Война на плёнку

      Я провожал тебя на небеса,

Совсем своей печали не тая.

А встречу ль я еще снега?

Иль бросил ты тут навсегда меня?

            

Ты подарил свободу мне от скуки,

Облегчил жизни этой муки.

Так почему в столь трудный час

Судьба так разорвала нас?

                  

А знаешь, все уж впереди.

И время пролетит... Гляди!

Через неделю встретимся опять,

Но только вот... беды не миновать.

(Авторский)

***

      Проходя чуть ли не вплотную к плечу арийца, Союз плавно следил за каждым поворотом, все-таки он плохо ориентировался в данной местности, потому приходилось быть крайне осторожным, чтобы не кануть в грязь, как бы абсурдно это не звучало. Рейх вёл по улочкам и дворам. Вскоре они вошли в трёхэтажный дом, где на первом этаже располагалась нужная квартира.       —Трепещите... Моя, в былом, холостая обитель.       Третий распахнул дверь и предоставил возможность войти. Светлые просторные комнаты. Одна заставлена мольбертами, красками и кистями и тканями. Вторая — обычная гостиная с диваном, стулом, камином. В общем, интерьер для портретов. Ну и третья — кухня. Порой Рейх здесь ночевал.       Союз ходил по приятному для глаз помещению, осматриваясь, да чуть ли не кружа, чтоб уследить каждый уголок.       —Как же тут уютно, да все со вкусом. Есть в этом особая эстетика и даже...порой тебя вдохновляет это место?       Подойдя к камину, коммунист прошёлся по прутьям руками, что держали дровишки или же уголь и, заметив, что сажи совсем не остаётся на пальцах, мельком повернул голову в сторону арийца.       —Тебя давненько тут не было, исходя из состояния твоего камина       —Ну... Вдохновение я здесь передаю, привожу людей или допустим цветы. Цветы неплохо вдохновляют, да и здесь они стоят долго. —Объяснил фриц, и перетащил мольберт в гостиную. Потом принёс тканей светлых пастельных оттенков и расположил на диване.       С Аццо он снял ошейник и позволил оглядеться.       —На деле это полностью правда. Я давно тут не был по первой причине — я был на съёмках, а по второй — просто закончились музы. Архитектуру я берлинскую уже всю перерисовал. Вот и не был здесь. — Нацист неловко улыбнулся. Перенёс краски, кисти. Аццо решил ему помочь и схватил самую крупную кисть в зубы, поднося немцу.       —Спасибо, Аццо.       Скоро был принесён и чистый холст.       —Цветы это прекрасно. Пускай по мне и не понять, но я очень люблю цветы и растения вовсе. Когда я был молод, обучаясь в школе при моем отце, то часто собирал различные гербарии, исследовал структуру прожилок различных листочков и даже занимался сравнительной характеристикой табака, где-то с того момента я и увлёкся курением.       Расположившись в свободном кресле, Совет расстегнул пару пуговиц на своем пальто да свободно и легко вздохнул. Можно было заметить, что растений на подоконниках хватало. И травянистых и цветущих. Немец сам себе напомнил об их поливке и, быстро взяв стаканчик, справился с этим делом.       —А теперь, как я погляжу, вновь появилась муза, как же засуетился то, даже Аццо тебя поддерживает~ — Тихо посмеялся большевик, посмотрев на них, да лишь скромно умилился с этого. — Хоть картину пиши — художник и его верный товарищ!       —Так... Ты ничего не хочешь перед рисунком? Встать уже не получится. Возможно воды? Писать я тебя буду из положения лёжа, в руки тебе дам книгу. У меня имеется много литературы. Чтобы было не так скучно, можешь при этом читать или говорить со мной. — Доходчиво разъяснил всё Рейх и, глянув на русского, мило улыбнулся.       —Нет, спасибо, ничего не требуется, а так, почитаю то, что дашь, да с тобой немного по обсуждаю прочитанное, если ты не против.       —Раздевайся, оставить следует только нижнее бельё. Чтобы выглядело антуражно, его будет закрывать белая ткань. Помочь расстегнуть пуговки?       Поднявшись с кресла, Союз сделал лёгкую разминку, чтоб тело в последующем не сильно ныло от однообразного лежания. Сделав пару приседаний и наклонов, он подошёл к арийцу, ослабляя по дороге ремень на своих брюках.       —Буду совсем не против, если ты мне поможешь избавиться от этой рубашки~ — Промурчал русский Третьему на ушко, после обдав томным дыханием, его чувствительную раковину, тихо посмеявшись.       —Английская классика? Немецкая? Быть может что-то своё, русское? — Стал предлагать фриц отвлекая себя от приятной дрожи. Книг у него вполне хватало. И русскую литературу он любил, так что мог предложить различные варианты. —Смотри ка Союз, не переусердствуй. А то я и про картину забыть могу. — Дурманяще проговорил Нацист и вкусив чужой голос, лишь ближе становясь к возлюбленном и начиная неспешно расстёгивать пуговки, параллельно развязывать галстук. Такая простая работа, а столько удовольствия.       Скоро Рейх уже стягивал чужую рубашку с плеч.       —Давай русскую, почитаю, а может быть и вспомню, что читал в далёкой давности. — Тихо посмеялся он, помогая скинуть с себя рубашку, да отправил её вместе с галстуком на кресло.       —Это тело... Ходи без одежды, Союз. Как можно прятать это под тканью? Эти рельефы, мышцы. Эталон красоты! Я ошибся, называя тебя богом с Афин, ты гораздо лучше.       —Ой, ну все, ты меня засмущал, нельзя говорить такие прекрасные вещи, я ж и завестись могу, а там.. Нам будет совершенно не до картины ~       Большевик взял арийца за кисть руки, плавно проведя по своему телу, шее, а затем и оставил несколько влажных поцелуев на ладони, приластившись к ней щекой.       —В нашем обществе не принято ходить в таком неглиже по улице, да и прохладно как-то, так что приходится прятать, как ты выразился, эталон красоты под несколькими слоями одежды.       Немец ухмыльнулся. Ах, как же этот прохвост возбуждает, сил нет. Но взяв волю в кулак, тот всё же решил рисовать, чтобы потом можно было вновь и вновь впечатляться этим телом.       —Поверь мне, подобное только в удовольствие, но наш организм не перенесёт ежедневных оргазмов. Всё же мы и не молоды. Да и Аццо обидится.       Немец большим пальцем погладил чужую щёку и аккуратно, мягко и так нежно поцеловал. Пуговка на брюках тоже была расстёгнута его пальчиками.       —Снимай, а я схожу за книгой.       Рейх вскоре вернулся. Когда брюки были сняты нацист попросил того лечь на бок и вытянуть одну ногу. На место тазовых костей легла белая шёлковая ткань, в руки коммуниста он положил книгу. Русский улегся на диванчике, так как ему велел ариец.       —Идеально! Вот моя муза.       —О, Булгаков, интересно, интересно, будет чем заняться в то время, пока ты творишь. — Совет глянул на немца, приветливо и кокетливо подмигнув. — Всё, все, не отвлекаю своего творца, можешь начинать, а я пока почитаю, что тут такого интересненького?       Большевик пролистнул страничку, начиная пробегать глазами, делая чуть задумчивое, но расслабленное лицо.       Немец же стал за мольберт, хватая в руки угольный карандаш. Он принялся тщательно рассматривать чужое тело, сначала обрисовывая общее строение, потом начиная вдаваться в подробности. Формы коммуниста ворожили, вдохновляли. Он был невероятно красив и обоятелен.       Особое внимание немец уделил как ни странно его торсу, но, однако, лицо имело больше мелких деталей. Ткань и даже книга — всё было написано в подробностях, и только один набросок занял крупное количество времени.       —Ты у меня стойкий. Думаю, что где-то два часа займёт эта работа, если не каплю больше. Справишься?       —Конечно, справлюсь, что уж ты меня таким слабым делаешь? Ты продолжай писать картину и не волнуйся насчёт меня, я буду лежать столько, сколько потребуется       Чтобы дойти до красок понадобилось много времени, но после дело пошло быстрее. Кисть смело пятнала оттенками, всё выглядело весьма живописно.       —Это будет лучшая картина из всех моих сделанных. Мона Лиза с тобой и рядом не стояла.       Русский аккуратно перелистнул страничку, вновь продолжая пробегать глазами по стареньким, но плотным страничкам.       —Ты снова меня смущаешь, я просто не могу не слышать эти хвалебности~ — Тихо посмеялся коммунист, даже ровно держа дыхание, чтоб не сбить ничего, а особенно эту приятную на ощупь ткань, которая казалась такой скользкой, что вот-вот сползет на пол, но нет. Она держалась до победного.       —Брось! Ты для меня самый сильный, я верю в тебя как в опору и не смею осквернять такое могущество. Лишь беспокоюсь за комфорт.       Справа кисть, слева палитра, а посреди гордый красавец, что быстро увлёкся рисунком, и стал наносить мазки, лишь изредка делая добавки карандашом. Только начав рисовать коммуниста, он оценил достойно каждый изгиб тела. Лицо коммуниста невероятно красиво, пусть и каплю грубовато, густые брови, ворожащие не тонкие губы, а скулы... Скулы! Нос статный и острый, с маленькой горбинкой. Глаза приобрели отдельную роль, омуты, что так полюбились Тройке. В какой-то момент нацист остановился и сообщив о том, что скоро придёт, вернулся с мелкими очками на носу. Ариец не рисовал что-либо подробно, всегда лишь в общих чертах, но здесь ему хотелось передать всё до мелочи.       Аццо вертелся рядом с какой-то из кистей, схватил её меж зубов, а потом покорно сел, ожидая, пока она понадобится арийцу, после сообразительный пёс взял другую и так чередовал, вызывая у Рея улыбку.       Совет слегка напряг свою скулу, чтоб самую малость улыбнуться, затем краем глаза он заметил, как Рей надел очки, русский впервые видел его в подобном образе.       —Не знал, что ты носишь очки. Но такая оправа тебе к лицу.       —Правда что-ли? Даже подобные комплексы ты испаряешь одной простой речью.       Большевик мельком блеснул своими янтарными очами в сторону арийца, да вновь направил их в книгу. Подметив, что Аццо очень послушный и трудолюбивый пёсик, это вызвало лёгкую ухмылку, не зря он был тогда куплен, до сих пор теплит душу тот ребяческий и радостный взгляд Рейха при покупке любимца. Отличная замена в разлуку.       —Не терпи, если спина вдруг замлеет. — Рейх ухмыльнулся поправив очки. У него была лёгкая дальнозоркость и потому приходилось их использовать только в мелких работах, например в таких, как прекрасные глаза коммуниста.       Фриц нарочно даже порой прорисовывал недостатки в фоне и чуть добавлял в него серых и болотных оттенков. Для чего? Для того чтобы выделить привлекательность любовника на картине. Немец давно так не морочился со своими иллюстрациями. Через два часа Рейх сделал всё в цвете, а ещё через час закончил с правками, облегченно вздыхая.       —Ну что ж... Можешь смотреть.       Коммунист, услышав долгожданную команду, отложил дочитанную книжечку, по крайней мере, несколько рассказов уж точно, поднялся с места.       —Ух.. Все-таки поясница дала о себе знать, ну ничего. Если бы не разгорелся, хуже бы стало.       Аккуратно поднявшись с диванчика, большевик сделал несколько наклонов, а затем и повращал бёдрами, чтобы мышцы не так сильно спазмировало. Подойдя к арийцу, он посмотрел на картину и.. Просто раскрыл рот от изумления, его глаза искрились, как диско-шар. В голове не укладывалось, как такое возможно нарисовать, да и тем более за короткий срок.       —Да у тебя волшебные руки, боже, это прям произведение искусства, что должно стоять в Третьяковской галереи! Я даже слов подобрать не могу, одни лишь эмоции, великолепно! Слов нет! — Русский всматривался в каждый миллиметр холста и просто дивился всей детальности. —Честно признаюсь. Я не ожидал, что будет настолько шикарно, я даже и не узнаю себя! Редко смотрю на тело свое в подобном ракурсе, точнее даже ни разу.       Лицо и руки немца в некоторых местах были заляпаны разными оттенками коричневого и красного. Аццо — верный помощник тоже испачкал мордочку и вилял хвостиком, думая, что хвалят его.       —Это всё Аццо нарисовал. Я так, кисти подавал. — Ухмыльнулся немец, а приняв похвалу понял, что сегодня точно его день. Так нахваливали, что розовый румянец никак не покидал щёки.       —Аццо нарисовал? — Решил подыграть коммунист. Заметив эту довольную мордашку и виляющий хвостик, он пригладил мизерную шерстку.       —Хороший мальчик, очень хорошо постарались.       —Держите меня, я таю.       Рейх засмеялся и упал в чужие руки. Немец без промедления огладил торс, что так щепетильно прорисовывал.       —Держу, держу, а то, словно эскимо на палочке, стремишься к моим рукам.       Обняв Рея, коммунист подметил, что его руки были холодноваты, и потому, взяв их в свою одну, принялся тщательно обогревать.       —Даже так? Хах? В галерею? Я старался передать всю твою красоту. Тут только заслуга моей музы. — Немец ещё раз глянул на Союза, потом на картину, сверяя, а потом произнося. — Как же тебя жена то бросила? Тут сокровище, беречь нужно.       —Жена? Ай, да, она та ещё гулена была, её привлекали мальчики поаккуратней, таких знаешь.. Астеников¹ по большей части, да и к Европе она знатно тянулась, так что.. Я не подходил ей не под один параметр, она считала всех русских мужчин "Иванами", от которых толку нет, да и внешности тоже. Потому её тянуло к таким аристократам, как Великобритания или даже на тебя бы засмотрелась. Холодный взор и разум, полная сосредоточенность на деле, но в то же время отчужденность от общества.       Рейх приластился к чужой груди, счастливо улыбаясь, душу грело приятное чувство заботы.       —Боже! Как же можно не ценить мужчину, который всё делом доказывает, а не пустомелит? Британия может столько наговорить, но уже в следующую секунду забыть о том, что наобещал. А я... А я гей, не понравился бы. За тобой все бегать должны и ноги целовать. Великая страна, всего добился, сам, в отличие от США, да ещё и такой красавец. Завидный мужчина, между прочим.       Союз краснел на глазах, он попросту не мог поверить своим ушам, сколько он комплиментов выслушал, это же просто неописуемо.       —Вы меня засмущали, сэр, я попросту не могу вас не отблагодарить. ~       Но Рейх стал вновь давать указания о будущих планах, как будто не заметив. —Ты сейчас одеваешься и моешь Аццо мордашку, а я быстренько заскочу в магазин. Ладно?       Большевик не унимался, он приблизил личико Рея за подбородок к себе, нежно коснувшись чужих губ, смочив их и немного прилизав, затем с лёгкой улыбкой отстранился и взял в охапку Аццо, посмотрел на замаранную мордашку. Немец лишь смущённо улыбнулся. Теперь каждый вечер с коммунистом самый лучший.       —Вас поняли! А и да, товарищ командир, не забудьте вымыть и свои ручки, они у вас в точности, как мордашка нашего любимца. — Тихо посмеялся Совет, да направился в сторону ванной комнаты, пускай не сразу нашёл, но снайперские навыки имелись и проникнув в помещение с приятным влажным запахом, он включил тёплую водичку, начиная аккуратно смывать всю краску с носика, щечек и даже бровей пёселя.       —Вот работяга-то какой, ведь измазюкался.       Рейх помыл руки на кухне, снял с носа очки и надев пальто да обувь, проверив бумажник сообщил о том что он уходит.       —Я пошёл, скоро буду! — Прикрикнул фриц и скрылся за дверью, он вышел из подъезда и отправился к ближайшему продуктовому магазину. Вернулся довольно быстро. И очереди не было, и магазин недалеко.

***

      Снова хлопок двери. Ариец вернулся с полным пакетом и понёс его на кухню, укладывая продукты в холодильник.       Уже раздевшись и расстегнув верхнюю пуговичку рубашки, тот снял пиджак и повесил его на спинку стула. Третий поставил разогревать сковороду. Дальше стал нарезать нужные продукты.       —Ладно там еда. Ты не знаешь какой у меня прекрасный чай!       Во время похождений немца в магазин, коммунист успел вымыть мордашку Аццо, тщательно вытерев полотенцем, да нацепив только брюки, прошёл на кухню, в то время когда ариец вернулся домой.       —Намечается грандиозный ужин, по моим меркам. Может тебе чем-нибудь помочь?       Русский обошёл арийца со спины, обняв за талию, да уложив голову на твёрдое плечико.       —Ммм, как же пахнет свежестью продуктов, снова все по высшему качеству? Чай? Ох, я очень люблю этот напиток, так что мне стоит его срочно опробовать.       Слабо пощекотав немецкий торс, Совет поцеловал мельком в шейку, да отстранился, убирая подальше пиджак, чтоб ненароком его не испачкать.       На сковороде жарились кусочки мяса, а в кастрюлю Третий поставил вариться различные овощи и фасоль. Параллельно он залез в шкафчик, выбирая травы для чая. Что-то засыпав в заварник, он залил это кипятком. Крепкие руки вызвали ещё большую мотивацию удивить того вкусным ужином.       —Даже не знаю. Могу ли я попросить почистить тебя картофель? Ну, если не сложно. — Нацист подал овощечистку и пакетик с картошкой.       Немец был в трёх точках. Варил, жарил, чай заваривал — настоящая хозяюшка. Аромат на кухне был настолько вкусный, что пришёл даже Аццо, ожидая пока и ему чего перепадёт.       —Конечно, можешь, это дело житейское, что уж там? — Махнул рукой большевик, подвинув к себе ближе стул, да расположив пакетик между своих ног, принялся тщательно очищать картофель, даже ни единого глазка не оставлял.       —Так, думаю минут сорок и всё будет готово.       —Прям пчёлка-работяга, и там, и тут успеваешь. — Тихо посмеялся с этой суетливой манеры Рея коммунист, но это его только больше умиляло и забавляло.       —Ммм, какой приятный запах, ещё в мясо пряности потом добавить, так вообще шик да блеск будет, ах, ты разыгрываешь мой аппетит. И да.. Картошка готова.       Пока Союз болтал и блудил за арийцем, ловко начистил небольшое ведёрко картошки. Сам по себе урожай крупный, потому многовато и выглядело.       —Вот видишь, а Британия бы сразу взглядом убил, да посчитал бы меня идиотом. Мол "Ты предлагаешь мне поднять руки, снять перчатки и чистить овощи?".       Немец представил себе Британию, что стал бы чистить картошку и рассмеялся. Большинство стран в этом облике выглядели бы смешно, но этот аристократ перебивает всех и каждого.       —Домашняя еда всегда вкуснее. Потому я быстро обучился этому мастерству и с удовольствием им пользуюсь.       Немец забрал картошку и для него добавился четвёртый пункт — духовка. Он решил запечь картофель и убить русского наповал. Разрезав каждый овощ на четвертинки тот положил его на заранее смазанную противень, засекая нужное время. К мясу, по Совету коммуниста, он добавил прованских трав, а к овощам один лавровый листик и щепотку соли. Чай был заварен, теперь следить за ним не требуется.       —Да ты меня просто убить хочешь своим мастерством, милый~       Вымыв руки от склизкого крахмала, большевик вновь занял прежнее место, наблюдая с искринкой нежности и с тёплой улыбкой, да изредка вздрагивая кончиком носа, все же запах еды и, правда, был приятен для русского, разжигал неимоверный аппетит.       —Как же мне повезло то с тобой. И готовить умеешь, и творческий такой, да тем более в политике не промах, одним словом идеальный ~ —Только шире улыбнулся Союз, проходя больше на чеширского кота, лишь ушей да виляющего хвоста за спиной не хватает.       —Поверь мне, это приносит невероятное удовольствие. Видеть как ты, мой милый упиваешься вкусной едой.

***

      Мясо было пожарено, овощи тоже готовы. Рейх взял крупную тарелку и вновь стал что-то там химичить. Мясо он смешал с овощами, а верх украсил фасолью. Немного говядины фриц отложил Аццо и тот принялся за еду первый.       —Не во всём я хорош. Например, физической силы мне не достаёт, с людьми плохо лажу, характер имею скверный, ну а уж если совсем по секрету, с памятью туговато.       Приятный аромат пробил и его. Хотелось уже отведать, но картошка ещё не совсем готова, нет хрустящей корочки.       Наконец, когда таймер прозвенел, картошечка была положена вокруг, а тарелка поставлена на стол. Столовые приборы и тарелки тоже оказались там.       —Вот и моё творение!       —Мммм, какая красотень ~ — Большевик унюхал приятный и такой аппетитный аромат мяса и овощей, что умело приправлены специями. Слюнки текли, а желудок так и урчал, требуя отведать данный шедевр.       —Ну все, все. Мне завидно, что Аццо уже кушает эту красоту, а я нет. Садись, мой хозяйственный.       Разложив данное блюдо по тарелочкам, русский положил себе всего да побольше, затем подхватив вилочкой кусок мяса и со всей сочностью надкусив его, довольно промычал.       —Боже ты мой, как вкусно! Какой сок! Какой вкус, мм, как же я давно так не ел..!       Доев кусок мяса, коммунист разбавил его несколькими овощами, а затем и долькой картошечки с пряной корочкой.       —Я тебя умоляю, только не спеши. Никто не отбирает.       Рейх положил себе умеренную порцию и стал лакомиться собственно приготовленной едой. Ладно там еда, но реакция русского — вот что было сочным и вкусным. Похвала так и питала самолюбие Рейха. Никто ещё так не сумел расхвалить Нациста. Ариец скорее не ел, а, подперев подбородок, влюблённо наблюдал за этой прелестью.       —Союз... Будь со мной вечно. Ты само воплощение идеала, само очарование. Добавка имеется, если тебя это интересует, мишка. — Лукаво произнёс нацист, доедая свою порцию и ставя на плиту кипяток для чая. — Я купил к чаю "Наполеон". Один раз мне всё же можно побаловать себя, да и тебя в том числе.       —Да я, вроде, никуда и уходить и не собирался от тебя. — Подметил он, с особой трепетностью и любовью       —Вот это правильно, не стоит морить себя этими голодовками, радовать же надо желудок. И меня.. Ты так тоже радуешь. —Улыбнувшись, Совет подложил себе ещё немного картошечки, дав несколько маленьких кусочков мяса Аццо, что успел также съесть свою порцию.       —Мне кажется, у тебя появилось два проглота, которые очень любят поесть, ахаха!       —До того, как нагрянешь приехать, заранее пришли мне в письме желаемое меню, ладно? — Немец усмехнулся. Такая простая вещь как еда была выхвалена коммунистом так, что теперь немец был готов целыми днями находиться только на кухне.       —До твоего приезда придётся немного снизить калории, а то приедешь и не узнаешь.       Наконец, когда чай был готов, а еда с удовольствием съедена, немец поставил две чашечки с блюдцами на стол, забирая опустошенные тарелки в раковину, оставляя их там.       Из холодильника он достал тортик, а потом и нож с полочки.       —Разрежешь на кусочки? — Спросил нацист, протягивая кухонный нож русскому. Аццо видно мясом не наелся и тоже хотел попробовать натуральную сладость.       Взяв нож из руки арийца, поднимаясь, русский начал аккуратно разрезать тортик на ровные, небольшие кусочки. Мельком Совет глянул на песеля, надломив ему самый мизерный, протягивая к мордочке.       —Ну что? Будешь такое?       —Буду сниться тебе в самых сладких снах, Союз. Возле плиты в одном только фартуке. — Прошептал фриц, нежно целуя в щёку. О чём ещё можно мечтать? Хах, ну конечно лишь о колечке и жизни без долгих разлук.       —Ммм, это будут неистово великолепные сны, из которых выходить не захочется, конечно, мы обязаны будем попробовать подобное и в реальности~ — Большевик поцеловал в ответ щечку арийца, присаживаясь на стул, да приближая к себе чашечку ароматного чая.       —Аццо, слышал? Ты будешь обязан всё это съесть и ещё десять раз похвалить меня за старания, понял?       Собака существо неприхотливое, он с удовольствием оттяпал сразу весь тот кусочек, облизывая с мордочки крем.       —Да, Аццо, на тебе лежит большая ответственность, радовать своего хозяина, дарить комплименты и радость. Приеду, проверю.       Рейх с удовольствием взял чашечку и отпил горячего чая. Как всегда, смесь этих трав прекрасна.       —А вот ты сможешь отгадать, с чем я тебе чай сделал, как попробуешь?       Коммунист тюкнул во влажный носик песика, затем сделав небольшой глоток чая, причмокнул.       —Мята? Чабрец?.. Листья каркадэ? Или же.. Имбирь? — Гадал Совет, вспоминая все возможные добавки в чай, но также он и ожидал крутого поворота событий, все же.. Рейх знает толк в напитке.       Рейх, как и многие европейцы, жутко любил чай, но больше он любил экспериментировать. У него в ящичке уйма различных ингредиентов и пополняются они почти каждый приход немца в это место. Рейх внимательно слушал варианты и всё же один ингредиент был угадан.       —Чабрец там имеется, так же облепиха, капелька алоэ и Бушу лист. Ой, я совсем забыл. Там есть щепотка укропа.       —Укропа? Никогда не слышал, что в чай добавляли подобный продукт, но очень вкусно.       —Фирменная идея. Выведена по средствам опытов и экспериментов.       Хлебнув ещё немного, большевик понял, что нотки этого растения все же присутствуют, параллельно надкусив с кусочка тортика маленький фрагмент.       —Ммм, какой пропитанный, а какой сладкий! Даже не помниться когда в последний раз ел что-то настолько сладкое и вкусное.       Коммунист дал ещё маленький кусочек Аццо в тарелочку, сам же облизнул свои пальцы и допив чай, облегчённо вздохнул, довольно улыбаясь. —Ну всё, я сыт дополна.       Вскоре Фриц допил свой чай и даже целиком уплёл приличного размера кусочек торта. С детства именно "Наполеон" стал его любимым лакомством, но потом отец империя запретил приносить эту сладость в дом. С тех пор ариец даже как-то не задумывался покупать сладости в целом. Торт вызвал приятное, тёплое ощущение достатка и свободы.       —Собирайся, одевайся и готовься узреть Берлинскую телебашню!       —Уху! Телебашня!       Рейх забрал посуду принимаясь её мыть. Даже это занятие вызывало странную удовлетворённость. Ведь именно содержимое этой тарелки удивило его возлюбленного.       —Мне все безумно понравилось, ты у меня умничка ~ — Прошептал ему на ушко большевик, затем отстраняясь от возлюбленного переводя взгляд на Аццо.       —Я быстро, одень пока чихуя-хуеныша и... Тебе вновь предстоит помыть ему мордочку.       Русский только посмеялся, поднимаясь со стола и, похлопывая себя по набитому животу, тихонько подошёл к Рею со спины, положив руки на его плечи и нежно поцеловав в щёчку. Одни только крепкие руки вызывали приятные мурашки по всему телу. Оказалось так хорошо делать приятно кому-то. Ну как кому-то? Величайшей стране этого века.       —Аццо! Марш за мной мыться! — Махнул рукой коммунист, да увидел, как маленький друг последовал за ним до самой ванной. Там они проторчали относительно недолго и потому, пока Рейх намывал посуду, Союз успел собраться и тщательно вычистить Аццо.       —Ну все, прям красавец.       Рейх справился довольно быстро и, глядя на Аццо, с улыбкой обвил руки вокруг шеи Совета поцеловав кончик его носа. Потом тот снова стал натягивать на себя пальто и обувь, далее помог одеть щенка и уже готов был выходить.       —Впервые вижу, чтоб и псам одежду одевали, ха.       —Чихуа-хуа имеют малый подшёрсток, а у нас ещё и щенок гладкошёрстный. Они могут мёрзнуть, так что маленький свитер — вещь нужная.       Союз не унимался, разглядывая крупную вязку светло-светло голубого свитерочка.       —И то верно, но все равно это так забавно выглядит. Что такой серьёзный зверёк и ходит в пастельном свитере, даже свитерочке, хехе.       —Аццо выглядит стильно. Пастельные свитера — мода. Ты готов?       —Естественно! Как говориться в наших пионерских отрядах — готов к труду и обороне! — Большевик стал в стойку пионера, сложив руку на лбу, правда, вместо пилотки были шелковистые голые локоны волос.       —Ты уже далеко не пионер, ты — мой любимый коммунист. Самый красивый, сильный и прекрасный.       Выйдя из студии, коммунист взял на руки Аццо, дожидаясь своего возлюбленного, пока он направит его к самому прекрасному месту, по крайней мере, ему так казалось и хотелось верить. Фриц дверь закрыл. На улице уже было темно, что и нужно было немцу. Он направился к той самой башне, что конечно не являлась большим чудом света, но, всё же, завораживала.       —Ой, ну все, ты меня снова засмущал своими комплиментами. — Отвел взор Союз, тем самым скрывая свои увеличенные зрачки, они стали такими благодаря "гормону счастья". Затем спокойным шагом, продолжая держать Аццо на руках, пошёл до той обворожительной достопримечательности.       —Хочешь, я могу над чем-то более оригинальным пофантазировать?       Немец хорошо видел чужую реакцию, и ему сильно льстило то, что он может вот так вот влиять на совершенно серьёзного и строгого русского. Ариец усмехнулся и, наконец, вздохнул. Скоро они вышли к нужному месту, и очам открылось завораживающее зрелище.       Башня была сама по себе довольно красивой, а ночное освещение добавляло антураж. Чёрные панели сверкали разноцветными цветами, переливались узорами. Для восьмидесятых — чудо.       —Вот ещё одно моё детище. Было построено в 1965 году. Берлинская телебашня по высоте в Европе занимает четвертое место. Туристы часто посещают это место.       —Ох, ну ничего себе, какая красотень! А какая эстетика то на ночном небе, прелестно! — Большевик тщательно смотрел на данное сооружение, осматривая каждый уголок, при этом держа лёгкую улыбку. — Великолепно, действительно, на такое лучше ночью и смотреть. У тебя очень хорошие архитекторы работают, Рей.       Совет обнял арийца за талию, по другую руку продолжая держать Аццо, да смотрел на это произведение искусства, мельком замечая, что даже вечером тут до сих ходят люди, да и не малое количество.       —Конечно, это приносит убытки, но туристами всё окупается. Зато теперь и люди довольны, что у них имеется такая красота.       Вроде вещь простая, но световое шоу завораживало. Различные картинки и цвета сменялись. Выглядело даже как-то романтично.       —Многие рвутся приехать сюда и потому важно обеспечить им хорошее зрелище. Уже завтра ты покидаешь меня, но обязательно звони. Я прекрасно знаю, что такое созвониться между странами, да ещё и по официальному телефону. Но хотя бы вечером, один раз в день... — Улыбнулся фриц, даже как то с грустинкой прижимаясь к тяжёлой груди.       —Думаю, в следующую пятницу мы подпишем договор, тогда-то и встретимся. Верно, туристы дело, конечно, хорошее. Особенно сейчас. Олимпийские игры на носу, потому приходится вкладываться на полную мощь, чтоб удивить всех.        Русский пригладил немецкие лопатки и прошёлся несколькими пальцами по длине позвоночника, затем пощекотав его затылочек кончиками пальцев.       —Конечно, мы с тобой ещё встретимся. Пускай и ненадолго, но меня и это радует. По телефону слышать твой прелестный голос — это одно, конечно, тоже приятно, но лицезреть тебя, ощущать каждой клеточкой тела — совсем другое и ещё более желание. — Совет поцеловал в макушечку несколько раз, приглаживая шелковистые волосики, что так и скользили между фалангами коммуниста.       —О, кстати... Что у тебя со спортсменами? Лучшие во всём мире? Не могу ведь я ошибаться. Да и в зимней, в США. Ты явно поставишь его на место. — Немец улыбнулся и мягко поцеловал шею коммуниста. Аццо тоже потянул свой носик, немец поцеловал и его.       —Смотри-ка Союз, ревнивый конкурент. Я полностью согласен. Как мы с тобой будем контактировать во время олимпиады зимней? Сложно будет.       —Естественно, самые сильные! И самые лучшие спортсмены! Уделают любого, в особенности задиристого америкашку. — Коммунист посмотрел на эту нагленькую мордочку Аццо, ухмыльнувшись. — Действительно, конкурент. Все хотят твоей любви, Рей.       После большевик сделал задумчивый взор, посмотревший куда-то вдаль.       Немного поглядев на произведение архитектуры, немец вздохнул и спросил. —Идём в отель?       Русский кивнул на предложение немца пойти, да чуток развернул его, поведя за собой в сторону отеля.       —Ух, уж не терпится увидеть эти злостные глаза пиндоса, когда он проиграет, ахах!       —У меня тоже имеются достойные спортсмены, но в сравнении с вашими это конечно земля и небо. — Рейх изначально считал, что победителем выйдет Союз. Тут два варианта. Либо Советский Союз, либо Штаты. И уж лучше поставить именно на Союза.       Немец шёл к отелю, что тоже приятно подсвечивался. Вскоре они уже были в здании и, взяв ключи, направились в номер.       —А тебе лишь бы его в чём-то превзойти. Вот поедут мои учёные в СССР, что-то сотворят, тогда и опозорится американец. Главное, чтобы учёные не новый вкус фанты придумали.       Совет вновь включил в бой свой бархатный и сладостный баритон, шагая в сторону номера. —Надеюсь, что они такого не сделают. Они не будут бунтовать, что работают не на своей территории? Или что-то типа того?       Этот вопрос его не на шутку заинтересовал и потому, чтоб избежать нежелательных конфликтов, решил удосужиться заранее.       Немец вошёл в номер и первым запустил Аццо, потом зашёл сам, начиная раздеваться. Посмотрев на часы, тот понял, что пора бы ложиться и, наконец, уже поменять время на чёртовом будильнике.       —Во сколько у тебя завтра самолёт? — Спросил Рейх, раздевая своего любимца и задумываясь над вопросами коммуниста. —Они знают, что работают во благо Германии, а посмотреть Москву и увидеть олимпиаду для них сплошное удовольствие. Проблем не будет.       —Завтра у меня самолёт на восемь, но встать придётся в шесть. Чтоб собрать вещи, может позавтракать, если успею, да вновь в родимый дом отправляться, хоть детей повидаю.       Снимая с себя верхнюю одежду, он аккуратно все разместил на вешалках да полочке.       —Меня это радует, раз им в удовольствие будет работать, тем более они как учёные уж точно попадут на олимпиаду. —Уверил немца коммунист, пройдя в помещение и устало потянувшись.       —Так не хочется никуда уезжать.. Хорошо тут у тебя, не скрою.. И с тобой хорошо.       —Рано ты уезжаешь... Что же, ладно. Ничто не вечно, в самолёт тебя я провожу, а далей примусь за накопившиеся бумажки. Отдохнули и делом заняться нужно. — Немец вздохнул, но потом вновь улыбнулся.       Аццо сразу как его раздели, запрыгнул на диван и улегся, положив мордочку на лапки. Рейх за это время завёл будильник на нужное время и вымыл руки.       —С тобой тоже невероятно, как я буду без твоих сладких речей? Всё, как звоню сразу заводи шарманку. В душ вместе или по отдельности? — Немец стал снимать с себя верхнюю одежду, да уточнил.       Совет лишь посмеялся с просьб арийца, также раздеваясь.       —Обязательно буду тебя манить своими речами~ А в душ.. Душ вдвоём — одно великолепие, так что я за.        Большевик принялся ещё быстрее раздеваться, складывая одежду на стульчик, точнее вывешивая их на спинку стула, уходя в ванную комнату. — А я первый!       Немец раздевался неспешно, но услышав фразу коммуниста, поспешил и, вбегая в ванную, обиженно пробурчал.—А ты не говорил что мы на скорость. Зато я в душ зайду первым! — Он словно ребёнок запрыгнул в душевую кабинку, показав язык и включая воду.       —Ых! Холодная!       Фриц теперь уже выскочил из кабинки меняя температуру воды на максимально горячую.       —А?! Хей?! — Союз не вовремя залез вместе с ним в кабинку, слегка прижимая к стеночке, но затем тихо прошипел от льющегося кипятка. — Ух.. Кипяток, любишь погорячее? — Коммунист прикрыл одной рукой дверцу душевой кабинки, тем самым создавая ещё большее теплоудерживающее пространство.       —Предпочту по горячее. Теплолюбивый я у тебя.       Стекло в кабинке вспотело и улыбающийся немец, прижатый к стене на стекле, нарисовал серп и молот, знак плюса, а потом и свастику, дорисовывая сердечко после равно. Как то даже по-детски, но мило.       —Не перебарщивай, нам рано вставать.       —Мх, знаю, знаю, что нам рано встать, но так хочется тебя немного посмущать ~ — Тихо посмеялся русский, также нарисовав несколько жирноватых сердец, вот только нажимал чуть сильнее и грубее на запотевшую поверхность, нежели Рей, однако они все равно у него получились довольно-таки милыми.       —Когда мне ещё выпадет такая возможность видеть твоё смущенное личико? Голосок то я твой услышу и эти проглоченные нотки смущенности, но мне хочется наглядеться тобой вдоволь.       Союз приблизился ещё немного, поцеловав несколько раз шейку, и плавно перешёл на плечо, оставив там некрупный засос в районе ключицы. —Так.. На память.       —Солнце ты моё, я бы хотел дать тебе столько времени, сколько понадобится, но, к сожалению, факторы того, что мы страны, не позволяют нам свободно быть вместе. Возможно, даже у нас больше не выпадет время на джакузи, картины, архитектуру и даже на то, чем занялись мы вчера. — С лёгкой грустинкой произнёс фриц. Учитывая их рабочие графики, и расстояние, редкие встречи будут неимоверным счастьем.       —Я обязательно буду скучать. Что бы ни было в США мы обязаны каким либо образом отхватить номер на двоих.       Третий отвёл взгляд, томно вздыхая. Горячие капли разбивались о плоть и добавляли яркости ощущениям. Взамен на чувственный засос тот впился в любимые губы, слегка царапнув спину "наглеца".       Отстраняясь от желанных губ, большевик лишь мельком произнёс коротенькую фразочку. —Обязательно должны, к черту то, что будет в той стране пендосии. — И вновь впился во влажные и такие сочные губы, резво поднимая на руки своего возлюбленного, тем самым усаживая на свои ладони и прижимаясь уже всем телом. Ловко орудуя языком, он изучал каждый сантиметр, пройденный во рту арийца, томно вздыхая из-за духоты и одновременной влажности воздуха.       —Ты также оставляешь на мне свои следы, дикий котенок.. — Тихо ухмыльнулся русский с помощью носа, опустился за столь желанную шейку, да присосавшись ближе к ключицам оставил не один засос. Багровые пятнышки появились также и на груди, немного на плечиках, и чуть ли не в самом центре грудной клетки, рядышком с сердцем.       —Идея! Нужно рассчитывать на то, что номера люкс закончатся, и Рейх снисходительно согласится спать в одном номере с Союзом. Мол, кроме меня его никто не стерпит.       Страсть бушевала, и без того горячий душ стал ещё более горячим. Немец ловил чужие губы, сладкими вздохами лаская слух, а иногда и постанывая от удовольствия. Только вот.. Немцу совсем не нравилось, что он не может помучить коммуниста и потому орудовал руками массажируя плечи, царапая спину, а потом оглаживая мелкие царапинки. Для пущего удовольствия коммуниста тот издал довольное "мур".       —Снова вынуждаешь пользоваться водолазкой?       —Ну да, ты так мил с этими пятнышками. — Коммунист поцеловал арийца в яремную ямку, затем довольно промычал и положил свою голову на плечо Рея, вздыхая от этих приятных ощущений массажа.       —Ммм, царапинки пускай и пощипывают, но этот волшебный массаж скрывает неприятную боль. — Промурчал на ушко большевик, только плотнее прижавшись тельцу нациста, иногда вздрагивая от щекотливых ощущений, производимые на спине любимым.       —Волшебник мой с прелестными руками.        Немец, заприметив реакцию, только болей разгорячился, проводя между костяшек позвонка, затрагивая все чувствительные точки. Одно удовольствие было трогать чужие мускулы, чувствовать их силу.       —Контраст всегда делает удовольствие более ярким, мишка. —Рейх поцеловал мочку чужого уха, провёл языком по контуру губ, подарил мягкие поцелуи всему лицу.       —Мы увлеклись. — Напомнил фриц, никуда не торопя, но при этом выводя из сладкой сказки.       —Да, мы же, вроде как, мыться планировали. — Большевик наслаждался каждым новым поцелуем на своём теле, словно залюбленный пухлый кот, что очень любит ласку. — Мхм, как же мне нравиться, когда ты зовешь меня мишкой, очень интересное сравнение.       —Большой, русский, с красивой мордашкой, но иногда строгим видом. А ещё поесть ты любишь, и холода не боишься, сам меня всегда греешь.       Коммунист поцеловал влажные щёчки, отпустив тельце арийца, хотя так хотелось продолжить эти бурные страсти, но перевод воды был ещё той занозой в голове коммуниста, да ещё и этот самолёт, и разлука с любимым, как же все наваливалось на плечи.       —Тебе потереть спинку, радость моя? Поверь, я сделаю это очень нежно, и не пораню твою бархатную и гладкую кожицу.       На такое предложение Рейх лишь отвернулся спиной, выгибая её словно та же дикая кошка. —Мне только в удовольствие.       —Провоцируешь меня на похабные мысли.       —Провоцировать тебя на похабные мысли я добавлю себе в хобби. Да только с такими провокациями отель на воде обанкротится.       Союз облизнулся, но все же взял мочалочку и, нанеся гель, стал напенивать, а затем и натирать спинку приятной и мягкой пеной еле-еле касаясь. Большевик задумался о чем-то довольно развратном и попросту не мог остановиться, но отвлекло то, что сейчас ему предстоит очень важная миссия — сделать приятно своему возлюбленному. И потому он принялся за плечи, шейку, скрывая их под густой пеной, а затем плавно опускаясь по позвоночнику, придерживая при этом арийца за талию, положив ладонь на живот.       Приятный аромат немецкого геля наполнил душевую кабинку. Что-то ароматное, наверняка шалфей, по запаху. Рейх, выпячивая пятую точку и слегка повертев ею, мурчал от приятных движений мочалки. Русский нарочно прижался своим пахом к чужой пятой точке, но тут же отстранился. —Я тоже дразнить умею, милый мой.       Слегка пощекотав немецкий животик, Совет перешёл шоркать талию, а там и до торса дошёл. Но поворачивать к себе лицом Рея не спешил, лишь прижавшись к нему со спины, уложив голову на его плечо, начиная плавно натирать грудь, шейку и косые, прямые мышцы живота, плавно опускаясь до паха.       —Ради такого можно и отель проспонсировать. — Улыбнулся немец и дрогнул, жутко покраснел, сводя бровки. То что его собираются смущать он не знал и потому закрыл очи рукой, не выдавая своей реакции.       —Вот нахал. Волю мою тренируешь? Ах, вот зачем же ты так на возбуждении играешь.       Немец слегка прикусил недавно раненую губу, и кровь вновь пошла по устам. Мочалка в исполнении русского была способна хоть до оргазма довести. Немец же терпел, но стоны неудержимого удовольствия так и лились мелодичными звуками из уст Третьего.       —Мх, кто бы говорил, наглый чертенок. — Вздохнул сладко на ушко арийцу коммунист, опустив мочалку на орган арийца, аккуратно массируя приятными движениями. Второй рукой поглаживая выступающую тазовую косточку.       —Какой красивенький, а какие звуки, ммх, какой голос, просто само очарование. —Шептал одурманенный русский в ухо, обдавая его лёгким дуновением, продолжая шептать комплименты, замечая как стекло только пуще запотевало от дыхания немца.       —А какие зубки, какие острые и в то же время завораживающие, а глазки, мх! Великолепие, глубокие и такие таинственные, что хочется окунуться с головой в их омут и остаться там навечно       Большевик продолжал усердно работать рукой, только плотнее прижимаясь своим скользким и плотным телом, чувствуя накал страстей и ощущений.       —Как же ты смее... Ах~       Рот Третьего раскрылся в глубоком стоне, что вышел из него вместе со вздохом. Второй, третий, четвёртый — Рейх уже не способен их остановить. Дыхание участилось, а тот еле стоял на ногах. Комплименты ещё болей провоцировали его, лицо было покрыто алым румянцем. —Ах~ Вот... дьявол. Рано же... Вставать.       Такого напора терпеть фриц не мог. Выгнув до хруста спину, он кончил с таким стоном, что дай бог, если только соседняя комната услыхала. Тяжкое дыхание выходило из уст нациста. —Ох боже... Союз. Ты ведь спинку мне потереть собирался. —Брось. Знаешь что будет в сумме, три, плюс три и плюс три. Верно, дырка!              Поцеловав несколько раз щечку и только почувствовав, что тот страстно излился, коммунист отложил мочалку в сторону, начиная плавно смывать созданную пену, поцеловав несколько раз в плечо.       —Умничка, ничего страшного, что нам завтра вставать. Я смогу проснуться, а ты.. Ты можешь поспать ещё подольше, я найду дорогу до аэропорта, если вдруг что.       Поглаживаниями, смывая мыльную консистенцию, Союз держал полуослабшее тельце другой рукой, чувствуя легкую дрожь.       —Мх, как же я тебя люблю, ты просто не представляешь ~       Прошептал он, отпустив Рея, убедившись, что он стоит на обеих ногах и с лёгкой улыбкой принялся за чистку своего тела, смачно и жёстко нашаркивая тело. Уже третий день подряд его доводят до сказочного оргазма. Чисто физически немец бы такого без коммуниста не повторил, фантастика, слов нет.       —Ммм... Как же хорошо. Как ты прекрасен, мой мишка.        Немного отойдя от блаженного ощущения немец хитро улыбнулся и быстро помог коммунисту намылится, а потом и смыть пену. К чему спешка? Тут ещё нужно догадаться. —"М? Неужто.. Он обиделся, что я все же немного.. Нашалил?" Так же быстро фриц на обоих накинул полотенце, поцеловав русского ичуть прикусив его нижнюю губу при этом умудрившись не касаться самим остриём клычка.       —Я не люблю быть должником и потому не останусь.       Видно Третьему не понравилось что оргазм получил лишь он и только Союз слышал стоны. Дойдя до постели, фриц включил более слабый свет. Посадил коммуниста и сам сел поперёк его коленей.       —Нет уж, проводить я тебя обязан. Но будь любезен, удели перед сном мне минуток... Пять? Только учти, я обижусь, перехвати ты инициативу на себя.       Поцелуй, словно вакуумом поглощающий разум целиком, а в последующем и комната, мягкая кровать и очень эротичное положение арийца..       —Хах, конечно, я знаю, что ты не любишь оставаться в долгу, но я тебя не принуждаю делать мне.. Настолько приятно.       Русский немного смутился, но затем все же собрался с духом, немного облокотившись одной рукой о матрас кровати. —Ну хорошо, хорошо, я не буду вмешиваться в твои деяния, не хочу обижать, дам возможность отыграться.       —Нет уж, сегодня победа моя. Раз уж ты начал игру, то она и продолжится. Просто расслабься и отдайся удовольствию.       Немец решил сменить позу, и уже сел передом на колени, при этом каплю раздвинув ноги.       Фриц нежно поцеловал чужой кадык, а потом стал ровной линией поцелуев спускаться ниже. Грудь он хотел было обласкать, но решил подразнить, оставляя лишь один укус, на торсе. Однако на торсе он отыгрался всем, чем только можно, руки неустанно массировали под лопатками. От одного только поцелуя в кадык прошлось множество мурашек по телу русского, охватывая крупные территории, а ещё и эти мелкие покусывания и массаж вынуждал его издавать мычание, а затем и лёгкий стон на выдохе.       Пара минут, и Третий останавливается на поцелуе пупка, далее начинается невиданное. Нацист обхватил руками орган, сделал одно движение и тут же убрал, садясь перед русским на колени. Руки обхватили колени, слегка массируя точки нервных окончаний.       —Ах милый мой, я обязан услышать и твою симфонию.       Кончиком языка немец прикоснулся к головке органа, после начиная нежно ласкать, ожидая просьбы продолжить.       —Рейх, да это просто издевательство, с твоими-то нежными руками, какие же будоражащие ощущения, мррр~       Расплываясь в довольной ухмылке, Союз вновь продолжил наблюдать за действиями своего возлюбленного. Ручки опустились на его коленки, с которыми лихо поигрались, заставляя их рефлекторно дернуться. Затем появилось чувство предвкушения чего-то большего. Скромный "лизь" головки органа, вынудил коммуниста покраснеть.       —Ах, п-проказник, умеешь давить на нужные точки ~        Коммунист сжал пальцами простынь, лишь прикусив губу, чтоб помучить немного и немца, стараясь не издавать такие заводящие и сладкие звуки. Но тут он и не надеялся выиграть, у Рея были все шансы довести его до оргазма и не раз прослушать симфонию горловых и томных стонов. Немец в полной мере почувствовал себя развратником, но в порыве страсти ему было... Нет, не так, ему не было дела до грешности по причине развращения гетеросексуального мужчины. Был бы его яро верующий отец сейчас не в могиле, то в могиле сейчас бы был сам Рейх.       —О сладкий мой, ты сам спровоцировал меня на эти муки. Я доставлю тебе такое блаженство, что то сладкое послевкусие будет сопровождать тебя до самой встречи о договоре...       Лисьи очи сузились, фриц с нежностью поцеловал головку, наконец приступая к основному делу.       Фриц придерживал большевика руками за колени, одновременно нежно их массируя, дабы тот не сильно дёргался. Ариец вобрал головку, неспешно обсасывая и обласкивая. Медленно, но верно он стал брать в рот, мягко лаская языком, стараясь делать как можно приятнее. Учитывайте тот факт, что Третий делает минет в первый раз, но считает, что в этом ничего сложного нет. —"Сколько здесь сантиметров?" — Думал про себя немец.       Для таких ласк по типу оральных, Союз явно был не готов. Все-таки ранее он числился натуралом, но даже жена такого разврата себе не позволяла, либо просто не была ознакомлена с подобным видом ласк, не приветствовала, как и сам коммунист. Он пресекал геев, так и ещё и различные развращенные вещи, а тут сам попал в эти паучьи сети, осознавая, что происходящее — Очень даже возбуждающее действие.       —Ах! ~ Р-Рейх...что ты со мной делаешь?! — Мычал он, стискивал зубы от приятных ощущений, грудная клетка стала постепенно вздыматься и ускоряться в движении, отчего клубни горячего воздуха так и выходили наружу вместе со стонами большевика. —Н-никогда не думал, что мне эта штука так понравиться, мх..       Совет даже не задумывался над тем, верно ли все делает ариец или нет, ему было абсолютно все равно на умения, то, что себе безумно нравится — уже достаточно, да особенно впервые ощутив это, ещё долго не сможет забыться.       Любой способ удовлетворения хорош. Считал нацист. О слове под названием "минет" ему было хорошо известно, но на практике нацисту не приходилось его использовать. Более того считал это отвратным, ведь сам Третий от этого удовольствия не получал. Только теперь стало ясно, в чём же истинный кайф. Фриц освободил уста и стал слегка массировать член подушечками пальцев.       —Не сдерживайся, каждый твой стон — призыв к действию. Теперь ни слова в отказ не приму.... Всё, молчу молчу!       Рейх по такому же плану, как и начинал, продвинулся до основания, почти профессионально расслабляя глотку.       Нацист достиг контрольной точки, когда агрегат почти полностью оказался в глотке. Ариец подождал полминуты и начал с напором двигать головой, постепенно наращивая темп. Жаркий минет сопровождался тихими мычаниями и хлюпающими звуками, когда член особенно глубоко проникал в горло.       —Я боюсь, что попросту не смогу выдержать такого напора, если буду давать тебе возможность...       Поглаживая растрепанную голову арийца, коммунист аккуратно приглаживал шелковистые волосы, зачесывая их назад.       —Да ты просто великолепен!.. Мхах~~       "Само великолепие" — фраза, хорошо запечатавшаяся у арийца в голове, в порыве жаркой страсти. Тот будет помнить ее, и теперь гордость немца никогда ни в чём не усомниться. Будет ли вообще существовать день в присутствие коммуниста, который Рейх не сможет назвать великолепным, приятным, лучшим?       Как только орган стал входить во влажную, узенькую глоточку, сознание русского начало туманиться и все в лёгкой дымке начало кружиться. Но это только больше возбуждало и тянуло где-то внизу паха, и вот-вот, он мог не сдержаться.       —Р-Рейх... Мне кажется я сейчас... Мха! —Когда последовало предупреждение, пусть и мимолётное, немец уже не мог оторваться, лишь помогая любимому кончить.       Но не успел русский договорить, как почувствовал бурное излитие своим генофондом, а тело так и вздрогнуло, протянув, словно по мелким ниточкам каждого чувствительного рецептора приятное оргазмическое послевкусие, вынуждая мужчину упасть спиной на мягкий матрас, жадно глотая воздух, убирая со своего лица лишние локоны, что упали на его лицо.       Тройка поддался Союзу, стараясь полностью удовлетворить его. Вот именно в тот момент, фриц почувствовал чужое горячее семя. Немец отстранился, закрыв рот, стараясь проглотить, идейка была не очень. Белая сперма на уголке его губ, лохматые, взъерошенные, да ещё и мокрые волосы придавали нацисту просто бешеную сексуальность.       —Ты как оказалось и на деле очень вкусный. Что думаешь насчёт подобной инновации? Я смог тебя удовлетворить в полной мере?       Совет, немного отдышавшись, приподнялся на локтях, тихо посмеявшись, закусив губу. —Инновации у тебя прям колоссально мирового масштаба, хах, удовлетворить сверхдержаву изысканным минетом, это нужно уметь и иметь высокую смелость и решительность. — Ухмыльнулся коммунист, увидев этот сексуальный видок, да чуток приподнявшись, обтер уголок его рта от собственной спермы, затем подхватил на руки и уложил на себя, вновь упав на матрасик, начиная расчесывать немецкие волосы своими пальцами.       —Как же ты прекрасен, даже несмотря на столь романтическую и интимную обстановку, ты всегда красив и так безумно горяч, Рей, я не шучу~       Большевик поцеловал мельком в носик, продолжая поглаживать влажные волосы.       —Я не спорю, горяч. Но ты вообще видел себя? Эти стоны... Мм... Ну а про торс вообще говорить нечего. Всё ещё упиваюсь этим сказочным видом. Вот он — мужчина, о котором только можно мечтать.       Эти двое будто соревновались, кто сказочней произнесёт комплимент, убивая наповал им своего партнёра.       —Твои ласки и новшества в данной сфере что-то из разряда неописуемо приятное, так что признаю, мне очень понравилось.       Союз понимал, что они меряются своими силами, кто кого краснеть заставит, но на деле краснеют оба, как истинные сеньоры томаты.       —Мне уже все равно высплюсь я или нет, главное, успеть ухватиться за любой момент побыть с тобой ещё.       —Твой любимый падок на эксперименты. Не люблю рутину, люблю пробовать новое, пусть и слегка аморальное.       Немец глянул на Совета и стал поглаживать его щёку, потом намотал прядь волос на собственный палец, отпуская и нежно целуя чужой лоб.       —Ты так не говори. У нас завтра с тобой работы непочатый край. Но при твоём желании я хоть целую ночь буду бодрствовать.       —Нет, нет, не хочу портить тебе завтра весь день, ведь сонным работать такое себе удовольствие, верно же?       Закончив с волосиками, Союз плавно перешёл на плечи, поглаживая их.       Немец подумал, подумал и ни с того, ни с сего спросил то, что его и в правду волновало. —Слушай, можно ли считать что мы в гражданском браке?        Вопрос немца не на шутку вывел большевика из привычной калии. —Хм, ну если грубо выразиться, то можно считать и так, мы с тобой в гражданском браке, удивительно, конечно, осознавать это. Вроде, брак, а вроде, и нет.       Немец кивнул, ответ его вполне удовлетворил. Вновь о чём то задумавшись немец вздохнул, а потом ухмыльнулся. —Бедняга Берлин, он трудится за меня всё это время отдыха. Мне уж придется вновь войти в свои обязанности и суровую рутину за грудами бумаг.       —Да, Москва тоже страдает знатно, а за ним и все другие города, являющиеся столицами округов. Надеюсь, он никого не обделил, а то Дальний Восток, ой, как часто злиться, что до него вечно все доходит в последнюю очередь.       Немец приятно чувствовал себя на чужой груди, иногда просто пальчиками поглаживая выступы мускул. Эта страна... Почему же Рейх не думал о нём раньше? Почему не прекращал столь предвзятое отношение к нему?       —Я не девушка, но уже три дня подряд довёл тебя до оргазма тремя разными способами. Вот каков я~       Русский тихо посмеялся, ухватившись за кончик одеяла, да накрыв половиной Рейха, ведь постепенно становилось прохладнее, во-первых, после душа, а во-вторых, после таких ласк, тело постепенно расслаблялось и остывало.       —Да ты похлеще любой девушки будешь, это я тебе точно говорю, умелец!       Коммунист ткнул пальцем в кончик его носа, всматриваясь в эти уже привычные и родные черты лица, за такое короткое время он стал ему таким.. Родным что ли. Хотя до этого на дух не переносил, только учует запах французского одеколона арийца с мелиссой, или же увидит свастику в печати, либо просто заметит его в толпе других стран, сразу же просыпалась скрытая агрессия и недовольство, хотелось попросту избавиться его окружения, но тут.. Тут Совет так совершенно не считал.       —Только попробуй вновь взяться за курение. Даже не подумаю целовать тебя после этого. Покупай леденцы или жвачку, они помогают быть менее нервным, ещё и мозговую активность повышают. С Китаем поговори, да договоры какие-то подпиши выгодные.       —Так и знал, что ты вспомнишь про мою привычку. Ладно, раз ты мне поставил такой ультиматум, то не буду курить, закуплюсь у Китая травами, он сказал, что придумал какие-то.. Полоски, чтоб снизить зависимость от табака, говорит, что помогает, не знаю. Правда, по секрету, но эту идею он взял у Швеции. Ну и да.. Отношений с ним мне стоит придерживаться, как союзник Китай хорош и мои взгляды поддерживает.       Немец закрыл глаза. Того уже клонило в сладкий сон. Только больше прижавшись к тёплому телу, немец нашёл укромное место полное комфорта и нежности.       —Если я правильно помню, то в Британии используют никотиновые пластыри, про полоски я не слыхал. Во всяком случае, намерен сберечь твои лёгкие любым способом. — Немец закончил свою мысль и решая опускаться в сон напоследок произнёс. — Я люблю тебя, Союз. Доброй ночи.       Совет прижал его плотнее к себе, да поцеловав мокрый лобик и переносицу.       —Я тоже тебя люблю, Рейх, сладких тебе сновидений. —Тихим баритоном прошептал он, услышав тихое сопение арийца. Поначалу Союз не мог уснуть, но приглушенный свет, приятное ощущение тёплого тельца, вынудили его погрузиться в приятный, но кратковременный сон, ведь через несколько часов уже прозвенит будильник, говорящий о предстоящей разлуке.

***

      Будильник заставил поморщиться. Это ненавистное существо преследовало их с самого начала и счастья ещё не приносило.       Помогло Рейху встать только приятное воспоминание вчерашнего вечера. Он улыбнулся и поцеловал рядом лежащего в щёку. Как оказалось ночью между ними протиснулся ещё и Аццо. Он лежал в узеньком проёме между телами двух влюблённых.       —Доброе утро, Союз. Доброе и тебе, Аццо. Как же ты сюда вообще поместился?       А вот щенку как раз было очень-таки удобно и тепло. Видно он совсем не осуждал хозяев за содеянное вечером и за это получил чесание ушка.       —Давай-ка, вставай мишка, а то позавтракать не успеешь.       —Мх... Ну ещё пять минут.. — Пробухтел сонный голос большевика, затем влажный носик Аццо и язычок, что щеголял по щекам Совета, разбудили и заставили открыть глаза, которые так хотели закрыться вновь, но нельзя, нужно было вставать.       —Всё... Все... Аццо, я тебя понял, встаю.. — Поднимаясь на одном локте, коммунист нашёл своим янтарным взором арийца, поцеловав кратко в губки, затем принимая сидячее положение.       —Ух, как же я хорошо спал, а какие сны снились, но от завтрака я тоже не могу отказаться, кто ж мне его потом приготовить ещё сможет?       Поднимаясь с кровати, Совет вновь сделал небольшую зарядку, сладко потянувшись, направился в душ, чтобы хоть немного освежиться и проснуться окончательно.       —В душ я с тобой не пойду, а то самолёт отменится. Но если ты уж хочешь завтрак от меня то придется отлучиться. Здесь ни кухни, ни продуктов. Хорошо? Ты пока душ принимай, вещи там собирай.       Немец встал, да надел на себя нижнее бельё, а наверх белый халат под которым, на ногах красовались белые тапочки.       —Погоди секунду, я хоть лицо обдам.        Ариец первым пронёсся в ванную и включил кран, тщательно вымывая пот и жир с драгоценного личика. Совет как джентльмен, пропустил Рейха вперед, да также посмотрел на себя в зеркало, пока тот умывался.       —Так, я всё. Если вещи быстро соберёшь, насыпь Аццо корма. Смешай куриный, говяжий и кролика добавь для аромата. Это его любимый, быстро закончится. Сам-то скажи, что на завтрак делать?       —А так, предпочитаю яичницу с колбаской на завтрак и крепкий чай с двумя ложками сахара и к яишенке обычно люблю сделать небольшую нарезку из ломтиков томата с солью.       —Прям как с сеновала вернулся, ух, после жаркой ночки, хех. — Ухмыльнулся коммунист, пробежавшись взором по своему возлюбленному.       —С сеновала? Это какой-то новый русский оборот? — Не понял немец. Какого сеновала? Причём тут сеновал? Недоумевающее личико немца, наконец, было в порядке, и что бы вода кожу не сушила он слегка помазал всё кремом.       Перед тем как немец покинул ванную, большевик выглянул из-за двери       —В деревнях имеется сеновал, там обычно косят сено и складывают его в скопы, а уж на этих мягких "матрасиках" жгучая подростковая, да и не только, кровь даёт о себе и знать и не раз там местные детишек заделывали. А что? Природа, птички поют, свежесть, красота~ Вот, а потом приходят все растрепанные, да взъерошенные, ещё и с трубочкой сена в своих космах, и всем все ясно, где они были. Вот у нас и вошла такая фразочка в обиход. Он указал на свою шевелюру, тем самым подтверждая свои слова       —Смотри, как бы не увели тебя, а то я быстро им лица разрисую, пусть только попробует, кто притронуться. — Лицо приобрело мрачноватый и серьёзный оттенок, но затем Совет резво изменил мимику, улыбнувшись.       —Германия — не Россия. Здесь принято споить и добровольно завести к себе. Красть людей — это уже перебор. Нюрберский суд² — страшное слово для каждого кто попробует хотя бы конфету из магазина утащить. —Рейха забавила эта мощная ревность, причём даже не к конкретному лицу. Ко всем.       —Словно в сене извалялся, честное слово. А так, раз у тебя все строго, то меня это радует, я спокоен о твоей безопасности       —Я скоро буду.       Нацист быстро удалился за дверь, направляясь купить внизу продуктов, что часто продаются в самих отелях и направился на общую кухню.       Коммунист, наконец, скрылся в душевой кабинке, проторчав там относительно немного, ведь после мытья успел собрать свои вещи, которых было не так много, и накормить Аццо его вкусностями. Сам же мужчина уже застегивал рубашку и галстук, точнее со вторым он вспоминал, как же повязывать       Аццо, поев, сел напротив коммуниста и повернув голову в сторону, глядел на мученика с галстуком, виляя хвостом. Видно было, не глупая это собака, однако ей в голову не приходил смысл этой красивой верёвочки. С ней можно поиграть, но зачем же на шею?       —Что ты так на меня смотришь? Знаю, что не умею я его завязывать.. Хотя нет.. Вроде, что-то вышло.       Но от повторной попытки его отвлек стук в дверь и появление фигуры немца в интересной манере. За дверью стоял нацист, держа в руках поднос с тарелками и чаем. В зубах же была элегантная, алая роза.       —К Фжалению чФай я сФой заФариць не сШмог, но Фто ешть.              Заприметив, как Аццо смотрит на этот галстук, фриц лишь тихо ухмыльнулся.       —Ох, ну прям романтика, ммм~       Союз подошёл к немцу, забирая поднос да ставя на тумбочку около кровати, также взял и розочку.       —Заморочился, конечно, знатно, Рейх, но мне приятно.       Совет понюхал розу, которая имела прелестный аромат. Поцеловав своего кормильца в губы, повёл за собой.       —Ничего, успею я ещё твоего чая отпить, будет время.       Немец горделиво улыбнулся. Над едой пришлось покорячиться, ведь кухня была всё же одна на отель, но он справился и добился похвалы любимого.       —Приятного аппетита. Всё как ты и заказывал. Я в чай всё никак две чайных ложки отмерить не мог. Там была одна чуть побольше, а вторая чуть поменьше. Пришлось разбираться какая из них чайная, а какая десертная. Слава богу, линейка на кухне была, я потом всё же отмерил.       В этом весь Рейх. Его невероятный перфекционизм и чуткое внимание выражались во всём. Любая мелочь важна. А фраза насыпь на глаз даже сейчас вобьет его в ступор, только не по причине незнания русских фразеологизмов.       —Воу, какой же ты все же.. Перфекционист, я не знал, что для тебя две чайные ложки сделают такой.. Всплеск мозгов.       —Но они ведь разные. А вдруг я переборщу с сахаром? Я ведь не уверен, нужны тебе большие две чайных ложки сахара или поменьше. Это же сложно!       Союз пригладил плечо немца, тем самым успокаивая. —Тише, тише, знай, мне всегда без разницы, сколько ты мне положишь сахара или даже соли, я все съем и ещё добавки попрошу.       —Нужно будет купить отдельную ложечку и по ней отмерять. —Так и не унялся нацист, но при этом стал волноваться меньше. —Что ж, тогда, кушай, милый мой. Старался, чтобы ты порадовался перед отъездом.       Как только русский взялся за тарелку, к нему прибежал друг человека, что только недавно съел целую миску корма. Совет не стал долго ждать и приступил к поеданию, столь причиной яишенки, что так и таяла во рту. Белок хоть и имел приятную корочку, но она была так тонка, что вовсе и не чувствовалась, придавая нежность блюду, а эти томаты. Сочность от них так и прёт, что сложно устоять и не съесть все сразу. И, конечно же, чай, пускай не тот, что большевик пил в студии арийца, но тоже хорош. Заметил Аццо, что шёл довольный и с набитым пузиком, он лишь подмигнул ему, улыбнувшись. —Тоже меня провожать пришёл, хех. Рейх, твоя готовка — это нечто, даже столь простое блюдо вызывает у меня фурор эмоций.       Немец, наконец, успокоился и стал быстро кушать, не понимая, что же вызвало такой восторг, но то, что вкусно великому гурману, Рейху льстило. Ариец глянул на часы, чтобы разобраться, не поджимает ли время. Время хватало ещё и с избытком.       —С тобой, Союз, даже мне невероятно вкусно и не совестно за калории.       Коммунист тихо посмеялся, доев свою порцию, затем ловко опустошив и кружечку с чаем, довольно и сытно вздохнув. —Ну все, теперь день просто идеально начался, но закончился он ужасно.. Без тебя. — Вздохнул русский, взяв Аццо на руки, да почесав ему сытое брюшко, поиграв немного с его мордочкой. Союз снова обоготворил Рейховскую еду. Нацист тоже поел, но закончил позже, чем любимый мишка.       —И по тебе тоже скучать буду, умный пёсик. Всегда знаешь где найти лазейку между своими хозяевами.       —Да ещё главное не к батарее пошёл, к нам пошёл, любит хозяев..       —Ну что ты уж, Рейх? Какая батарея, она хоть и горячая, но такая твёрдая и неприятно пахнущая. А тут целых два любимых хозяева, да ещё и такие тепленькие и такие мягкие. Да, Аццо? Сейчас тебе целый один хозяин достался, спать ним будешь.       —Не печалься. Может когда в отставку... Но вместе мы будем, не важно, через что, всё равно будем!       Мордочка Аццо высунула язычок и лизнула щёку Советского, начиная потом уже вылизывать ту словно пародируя поцелуям.       —Это точно, просто нужно будет потерпеть, а там... Будем вместе идти с тобой по жизни. — Приулыбнулся большевик, принимая ласку от Аццо, да почесывая его ушко. Погладил за ушком, затем оставив его на своих коленях.       —Когда-то это должно случиться. У сказок всегда хороший конец и я надеюсь, что и наш будет таковым, никак иначе. Главное, чтобы никто не узнал о чувствах, тогда уж придется друг друга избегать. Это для них будет таким посмешищем. Третий Рейх полюбил Ивана. А ведь Европа может обозвать кем угодно. Дело ведь в том, что ты им не угодил.       —Верно, если Европа пронюхает что-то.. То нам явно несдобровать, но, вроде, мы вели везде себя.. Нормально, даже, как обычно, словно кошка с собакой. В фильме тем более, там так и прёт из нас эта ненависть друг к другу, так что все хорошо.       —Ну, я считаю, что нигде нас поймать не должны. Единственное, что меня беспокоит... Во время олимпиады в США сможем ли мы вести себя вечно как кошка с собакой? Как начинаю думать, так куча проблем появляется.       Рейх улыбнулся с Аццо. Не собачка, а прелесть. Пусть и маленький, но послушный и умный.       —Он тоже будет по тебе скучать, ты же у нас самый тёплый, я бы даже сказал... Горячий ~ — Фриц перевел тему в более, если можно так сказать, позитивное русло, продолжая поглаживать Аццо по его короткой шерстке.       —Ну надеюсь, что будет скучать, ничего. Главное не унывай, все равно я успею вам ещё надоесть. Ой, ну Рейх, ты меня, конечно, снова смутить умудрился.       Немец глянул куда-то в потолок. Любовь любовью и всё же нужно с экономикой справляться, дело делать, работать, в конце концов. Что-то совсем расслабился.       —Это я умею, не удивляйся. Напомню, как к себе прилетишь, отметь заранее время в следующую пятницу и мне сообщи. Долго поговорить у нас не выйдет, но что есть. Учёных я отправлю сразу после подписи.       Коммунист, вытянув руку и плавно проведя её по щеке Рея, обратил внимание на часы, которые показывали время выхода, отчего большевик тихо вздохнул.       —Уже надо выходить, как раз успеем дойти до аэропорта, билеты у меня.. Тут.. Паспорт в кармане.. Все.. Вроде, все на месте. — Ощупав свои карманы и карманы на своём чемодане, он лишь спокойно вздохнул. —Я позвоню тебе вечером в четверг и обо всем сообщу, когда приеду и во сколько.       Немец со всей искренностью обнял коммуниста, его печалило расставание. Но фриц быстро отбросил подобные мысли, ведь это не навсегда, да и отдохнуть друг от друга немного нужно, а то наскучит.       —Если так, то идём. При расставании встречи приносят ещё больше удовольствия. Я буду звонить, когда минутка выявится.       Большевик вздохнул, одевая уже верхнюю одежду и обувь да вынося две большие и одну маленькую сумку из номера. Фриц оставил Аццо в номере, а сам направился к двери, пропуская коммуниста с вещами.       —Это ж надо столько вещей с собой понабрать было, ужас какой-то. —Удивился с себя коммунист, помахав рукой Аццо.       Номер был покинут. Скоро они были в такси, за которое вновь решил заплатить немец, чтобы не вызвать у русского шок.       —Ты ведь помнишь, что часть из них мы купили в Лондоне? Это я чутка утяжелил твой багаж.       Большевик, вновь, видимо, уже рефлекторно взял руку арийца в машине.       —Давненько я не ездил на своей ласточке, стоит там родимая в гараже, ну ничего успею с ней ещё накататься до работы и обратно.

***

      Время пролетело моментом и вот они уже у входа в аэропорт, на контрольной, прощальной точке. Как только любовники вышли из такси, уже считанные минуты оставались до их прощения, проводники твердили о скором прибытии самолёта, чтоб все пассажиры приготовили свои билеты.       —Ну вот и все, мне было очень приятно с тобой снимать фильм и, пожалуй, именно он смог нас так... Сплотить.. Даже с Китаем отношения настраиваются, все в гору идёт, хех. Сильно не мучай себя своими диетами, знаю, что сейчас нам предстоит бумажная волокита, но.. Ничего, и не из того выходили, верно же? — Говорил русский, полностью освечиваясь ярким солнышком утренней зари, ни одни самолёты не преграждали столь святое светило, а эти янтарные глаза, словно остеклялись и излучали прекрасный блеск истинного минерального янтаря, словно капельки мёда стекали с сот диких пчёл.       —Рейх изменился лишь в отношении к тебе. Эх, любовь моя, как же ты сильно поменял мою жизнь.       Фильм стал парадоксом этой вселенной. Он сильно поменял ход событий в жизни этих двух, и в жизни миллиардов. Теперь Рейх вовсе не убийца народов, он полюбил и всеми силами поборется за жизнь Германии правильным способом. Теперь у немца есть опора, которой он верит и у которой попросит помощи. Сейчас фриц чувствует себя нужным.       Случайностью ли был фильм?       —Я тебя люблю и ни за что не перестану. Этот фильм стал нашим началом, и я готов прожить все, что между нами случилось, пусть это будет не простым романом. — Фриц улыбнулся и взяв ладошками коммуниста за щёки притянул к себе и впился в губы, так страстно, без стеснения, с любовью.       Впиваясь одновременно в желанные губы, Совет крепко обнял своего любимого и так не хотел отпускать, цепляясь за последние секундочки. Насладиться его запахом, его касанием, всем им, но тут раздался холодный электронный голос девушки, говоривший, что самолёт приходит к посадке, время сдавать билеты и проходить на свои места. Только это заставило коммуниста отстраниться от влажных и немного припухших губ от столь хорошего поцелуя, проведя ладонью по изгибу талии и наконец отпустив арийца из своих объятий.       —Я люблю тебя, Рейх, обещаю, что совсем скоро мы с тобой вновь увидимся и ты сам в этом убедишься, как быстро пролетит время, даже моргнуть не успеешь, как я уже снова с тобой.       —До встречи, мишка       Немного растрогавшись, Союз заметил, что его глаза накрылись лёгкой влажной пеленой, которую он быстро убрал со своими очей, поморгав быстро своими ресницами. Поцеловав руку, русский взял свои сумки и уверенным шагом направился в сторону стойки приёма билетов. Пройдя без проблем этот уровень, он вновь взял свои сумки и направился на выход, перед тем как скрыться, он обернулся, махав Рейху своей рукой на прощанье и отправив лёгкий воздушный поцелуй. После этого фигура коммуниста скрылась из поле зрения немца, сам же мужчина довольно быстро взошел на борт самолёта, и занял свое место у иллюминатора, все же.. Эти места дают больше впечатлений, нежели все другие остальные.