Вдали от миров

Стрэндж ничем не отличался от других, когда в следующий раз Человек-паук увидел его в городе. Именно Человека-паука, а не Питера Паркера. В одном из отдалённых районов Квинса появились слухи о том, что люди видели Скрулла, и арахнид вызвался помочь Доктору Стрэнджу в поисках подозреваемого. Стрэндж и Человек-паук вели свою обычную беседу, а позже паук угостил их обоих гиросом из фургона, как только угроза была нейтрализована. Но мужчина, очевидно, решил не говорить о своей встрече с «сотрудником» Человека-паука... Или так думал Питер. — Не то чтобы я занимался выпытыванием — я не могу представить, чтобы Вы занимались чем-то более интересным, чем это, в свободное время, — кивнув с вершины Эмпайр-стейт-билдинг на город внизу Стрэндж продолжил, — Но я думаю, что на этой неделе я мог встретить Вашего коллегу. Питер проглотил полный рот хумуса и лука, надеясь, что Стивен не заметил, как он слегка вздрогнул при упоминании об их встрече. — О, правда? — Да, если Вы знаете молодого человека по имени Питер Паркер. Вокруг них гулял прохладный ветер. Питер пожал плечами. Плащ, который мягко левитировал рядом с пауком, казалось, убеждённо смотрел на Питера сквозь прозрачные линзы, даже без видимых глазных яблок. Человек-паук не мог узнать Питера Паркера с полуслова. Если Человек-паук действительно был той загадкой, которой его считало большинство Мстителей, то на него работали целые группы людей. Поэтому, задумчиво пережевывая очередной кусочек своего гирос, Питер наконец ответил: — А, ну да. Бледный темноволосый кудрявый парень? — Ребёнок? — Да, — пробормотал Питер, надеясь исправить свою оплошность, — Типо, он молодой. Я думаю, он учится в Эмпайр Стейт или что-то в этом роде. Очень умный; он помог усовершенствовать мои веб-шутеры. — Хм, — вздохнул Стрэндж, стащив одну жареную картошку. Паук прочистил горло, готовясь к вопросу, который, как он знал, по сценарию должен был задать в этой ситуации: — Как вы двое... — ещё один порыв холодного ветра, — Как вы двое познакомились? Стрэндж выглядел смущённым, на его щеках появился небольшой, но незаметный румянец. — Свидание вслепую, — пробормотал он, и Питер очень гордился тем, что чуть не упал с крыши здания от услышанного. — О, — ему удалось только пискнуть, ветер дул пряным одеколоном Стрэнджа прямо ему в лицо. Если бы он не знал, то подумал бы, что плащ смеётся над ними, судя по тому, как он извивался под Стрэнджем. Откашлявшись, Стрэндж ответил: — Да. Кто-то нас подставил... Хотя не могу сказать, что я этого ожидал. — Я не знал, что Вы... — Питер тут же пожалел, что начал говорить. Как всегда. — Я не... Ну, я никогда не думал об этом. Но человек, который нас подставил, должно быть, думал... — Стивен замялся, глядя куда-то в даль, где мелькали огни и тусклые звёзды. — Питер — хороший парень, — пробормотал Паркер параллельно кушая гирос, — Хотя он через многое прошёл. — Ммм, — кивнул Стрэндж, — Разве не все мы? Последние лет десять были не самыми лучшими. Положив в рот последнюю порцию, Питер пожал плечами. — Можешь повторить это ещё раз. Если у вас с Питером всё получится, обязательно пригласите меня на свадьбу. Я хочу быть шафером, — это вызвало смех у Стрэнджа, который заставил паука улыбаться под маской до конца вечера.

***

Посланник Скруллов был лишь первым из многих, кто представлял опасность, и через неделю всё метро Нью-Йорка было закрыто, а вагон, полный гражданских лиц, взят в заложники. Человеку-пауку не потребовалось много времени, чтобы вмешаться в происходящее, чтобы сразиться с несчастными Скруллами, стоящими на страже. Их схватка была до смеха слабой, настолько слабой, что Питер почувствовал тревогу, когда стрелял паутиной в пришельцев и оставлял на тротуаре. Ему удалось зацепить немного воздуховодов, и Питер незамеченным пробрался в железнодорожный туннель. Несколько поворотов по сырому кирпичному туннелю, и паук нашёл вагон, отсоединённый от других, с искрами электричества, вылетающими из пробитой проводки. В воздухе витал озон, а также странный медный запах, от которого у Питера появились мурашки. Лучше не рисковать. Очевидно, полиция знала, что Питер находится в туннеле, но в данный момент мальчишка не связывался ни с кем из других помощников. Возможно, это было немного безрассудно, но что такое один Скрулл по сравнению с Таносом и мультивселенной? И всё же. Питер вытащил из своего костюма, в котором больше не было ни капли нанотехнологий, мобильный телефон и отправил быстрое сообщение первому, кто пришёл на ум. К сведению: решаю проблему с метро. Где-то между станциями Франклин и Канал-стрит. Держите ухо востро. Спасибо! Не став дожидаться ответа, парень сунул телефон обратно в карман костюма и стал надеяться, что угроза, поджидающая в вагоне, будет так же легко нейтрализована, как и охрана. Он сполз по стене на потолок, пробираясь к той части вагона, которая выходила на север. Если бы это было тремя годами раньше, Питер уже знал бы, сколько людей находится в вагоне. Он бы знал, где именно стоял главарь, и какое именно оружие у них было спрятано. Однако то, чего Питеру не хватало в снаряжении, он компенсировал скрытностью. Никакого оружия. Нет, план состоял в том, чтобы создать безопасный выход для пассажиров, позволив им покинуть вагон, пока Скрулл будет занят. Оглядев всё, Питер заметил, что одна из дверей была слегка приоткрыта: выход. Если бы Паркер смог ослабить её ещё немного, возможно, пассажиры смогли бы пролезть. Работа заняла больше времени, чем хотелось бы. Он двигался медленно и осторожно, стараясь, чтобы Скрулл не заметил. Когда дверь была ослаблена настолько, что её можно было открыть с небольшим усилием, Питер позволил себе всё осмотреть. При открывании двери раздался звук металла о металл, но вскоре он был поглощён звуком разбитого стекла. Мальчишка прыгнул на крышу поезда как раз в тот момент, когда дверь открылась, выбив окно переднего вагона и ударив Скрулла прямо в грудь. Крики пронизывали воздух, когда паук и пришелец упали на землю, каждая клеточка в Питере кричала, что что-то не так. — Убирайтесь, сейчас же! — крикнул он гражданским, а Скрулл под ним злобно улыбнулся. Он был безоружен, без охраны, так почему же чуйка Паркера кричала об обратном. Почему он чувствовал, что в любую секунду... Две вещи произошли одна за другой. Пока пострадавшие пытались выйти из вагона, Питер почувствовал под собой тошнотворный грохот. Озон в воздухе усилился, воздух потяжелел от чего-то, что Паркер не мог определить. За те секунды, которые потребовались, чтобы понять, что делает Скрулл, было уже слишком поздно: произошла вспышка белого света и раздался оглушительный грохот бомбы, взорвавшейся вблизи. Питер почувствовал, как его тело отлетело назад от взрыва, а затем он падал, падал, падал, падал — в полную черноту. Только когда глубокий голос разорвал воздух, Питер понял, что он больше не в железнодорожном туннеле. — Паучок, дружище, ты в порядке? — голос Стрэнджа был одновременно далеко и слишком близко. — Что? — звон от взрыва всё ещё звенел и неприятно бил по барабанным перепонкам в ушах Питера. Как будто он был под водой, всё было приглушено и двигалось в замедленном темпе. Стрэндж, присев перед Питером, помахал перед ним рукой. Из кончиков его пальцев посыпались золотые искры. — Я спросил: Ты в порядке? — Я... — Питер почувствовал что-то горячее и мокрое на своём лице, вскоре поняв, что его губа рассечена и кровоточит. Маска была разорвана по диагонали через всё лицо, показывая место ранки, — Думаю, я в порядке? — Господи, парень. О чём ты думал? — ещё один взмах руки, и на костюме Питера появилась ещё одна дыра; рана на левом плече зажила под действием заклинания Стрэнджа. — Я думал, что нужно просто освободить заложников. Стрэндж вздохнул, переходя к порезу на губе мальчишки. — Да... Почему Вы не написали мне раньше? Мы бы поработали над этим вместе. — Я думал... — губы Паркера были первым местом, которого Стрэндж коснулся за всю ночь, и когда его тёплые пальцы соприкоснулись с ними, Питер не смог сдержать всхлип, зародившийся в его груди, — Я думал, что смогу справиться сам. Я не думал... Я не знал, что они... — Эй! — посылая толчок по позвоночнику Питера, рука Стрэнджа переместилась с его губ на шею Питера. Почувствовав тёплую и успокаивающую руку мужчины, Паркер почувствовал, что снова может дышать. — Мне очень жаль. Питер покачал головой, но рука Стрэнджа всё ещё покоилась на его шее. — Они никогда не делали ничего подобного. — Я хочу, чтобы ты остался здесь; ты не в том состоянии, чтобы вернуться обратно. Я помогу с любыми спасательными операциями, которые проводит полиция... И мы будем надеяться, что это был лишь единичный случай такого нападения. — Нет... — Питер вскочил на ноги, и хотя его движения были быстрыми и скоординированными, он всё равно быстро упал обратно. В ушах звенело, а голова раскалывалась так, словно по ней ударили свинцовой трубой. Он застонал от этих ощущений, и Стрэндж устремил на него взгляд. — Скорее всего, у тебя сотрясение мозга. Даже с твоими способностями ты сейчас не в том состоянии, чтобы изображать героя, — глаза мужчины сузились, пронзая Питера лучше любого осколка, — Вы только очередной раз подвергаете опасности себя и мирных жителей. — Вы убедитесь, что с остальными всё в порядке? — мальчишка был не в состоянии говорить выше шепота. — Прослежу. А ты останешься здесь... — Стрэндж хмыкнул, — Чтобы убедиться, что ты не контужен сильнее, чем я думал. Не могу допустить, чтобы Человек-паук умер у меня на руках. Питер попытался слабо улыбнуться, но его губа всё ещё ныла от боли там, где кожа всё ещё шипела от исцеляющего заклинания. Стрэндж взмахнул руками, и позади него открылся портал в полыхающие останки вагона поезда — запах дыма и пепла вырвался наружу через вакуум. — Хэй, — глубокий голос Стрэнджа отвлёк внимание Питера от глубин туннеля — кто-то кричал — и их глаза встретились, искры позади Стрэнджа плясали на его плаще, подчёркивая острые скулы мужчины и седые полосы на висках, — Я сделаю всё, что смогу. Питер кивнул. — Пожалуйста.

***

Питер не стал ждать, пока Стрэндж вернется в Санктум. Прошло всего несколько минут после ухода Стрэнджа, а Питер уже собирался уходить. Его костюм был в ужасном состоянии — неудивительно, что Стрэндж так беспокоился о нём. По всей передней части костюма сияли дыры, как маленькие, так и большие. Кровь окрасила и без того красную ткань сильнее, чем когда Питер только оказался в Санктуме. Впоследствии мальчишка винил себя в том, что он сделал дальше. Стрэндж велел ему оставаться на месте. Если Питер должен был оставаться на месте, разве он не должен был устроиться поудобнее? Маг хотел бы, чтобы парень позаботился о себе... Верно? Поэтому Питер отнесся к приказу Стивена с некоторой творческой вольностью. Он запомнил путь на этаж Стрэнджа, пройденный неделей раньше: лёгкий подъём по лестнице и поворот за которым находилась его дверь, которая была больше похожа на книжную полку. Комната открылась без малейшего колебания и Питер прошёл в спальню. Хм. Питер на мгновение задумался, не снял ли Стрэндж защиту, прежде чем вернуться в железнодорожный туннель, но эта мысль улетучилась, как только парень оказался внутри. Комната была залита глубоким золотом послеполуденного солнца. Стопки книг, недопитые кружки с кофе, полурасплавленные восковые свечи на подоконнике, комоде и полу. И ещё кровать: шелковые простыни лежали в беспорядке, сбитые в кучу — Стивен решил не застилать постель. Это была манящая картина, и при одном взгляде на неё Питер почувствовал, как все мышцы его тела расслабились. Он устал. Очень устал. Домой. Питер хотел домой. Вернуться в свою маленькую однокомнатную квартиру с холодным полом и пропускающим сквозняк окном. Мысль о доме помогала ему двигаться вперёд, он торопливо снимал с себя верхнюю, а затем нижнюю часть костюма. Как только он полностью разделся, его план обрёл реальные очертания, и Питер направился к переполненному комоду, открывая ящик за ящиком, пока не нашёл спортивный костюм. Ещё один ящик, и Питер вытащил одну пару кроссовок, чтобы он мог без особых проблем дойти до метро. Дальше время двигалось молниеносно; Питер спустился вниз и прошёл на кухню, где ему удалось найти пакет, в который он запихнул свой костюм. Он собирался направиться в метро, пока не вспомнил... Не вспомнил, где находится Стрэндж прямо сейчас, и через два квартала он поймал такси. Юноша добрался до своей квартиры только когда солнце опустилось за горизонт, и на голые стены падали красные и оранжевые лучи. Всё, чего хотелось Питеру, это забраться в постель и забыть о вагоне поезда. Это было бы легко, с той физической болью, которая вибрировала в его теле, но как только Паркер увидел себя в зеркале в ванной, он понял, что должен немедленно принять душ. Его волосы слиплись от пота и крови на лбу, и хотя Стрэндж «заставил» большинство его ран исчезнуть, заклинание не очистило бывшие раны от засохшей крови. Грязь и пепел покрыли лицо и руки Питера, впитавшись вместе с кровью, и, откинувшись от зеркала, Питер увидел, что оставил тёмные, грязные отпечатки на фарфоровой раковине. Полностью раздевшись он включил душ в надежде, что горячая вода всё ещё есть. Паркер вздрогнул, когда вода с горячим паром действительно коснулась его напряжённой кожи. Красное, чёрное и коричневое бурлило в воде и стекало в слив, а Питер неизвестно сколько времени наблюдал, как это всё стекало, стекало и стекало, пока вода не стала чистой. Всё это время Питер слышал только крики тех, кто тогда находился в вагоне поезда. Протирая лицо руками, мальчишка прогнал образ жертв из своего сознания. Он старался думать о чём-то другом, потому что образы незнакомцев становились всё более знакомыми. Гладкие русые волосы, яркие глаза, запах её жасминовых духов, шампунь... — Питер, — задыхалась Мэй откуда-то из глубины сознания Питера, и тот ударил рукой по ручке душа, чтобы выключить струю. Паркер почувствовал, как его желудок скручивается в узел. На дрожащих ногах он вышел из душа и вытерся, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Питер боялся, что ему не понравится то, что он увидит: мальчик, который повзрослел на три года, и стал старше, но всё ещё не в состоянии кого-то спасти. Обиженный и избитый неудачник. Не думая, Питер обратно натянул одежду Стрэнджа, приятная ткань мягко легла на его обожжённую кожу. Что-то внутри расцвело, когда в нос ударил запах мятного одеколона, и... Мальчишка не мог перестать думать о том, что в этот момент чужая одежда казалась ему более домашней, чем собственная квартира. Однако, даже это не заглушало чувство вины, возникшее после того, как Паркер забрался в постель. Всё было как в тумане: мрачное чувство вины, смешанное с комфортом, который принесла ему одежда Стрэнджа. Как только Питер лёг на свою кровать, свернувшись в позу эмбриона, его мозг стал отключаться. Мысли расплывались по краям, руки и ноги тяжелели, и последнее, что Питер запомнил перед тем, как уснуть, было мягкое, успокаивающее ощущение присутствия Стивена вокруг него.

***

Во сне Питер наблюдал за происходящим в третьем лице. Питер, или тот Питер, которым он был три года назад, держал на руках Мэй, не подозревая, что его тётя делает последние вздохи. В настоящем Питер не слышал ничего, кроме звуков падающих обломков и рева огня вокруг него. Дым тяжело висел в воздухе, забивая лёгкие и застилая глаза. Он смотрел, как Мэй прикасается к его щеке, и издалека видел кровавые полосы, оставленные кончиками её пальцев. Тогда Питер зарыдал, притянул тётю к себе и затрясся, обнимая её судорожной хваткой, которую Питер запомнил слишком хорошо. Когда глаза Мэй открылись, Питер почувствовал, что они застыли. — Питер, — прохрипела она, и Питер, казалось, не слышал её, — Питер, пожалуйста, ты можешь спасти меня. Паркер покачал головой, чувствуя, как по его щекам текут слезы. — Я не могу, Мэй... — Пожалуйста, — взмолилась она, и земля под ними задрожала, — Пожалуйста! И прежде чем Питер успел сказать что-то ещё, здание рухнуло, похоронив его в полной темноте.

***

Юноша проснулся, жадно глотая воздух, его лицо было прижато к чему-то одновременно твёрдому и мягкому. — Питер? — глубокий голос Стрэнджа прорезал темноту. В груди Паркера раздался всхлип, и по боли в рёбрах стало ясно, что он плакал уже долгое время. — Простите, — и Питер понял, что прижимается к груди мужчины, руки Стивена неуверенно обхватили его, мягкие, осторожные, как будто Питер был диким зайцем, готовым броситься наутек, — С-сэр. Доктор Стрэндж, верно? Вы Доктор Стрэндж? Простите, сэр. Стивен вздохнул, и Питер чуть не подпрыгнул, когда почувствовал, как чужая рука провела по его волосам. — Зови меня Стивен и давай на «ты», поскольку мой плащ считает, что мы с тобой уже должны быть знакомы. Это заставило мальчишку слабо улыбнуться. — Полагаю, это причина, по которой я снова здесь, да? — Скорее всего. Если только ты не очень хорош во взломе, — Стрэндж пытался рассмешить его. — Лучше, чем ты думаешь. — Претендуешь на место Человека-паука? И Питер вздохнул, позволяя себе прижаться к груди мужчины. — Давай не будем его вспоминать. Пожалуйста? Стивен Стрэндж протянул задумчивый звук, его рука продолжала нежные поглаживания по кудрям Питера. — Это нормально? — прошептал Питер, прижимаясь к горячей коже Стивена. Тот лишь хмыкнул. — Должно быть, да? — а потом, когда Питер начал отстраняться, продолжил, — Да. Это нормально, Питер. Они лежали так некоторое время, тепло Стивена согревало Питера в местах соприкосновения их тел. Его руки — руки хирурга — пробежались по затылку Паркера и его волосам так, что по позвоночнику парня пробежала мелкая дрожь. Доктор Стрэндж был почти мифической фигурой; человеком из легенд, заклинаний и тайн. Но Стивен... Он ощущался как человек. Словно жёсткие черты Стрэнджа стёрлись, чему способствовали темнота и помутневший от снов рассудок Питера. Мальчишка мог слышать каждый удар сердца мага, прижимаясь к нему. Он чувствовал каждое микроскопическое движение мужчины, когда тот двигался рядом с Питером. Даже крошечные подрагивания чёлки Питера, которая трепетала под дыханием Стивена — сознание Паркера отслеживало это. Медленно, его тело вновь расслабилось, а глаза закрылись. С тяжёлым вздохом Стрэндж тоже расслабился и ещё больше прижался Питеру. — У меня есть один... Повторяющийся кошмар. Это один из тех, в которых моя... — Стивен чуть приподнялся, чтобы упереться подбородком в голову Питера, — Всё началось, когда я попал в аварию. Я раздробил руки и не мог больше оперировать... И в этом кошмаре пострадал не я. Моя бывшая, та, с которой я был в момент аварии — мне снится, что она погибла в аварии. Невероятно близко; Питер прижался лбом к груди Стивена, борясь с желанием выпустить всё наружу. Выпустить крик, который стоял у него в горле с того самого дня. — Ты не обязан говорить мне, о чём был твой кошмар. Но... У меня они тоже бывают. Думаю, у многих людей. — Я, — юноша взял себя в руки, — Мой кошмар — это гибель моей тёти. Маг ничего не сказал. Не пошевелился, не вздрогнул. Он просто продолжал обнимать Питера, и последний продолжил. — Мне всё время снятся сны, в которых я мог бы... Спасти её. До того, как Человек-паук спас меня, я мог бы как-то найти выход для нас обоих. — Это не твоя вина, Питер. — Ты этого не знаешь. — Тогда прими это от того, кто потерял слишком много людей на своём веку; жизнь будет продолжаться. Мог ли ты сделать больше или меньше, мир будет продолжать вращаться. Только ты можешь выбрать двигаться вперёд. У Питера перехватило дыхание. — А что, если я просто хочу остаться здесь? Стивен мягко ответил: — Думаю, для твоего состояния сейчас это нормально. Если бы Питер мог раствориться в Стивене, он бы это сделал. Пусть его атомы расширятся и перестроятся, чтобы ему не пришлось оставаться одному в своём теле. Наедине с чувством вины, которое тянуло вниз, как свинцовый груз. Каким-то образом, даже после немногих, но добрых слов Стрэнджа, Питер уже чувствовал себя немного сильнее. — Как ты думаешь, почему твой плащ постоянно приводит меня сюда? — Хм, — хмыкнул мужчина, — Похоже, он помнит тебя. В его генетическом составе есть остаточные волокна памяти, волокна, которые, как я полагаю, соответствуют тебе... Или кому-то очень близкому. Мальчишка чувствовал себя так, словно его ребра были раздавлены, словно он не мог дышать. После... После битвы? После того, как Стивен промыл всем мозги — плащ всё ещё помнил? Ну, Стрэндж уточнил, что никто не будет помнить Питера, но не ничто. Плащ, очевидно, не был человеком, поэтому его память — или как это можно назвать — о Питере осталась. Эта мысль глубоко засела внутри Питера. Но затем это ощущение сменилось лёгкостью. Тысячи бабочек, пытавшихся пролезть в горло и выпорхнуть изо рта. Кончики ушей Питера покалывали, а губы подергивались в гримасе, больше похожей на улыбку. Надежда. Питер чувствовал остатки надежды. — Я думаю... — голос Стивена внезапно прорезался сквозь мысли Питера, — Возможно, мы когда-то были знакомы. Если только... Паркер теперь смотрел на мага, и их лица были слишком близко, их губы были слишком близко, чтобы не соприкоснуться, а дыхание Стрэнджа было слишком опаляющим на щеках Питера. — Если только ты не знаешь меня дольше, чем я знаю тебя, Питер. — Нет, сэр, я... Я не... — мысли Питера представляли собой путаницу запутанных проводов. — Стивен, — мягко поправил мужчина, как он это делал всегда, и это что-то сломало в Питере. Паркер не мог пока сказать Стивену правду — слишком рано. Но Питер был эгоистичен — он всегда был отчасти таким — поэтому, когда он подался вперёд и накрыл губы Стивена своими, Питер не почувствовал ничего, кроме чистой эйфории, которая зажгла каждый нейрон внутри него. Со страстью, удивившей даже мальчишку, Стивен настойчиво ответил. Его рука легла на шею Питера, притягивая к себе для поцелуя. Их языки быстро сплелись, а руки Паркера обрели собственный разум, цепляясь за плечи Стрэнджа и притягивая его сильнее и ближе. Стивен отпрянул первый, задыхаясь, и Питер выпутался из крепких объятий мужчины. — Прости... — пролепетал Питер, но маг покачал головой. — Не стоит, — Питер практически чувствовал жар, исходящий от румянца мужчины, — Я давно никого так не целовал. — Я тоже. Тело Стрэнджа вибрировало от усмешки. — Пожалуйста, скажи мне, что это не было твоим первым поцелуем, малыш. Питер позволил себе надуться, зная, что Стивен услышит это в его голосе. — Если ты будешь продолжать шутить по поводу моего возраста, я перестану тебя целовать. — А мы бы этого не хотели, верно? — и на этот раз именно мужчина сделал первый шаг, нежно захватив губы Питера в тёплый поцелуй. — Питер, — Стивен замедлил поцелуй, когда почувствовал, как руки парня скользнули вниз от плеч к бёдрам. Паркер задрожал от собственного имени на чужих губах. Это было всё. Питер хотел всего, даже если бы это означало, что ему придётся наслаждаться ощущением того, что Стрэндж всё еще знает его, даже когда он этого не знает. Он не мог управлять временем, но, возможно, если бы он постарался, то поцеловал бы Стивена сильнее, он бы запечатлел каждое воспоминание на своём языке... — Это нормально? — спросил Питер, его голос дрожал от волнения. — Я не знаю. Я хочу, чтобы это было так, но ты такой... — Стивен положил руку на щеку Питера так, что она обхватила почти половину его лица, — Мне кажется, что я знаю тебя уже очень давно. — Да, — согласился Паркер, задыхаясь, и поцеловал Стрэнджа мягко, сладко, как будто он мог восстановить память о Питере, о том, прежнем Питере, прикосновением их губ. Губы мага были мягкими, не пораненными и полными, не похожими на губы Питера во всех смыслах. Когда мужчина захотел большего и пожелал просунуть свой язык в рот Питера, Стивен слегка прикусил нижнюю губу, спрашивая разрешения, которое Питер ему предоставил. Его язык проследовал внутрь, отступив только для того, чтобы он мог ещё раз сомкнуть губы с Питером. Вкус последних остатков мятной зубной пасты. Юноша был достаточно близко, чтобы почувствовать запах шампуня Стрэнджа; что-то мятное и чистое. Руки Питера были гладкими, и тот понял, что на нём всё ещё одежда Стивена. Он лёг на спину, желая только одного — почувствовать, что кто-то помнит его — знает его — и теперь здесь был Стивен, целующий его со всей теплотой. — Питер? — мужчина отстранился, его рука снова легла на лицо Питера. В какой-то момент Паркер начал плакать сквозь поцелуй. Обеспокоенный голос мага не помог остановить слёзы, и вместо этого те полились сильнее. Паркер всхлипнул. — Эй, — Стивен притянул голову Питера не к своим губам, а к своей груди, прижимая его к себе, — Ты в порядке. Ты в безопасности. Питер не мог ничего сказать или ответить, почему поцелуй заставил его плакать, но ему было хорошо — так же хорошо, как и от поцелуя. Стрэндж не пытался поцеловать его снова, а вместо этого продолжал прижимать Питера к себе, проводя рукой по его спине вверх и вниз, пока мальчишка позволял всему, что произошло в тот день, вылиться из него. Он плакал не только из-за жертв в вагоне поезда или из-за Мэй — Питер плакал из-за себя. Когда Стивен обхватил парня в темноте, вкус его губ всё ещё остался на языке. Питер не помнил, как заснул, но когда он проснулся, и яркий свет утра встретил их, мальчишка всё ещё лежал в объятиях мага.