Красавец Бэйдоу

      − Какой засос? — громко возмутился Мо Жань.       Друзья тут же на него зашикали, а Е Ванси протянула зеркальце. Мо Жань с ужасом обнаружил, что на его шее действительно красуется печать любви и даже будто бы следы от укусов.       − Я не знаю, откуда это, — признался он. — Капец, у меня что, лунатизм?       Нахмурившись, он потрогал свою истерзанную шею и смутно стал припоминать, что ему ночью снился сон об этом.       − Кошмар, — протянул он. — Вот это трындец.       − Да что случилось-то? — встревожился Наньгун Сы.       − Я сам пока не вдупляю, — сказал Мо Жань. — Надо об этом подумать.       − О чем тут думать? — фыркнула Е Ванси. — Это синяки, а не тест на айкью.       − Я правда не помню, откуда они, — честно сказал он. — Мне снился об этом сон, но я правда ни с кем не спал вчера. Я был один.       − Ну вот, неинтересно.       − Я же говорил, он комариный укус расчесал.       − Где ты видел такие укусы? Да такой комар в форточку не пролезет.       − Может, это какой-нибудь особенный комар?       − Вот с таким хоботком? — Е Ванси вытянула губы трубочкой. — Зубастый комар?       Они так и продолжили препираться и плеваться до тех пор, пока еда в тарелках не закончилась. Мо Жань, которого эта история сначала выбила из колеи, быстро успокоился, поверив в версию Наньгун Сы. Видимо, его сонный мозг подстроился под реальность и дорисовал к зуду от комариного укуса красавца небожителя.       Сон и вправду был чудесный. Судя по липкому сюрпризу в трусах, он угодил не только мозгу, но и телу.       Мо Жаню опять приснилось, будто он проснулся в собственной постели. В прошлый раз мужчина с шелковистыми волосами лежал на расстоянии вытянутой руки спиной к нему, но в этом сне Мо Жань держал его в своих объятьях. Кожа мужчины была мягкой, а от волос исходил тонкий запах яблоневых цветов. Он хоть и был меньше Мо Жаня, но худосочным и слабым его нельзя было назвать. Мо Жань под своими ладонями чувствовал сильную спину, а в ответ его обнимали крепкие руки. Сгорая от любопытства, он отстранился, чтобы рассмотреть лицо незнакомца. В рассеянном свете фонаря Мо Жань разглядел прямые, точно мечи, брови. Остальные черты лица тоже казались строгими, в них не было ни капли женственной мягкости.       Он зачарованно провел большим пальцем по линии челюсти незнакомца, погладил мочку и заправил за ухо длинную прядь волос. Похоже, непрошенная ласка потревожила мужчину, — тот открыл глаза феникса и посмотрел на Мо Жаня. Дыхание замерло, а все мысли стремительно вытекли из головы. Мо Жань держал в руках божество. Оно смотрело холодно и спокойно, будто представить не могло, что окажется с кем бы то ни было в одной постели, будто вот-вот оттолкнет и вырвется из объятий. Испугавшись этого, Мо Жань решил заговорить первым:       — Как ты… — он хотел спросить, как мужчина оказался здесь, но не успел договорить.       Небожитель прижался лицом к его шее и шумно вдохнул. Мо Жань ахнул от неожиданности и растерял все слова. По спине прошла волна наслаждения, сердце радостно забилось, разгоняя жар по венам. Ему вдруг захотелось прижаться губами к губам, запустить язык в горячий рот. Мо Жань дернулся, собираясь осуществить задуманное, но небожитель его опередил: опрокинул на спину и своим весом выбил воздух из легких. Что ж, так тоже неплохо, подумал поверженный Мо Жань и положил ладонь мужчине на затылок, чтобы притянуть к себе и поцеловать. Однако сегодня ему было не дано проявить инициативу: незнакомец неожиданно укусил его за ключицу и тут же прижался к коже влажным поцелуем. Потом еще одним, и еще, и еще. Кожа огнем горела от его жадных губ, от его языка и жаркого дыхания.       − Хорошо, — судорожно выдохнул Мо Жань. — Так тоже хорошо…       Он несколько раз пытался притянуть небожителя к себе, но успевал только клюнуть его поцелуем в нос или в глаз. Так ни разу и не удалось дотянуться до вожделенных губ, настолько мужчина был упрям и не желал отрываться от шеи Мо Жаня. В итоге пришлось сдаться.       − Вот вампирюга, — язык Мо Жаня заплетался. — Хорошо, можешь высосать все, только дай потом отсосать тебе. Уверен, у тебя такой же божественный член, как и ты сам. Боже, как же я тебя хочу!       Мо Жань запрокинул голову, отдавая себя на растерзание, от поцелуев и укусов кожа уже саднила, а член стоял колом. Ноздри заполнил мягкий цветочный запах, а в ушах шумела кровь. Он ничего не мог слышать, кроме их исступленного дыхания, и мог только беспорядочно гладить незнакомца, тыкаясь носом и губами в макушку, переплетаясь с ним ногами. Мо Жань захотел сильнее прижаться к небожителю бедрами и, выпутав пальцы из его охренительных волос, решительно провел ладонями вниз по спине.       − Вот черт! — всхлипнул он. — Обалдеть!       Незнакомец под одеялом был полностью обнажен. У Мо Жаня потемнело в глазах, он теперь не знал, чего хочет больше: поцеловать небожителя или кончить в него. Он отчаянно толкался бедрами, терся через ткань о живот обнаженного красавца, пригвоздившего его к кровати, беспорядочно лаская руками. Небожителя вся эта возня ещё больше распалила, и он вцепился в волосы Мо Жаня, больно уперевшись локтем в плечо. Ему казалось, еще немного — и он правда вознесется на небеса. Вознесся он очень быстро. Небожитель укусил его сильнее прежнего и низко застонал. От вибраций голоса Мо Жаня захлестнула, ослепила и безжалостно выбросила на берег горячая волна.       Дрожащими руками Мо Жань снова притянул упрямого мужчину к себе и поцеловал его в приподнятый уголок глаза. Нежно прикусил за щеку, погладил по волосам.       − Не уходи, — зашептал, целуя ухо. — Не уходи.       Утром Мо Жань проснулся один.       Мо Жань был человек простой, ребусы с невесть откуда взявшимися небожителями в его постели были не в его вкусе. Конечно, было бы охренительно здорово, существуй этот мужчина в реальной жизни, но тогда у Мо Жаня случился бы заворот мозгов при попытке всю ситуацию объяснить. Вот он и не стал заморачиваться. Однако впереди его ожидали две новости: хорошая и плохая.       − Тебе сложно, что ли? — вопил в трубку Сюэ Мэн.       − Я занятой человек, знаешь ли, до вашего особняка полчаса пилить, — лениво ответил Мо Жань, подкладывая в тарелку Бэйдоу кусочек сладкого омлета.       − Бешеной собаке семь верст не крюк.       − Ты кого сейчас собакой назвал, павлин драный?       − Так съездишь или нет?       − Ладно, съезжу, — сдался Мо Жань. — Слушай, на дворе не средние века, важные файлы нужно в облаке хранить.       Но Сюэ Мэн уже отключился. Молодец, что сказать.       С недавних пор Бэйдоу стал провожать Мо Жаня на работу. Кот сидел на тумбочке в коридоре и внимательно наблюдал за тем, как человек надевает обувь и куртку. Потом он давал свое августейшее разрешение на то, чтобы его погладили и почесали за белоснежным ушком. Даже вроде бы жмурился от удовольствия.       − Сегодня я буду позже, — предупредил Мо Жань. — Сюэ Мэн попросил заехать к нему домой за записями лекций.       Кот в ответ на это недовольно дернул кончиком хвоста.       − Согласен. На кой черт ему в экспедиции лекции? Еще и «срочно-срочно, Мо Жань, если не отправишь сегодня, вся моя научная карьера пойдет псу под хвост, я скончаюсь под забором». Как будто в лекциях этого профессора Чу есть панацея для его безнадежной карьеры.       Вечером Мо Жань заехал в пустой дом семьи Сюэ. Здесь он провел десять лет своей жизни с тех пор, как его усыновили. Когда финансы стали позволять съем жилья, он спешно отсюда съехал. Сюэ Чжэнъюн был против и всячески убеждал Мо Жаня остаться. Рассказывал, что разбиение большого домохозяйства на несколько маленьких только увеличивает расходы, молодежь съезжает от родителей не по необходимости, а только из-за моды, которую ввели проходимцы, наживающиеся на рынке жилья. Мо Жань это все и так отлично знал. У него были прекрасные отношения с ними, и если бы чета Сюэ правда были его родителями, а Сюэ Мэн — братом, он бы, возможно, остался. Но чем больше он привязывался к ним, тем более уязвимым себя чувствовал.       В комнате Сюэ Мэна, как всегда, было полно книг, все рабочее место было залеплено стикерами, на полке над столом были разложены в ряд черепки. Мо Жань надеялся, этот павлин ограничился керамическими черепками и не хранит в доме куски давно почивших людей. На ноутбуке за две недели отсутствия хозяина уже скопился тонкий слой пыли. Мо Жань написал: «Сюэ Мэн — лох» — и открыл ноутбук.       «Пароль от моего входа — «Сюэ красавчик», — написал ему Сюэ Мэн.       − Ну от скромности ты точно не помрешь, Мэнмэн, — прокомментировал Мо Жань.       Невероятно, но на главном экране была не студийная фотография самого Сюэ Мэна в люксовом костюме, а групповое фото людей в светлых рубашках и брюках на фоне каких-то желтых развалин. И не разглядишь, кто из тридцати человек на фотографии владелец ноутбука.       В файлах Сюэ Мэна порядка на первый взгляд было не так уж много. В корневых папках были свалены расписания занятий, тезисы на конференции, рецензии вперемешку с мемами и книгами по саморазвитию и психологии, которые Мэнмэн почитывал на досуге. Однако папка с материалами по кафедральным спецкурсам стояла особняком: внутри все было отсортировано по годам, предметам и преподавателям. Папку с лекциями профессора Чу было сложно не заметить, она называлась «###ЛЕКЦИИ ПРОФЕССОРА ЧУ ВАНЬНИНА». Еще сердечек не хватает, подумал Мо Жань. Он быстро скопировал из этой папки на свой телефон аудиозаписи лекций по антропологии и поспешил домой кормить кота.       Вместо благодарности за лекции Сюэ Мэн написал Мо Жаню:       «Чо так долго?»       Но Мо Жаню уже было не до него. Из-за недавнего эротического сна ему хотелось потрахаться, аж зудело все. Однако становилось тошно от одной мысли, что он сейчас пойдет в клуб или бар кого-то снимать или позвонит кому-нибудь и приведет человека в дом.       Мо Жань принял ответственное решение глянуть порнушку, чтобы снять напряжение самостоятельно. Только он устроился на кровати перед ноутбуком и собрался запустить руку в штаны, как к нему под бок запрыгнул кот. Бэйдоу без интереса заглянул в ноутбук и недоуменно замер, будто и впрямь читал названия видео и понимал, что происходит на превью. Потом он спокойно сел рядом, аккуратно и с достоинством сложив белоснежные лапы. Прямо как раньше, когда они вместе смотрели безобидные фильмы.       − Бэйдоу, боюсь, тебе больше подойдет Энимал Плэнэт. Такие фильмы не для котов.       Но на усатой морде Бэйдоу было написано: «Позволь я буду сам решать, что для котов, а что нет, Жань-эр». Нормальный хозяин выставил бы животное из комнаты, но Жань-эр в панике ретировался в ванную. Однако на этот раз не смог настроиться на нужный лад, потому что его вообще не устраивали ни сюжеты, ни актеры. Все казалось пресным, скучным и наигранным. Мо Жань был в шоке: один-единственный эротический сон завел его до предела, но в то же время отбил желание трахаться с людьми и дрочить на порно. Чертовщина.       Выйдя из ванной, он встретился взглядом с Бэйдоу, который все еще сидел на кровати в той же позе. Кот задумчиво склонил голову, в желтых раскосых глазах читалось: «А кино?». Мо Жань послушался и включил ему нормальное кино.       Чу Ваньнин никогда не смотрел порно и не занимался мастурбацией. Во-первых, не было необходимости. Во-вторых, он не понимал, как можно наслаждаться зрелищем, зная, что люди на экране страдают. В-третьих, не нужно быть опытным в сексе, чтобы понимать: модели поведения в порно вовсе не норма.       Увидев, что Мо Жань собрался смотреть этим вечером, Бэйдоу не удивился. Среди молодых людей это распространенная практика. Раз уж так сложилось, кот решил воспользоваться возможностью и посмотреть из чисто научного интереса. Он был абсолютно уверен, что не побежит мастурбировать в ванную — кстати, а если он кот, то как это делать? — зато потом можно будет без зазрения совести говорить «смотрел и осуждаю». Однако Мо Жань передумал в последний момент, и вот они сидели и смотрели обычный фильм с сюжетом. Бэйдоу был даже слегка разочарован.       Ближе к концу фильма главные герои, мужчина и женщина, осознали чувства друг к другу и в какой-то момент начали целоваться и даже больше. Похоже, Мо Жань все-таки на замену порно выбрал фильм с эротическими сценами. Бэйдоу, который раньше не замечал в себе интереса к подобному, пристально следил за всем, что делают люди на экране. Вот он облизал ей ладонь. Это приятно? Если засунуть язык человеку в рот, это действительно хорошо? Он не подавится? А как же чужие слюни?       Когда герой начал целовать героиню в шею, Бэйдоу почувствовал себя странно. Ему недавно снился дикий и абсурдный сон, в котором он делал с Мо Жанем то же самое, а Мо Жань трогал его и терся о него бедрами. Весь сон был заполнен запахом и вкусом Мо Жаня. Это было, мягко говоря, приятно. Бэйдоу, конечно, был смущен, но больше удивлен, что ему приснилось, как под ним кто-то добровольно кончил. О том, что это был горячий и притягательный Мо Жань, он старался не думать. Иначе пришлось бы выяснять, как обстоят дела с кошачьей мастурбацией.       Когда герои на экране приступили к художественной имитации полового акта, Мо Жань не выдержал и ушел из комнаты, оставив Бэйдоу досматривать в одиночестве. Конечно, ты человек, тебе просто. Иди, трогай свой внушительный член руками. Так, а почему сразу внушительный?       Этой же ночью Бэйдоу снова приснилось, что он человек. К сожалению, он все еще находился в крохотной квартирке Мо Жаня, да к тому же оказался в его постели без одежды. Приснись ему такое раньше, он бы счел сон кошмаром и в панике бросился бы искать, во что бы одеться. Однако сейчас Чу Ваньнин, не шевелясь, наблюдал за спящим юношей подле себя. От мысли, что Мо Жань лежит так близко, что можно унюхать его запах, а сам он обнажен, в груди разливались жар и стыд. Вспомнив сцену из того фильма, Чу Ваньнин тихо приподнялся на локтях и навис над ничего не подозревающим мужчиной. Раз это всего лишь сон, ничего страшного, если просто попробовать. Это чисто научный интерес.       Склонившись к лицу Мо Жаня, он быстро прижался губами к его рту и отстранился. Губы Мо Жаня на вид были твердыми, а оказались мягкими и теплыми. Отлично, гипотеза о твердых губах опровергнута. Однако что за эксперимент без повторностей? Чу Ваньнину так понравилось, что он не смог устоять и принялся неуклюже, но с энтузиазмом целовать спящего Мо Жаня, повторяя движения, которые видел вечером в фильме. Нос немного мешался, но это было в разы лучше, чем целовать шею.       Когда он провел по теплым губам языком, его охватило острейшее желание углубить поцелуй. В тот же момент Мо Жань ответил ему, сжимая в объятиях. Горячая слабость разлилась по рукам и ногам, свернулась внизу живота, и Чу Ваньнин готов был уже окончательно забыться, впуская настойчивый и горячий язык в свой рот, как вдруг они стукнулись зубами. Было в этом звуке и ощущении что-то болезненно реальное.       Чу Ваньнин резко отстранился от Мо Жаня и посмотрел на него, все еще тяжело дыша.       − Что случилось? — хрипло спросил ошалевший от поцелуев Мо Жань.       Холодный страх заполнил все жилы в теле Чу Ваньнина и смел все остатки возбуждения. Неужели это не сон, и он правда целовал Мо Жаня в своем человечьем обличии? Он воспользовался его беспомощностью, чтобы утолить свое любопытство. Притворившись котом, под покровом ночи залез в его постель и приставал к нему. Как же это омерзительно!       − Нет, погоди! — в отчаянии закричал Мо Жань, но небожитель уже выскользнул из его объятий.       Он резко сел на кровати, пытаясь поймать исчезающую тень, но ничего не вышло. Мо Жань только напугал несчастного кота: Бэйдоу сверкнул своими раскосыми желтыми глазищами и белой молнией вылетел из комнаты.       Мо Жань все еще был возбужден, губы саднило, будто он и правда только что целовался. Он пытался снова заснуть, но от перевозбуждения ничего не вышло.       За завтраком Мо Жань был чернее тучи. Он чувствовал, что эти сны не похожи на обычные, но чем больше о них думал, тем страшнее становилось. Бэйдоу, похоже, тоже был не в духе: он пришел позавтракать, но не хотел есть при Мо Жане, зачем-то таскал омлет в комнату и ел там, раскидывая сладкие яичные крошки по одеялу, как заправская свинья. Вместо кофе кот предпочел присосаться к крану в ванной. Он даже не вышел проводить Мо Жаня на работу. Почему-то стало от этого грустно: только ему показалось, что отношения с котом наладились и вышли на дружеский уровень, как тот внезапно передумал. Нет веры пушистым предателям.       На улице уже с утра было адское пекло, а Мо Жань с вечера весьма опрометчиво припарковал машину на солнцепеке. Внутри было как в адском котле. Хорошо хоть Мо Жань удосужился в том месяце починить в этой развалюхе кондиционер. Выбрав в плейлисте подходящую настроению песню с душещипательным припевом, Мо Жань отчалил на работу, заунывно подпевая.       До пункта назначения оставалось совсем немного. Мо Жань притормозил на светофоре и потянулся за бутылкой воды в бардачке — от пения в горле пересохло. Очередная слезодавительная песня закончилась, однако начало следующего трека заставило Мо Жаня вздрогнуть.       − Сегодня у нас шестая лекция. В прошлый раз мы начали говорить о неандертальцах, в частности, успели разобрать специфические особенности строения их скелета. Кто может мне напомнить, о чем шла речь? — из динамиков зазвучал спокойный и приятный голос.       «А, я забыл удалить с телефона записи Сюэ Мэна», — понял Мо Жань.       Ответы студентов на записи были вообще не понятные и запутанные, и Мо Жань решил, что пора бы переключить трек, но тут снова начал говорить лектор:       − Хорошо, кое-кто из вас усвоил тему предыдущих лекций. Теперь поговорим об архаичных особенностях скелета неандертальцев. Важно при этом помнить, что хотя мы и называем их архаичными, многие из них отражают высокую степень специфичности. Начнем с черепа. Для неандертальцев характерны массивные надглазничные дуги, наклонный лоб, резкий перегиб затылочной кости, выдвинутый вперед массивный лицевой отдел. На нижней челюсти еще нет подбородочного выступа, а на верхней челюсти — клыковых ямок, свойственных черепам современных людей…       Хотя Мо Жань не понимал половину слов, он не стал переключать и слушал лекцию, пока не доехал до работы. Пожалуй, по одному голосу профессора Чу Ваньнина можно было сказать, что он не только хорошо разбирается в вопросе, но еще и сам увлечен тем, о чем рассказывает. К тому же, голос звучал удивительно молодо для профессора. Мо Жань, еще имея дело с Сюэ Мэном, не понимал, как кости древних мартышек могут заводить кого-то до такой степени, чтобы посвящать их изучению всю жизнь. Однако сам неожиданно проникся.       Теперь вместо музыки по пути на работу и с работы Мо Жань стал слушать эти заумные лекции. Он думал, ему было ни хрена не понятно, потому что он начал слушать сразу с шестой, но первая лекция оказалась не проще. Как Чу Ваньнин и сказал в самом начале, для легкого восприятия нужно было шарить в какой-то биологической херотели. Знания Мо Жаня были, мягко говоря, весьма фрагментарны. Из школьного курса биологии он помнил только две вещи: что кукушата дофига качаются еще в яйце, чтобы выкинуть всех из гнезда к чертовой матери, когда вылупятся, и что у селезня спиральный член. Хотя не факт, что их учитель биологии о таком рассказывал.       Иногда в лекциях попадались лирические отступления, которые были понятны даже такому невежественному псу, как Мо Жань. В самых первых лекциях Чу Ваньнин рассказывал не о людях, а об их низших родичах, даже о лемурах полчаса потрепался. И вот на второй или третьей лекции настала очередь шимпанзе.       − Шимпанзе и бонобо разделились около двух миллионов лет назад. Надо сказать, несмотря на довольно близкое родство, они различаются как внешне, так и по поведению. Бонобо более грацильные и спокойные, а структура их общества более пластична. Лидером может быть как самец, так и самка. В то время как у шимпанзе более жесткая социальная структура с лидирующим самцом… Да, какой у вас вопрос?       − Профессор Чу, раз уж речь идет о шимпанзе, вот что интересно, — начал студент. — Говорят, что в своих стаях шимпанзе широко практикуют гомосексуализм. Это правда?       Несмотря на довольно щекотливую тему, которая тут же заинтересовала Мо Жаня, профессор не стушевался и быстро ответил:       − Я бы поспорил с формулировкой «широко практикуют». Да, в самом деле, шимпанзе практикуют половые акты с особями одного с ними пола. Однако по большей части для них это акт доминирования: более сильный самец подчиняет более слабого. Вообще помимо гомосексуализма шимпанзе много чего еще практикуют. Например, они не брезгуют есть других обезьян, в том числе своих сородичей.       − То есть, выходит, что гомосексуализм — это нормально? — не унимался студент.       − Как профессор, читающий лекции по антропологии, я отвечу, что рассмотрение этого вопроса не входит в нашу учебную программу.       Мо Жань фыркнул:       − Вот зануда этот профессор!       − Но как ученый, — продолжил Чу Ваньнин, выдержав паузу, — я скажу, что поскольку это явление встречается в разных популяциях диких животных с частотой до десяти процентов, нет смысла его отрицать и называть противоестественным. Норма это или нет? Норма в человеческом обществе динамически меняется. Сегодня это не норма, завтра может стать нормой, а послезавтра мужеложцев будут забивать камнями.       − А как вы сами к этому относитесь?       − Слушайте, если вам надо срочно выйти, идите. Не вынуждайте меня выгонять вас из аудитории, − строго сказал Чу Ваньнин и продолжил читать лекцию.       Эту часть Мо Жань слушал по пути на работу, и поэтому весь день не мог толком сосредоточиться на написании кода. Несмотря на то, что речь шла о мартышках — ну окей, шимпанзе не мартышки, он это уже усвоил, но! — неужели секс и правда настолько завязан на доминировании? Он никогда об этом не задумывался, но, выходит, он и правда получал особое наслаждение от секса с мужчинами именно по этой причине. То есть, ему, как и тем диким шимпанзе, просто нравилось унижать своих партнеров и чувствовать их безоговорочное подчинение? Сейчас, припоминая все свои постельные приключения, Мо Жань понял, что никогда особенно не заботился о том, чтобы человеку рядом с ним было хорошо. Будто забота — это демонстрация слабости. Эти мысли отчего-то навевали дикую тоску.       За обедом он решил поговорить об этом с Наньгун Сы и Е Ванси. Однако обсуждение сложных материй давалось ему тяжело, и Мо Жань залетел не с того конца.       − Кто из вас доминирует в постели?       Е Ванси закашлялась, потому что суп попал ей не в то горло, а Наньгун Сы посмотрел на него так, будто увидел говорящую собаку:       − Чего? Ты о чем вообще?       − Я тут слушал одну лекцию…       − Что ты слушал? — прокашляла Е Ванси. — Господи боже, он меня в могилу сведет своими приколами.       − Неважно, — огрызнулся Мо Жань. — Я просто хотел узнать, кто из вас доминирует. Ванси смотрела на него так же, как кошка смотрит на своего слепого котенка, который тычется мордой во все подряд в поисках молока.       − С чего ты взял, что кто-то должен доминировать? — спросила она. — Можно и без этой ерунды обойтись.       − А я не согласен, — возразил Наньгун Сы. — Я читал, что в каждой паре есть ведущий и ведомый. Сколько ни старайся, один все равно будет больше жертвовать.       − Ну вот ты себя кем считаешь? Ведущим или ведомым? — серьезно спросила Е Ванси, складывая руки на груди.       Мо Жань и правда не знал, какой ответ правильный. Когда он только познакомился с этими двумя, они еще не встречались. Ванси была безответно влюблена в Наньгун Сы. Она пошла с ним в один университет, а потом отказалась от выгодного предложения и пошла работать с ним в одну компанию. Но когда они начали встречаться, Наньгун Сы удивительно резво подстроился под Е Ванси. И даже сейчас он отчаянно шевелил мозгами, чтобы понять, какой ответ ее устроит. Наньгун Сы было не так уж важно, как дела обстоят на самом деле.       − Ладно, хватит тебе, — вмешался Мо Жань. — Думаю, Ванси права. Сначала один ведет, потом другой. В чем проблема?       Они оба подняли на него глаза и синхронно склонили головы набок.       − Мо Жань, знаешь, мы всегда готовы тебе помочь, — вдруг сказала Ванси. — Что бы с тобой ни случилось, ты можешь нам рассказать и мы примем тебя любым.       − Только если ты не зоофил, — добавил Наньгун Сы, за что был награжден испепеляющим взглядом.       Мо Жаня очень задел этот вопрос, но он не привык копаться в себе и чувствовал себя запутавшимся в клубке котом. Он так и не разобрался, что из-за раннего детства, проведенного в детдоме и приемных семьях, чтобы защищать себя, он раз за разом выбирал доминантную модель поведения, не позволяя себе никаких проявлений слабости. Только в семье Сюэ он мог хоть немного ослабить защиту, но и от них он сбежал при первой же возможности, потому что чувствовал, как его панцирь трещит по швам.       Так в смутной тревоге он провел всю рабочую неделю. В жизни Мо Жаня что-то происходило, но он не мог понять, что именно. Он чувствовал, что ответ ускользает у него прямо из-под носа, интуиция вертелась волчком, но не выдавала никаких ответов. Чтобы отвлечься, он слушал лекции по антропологии. И пусть понимал там от силы половину, уверенный и ровный голос лектора лился прохладным потоком в его встревоженную душу.       Даже дома его больше не ждали. Бэйдоу ни с того ни с сего сделался нелюдимым и будто бы даже стал поглядывать в сторону двери. Видимо, соскучился по Сюэ Мэну. Чего он ожидал от кота? Дружбы до гроба?       В итоге в пятницу Мо Жань лег спать в восемь вечера, а к полуночи проснулся от сильнейшего озноба, но был не в силах даже встать с кровати, чтобы пойти купить жаропонижающего. Он посмотрел на Бэйдоу, который лежал на самом краю кровати, свернувшись клубочком.       − Бэйдоу, можешь лечь поближе? — попросил он. — Я как-то не очень хорошо себя чувствую.       В следующий раз он проснулся от того, что знакомый голос звал его по имени.       − Мо Жань! Мо Жань, ты меня слышишь? Проснись, Мо Жань!