ты резко на здоровый образ жизни перескочил? Зарядкой занимаешься тут. — Немец ухмыльнулся, а потом заглянул в шкаф чтобы удостовериться в правдивости слов русского. —Ох… Все свои вещи только помял. С утра пораньше, да за утюг браться? Его ещё тут найти надо.       —Да нет. Просто спина слегка затекла от лежания на кровати, вот и решил несколько раз присесть.       —А я то думал ты за своё здоровье взялся. Но уж сказки сказками остаются.       Коммунист подошёл к лунатику, облокотив руку о закрытую дверцу шкафа.       —Ага, хорошо, что за мои не принялся, иначе прибить мог. Мы, люди русские, довольно ленивы по своей природе.       Ариец же стал рыскать в поисках утюга и всё же нашёл его где то в укромных и… Фу! Пыльных уголках номера. О гладильной доске можно было лишь мечтать, так что немец постелил лишнюю наволочку, а уж на ней стал утюжить ночное недоразумение. Слава богу одежды мятой там с гулькин нос. Немец просто одну и ту же вытаскивал, перескладывал и ложил.       —Ой какие угрозы. Резко бояться меня перестал? Я всё ещё имею связи с Америкой. На счёт лени это и так ясно. Но, как говорил мой отец, ленивые люди — не глупые люди. Ищут лёгкие пути, тем самым экономят время, а ленью это лишь из зависти прозвали. Хотя всё зависит от человека.       —Верно твой отец говорит. Мы порой так и поступаем, не считая, поистине ленивых людей, что не способны ни на что, кроме лежания на кровати.       —Одно другому не мешает. Я ведь знаю, что ты морочиться лишний раз не станешь. Если дело не выгодно, то вряд ли возьмешься. Хотя, чисто технически, я бы тоже не взялся.       Большевик лишь развёл руки слегка в стороны, покинув ненадолго немца, игриво ущипнув его напоследок за бочок и приблизившись к уху.       —Только посмей упомянуть это чёртово имя. Я ж за себя не ручаюсь ~ — Со спокойной душенкой теперь он отправился в ванную комнату, что-то весело присвистывая.       Рейх лишь ехидно улыбнулся кончиком губ и приподнял бровь.       —Ты так меня не запугаешь, Союз. Я далеко не наивная и хрупкая дама.       Рейх продолжил утюжить, вот только утюг тут уж совсем бестолковый. Нагревается чрезвычайно плохо, фриц даже сначала пальцем проверял. Чтобы ему нормально нагреться минут пятнадцать ушло.       За это время, пока немец возился с утюгом, Совет успел привести себя в порядок и даже разил освежающим дыханием.       —Ничего не поменялось, как уходил, так и пришел, все одна картина. — С юмором отнёсся к данной ситуации он, подходя к Рейху, обтирал по пути мокрые тёмные локоны, с которых то и дело стекали слабые капельки кристальной водички, а по телу прошлись лёгкие мурашки, так как в помещение было достаточно прохладно, чтобы разгуливать в одних боксерах.       —Виноват я чтоли, что утюг некудышный? Он тут наверное век стоит, пыль глотает. Удивлён что это ещё не утюг на углях. — Вполне искренне возмущался нацист, всё же доглаживая последние брюки с двух сторон.       Знобит.       Приближение зимы никак не радует немца. Скоро и снег будет званым гостем. Считанные дни до холодной поры остались.       Фриц устало выдохнул и выключил этот издевательский электрический прибор с розетки. Он сложил некоторые из вещей, а остальные надел на себя вместо спальных. Совет также переодевался и заметил что за окном снова пошёл дождь, пускай и противная морось, но то ни капельки его не радовало.       —Мы сегодня должны были куда-то сходить, верно? У тебя имеется зонт? Просто я не использую данный вид аксессуара. — Повернулся к нему Союз, застегивая последние верхние пуговицы на своей густо-мазутной рубашке, оправляя воротник от лишних, неестественных загибов.       Немец тоже взглянул в окно. И в правду дождь. Хотя Третьего это беспокоило не сильно. Ехать в Лондон осенью, да ещё и без зонтика это высшая степень маразма.       —"Аксессуар" — Фриц повторил то же самое выражение в слове, с каким пару минут назад произнес его русский. —Как пафосно звучит. Да, у Третьего Рейха имеется этот «аксессуар». Вопрос лишь только в том, поделится ли он?       —Хм, действительно, нужно убрать это слово из моего лексикона, больно сильно напоминает мне оно беглых европейцев.        Ариец лишь повёл плечами, стал надевать пальто, затем и обувь. —По дороге заскочим в какую-нибудь кофейню. Шопинг на пустой желудок — гиблое дело, особенно с тобой.       Большевик чуть дёрнул носом, явно выражая недовольство, следуя за немцем, также натягивая пальто и надевая крупные по размеру ботинки, конечно, такого роста мужчину не обделили и размером ноги.       —Без разницы. Я не претендую на твой зонт, он мне и даром не сдался. — Не заметно для себя грубовато ответил Совет, видимо, это все голодный желудок говорит за него, а может и он сам. До конца так и не стало ясно.       Но затем умолкнув, коммунист лишь покинул помещение, забирая с собой ключ с полки.       —Да что ж с Европой не так? Я — чистокровный Европеец и как вижу тебя это вообще не смущает. Да ладно, что там я? Ты сам частично входишь в состав Европы. Европа — нет, Запад — тоже нет. Да ты тот ещё вредина. — Рейх вышел из номера и направился к лифту. А уже выйдя из отеля он обратился к русскому.       —Твоё пальто за ночь еле высохло, так что не смею тебя оставлять под дождём, а то будут сопли и кашель. Ненавижу грязь, а это тоже входит в ряд отвратительных вещей. Условие — зонтик держишь ты. Я низковат буду, если сравнивать с некоторыми.       В общем и целом, ариец уже знал куда идти. Память у него хорошая, да и Британия провёл неплохую экскурсию по Лондону. Только вот упоминать об этом лишний раз не стоит. Немец повёл русского в ближайшее кафе. Голод — не тётка.       —Не желаю слышать о своей принадлежности, я до сих пор не могу это здраво и лояльно воспринимать. — Наотрез ограничил он немца, выхватывая из его руки рукоятку зонтика.       —Какая снисходительность с вашей стороны.       Открыв зонт, он постарался скрыть под ним, как себя, так и немца, но из-за небольшого размера изделия, пришлось плотнее прижаться к друг другу, как можно быстрее направляясь в кафетерий.       —Совсем понять не могу как расположение на карте может влиять на страну? Ну вот совсем не понимаю. Кто обидел тебя так, что ты теперь даже не желаешь слышать о таком жутко страшном слове под названием «Европа!»? — Немца лишь смешила ситуация. С чем это связано? Личная неприязнь?       Скоро послышался ненавязчивый, приятный аромат кофе и блинчиков. Они вошли в кофе с названием «Sweetness»       В кафетерии ощущался контраст. Там было особенно уютно и тепло после зябкой улицы. Как жить в этом вечно мокром городке? Он ведь всегда серый, туманный и сырой.       —Лучше не стоит говорить об этом. Это уж личная моя неприязнь к этому, как ты выразился, «слову» — Вновь решил не заводить эту тему Союз, заходя в приятное и тёплое помещение, где с порога обдавало вкусным запахом пряностей, что так и сластили язык своим фантомным вкусом.       —Здесь конечно сильно наесться тебе не выйдет. Но в целом для завтрака должно сойти.       —Раз уж не наесться, то ничего. Придётся потерпеть, а то подумают, что проглот какой-то с вечно голодным желудком.       —Дело твоё, мне уж тут нос совать не дано.       Рейх нашёл свободный столик и уселся в укромном, дальнем уголке. Не любил ариец слышать и слушать чужие разговоры, когда можно развязать свои.       «Парочке» подали небольшое меню. В основном чай, кофе и булочки. Из завтрака представлены лишь яичница с беконом да панкейки — английская разновидность оладушек. Совет смотрел на немца взглядом «а это что, все?», но все же принял решение и заказал себе яичницу с беконом и чёрный чай с булочкой.       —Сегодня будет разгрузочный день, как я полагаю. — С иронией отозвался большевик, расстегивая и снимая свое пальто. Всё же завтракать в верхней одежде — дурная примета. Немец взял то же самое, только без булочки. Ладно, ещё бекон он переживёт, но мучное — это перебор.       —Не вредничай, это вполне обычный рацион. Между прочим это даже можно назвать полноценным ужином. — Нацист решил не спешить расставаться с пальто, традиции у него такой не имелось, а вот мёрзнуть желания небыло.       —Ладно, ладно, гурман европейский. — Цыкнул русский, затем облоктившись на спинку стула, вздохнув. —Удивлен, как ты вообще живёшь? Мерзляк такой, что просто не укладывается в голове.       —Ну живу же как-то. В Германии довольно благоприятные условия, а вы как на северном полюсе. — Фриц даже невольно вздрогнул от этих мыслей. —Всё, даже не напоминай. Зимой мы в Берлине так что душа моя спокойна.       —Скоро поедем прямиком в сердце Третьего Рейха, ах, как же красиво звучит~ — Мечтательно промурчал большевик, заметив, что на их стол ставят заказанные угощения.       —На поэзию потянуло? Боюсь тебя расстроить, я только после первой мировой оправился. Мало что сохранилось в былом виде. Но безусловно Берлин оправдает ожидания. — Фриц вздохнул и потянул к себя тарелку и чашку с блюдечком, принимаясь за еду. Ел он как всегда, не торопясь. Совет тоже ел на удивление небыстро, стараясь вкусить этот приятный тонкий аромат бекона.       —Мм, все же вкусное дело. Жаль, что порции не столь крупные, нежели в наших кафе. — Надломив железистый белок, коммунист немедля отправил его в рот, тщательно прожевывая и незаметно прикрыв глаза. —Всё же. Не стоило мне так спешно пить, одной чашечки чая будет маловато.       —Вы все столько едите? Как же себя с таким желудком обычные люди прокармливают? — Немцу всегда хватало этой маленькой порции, да ещё и с остатком. Третий сейчас лишь доедал второй кусочек бекона и только вкусил яичницу. До чая так он вообще ещё не добрался. —Хах, хотя, тут такие маленькие чашечки, что тебе, с вашими стаканами, точно не хватит.       —Я про что тебе и говорю, не привык к таким порциями. Все-таки голод нас не раз преследовал, но желание питаться до отвала так и не отпало. — Ухмыльнулся Союз, чуть ли не за один глоток допив чашечку уже остывшего чая. —А мне вот интересно, в Германии такие же чашечки? Прошу, скажи, что у вас есть стаканы.       Доев свою порцию, большевик отложил грязную посуду, протерев губы салфеткой.       —В Германии чем меньше, тем лучше. Экономия. Мы экономим на еде. Пировать у нас не принято, иногда даже постимся. Но это уже исходя из вероисповедания. Рождество — вот праздник где можно крупно поесть. В целом есть и те, для кого немецкие колбаски — рацион жизни, а они весьма колорийны. — Немец усмехнулся, доедая яишницу в своём завтраке.       —Большие стаканы у нас только для пива. Лучшее светлое пиво только у меня.       —Ах ты пьяница! Так и знал, что где-то в тебе есть изъянчик помимо характера. — Победоносно улыбнулся коммунист, скрестив руки на груди. —Мы как раз будем там зимой, так что можем захватить и Рождество. Хотя, зная тебя, мы и в этот праздник будем «поститься».       —Ой, брось. Люди любят этот напиток и я сделал это культурой. Что плохого? Сам… Не злоупотребляю. — Нацист аккуратно попивал чай, чтобы не повторить ошибку вечера перед вылетом из Москвы. Теперь безопасно пить этот напиток можно только в собственных угодьях.       —Я обещаю, что ты попробуешь немецкие колбаски в первый же день. Опасно голодом медведя морить. — Фриц приятно улыбнулся. После такого признания общаться с коммунистом стало намного легче. Легче было общаться именно искренне, ведь ему не врут.       —Ну ладно, так уж и быть. Поверю на слово, «святоша». — Ухмыльнулся большевик, проведя рукой по своим локонам и укладывая их назад. —Естественно, как же я и быть голодным! Это же недоразумение.       —Хах, надеюсь, ты не съешь меня после столь скудного завтрака?       Рейх наконец закончил со своим горячим напитком.       —Я всё, ты готов? Я думаю нам стоит взять заказать кэб. До Оксфорд стрит далековато.       Облокотившись на свои руки, русский с хитростью посмотрел на него, растянув на лице улыбку чеширского кота.       —А вот возьму и съем, или за бочок укушу~       —Не угрожай мне, я мстительный. — Слетело с уст арийца это в весьма позитивном тоне.       —Мстительный? Хах, это я знаю, но безумно интересно, что же ты придумаешь на этот счёт ~       —С фантазией у меня проблем нет. Так что переживать на этот счёт не стоит, что-нибудь да придумаю. — Рейх хитро улыбнулся, но, увы, остался незамеченным. Совет в ту минуту поднялся со своего места, вновь надевая пальто. Хватит разговоров, нужно начинать день.       —Кэб? Можно сказать, у меня, вроде, деньги ещё остались.       Немец нахмурился и, повернув голову на бок, посмотрел на коммуниста из-подтяжка. Нет, это не устраивало арийца, всё должно быть на равных.       —Ты снова собираешься платить? Я понимаю, что дамы предпочитают мужчин которые потыкают их кошельку, но я всё же имею финансы и не хочу, чтобы кто-либо полностью содержал меня. Ладно подарок или угощение, но платить за всё.. Мне не нравится.       Не доставая кошелька, большевик застегнул пуговицы на пальто, поправив воротник. Такая смена интересов из-за нового объекта симпатии водила в лёгкую запутанность от ситуации.       —Извини, привычка. Барышни очень требовательные особы, потому я уже по инерции. Ладно, на этот раз я дам тебе возможность расплатиться. Или мы платим каждый за себя? Какая прекрасная у меня мадемуазель~       Рейх за равноправие во всём, потому будет потихому возвращать должки. Заплатил мелкую сумму в кафе, а потом выйдя на улицу поймал кэб.       —Прибереги свой кошелёк для шопинга. Смысл этого рода удовольствия в том, что нужно брать то что хочется вслепую, не смотря на цены. Там расходы крупные, так что я плачу за себя сам. И перестань так прямо флиртовать. Мне конечно приятно что ты уделяешь столько внимания моей личности, но вот общество видит русского вождя иначе.       —Ахаха, ладно, ладно. Просто с девушками я часто так делал, а они как сладкие карамельные конфеты, таяли.       И Рейх тоже, начинает, словно самый настоящий шоколад под солнцем. У немца большое эго и любая похвала несусветно кормит гордость.       После этого замечания лицо русского приобрело мрачный и строгий оттенок. Он прокашлялся, а затем направился к выходу. Союз имел очень хорошую привычку менять свой образ в зависимости от ситуации, поэтому сейчас решил сделать тоже самое. Статность, зрелищность, массивность и важность фигуры виднелись невооружённым глазом, а взгляд приобрел холодок: искры в глазах заменились строгость орлиного характера.       —Ого, какая статика. — Не смог не подметить ариец, чуть ли не падая в обморок от восторга. Ну что за мужчина. Холостой, так ещё и покорен лишь немецкому сердцу ныне. —Пойдём, иначе попадём под ливень. Сегодня его обещали.       —Раз так говоришь, значит поспешим.       Кэб ехал недолго. Будний день, рабочее время, соответственно никаких пробок. Скоро актёры большого театра уже находились в торговом центре. Единственное, вне зависимости от погоды и времени суток людей тут было хоть отбавляй. Куча магазинов. Обувь, одежда, кафе и кинотеатры — всё в одном здании. Рейх примерно оценил, на сколько времени он войдёт в состояние «вдохновлённости», и рассчитал, что затянется это надолго. Сам Третий точно не определится, так что поинтересовался у Союза.       —С чего бы хотел начать?       —Хм, я бы предпочёл начать с одежды, давно хотел себе прикупить рубашек и маек. — Большевик задумчиво отвёл взгляд, затем схватив немца за рукав, поволок за собой. Стоит как истукан посередине потока людей. —Так что. чего же мы ждём? Поспешим!       —Не спеши ты так! Ещё десять раз успеем.       Конечно в торговых центрах всё брендовое и качественное. Тут нужно только выбрать по размеру и вкусу и не застрять с зависшей челюстью от вида на «тряпку» за миллиарды. Зайдя в первый на глаз попавшийся магазин Рейх направился к подходящим, по его размерам, стеллажам, в поисках чего-то подходящего.       —Это я ещё не спешу, просто шаг широкий. — Ухмыльнулся Советский, сразу же уходя в отдел классики. Его крупные пальцы бродили по вешалкам где красовались приятные на вид пиджаки разного цвета и фасона. Немец хотел подобрать что-то интересное, с изюминкой, но не вычурное. Его любимый закидон — галстуки. Их у Рейха на любой вкус и цвет. Простые и однотипные арийца уже не интересуют. Нацист нашёл себе какие-то брюки, удлинённый пиджак, две рубашки, чёрная футболка с очертанием змеи крупного размера, три галстука и даже какие-то джинсы. Всё было весьма необычным для современной моды.       Совет же держал в руках несколько рубашек и брюки. Правда, он так и не определился какие будет брать. На удивление он также взял жилет молочного цвета. Незаметно нырнув в примерочную, русский нацепил себя довольно плотные брюки горчичного цвета, рубашку тёплого-белого оттенка и тот самый молочный жилет, что застегнул на две пуговицы, а третью, самую нижнюю, он оставил свободной.       —Пс, Рей! — Шепнул коммунист, выглядывая из-за шторки.       —С каких это пор ты меня так зовёшь? Тебе помощь нужна? Так и говори.       Фриц не успел примерить верх. Брюки и джинсы, что сейчас были на нём в целом подошли и по размеру, и по фасону. Рейх выглянул из «своей» примерочной и подошёл на зов соседней кабинки.       —Чем я могу вам помочь, мюсьё? — С ноткой юмора, с английским акцентом обратился к Союзу немец.       —Ох, как же официально, я хотел спросить, как тебе моё облачение? — Большевик начал вставать в позы, которые принимают модели на подиуме, красуясь перед немцем больше собственной фигурой. —Я, видимо, тебя отвлек, хехе~       —Отвлёк? Отвлёк — это если бы я без штанов вышел. — Пошутил немец.       —Выглядит ярко, но монотонно и рубашка коротка. Сюда бы ещё… Галстук! Разбавить жёлтенький.       Рейх взял один из своих, подобранных, протягивая русскому. Он не имел явного узора, но выглядел словно какао с разводами от молока. На Рейховский взгляд это наиболее подходящий. На всём этом. —И возьми рубашку более длинную и широкую. У тебя пуговицы такого напора не выдержат.       —Галстук? — Русский удивлено глянул на галстук, перекидывая его через шею, мельком смотря на немца через отражения в зеркало. —Ну подумаешь, будто я тебя без штанов не видел, хах~       —Для тебе мужчина без штанов уже обыденность? А недавно было «ой, фу, геи».       Большевик резко замер, тем самым утолив свой язвительный пыл.       —Рей. Тут такое дело. — Коммунист повернулся к нему, развязывая что-то на подобии узла из галстука. —Я совсем не приспособлен к такому… Предмету одежды.       Союз выглядел совершенно смущённо, ведь это, кажется, всё равно что ребёнок, зашнуровать шнурки не может. Ведь официальный стиль одежды является основным. От такой новости немца вдруг резко на смех потянуло, но он всё же сдержал свой пыл, прикрыв рот рукой.       —Ты это серьёзно или просто хочешь чтобы я тебе галстук завязал? Вот чудеса! — Нацист усмехнулся, взял галстук и обвил вокруг чужой шеи. Ариец приподнялся на цыпочки, чтобы руки не замлели, и стал очень медленно завязывать галстук. Он совсем не спешил, хотя с данным аксессуаром фриц на «ты».       —Нет… Я не вру. — Коммунист неловко отвёл взгляд, как-то стыдливо себя ощущая. Довольно часто, если он и пользовался этим аксессуаром, то завязывать обычно могла его жена. —Да и я не сомневаюсь, что ты спец по узлам галстуков. — Посмеялся русский, что бы развеять вид немощного, за одно и польстив, затем чуть наклонился, чтоб немец не утруждался, вставая на носки. —И… Это не смешно, понятно?       —Прости, сколько тебе лет? Я слышал конечно, что обычно девушки завязывают галстуки мужчинам, но ты долгое время был холост. Неужели ни разу галстуком и не пользовался? — Пальцы немца заплетались от того, что он пытался не смеяться. Ариец не хотел обидеть Союза. Однако улыбку сдержать у него уже не получилось. —Такой большой, мужественный, а с галстуком не дружишь.       Ни с того ни с сего русский схватил тонкие руки в свои, чуть сжав и раздражённо фыркнув. —Я использовал галстук-бабочку на застежках если эта информация так уж тебе необходима, так что не надо мне тут! — Вздохнул он, опустив руки Рейха, да повернув голову в сторону зеркала. —Оу, уж прости, прости. —Извинялся Третий, не желая унизить большевика. Ладно, каждый имеет право чего-то не уметь и не знать. — Ну смотри — красиво же, только подтяни его чуточку и под жилетку спрячь. Если нравится, то этот галстук тебе отдам. Будет первый в твоём гардеробе. Ох, я тебе его куплю. Станет символичным подарком от меня. — Фриц вдохновлённо поднял уголки губ и скрылся за своей шторкой, чтобы примерить то, что осталось. Одна рубашка по размеру не сошла, а всё остальное как влитое село.       —Ладно, ладно, приму твой подарок, мне будет очень приятно. — Улыбнулся большевик, снимая с себя то, что одел и примерил другую рубашку, того же цвета, но размер по-больше в плечах и по длине. —Идеально, можно брать! — Утвердил коммунист своему же отражению, затем возвращаясь в свою одежду и покидая примерочную. Померить что-то новое, попробовать цвета, которые никогда бы не надел и вправду интересно. Приобрести что-то новое — значит разрушить рутину, пусть и в малом. —Как же тут душно, Фух…       Рейх же решил покрасоваться перед русским. Брюки и пиджак были в коричневых тонах, что было неординарно для нациста. Рубашка на нём была белой, вторую он отложил привычно чёрную. И галстук, он был чёрный. Из далека кажется — просто чёрный в белую крапинку, но на нём словно в горошек были черепки мелкой вышивки.       —Как тебе? Ну ведь красавец?       —Ох, красавец то не то слово, смотри как бы в подворотне не поймали или не заманили куда-нибудь. — Ехидно отозвался Совет, оценочно бегая глазами по его новому и непривычному образу. —Каждый раз убеждаюсь, что рубашки на тебе великолепно смотрятся~       —Ой, ой, какие сладкие речи, я ведь и растаять могу. Много же у тебя опыта в таких речах. Ладно уж, погоди, сейчас переоденусь и на кассу пойдём. — Немец вскоре переоделся и вышел с кипой вешалок вещей. —Всё, идём.       —Потому ко мне многие тянуться, особенно девушки. Так что. Держись уж как-нибудь, а то боюсь не собрать тебя. — Тихо посмеялся коммунист, ведя «снегурочку» за собой до кассы, параллельно доставая кожаный бумажник по дороге.       —Не бойся, я парень стойкий. На твои сказочные речи не куплюсь.       Однако ведь эти слова жутко сытили эго немца. Гордости и самолюбия ему не занимать, а тут кто-то ещё и полностью подтверждают как он красив и прекрасен.       —Какой же я все-таки расточительный… Но ничего, потом снова копить буду, не впервой.       —Ты ещё думаешь на вещах экономить? Брось. Ты видел сумму что нам выдадут после съёмок?! Там же на две жизни вперёд хватит, да ещё и останется. Да я уверен что они сами деньги лопатами грести будут.       Из магазина Рейх уже вышел с бумажным пакетом вещей и довольным лицом.       —Мне бы ещё пальтишко потеплее. Идём.       —Ой, какая довольная морда, я прям не могу с него.       Союз пошёл следом, держа в руках небольшой плотный пакетик с рисунком эмблемы магазина в виде льва. —Пальто так пальто, я буду рад помочь тебе его подобрать. — Советский приветливо улыбнулся, попутно осматриваясь вокруг. Везде было ярко и достаточно привлекательно, не на шутку, ему эта затея пойти по магазинам понравилась. Можно расслабиться и поглядеть что в мире нового придумали.       —Отлично, главное нужный магазин найти. Я был почти уверен что тебя это отвлечёт. Подобное занятие любили бы все, если бы не деньги.       Поблуждав по лабиринту магазинов они всё-таки нашли подходящий. Там куртки, шубы, пуховики — то что надо. Рейх поплёлся в мужской отдел и главной проблемой стали размеры. Союз же бегал глазами по замшевым и плотным изделиям, не находя такого, что могло бы идеально и впору подойти его новоиспеченному, необычному возлюбленному.       —Как тебе пальто с крупными пуговицами? Или же ты предпочитаешь более мелкие? А может тебе пойдёт пальто с поясом?       —С поясом было бы хорошо. Люблю больше мелкие пуговицы… или большие? Наверное средние. Не знаю.

***

      Они перемерили уже столько, что Рейх психанул и пошёл в женский отдел. Неужели все англичане настолько высокие и широкие? Женский отдел отличался не особо крупно. Одно только, добавлялась утончённость.       —Ну если тебе уж и приспичило быть со мной, то я не настаиваю, чтоб ты наряжался в бабское. — Шутливо и чуть ехидно процедил русский, следуя за немцем, чуть ли не по пятам.       —Молчи, я уже устал от этой чёртовой дискриминации невысокого мужского роста. Кому-нибудь скажешь, что я одеваюсь в женском отделе — останешься без языка.       В женском отделе всё было гораздо проще с размерами, но с самим дизайном оказались проблемы, однако Рейх всё же нашёл то что хотел. Тёмно-серое, чуть приталенное поясом пальто, серебристые пуговки и просто невероятно тёплое. Длина была где-то до колен — в самый раз. Оценщик в лице коммуниста пристально наблюдал за каждым сантиметром этого пальто, увлечённо рассматривая его крой.       —А знаешь. Тебе этот фасончик к лицу. — Вдруг отметил Совет, задумчиво потирая свой подбородок и прищурив тепло-медовые глаза.       —Даже лучше чем могло быть, я даже хотел было отчаяться. Думаешь стоит брать? — Рассуждал фриц, ворочаясь у зеркала.       Единственное что его напрягало — пальто то женское. И если обычные люди это вряд-ли заметят, то аристократы, на подобии Британии, сразу поймут. Как? Очень просто, у мужской одежды все застёжки и пуговицы пришиты с правой стороны, в то время как у женщин наоборот. Почему? Ранее одежду на женщине застёгивал муж и зачастую правой рукой, а вот мужчина застёгивался самостоятельно. Британия стар и прекрасно знает эти тонкости.       —Хм, думаю, стоит. Пускай оно и женское, но. Мне кажется мы сможем исправить это, отдав это пальто портному, его ларёк находился неподалеку. — Совет прошёлся несколькими пальцами по пуговицам одежды немца, затем посмотрев ему в глаза. —Оно тебе безумно идёт. Я не вру.       —В целом, как вариант. Хорошо, я его покупаю. Ты однозначно помог, чувствую любая девушка сошла бы с ума от такого завидного хахаля. — Рейх снял пальтишко и направился к кассе вновь довольный новой вещицей. —Ой, ой, снова русский ангел сонаты поёт. Так и хочет чтобы я растаял. Да только вот я не снег или лёд, они и сами справляются. Где ты слышал чтобы таяло железо?       —Железо не тает, но его же можно расплавить и сотворить с тем чудо чудное. — Посмеялся большевик, подходя к кассе, оставляя немца там, а сам быстро вышел за пределы магазина, или же, правильней сказать, за стеклянную дверь возле кассы, ожидая своего спутника. —А так, мне очень хотелось бы посмотреть на то, как ты, словно приятное цветение лотоса, благоухал рядом со мной ~ — Мягко усмехнулся коммунист, скрестив руки на груди.       Фриц вышел из магазина с заветным пальто и подошёл к русскому, взглядом спрашивая «куда дальше?».       —Для этого обычно нужен хороший кузнец и горячая температура. —Рейх решил ответить на такое откровение своим привычным «немного утихомирить чужой пыл». —Цветок этот очень редкий и цветение мимолётно. Почему ты считаешь что тебе удастся увидеть это чудо? И почему думаешь что увидишь именно ты?       Совет махнул головой куда-то в сторону, даже особо не разобравшись куда, тихо посмеявшись.       —Я страна-работяга, что ж ты думаешь, я с железом не справлюсь?       Но затем его смех чуть приутих, но не прекратился вовсе, глаза медленно отвелись в сторону.       —Да так, как у нас говориться, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Не увижу я, увидит кто-то другой. Например Великобритания, чем не вариант? —Едко подпортил свою привычную интонацию голоса, тихо шикнув. Большевик давить стал манипуляций.       Немец всё же пошёл на милость и неспешно направился в указанном направлении, осматривая витрины разных магазинов.       —Молот имеется, руки тоже, может и справишься. Тут всё зависит от желания. Но работяга который галстук завязать не может? Это уже интересно. Ты среди стран уникален своим трудолюбием. — Фриц улыбнулся коммунисту. Одарил его самой искренней улыбкой, не ехидной. Не уж то этот русский и в правду влюбился в европейца с буйным характером, да ещё и немца, которых его отец жутко не любил. Это даже польстило арийцу. —Позитивно вы это говорите. Неужели всё ещё меня к Британии ревнуешь? Один раз прогулялся, а ты всё никак отстать от него не можешь. Не вредничай, этот же Великобритания первым бы на очереди был, чтобы сказать, что у меня пальто женское. Да ещё и случайно на всю аудиторию.       —Прекрати напоминать мне про этот галстук! Ты ставишь меня в ужасно неловкое положение. — Проворчал Совет, проведя пальцем по каёмочке ворота рубашки.       —Я тебя этим смущаю? Боже мой какой ты чувствительный оказывается, а я и не думал.       —Ничего я не ревную. Просто… Просто он выводит меня из себя. Я с самого начала невзлюбил этого аристократишку. — Последнее коммунист скорее пробухтел, проглотив несколько слов. — Да, скорее всего так и было бы. Потому я и предложил тебе сходить к портному, иначе этот старикашка может знатно поставить тебя в стыдливое положение.       —Не в его компетенции. У меня на него компромат ещё со времён отца имеется и этот паршивец знает об этом. — Рейх усмехнулся, но потом всё же умерил свою язвительность и спросил. — Куда мы дальше или уже устал, ранимый мой?       —Цыц! Никакой я не ранимый! — Русский ещё пуще разгорячился, затем томно вздохнув. —Я бы не отказался перекусить. Уж больно малы здешние порции, а я к такому особо не привык. Но. Если нигде нет поблизости таких мест, то я могу и потерпеть.       —Да что вы говорите? Раньше думал «Мистер Советский Союз — мистер закалённая сталь, вот бы мне такого», а оказалось что ты ещё и душка.       Фриц согласился с «не душкой» и направился к первому ресторану, что попался на глаза. «Sommelier» гласила алая вывеска, но Рейх, после зрительного интереса, ещё и принюхался, окончательно удостоверившись в выборе. Пахло… Ах какое же ужасное слово. Мясом. Аромат говядины будоражил немецкие рецепторы, словно запретный плод Еву.       —Как тебя прокармливать то? Ну, если хочешь, я сам не прочь чего-то лёгкого. Терпеть? Фу, ужасное слово, но я польщён, что ты ради меня готов терпеть голод.       —Я не душка!!! Я мощь! Я сталь! И лишь путь к коммунизму я понесу сквозь народы всего мира!       На удивление большевика явно задели эти слова, но все же он успокоился, лишь потому, что перед ним стоял Рейх, существо, теперь способное управлять балансированием эмоций русского. Большевик «выключил» свой ораторский голос, направляясь в сторону немца.       —Ладно, ладно, мощь и сталь, да. Великий просветитель коммунизма, не кричите так пожалуйста, а то всех людей перепугаете. — Третий решил сменить тему и начал обычный торговый разговор. Словно они с Союзом давние партнёры в обмене и продаже. —У меня мелкие проблемы с сырьём. Нынешний поставщик… — Немец не решился называть конкретную личность. Оно и зачем? Всё же тема не касается каких-то личных пренебрежений. —…Сильно завысил цену, а мне это не выгодно, долги не хватает выплачивать, а налоги повышать тоже не хочу. Не мог бы ты открыть торговлю со мной? Хотя бы ненадолго.       Актёры зашли в приятный на вид ресторан и заняли первый попавшийся столик без надписи «занято».       Атмосфера была чрезвычайно приятной. В помещении отсутствовал яркий свет, темнота разгонялась лишь алыми светильниками, а порой даже свечами, что меняли при приходе посетителя. В ресторане просторно, а от шумных людей не сложно абстрагироваться. Даже официанты выглядят подобающе, в чёрно-красных одеждах и серьёзными лицами. Такова натура англичан.       Столик покрыт бордовой скатертью, а форму имеет чрезвычайно необычную, ведь боковые стороны идут волной. Даже стулья в стиле классицизма, красные и бархатные, с резными ножками. Всё было в подобных тонах и лишь подсвечник выполнен в серебре. Ресторан столь богат, что даже салфетки выложены в виде оригами. Есть в такой атмосфере что-то по своему блаженное.       —Торговлю? С тобой? — Пускай Союз и выглядел неким простачком, что ведётся на такие уловки, но касаемо ресурсов он был строг до мелочей. — Я, конечно, не против, но дай мне время всё обдумать. Хорошо? А сейчас мы спокойно с тобой пообедаем, там уж и решим все деловые вопросы. — Русский предпочёл не портить себе аппетита деловыми разговорами.       —Ты только меня за нечестного не принимай. Всё будет оплачено и условия подберём выгодные обоим. Чёртов версальский договор… Будто я виноват в грехах отца, ещё и армию иметь не могу. Кризис разрастётся, только сделай одну ошибку. Любой захочет, нападёт, и я проиграл. Удивлён, что этого ещё не сделали. Ну как не сделали? Не делают в данный момент.       Гостям пренесли меню. Уже не такое скудное и в целом довольно аппетитное. Это был не просто альбом. Титульный лист выполнен в коже шоколадного цвета, на которой выжжен логотип. Пока коммунист листал меню, то ненадолго призадумался.       —Ладно, я. Уверен в твоей правоте, так что по приезде в Берлин или Москву, мы сможем заключить союз. — Большевик поднял на напротив сидящего взгляд.       —Спасибо, это облегчает моё состояние.       И это на самом деле так, у немца как от души отлегло. Почему же всё так резко стало налаживаться?       Фриц заказал себе шотландское национальное блюдо — хаггис. Выглядит оно не очень привлекательно, но точно не для немца который в свою очередь обожает такие деликатесы, например сырой фарш.       Вдруг немца вновь занесло на хитрый и гордый разговор.       —Я настолько тебя одурманил, что ты вот так вот согласился? В фильме ты был менее доверчив к договорам.       —М? Я просто взвесил за и против, тем более. Если ты, конечно, не играешь на публику, то. Я доверяю тебе. Мы с тобой чем-то схожи. Как пелось в советской песенке из мультика «Голубой щенок»: «Я и ты такие разные, но горячей дружбой связаны, мы с тобой.       Совет же в свою очередь заказал лазанью с приятным поджаристым фаршем, да овощное рагу, с лёгким переплётом вина, несколько капель которого всегда приятно обжигают кабачки.       —Но дурманить ты тоже умеешь. Что предпочитаешь из напитков?       —А кто-то раньше говорил о том, что я хорошо играю на публику. Вот те слова попали просто в точку, мы с тобой очень разные, просто невероятно. Схожести имеются, но их на пальцах пересчитать. Ты не представляешь как меня воодушевляет твоё мужество. Папенька меня бы за такие слова убил, всегда твердил, что все русские — невежи и прохвосты, не связывайся.       Третий хорошо подумал. Ничего крепкого он не пил, для чего-то холодного типа шампанского или вина не было желания, а хотелось чего-то необычного, ароматного…       —Глинтвейн! Как на счёт него?       —Ох, мистер. Вы меня очень сильно смутили своими словами. Никто так не прославлял моё мужество~ — Промурлыкал коммунист ласковым баритоном, заказывая по немецкой просьбе глинтвейн. —Глинтвейн, так глинтвейн. Я также не против испить этого напитка.       Русский отложил в сторону меню, что тут же подхватил официант, убежав выполнять заказ. Ожидая как своих блюд, так и блюд своего спутника, Союз позволил уделить время весьма открытому рассматриваю немца.       —Да ну? Как же я мог смутить саму сталь? Ты уж не гневайся только. — Рейх уселся поудобнее.        Закуски горячие, так что ждать придется дольше. Фриц привстал, чтобы повесить пальто на крючок, что был расположен на стене левей.       —Я уж постараюсь не гневаться.       —Интересно, а я никогда ни с кем не пил. В первой. Да и пью я, если припомнить, не часто. Хах, такой простой момент, а в первые.       Большевик ухмыльнулся, облокотившись на спинку стула, свободно вздохнув. —Ничего. Всё надо в жизни попробовать, пускай и в первый раз. Ничего страшного, Хах.       Рейх не Рейх, если без разговоров, тем более щепетильных. Таким он не поделиться уж точно не мог, потому как узнал из достоверных в данной сфере источников. Из уст разговорившегося англичанина, если быть точным.       —Я слышал что у США сейчас небольшой кризис, а все деньги он тратит на изготовление… Эм… Нового атомного оружия. — Рассказал ариец. Его самого не крупно устраивало столь крупное вооружение при своём то положении. —Развивать технику и прогресс это нормально, но так зацикливаться на бомбах… Вы соревнуетесь в этом, зачем?       —Тц. Паршивец! — Не подумав выкрикнул большевик, ударив по столу рукой, но затем, поймав на себе подозрительные взгляды других посетителей, он приутих, попросив прощения. —Мы соревнуемся за звание сверхдержавы и господства в мире. Вот честно, на какую сторону ты перешёл бы? На сторону социализма, то есть ко мне? Или на сторону капитализма, то есть к пендосу? Кхм… США       —Я хорошо знаю о вашей конкуренции, но, как по мне, атомные бомбы это уже чересчур. Я ждал другой реакции. Это нездоровая конкуренция. А на счёт… Социализм — для людей. Мы похожи. Я, нацист¹, имею слегка иные приоритеты — люди, мой строй ради нации. Не стремлюсь обогнать, перегнать, главное чтобы народу жилось, они же оплот меня. Капитализм — выгоден конечно, но только для экономики. Америка невероятный мастер в торговле — это его преимущество.       —Это да. Но все же! Мы всегда готовы на вооружение. Ведь в наших руках, можно сказать, практически судьба мира. Либо не станет американца, либо меня. Потому наши боевые запасы не должны друг друга превышать. — Тяжко вздохнул Советский, помассировав свою переносицу. —Но. На кону очень много жизней. Это состязание на выживание… И мне искренне хочется направить все в мирную сторону, но США думаю, так не считает, эгоист хренов.       —В ваших руках жизни ВСЕХ стран. Это не детские игры и ты это знаешь! Никто из вас не станет просто так отправлять это оружие в полёт. Я не собираюсь вмешиваться, но и ты не поддавайся на манипуляцию. Соверши технический прорыв, поставь его на место. Ни к чему этот лепет. У кого машинка больше.       Официант принёс тарелки, потом горячее, а затем и напиток. Аромат был невероятен настолько, что аппетит грянул моментом. Алкоголь тёмно-лилового цвета отдавал запахом вишни и апельсина, дурманя тем самым голову.       —Ммм, красота, и как же вкусно пахнет~ — Резко перевёл тему коммунист, приближая к себе угощение. — Не волнуйся. Я прекрасно осознаю суть проблемы. Потому ни за что не поведусь на манипуляции этого прохвоста и папенькиного сынка.       —Ммм… Прелесть, я уверен это вкусно. — Рейх взял нож и вилку отделяя на кусочки своё блюдо, а после ложил в рот, прикрывая очи. И в правду очень вкусно, прямо тает во рту. Ещё более вкусным оказался напиток что стоял на столе в графине. —Предоставляю возможность тебе разлить глинтвейн по бокалам. И хорошенько подумай об этой проблеме, пожалуйста. Я могу отправить к вам в страну несколько достойных учёных.       —Несколько учёных мне не помешало бы. Хоть умы у меня имеются, но все же стоит иногда и пополнять эти ряды.       С превеликой гордостью, Совет взял графин и принялся один за другим наполнять стеклянные, прозрачные бокалы, чувствуя этот приятный и немного терпкий запах.       —Для меня это большая честь, разливать столь ценный и полюбившийся вам напиток ~       Рейх пошел на чрезвычайно большую милость.       —Я отправлю вам учёных, но ты предоставишь им жильё и все условия для работы. Однако, чтобы это было выгодно и мне, то, что они придумают вскоре должно быть и в моих руках. Мы пусть и… Хм… Даже не могу пока сказать кто мы друг другу, но пусть это будет слово «близкие» люди, однако со своим положением чистой благотворительностью заниматься не буду. — Рейх взял в руку бокал с ароматным напитком и пригубил его. Глинтвейн был и вправду достойным.       —Хорошо, договорились. Раз уж ты так любезен, то я выполню свою часть обещания, пускай я и скептически ко всему этому отношусь. Всё ради лучика справедливости, сидящего напротив. — С легкой строгостью ответил он, лишь конец смягчая, отпивая также глоток приятного напитка.       —Да ты просто мастер речей, ещё одна и я не смогу с тобой разговаривать спокойно. Ты лелеешь мою натуру, знаешь же куда нужно нажимать.        Тут уголки губ коммуниста слегка приподнялись в ехидной улыбочке, а рука плавно скользнула по скатерти и прикоснулась к тонкой кисти немца.       —Конечно, знаю. Тебе безумно приятно, когда ворошат твою гордость и я готов хоть серенады слагать, воздавая и восхваляя вашу щедрость и благосклонность ~       —Вы, русские, если слово дали, то его сбережёте, тебе верю. Как будет время отправлю их в Москву. — Фриц взглянул на русского и впервые покраснел, закрыв лицо рукой. В основном все эмоции Рейха были более или менее нейтральными, однако сейчас он жутко смутился, слова Союза добили его.       —Чёртов… русский обольститель…       Несколько крупных и плотных пальцев прошлись по нежной и бледно-мраморной коже немца, глаза Союза же постепенно наполнялись лёгкой весёлостью и душевной русской простотой.       —Да, я все же знал, что ты не настолько холоден в своих эмоциях. Как же мило ваше лицо, что так приятно покрылось пунцовой корочкой, а ваши глаза, два драгоценных камня, лазурита, излучающие прыгающие блики~ — Понемногу отпивая глинтвейн, Союз лишь шире улыбался, в скором времени вовсе облокотившись подбородком о свою вертикально расположенную руку.       —Чёрт. Всё хватит, я понял, спасибо, только перестань! — Ариец уже не просто покрылся румянцем, он им горел. Немец закрывал глаза, чтобы скрыть свою подлинную натуру. Не того европейца, а как раз Рейха, который смущался от простых комплиментов, что ему никогда искренне и не говорили. Просто так открывать душу тому, с кем враждовал чуть ли ни с рождения, было довольно страшно. Это всё равно, что выйти голым на улицу. Вдруг засмеют? —Перестань, иначе я расплачусь прямо в этом кафе!       Фриц говорил чистейшую правду, даже манипуляции не открывали его как книгу, а тут несколько строчек комплиментов от коммуниста застали врасплох. Чёртова рука большевика была тёплой, пусть и каплю грубой, мозолистой. Русский вызвал у Рейха чувство защищённости, не осознанное, но ясное.       —Ох. — Эти слова немца немного напугали коммуниста. Он что, испугал арийца чем-то? Или действует очень... Решительно и быстро? Да нет, наоборот, Союз пытается подступиться. —Извини, видимо, это все глинтвейн. Если я выпью, так вообще еле держусь, чтоб не сказать ничего лишнего. А тут. Такая романтическая обстановка. Тепло.. И.. Твоя рука она такая… Такая. Ухоженная. — Конечные слова Советский произнес на последнем вздохе, его рука чуть дрогнула, но это лишь из-за небольшого выброса эмоций, что русский прочно запечатал в своих словах. Немец чужую руку отпускать не стал, он придержал её большим пальцем, сам постарался как можно быстрее отойти от смущения. Слишком приятно, как и комплименты русского, его это слишком тронуло. Ариец сам был удивлён своей чувствительности.       Рейх сделал вдох, выдох, и открыл лицо, возвращаясь на землю.       —Кто же тебе сказал что я категорически против? Просто. Если я расплавлюсь прямо здесь, то кто же меня сплавит назад и до номера донесёт? — Фриц поднял уголки губ как ни в чём не бывало и свои пальцы сплёл с пальцами русского. Союз не в коем разе не был для него навязчив или чересчур решителен, дело и вовсе не в нём, а скорее в собственной реакции.       Лёгким пером пальцы Третьего скользнули между длинными фалангами коммуниста, отчего его сердце только сильнее затрепетало и вырвался тяжкий вздох. Румянец с каждой секундой начанал становиться всё багровее и багровее, задевая не только щёчки, но и кончики ушей мужчины.       —А на что же тебе я? Возьму, доведу и спать уложу. Уж поверь, я сделаю это с особой нежностью~ — Тихо посмеялся большевик, подливая в почти пустые бокалы ещё горячего напитка, вновь делая пару глотков.       Русские глаза только больше похмелились, отчего взгляд приобрёл нежный спектр. Фриц усмехнулся. Не его одного как-то сильно брало за душу лишь одно прикосновение. Эта тёплая рабочая рука сразу вызвала ассоциацию вечера в дубовом доме, в ароматном летнем бору, у горячего камина с чашкой чая. Рейх ощущал аромат ели, слышал стрекочущих кузнечиков и всё это одна, русская рука.       —Британия старается быть толерантной страной, но пока что лишь формально, Союз. В остальном я бы усомнился. А ты.. — Рейх вновь пригубил напиток, что щекотал нос ароматом и слегка обжигал горло. На языке отдавалось приятное послевкусие вишни. Напиток дурманил. Фриц большим пальцем поглаживал кожу коммуниста совершенно не имея желания отрывать руку.       —Хах, я очень рад, что ты мне доверяешь. — Союз прошелся в ответ своими чуть шершавыми пальцами по ухоженной кожице рук немца, второй рукой намотав на вилку спагетти, что также успел заказать. С помощью ловкого движения он преподнес вилочку с тёплой в мясо-томатном соусе вермишелью к губам Рейха. —Попробуй, очень вкусно~       Немец посмотрел на вилку. Вермишель — тесто, тесто — калории, первично оценил мозг нациста. Но ему вовсе не хотелось отказывать, во первых выглядело и в правду вкусно, а во вторых, атмосфера была до чёртиков приятной. Он приоткрыл рот, принимая вилку со вкусным продуктом. Третий стал жевать и оценил в слух что это и в правду вкусно, однако услышать можно было лишь «и впфхб вкфнфно»       Русский тихо посмеялся, отложив в сторону вилку, да сделал небольшой глоток глинтвейна, плотно обхватив губами краешек стакана.       —А уж думал, что окажешься, но нет. Ради меня ты все же съел эту «калорийную» пищу.       —Я после нашего житья вместе на килограмма два по весу поднялся ради тебя. — Рейх усмехнулся, доедая своё блюдо. После наставлений русского ему стало проще есть, как бы странно это не звучало. Это видно на деле, ведь сейчас он заказал ни какой-то там салатик.       —Посмотри с каким отвращением на нас тот парень смотрит.       И ведь не только он. На парочку кинуть свой взгляд успели все близ сидящие.       —Да и черт с ними! Подумаешь, смотрят!       Да, пускай коммунист ловко прикрывал свою ориентацию, но сейчас он был достаточно расслаблен и потому. Не желал лишний раз напрягаться по этому поводу. —Они просто завидуют нам. То, что мы спокойно сидим и разговариваем, находясь. В столь уютной атмосфере, а они. Возможно просто несчастны.       —Ого, как то ты слишком быстро изменился. Самого не пугает, заядлый натурал? — Подколол его Рейх и улыбнулся, опустошая свой бокал. Он глянул на мужчину и возрадовался тому, что он хотя бы не подошёл и не стал их поучать жизни, хотя взгляда так и не отвёл.       —Потише, сам знаешь как тяжело жить гомофобам.       —Знаю, знаю. Так что придётся делать вид, что ты мой друг или знакомый.       Коммунист развел руками, лишь грозно кинув взгляд на этих любопытных людишек, что смотрели на них, да разлил остатки глинтвейна по бокалам. —Как же не хочется отсюда уходить. Так хорошо, особенно рядом с тобой~ — Не смог не съехидничать он, попивая свой напиток.       —Судя по тому как часто и открыто флиртуешь, у тебя это так так уж просто не выйдет. В смысле скрывать ориентацию. — Рейх взял бокал смакуя остатками глинтвейна. Фриц с улыбкой глянул на коммуниста. —Если купишь шампанское и лепестки роз, вечером нас ждёт джакузи. Зацикливаться на одном не интересно.       —Хм. Берёшь меня на слабо? — Ухмыльнулся Совет, поднимаясь со стула и уходя к барной стойке. Через какое-то время он оплатил бутылку хорошего шампанского, а затем и вовсе прикупил небольшой букетик роз.       —Ваша дама будет очень рада такому подарку. — Отозвался бармен, что пересчитывал новоиспеченные купюры.       —Да, я тоже так думаю. —Ответил коммунист, после довольно быстро возвращаясь к столику. — Я готов к вечеру, так что можем идти…