Обратная сторона города N

Даже самый безобидный зверек, загнанный глубоко в угол, будет бросаться на врага, который гораздо сильнее.

      Пламя танцевало под потрескивающую мелодию дров, отражаясь в тёмной радужке глаз ярко-оранжевыми красками. Оно завораживало своей красотой и пугало силой, которая могла уничтожить всё вокруг, оставив после себя серый и неприметный пепел. Дина хотела иметь такую же способность.       Ещё совсем недавно она думала, что для того, чтобы оградить семью Сергея от проблем, достаточно просто сдаться на милость Псам. Принять судьбу, от которой убегала последние несколько лет, и перестать приносить всем вокруг проблемы. Но это было раньше. Тогда её мучила боль, распространяющаяся по всему телу, и кошмары, затуманивающие рассудок. Сейчас же всё изменилось. Она не могла назвать ребят семьёй, потому что думала, что не имела на это никакого права, но ей хотелось быть с ними рядом настолько долго, насколько они это позволяли. Именно поэтому она отмела все мысли о побеге, ведь не знала, что с ней сделают Псы. Когда найдут её, хватит ли у неё сил стерпеть очередные пытки, чтобы не выдать ребят?       Можно было просто отсидеться, полагаясь на «гениальный» план Сергея, придуманный на пьяную голову. Но чутьё ей подсказывало, что, возможно, план потерпит крах. Дина никогда не слушала свой внутренний голос, который её ни разу не подводил, но в этот раз решила поступить иначе. Пришло время взять себя в руки и решить проблемы самостоятельно. Но встал вопрос: как это сделать?       Какой бы ужас в её жизни ни происходил, раньше всегда находился человек, который вытягивал её со дна. Дина всегда жила полагаясь на волю случая. И сейчас у неё были такие люди, вот только с Сергеем сложно было наладить контакт. На одно её слово у него находилось десять, и все доводы он пропускал мимо ушей. Дине казалось, что парень совершенно не умеет ни полагаться на других, ни прислушиваться к чужому мнению, — и это стало проблемой, ведь она была практически такой же. И всё же у него получилось ткнуть её носом в собственную никчёмность. За всё это время Сергей доказал, что есть другая дорога, более сложная и опасная, и она приняла его вариант, не зная наверняка, что из этого выйдет. И вот увидела первые результаты.       Когда в истории появилась новая ветка с Владимиром Анатольевичем и его тёмными схемами, Дина решила не вмешиваться. Всё же Сергей не маленький мальчик, а взрослый мужчина, совершавший поступки во много раз хуже, чем обычная слежка. Потом появился Игорь, и она задумалась: понимает ли Сергей, что он делает? Будь Игорь парнем без тёмного прошлого и безнадёжного будущего, Дина бы в очередной раз смолчала, но он был человеком Диких Псов. И не простым человеком, а рабом, чья жизнь висела на волоске от смерти. И как бы Сергей ни пытался убедить её в том, что Игорь не опасен, она ему не доверяла. Это был первый звоночек для того, чтобы начать бить тревогу.       Второй звоночек был в деревне. Дина отлично умела притворяться и врать. Этот навык она оттачивала долгие годы. Вот и историю со странной прогулкой дяди Стёпы и Сергея приняла как должное, прекрасно понимая, что всё намного сложнее, чем можно представить. Лезть с расспросами она не стала. Ей хотелось доверять Сергею, но он продолжал впутывать в историю всё больше и больше людей. И так в числе посвящённых оказался местный житель, который тоже был той ещё тёмной лошадкой. Дина понимала, что против этих мужчин не может ничего противопоставить, и согласилась на всё, не показывая характер. С одной стороны, это осложняло осуществление запасного плана — про побег она не забыла, как думали остальные, — с другой стороны, под опекой дяди Стёпы стало проще жить. Был шанс, что он поможет ей стать чуточку сильней, но обманную мотивацию для этого Дина ещё не придумала.       Однако вся значимость этих звоночков и посторонних людей померкла, когда она наблюдала за Ниной и Сергеем. Дина не была сентиментальным человеком, но при взгляде на взаимодействие этих двоих её сердце сжалось от боли. Она давно поставила крест на своей жизни, хотя до сих пор помнила, каково это — любить, отдавать всю себя и чувствовать взаимность. Смотря на друзей, она вспоминала своё прошлое и ловила себя на мысли, что в чём-то эти ситуации похожи. Было лишь одно различие: её избранник не был столь самоотверженным, как Сергей, и прежде всего думал о себе, не о Дине. Друг же, наоборот, оберегал Нину всеми силами, пытаясь не затянуть её в круговорот опасной жизни. Прямым текстом говорил, что у них нет будущего, пусть и позволял себе минуты слабости.       Дине казалось, что ещё не всё потеряно. Хотелось указать Сергею на прямую дорогу к светлому будущему. Его место было не среди криминальных разборок, подкинутых начальником, и явно не ему играть роль спасителя. Дина понимала, что Сергей не должен идти ради неё на подобные жертвы, ведь она не героиня его истории. Его избранница всегда была с ним рядом, готовая пройти весь этот тернистый путь от начала до конца. Именно поэтому Дина сидела около печки и, наблюдая, как пламя танцует под потрескивающую мелодию дров, сжигала свои планы на будущее.       — Идём за стол, — дядя Стёпа навис над ней, пытаясь заглянуть в блокнот. — Ты после переезда сама не своя. Тебя что-то беспокоит?       Дина моментально захлопнула блокнот, не желая посвящать посторонних в свои мысли. Они могли её не так понять, решив, что у неё окончательно поехала крыша, и надолго оградить от новостей, а это на руку не играло. Поэтому, вымученно улыбнувшись, она поднялась на ноги и попыталась всеми силами изобразить бодрый вид.       — Плохо спала ночью, вот и вялая. Что на обед?       — Тебе всю неделю кошмары снятся, — возмутился Саша. — Может, перестанешь уже скрывать свои тревоги? Опять что-то Серый сказал?       — Просто ещё не привыкла к месту, что ты, как бабка старая, бухтишь!       Запах еды ударил по носу. Её затошнило. Стоило однажды почувствовать себя чуточку лучше — и старый образ жизни ударил по организму в тысячу раз сильнее. Дина была бы рада выпить холодной воды вместо обеда и уйти в свой угол, погружаясь в размышления, но тогда бы от неё не отстали. Через силу она глотала суп — не пережёвывая — и молилась, чтобы тот ком, который встал у неё поперёк горла, не нашёл выход. Она даже старалась не дышать, чтобы лишний раз не тревожить свой нестабильный желудок. Нормальный человек рассказал бы о такой большой проблеме, но Дина не считала себя таковой. Думала, что снова покажется слабой, неспособной решить свои проблемы, поэтому молча мирилась со своим положением.       Не видя себя со стороны, она не могла сказать, насколько плохо сказывалась на ней голодовка. Она в принципе привыкла к своему мрачному виду побитой собаки. Вот только дядя Стёпа не упускал деталей. В какой-то момент она заметила, как пристально он за ней следил, обращал внимание на детали и подмечал бледность кожи, спрашивая о самочувствии.       — Что ты там так долго делала? — грозно спросил дядя Стёпа у вышедшей из ванной Дины.       Сказать ему о том, что освобождала желудок от недавнего ужина, она не могла. Вряд ли мужчина знал о таком понятии, как психологические расстройства на нервной почве, и решил бы, что это очередное последствие встречи с Псами. Дина старалась оттягивать время как можно дольше между ужином и встречей с унитазом. И всё же систематическое пропадание было замечено, и она попыталась как можно быстрее придумать оправдание.       — Дядя Стёпа, что за вопросы?! — она ошарашенно смотрела на него, пытаясь показать всё своё негодование эмоциями. — Я же у вас не спрашиваю, что вы делаете в уборной.       — Ты мне голову не морочь, а говори как есть.       В доме, как назло, они остались вдвоём. Будь здесь Саша, он бы точно вмешался в разговор. Не позволил бы дяде Стёпе лишний раз смущать подругу. Но его не было, и Дина догадалась, что мужчина заранее всё предусмотрел.       — Понимаете… — она закусила губу и автоматически начала заламывать пальцы. То был не обманный маневр, чтобы отвлечь, Дина действительно нервничала. — Я… — глубокий выдох перед правдой — и в этот же момент в её голове родилась ложь. Ложь, за которую ей будет стыдно, но сейчас она точно спасет её положение. — После всего случившегося… Понимаете, меня тошнит… после еды.       — Ты… — на лице дяди Стёпы появилась растерянность. — Ты беременна?       Этого Дина точно не ожидала. Она догадывалась что ни Джокер, ни Пёс во время своих игр не заботились о контрацепции. Об этом они подолгу разговаривали с Ниной, которая уверила, что беспокоиться ей не о чем. Как оказалось, сердобольная подруга давно позаботилась о её неловком положении и, когда Дина ещё была без сознания, дала ей таблетки экстренной контрацепции. Это была единственная радостная новость за всё то время, когда менялась жизнь Дины.       — Нет, дядя Стёпа, я не беременна, — твёрдо заявила Дина и увидела, как он с облегчением выдохнул. — Дело в другом. Нина говорила, что это последствия травм, но иногда меня тошнит после еды.       — Почему сразу не сказала?       — Об этом знаем только мы вдвоём, и я не хотела никого беспокоить.       К счастью для Дины, дядя Стёпа поверил очередной её лживой истории. И если история про еду смогла остудить его любопытство, то с затворничеством в четырёх стенах он смириться не смог.       Когда Сергей рассказал о Псах и о том, что они могли наведаться в деревню, Дина поняла, что на улицу ей дорога заказана. Она ждала их. Морально готовилась к тому, что в любой момент услышит громкий стук в дверь, за которой будут они, пришедшие с жестокой расправой по её душу. Ей хотелось верить в то, что в доме она в безопасности. Но на улице она не была столь уверена, поэтому даже не выглядывала в окно.       К её сожалению, такой расклад не устраивал дядю Стёпу: она пыталась оспорить право на собственное передвижение, и он с ним не был согласен. Саша пытался вразумить его, но всё было без толку. Дину толкали к выходу, угрозами заставляя надеть верхнюю одежду и просто выйти на свежий воздух. Несколько часов они бродили по заснеженным лесам, пока самочувствие не сыграло свою роль. Дина упала в обморок.       Она проснулась под пуховым одеялом, под спор двух мужчин. Саша за это время научился отстаивать своё мнение и каждый раз вставал на её сторону, когда дядя Стёпа перегибал палку. Но, как только они оставались наедине, друг пытался клещами вытащить из Дины правду — она не велась на его уловки. Всегда уводила разговор в другое русло, давая понять, что всё с ней хорошо. Переживать не о чем. Безбожно врала, что, впрочем, делала уже довольно давно.       Чтобы ситуация не накалилась до предела, Дина решила внести свою лепту. Предложила раз в несколько дней прогуливаться по лесу, вдали от дома. Уверила дядю Стёпу в том, что самоуверенность — это, конечно, хорошо, но безопасность превыше всего. И это помогло увести внимание от её персоны. Сама же она не была уверена в правильности своей идеи.       Дни сменялись ночами, и наступало утро. Ожидание чего-то страшного щекотало нервы. С каждым днём Дина угасала, а тошнота и головная боль стали чем-то обыденным, на что она попросту не хотела тратить время.       На смену погожим снежным денькам пришли лютые морозы, из-за которых местные жители не покидали своих домов. Вид за окном был завораживающим, но одновременно и пугающим. Снег кружился, врезаясь в окна. Летел с деревьев настоящим водопадом. Ветер громко выл свою песню, её невозможно было услышать в черте города.       — Путник, попавший в здешние леса, заблудился бы или умер зверям на потеху, — шутил дядя Стёпа.       Такие злые шутки Саша и Дина не оценили, но она была рада морозу. Хороший повод не выходить на улицу. Отличная возможность посидеть около печи и подумать. Придумать план, как всем выйти сухими из воды, не пострадав от рук Псов. Она как сумасшедшая исписывала листы блокнота, не замечая, как пристально за ней следят.       Всё во благо семьи.       В один из таких вечеров блокнот вдруг исчез из её рук. Дина ещё долго смотрела на пустое место, а потом медленно подняла голову и увидела встревоженное лицо Саши. Он что-то говорил, но она не слышала. В ушах стоял белый шум, а перед глазами маячила чёрная кожаная обложка блокнота. Она протянула руку и, казалось, достала, но цель снова отдалилась.       — Отдай! — с напором, не отводя грозного взгляда, произнесла Дина.       Саша же откинул его в другую часть комнаты. Она хотела встать и дойти до блокнота, сжечь все улики, чтобы никто не увидел. Знала, что нужно сделать всё что угодно, но не дать ни одному живому существу заглянуть внутрь и увидеть её записи. Но Саша схватил её за плечи и начал трясти. Дина пыталась откинуть его руки, но он вцепился мёртвой хваткой. А потом оглушающий звук — и обжигающая боль в левой щеке.       — Пошли!       Дина ничего не понимала. Почему её тащили по полу в кладовую? Зачем Саша взял пистолет со стола и закрылся с ней в столь тесном помещении? Казалось, будто всё это сон, но горящая левая щека отрезвляла.       Внутренний голос подсказывал, что происходит нечто страшное, а сгущающаяся тьма вокруг наводила тошнотворный ужас. Ей хотелось как можно скорее покинуть тесное, тёмное помещение.       — Что ты, блядь, творишь? — крикнула Дина, пытаясь выбраться. — Выпусти меня!       — Угомонись, — Саша прижал её к стене, закрыл рот рукой. — У нас гости.       Гости — это не те милые бабушки, что подкармливали её всё время, не те дедушки, что травили байки о бурной молодости. Гости — это ненасытные животные, которые пришли сюда пролить кровь, учуяв страх своей жертвы. Дина столько дней готовилась к их появлению, но, как только они стали реальными, поняла, насколько не готова к этой встрече. «Что делать дальше?» — она не знала ответа на этот вопрос. Её пугала эта атмосфера, как и пистолет в дрожащих руках Саши. Всё это казалось каким-то сном.       — Не может быть, — прошептала Дина, сползая по стене. — Они нас нашли. Они нас убьют.       — Дина, тихо! — рыкнул Саша. — Дядя Стёпа разберётся.       За дверью послышался шум. Дядя Стёпа ходил по коридору туда-сюда, переставляя какие-то вещи, разговаривая сам с собой.       — Ищут, суки. Жителей запугивают, падлы!       Три стука в дверь — и последняя фраза:       — Лишь бы не пристрелить уродов на пороге.       Дверь отворилась, приглушённые голоса разрушили тишину, заставляя ребят напрячься сильнее. Им не хватало места. Тяжело было дышать и не выдавать себя этим.       — С чем пожаловали, хлопцы?       — Добрый день, — послышался спокойный мужской голос. — Мы девушку ищем. Может…       — Девушку? — Старческий смешок. — В наших-то краях? Насмешили. А Бабу-ягу с Кощеем не желаете?       Услышав незнакомый голос, Дина забилась в угол, пытаясь слиться со стенкой. Они искали её. Сделают что угодно, чтобы достать из-под земли и принести, как трофей, Псу. Первым делом возникла мысль, что сейчас она должна выйти наружу и пасть в ноги преследователям, прося о снисхождении для всех остальных.       — Слышь, дед, не мороси, — послышался картавый, режущий по ушам хриплый голос другого человека. — На вопросы ответь, и мы отвалим.       — Какой я тебе дед, утырок? — Саша тихо выругался, направляя дуло пистолета в сторону двери. — Я не обязан отвечать на ваши вопросы, но всё же это сделал. Что-то ещё?       — Прошу прощения, мы неместные, но не могли бы вы нам помочь? — снова спокойный голос.       — Да хули ты с ним пиздишь? — раздался грубый, басовитый, словно рычание льва, голос третьего человека. — Отпиздить и дом обыскать, а потом поджечь. Ибо нехуй!       В этот момент в голове Дины что-то щёлкнуло. Нет, они никого не пощадят и сами не заслуживают пощады. Пистолет в дрожащих руках гипнотизировал своим видом. Так и говорил: «Возьми меня и убей их всех. Убей. Убей!»       Дина как сумасшедшая вертела головой, пытаясь отогнать эти мысли. Она не такая. Она не может стать богом и лишить кого-то жизни. Даже если это прихвостни Псов, они не заслуживают такой участи. Не они запустили этот порочный круг — и не им за это платить.       — Эй, а ну-ка угомонились. Мы здесь не за этим! — первый слегка прикрикнул, а после спокойно продолжил: — Не поймите нас неправильно…       — Это, кажется, вы не догоняете, ребятки, — перебил дядя Стёпа. — Вы на моей территории. И таким ушлёпкам здесь не место. — Раздался звук перезаряжаемого ружья. — Стреляю я метко, а пасти рву ещё лучше. Так что, продолжите борзеть или съебёте восвояси?       — Эй, дед, не глупи, — снова картавый. — Давай спокойно поговорим.       — А ты так умеешь? — Дядя Стёпа громко засмеялся. — Ну и где теперь ваша смелость, а, сосунки?       — Послушайте, мы всего лишь девушку ищем, — затараторил парень, чей голос был спокойный. — Посмотрите на фотографию, может, видели или была здесь.       — Не было здесь таких, — отчеканил дядя Степа. — Красивая сильно для вас, уродов. Хотя для вас и чучела огородного много будет.       — Не борзей, дед, пока по твою душу Король не пришёл, — снова дал о себе знать парень с грубым голосом. — А то знаешь, такие деревеньки частенько горят.       Угроза. Очередная угроза, выводящая Дину из себя. Нет, они заслуживали смерти. Все, кто был связан с Псами, должен умереть. Дина закрыла глаза, представляя, что это говорит Джокер, а в её руках пистолет. И вот она стреляет в него, оставляя красные пятна на белоснежной рубашке, которая была на нём в то утро. Он падает и начинает корчиться от боли, а Дина подходит всё ближе, запускает пальцы в оставленные от пуль отверстия на теле, причиняя ещё больше боли. Она бы не дала умереть ему так просто. Мучила бы, пока он задыхался от беспомощности. Наслаждалась бы его криками.       «Это неправильно», — твердил внутренний голос. Он отрезвлял её. Выводил из мира диких фантазий, заставляя прислушаться к голосам снаружи. К живым голосам.       — Король? Не знаю никаких королей, у нас демократическая страна. А ты вали в свой голубой рай, пока я в тебе лишнее отверстие не сделал.       — Шути-шути, старик, все вы борзые, пока страшно не станет. — Картавый начал смеяться. Скрипучий смех, как петли на старой двери, резал по ушам.       — А ну, прекратите, — в голосе самого спокойного парня появились нотки агрессии. — Слушайте, это сестра нашего начальника. Если вдруг увидите её или похожую — позвоните, пожалуйста, по этому номеру. Она из дома сбежала, вот ищем её по всей округе.       Дина горько усмехнулась. Такая глупая ложь. А червоточина внутри пускай и мысленно, но показывала путь, по которому следовало пойти. Наказание лжецов. Показать им себя и смотреть, как в погасающих глазах умирает шанс выслужиться перед своим хозяином. Последнее, что они смогут увидеть — девушку, которая их убила. Ту самую, которую они искали. Но голос разума твердил: «Ты не сможешь убить. Ты не такая!»       — Да кому ты пиздишь? — дикий смех дяди Стёпы стих. Взамен пришло что-то устрашающее. — Насильники небось, девку потеряли, а? Да я таких, как вы, на первой чеченской бил, а на второй добивал. Не знаю, кто верит в ваши россказни, но на мне такие штучки не работают. А теперь пошли вон отсюда, гадёныши!       — Просим прощения ещё раз, но всё же рекомендую вам связаться с нами, если вы что-то увидите.       Дверь захлопнулась. Дрогнули стены дома.       Ещё двадцать мучительных минут Дина сидела в кладовой, скованная своими мыслями. В ней боролись два «я». Одно твердило, что, только убив, она сможет освободиться от гнёта Псов и поможет Сергею. Другое взывало к совести. Говорило, что после подобного поступка Дина не сможет жить. Она превратилась в дрожащий комок нервов, который бросался из крайности в крайность.       Переступить порог человечности, чтобы избавиться от проблем, — или ждать следующего визита после подобного разговора Псов и дяди Стёпы? Она была уверена, что эта история просто так не закончится. Только у неё есть возможность предотвратить катастрофу, но просто так умереть от рук Псов она не хотела. Дина возжелала забрать с собой в ад Короля, прежде чем остановится её сердце.       «Я это сделаю», — пообещала она сама себе.       Но одно дело обещать себе, а другое — сталкиваться с реальностью. Дина была слаба, как физически, так и духовно. Её тело будто увядало, умирая в муках. За тошнотой пришло повышенное давление. Пошла кровь из носа. Размазывая её по лицу, Дина не особо заботилась об этом. Всё чаще она теряла сознание, просыпаясь в своей кровати.       — Дина, поговори со мной, — умолял её Саша. — Я не хочу звонить Серому. Просто скажи, что тебя беспокоит.       — Я в порядке, — врала Дина. — Просто визит этих уродов подкосил. Скоро всё будет хорошо.       После чего она брала в руки блокнот и снова начинала исписывать листы. Ей хотелось добраться до Короля. В голове появилась мысль, что это он во всём виноват. Не было бы его — не было бы и погони за ней. И она писала, писала, писала, пока не поняла, что вместо букв на листах каракули.       В один момент пришло осознание: нужно дать отпор! Она не может убежать. Просто некуда. Не может закрыть глаза на происходящее, потому что она не единственная жертва, но первая, кто выжила. Джокер идёт за ней по следу, чуя её страх, а чтобы перестать бояться, нужно стать сильнее. Они не перестанут за ней охотиться, пока Дина не издаст свой последний вздох.       На свой страх и риск она обратилась к самому непредсказуемому человеку в своей жизни.       — Я хочу сталь сильнее….       Дина замолчала, как только увидела, как глаза дядя Стёпы сузились.       — Продолжай, — процедил он сквозь зубы. — Стать сильной, чтобы?..       — Чтобы дать отпор, — медленно ответила она и еле слышно добавила: — Псам.       Ей казалось, что, скажи она правду, он её поймет. Ведь это было логично! Дина не хотела стать сильнее, чтобы получить некую власть над слабыми. Не хотела и после пользоваться всеми преимуществами. Она просто хотела отомстить, чтобы люди, попавшие под влияние Диких Псов, могли быть свободными. Она даже выжить после своей маленькой мести не планировала!       Но стул, на котором сидела Дина, вылетел из-под неё и ударился об стену. Саша лишь глупо моргал, переводя взгляд то на неё, лежащую на полу, то на разъярённого дядю Стёпу. Саша подскочил как ужаленный, чтобы помочь Дине. Попытка успехом не увенчалась. Дядя Стёпа схватил девушку за капюшон толстовки и поволок её к выходу, отбивая попутно ноги об углы стен. Она лупила его по рукам, вот только эти жалкие попытки были ни к чему.       Дину вышвырнули на мороз без верхней одежды, не беспокоясь о причинённом ей вреде. Она видела, как Саша бежал следом, на ходу собирая тёплые вещи. Дядя Стёпа стоял в проходе, загораживая выход, наблюдая за её жалкими попытками подняться.       — Решила, что ты лучше всех? — Голос его был на грани срыва. — Маленькая дура, которой ещё пеленки менять надо. Посмотри на себя. Жалкое отребье, валяющееся в ногах. О какой самозащите ты говоришь? Хочешь стать сильнее, так давай, попробуй. Напади на меня!       Дина видела лишь доброго мужчину, который приютил её на время. Она даже в страшном сне не могла представить, как причинит ему боль. Он не Джокер и не заслуживал высшей кары за свои деяния.       — Я не буду на вас нападать, — Дина поднялась на дрожащих ногах, смотря на приближающегося дядю Степу.       — Да как вы смеете? — Саша попытался оттолкнуть его.       — Съебал отсюда, — движением одной руки дядя Стёпа впечатал Сашу в стену дома. — Нападай, — за два больших шага он приблизился и навис над ней. — Нападай, пока я не выбил из тебя всю дурь.       И Дина кинулась на него. Она и сама не понимала, что ей двигало в этот момент. Вместо безобидного старика ей привиделся Джокер с ножом в руках, который не отталкивал Сашу, а убивал его одним движением руки. Она не могла позволить, чтобы это случилось в реальности. Не могла спустить ему это с рук, поэтому кинулась вперёд всем телом, вцепляясь ногтями в лицо. Последовал удар, и что-то тёплое струйкой потекло по её лицу. Пейзаж вокруг кружился, но Дина знала, что не может расслабиться. Не может ему позволить приблизиться к Саше. Снова удар — и всё тело по инерции понесло в сторону. Она падала будто в невесомость, пока не ощутила острую боль, отдающуюся в рёбрах.       Несмотря на боль, Дина поднималась. Она видела цель, но не опознавала в ней человека. Это был тёмный силуэт, который в голос насмехался над ней. Она видела, как Саша пытался оттащить его подальше, как корчился от боли, когда чёрное нечто пинало его своими скрюченными конечностями. Слышала крик. Слышала плач и вновь шла в атаку, сосредоточившись лишь на друге.       Удар в район солнечного сплетения лишил возможности размеренно дышать. А где-то там вдалеке её друг, который сказал, что станет ей опорой и поддержкой, захлёбывался собственной кровью. Дядя Стёпа отвернулся от неё, открывая спину, и медленными шагами приближался к Саше, чего она позволить не могла. Дина кинулась ему на спину, вцепилась руками в шею. Он не друг — он враг. Она готова его убить, лишь бы он не трогал Сашу. Родного и такого доброго человека, который открылся ей и проявил сочувствие.       В ушах начало звенеть. Окружающая обстановка расплывалась перед глазами. Дядя Стёпа попытался скинуть Дину, перекрывшую ему кислород. Её хватка оказалась настолько сильной, что проще было переломать ей руки, чем попытаться их расцепить. Он опрокинулся на спину, придавливая Дину своим весом. Она не кричала, лишь сильнее сжимала руки. Дядя Стёпа поднимался и снова падал, нанося удары головой по её лицу. Тихий всхлип, но Дина не собиралась сдаваться. Он тронул то, что дорого её сердцу. Она готова была убить его здесь и сейчас, несмотря на наносимые удары, из-за которых она начинала сдаваться.       «Нет. Только не сейчас, я справлюсь. Не могу проиграть».       Дядя Стёпа выбрался из хватки тонких рук и перевернул Дину на живот, уткнул лицом в белоснежный снег, который вмиг окрасился красным. Лицо обжигал мороз, но она терпела, не позволяя себе молить о пощаде.       — Как я и говорил, ты слабая и никчёмная. Твои жалкие попытки — для Псов лишь способ развлечься. Не становись отбросом, иначе я пристрелю тебя раньше, чем они найдут тебя.       А после вновь оглушающая тишина. Дина поняла, что не способна стать сильнее. Она игрушка для битья в мире, где перевес у мужчин, но её это не устраивало.       

***

      Дина в упор смотрела в его глаза и повторяла, как сумасшедшая: «Я не позволю больше причинить тебе боль». Пять, десять, двадцать раз — Саша сбился со счёта. В этот момент он буквально погряз в безумии чёрных глаз, от которого всё тело передёрнуло животным страхом и включился инстинкт самосохранения. Смотря в эти до боли знакомые девичьи глаза, он словно погружался в самую пучину ада, туда, куда боялся ступить сам дьявол.       Саша проснулся в холодном поту, когда за окном была ещё ночь. Он вновь и вновь вспоминал случившееся и те безумные глаза. Её поступок был настолько безрассудным и не вписывался в поведение нормального человека, что он до сих пор не верил в произошедшее вчера. Поверить — значит смириться, но Саша не мог себе это позволить.       Когда-то он пообещал сам себе, что ради Дины нырнёт в самую пучину ада, чтобы найти спасение, но она сама стала порождением тьмы. И, когда огненная геенна разинула перед ним пасть, он понял насколько не готов. Разум откинул его в прошлое, заставляя вспомнить, что именно он пережил и от чего убегал.       В отличие от Антона, Саша не мог пожаловаться на раннее детство. У него были прекрасные родители, которые холили и лелеяли единственного сына и его друга. Но после десятого день рождения жизнь Саши резко изменилась.       Он не знал, что такое смерть, до того вечера, когда папа не вернулся домой, а мама… пусть физически она и присутствовала, но достучаться до неё было невозможно. В тот же вечер Саша понял, что отец домой больше не придёт, а во время похорон мать — изрядно пьяная — доходчиво объяснила, почему гроб закрыт. Поверить в то, что от любимого папы, который приходил домой с самыми интересными рассказами, открывая внешний мир двум мальчикам, остались одни ошмётки, было сложно. Ещё сложнее — привыкнуть к новой реальности.       С тех пор как отца не стало, мать Саши пыталась забыться и способ выбрала самый доступный — алкоголь. Чаще всего ему приходилось забирать мать с улицы из компании таких же алкашей, но потом они поселились в их квартире, превращая её в помойку. Саша старался поддерживать порядок и маму, в которой больше не видел ту женщину, которая так его любила. Он всеми силами, всей своей открытой и доброй душой пытался достучаться до неё, показать всю свою любовь и что она не одна в этом мире. Правда, его потуги женщина не заметила, продолжая поддаваться своим слабостям.       После очередного затяжного запоя мать уволили из школы, а единственные средства на существование, которые остались у семьи — пенсия по потери кормильца, — уходили на очередное застолье. Приглашённые матерью мужики пили за чужой счёт, пока Саша запивал голод водой и радовался, если Антон мог выкрасть из дома кусок хлеба и принести ему.       Время шло. Саша, чтобы мать не лишили родительских прав, брал любую подработку, где платили копейки, и с одиннадцати лет начал обеспечивать семью. Отмывал мать и квартиру перед приходом органов опеки, которым она, еле ворочая языком, пыталась доказать, что способна воспитать сына. Правда, они оба понимали, что это неправда: сын был нужен матери ради пенсии, а она ему — как напоминание, что кто-то его ещё любил.       Когда Саше исполнилось тринадцать лет, в их доме появился Фёдор. Он сразу сказал Саше, что станет ему новым папой, и потребовал так и называть его с того времени. Просьбу мальчик пропустил мимо ушей, ведь мужчина вызывал лишь жалость и звания отца явно не заслуживал. Его истории о том, как он имел Маньку с соседнего подъезда, вызывали раздражение и желание побыстрее закрыться в комнате. Даже алкаши с соседнего подъезда были Саше намного интереснее, чем это подобие человека.       Но вскоре Саша привык к его существованию в их доме и закрывал уши во время его отвратительных рассказов. Вот только он не мог закрыть глаза на то, что избивают и насилуют его мать. Саша пытался бороться. Получал по лицу, когда кидался на спину Феди, пытаясь его оттащить от тела бессознательной мамы, а потом та доходчиво объяснила, что так делать не надо.       — Прекрати лезть в мою жизнь! Как же я тебя ненавижу!       И мир померк. В нём было только два человека, которые любили его. Один ушёл безвозвратно, возложив тяготы взрослой жизни на плечи маленького мальчика. Второй был жив, но отказался жить. Мир вокруг был невыносим, и если бы не друг, чья поддержка не дала окончательно замкнуться в себе, Саша больше бы не видел смысла существовать дальше.       Саша отстранился от семьи. Выполнял всё, что от него требовалось, лишь бы к нему не приставали. Но Фёдор требовал всё больше. Ему хотелось, чтобы в обжитой им квартире все домочадцы слушались его беспрекословно, поэтому он не боялся применять силу. Всё чаще стало прилетать и Саше, а потом отчим и причины перестал искать, чтобы избить пасынка.       В шестнадцать лет, чтобы зарабатывать на всю семью, Саша вместе с Антоном вступил в местную банду, которая занималась грабежами и разбоем. Ему не нравилась подобная работа, но деньги были единственным способом откупиться от тирана-отчима, который без пузыря был сущим дьяволом. Правда, подобная работа подразумевала поздние возвращения домой, чего Федя терпеть не мог. Иной раз Саше приходилось ночевать на улице, чтобы не тревожить чуткий сон отчима. Но наступила зима. Стоял декабрь с его неистовыми морозами, а лидер банды продлил собрание до поздней ночи. Саша надеялся, что отчим спит, что он сможет пробраться в свою комнату тайком, но у надежд есть одна особенность: они рушатся в самый неподходящий момент.       Когда он аккуратно открыл входную дверь в свою квартиру, то с облегчением выдохнул. В коридоре было темно. Но стоило Саше сделать шаг вперёд, как что-то ударило по коленям. Свет зажёгся, перед ним стоял Фёдор в грязной майке и трусах, сжимая в руках металлическую палку.       — Где ты был, уёбок?       — Я… — Саша замялся, вынимая из куртки мятые купюры. — Я…       Отчим не дождался ответа. Ему не нужны были деньги. В его пьяных глазах отражалась жажда крови, поэтому Фёдор избивал Сашу с таким усилием, которого не прикладывал ни к одному своему занятию. Ему нравилось слушать всхлипы и мольбы, нравилось смотреть, как крючился парень после каждого удара. И он продолжал. Бил всё сильнее и сильнее, пока это занятие ему не надоело и он не вышвырнул Сашу в холодный подъезд без куртки и ботинок.       Последнее, что видел Саша, — как мать вышла из комнаты на крики сына. Она видела всё. Как собственный ребёнок корчился от боли, как её любимый мужчина избивал её нелюбимого сына. Она равнодушно посмотрела на представление, а потом развернулась и ушла, плотно закрыв за собой дверь. А ведь Саша столько раз её спасал. Лез в драку с дружками Феди, когда те домогались до неё, вмешивался в их разборки, защищая её от новых побоев, но в ответ получил безразличие.       Лёжа в подъезде, Саша думал, чем всё это заслужил. Разве он был плохим сыном? Неужели мама его ненавидела только потому, что он так сильно похож на отца? От этих мыслей было невыносимо больно. От этих мыслей хотелось умереть, и, к сожалению, это всё, что ему оставалось сделать.       Саше некуда было идти. У Антона — отец-тиран, который не терпел его друзей. До притона, где находились приятели с банды, он просто не смог бы дойти, а оставаться в подъезде было опасно. Утром могли прийти приятели Феди и побить его ещё сильнее. Саша еле вышел с подъезда и упал на землю, окрашивая снег красным.       Это была судьбоносная встреча. Сергей позже рассказывал, что рядом с домом Саши был круглосуточный магазин, и он постоянно туда заезжал после работы, но в ту ночь был без машины и до дома от магазина шёл пешком. Так он и увидел лежащего на снегу мальчика, которого не захотел отпускать к странным друзьям. Весь день он клещами вытягивал из него правду, пока на пороге не появился такой же юный и рыжий мальчишка. Антон-то и рассказал, в каких условиях жил всё это время Саша.       В этот же вечер Сергей наведался к нему домой. Он не был удивлён обстановкой. Даже посмеялся, когда тот самый Федя попытался кинуться на него с ножом. Вот только отчим не понимал, с кем имеет дело, пока не оказался на полу, отхаркивая собственную кровь. Мать попыталась оттолкнуть Сергея, но он со всей силы впечатал её тело в стенку, вкрадчиво говоря:       — Ты забудешь о его существовании, шваль. Нет у тебя больше сына.       С того момента Саша больше не видел маму. Он не чувствовал ничего при мысли о том, что она от него так просто отказалась. Давно привык к подобному отношению. Но когда рядом с тобой люди, поддерживающие тебя и не дающие впасть в уныние, жизнь налаживается. И Саша действительно был счастлив, пока не оказался у больничной койки, рядом с искалеченным телом.       Пётр Афанасьевич никогда не отличался добродушием и сдержанностью. Одну из этих черт унаследовал и Антон.       Когда товарищ прапорщик — тогда будучи уже в отставке за превышение должностных полномочий — узнал о том, в каком положении оказался Саша, то довольно резко высказался в сторону его семьи.       — Эта шлюха Валя всегда была слаба на передок. Все бабы одинаковые. Ради члена и сына родного предать готовы.       Антон привык к тому, как обращался с ним Пётр Афанасьевич. После того, как он ушёл из армии, единственной игрушкой для битья стал сын. Раньше он мог позволить себе отыгрываться на солдатах, которые ради своей безопасности давали ему взятки. Но после смены руководства лишился не только своего дополнительного заработка, но и власти, которую чувствовал при наказании слабых подчинённых. И сын был единственным способом спустить пар после смены в охранном агентстве. Антон долго терпел, пока товарищ прапорщик не стал поливать грязью лучшего друга и классную руководительницу, заменившую ему мать.       — Закрой свой рот, уёбок! — закричал Антон, понимая, что будет после.       Эта была последняя фраза Антона, завершающая рассказ о том дне. После он очнулся в реанимации, рядом сидели Саша и Сергей, ждавшие вердикт врачей всё это время. И с тех самых пор парни старались не пересекаться со своими семьями. Но Саша помнил, каково это — смотреть на родного человека, находящегося между жизнью и смертью. И сейчас история повторялась.       Дина открыла глаза, посмотрела на него не моргая. Прямо как тогда, когда клялась, что больше не позволит ему страдать, что защитит его, но какой смысл в этих словах, если он страдает сейчас? Саша пообещал, что станет опорой для Дины, — и теперь проклинал себя за эти слова. Ей не нужна была опора, ей нужен был твёрдый кулак, выбивающий всю дурь.       — Объяснишься?       Она молчала. Выбрала свою любимую тактику, которой пользовалась довольно продолжительное время.       — Я тебя услышал, — Саша тяжело вздохнул. — Когда-то я чуть не потерял дорогого человека и не хочу, чтобы это повторилось снова.       — Тогда тебе стоит уйти, — хрипя, перебила Дина. — Я не держу.        — Я выбью всю эту дурь из тебя. Любым способом!       Саша встал с кровати, стараясь не оборачиваться. Стараясь быть твёрдым. Если ей нужен жёсткий кулак — он им станет. Он будет тем, кто наставит её на путь истинный, даже если придётся пройти через ад.