Обратная сторона города N

      Когда он увидел её впервые — подумал, что сошёл с ума под старость лет. Видение из прошлого лежало тёмным пятном на белом снегу, словно мёртвое, и всё в его душе перевернулось. Открыв глаза, она рассеяла сомнения: это была не та девушка. У них действительно были схожи черты лица, но она не притягивала, а отпугивала своим страхом. Казалось, что девушка — израненный кролик, а весь окружающий мир — охотник, желающий её заполучить. Он так бы и ушёл, если бы не одно но: новое лицо в богом забытой глуши, куда просто так ни одна живая душа не приезжала. Поэтому он и задержался, а узнав, кто причастен к приезду молодёжи, решил взять их на заметку.       Всё изменилось в тот момент, когда девушка впервые улыбнулась, а он, забывший так давно про искренность по отношению к незнакомцам, улыбнулся ей в ответ. Они проговорили весь вечер, и мужчина вспомнил себя молодого, нет, в этот момент он будто скинул пару лет и оказался там, где солнце обжигало кожу, а вокруг бегали дети, познавшие суровую реальность. Воспоминания окунули в те ужасные — и в то же время прекрасные года, ведь там была она. Та девушка из прошлого, чья тень сидела перед ним в настоящем. И всё же было в них множество отличий. У молодой девушки был пустой взгляд, она невольно вздрагивала, комната пропиталась её страхом, оставаясь противным привкусом на языке. Сосуд, наполовину наполненный отчаянием, не мог напоминать ту, что так любила жизнь.       Узнав её историю, он решил помочь, чтобы у девушки был проблеск надежды на светлое будущее. Так он не ошибался никогда. Она не хотела мирной жизни. Её безумные планы были полны ненависти и жажды мести, из-за которой она могла погибнуть. Он не знал, к кому испытывает большее отвращение: к ней, что напрочь забыла о человечности; к людям, что посеяли в её голове эти мысли; или к ученику, что скинул на его седую голову ворох проблем, вот только отступать было поздно.       Не знай он наперёд о её планах — с удовольствием помог бы стать сильнее, но он знал, поэтому избил девушку в воспитательных целях. Чтобы она поняла, насколько слаба и что не стоит питать ложных надежд. Но когда он увидел, как она изо всех сил пытается перебороть себя и свои страхи, как отчаянно пытается защитить близкого человека, — в нём что-то надломилось. Все его суждения, которые были выстроены непробиваемой каменной стеной, разрушились, как карточный домик. Он считал, что разбирается в людях, читает их как открытую книгу, но, встретив её на своём жизненном пути, понял, насколько ошибался, — либо она была исключением из правил. Её мысли и действия оставались хаотичными. Не поддавались логике. Она сама была воплощением хаоса. За собранными пороками человечества прятался внутренний стержень. Не закалённый, еле видимый — но он был.       Такие люди, как эта девушка, погибали. И её прошлое об этом говорило, нет, кричало, заглушая все остальные звуки. Под действием собственных амбиций, под гнётом суровой реальности, за неимением крепкой опоры — она шла на верную смерть. Тогда-то он убедился, что сейчас перед ним живое воплощение той девушки из прошлого. И будь он тогда чуточку умнее и смелее, имей такой же жизненный опыт — не допустил бы той трагедии. Жизнь дала ему шанс исправить ошибки. Оставалось только принять решение, которое либо погубит ещё одну невинную душу, либо успокоит его израненное сердце.       — Я просто не понимаю, — Сергей кружил вокруг дяди Стёпы, пытаясь совладать с собой. — Я правда не понимаю… Зачем? Какого хера вы подняли на неё руку? Разве об этом мы договаривались? Как вам вообще пришло в голову бить и без того искалеченную девушку?       — Да заткнись ты, — злобно прошипел дядя Стёпа. — Без тебя знаю, какую кашу заварил. Но ты меня пойми, не могу я допустить подобного. Ты тоже молодец: наговорил ей глупостей и свалил, а потом ещё эти приехали. Дину после всего этого дерьма словно подменили: ничего не ела, ходила по дому как призрак, а в конце заявила, мол, научите меня защищаться. Устала якобы быть слабой, но я-то не дурак!       — А поподробнее?       — Шура вырвал лист из её блокнота. Так вот, она там план писала. Оттуда я всё понял. Будь ты на моём месте, поступил бы точно так же. Или хочешь сказать, что допустил бы мысли о самоубийстве в голове этой девчонки? — Сергей покачал головой. — То-то и оно. А вот она думает, как вершить самосуд, лишая себя будущего и будущего своих мучителей. И первое бы ей точно удалось, с помощью тех уродов.       — Опять…       «Опять» — засело в голове дяди Стёпы. Он догадывался, что это был не первый раз, но хотел верить в способность разорвать этот порочный круг. Вот только Дина от своих планов не отступала, а значит, нужно было придумать что-нибудь получше физических наказаний.       — Каким бы ублюдком я ни казался, Серёж, но не хочется мне видеть её страданий. — Сергей удивлённо посмотрел на наставника. — Я видел её другой. Она была более естественной и живой, в отличие от её альтер эго.       — Тоже заметили? — Дядя Стёпа кивнул. — И что вы предлагаете?       — Возьму её на поруки. Думаю, так она не сможет навредить себе или кому-либо ещё. А там и физические нагрузки пойдут на пользу. Авось придёт в норму, да и ненужные мысли исчезнут. Боец она или нет — это ещё предстоит узнать.       — Вы сейчас серьёзно?       — Да. Я возьму её в ученики, а там посмотрим, что из этого выйдет. — И тут же добавил: — Но если я узнаю, что ты втянул её в свои грязные делишки, удушу обоих!       Облегчение на лице Сергея было нескрываемым. Дядя Стёпа предположил, что он тоже думал об этом. Мысли ученика и учителя часто схожи. Это был тот самый момент, но он решил спустить с небес на землю ученика, спросив о продвижении дела в черте города.       — Дела… — неуверенно протянул Сергей. — Я бы хотел сказать, что всё идёт по плану, но не хочу врать. Слишком всё запуталось, и я не уверен, к какому итогу приду.       Дядя Стёпа пристально на него посмотрел, глаза сверкнули чем-то недобрым, и Сергей машинально сжался, прямо как в детстве. Ситуация — абсурд: здоровый лоб боялся коренастого пожилого мужчину.       — Послушай меня внимательно, — дядя Стёпа схватил Сергея за шею и наклонил к своему лицу. — Не вздумай сдохнуть, гадёныш. Ты слишком много должен этому миру, и, что бы у тебя там ни происходило, свой долг ты ещё не отработал. Понял меня?       Сергей кивнул и слегка улыбнулся. Дядя Стёпа — не Нина, которая будет его умолять всё бросить; не друзья, которые будут пытаться помочь; точно не Дина, которая сделает всё по-своему. Он поддержит, но обставит всё так, будто планировал собственноручно наказать.       — Мне всё предельно ясно, — улыбка не сходила с лица Сергея.       Как бы сильно дядя Стёпа ни презирал образ жизни Сергея, он каждый раз заботился об ученике, как о собственном сыне. Теперь же в этом списке появилась Дина. Дядя Стёпа был уверен, что сможет обуздать её буйный характер, ведь до этого ни у кого не получилось.

***

      С Диной никто не разговаривал. Саша оставил её одну обдумывать свой поступок, но она не видела ничего плохого в том, что хочет стать сильной. Не могли же они узнать о её планах? Она тщательно прятала блокнот и сжигала явные улики. Этот секрет должен был уйти с ней в могилу, но Антона она понимала. В последнюю встречу она обещала справиться, а теперь получалось, что солгала. Оправдывать себя — сделать только хуже. Нет, она больше не позволит никому из ребят страдать. Не даст им опуститься на дно, а примет удар на себя, даже если рядом не окажется союзников.       — Скажи, зачем ты это сделала? — Антон говорил тихо, но Дина уловила каждое слово и интонацию. — Неужели тебе настолько не хочется жить нормально?       Дина молчала. У нее имелись слова, но она знала, что не стоит открывать рот.       — Она не говорит с того дня, — Саша косо посмотрел на неё, а потом отвёл взгляд, полный разочарования. — Это бесполезно, Тох. Она не поймёт ничего, пока снова не окажется по уши в дерьме.       — И ты готов с этим мириться?!       Саша пожал плечами и ушёл в сторону кухни. Да, разочаровывать людей Дина умела, как никто другой. Ещё в детстве это поняла. Сначала это случилось с родителями, которые потеряли в неё веру. Следом друзья, которые отвернулись, стоило ей опуститься на самое дно. Теперь и эти люди, принявшие её и весь внутренний мир без остатка. Разве после всего пережитого она может впутывать ещё кого-либо?       — Не стоит об этом говорить, — Дина не поднимала головы, понимая, что один взгляд Антона разобьет её на тысячу осколков. Она не была готова встретиться с этими зелёными глазами, полными разочарования. — Нам стоит прекратить этот бессмысленный разговор.       — Смотрите, кто заговорил! — Антон подошёл ближе, присаживаясь около Дины. — Ничего не хочешь мне сказать? — Она лишь покачала головой. — Вот, значит, как ты держишь свои обещания. Я тебя понял.       Лучше бы он кричал, разорвал её в клочья, обозвал как угодно, но только не безразличие. Его удаляющийся силуэт был хуже пыток. Её глаза застилала пелена слёз. Хотелось закричать, что всё это для их блага, но Дина молчала, борясь со своими внутренними демонами.        «Никто не должен знать. Ни одна живая душа. — Истерика уходила на задний план. — Рано раскисать. Не сегодня. Не дождётесь!»       Когда в гостиную зашёл Сергей в компании дяди Стёпы, тучи стали сгущаться. Антон сверлил их взглядом, готовый накинуться на каждого ради объяснений. Дина прекрасно помнила его слова о том, что он расправится с наставником, но ничего не могла сделать. Не могла предотвратить взрыв от реакции, которую сама же и запустила.       — А теперь слушайте внимательно, молодёжь, и мотайте на ус. Два раза повторять не буду, — командным голосом заговорил дядя Стёпа. — С завтрашнего дня ваши жизни кардинально изменятся. Ты, — пальцем он указал на Дину, — и ты, — перевёл на Сашу. — Переходите под моё командование. Вам спуску не дам, и не вздумайте потом ныть.       — И что это всё значит? — влез в разговор Антон.       — Ну что, мышь, добилась, чего хотела, — в той же манере, что и дядя Стёпа, проговорил Сергей. — И не вздумай мне звонить и говорить, что не справляешься.       — Может, объясните нормально? — не унимался Антон.       — Рыжий, не думал, что ты настолько тупой, — дядя Стёпа перевёл взгляд на Антона. — С завтрашнего дня у Шуры и Дины начнётся курс молодого бойца. Для особо одарённых поясню: их жизнь превратится в ад, состоящий из изнурительных тренировок!       Дина подскочила с кровати, не веря своим ушам, не обращая внимания на ноющую боль в теле. Она посмотрела на Сергея, спрашивая одним взглядом, правда это или шутка, на что получила лёгкий кивок и добрую улыбку. В этот же момент она кинулась к другу с объятиями, повторяя бесконечное «спасибо». Все были удивлены такой резкой сменой настроения. Обычно девушки радовались вещам более приземлённым: цветам, подаркам и прочей ерунде. Дина же — тренировкам, после которых вряд ли сможет нормально ходить. Чем бы дитя ни тешилось. И такой порыв поддерживали все, кроме Антона. Он не стал говорить, что затея плохая. Просто развернулся и ушёл.       Утром ребята покинули деревню. Сергей оставил напоследок наставления Дине: чтобы она хорошо питалась и во всём слушалась дядю Стёпу. Он вел себя как старший брат, отдавший сестру в руки родственников. Антон даже не удосужился нормально попрощаться, лишь Саша был достоин его внимания. Он с некой заботой осмотрел израненное лицо друга и попросил его быть аккуратней. Дине же махнул рукой на прощание, а после сел в машину.       Дина, ждавшая его всю ночь для разговора, хотела кинуться за ним, переступив свою гордость, просить прощения за все необдуманные поступки. На душе скребли кошки, царапали внутренности, вырываясь наружу. Слишком много недосказанности осталось, но они не шли навстречу друг другу, сильнее отдаляясь.       — Дай ему время остыть, — Саша приобнял подругу за плечи. — Так ты сделаешь только хуже.       — Тебе лучше знать, — вымученно улыбнулась Дина. — Всё же я так перед вами виновата — и лишь с ним так и не смогла объясниться.       — Забей. У нас есть дела понасущнее.

***

      По приезде в город Сергей первым делом решил навестить Нину в аптеке. Последнее время она работала без выходных. Её напарница, как и многие жители города осенью, слегла с простудой, а найти человека на замену начальство не удосужилось. За переработки не доплачивали, да и сама Нина никогда не высказывалась на этот счёт. Слишком дорожила местом, ведь потерять работу в её планы не входило. Сергей постоянно пытался донести, что такими темпами она сама сляжет от болезни. Говорил, что в случае чего возьмёт все заботы на себя. Его в принципе беспокоила работа девушки в этом районе, где всегда было неспокойно. Нина лишь улыбалась и говорила, что её всё устраивает. Она сама справится — каждый раз вторила одно и то же.       В конце рабочего дня он как всегда сидел в аптеке на месте охранника, которого Нина старалась отпустить пораньше. Удивлялся такой беспечности подруги, но понимал, что разговоры ни к чему не приведут. Поэтому и приезжал, как только было свободное время, чтобы отвезти её домой. Сергей прекрасно понимал, что с каждым днём эта задача становится всё более невыполнимой. Слишком много накопилось дел, которые откладывать нельзя, ведь время утекало из-под пальцев.       — Как дела у Дины? — в очередной раз спросила Нина.       Это был хороший вопрос, на который Сергей не мог ответить даже самому себе. Не скажет же он, что Дина снова нажила себе проблем? Он пытался подобрать слова, чтобы Нина не придралась к малейшей мелочи. Её испытывающий взгляд залезал в самую суть, и каждая деталь играла свою роль. Скажи он, что Дина заболела, — сразу начались бы расспросы, чем и как, нужна ли ей помощь и не нужно ли съездить её проведать. И он врал каждый раз чтобы не беспокоить и без того измученную подругу.       — У неё всё хорошо, — начал Сергей. — Дядя Стёпа не даёт заскучать.       — Боюсь представить, каким образом…       — На самом деле она идёт на поправку, и деревня хорошо на неё влияет, — он врал не краснея, оттачивая этот навык при разговоре с ней. — Знаешь, я уже начинаю забывать, какой угрюмой она была. Это ведь хорошо?       Нина внимательно следила за Сергеем, и это сильно напрягало. Неужели она всё-таки заметила изменения? Чем он мог себя выдать? Сергей прекрасно осознавал, что выглядит, мягко говоря, нехорошо. Он будто потерял цвет и стал чёрно-белым, даже грязно-серым, с вымученной улыбкой и уставшими глазами — напоминал Дину в их первое знакомство.       — Я рада за неё, — как-то неискренне сказала Нина. — Надеюсь, в скором времени она сможет самостоятельно… жить.       — Что-то не так?       Сергей заострил внимание на последнем слове. Это не было похоже на Нину, на девушку, всеми силами пытавшуюся помочь окружающим. Она ведь была в первых рядах, когда речь заходила про Дину. Говорила о том, что надо помочь ей, тогда как он хотел избежать участия в этой авантюре. Но в последнее время её отношение к Дине резко изменилось.       — Да не обращай внимания. Я просто подумала, что не будет же она с нами всю жизнь. Восстановится и убежит, об этом ведь она мечтала — избавить тебя от лишней головной боли.       — Тут ты точно подметила, — усмехнулся Сергей. — Но про побег рано думать. Да и некуда бежать, сама же прекрасно знаешь, её ищут. Поэтому пусть сидит в деревне, пока всё не утрясётся.       — Точно… — Нина положила тряпку и отправилась за прилавок, подальше от Сергея, тихо бубня себе под нос: — И ты готов обеспечивать ей безопасность всё это время. Снова положить груз ответственности на свои плечи. — Чуть громче спросила: — Серёж, а как же твоя жизнь?       Его лицо вытянулось от удивления. Они никогда не говорили о будущем. Только об автомастерской, которая с каждым днём всё больше рассеивалась, как иллюзия. Все свои сбережения он спускал на друзей, копилка пустела, и в скором времени там должно было не остаться практически ничего. Нормальная жизнь ему лишь снилась, но эти сны он пытался забыть. Они больше походили на кошмар. Насмешка судьбы, мол, посмотри, кем бы ты был, будь у тебя шанс. Но шанса не было, Сергей это понимал и давно смирился.       — Разве у меня была когда-то нормальная жизнь? — Грустная улыбка, тоскливая, не красила его лицо. — Я уже привык, и нечего об этом говорить.       — Вот, значит, как. — Нина сжала губы от досады. — Я-то думала, мы прошли эту стадию. И, может, если не…       Она запнулась на последнем слове. Перемену её настроения Сергей сразу уловил. Да, когда-то давно они говорили о будущем. Он клялся, что завяжет с криминалом и встанет на путь истинный, но это было до появления в его жизни новых проблем. Он перечеркнул это будущее, даже не задумавшись о том, что испытает подруга, узнав всю правду.       — Ты не договорила.       — Забудь. Не хочу залезать очередной раз тебе в душу. Ты прав, наверное. Пока в твоей жизни куча не твоих проблем, — она подчеркнула последние слова, — нормальной жизни не будет. Знаешь, можешь меня сегодня не ждать.       — Не понял, — Сергей пристально следил за Ниной, мелькающей за прилавком. Он и сам не заметил, как простой разговор привёл к такому исходу. — Что значит не ждать? Потрудись объяснить, что происходит в твоей голове.       Белая макушка показалась из-за прилавка.       — Объяснить, значит, — её голос, не предвещающий ничего хорошего, звучал устрашающе. — Тебе с начала — или перейти ближе к сути? Нет, я не дам тебе решать. — Твёрдой походкой она вышла из-за прилавка и направилась в сторону Сергея. Закрыв собой свет, Нина сложила руки на груди и чуть склонилась над ним. — Когда мы с тобой встретились, я думала, что каждый имеет право на искупление. Приняла тебя и твоих друзей, вошла в вашу жизнь с надеждой, что со временем всё наладится. Прошёл год, всё было замечательно: пусть ты меня не замечал, но всё же прислушивался к моему мнению. И что произошло дальше? А дальше появилась Дина, которую ты вытащил, рискуя всем, и я уверена, что рискуешь до сих пор. Ты ведь выяснил, сто процентов выяснил, кто виноват в этом всём, — и лезешь на рожон. Ребята стали курить, ты им ни слова не сказал, просто закрыл глаза. Сейчас Тоша занимается чёрт пойми чем, потому что, как бы он мне ни врал про работу, я чувствую: что-то происходит. Последней каплей был тот человек из деревни, с которым вы мило беседовали в лесу. На охоту ходили, так я и поверила. Сейчас ты выглядишь как она, стал своей собственной тенью. Пропадаешь невесть где. А за всем этим стоит Дина. Она отравила нашу жизнь, как бы грубо сейчас это ни звучало. Ты ради неё готов в лепёшку расшибиться, но я не готова. В твоей жизни нет для меня места, так какого чёрта ты сидишь здесь? Езжай к ней, продолжай тонуть, решать проблемы человека, который даже спасибо сказать не может.       Каждое слово било Сергея, как розги по голой спине. Он всегда хотел, чтобы Нина отказалась от него, но не думал, что это будет так больно. Не хотел быть эгоистом и иметь жилетку для слёз, поэтому не решался ей рассказывать о последних событиях. Но сейчас она отдалялась. До неё было не дотянуться. Она стала недосягаемым солнцем, которое обжигает своей любовью. Больше она не согревала своим теплом, а наносила удары ножом прямо в сердце. Если он сейчас промолчит, то потеряет её навсегда. И Сергей молчал, потому что не мог подобрать нужные слова.       — Нечего сказать? Я так и думала.       Она уже собиралась уходить, как Сергей схватил её за руку. Им обоим будет больно, если здесь и сейчас они поставят точку. Если его солнце скроется за горизонтом, даже не дав шанс. В нём боролись чувство справедливости (отпустить её — лучший вариант) и любовь, которая затянет обоих на дно. Он выбрал первый вариант. Как бы больно ему ни было, он должен отпустить Нину в счастливое будущее. Она найдёт силы, чтобы жить дальше.       — Ты не герой, Серёж, — тихо сказала Нина. — У тебя не получится её спасти. Сил не хватит. Лучше позаботься о себе.       — Ты ошибаешься. Она не эгоистка, и я не такой, — заговорил Сергей — с трудом, но пытаясь себя перебороть. — Ты просто многого не знаешь…       — И не хочу, — Нина резко вырвала руку и спешно ушла.       И свет погас. Тот самый, который освещал жизнь Сергея. Уходя, она забрала всё хорошее, что было и могло бы быть. Это конец. Он сверлил взглядом дверь, за которым скрылся его свет. Хотелось выбить её и увидеть Нину. Услышать, что всё это было глупой шуткой. Увидеть её чистую и искреннюю улыбку. Почувствовать её тепло. Но всё, что он смог сделать, — это подняться на ватных ногах и покинуть аптеку, тихо, но с полным мешком сожалений.

***

      Антон проснулся лишь под вечер. Один в четырёх стенах, которые давили своим серым цветом. Пустая кровать напротив напоминала ему об одиночестве. Хотелось кричать, да так громко, чтобы эта оглушающая тишина наконец перестала его мучить. Ему было плевать на соседку, которая сразу же прибежит. Пусть так, зато он не будет один. Она точно придёт, не предаст, как друзья, сдержит своё обещание, в отличие от Дины, и вызовет участкового. Лучше сидеть в СИЗО, чем здесь, в одиночестве.       Встав с кровати, он почувствовал тянущую боль в мышцах. И всё из-за неё. Пришлось гулять всю ночь на морозе, чтобы не встречаться с ней, вставать раньше, чтобы она не достала его. Всю дорогу он молчал, изредка дремал, чтобы Сергей не лез к нему со своими разговорами. А во сне снова она — предательница.       Ища заначку в шкафу, он отвлёкся на звук оповещения на телефоне. Кто-то не останавливаясь писал сообщения и, по всей видимости, прекращать не собирался. Первая мысль — Дина, но, вспомнив, что у неё нет телефона, Антон решил проверить, кто это такой наглый. Его лицо вытянулось от удивления, когда он прочитал первое сообщение.       Здравствуй, Тоша.       Жду тебя к десяти часам в «Артемиде»       И оденься прилично.       Вечер обещает быть жарким.       С любовью, твой Джокер.       Антон перечитал сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Джокер зовёт его в самый элитный клуб города. Его клуб. Он думал, что это глупая шутка, пока на телефон не поступил звонок с того же номера.       — И почему ты не отвечаешь мне? — раздался мужской голос в динамике, как всегда растягивая гласные.       — Да я только прочитал. А зачем я вам?       — Тебе, — поправил Джокер. — Дело, конечно, твоё, но у меня здесь выпивка, девочки и что покрепче. Не хватает только твоей смазливой мордочки. Так что собирайся, у тебя два часа.       Раздались короткие гудки. Антон всё так же стоял в недоумении посередине комнаты. И зачем он понадобился Джокеру? Он взвешивал все за и против, а когда весы оказались на стороне бандита, быстро побежал к шкафу. Перебирая все свои спортивные костюмы, он наткнулся на старые джинсы, которые купил когда-то в надежде, что у него может быть свидание. Там же отыскалась и белая рубашка, почти новая, ни разу не ношенная.       Уже в душе Антон убеждал сам себя, что всё это ради друзей. Ради Дины. Пусть мысли о ней сейчас были ему противны, но он дал обещание, что поможет, и, в отличие от неё, своё слово сдержит. Лишь бы поскорее от неё избавиться. Избавиться от них всех.       Потом в голову пришла иная мысль: он так давно не развлекался. Никогда не был в окружении красивых дам и богатой обстановки. И пусть Джокер — не самая приятная компания, но он единственный, кто сможет помочь ему разобраться в себе.       В такси он ехал в тишине. В голову до сих пор лезла она: несусветная дура и предательница. Антон начал думать, как же сильно её ненавидит. Сегодня он сделает всё, чтобы Дина больше не появлялась в его голове. Никаких дурацких шуток, ни одного воспоминания о её прекрасной и одновременно ужасной улыбке. Отныне она не существует для него как человек, только как проблема, и не больше.       В клубе охранник повёл его через разгорячённую толпу. Девушки выгибались в такт музыке, показывая все свои достоинства. Откровенные наряды привлекали мужчин, и они, не стесняясь, без разрешения пристраивались сзади. Бармены показывали трюки — подкидывая бутылки, поджигая мудрёные коктейли, — чем вызывали восторг у гостей. Внимание привлёк столик с молодыми людьми, в одном из которых Антон узнал актёра сериала, который смотрел каждый вечер. Актёр слизнул дорожку соли, проходящую вдоль живота девушки, а потом губами подхватил стопку с прозрачной жидкостью с её груди. После того, как алкоголь был выпит, он аккуратно выхватил из губ девушки дольку лайма под овации своих друзей. Антон не мог поверить своим глазам: собравшиеся вокруг него люди были той прослойкой общества, которая для простого человека просто недоступна. И он — единственный здесь, кто не представляет из себя ничего.       В ВИП-комнате его ждал Джокер в компании нескольких парней. На столе стояла выпивка, белая пыль была размазана по стеклянной поверхности, а в ногах Джокера сидела девушка. Увидев Антона, он тут же откинул девицу, как какую-то ненужную вещь, и подошёл к нему.       — Тоша, — протянул он, сияя безобразной улыбкой. — Как добрался? Хорошо тебя встретили?       — Да, всё хорошо, — неуверенно ответил Антон. — Я думал вы… ты по делу меня вызвал.       — Конечно, по делу. — По щелчку пальцев рядом оказалась официантка, протягивающая полные стаканы. — У нас сегодня столько дел, не поверишь. Ну, за хороший вечер.       Первый глоток крепкого алкоголя обжёг горло и в то же время принёс облегчение. Джокер же не имел тормозов и тут же произнёс ещё один тост, приглашая присоединиться остальных мужчин. Спустя десять минут Антон почувствовал, как хмелеет, и немудрено: пить на голодный желудок — плохая идея, но кого это останавливало?       — Ты какой-то невесёлый, — сидевший на диване Джокер слегка приобнял Антона за плечи. — Я что, настолько тебе противен?       — Нет, что ты!       — Тогда в чём причина твоего унылого лица? Хотел бы посмотреть на такое ебало — позвал бы Пса.       — Дела, скажем так, семейные, — грустно усмехнулся Антон.       — Жена? — с лица Джокера пропала улыбка.       — Девушка одна, сука, — Антон залпом осушил стакан, — пошла она на хер!       — Вот это правильный подход. Значит, не зря я тебе написал. Хоть одного спасу от этих баб. — Джокер протянул ещё один стакан. — А то Пса уже поздно.       Антон внимал каждому слову, ведь именно Пёс был виноват в похищении Дины. Именно из-за него они и познакомились с этой проклятой девчонкой. И пока он снова думал о ней, в комнату вошли девушки. В пёстрых костюмах, походкой от бедра, они шли в такт музыке. Встав каждая у своего шеста, начали исполнять танцы, больше похожие на акробатику. Антон потерял дар речи и засмотрелся на представление, устраиваемое прекрасными женщинами.       — Никогда бы не подумал, что у вас могут быть проблемы с девушками, — он кивком показал на танцовщиц. — Тут, наверное, даже задумываться не надо, с кем ночь провести.       — Это, — с отвращением посмотрел на девушек Джокер, — лишь шелуха, средство на одну ночь. У каждого мужика бывают помутнения в рассудке, когда кажется, что вот она, та единственная. Потом тебя бьют по яйцам, а твоя благоверная становится швалью, каких поискать. Вот и с Псом случилась такая история.       Джокер вынул из внутреннего кармана пакетик и стал расчерчивать дорожки на столе. Антон же слишком увлёкся, рассматривая позы девушек на шестах. То и дело они сбрасывали с себя остатки одежды, которые летели в сторону компании Джокера. Те пускали слюни, глазами пожирая голых девиц. И, если бы не приказ начальства, тут же кинулись бы на них.       «Точно Псы, — рассмеялся Антон, глядя на представление. — Приказ для них превыше собственных желаний».       — Прошу к столу, — Джокер указал рукой на поверхность стола. — Будем тебя лечить.       — Я таким не балуюсь.       — Коксом не балуются, с ним ловят кайф. — Джокер тут же затянулся первой дорожкой. — Убойную дурь продаёте. Не поверю, что не пробовал, а если и так, то давно пора.       Антон ещё недолго взвешивал все за и против, а потом окончательно решил: если развлекаться, то по полной. Сначала он чувствовал лишь холодок и некое онемение в носу. Позже все чувства будто обострились. Он распробовал каждую вкусовую ноту алкоголя, чувствовал, как он обжигает внутренности, и получал удовольствие от этого. Глаза могли рассмотреть каждую мельчайшую деталь на лице Джокера, каждую микротрещину и давно затянувшиеся порезы.       Ему было хорошо. Весело. Забавлял Джокер, который использовал девушку как подставку для ног. Она стояла перед ним на четвереньках, еле дышала, боясь лишний раз пошевелиться. Недалеко от них люди Джокера вовсю изучали тела танцовщиц. Девушки наигранно стонали и подавались вперёд. Каждый раз купюр в их чулках становилось больше, а игры — жёстче. Да, именно так и считал Антон. Ребята просто забавлялись с девушками, а раз те не против, то ничего плохого нет. У каждого ведь разные фетиши.       — Ну что, мальчики, готовы повеселиться?       Перед ними появилась девушка в вычурном наряде, точнее — в полупрозрачном боди, сквозь который были видны проколотые соски и пупок. У неё был яркий макияж, красные накачанные губы, и когда девушка говорила, то слегка их надувала.       — Маша! — радостно крикнул Джокер. — И где твою пизду носило, пропустила всё веселье!       Девушка, названная Машей, подошла к столу и налила себе в фужер шампанского. Это очень удивило Антона, ведь до этого ни одна девушка, находящаяся здесь, не могла себе такого позволить. Маша залпом осушила бокал и машинально поправила длинные волосы, готовясь к рассказу.       — Понимаете, Алексей Алексеевич, тут такое дело, — начала она наигранно оправдывать своё опоздание. Голос сменился с дерзкого на голос провинившегося ребёнка. — Дедушка долго кончить не мог. Два раза продлевал…       Джокер залился смехом, сумасшедшим и нескончаемым. Он смеялся так искренне и безумно, что все находящиеся в комнате начали оборачиваться, но, увидев в компании мужчин Машу, тут же теряли интерес. Антон в принципе не понимал, что происходит. Кто такая Маша? Почему ей дозволено больше, чем остальным?       — И что ты сделала, милочка, чтобы он кончил?       — Ну, — опять наигранно замялась Маша, — пришлось поиграть пальчиком с его дырочкой.       — Моя же ты умница!       Маша протянула руку к Джокеру, и тот, перехватив её запястье, потянул на себя. Она села между парнями, растянула руки вдоль спинки дивана и закинула ноги на стол. Длинные шпильки аккуратно подвинули стаканы; Антон удивлялся, как девушка ходит на таком приспособлении, называемом туфлями. Его взгляд скользил по ногам и заканчивался там, где ажурная резинка вдавливалась в бедра. Дальше Антон не осмеливался смотреть.       Джокер достал портсигар, в котором были далеко не сигареты. Маша, сориентировавшись, выхватила зажигалку. В помещении на мгновение загорелся яркий огонёк, выделяясь из общего антуража, и тут же потух. Вместо него появился красный уголёк, с каждой затяжкой приобретавший всё больше яркости. Дурманящий и одновременно режущий глаза запах витал в воздухе, заполняя собой каждый уголок места разврата. Аромат вписывался в обстановку лучше, чем Антон, который сидел с приоткрытым ртом, наблюдая, как Джокер из своего рта выпускает в губы девушки дым, а после углубляет поцелуй.       Глазами он бегал по комнате, ища, за что бы зацепиться, но вокруг него были лишь парни и девушки, которые, уже ничего не стесняясь, предавались страсти. Его отвлекло прикосновение. Рука Маши сжала бедро Антона, с силой впиваясь острыми ноготками. Возбуждение. Он почувствовал истому и чуть было не взвыл от удовольствия. Такое невинное прикосновение вызвало столько эмоций, что всё тело покрылось мурашками. И если бы не рисунок на этой самой руке, Антон бы не выдержал такого напряжения. Татуировка змеи, которая окольцовывала руку от запястья до района ключиц, напоминала об истинной сути своей хозяйки. Такая же скользкая и изворотливая, чарующая своими изгибами и отравляющая одним касанием.       — Нравится? — Маша посмотрела на него глазами, полными возбуждения.       — Красивая татуировка, — еле проговорил Антон. Его привлекали её глаза, смотрящие с неподдельным желанием.       — Слышал, Лёш, ему интересны только мои татушки. — Мужчина и девушка засмеялись в унисон. — Рыженький, а ты мне нравишься. Могу показать и остальные, если ты, конечно, готов.       Антон нервно сглотнул слюну, что, по его мнению, мешала говорить. Не помогло. Впервые в жизни с ним заигрывала девушка. Нет. Намекала на что-то большее, чем простой флирт.       — Мы сегодня втроём? — обратилась Маша к Джокеру.       — Втроём? — переспросил Антон.       — Конечно, втроём, — Джокер не расслышал вопросительных ноток ни у девушки, ни у парня. — Ты же по-другому не любишь.       Маша тут же переключилась на Антона. Запустила пальцы в волосы, губами скользнула по шее, увеличивая напор с каждым прикосновением. Руки спускались ниже, к пуговицам рубашки, и он застыл в моменте, теряя ощущение реальности происходящего. Звуки музыки превратились в какофонию, белый шум, который пылающие уши уже не различали. Он лишь чувствовал её влажные губы и при каждом поцелуе цеплялся пальцами за кожаный диван, боясь притронуться к её телу. Дыхание сбивалось, глаза не могли открыться — лишь яркие ощущения, такие же, как краски на празднике Холи. И Антон бы так и сидел, наслаждаясь моментом, если бы не почувствовал, как пальцы девушки сжимают его возбужденный член, повторяя одно и то же движение вверх-вниз.       — Стой, — сквозь стоны проговорил Антон. — Остановись, здесь же люди.       — Тоша, — строго произнес Джокер, — портишь всё веселье.       Джокер похлопал по дивану, и Маша, как выдрессированная собачка, тут же прильнула к его груди. Она странно улыбалась, не прекращая изучать Антона, который до сих пор не мог прийти в себя. Подмигнув своему хозяину, она выхватила из его рук тлеющий косяк, проделала тот же трюк, что и до этого с Джокером. Прижалась к губам Антона, а он в свою очередь снова потерял себя под действием наркотика и умелого языка Маши.       — Лёш, — девушка снова отстранилась, — да он девственник. Втроём не получится.       — Серьёзно?       — Ага, рано ему с нами играть, — Маша снова деланно надулась.       — Какая досада, — в своей манере, растягивая гласные, сказал Джокер. — Придётся тебе отдуваться за двоих.       Девушка посмеялась и встала с дивана, натягивая боди на грудь. Антон и не заметил, когда она её оголила: последнее, что он увидел, — ореолы сосков с воткнутыми серебряными серёжками.       — Ну, мне не привыкать. — Маша снова обратила свой взгляд на Антона. — Запомни, моя месть будет жестока. Тебе тоже придётся отдуваться за двоих. Кого предпочитаешь, блондинок или брюнеток? А может, себе подобных?       — Брюнеток, — тут же выпалил Антон, не понимая сказанных слов.       — Будет сделано, — отсалютовав, девушка покинула парней.       — Испортил всю малину. Теперь с тебя причитается.       Комната кружилась. Джокер будто пожирал глазами Антона, но он думал, что всё это ему кажется: и те девушки, что уже вовсю обхаживали подчинённых бандита, и Маша, которая исчезла так же резко, как и появилась. Без неё действие наркотика уходило на задний план, на его место приходил стыд. И что он тут делает? Развлекается с врагом, пока его друзья пытаются найти выход из шаткого положения. Встрепенувшись, Антон решил заняться делом, чтобы не выглядеть в своих же глазах предателем.       — Кто она?       — Машка? Обычная шалава, наглая, что пиздец, за это и люблю её.       — Она твоя девушка?       — Да ты что, ёбу дал? Какая из шлюхи может быть девушка? — Джокер мечтательно посмотрел вверх. — Так, помогает в некоторых делах. Депутатов трахает, в прямом смысле этого слова. Важная баба, через неё получается проворачивать разные сделки, поэтому Финик платит аренду за её тело, чтобы я не трогал. Ну а мы с Псом периодически её трахаем, а то заскучает. Весёлая, но не в моем вкусе.       — Крутая у вас жизнь, — с нотками уныния произнёс Антон. — Я о такой только мечтать могу. Всё мое веселье — это курить травку на балконе. Ни баб, ни клубов, только постоянные упрёки.       — Вот-вот, не знаю, что вы все за эти отношения цепляетесь. Король женился — теперь плачет, Пёс сходит с ума по тёлке, которую давно пора забыть, и ты туда же. В мире полно прекрасных женщин, и каждая раздвинет ноги, только пачкой потряси. А там делай что хочешь, они ведь все одинаковые. Сначала в любви клянутся, а потом втыкают нож в спину. И на хуй это надо?       — Не надо, — твёрдо ответил Антон, протягивая бокал, — от баб одни проблемы!       — Вот, — протянул Джокер, — правильный настрой.       Как же Джокер был прав. Все его суждения про женщин — продажных предательниц, идущих на поводу собственных амбиций, — были словно сняты с языка Антона. История Пса подтвердила эти слова. Он не помнил её дословно, но уяснил одно: все женщины — исчадия ада, которые недостойны его внимания. В голове Антона поселилась мысль: какими бы моральными уродами Псы ни были, всё же им не чужды человеческие чувства. А были ли они этими уродами — или это просто неудачное стечение обстоятельств? А вдруг его друзья не правы и сами придумали себе проблему?       — Всё готово, — в проходе вновь появилась Маша. — Я смотрю, вам и без меня весело. — Она протиснулась между двумя парнями, разрывая их объятия. — Пока я там всё готовила, вы тут спелись. Может, всё-таки втроём?       — Не сегодня, — ответил Джокер. — Пусть Тоша отдохнёт.       Маша встала с дивана и протянула руку Антону. Напоследок подмигнула Джокеру и двинулась к выходу из ВИП-комнаты. Обстановка в клубе ничуть не изменилась: пьянство и похоть были главными обитателями этого места. Свернув к лестнице, ведущей на второй этаж, Антон, не обращая ни на что внимания, зачаровано следил за покачивающимися из стороны в сторону бёдрами. Они шли по длинному коридору с большим количеством дверей. Маша резко остановилась, и Антон всем телом впечатался в неё, машинально сжимая талию девушки.       — Не так быстро, герой, — она развернулась лицом. Оставила лёгкий поцелуй на щеке и, высвобождаясь из объятий, подтолкнула его к нужной двери. — Развлекись как следует. Отблагодаришь потом.       Фигура девушки исчезла в темноте коридора, оставив только блеск глаз. Дверь закрылась, Антон оказался в комнате с приглушённым светом. Посередине стояла кровать, а на ней — две девушки в нижнем белье, внимательно изучавшие растерянного парня. Сплетаясь ногами между собой, они не переставали ласкать друг друга, сверкая глазами в сторону входа. Антон обомлел, всё его тело отказывалось шевелиться, боясь рассеять мечту, на мгновение ставшую реальной.       — Так и будешь стоять и смотреть? — разрывая поцелуй, произнесла одна из девушек.       — Или присоединишься к нам? — продолжила вторая.       На ватных ногах Антон пошёл к кровати, до сих пор не веря в происходящее. Они обе были брюнетками, как он и пожелал. Одна длинноногая, худосочная, с короткими растрёпанными волосами. Всё её тело покрывали татуировки; лицо — застывшее в одном выражении, как у куклы: с огромными пухлыми губами, аккуратным носом и яркими голубыми глазами. Она выглядела неестественно, особенно на фоне второй девушки. У неё были более реальные формы, без выпирающих костей, лишних рисунков и металла. Выделялась только грудь, большая и неестественно стоячая при таком размере. Они обе были далеки от идеала Антона, не то, что он искал, но возбуждение говорило сильнее разума.       Девушки обступили Антона с двух сторон сразу же, как он оказался в поле их досягаемости. Не успев представиться и спросить имена дам, он почувствовал, как первая проникла своим языком в его рот. В этот момент вторая торопливо расстёгивала пуговицы рубашки, покрывая открытые участки тела поцелуями. И пока он растворялся в ласке, девушки спускались всё ниже, освобождая его от оставшейся одежды.       Девушки остановились у возбуждённой плоти, и Антон, будто в опьянении, заметил, как они облизываются, смотря на него, но не переходят границы. Будучи профаном в эти делах, он не мог понять, что делать дальше, пока его спутницы не взяли инициативу в свои руки. Девушки облизывали, покрывали поцелуями, сладко причмокивая, пока одна из них обхватила член губами, опускаясь до самого основания. Антон застыл, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не доставить девушке дискомфорт. Тонул в голубых глазах, смотрящих снизу вверх, пока не переключился на вторую девушку, которая пристраивалась между ног подруги.       «Да ну на хер. Мне точно это снится!»       В этот момент казалось, что подделать такие стоны и эмоции просто невозможно. Антон закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу и девушкам, чьи навыки были гораздо выше его. И он задумался, почему раньше не обращался к проституткам. Пусть это всё и было игрой, зато так он себя чувствует гораздо лучше, так в его голову больше не лезет Дина. Зачем вообще нужна любовь, если можно брать любую, пусть и за деньги?       Антон чувствовал себя королём, которому ничего не нужно делать, чтобы возбудить девушку. Их стоны были самой лучшей мелодией, которую он слышал. Шея, грудь, член и ягодицы горели от новых прикосновений, всё его тело было сплошной эрогенной зоной под умелыми ласками девушек.       Они вымотали его за два коротких часа, и он уже погружался в сон. Две девушки лежали по бокам, сплетаясь ногами вдоль его тела; последнее, что он услышал: «Ты был таким нежным. Приходи к нам почаще».       — Подъём, боец! У нас ещё полно дел.       Ночь полностью пронеслась у него перед глазами: Маша, Джокер, алкоголь и наркотики, а напоследок — девушки, удовлетворившие его в лучших традициях порнофильмов. Всё это казалось иллюзией, пока он не увидел в проходе виновника торжества с бутылкой шампанского. Джокер с интересом разглядывал голого Антона и хитро улыбался. Вальяжной походкой прошёл до кровати и лёг рядом, не смущаясь внешнего вида Антона. Тот в свою очередь стал натягивать на себя простынь, негодуя от происходящего.       — Шампанское — лучшее лекарство от похмелья, — глядя в потолок, произнёс Джокер, а после отпил прямо из горла.       Напиток стекал по подбородку, вызывая жажду у Антона. Он пытался отвлечься от лица Джокера, ища глазами свою одежду. Зацепился за смятый комок ткани, напоминающий трусы, и тут же кинулся к нему, прикрывая пах рукой. Джокер смеялся над представлением.       — Приводи себя в порядок. У нас сегодня много дел.       — Дел? — неуверенно переспросил Антон.       — Ну так, пара встреч и кое-какое мероприятие. Не знаю, понравится тебе или нет, но в коллектив вливаться надо.       — А где девушки? — неуверенно начал Антон. — Да и кто они такие?       — А тебе было мало, мой ненасытный? — усмехнулся Джокер. — Они обычные, хотя не, эти были элитные из новой партии, но всё равно — шлюхи. Машка для верхушки тщательно их отбирает. Такие проверены всеми врачами и напичканы противозачаточными, так что не беспокойся.       Антон и не беспокоился. Он вообще об этом не думал, пока Джокер не сказал. И тут же с облегчением выдохнул, узнав, что многих проблем избежал благодаря новому знакомому и его подчинённым.       — Не знаю, что ты с ними сделал, — продолжил Джокер, — но Машка сказала, что они хвастались новым клиентом. Не знал, что ты ёбарь-террорист.       Стушевавшись, Антон удалился в душ. Нужно было привести голову в порядок. Переосмыслить всё то, что произошло за такую короткую ночь, и понять, что будет дальше. Прохладная вода смывала запах продажных женщин. Жаль, что она не могла отмыть его совесть, которая с каждой минутой начинала мучить его всё сильнее. Он вспомнил Сергея. Тут же ему привиделась Дина с глазами, полными разочарования. Кто он теперь? Предатель или просто тот, кто продвинулся дальше в поиске ответов?       Выйдя из ванной, Антон тут же наткнулся на Джокера, стоявшего посреди комнаты и улыбавшегося во все тридцать два. Его шрамы снова напомнили о той, которую всеми силами он пытался забыть. Дина лезла в голову, отравляя мысли своим присутствием.       — Держи, — Джокер протянул ладонь с маленькой розовой таблеткой в виде сердечка. — Поможет от твоего унылого ебала.       И Антон больше не думал. Потянулся за спасительной таблеткой, тут же запил её бокалом шампанского. Стоило немного подождать, чтобы пришла эйфория — единственное спасение от его совести.       Джокер скептически осмотрел наряд Антона и покачал головой. Заявил, что, прежде чем ехать на встречу, ему стоит приодеться. Так два новых знакомых покинули комнату, в которой всю ночь воплощались эротические фантазии Антона, и отправились на поиски новых развлечений.