Обратная сторона города N

      Она чувствовала усталость каждой клеточкой своего тела. Хотелось бросить всё, собрать вещи и уехать как можно дальше от этого города, этого района, где каждый закоулок напоминал о нём, — сбежать от самой себя. Она испытывала противоречивые чувства к тому, кто ни на миг её не отпускал. Нина чувствовала его присутствие, взгляд, даже прикосновения к коже каждую минуту — и в эту же минуту боролась, пытаясь вытравить все мысли о нём. Ей не хватало Сергея, и от этого было больно. Она физически ощущала эту боль от кончиков пальцев до макушки. Вспоминала каждое ядовитое слово, сказанное в тот вечер, винила себя в несдержанности, но по-другому поступить не могла. Слишком долго держала в себе эмоции, затыкала малейшую течь, и в конце концов трещины стали больше. Под давлением плотину прорвало.       Ей не было присуще чувство одиночества. Сейчас же оно давило, несмотря на окружающих людей — сестру и друзей, — которые пытались до неё достучаться. Она когда-то возложила на себя так много ответственности, что груз оказался неподъёмным. Осталось только откинуть переживания, избавиться от всякого общения с людьми и заняться воспитанием сестры. Её целью было вырастить из Насти достойного члена общества, но в погоне за самым проблемным мужчиной в своей жизни Нина совсем об этом забыла.       Даже сейчас вместо того, чтобы идти на родительское собрание, она сидела на работе, вспоминала о нём и придумывала новое оправдание своего отсутствия. Конечно, она позвонит классному руководителю и всё объяснит, но разве Настя в будущем скажет ей за это спасибо? За все не сдержанные обещания, за отсутствие в её жизни — она возненавидит её, лишь потому, что старшая сестра занималась только собой и своей личной жизнью, а ведь обещала совсем другое.       Когда в шестнадцать лет она покинула отчий дом, больше всех переживала Настя. Родители, как бы Нина их ни оправдывала, не были способны подарить ласку и тепло, не могли позаботиться даже о себе, что говорить о маленьком ребёнке. Поэтому Нина, забыв про собственное здоровье, училась и работала не покладая рук, чтобы в конечном итоге забрать Настю к себе. Знала, что родители — больные люди, не умеющие принимать помощь, но надеялась на их благоразумие. Надежда рухнула в тот момент, когда соседи сообщили, что мать и отец пропали, оставив Настю одну в холодном доме. Взрослая жизнь и тяготы опекуна слишком рано легли на её хрупкие плечи, но Нина не раскисала. Решила, что преодолеет все трудности сама, с гордо поднятой головой и улыбкой на лице. Ни на миг не сомневалась в своих силах, пока в её жизни не появился Сергей.       Они помогали друг другу как могли. Окружили друг друга заботой, закрывали глаза на недостатки. Шли рядом, рука об руку. Нине казалось, что это любовь, и с её помощью можно преодолеть все преграды. Правда, жизнь — любительница подкидывать сюрпризы. И в очередной раз споткнувшись о грязное прошлое Сергея, Нина посмотрела на него другими глазами. Окунулась с головой в омут проблем.       Любовь могла оправдать всё на свете, даже отсутствие интереса партнёра. Она ослепляла, надевая розовые очки на свою жертву, а потом жизнь разбивала стёкла. Становилось невыносимо больно. Становилось тошно от собственной наивности. В конечном итоге человек понимал, как далеко зашёл и как сильно забылся в собственных мечтах.       Мечты, не дающие рационально мыслить. Мечты, делающие человека слабым. Только поэтому Нина хотела убежать. Она не ненавидела Сергея, наоборот — любила настолько, что могла пожертвовать собственным счастьем и отпустить его. Ненавидела лишь себя и собственные мечты. Её преследовал образ Сергея: в аптеке она отчётливо видела его на месте охранника, на парковке возле работы постоянно замечала его машину, и по дороге до дома не покидало ощущение, что он рядом, следит за ней. Она оборачивалась в надежде увидеть его силуэт вдалеке — и каждый раз разочаровывалась. Только когда оказывалась на пороге квартиры, она могла спокойно выдохнуть.       — Нина!       Настя стояла в коридоре в розовой пижаме и недовольно смотрела на тяжёлые пакеты в руках Нины. Состояние старшей сестры не давало ей покоя. Такое же выражение лица, уставшее и с тоскливой улыбкой, она видела и у Сергея. Настя понимала: между ними что-то произошло, но эта парочка пыталась скрыть подробности ссоры. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять.       — Позвонила бы, я встретила, — Настя тут же подошла к сестре и забрала пакеты. — Всё-таки я уже взрослая, могу помочь.       — Да всё хорошо, — Нина ласково улыбнулась и потрепала сестру по волосам. — Лучше беспокойся так об учёбе.       Настя поволокла пакеты по полу в сторону кухни, напевая весёлую песенку. Оттуда пахло приготовленной едой, и Нина почувствовала себя предателем. Все домашние дела легли на плечи маленькой девочки, в то время как она не могла вырваться с работы даже на час и сходить в школу.       — Что говорили на собрании?       — Подготовка к девятому классу, — крикнула с кухни Настя, — экзамены и выпускной. Но ты не беспокойся, у меня всё под контролем. Экзамены я сдам, а с классом не поеду никуда, только на официальной части буду.       Нина прошла на кухню и села за стол, посмотрела, как сестра бегает с тарелками, подготавливая всё к ужину. Она прикидывала в голове бюджет и со скорбью в душе понимала, что ипотека, репетиторы, расходы на продукты и одежду забирают всю её зарплату, а выпускные в гимназиях славились своими размахами. Ей всегда хотелось дать младшей сестре всё самое лучшее: первоклассное образование в престижной школе, хорошую одежду, чтобы не выделяться среди других, любую прихоть сестры она пыталась исполнить, стараясь изо всех сил. Нина отказывала себе во всём и всегда брала сверхурочные часы — это и не нравилось Сергею, поэтому со временем он взял некоторые хлопоты на себя. Сейчас же Нина понимала, что вернулась к началу, и теперь ей снова предстояло тянуть всё на себе.       — Выпускной — это прекрасная возможность попрощаться с одноклассниками. Многие уйдут после девятого класса, а до вашего выпуска больше года. Можно накопить, так почему ты не хочешь?       — Это дорого, — Настя глубоко вздохнула. — Родители моих одноклассников могут выложить такую сумму за раз, а нам придётся снова отказывать себе во всём. Лучше мы сделаем ремонт или, может, съездим куда-нибудь вдвоём, чем я снова буду смотреть на рожи этих снобов.       Нина опустила голову с тяжестью на сердце. Она понимала, что сестра права. И когда она успела так повзрослеть? Она думала, что из-за неё Настя совсем лишилась детских радостей, раз задумывалась о подобном. Хотелось подарить ребёнку праздник, пока она могла искренне ему порадоваться. Она пробовала это слово — «дорого» — раз за разом, пытаясь подобрать слова, чтобы снять столь тяжёлый груз с детских плеч. Не получалось.       — Позвоню Валентине Николаевне, — попыталась перевести тему Нина. — Она, кстати, про меня ничего не спрашивала?       — Нет!       Мгновенный ответ, словно пуля, вылетевшая из дула пистолета, без лишних подробностей и пояснений. Резкое «нет», непривычное для Насти, стоявшей спиной к ней. Нина молчала — ждала дальнейших пояснений, — не сводя с сестры тяжёлого взгляда. Её не покидало чувство тревоги. Слишком много событий произошло в последнее время, поэтому она пыталась успокоиться и списать паранойю на усталость. Но у Насти были другие планы, и она продолжила:       — Да не стóит, всё нормально. Оценки у меня хорошие, поведение тоже, что зря беспокоить женщину?       Брови поползли вверх от удивления. Теперь Нина окончательно убедилась, что младшая сестра ей врёт. Она весь вечер пыталась усыпить её бдительность, скрывая что-то. Настя всегда так делала. Всё детство она прикрывала родителей, пряча следы их попоек и рассказывая о чём-то несущественном. При этом всегда улыбалась и даже научилась по-настоящему смеяться. Будто для неё это было некой игрой. Но Нина быстро раскусила её. Говорить об этом напрямую она не собиралась, принимая правила.       — Думаешь? Ты уверена, что ничего не забыла рассказать?       Настя повернулась и лучезарно заулыбалась, глазки забегали по кухне, ища, за что зацепиться. Она пошла в атаку, пытаясь создать невинный вид, и Нина ей подыгрывала, улыбаясь в ответ. Увидев, что собеседница ничего не подозревает, Настя глубоко выдохнула и посмотрела своими чистыми голубыми глазами в точно такие же глаза старшей сестры.       — Да, я рассказала всё, что было на собрании.       — Хорошо. — Нина взяла в руки телефон, и улыбка на лице младшей сестры исчезла. — Вот сейчас мы это и узнаем. Уверена, что ничего мне не хочешь сказать?       — Уверена.       Номер учительницы был первым в списке контактов. Ждать, когда женщина возьмёт трубку, тоже не пришлось. Поэтому, когда по кухне пронеслось: «Здравствуйте, Валентина Николаевна», — Нина увидела, как Настя вздрогнула. Изображая бурную деятельность, она изредка оборачивалась на Нину, замечая, как с каждой минутой меняется выражение её лица. Сначала была довольная ухмылка, потом глаза стали круглыми, как пять рублей, а от улыбки не осталось и следа. В конце разговора Настя наткнулась на хмурое — даже злое — лицо Нины, которая прожигала её взглядом.       Она, конечно же, подозревала, что что-то не так, но не думала, что сестра способна на такие поступки. Она воспитывала её честной; подыгрывала в подобных делах, но после давала урок, что так поступать нельзя. В данной же ситуации Нина чувствовала, будто её предал самый близкий человек.       Валентина Николаевна радушно поприветствовала её и заверила, что присутствия одного опекуна на собрании вполне достаточно. Не забыла поздравить с бракосочетанием и похвалить новоиспечённого мужа, который так любезно закрыл все бюджетные дыры на ближайший год. Учебники, новая форма, нужды класса, сборы на праздники, а также оплата обедов на ближайшие месяцы — лишь малая часть списка, который огласил классный руководитель. Придя в себя, Нина ещё раз попросила прощения у женщины и поблагодарила её и за поздравления, и за то, что та напомнила ей о муже, точнее — о его присутствии на собрании, о котором она напрочь забыла.       Она прекрасно понимала, кто стоял за этим цирком. Поэтому и выяснять ничего не хотела. Встав из-за стола, она ушла в комнату. Было необходимо обдумать сложившуюся ситуацию, побыть в одиночестве. Но через несколько минут послышался топот, а потом — со слезами на глазах — Настя уткнулась ей в спину. Нина не нашла в себе силы повернуться и успокоить сестру. Она сама держалась из последних сил, чтобы не заплакать. Корила себя за то, что из неё вышел плохой родитель, что никто не верил в неё, в её силы и способность вырастить ребёнка самостоятельно. Тело бил озноб, пальцы впивались в подоконник, будто пытались оторвать от него кусочек, а по ушам резали детские всхлипы, которые усиливались с каждой секундой. Не выдержав давления, Нина повернулась к сестре, забирая её в объятия, слегка покачивая, пытаясь таким образом успокоить.       — Прости, — проскулила Настя. — Я так перед тобой виновата, но я правда не знала… прости….       — Всё хорошо. Ты ни в чём не виновата.       Она целовала белобрысую макушку через каждое слово, и Настя успокаивалась, слегка заикаясь от прошедшей истерики. Сердце Нины сжималось от вины. Она никогда не позволяла ей плакать. И вот впервые в жизни собственными словами и поведением довела ребёнка до подобного состояния.       — Как так получилось? — немного погодя спросила Нина.       — Мы… мы договорились, что кто-то из парней сходит на собрание, чтобы не привлекать к нашей семье лишнее внимание. Сегодня должен был прийти Тоша, но вместо него появился Сергей…       — А что с Антоном? — перебила Нина с некоторым волнением.       — Серёжа не сказал. — Настя ненадолго замолчала, но вскоре продолжила: — Он вообще практически ничего не говорил, только попросил, чтобы я не рассказывала тебе, что он приходил.       — Эх, какой ушлый. Ну, я ему устрою!       При мысли о Сергее Нина невольно сжала кулаки. Её лицо исказилось от злости, и Настя, увидев сестру в подобном состоянии, отшатнулась. Она догадалась о том, что между Сергеем и Ниной произошла ссора, как раз перед его просьбой — и тогда же поняла, какую ошибку совершила, но отступать было поздно.       — Ты не знаешь, сколько денег он отдал? — Нина немного успокоилась, увидев испуг на лице сестры.       — Не знаю. Он не говорил. И я его просила этого не делать, но ты же знаешь Серёжу…       — Знаю, — тяжело выдохнув, Нина попыталась улыбнуться как можно искреннее. — Давай всё-таки поужинаем.       За ужином Нина не отрывала взгляда от своего телефона. Были открыты сообщения, в пустой строке, изрядно нервируя, мигал курсор. Она не знала, что написать, как начать диалог с человеком, с которым в один миг испортились отношения, но который продолжал лезть в её жизнь. Всё сводилось к Сергею: мысли, действия, сны и даже галлюцинации. Она просыпалась с мыслью о нём — и засыпала с ней же. И Нина боялась этих мыслей. Боялась того, что если напишет ему единожды, то не сможет остановиться. Ей не хотелось снова слышать его голос, видеть Сергея. Эти суровые черты лица, которые смягчались, когда он ей улыбался, — и она таяла. Она терялась под его пронзительным взглядом, как маленькая девочка, и тонула в этих серых, почти стальных глазах.       Она до сих пор помнила тот вечер. Тогда Нина и поняла, что испытывает далеко не симпатию к этому большому и страшному парню.       Это было летом. Они проводили каникулы в деревне, и Нина впервые почувствовала, что ребята стали для неё больше чем друзьями. Они стали семьёй, а забота со стороны Сергея заставляла сердце биться чаще.       Когда-то Нина — как она думала — была влюблена. В годы учёбы за ней ухаживал парень, и спустя какое-то время она поддалась его чарам. Длилось это недолго: вскоре молодой человек ей надоел, на этом они и разошлись. Встретив Сергея, она поняла, что ещё никогда не испытывала подобных чувств. Несмотря на всю мощь своего тела, для неё он был словно пуховое одеяло, которое спасает от холода и одиночества. Ей нравились его обходительность и осторожность. Но в последнюю ночь в деревне она испытала то, чего не испытывала никогда.       Сергей вместе с Антоном и Сашей занимался починкой сарая. Ребята как раз вышли на улицу за материалом, когда крыша обвалилась, скрыв под обломками Сергея. Всё обошлось лишь ушибами и порезами, но стресс испытали все. Нина вызвалась обработать раны на его теле, и Сергей долго не сдавался, но в итоге ему пришлось стянуть с себя порванную футболку. В этот момент Нина обомлела.       Она зависла над его рельефным телом, запоминая каждую мышцу, каждый шрам, который остался отпечатком его прошлого. Лишь с третьего раза она услышала, что он её зовёт, и тут же смутилась. Прикасаясь к нему, она чувствовала, как напрягалось его тело, как он вздрагивал и пытался сосредоточиться на её движениях, а не на чувствах, которые испытывал. Нину бросало в дрожь, внизу живота завязывался тугой узел, который приносил одновременно и удовольствие, и дискомфорт. Ей хотелось отбросить формальности и прижаться всем телом к Сергею. Почувствовать тепло его кожи, вдохнуть его аромат. Чтобы его руки сжимали её тело, исследовали самые потаённые зоны. Впервые в жизни Нина испытала искреннее желание по отношению к мужчине — и долго не могла в это поверить.       После подобных мыслей ей было стыдно смотреть ему в глаза, но Сергей делал всё, чтобы она с каждым днём всё больше и больше утопала в собственных чувствах. Нине хотелось овладеть им полностью, залезть глубоко в душу и поселиться там, но каждая её попытка терпела неудачу. А теперь она и вовсе потеряла надежду, оставив себе лишь воспоминания о самом прекрасном мужчине в её жизни.       — Ты в порядке? — вывел из мыслей голос Насти. — Ты уже минут десять смотришь в тарелку и не двигаешься.       — Всё хорошо, просто задумалась.       — Ты доедать-то будешь? А то всё остынет.       — Да, конечно.       Нина снова посмотрела на телефон. Курсор всё так же мигал, а мыслей в голове не прибавилось. Недолго думая, она написала: «Приезжай, надо поговорить», — и стала ждать ответа.       Прошёл час. Потеряв всякую надежду, Нина уже собиралась идти спать, как вдруг на телефон пришло сообщение.

***

      Сергей сидел на капоте машины, напротив до боли знакомого подъезда. С неба большими хлопьями падали снежинки, залетая под распахнутую куртку. Они облепляли одежду и тут же таяли. Но он не отвлекался ни на красоту погоды, ни на дискомфорт из-за снега — смотрел на окна пятого этажа, где на кухне горел свет. Это была её квартира. И Сергей знал, что где-то там, в суматохе, она готовится к встрече с ним.       Каждый вечер он приезжал к аптеке и следил за ней, пока она не добиралась до дома. Приходилось скрываться, ведь Нина будто чувствовала, каждый раз оборачивалась, пыталась разглядеть его фигуру в каждом прохожем. Он видел в глазах проблески надежды, которые тут же угасали, как только она понимала, что в толпе его нет. И он тут же выдыхал спокойно, продолжая слежку. Он сходил на собрание её младшей сестры и, зная финансовое положение семьи, постарался оплатить все связанные со школой расходы. Он любил Нину, но не хотел вернуть, понимая, что их отношения заранее обречены.       Сергей прекрасно осознавал, когда влюбился в Нину. Все его девушки — как до Нины, так и после неё — были обычными и в какой-то степени ему неприятными. Большинство — клиентки, пытавшиеся найти дилера и парня в одном лице, но от таких дам Сергей предпочитал держаться подальше. На всё остальное — вызывающий внешний вид, грубую речь и поведение, из-за которого не у каждого парня повернётся язык назвать этих юных особ девушками, — Сергей не обращал внимания. Он не давал ложных обещаний и всегда ставил новую пассию перед фактом, в каких отношениях они будут состоять. Те всегда соглашались. Он неизменно задавался вопросом, почему они позволяли собой пользоваться как общественным туалетом, но лезть в душу не собирался.       С Ниной всё было по-другому. Эта была та самая любовь с первого взгляда, о которой говорят в фильмах. Она спустилась к нему, словно ангел с небес, когда в аптеке обрабатывала его раны. Он даже не мог предположить в тот момент, что такая девушка, как Нина, сможет найти общий язык с ним — гопником с тёмным прошлым. Её смех был сравним со звоном тысячи маленьких колокольчиков, воспроизводивших рождественскую мелодию. Даже её запах — елово-мандариновый — был наполнен праздником. От Нины всегда веяло теплом, и оно не обжигало, а обволакивало и согревало, как тёплый свитер, его грязную и еле живую душу.       В жизни преступника нет места для любви. Сергей осознавал это, как никто другой. У человека, который отнимал жизни, не может появиться то, что можно отнять. Он никогда не мог подумать, что сможет испытать такое хрупкое и в то же время сильное чувство. Для него все девушки были грязными и пошлыми, а любил он лишь один раз. Бабушка была для него всем на свете. После её смерти он и подумать не мог, что кто-то сможет её заменить. Два человека освещали его жизнь, но с каждым годом он всё сильнее себя боялся.       Он боялся запятнать эту чистоту собой, поэтому и держался как можно дальше. Но каждый день его душа — мерзкая и зловонная — требовала её, как некое подношение. А Нина, по какой-то неведомой причине, становилась всё ближе и ближе. Каждое её прикосновение било током, но от этих ударов он получал лишь удовольствие и требовал ещё, как заядлый извращенец. Он ревновал её даже к Антону и Саше, желая переломать первому руки за то, что смел прикасаться к его ангелу: сам Сергей этого сделать не мог. Но доля человечности, оставшаяся в нём, остужала горячий пыл. Он снова надевал маску безразличия и выходил на встречу к ней.       Сегодня, как и всегда, Сергей был спокоен снаружи, ожидая, когда спустится Нина, — наверняка придётся выслушать в свой адрес не самые лестные слова. Но внутри всё кипело и взрывалось. Он желал посмотреть в её глаза, скользнуть по её искусанным губам и остановиться на миг на её волосах, которые она постоянно перебирала, когда нервничала. Сергей давно мечтал зарыться пальцами в её волосы, чтобы притянуть к себе и почувствовать вкус соблазнительных губ. Снова почувствовать тепло её тела. Собирался с духом, чтобы наплевать на собственные запреты и воплотить все свои фантазии. И наконец-то открылась дверь.       Скомканное «привет», но в ответ он получил лишь тишину, а после — такое сухое, режущее по ещё не зажившим ранам: «Сколько я тебе должна?»       — Настя рассказала?       — Забудь, наконец, о нашей семье! — прокричала Нина. — Занимайся своими делами!       — Это всё?       — Нет! — воскликнула Нина. — Сколько я тебе должна?       — Забудь. Это был прощальный подарок.       Прежде чем стряхнуть с себя снег и сесть в машину, Сергей остановил взгляд на Нине. Всего пара секунд, но ему хватило, чтобы осознать, насколько он жалел о случившемся. Она была прекрасна в свете фонарного столба, посреди вальса снежинок. Её глаза сверкали — ему на мгновение показалось, что это были слёзы. Это определённо были они. И, чтобы не броситься к ней с объятиями, успокаивающими и такими нужными обоим, он стряхнул снег и сел в машину.       В зеркале он увидел, как Нина сделала еле заметный порыв, чтобы кинуться за машиной. Но он сильнее вжал педаль газа в пол, удаляясь от неё, от своего света, в самую пучину ада. Сергей до сих пор не понимал, как такое могло произойти, как в их хрупкие отношения могла влезть Дина, — но каждый раз отгонял эти вопросы. Для него так было лучше.       Не замечая пешеходов и других машин, не обращая внимания на дорожные знаки, Сергей ехал на огромной скорости, еле вписываясь в повороты. Ему было всё равно, что дорога скользкая, он только крепче сжимал руль, мысленно находясь за пределами автомобиля. Впервые в жизни он не контролировал ситуацию. Представлял, как не справится с управлением и врежется в столб, вылетев через лобовое стекло. И при этих мыслях чувствовал некое освобождение.       Впервые в жизни он ощутил себя беспомощным, оставшись в одиночестве. Проблем ежедневно становилось всё больше, а времени на их решение — всё меньше. Выяснение отношений с Ниной — лишь мизерная их часть, но именно эта часть всё усложняла. Уйди она раньше, он бы оказался без спасательного круга, который постоянно поднимал его со дна. Сейчас же Сергей остановился на перепутье между светом и тьмой, совестью и спокойной жизнью, бегством и самоубийством. Жизнь же постоянно подталкивала ко второму варианту.       Убить человека. Что стоит человеческая жизнь? Для Псов она была разменной монетой, для него — чем-то важным. Поэтому он так за неё цеплялся, пытался вытащить Дину, поэтому он был готов собственноручно убить Пса и Джокера. Стоит немного дать слабину совести, и он тут же окажется на месте безумного дуэта. Убийству нет прощения. Убийство не бывает благородным, какую бы цель оно ни преследовало.       Все эти дни он разбирался в себе и наконец-то понял простую истину. Почему он помогает? Потому что Дина — его копия, только с обострёнными чувствами. Она готова отдать всю себя, лишь бы никто не пострадал, лишь бы стать сильнее и справиться со всем в одиночку. Отбитая до мозга костей, и он был таким же. Сергею бы не составило труда убедить Нину, что больше между ними не будет недопонимания, открыться ей; не было бы проблемы в том, чтобы отказаться от опасной затеи, скинув всё на начальника. Он бы мог просто уехать. Но тогда Сергей бы не был самим собой, ведь как можно предать свои идеи и принципы?       Слишком много обещаний, которые он, увы, не сможет сдержать. Итог один: Сергей был готов отдать собственную жизнь в руки Псам, чтобы спасти всех.       Стрелка спидометра колебалась между ста сорока и ста пятьюдесятью километрами в час. Пейзаж за окнами размылся, остались только блики огней. Ориентирование на уровне интуиции — и опасный поворот, который наконец решит его судьбу.       Не вписавшуюся в поворот машину развернуло. Ещё один миг — наступил бы конец, но, придя в себя, Сергей взял управления в свои руки и смог остановиться. Одуматься, остыть.       Припарковавшись, он стал набирать заученный за несколько дней номер телефона. Девушка на другом конце провода монотонным голосом оповестила, что абонент недоступен. Прошло три дня, с тех пор как пропал Антон, — ещё одна головная боль. Он не брал трубку, не отвечал на сообщения, и это пугало.       Сергея пугала неизвестность. Особенно если это было связано с таким проблемным ребёнком, как Антон. В последнее время на парня давили работа и их размолвка с Диной. Для Антона она была как красная тряпка для быка, он остро реагировал на каждый её поступок. И когда Антон пропал, первым желанием было забить тревогу. Сергей боялся за его жизнь, учитывая вредные привычки, которые забьют последний гвоздь в крышку гроба. Он искал Антона несколько дней по притонам, пытал Сиплого, но тот тоже негодовал из-за потери нового работника.       Дина, Антон, Нина и Гриша с его Псами выжимали последние соки. Последний требовал чёткого плана, но не давал ничего взамен. Никакой информации. Сергей от стресса терял вес, не высыпался и постоянно чувствовал усталость. Ему хотелось выговориться, нет, кричать что есть силы, но позволить себе такую роскошь он не мог. Поэтому набрал последний номер телефона в надежде, что человек на другом конце провода сможет его успокоить.       — Привет городским, — Сергей чувствовал, как Саша улыбается. — Как у вас дела?       — Пойдёт. Как мышь?       — Дина! — раздался крик. — Вставай, ленивая задница. Эй, хватит пинаться. Дядя Стёпа, у неё ещё силы остались, она филонила.       — Да отъебитесь от меня, — прорычала Дина. — Я тебе завтра все рёбра пересчитаю, доиграешься.       — Серый на проводе, вставай!       Слушая перепалку друзей, Сергей улыбнулся. Он хотел всё бросить и в тот же миг поехать к ним, ощутить семейное тепло — но боялся разрушить его, ведь это то, что он делал в последнее время.       — Серёжа, — уже более радостно отозвалась Дина, — у нас всё хорошо. Я тренируюсь и не ною, как ты и велел, а ещё плотно кушаю. Кажется, скоро одежда Рыжего станет мне впору. Кстати, передай ему, чтобы больше на меня не дулся. Он с тобой?       — Нет, — Сергей немного замялся. — Работает, но я обязательно передам, как только увижу.       — Смотрите, какая занятая стала конопатая жопа!       На том конце засмеялись, даже был слышен старческий смешок дяди Стёпы.       — Когда вы к нам приедете? — заскулил Саша. — Мы очень соскучились.       — Думаю, скоро смогу вас навестить. Ладно, рад, что у вас всё хорошо.       — Что-то случилось? — уже серьёзно спросила Дина.       — Не о чем беспокоиться. Возможно, я приеду один, все много работают, так что не беспокойся.       — Так не пойдёт, — по-детски возмутилась Дина. — Мы ждём всю компанию. Так ведь, дядя Стёпа?       — Да, тащи сюда свою задницу, — проговорил вдалеке наставник. — Нам есть что показать.       Попрощавшись с друзьями, Сергей решил, что больше не хочет рисковать жизнью на скользкой дороге, и аккуратно поехал домой. Мысли об Антоне отошли на задний план, потому что завтра ему предстоял тяжёлый день. Встреча с Фиником, погружение в жизнь группировки. Но неожиданный звонок заставил его развернуться и поехать к человеку, который по собственной воле никогда бы не позвонил.

***

      Промышленный район — захолустье города, и снова они сидели в машине. Руки в кармане грели старый пистолет, который стал его постоянным спутником. Сергей озирался по сторонам в поисках подвоха, но его не было. Был лишь Игорь. Его разбитое лицо не сулило ничего хорошего. Он был потрёпан как внутренне, так и внешне. Опущенный взгляд и невнятная речь об усталости не проясняли ситуацию.       — А теперь без истерик: объясни, что произошло? — спокойно поинтересовался Сергей.       — Пёс произошёл.       — Бой проиграл?       — Нет, наоборот, выиграл, но кого это ебёт.       — А меня зачем выдернул? — Сергей до сих пор не понимал, зачем его вызвал Игорь. — Когда я тебе, малому, объяснял, что сбегать — не лучшая затея, ты меня и слушать не хотел. Теперь сопли на кулак мотаешь. И что хочешь от меня — не объясняешь.       — Ну это, ты же это, того самого…       — Ближе к сути.       — Ты копаешь под Псов. Может, нам стоит объединиться? Я хочу освободиться, а если встану на твою сторону и буду сливать инфу, мы сможем убрать их.       Сергей застыл, не понимая, что от него хотят. Каждый встреченный им человек имел связь с Псами — и каждый пытался от них избавиться, не пачкая свои руки. В этот момент Сергей чувствовал себя использованным. И если Дине он вызвался помочь добровольно, то все остальные с подобными просьбами вызывали отвращение.       — Ты совсем охуел?       — А чё не так-то? — искренне вознегодовал Игорь.       — Всё не так! Что ты знаешь о Псах? — Игорь глупо хлопал глазами, смотря на разъярённого Сергея. — Правильно — ни хуя. А теперь послушай внимательно: Пёс и Джокер — большие шишки, за них нам бошки открутят. А ты предлагаешь их убрать? Ты чё, блядь, в супермены записался?       — Кто не рискует…       — Заткнись, я тебя прошу!       — Да бля, всё же легко. Выследим по одному и кокнем, как два пальца обоссать.       — Идиот! У меня просто слов нет!       Игорь замолчал и, как провинившийся ребёнок, опустил глаза. Смотря на это подобие бойца, Сергей истерично усмехнулся. Его положение, конечно, можно было понять — и Сергей понимал, — но помогать человеку, который сам себе вырыл могилу, не хотелось.       — Что ты будешь делать, когда на тебя выйдет Король со всей своей шайкой?       — Ты же под Анатоличем. Он в обиду не даст и уберёт Короля с дороги.       Сергей засмеялся, как сумасшедший. Таких наивных речей он не слышал даже от Финика. Тот хотя бы понимал риски и пытался сделать всё более-менее продуманно. Игорь же, как всегда, решил идти напролом.       — Если бы ты сказал, что тебе нужна помощь, чтобы спасти собственную никчемную жизнь, я бы понял, — немного успокоившись, тихим голосом сказал Сергей. — Но то, что ты наговорил сейчас, выбивает меня из колеи. За такое отребье, как мы с тобой, никто в здравом уме и пальцем не пошевелит.       — Можно поднять бойцов и подмять бизнес Пса…       — Не произноси то, о чём пожалеешь, иначе я возьму пример с Пса и разобью тебе лицо. Работай охранником, но нахуя в криминал-то лезть? Тебе мало было? Посмотри на себя, в кого ты превратился. Жалкий, ничтожный человечишка…       — Эй, полегче!       — Не нравится правда?! — Сергей снова перешёл на крик. — А ты думал о своей семье, о сестре, которая из-за тебя, утырка, погибла? Так ты решил отомстить? Ты вообще как по ночам спишь? Ей сколько лет было, когда она умерла? Что ты умного сделал, чтобы её спасти? Стал рабом Псов — да лучше бы ты сдох вместо неё. А теперь выматывайся отсюда!       — Значит, не поможешь…       Игорь посмотрел на Сергея своими чистыми голубыми глазами, полными отчаяния. Эти обманчивые глаза, в них никогда не было сожаления, но Сергей, глядя в них, вспоминал себя. Они были так похожи — и в то же время настолько разные. Если бы в нём не было человечности, он стал бы таким же палачом, пособником Псов и мерзостью, которая живёт за счёт страданий других. У Сергея всегда была причина испачкать руки в крови, но он себя не оправдывал. У Игоря таких причин не было, но он постоянно находил себе оправдание.       — Стой, — крикнул он вслед парню. — Будь на связи. Я в скором времени обращусь за помощью.       — Какой помощью? — Игорь посмотрел на него глазами, полными надежды.       — Узнаешь. Пока ничего обещать не могу, но я тебя вытащу.       — Спасибо!       Ночная дорога, скорость за пределами разрешённой. Сергей был раздражён. Злился на себя, на свою бесхребетность и свою алчность. Он долго думал, как может использовать Игоря, и на ум приходило только одно. Он обязательно ему поможет, но будет ли Игорь прежним после этой помощи? Осталось лишь придумать, как выйти сухим из воды, используя руки другого человека.

***

      Японский ресторан — роскошное место, в котором в основном обедали люди с приличным счётом в банке. В своих спортивных штанах Сергей не вписывался в обстановку, но Финик, сидящий напротив, привык к внешнему виду нового товарища и больше не глядел с прежним презрением. Его манерам мог позавидовать любой аристократ. Он прекрасно орудовал палочками, ни разу не уронив ничего на стол, и Сергей изумлялся его мастерству. Его в принципе поражал Финик. Ведь он за годы существования в криминале не уподобился своим друзьям и в какой-то степени остался человеком со своими принципами.       — Почему не ешь? — спросил Финик.       — Да я как-то сырую рыбу не особо люблю.       Финик тут же нажал на кнопку вызова официанта, перед ними появилась миниатюрная азиатка. Она поклонилась — как было принято у всего персонала ресторана — и стала ждать распоряжений.       — Передай повару, чтобы приготовил стейк и салат какой-нибудь. Чай, кофе, пиво, что ты там пьёшь? — обратился он к Сергею. Тот настолько опешил, что не мог выговорить и слова. — Принеси зелёный чай и бокал пива. Свободна.       — Разве так можно? Японский ведь ресторан.       — Он мой, — как ни в чём не бывало заявил Финик. — Пёс тоже не особо любит японскую кухню, но ест постоянно здесь, после того как его пытались отравить. Поэтому мясо здесь есть, как и пиво.       — Отравить?       — Ага. Ещё во времена нашего становления, — Финик отложил приборы и достал из портфеля новую папку. — Пса и Джокера лучше брать, когда они уязвимы, то есть поодиночке, — он достал связку ключей и кинул небрежно на стол. — Ключи от его квартиры, о камерах видеонаблюдения я позабочусь. Это наш комплекс, поэтому проблем не будет. Остаётся придумать, как схватить Джокера.       — А проходки?       — Вычислят. Если мужик, которого никто не знает, придёт по проходке — это вызовет много вопросов уже на входе. В идеале можно подослать девушку, но много людей привлекать — тоже плохая затея. Как только возьмёшь Джокера, приступай сразу ко второй части плана. Есть надежный человек?       — Да, с этим проблем нет, а вот план стоит продумать лучше.       — Конечно. За всем необходимым обращайся ко мне. Деньги, оружие, машины — с этим я помогу. Может, найду девушку для дела. Но лучше так не рисковать.       Сергей убрал все бумаги в папку и задумался. Через какое-то время около столика появилась официантка с ароматным стейком, салатом и кружкой холодного пива. Даже после слов Финика увидеть подобные блюда в таком месте было удивительно.       — Приятного аппетита, напарник.       Он снова взял в руки палочки и стал есть свою рыбу. Сергей же с тоской осматривал блюдо. Опять достал телефон, попытался дозвониться до Антона, но в ответ — тишина. Тяжело вздохнув, он вмиг осушил полкружки пива.       — Что-то не так? — поинтересовался Финик.       — Да так, дела семейные.       — Внимательно слушаю.       Сергей молчал. Не хотелось делиться проблемами — тем более о семье — с человеком, которому с трудом доверяешь. Он не рассказал об Антоне никому из близких, чтобы не тревожить их печальными новостями. Решил, что разберётся сам, но не знал, с чего начать. Притоны и дом его отца были пустыми, а больше Антону некуда было податься.       — Говори, мне нужно, чтобы ты был собран, поэтому если я смогу помочь, то помогу.       Собравшись с духом, Сергей решил поделиться своим беспокойством. Ведь кто, если не Псы, смогут найти человека?       — Четыре дня назад у меня пропал друг. На него много чего навалилось, и мы даже не успели это обсудить, как он ушёл из дома. Я боюсь, как бы с ним чего не случилось.       — Один из твоих подопечных?       Сергей кивнул. Но Антон был для него далеко не подопечным, а частью семьи. Братом, в конце концов. Самым проблемным ребёнком, которому хотелось дать хорошенько по шее за такие выходки.       — Есть фото? — вырвал его из размышлений Финик.       Сергей стал копаться в телефоне и нашёл то самое семейное фото с прошлого Нового года, где они были втроём. Счастливый Саша, не менее счастливый и кривляющийся Антон — и, как обычно суровый, Сергей. Эти воспоминания навеяли тоску о былом времени, когда они были счастливы. Финик, увидев фотографию, на секунду поменялся в лице, но оно быстро приняло прежнее выражение.       — Перекинь фото, напиши фамилию, имя и отчество. Помогу найти твою пропажу.       — Спасибо, — Сергей тяжело выдохнул и слегка улыбнулся. — У вас, наверное, получится лучше, чем у меня.       — Как сказать, — он усмехнулся. — За поиски снова возьмутся люди, которые не смогли найти девчонку. Хотя эта проблема недавно решилась.       — Это как? — пытаясь не выдать удивления, спросил Сергей. — Нашли пропащую?       — Как сказать, «‎нашли». У Пса появились мозги. Он обманул Короля, подсунув ему якобы труп той самой Дины. Девочка подставная, труп изувечен. Тут скорее Джокер постарался. В выходные ездили смотреть, но ты в голову не бери, девочка не представляла такой уж большой опасности, как я внушил Псу и Джокеру. Главное, чтобы Пёс продолжал её искать, даже после подлога.       — Зачем?       — А как по-другому я должен их отвлечь от собственной персоны? Пока эти двое охотятся за призраком — они уязвимы!

***

      Все последующие дни Сергей не выходил из дома, пытаясь продумать первую часть плана. Отвлекали мысли о подруге. С одной стороны, можно было обрадовать её новостями о том, что, возможно, Псы потеряли к ней интерес, но слова Финика выбивали его из колеи. Он не понимал, что они нашли в Дине и почему до сих пор её ищут. Какой интерес у Пса — оставалось загадкой. Была ещё одна проблема. Он бы никак не смог объяснить, откуда у него появились эти сведения, не упомянув основателя Диких Псов. Поэтому он откинул эту затею и вернулся к первоначальному занятию.       В голове не укладывался план Финика — непродуманный, который с большой вероятностью мог потерпеть крах. Нужна была ещё одна светлая голова, и снова все мысли сводились к Дине. Она бы точно могла трезво взглянуть на ситуацию со стороны и подсказать, что делать дальше. И в это же время стала бы задавать неудобные вопросы, а как преподнести на них ответы — Сергей не знал.       — Так и скажу: хай, Дина, я тут спелся с одним из Псов, и он предложил убрать своих друзей, — Сергей усмехнулся. — Прям вижу, как она меня душит своими костлявыми ручками.       Звук открывающейся двери отвлёк от разговора с самим с собой. Сергей схватил пистолет — попутно снимая с предохранителя — и на цыпочках направился в сторону коридора. Что-то громко упало и застонало, и в этих стонах Сергей узнал его. Антон лежал на пороге, весь грязный и растрёпанный. Он говорил что-то невнятное, а потом его вырвало, после чего послышался безумный смех.       — Ты где был, уёбок?!       Антон медленно поднял голову и посмотрел безумными глазами с расширенными зрачками. Он смеялся — так долго, что начал задыхаться. Вытирал от рвоты руки о собственную рубашку и смотрел на Сергея, как на врага народа.       — Мамочка, не злись. У меня всё хорошо.       — Я вижу!       Сергей подошёл ближе и, схватив парня за грудки, поднял его на ноги. Прозвенела громкая пощечина. А следом — ещё одна, и ещё, пока смех Антона не прекратился. Он пытался дать отпор, но ноги не держали, и он снова падал на Сергея. Тот потащил его в комнату, кинул на кровать, грязного и обблёванного.       — Какая же ты мразь. Да я тебя по всему городу искал. Ты вообще хоть что-то своей тупой башкой понимаешь, а?       — Да пошёл ты на хуй. Ты… вы… все — идите на хуй! — в истерике заорал Антон.       — Раз так…       Сергей вышел из комнаты, слушая ругань в свой адрес. Тяжело было видеть друга в таком состоянии, даже когда он его бил, сердце сжималось, но по-другому поступить он не мог. Он нашёл в своей комнате, до этого оккупированной Диной, наручники и тем самым решился на отчаянный шаг.       Антон долго сопротивлялся, делая себе больно, но физически Сергей был сильнее. Он приковал его к кровати и чуть не взвыл от отчаяния.       — Надеюсь, что за несколько дней ты придёшь в себя, — напоследок сказал Сергей и покинул комнату, а затем и квартиру.