Красавец Бэйдоу

      В глазах Ванси читалась неприкрытая тревога. Но Мо Жань точно помнил, что в квартире было тихо, когда он уходил.       − Сейчас выключу, − сказал он и сглотнул комок в горле. — Поставишь чайник?       Мо Жань закрыл за собой дверь в ванную и прислонился к ней. Руки дрожали, а сердце билось где-то в горле. Здесь уже горел свет, а за занавеской правда шумел душ. Еще одна из тех странностей, из-за которых ему казалось, что у него едет крыша. К счастью, Е Ванси тоже слышала шум, значит, хотя бы это не галлюцинация. Но что он увидит за занавеской? Сердце его бешено колотилось, он слышал не просто шум душа. Там точно кто-то был, вода омывала чье-то тело, крупные капли и потоки воды разбивались о дно ванной.       Стоит ли ему как-то обозначить свое присутствие, чтобы предупредить — но кого? Свою фантазию? Разве выдуманным людям надо мыться? Ладно, Мо Жань у себя дома, он платит за эту квартиру дохрена юаней и имеет право хотя бы заглянуть за занавеску в ванной! Он больно ущипнул себя за бедро, чтобы снять оцепенение, сделал шаг, протянул руку, дернул занавеску и…       Снова забыл, как дышать. Все такой же прекрасный, мокрые волосы перекинуты через плечо, а в огромных глазах феникса — дикий ужас. Ох, Мо Жань видел каждую капельку на длинных ресницах.       − Ты там утопиться решил? — закричала из кухни Е Ванси. — Или хочешь всю воду в Китае в канализацию слить?       Мо Жань вздрогнул, вспомнив, что у него гости, и выключил воду.       − Е Ванси и Наньгун Сы сегодня ночуют здесь, − виновато прошептал он, стараясь не смотреть на блестящую от воды кожу. — Они думают, я схожу с ума. Это же неправда? Я не сумасшедший?       Дай мне хотя бы знак, что это реально, какой угодно!       − Если ты сумасшедший, то и я тоже, − прошептал Чу Ваньнин. — Дай полотенце, Мо Жань.       Но стоило Мо Жаню отвернуться за полотенцем, как морок исчез. Вместо него остался комок мокрой шерсти по имени Бэйдоу. Мо Жань прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться от ужаса. Это полный пиздец, вызывайте санитаров.       − Так, хорошо, − сказал он коту. — Допустим, ты человек. Чем докажешь?       Бэйдоу посмотрел на него и раздраженно дернул кончиком мокрого хвоста: «Тебе надо — ты и доказывай, нашелся тут инспектор пес».       − Мо Жань, ты в порядке? — в ванную комнату без стука ворвалась Е Ванси. — Что ты тут застрял?       − Тут кот, − объяснил Мо Жань. — Похоже, это он включил воду.       − Он умеет воду включать?       − Раньше он включал ее только чтобы попить.       Мо Жань набросил полотенце на Бэйдоу и взял его на руки. Кот совершенно не сопротивлялся, вид у него был растерянный и задумчивый, будто он сейчас в своей маленькой симпатичной голове просчитывал, в какую страну можно сбежать от конских счетов за воду, чтобы его потом оттуда не экстрадировали.       Когда из магазина вернулся Наньгун Сы, они уселись за стол вчетвером: Наньгун Сы, Е Ванси и Мо Жань с Бэйдоу на руках. Кот обсыхал в полотенце и зло дергал ушами. Похоже, он еще не решил, чего больше жаждет: греться в объятиях или слинять под кровать. Мо Жань старался пока не думать о том, что увидел недавно в ванной. Конечно, все кругом шутили о том, как кот похож на Чу Ваньнина. Видимо, безумие разливалось по его мозгу, как нефтяное пятно по воде. Оно переливалось всеми цветами радуги, тянуло свои щупальца ко всему на своем пути, вот добралось и до кота. Что оно захватит в следующий раз?       Когда настало время ложиться спать, Бэйдоу встал рядом со шкафом и воззрился на Мо Жаня.       − Он от тебя чего-то хочет, — кивнул на кота Наньгун Сы.       Стоило Мо Жаню открыть шкаф, как кот запрыгнул на полку, где лежало запасное одеяло, сбросил его на пол, а потом схватил зубами за уголок и затащил под кровать.       − Офигеть. Все это видели? — спросил Наньгун Сы.       − Какой смышленый кот. Он обычно с тобой спит? — спросила Е Ванси.       − Ага. Видимо, понял, что вы его место займете. Не любит спать на полу.       Наньгун Сы не верил в сверхъестественное, но немного побаивался рассказов Мо Жаня. Поскольку они были знакомы довольно давно, он хорошо знал, насколько Мо Жань приземленный человек. И вдруг ни с того ни с сего он заявляет, что просыпается по ночам с тем, кого не пускал в свой дом? Это Наньгун Сы очень не понравилось. И хотя его положили этой ночью посередине, он все равно никак не мог заснуть. Судя по вздохам, Мо Жаню тоже не спалось.       Когда Наньгун Сы уже начал блаженно проваливаться в сон от усталости, под кроватью завозился кот. Да что ему неймется? Им всем завтра на работу, неужели это чудовище сейчас начнет носиться по квартире? Мо Жань рядом громко сглотнул и напрягся, будто под кроватью сидел не милый пушистик, а исчадие ада. Чего он так боится? Неужели думает, что воображаемый профессор Чу сейчас вылезет из-под кровати и изнасилует его? Вот уже и самому Наньгун Сы стало казаться, что матрас отделяет его от создания покрупнее кошки. Этого еще не хватало! Сейчас он дофантазируется, и их вместе с Мо Жанем отвезут к доброму доктору.       Утро выдалось недобрым: Мо Жань сидел с лицом изнуренного нерестом лосося, Ванси сетовала на буйную мужскую фантазию, а сам Наньгун Сы пребывал в задумчивости. Похоже, тревожность передается воздушно-капельным путем. Его стали одолевать мысли о проклятых квартирах и демонах, которые спускаются в этот мир, прячась в шкурах безобидных и симпатичных пушистиков.       − И ты туда же! — Ванси в раздражении постучала ладонью по столу. — С вами двумя просто невозможно общаться, что ни день, то новая офигительная история! А-Сы, хватит брать пример со своего дяди, по нему психушка плачет.       Бэйдоу смотрел на девушку с явным одобрением, хотя раньше Наньгун Сы в его глазах читал только одну фразу: «Вы все психи и не лечитесь».       − Ну поставь ты себе камеры уже, убедись в том, что никого дома нет, кроме тебя и кота!       Мо Жань только обреченно вздохнул и спрятал лицо в ладонях.       Вчера до Чу Ваньнина наконец дошло, что он серьезно наследил. Мо Жань в последнее время стал каким-то дерганым, будто его что-то сильно терзало. Когда Чу Ваньнина застукали в ванной, он готов был расплавиться от стыда, слиться в канализацию и уплыть в реку, в море, как можно дальше, только бы не видеть ошеломленного Мо Жаня. Он думал, его сейчас за шкирку выволокут из ванной и обвинят во вторжении на частную территорию, но оказалось, что Мо Жань о нем… знал.       Позже, подслушивая разговоры на кухне, Бэйдоу выяснил, что Мо Жань вовсе не страдал провалами в памяти и, похоже, помнил все встречи с Чу Ваньнином. Но поскольку в этих встречах не было логики, юноша решил, что у него поехала крыша. Вполне резонно. Когда друзья Мо Жаня остались на ночь, Бэйдоу не смог стать человеком, хотя и подготовил на этот случай мягкое одеяло, чтобы спать под кроватью было терпимо. Он не сомкнул глаз ни на секунду, перебирая в голове варианты, принимая и отвергая гипотезы, проводя мысленные эксперименты.       Бэйдоу не хотел, чтобы Мо Жань дальше мучился, но не мог в полной мере контролировать превращения и остаться котом навсегда. Если он сбежит, Мо Жаню тоже будет плохо и достанется от Сюэ Мэна. К тому же, в маленькой кошачьей груди пышным цветом распустилась жадность. Испробовав Мо Жаня, как он сможет от него отказаться? Неужели не попробует объясниться? Что он теряет? А что может приобрести в случае успеха? Он чувствовал, что время решительных действий настало, и все его тело теперь зудело от предвкушения провала или победы. Чу Ваньнин был словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.       Мо Жань не хотел возвращаться домой и оставаться наедине со своим нефтяным пятном. Оно было прекрасным, переливалось на солнце, но при этом душило и не давало спокойно жить. На работе он торчал до тех пор, пока его оттуда не выгнали пинками, потом сто лет провел в магазине, выбирая тофу и капусту. Купил в итоге столько капусты, что впору ехать на кроличью ферму, а не в холостяцкую берлогу.       В почтовом ящике Мо Жань обнаружил счета за коммуналку и решил изучить их прямо в подъезде, хотя обычно открывал уже поднявшись в квартиру. Счет за воду в самом деле вырос раза в полтора. Неужели это кот столько воды выхлебал? Или он забавлялся, спуская воду в унитазе? Кошачий интерес легко понять, Мо Жань и сам иногда засматривался. На душе стало немного спокойней. Ладно, он просто войдет в квартиру и спросит у Бэйдоу, какого хрена его развлечения такие дорогие. Вот все нормальные коты играют бумажной бабочкой. Ладно, не хочешь бабочку, давай ограничим созерцания водоворотов в унитазе до одного в день. Максимум до двух.       Когда он открыл дверь, в коридор хлынул поток света, и Мо Жань обреченно сглотнул. В коридоре вместо Бэйдоу его ждал Чу Ваньнин. Необычно было видеть его при свете и не в бреду болезни.       − Здравствуй, Мо Жань, − голос спокойный, но уголок губ нервно дернулся. — Помнишь, я собирался тебе кое-что рассказать?       − Ты хотел сказать, что на самом деле ты кот? — выпалил Мо Жань и тут же прикусил щеку.       − Я человек, − раздраженно ответил Чу Ваньнин. — Просто так вышло, что я не могу быть человеком все время.       − Есть какая-то система? Ты превращаешься ночью? Или есть какие-то другие триггеры?       Они все еще стояли у порога, и Мо Жань боялся лишний раз дернуться, чтобы не спугнуть свое наваждение.       − Особой системы нет. Дольше всего я продержался, когда возил тебя в больницу, а потом работал дома.       − Ты настоящий? У тебя есть свой дом? И работа?       − Если сомневаешься, можешь потрогать, — мрачно процедил Чу Ваньнин, явно не желая прикосновений. — Если отвезешь меня домой, я могу показать тебе свой паспорт, даже можем съездить ко мне на работу. У нас с тобой даже есть общие зна…       − Неужели тебя не ищут? — вдруг спросил Мо Жань.       Он всей душой хотел поверить в слова Чу Ваньнина — нет, он уже поверил. Если бы тот сказал ему, что морская вода сладкая, а рыбы парят в облаках, он бы ни секунды не сомневался. Если допустить, что превращение в кошку возможно, все встанет на свои места. Главное, не говорить об этом врачу.       − Меня потеряли на работе, когда я не вышел из отпуска.       − А семья?       Чу Ваньнин раздраженно пожал плечами, явно не собираясь это обсуждать. Все его движения были такими живыми, звук его голоса таким реальным, а в свете лампы Мо Жань мог видеть каждый волосок, каждую родинку, каждый изъян прекрасного лица.       − Значит, когда ты сбежал, − Мо Жань с трудом держал больше одной мысли в голове, — когда сбежал, ты сбежал к себе домой, чтобы поработать? И часто ты так делал?       − Только один раз, когда мы ездили в больницу. До моего дома далеко ехать.       Мо Жань вдруг ни с того ни с сего почувствовал себя оскорбленным в лучших чувствах. Он почему-то разозлился на Чу Ваньнина. Не ожидая от людей сверхъестественной заботы, Мо Жань никогда особо не расстраивался, если его бросали, но тут он вспомнил, как ему тогда было плохо, и к горлу подкатила детская обида.       − Я думал, что ты пропал, а ты на самом деле…       − Я попал домой впервые за пять гребаных недель, Мо Жань. У меня уже давно закончился отпуск, и мне нужно работать.       На строгом лице Чу Ваньнина мелькнуло такое выражение, что сердце Мо Жаня тут же болезненно сжалось. Что за ерунду он тут несет? Если история про превращения правда, Чу Ваньнин живет в аду. Какая разница, кто кого обманывал? Мо Жань открыл рот, чтобы извиниться, но его опередили:       − Я как раз хотел сказать, что больше нет нужды меня терпеть, раз уж все встало на свои места. Я вернусь к себе домой. Только хотел попросить тебя отвезти меня туда, потому что, − Чу Ваньнин отвел взгляд, и Мо Жаню снова поплохело, − потому что я могу в любой момент превратиться обратно. Не хотелось бы, чтобы это случилось в пути.       Выходит, когда он вез Мо Жаня в больницу и когда вернулся к больному Мо Жаню, бросив важные дела у себя дома, Чу Ваньнин тоже рисковал.       − Но если ты не можешь, я без проблем доберусь сам, − мужчина гордо вскинул подбородок, в глазах феникса показалось болезненное упрямство. — Можно только одолжить у тебя эти вещи, какую-нибудь обувь и пять юаней на проезд? Я верну.       Мо Жань только сейчас обратил внимание, во что одет Чу Ваньнин, и в горле у него тут же пересохло от жара. Этот гордый и независимый мужчина носил его футболку и домашние штаны. Одежда была ему велика, но выглядел он в ней отнюдь не смешно. Да к тому же, то ли от смущения, то ли от негодования уголки глаз Чу Ваньнина покраснели и увлажнились. Каждым злобным взмахом ресниц он будто говорил: «Трахни меня, если осмелишься».       От мешанины навалившихся на него чувств Мо Жань окончательно растерялся, поэтому только и знал, что кивал на все слова Чу Ваньнина. Он хотел завалить его прямо здесь на пол и запустить руку в его штаны, сорвать стон наслаждения с его губ. Ему было ужасно жаль гордого и умного Чу Ваньнина, которого кормили шариками с уткой и гоняли со стола. Ему было стыдно и страшно, что он сам не понравился, что Чу Ваньнин с трудом его терпел и теперь с радостью при первой же возможности бежал из его дома. Все это было так сложно, что проще простого оказалось послушаться и отвезти профессора Чу домой.       Они снова сидели в машине рядом, но на этот раз вел Мо Жань. Вдруг в его голове зазвучал голос Чу Ваньнина: «Будешь клянчить поцелуи — поведешь машину сам». Неужели он клянчил поцелуи, когда они ехали вместе в прошлый раз? Ему казалось, его мозг сейчас вскипит от стыда. Какое же он животное.       Когда они почти доехали до места назначения, Мо Жань заметил ту больницу, в которой лежал на выходных.       − Почему ты отвез меня сюда?       − Это единственная больница, которую я знаю. Найти другую я не мог, − мрачно ответил Чу Ваньнин.       − Но ведь можно было просто купить жаропонижающих.       − Откуда мне было знать? — взвился мужчина, в глазах феникса полыхала ярость. — Я думал, ты помрешь прямо у меня на руках. Я не врач, Мо Жань, я археолог!       − Я не жалуюсь, − Мо Жань стушевался. — Просто это было опасно. А если бы ты…       − Рассказывай мне, насколько это было опасно, − огрызнулся Чу Ваньнин и хотел было что-то еще сказать, но передумал.       Когда они выходили из дома, Мо Жань не думал, что может сделать еще хуже, но с каждым словом рыл себе яму все глубже и глубже. Теперь он понимал, что это их последний разговор. Как только Чу Ваньнин отдаст ему одолженные вещи, все будет кончено. От этой мысли все возбуждение как рукой сняло. Чу Ваньнин не был его эротической мечтой, он был живым человеком, который попал в большую неприятность, но слишком привык полагаться только на себя. А вместо того, чтобы успокоить его и предложить помощь, Мо Жань почему-то захотел с ним переспать. Что он за животное?       Они поднялись в квартиру Чу Ваньнина. Внутри было пыльно, чудился неприятный сладковатый запах. Похоже, без хозяйского присмотра тут что-то сдохло или стухло.       − Подожди пока на кухне, − сказал ему Чу Ваньнин, а сам пошел в комнату переодеваться.       На кухне сладковатый запах стал еще сильнее, и исходил он, похоже, от контейнеров с испорченной едой. Перед холодильником на полу Мо Жань обнаружил еще горку своей одежды. Похоже, на этом месте в прошлый раз Чу Ваньнин и превратился. По спине Мо Жаня от ужаса побежали мурашки. Что это за жизнь? Даже холодильник разобрать нельзя.       − Вот, держи, − Чу Ваньнин протянул ему стопку аккуратно сложенной одежды. — А, про эту я уже забыл. Ее тоже забирай. Еще кроссовки должны быть в коридоре.       − Хорошо, − уныло кивнул Мо Жань и двинулся к выходу.       Сейчас Чу Ваньнин был очень похож на себя с записей Сюэ Мэна, даже казалось, будто родная одежда и собранные волосы добавили ему спокойствия и уверенности в себе. Теперь Мо Жань мог с чистой совестью уйти и, похоже, никогда не возвращаться.       Когда дверь за Мо Жанем закрылась, в голове Чу Ваньнина будто перегорели все лампочки. Он замер и невидящим взглядом уставился себе под ноги. Рисунок на ламинате стал расплываться, все кругом слилось в одно коричневое пятно. Чу Ваньнин заметил, что не дышит, а когда судорожно вдохнул, понял, что с кончика носа капают слезы, а в груди сдавило так, что дышать невозможно.       В дверь позвонили. Чу Ваньнин мигом очнулся от приступа жалости к себе и вытер слезы краем рубашки. На пороге, разумеется, стоял Мо Жань. Чу Ваньнин почувствовал, как в нем поднимается страх напополам со злостью. Если этот мужчина задержится тут еще хоть на минуту, профессор Чу разрыдается прямо перед ним и потеряет лицо.       − Ты что-то забыл? — хрипло спросил он.       − Я хотел… − тут Мо Жань запнулся, встретившись с ним взглядом. — Ох, нет. Нет.       Чу Ваньнин так и не понял, что именно «нет», потому что его затолкали обратно в квартиру и крепко стиснули в объятиях, будто стараясь выдавить еще больше слез. Он обнял Мо Жаня в ответ, уткнулся ему в теплую шею мокрым носом и всхлипнул. Пахло все так же хорошо. Однако до Чу Ваньнина очень быстро дошло, что происходит, поэтому он проворно вывернулся из чужих рук и постарался придать лицу настолько серьезное выражение, насколько это возможно. Хотя понятно, что с мокрыми красными щеками и сопливым носом это довольно сложный трюк.       − Так чего ты хотел?       − Я хотел — ох! — Мо Жань нервно улыбнулся и провел дрожащей ладонью по лицу. — Извини, что ушел, не подумав. Я просто растерялся. Конечно, я должен был это сказать еще до того, как мы уехали. Я понимаю, что ты отлично со всем справишься сам, но вдвоем же будет легче. Я готов — нет, я хочу тебе помочь, я буду помогать до тех пор, пока у тебя все не наладится. Мне это совсем не сложно.       − Я тебя обманывал. Ты считал, что сошел с ума. Ты не злишься? — спросил Чу Ваньнин, чувствуя, как по щеке стекают остатки слез.       В груди приятно защекотало. Мо Жань вернулся к нему, он вернулся за ним. Это еще не конец. Он и не подумает отказаться.       − Конечно сначала я очень разозлился, потому что все это время считал себя психом. Но потом представил, что бы я сам стал делать в таком случае. Это же сумасшедший дом, я вообще не знаю, как тут правильно себя вести.       − Когда ты понял, что я человек?       − Видел я тебя уже давно, но дошло до меня только вчера, − Мо Жань смущенно почесал нос. — Я все это время думал, что у меня крыша едет. А когда обнаружил, что ты профессор Сюэ Мэна…       − Ты знаешь, кто я? — сердце Чу Ваньнина забилось где-то в горле.       − Чу Ваньнин, — улыбнулся Мо Жань.       То ли от улыбки, то ли от звука собственного имени в груди разлилось тепло. Он больше не был безликим и бессмысленным комочком шерсти, он снова стал собой. Только на этот раз о нем знал Мо Жань, красивый и теплый, надежный и улыбчивый Мо Жань.       − Ну что, ты согласен? — настороженно спросил юноша, ямочки сошли с его щек. — Вернемся? Или я могу жить здесь. Если тебе не нравится, я могу просто приезжать сюда иногда. Могу утром и вечером, если хочешь.       Чу Ваньнин не знал, чего он хотел. Ему казалось, все, чего он желал, уже случилось. Теперь, когда Мо Жань хотел помочь, проблема с превращениями не казалась такой уж страшной. Он сам не заметил, как лицо его расслабилось, а уголки губ и глаз тронула тень улыбки.       Ему показалось, что глаза Мо Жаня потемнели, и сам вдруг заметил, как стал глубже дышать. Совсем недавно в его груди жгло от слез, но сейчас по всему телу разливался жар от взгляда Мо Жаня. Хотелось прикоснуться к нему, почувствовать вкус его кожи. Он знал, что это невозможно, как невозможно и отказаться от помощи Мо Жаня. Ведь это прекрасное оправдание, чтобы провести с ним рядом как можно больше времени.       Пока профессор совершенно напрасно сомневался в силе собственного обаяния, Мо Жань думал примерно в том же направлении и судорожно просчитывал шансы на близость. Они уже были близки, но это было ночью в полубреду. Они обнимались пару минут назад, Мо Жань держал сильного и гибкого Чу Ваньнина в своих руках, чувствовал его слезы на своей шее, но спустя мгновение тот снова выскользнул. Неудивительно, что профессор стал кошкой. Чтобы удержать такого своенравного и гордого человека, нужно очень сильно постараться.       Чу Ваньнин решил в итоге, что им обоим будет удобней жить у Мо Жаня. Он собрал сумку с вещами и книгами, взял ноутбук и телефон.       − Теперь будем делить все чеки и счета напополам, − заявил он, когда они уже устроились в машине. — Скажи мне, сколько ты на меня потратил за это время?       − Почти ничего. У тебя же крохотный желудок, − рассмеялся Мо Жань, но тут же осекся, поймав грозный взгляд.       − Не всегда. Сегодня я человек уже дольше восьми часов. Неужели ты не заметил, что расход еды и воды увеличился?       Как же хорошо было просто ехать с ним в одной машине и разговаривать! Сегодня они говорили нормально впервые, а Мо Жаню казалось, что они знают друг друга вечность. Конечно, только зная друг друга вечность, можно обсуждать счета за воду.       − Какой был рекорд, когда ты возил меня в больницу и работал?       − Тринадцать часов, − ответил Чу Ваньнин.       − То есть, ты и правда можешь быть больше человеком, чем кошкой.       − К твоему сведению, в интеллектуальном плане я всегда человек, − огрызнулся профессор Чу.       − Я заметил. Если так подумать, ты никогда особенно не шифровался, − Мо Жань пытался сдержать улыбку, чтобы его сокровище не подумало, что он над ним смеется. — Сам посуди, какие кошки едят тофу с овощами? И сладкий омлет? О, кстати, что ты любишь есть? А то я кормлю тебя одним и тем же все время.       − Я люблю сладкое, − тихо сказал Чу Ваньнин. — И не люблю острое. Смотри на дорогу, Мо Жань!       Мо Жань не мог поверить своему счастью. Он не сошел с ума, профессор Чу настоящий, он был у него дома, и они проведут вместе еще…       − Вот черт! Сюэ Мэн! — он чуть не проехал на красный и резко затормозил, переехав стоп-линию.       − Что с ним? — раздраженно спросил Чу Ваньнин, из которого ремень выбил весь воздух. — Ты сегодня ужасно водишь.       − Он возвращается в это воскресенье!       − Точно, − мрачно сказал профессор и угрюмо потер переносицу. — Как же я не хочу обратно.       Сердце Мо Жаня счастливо ёкнуло. Значит, к нему Чу Ваньнин согласился поехать, хотя мог остаться у себя дома, а от Сюэ Мэна нос воротит? Неужели Мо Жань ему действительно понравился? В его дурную от влюбленности голову и прийти не могло, что тетя уже записала его любовь на кастрацию.       − Я что-нибудь придумаю, положись на меня.       − Когда в следующий раз превращусь, сделай побольше разных фотографий, − похоже, Чу Ваньнин не привык на кого бы то ни было полагаться. — Еще нам нужен такой же белый кот. В питомниках в основном котята, а я уже довольно… взрослый. Так что искать лучше в приютах для бездомных животных. Если сейчас не превращусь, поищу в интернете и составлю список.       − Слушаюсь, профессор Чу. Будешь суп с вонтонами?       − Давай. Только сегодня плачу я.       В лавку за едой они пошли вместе. Чу Ваньнин жутко возмутился, когда Мо Жань хотел оставить его в машине. То он боится, что превратится на глазах у всех, то готов сожрать Мо Жаня с потрохами за сомнения в его самоконтроле над человеческой формой.       − Я что, должен тут сидеть, высунув нос в окно и послушно тебя ждать? Так, хозяин Мо Жань?       Хотя эта фраза могла бы прозвучать во время горячей ролевой игры, Мо Жаню стало не по себе. Он мгновенно сдался и признал правоту профессора, позволив ему делать все. Если у них когда-нибудь и случится пэт плэй, Мо Жаню явно уже отведена роль бестолкового кобеля.       Когда они зашли в лавку, зазвонил телефон: Наньгун Сы все еще сидел на работе, потому что пару дней назад в спешке наляпал в коде логических ошибок. Скомпилировать скомпилировал, но выдавал код не то, что надо. Они стали вместе разбираться, как это можно побыстрее распутать.       − Мо Жань! — позвал его Чу Ваньнин, их очередь уже подошла. — Тебе добавить чили-масло?       − Двойную порцию, − ответил Мо Жань, чувствуя, что его снова повело от счастья. Чу Ваньнин знал, что ему нравится острая еда! Он подумал об этом и спросил!       − Мо Жань, с кем это ты там? — удивился Наньгун Сы. — Голос какой-то знакомый. Неужели ты до профессора добрался? Изменяешь своему коту?       − Ты идиот? — разозлился Мо Жань. Какому еще, нахрен, коту?! Этот потрясающе горячий мужчина сейчас покупает ему потрясающе горячую еду на ужин, а Наньгун Сы ни черта не понимает.       − Только не трахайтесь дома, иначе Бэйдоу не поймет.       − Ты сдурел?       − Нет, я…       − Продолжишь в том же духе, и хрена с два я тебе что-нибудь расскажу.       − Слушаюсь.       Когда Мо Жань повесил трубку, Чу Ваньнин спросил у него:       − Что и кому ты собрался рассказывать, Мо Жань?       − Никому и ничего, — сглотнул он.       − Правильный ответ, − одобрительно кивнул Чу Ваньнин и протянул было к Мо Жаню руку, но передумал.       Что бы Чу Ваньнин ни делал, что бы ни говорил, хотелось схватить его, утащить в свое логово и поглотить целиком. К счастью, сегодня вечером Мо Жаню удалось затащить его к себе. Они поужинали, как обычно, но он был не уверен, как вести себя дальше. Теперь все его мысли были заняты одной проблемой: он безумно хотел спать рядом с Чу Ваньнином, но в то же время не был уверен, что это нормально.       Однако Чу Ваньнина, похоже, вообще не волновала раскладка мужских тел в этом доме. Сразу после ужина он преспокойно обосновался в кровати, как это сделал бы Бэйдоу. На этот раз — с ноутбуком.       − Пока я не превратился, надо поискать кота, − пояснил он. — У нас осталось четыре дня. Будет неплохо, если ты тоже поищешь, − тут профессор заметил, что Мо Жань мнется в дверях. — Что-то случилось?       − Я хотел спросить, как мы теперь будем спать? — Мо Жань думал сразу сказать, что ляжет на полу, но решил попытать удачи.       − А чем теперь отличается от раньше? — спокойно спросил Чу Ваньнин. — А, ты хочешь, чтобы я спал внизу? Ладно, это не про…       − Нет-нет, оставайся, конечно. Я хотел спросить, не помешаю ли я тебе, если буду спать с тобой?       Чу Ваньнин завис на мгновение, а потом выдал:       − Мне очень сложно помешать. С кем я только не спал в экспедициях, — пожал он плечами и отвернулся к ноутбуку.       «В смысле — с кем только не спал?!» − мысленно возопил Мо Жань. Его воображение тут же нарисовало картину бурных плотских утех в походной палатке. Нет, стоять, Сюэ Мэн вроде говорил, что Чу Ваньнин посвятил себя науке и забил на личную жизнь. Именно поэтому Мо Жань представлял его старым и страшным, а теперь удивлялся, почему это сокровище еще никто не прибрал к рукам. Ведь Чу Ваньнину достаточно было ресницами взмахнуть — и сердце несчастного Мо Жаня готово было выпрыгнуть из горла прямо профессору на колени.       Как бы Мо Жаню ни хотелось сейчас всем своим телом показать, что он хочет Чу Ваньнина, было ясно как день, что тот будет не в восторге. Вряд ли в его планы входило дальнейшее общение с Мо Жанем, который будет напоминать ему об унизительных неделях в кошачьем теле. Тем временем сам Чу Ваньнин убивался, что он слишком старый и страшный, чтобы предлагать Мо Жаню сблизиться.       Жизнь с Чу Ваньнином в одном доме отличалась от жизни с котом. Во-первых, они стали разговаривать во время еды, и хотя профессор был не фанат потрепаться, болтовня Мо Жаня его не раздражала. Он даже улыбался неуклюжим шуткам и изредка поддакивал. Во-вторых, Чу Ваньнин оказался настоящим бытовым террористом. Он не мыл за собой посуду, оставлял в ванной волосы и слизь в мыльнице, не складывал одежду в шкаф и оставлял ее прямо там на полу, где раздевался. Стол Мо Жаня, который до сих пор сиял девственной чистотой, был стремительно обесчещен грудами книг и бумажного мусора. На единственном чистом островке стоял ноутбук Чу Ваньнина, за которым тот работал практически все время, пока был в человеческом воплощении.       С каждым днем у Чу Ваньнина все дольше получалось оставаться человеком, чему тот был несказанно рад. Он даже завел себе дневник, в котором каждый час рисовал палочки. А с какой гордостью он рассказывал Мо Жаню о том, что за целый день ни разу не превратился! Однако дольше двадцати часов ему так и не удалось продержаться. Держа концентрацию на работе, общении с Мо Жанем или поиске нового кота для Сюэ Мэна, он мог оставаться человеком. Иногда оставался и во сне. Но стоило ему переутомиться или разозлиться, что с ним случалось каждый божий день, он тут же превращался в кота.       В субботу Чу Ваньнин впервые с тех пор, как попал в переплет, вел дистанционные занятия, а не просто записывал лекции. Мо Жань все это время находился в комнате и внимательно его слушал, развалившись на кровати, но даже он к шестому часу занятий слегка прифигел. А профессору все это время приходилось не только говорить и отвечать на вопросы, но и держать концентрацию, чтобы не перекинуться в кота на глазах у изумленной публики. Поэтому стоило последнему занятию закончиться, как он тут же утратил человеческий облик.       − Ты молодец, — похвалил его Мо Жань. — Было очень интересно. Я слушал записи твоих лекций, но вживую ты в миллиард раз лучше. Голодный?       В ответ Чу Ваньнин издал кошачьим горлом тихий звук, удивительно похожий на «да». Наевшись, несчастный свернулся клубочком под боком у Мо Жаня и заснул.       Сюэ Мэн уже должен был вернуться в Пекин, а они до сих пор не нашли подходящую кошку. Да, план был несказанно хорош, они правда нашли аж трех котов, которые неплохо подходили под описание. За одним — а вернее, за двумя исключениями. Всех котов в приютах кастрировали, и у каждого белоснежного красавца наблюдалась катастрофическая нехватка яиц. А на осторожный вопрос, нет ли у них такого же, но с тестикулами, работники приютов вполне резонно отвечали: «А вам зачем?»       Отчаявшийся Чу Ваньнин сказал накануне:       − Скажи ему, что я сбежал, что меня унесла сорока, что я уехал искать родню в Гуанчжоу, что ты меня зажарил и съел. Что угодно, только не отдавай обратно!       Мо Жань тогда подумал, что правда с радостью отжарил бы его и если бы не съел, то покусал бы точно.       Лежа на животе перед ноутбуком, Мо Жань лениво листал кошачьи фотографии на сайте. Бэйдоу удобно устроился сверху на его теплых бедрах и блаженно дремал после тяжелого рабочего дня. Вот Мо Жань нашел очередного белого кота и собирался звонить в приют, чтобы уточнить, насколько полная там комплектация, но тут на телефоне высветился видеозвонок от Сюэ Мэна. Только этого не хватало! Он оглядел комнату в поисках подозрительных вещей — тут теперь все было завалено вещами Чу Ваньнина с пола до потолка. Когда только успел? Но убираться было некогда, поэтому Мо Жань ответил:       − Привет, Мэнмэн!       − Привет, псина! Я в Пекине. Завтра приеду за Бэйдоу.       Лицо Сюэ Мэна в экспедиции покрылось коричневым загаром, и сам он был какой-то очень бодрый, будто литр кофе выхлебал.       − Послушай, тут такое дело…       − Я так и знал, что он от тебя сбежит! — завопил Сюэ Мэн. — А ну срочно покажи мне Бэйдоу!       Мо Жань фыркнул и собрался было показать ему кота, спящего на его ногах, но вовремя прислушался ко своим ощущениям. Кот сильно потяжелел, а это могло значить только одно.