4056

На улице было пасмурно. Темно, видны только силуэты. Лил проливной дождь. Капли били разные мелодии в окно. Как-будто маленькие метеориты падали на землю, касались стекла. Звук был громким, не было слышно того, как пленники камеры номер 4 обсуждали план побега. Каждое их слово было наполнено жизнью. Их кровь будоражило само осознание того, что в них появился шанс, который им подарил не иначе как сам Бог. Как-будто сжалился над своими детьми, дал им шанс жить. Адреналин, разошелся по телу, туманил каждому глаза. Не давал плохим мыслям пробиться. Лом ребята спрятали сразу и надежно, ведь страшно боялись, что его найдут - отберут свободу. Они не могли это себе позволить, они готовы были впиться зубами, крепко сжать в руках возможность, что дана была свыше. Весь план составлял Ирвин, так как он был здесь почти из самого начала, он знал все выходы и входы, побывал почти во всех пыточных комнатах. Складывалось впечатление, что он готовился к этому очень давно. Сбежать они могли через мусоропровод который был в пыточной камере. Принято решение, что кто-то один отвлекает, пока другие удирают, все понимали, что их когда-нибудь да схватятся. Это было тяжелое решение, каждый молчал и оценивал свои возможности. Спустя долгие размышления, Лара выдохнув сказала: – Я останусь. Я не годна к бегам, они хорошо поизмывались надо мной. – Нет, это буду я, так как я здоровее всех, я больше времени буду отвлекать. – Не глупи, а кто других будет защищать? – не унималась Лара. – Вы оба ошибаетесь, останусь я, – негромко сказал Ирвин, заткнув всех, – меня так скоро не убьют, мой отец исследователь здесь. – Ты же смерти боишься до дрожи, – скептичестки произнес Арам, – или забыл, что недавно было? – Я знаю, – тихо промолвил Ирвин, – но лучше смотреть страху в лицо, да и к тому же я спасу людей. Мама будет гордиться своим сыном. – Ей не нужен мертвый сын, – вклинилась Лара, – вот у меня нет никого, поэтому я останусь. Девушка лукавила, у нее остался единственный родной человек – сестра, но она не знала, жива ли та вообще. Вдруг затихшая Алёнка затянула тихую песенку: – Я останусь не пойду, ноженьки болят, ай не могу, всех люблю и берегу, всем свободу я дарю. – Что ты имеешь ввиду, – спросила Лара – Нет, нет, нет, так нельзя, тебя же убьют, не пожалеют. Я останусь и точка. – Ты не сможешь, ты умрешь, почему себя не бережешь, ты мечтай, люби, живи, злобу не меня держи, ведь настанет день конца, придет боженька-судья, заберет меня. Все затихли и задумались. Алёнка была права, им будет тяжело, она не могла ходить, страдала припадками, да и очень часто болеет. – Окончательное решение за тобой Ирвин, ты продумываешь операцию, мы доверяем тебе, – ласково промолвила Лара. Для юноши это было еще хуже, ведь на его плечи ложилась ответственность не только за собственную жизнь, а и за другие. Он размышлял, сможет ли потянуть такой груз ответственности. Шли минуты, парень молчал, только капли дождя размеренно стучали по стеклу. – Ааа, черт с тобой Алёнка, я согласен, оставим всё так: ты отвлекаешь, мы бежим, как крысы, поджав хвосты. Что бы ты мне не сделала, мы обязательно вернемся за тобой. На этих словах последняя часть обсуждения плана была завершена. Спустя несколько часов, Ирвина забрали на "процедуры" и все очень напряглись, ведь боялись, что чистка начнется прямо сейчас. Но в обед конвоиры притащили тело бедного парня. Когда юношу забирали Лара сделала вид, что без сознания – руки сложила так, что, если не приглядываться, то не видно было, закованы ее руки или нет. В это время поднялась настоящая буря: гремел гром сверкала молния. Спустя время, когда послышались крики, Лара ломом открыла плохо сделанные наручники Ирвина и Арама, последний же, взяв единственное оружие покрепче, и, ударив по дверной ручке, тихо сказал: - Давай, Лара.