Обратная сторона города N

      — Он меня спас! — возразила Дина. — Я обязана ему жизнью, а то, что предлагаете вы…       — То, что предлагаю я, спасёт ему жизнь, — спокойно отозвался дядя Стёпа. — Если он узнает, что мы догадываемся о его планах, то постарается обыграть нас по времени. Он ведь хочет спасти тебя точно так же, как и ты его.       — У него будут проблемы.       — Безусловно! — на лице наставника расплылась безумная улыбка. — Но ведь ты решила, что устранишь их. Забыла?       — Я всё помню. — Дина приблизилась к столу, взяла в руки один из проводков и принялась нервно, виток за витком наматывать его на палец в попытке успокоиться. — А вдруг мы ошибаемся? Вдруг за ниточки дёргает кто-то другой? Если бы мы только смогли поговорить с Серёжей и выяснить это…       — Не неси ерунды, — дядя Стёпа швырнул отвёртку на стол и повернулся к ней. — В тебе говорят чувства, а не разум. Ты слишком привязалась к ребятам и не хочешь втягивать их в разборки, хотя другого выхода, хочу напомнить, у тебя нет. Ты переживаешь за последствия для Сергея, но не думаешь о том, что по итогу ждёт тебя! Хватит и того, что мы спасаем его задницу. С последствиями своего выбора он должен справиться самостоятельно!       — Но…       — Давай без но, не запрягала! Тебе стоит подумать о том, что эти чувства не играют тебе на руку. Забудь о том, что вы друзья! Любовь — это хорошо, но не тогда, когда на кону стоят жизни других людей.       Она хотела возразить, но все аргументы напоминали детский лепет. У неё не было людей, которые могли бы помочь ей приблизиться к Псам, кроме друзей, но использовать их мешала та самая привязанность, о которой говорил дядя Стёпа. Замкнутый круг.       — То, что ты задумала, в любом случае заставит их в тебе разочароваться, — продолжил дядя Стёпа, вновь взяв в руки отвёртку. — Зачем оттягивать этот момент?       Пока он закручивал шурупы, соединяя две части корпуса между собой, Дина отчётливо видела конец этой истории. Своей истории. Ей предстояло встретиться со своим главным страхом лицом к лицу. Снова. Но до этой минуты она даже не задумывалась, что решающую роль могут сыграть привязанности. Её чувства.       «Смогу ли я?»       — Лучше резко сорвать пластырь с раны…       — Чем отрывать понемногу, — закончил дядя Стёпа. — Откинь чувства на задний план, стань для них чужой, и тогда им будет легче… — Его руки застыли над столом, сжались в кулаки. — Нам всем будет легче это пережить.       — Я поняла.       — Ну, раз поняла, — он тряхнул головой, откладывая инструменты, — а я закончил, то пошли тренироваться!       Если с эмоциями помогала справиться боль, то с чувствами… Душить их оказалось сложнее, чем она думала.       Первым, на ком Дина поставила эксперимент, был Антон. С ним всегда было сложно, но он заставил её вновь почувствовать то, чего она избегала долгое время. Несмотря на взаимную неприязнь, историю с Псами, в которую Антон вляпался добровольно, — она не могла от него отказаться.       В тот день, пытаясь сохранять хладнокровие, Дина со всей силы давила на свежий порез, но боль не помогала сдержать порыв броситься к нему. На Антона было невыносимо смотреть. Она вспоминала то жуткое видение с трупом мальчика на руках и хотела прикоснуться к нему, обнять его и больше никогда не отпускать. Сердце сжималось от боли, когда он, сидя на полу, чуть ли не плача, рассказывал ей о тех ужасах, что пережил. В тот день разум проиграл чувствам, но это был последний раз.       Сидя в холодном гараже, Дина принимала решение, как поступить дальше. С одной стороны, её всё ещё душили тёплые воспоминания о прошлом, те самые чувства, которые она пыталась выдрать с корнем. Они предостерегали её от совершения ошибок. С другой стороны, она хотела наконец-то пройти это испытание. Проверить свои возможности.       Рассматривая в тусклом свете красивые черты лица, испортить которые не могли даже два уродливых шрама, Дина ловила себя на мысли, что он похож на ангела. Самого красивого падшего ангела, заточённого в аду. Таким и он предстал перед ней: скованным цепями, исполосованным шрамами на оголённом торсе, с белыми волосами, завивающимися на концах. Будучи без сознания, он выглядел беззащитно, но Дина не велась на эту красивую оболочку.       Перед ней лежал не тот парень, который когда-то боролся со своей зависимостью. Это раньше к ней приходил друг Лёша, рассказывающий о своих проблемах. Именно Лёша был тем человеком, с которым она могла поговорить по душам. Но это было в прошлом, когда они были семьёй.       Сейчас, совершенно беззащитный, перед ней был главный убийца этого города. Маньяк, часами пытавший своих жертв. И, к несчастью Дины, она стала одной из них. Любовь сменилась лютой ненавистью. Одно чувство заменилось другим, и, ощущая зарождающийся внутри гнев, Дина понимала, что проигрывает.       Она не могла мыслить хладнокровно, как учил дядя Стёпа. Ей хотелось вспороть мерзавца и проверить, действительно ли у него есть сердце — или он запрограммированный на убийства робот. От совершения мести её останавливал один шаг. Дина хотела отнять последнее, чем дорожил Джокер. Преподнести на блюдечке голову родного ему человека, чтобы затем, как в последний раз, насладиться его муками.       — Дина, — плеча легонько коснулась чья-то рука. — Нам пора ехать.       Она кивнула, не отрывая взгляда от спящего Джокера. Мысленные картины жестокой расправы с каждой минутой всё больше отдалялись от реальности.       — Дина! — голос Саши стал громче. — У нас мало времени, скоро должен вернуться Серый.       Лишь по-настоящему близкие люди могли вытянуть её обратно, но останутся они рядом, когда она совершит задуманное?       — Да, — еле слышно отозвалась она. — Да. Поехали.       — Он тут не помрёт?       «Я не дам ему так просто умереть!»       — Расул присмотрит за ним, не переживай.       

***

      Сергей поднимался к квартире ступенька за ступенькой, обдумывая произошедшее. Чего он ожидал от сегодняшнего вечера со своей удачей? Наверное, хотя бы логичного завершения, а не того, что произошло с ним и Игорем на самом деле. И если два события он объяснить мог, то третье было похоже на нелепый розыгрыш.       Около двух часов они сторожили чёрный вход. Следили за охраной и ждали сигнала от Владимира Анатольевича. Что могло пойти не так?       Странности начались, когда Сиплого после передачи информации убили. Люди Владимира Анатольевича не поняли, как это произошло и кто стрелял, но Дикие Псы замечены не были. Никаких доказательств их причастности. Сергея это не удивило. Он знал, что всё не могло пройти гладко, но и сворачивать операцию не стал. Пока штатный программист Владимира Анатольевича пытался отследить, кому ушла информация, Игорь и Сергей ждали, когда Джокер выйдет из укрытия, но его не было ни через час, ни после того, как произошло происшествие номер два.       Увидеть около клуба в разгар вечеринки полицию — нормально. Скорую? Спорный вопрос. Но носилки и обеспокоенная толпа эвакуированных людей вызвали у Сергея тревогу. Странности ко всему этому прибавило то, что среди толпы не было Джокера. Около главного входа Сергей его караулил лично, в то время как Игорь сидел в машине напротив служебного выхода. Они просто не могли его упустить, но виновник торжества как сквозь землю провалился.       Вечеринка закончилась. Работники разошлись по домам. В клубе погас свет. Сергей и Игорь упорно ждали, пока распахнётся дверь и из клуба выйдет сам Джокер, ведь его машина стояла на парковке. Они бы просидели до утра, если бы не телефонный звонок.       — Хорошая работа, — довольно произнёс Финик. — Не думал, что вы сможете настолько чисто сработать. Даже подчищать не придётся. Кстати, где девушку нашёл?       Будто тяжёлым кулаком из лёгких выбили кислород. Сергей мог понять всё: провал с Сиплым, скорую и полицию, даже рухнувшее в этот день небо, но явно не то, о чём говорил Финик.       — Это… важно?..       — Да, в принципе, нет. Не буду вас отвлекать, отдыхайте.       — Стой! — в эту же секунду выпалил пришедший в себя Сергей. — Откуда… откуда ты знаешь про девушку?       — Видел по камерам, как они ушли в кабинет и не вернулись, — усмехнулся Финик. — А что, это был секрет? Хотел меня удивить? У тебя это получилось. Ещё и шумиха в клубе вовремя поднялась, вроде у кого-то была передозировка. В общем, полагаюсь на твою удачу и светлый ум в деле с Псом. До встречи!       Короткие гудки отражались эхом в его голове всю дорогу до дома. Игорь пытался до него достучаться, но всё было тщетно. Сергей замкнулся на мысли о том, что действительно есть какие-то люди, которые его опередили. И если бы не сотрудничество с Фиником, то радости не было бы предела, но, подписавшись на грязную работу, практически подтвердив смерть Джокера, Сергей понял, что вляпался.       — Погоди, — Игорь развернул его около двери. — Кто тебе звонил? Это касалось Джокера?       — Не сейчас, — Сергей, устало прижавшись к стене, сполз вниз. — Нам нужно как можно скорее…       Дверь квартиры отворилась, не дав Сергею закончить. Дина внимательно осмотрела сначала растерянного Игоря, который, встретившись с ней взглядом, еле заметно вздрогнул, а потом переключилась на Сергея. Вот с кем он точно не хотел видеться сегодня, так это с ней.       — Вы адекватные? Я уже подумала, что в подъезд опять бомжи пришли ночевать.       — Совсем страх потеряла? — Сергей поднялся с бетонного пола и, распахнув дверь, толкнул девушку внутрь квартиры. — А если бы в подъезде мясники были? Идиотка!       В тёмных глазах вспыхнул огонь. Она стояла напротив него, массируя плечо, в которое он её грубо толкнул. Сергей мысленно вёл отсчёт до начала скандала и был готов ко всему. Каждый день заканчивался ссорами с Диной. Каждый вечер Антон и Саша разводили их по разным комнатам. Каждый раз он ей уступал, но терпению пришёл конец именно в этот день, когда всё пошло наперекосяк.       — Смотрите, какие мы злые, — едко прокомментировала Дина, закатывая глаза. — Лучше расскажи, как всё прошло. — Она тут же приторно улыбнулась, скользя по их лицам взглядом. — Или ваш гениальный план потерпел неудачу?       Было тошно и без её замечаний. Гнев растекался по венам вместо крови, затуманивая рассудок. Он снова отчётливо видел ту ночь, когда руки сжимали хрупкие плечи, держа тело на весу, пока потухшие глаза смотрели куда-то сквозь него. И снова этот омерзительный крик, отдававшийся звоном в ушах.       — Ты в порядке?       Рука Игоря коснулась плеча, вырывая из дикого миража, пропитанного запахом крови. Глазами Сергей впивался в виновницу своей нескончаемой злости и сам не мог понять, что с ней не так. Почему она так изменилась? Они и раньше ссорились, но всегда находили компромисс. Они были друг другу нужны, но что-то изменилось. Изменилась и сама Дина.       В первый день своего приезда она притворялась. Сергей уже такое видел на тренировках, когда с ушибами на руках и спине она делала вид, что в порядке и может продолжать. Он заметил это не сразу, но был рад тому, что это всё ещё его Дина. Та самая девушка, что до сих пор нуждалась в нём. Изменения начались после и были видны невооружённым глазом. Она стала выглядеть болезненней, а вокруг неё будто образовалась пустота. Дина и раньше показывала мало эмоций, но теперь она будто стала безвольной куклой, мимику которой рисовал искусный художник.       — Дина, — неожиданно обратился Игорь к ней. — Мы сильно перенервничали, и нам надо отдохнуть…       — Всё нормально, — Сергей скинул его руку и направился прямиком к Дине. — Мышь, считай, наполовину ты свободна. Джокер мёртв!       На лице Дины расплылась улыбка. Ему показалось, что она рада, но рассмотреть до конца это странное, даже безумное выражение лица у него не получилось. Она обняла его, уткнулась в грудь. От этих прикосновений веяло могильным холодом. Сергею хотелось как можно скорее оказаться от неё подальше, но она продолжала прижиматься, шепча еле разборчивое:       — Я так рада… так переживала… — И, поднимая на него свои пустые глаза, намёка на благодарность в которых не присутствовало, елейным голосом добавила: — Спасибо!       Они чудом избежали драки. Сергей окончательно потерялся между реальностью и сном, ведь сам не мог поверить до конца, что всё пройдёт так гладко.       — Не за что, — еле проговорил он, чувствуя, как его спину прожигал взглядом Игорь. — Ты иди, нам с Игорёхой перетереть надо.       И она ушла. Молча. Не задавая лишних вопросов и не возражая. Сергей на мгновение даже подумал, что она наконец-то начала верить в него, но тут же перестал обманываться на этот счёт. Ему показалось странным, что Дина вот так просто поверила в смерть Джокера, не прося доказательств. Она даже не поинтересовалась, что они будут делать дальше. Его пугало такое спокойствие подруги.       «Что ты знаешь, Дина?»       — Откуда ты?.. — намеревался спросить Игорь, но был вовремя остановлен Сергеем. — Что это значит?       — Всё завтра… — Он тяжело выдохнул, прекрасно понимая, что до утра ситуация не прояснится. — Будем надеяться, что после смерти Пса появится ясность.       

***

      За годы, проведённые в кромешной тьме, его сердце окончательно очерствело. Он понял свою главную ошибку: привязанности сделали его слабым. Никчёмным куском дерьма, не способным здраво мыслить. Теперь всё изменилось.       Пёс контролировал каждый шаг своих подчинённых. Устранял проблемы на корню, выявляя малейшую погрешность в своих точных злодейских планах. Единственное, что он не мог предсказать, — меняющееся по дуновению ветра поведение Джокера, но и на этом он сильно не зацикливался. Новость о том, что его друг был замечен с очередной блондинкой, а потом как сквозь землю провалился, не удивляла. Наоборот, это было в его духе. Главное, что он выполнил поставленную задачу: вычислил предателя.       Конечно, все лавры победителя принадлежали Антону, который на время затаился из-за слежки, но Пёс не собирался отступать от намеченных планов. Ему нужен был бизнес Владимира Анатольевича для снабжения своих людей. Подпольная война с Королём дорого ему обходилась. Дополнительное финансирование нужно было и для того, чтобы переманить на свою сторону Финика, которого всегда привлекали деньги. А где, как не в наркобизнесе, их было особенно много? Поэтому Пёс, сидя в своём кабинете, думал, как обратить неудачу в будущую победу.       С мыслей сбивали новости, пришедшие из клуба. Пока Джокер развлекался в неизвестном месте с незнакомкой, у него под носом одна из проституток решила отравить сына министра Давыдова. Пёс пытался замять скандал со своим потенциальным партнёром из правительства — такие люди были на вес золота, — даже прислал голову виновницы, но пыл отца, у которого чуть не погиб сын, это не остудило. Данная ситуация сулила Диким Псам проблемы.       И без того расшатанную нервную систему добивал жужжащий на столе телефон. Всё утро до Пса кто-то пытался дозвониться, но он игнорировал назойливого человека, пока терпение не лопнуло.       — Да! — гаркнул он в трубку.       — Я тоже рад тебя слышать.       — А, это ты, — услышав голос Финика, Пёс на мгновение расслабился. — Чего тебе?       Они никогда не общались просто так. Финик всегда появлялся в тот момент, когда Дикие Псы оказывались в безвыходной ситуации, например, в такой, как сегодня.       — Мне звонил Олег Вениаминович, и был он крайне недоволен. Отравление Максимилиана привело его в бешенство. Это ведь не ваших рук дело?       Пёс злобно усмехнулся. Будь Финик сейчас здесь, он разбил бы его женственную мордашку и глазом не моргнув. Убивать нужных людей в привычку Пса не входило, и товарищ знал об этом как никто другой.       — Издеваешься?!       — Я рад, что не ошибся, — по-доброму отозвался Финик. — Впрочем, то же самое я объяснил Олегу Вениаминовичу. Он, мягко говоря, нам не поверил, а фарс с девушкой принял за откуп.       «Плохо», — подумал Пёс. Он действительно не мог понять, кому понадобилось травить парня, который не представлял собой ничего. Чтобы воздействовать на отца-министра, можно использовать похищение со всеми вытекающими, но точно не убийство.       — В общем, я зачем позвонил. Ты, когда девочку убивал, спрашивал о том, кто ей наркотики дал? Может, она в сговоре с кем-то была?       — Сказала, что наркоту у какого-то пацанчика брала. У кого именно и где — неизвестно.       — Плохо, Женя. У нас ведь нет проблем с Владимиром Анатольевичем или Бароном? Они ведь не могли нас так подставить?       В мозгу Пса щёлкнул переключатель. Вот ответ на вопрос, который он пытался найти всё утро. Владимир Анатольевич решил сыграть «в крысу». Убрать Диких Псов с помощью правительства. Желание его убить росло в геометрической прогрессии.        — Какие проблемы?! — ударив кулаком по столу так, что разлетелись все папки, закричал он. — Я с ними даже не работаю!       Пёс понимал, что гнев выдавал его с потрохами. Финик мог всё понять по резкой смене интонации, ведь кто, как не он, знал своих друзей как облупленных. С другой стороны, на беспочвенные обвинения Пёс реагировал точно так же.       — Да не кипятись ты так. Я тебе верю. В общем, Давыдову я намекнул, что, возможно, эти двое могут быть причастны, поэтому с нас взятки гладки.       — Если это так, я лично их убью!       — Успокойся, — властным голосом произнёс Финик. — Не развязывай войну. Лучше занимайся своими делами. Кстати, какие планы на праздники?       — Какие, блядь, праздники? Надо бойцов подготовить к приезду Андрюхи. Ну, может, с Лёхой встречусь. Ты с нами?       — Естественно.       «Естественно! Да ни хуя, блядь, не естественно!»       Это «естественно» ещё до обеда эхом отражалось в его голове. Что-то было в Финике не так. Слишком он был спокоен в ситуации, которая вышла из-под контроля. На их территории чуть не сдохла важная шишка! Но Финику было будто бы всё равно. Пёс долго пытался понять поведение друга, а потом переключился на другие мысли и забыл. Как и про друга, который не выходил на связь целый день.       Когда Джокеру попадались «редкие экземпляры», он терял счёт времени. Мог сутками напролёт развлекаться с девушкой, если у неё хватало здоровья. Единственное, за что переживал Пёс, — как бы у друга не случилась очередная передозировка, ведь раньше он знал, где его искать.       Слишком много навалилось за один день: отравление, пропажа друга, провал плана, но последней каплей стала его погасающая звезда. Палач с каждым месяцем всё больше сдавал позиции, и, будь сегодня обычный день, возможно, Пёс прошёл бы мимо. Но у него чесались кулаки. Гнев дозами впрыскивался в кровь, требуя высвобождения.       Как только тренировка закончилась, Пёс встал с трибуны, кивая своим людям, и отправился следом за Палачом.

***

      В пропитанном мускусным запахом тренировочном зале Игорь проиграл очередной бой своему оппоненту. Ему было необходимо привлечь внимание Пса, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.       Раньше он безоговорочно доверял плану Сергея, несмотря на его маленькую тайну, но стоило им просидеть до утра около клуба и уйти ни с чем, как вместо надежды пришло разочарование. Игорь не спал до утра и думал, что будет, когда они встретятся с Псом. В этой игре должен выжить кто-то один, и, учитывая первую неудачу, он сделал ставку на сильного и всемогущего Пса. Решил, что, пока не поздно, нужно выбрать сторону победителя.       Второй толчок в эту сторону крылся за маленькой сучкой с бешеными глазами. Её Игорь ненавидел больше Пса, ведь подобные высокомерные отродья не должны существовать в этом мире. А она не только жила и дышала с ним одним воздухом, но и посмела посягнуть на последнее, что у него осталось — жизнь. Такое не сходило с рук никому.       План был прост: встретиться с Псом и поведать ему о Сергее и его плане. Про Джокера он решил тактично промолчать, зная, что его судьба осталась неизвестна. Игорь рассчитывал на то, что таким образом сможет откупиться. Жизнь нескольких человек в обмен на его непрожитые годы — хороший обмен.       Еле переставляя ноги, он шёл в раздевалку под пристальным взглядом Пса и его прихвостней. Сказать, что тот был недоволен, — мало. Пёс пребывал в бешенстве. Игорь знал, что ходит по тонкому льду, но был готов к последствиям. Он был готов сделать что угодно, лишь бы выйти сухим из воды. Сергей и Дина — его ключ к свободе, и не к той, что они там придумали. У него был собственный план.       Стоя голым перед шкафчиком, он услышал, как открылась дверь, за спиной раздался тяжёлый топот. Они пришли по его душу. В момент раздевалка опустела. Остальные бойцы будто растворились в воздухе, почувствовав опасность. Только он предвкушал встречу.       Игорь повернулся к вошедшим людям и, прикрываясь полотенцем, склонил голову в качестве приветствия.       — Тухло, — произнёс Пёс, разминая шею. — Ребятки, покажите этому утырку, как надо кланяться.       Толпа из шести человек окружила Игоря. Самый здоровенный парень в спортивном костюме ударил его ногой в живот. Игорь согнулся пополам, склоняя голову ниже. Закашлялся, попытавшись что-то произнести. Не так он планировал начать разговор.       — Так надо кланяться своему хозяину, — лениво произнёс Пёс. — Мне тут птичка весточку прислала, что ты совсем расслабился. Или ты думаешь, что раз мой фаворит, то я не пущу пулю тебе в лоб?       Игорь покачал головой, стоя всё в той же позе.       — Когда с тобой разговаривают, нужно смотреть в глаза. На колени его, — приказал своим людям Пёс.       Игоря пнули в спину, от чего он упал лицом вниз, разбил нос. Посадив на колени, его схватили за волосы, подняли голову в сторону Пса.       — Знаешь, что делают со старой скотиной? — ухмыляясь, Пёс присел на корточки, пристально посмотрел Игорю в глаза. — Её отдают на убой. Ты, сучий сын, стал приносить меньше дохода и проиграл два боя. Но я тебя просто так не убью. Ты пойдёшь в подвал, а потом к Мяснику. Может, хоть какой-то толк с тебя будет. Ты меня услышал?       Игорь кивнул, получив порцию дыма в лицо. Любимый приём Пса: закурить перед бойцом, а потом использовать человека вместо пепельницы. Он был любимой пепельницей Пса.       — Мне надо с вами поговорить, господин, — хрипя от боли, произнёс он. — Это важно.       — И с каких пор мусор стал обладать важной информацией? — Пёс рассмеялся, а вслед за ним смех подхватили и его люди. — Хочешь очередную сестричку мне продать, чтобы она, как и предыдущая, сдохла в борделе? Ты только скажи, я быстро раскрою её потенциал. — И он зловеще прошептал ему на ухо: — Предыдущая так сладко подо мной стонала. Ты бы слышал эти крики о помощи, а ведь она звала тебя, когда я трахал её в задницу за дозу. Наверняка детство вспоминала.       От этих слов к горлу начала подкатывать тошнота. Псу было смешно. Его людям было смешно. А он, совершенно голый, сидел перед этой толпой и слушал рассказ о том, как насиловали его младшую сестру. Посмешище, не более. Он сам понимал, насколько жалок, и ему хотелось, чтобы не он один чувствовал себя настолько плохо. И, несмотря на всю абсурдность ситуации, Игорь намеревался рассказать о Дине, чтобы хоть как-то продлить свою жизнь. Чтобы остались у кого-то воспоминания о его сестре и было кому приходить к ней на могилу.       — Я должен рассказать вам о…       — Всё, что ты мне должен, это выигрывать бои. Делать шоу. — Сжав его щёки, Пёс задрал голову Игоря выше. — Ты даже грязи из-под подошвы не стоишь. Ты не вправе со мной разговаривать. Целовать ноги за свою никчёмную жизнь — вот что ты должен делать. Не выложишься на следующем бою… — Пёс остановился. — Не попугай, два раза повторять не буду. Ты понял меня?       — Да, понял, — обречённо ответил Игорь. — Я выложусь на полную, но, пожалуйста, послушайте меня…       — Ни хуя ты не понял. Ребята, преподайте ему урок. Кто будет отлынивать, тому лично руки переломаю.       И, затушив сигарету о его грудь, Пёс отошёл, становясь молчаливым наблюдателем. Удары градом сыпались на его тело, но Игорь не чувствовал боли. Все его мысли занимала младшая сестра. Алёна испытала намного больше страданий, чем он сейчас. Алёна заслуживала спасения, а не та никчёмная девица, чей взгляд был будто под копирку списан со взгляда Пса. Только сейчас Игорь понял, насколько идиотским был его поступок.       Спустя пятнадцать минут он лежал на холодном полу и думал, почему жизнь настолько несправедлива к нему. Почему он не смог рассказать всё сразу, без этих предисловий и поклонов? Он понял, что его жизнь обречена на гнусный конец. И раз он не смог помочь сам себе, то поможет Сергею совершить возмездие, но не ради ненавистной ему девчонки. Это будет его собственная месть.       Еле поднявшись на ноги, Игорь написал сообщение Сергею:       Пса я убью лично.       

***

      Возможно, это было слишком, особенно те слова про сестру, но Пёс давно забыл о человеческих чувствах. Ему никто и никогда не сочувствовал, и он не обязан был жалеть людей за их глупые поступки. Палач был сам виноват в том, что его сестра погибла. У него был выбор. И поступи он по-другому, то не был бы рабом Диких Псов, а та маленькая девочка… впрочем, не важно.       Это была очередная показательная порка, благодаря которой Пёс наконец-то почувствовал себя опустошённым. Гнев отступил. На смену ему пришла усталость.       Вот только, подъезжая к своему дому, он вновь почувствовал тоску.       Не так давно в его окнах горел свет, а на столе ждал горячий ужин. Она сидела в кресле с книжкой и ждала его возвращения, а потом кидалась с объятиями, зацеловывая лицо. Раньше он не ценил эти моменты, но теперь они болью отдавались в его каменном сердце. Оно еле билось под рёбрами, давая знать, что он ещё жив и может что-то чувствовать. Но Пёс знал, что больше никого не подпустит к себе так близко.       Поднимаясь на лифте, он вспоминал, как вчера, перебрав лишнего, загадал желание встретится с ней вновь. То ли для того, чтобы поставить точку в отношениях с предательницей, то ли чтобы забрать себе, запереть в квартире и больше никогда не отпускать. Тогда бы она стала его маленьким секретом, рабыней, которой наслаждался бы только он. Проблема была лишь в том, что его девочка очень любила свободу. Настолько, что всадила нож в спину.       Пёс сам себя не понимал. Почему среди всех женщин, что у него были, зацепила именно она? В ней определённо была тёмная сторона — в этом он не раз убедился. Но раньше его не привлекали девушки, открыто говорящие об убийствах. Пёс не смотрел в сторону пташек Финика, которые движением одной руки отнимали чужие жизни. Все они были ему противны. Она же была для него открытой книгой, наполовину написанной невидимыми чернилами. В ней таились отголоски прошлого, но распознать их Пёс до сих пор не смог.       Зайдя в квартиру, он почувствовал чьё-то присутствие. Будто что-то зловещее затаилось в темноте. Принюхавшись, он уловил странный запах, напоминающий о прошлом.       — Кто здесь? — крикнул Пёс в пустоту.       Ответом послужила тишина. Включив свет в гостиной, он осмотрелся. Все её вещи были на своих местах. Джокер давно говорил, что пора избавиться от призраков прошлого, но рука не поднималась. Малейшее изменение в жизни приводило его в ярость, поэтому он уже больше года жил воспоминаниями.       Подумав, что окончательно сходит с ума, Пёс сделал глубокий вдох и пошёл в сторону бара. Уставший мозг требовал большой дозы алкоголя, и он решил ни в чём себе не отказывать.       Уже наливая в бокал виски, Пёс услышал шаги, но не успел обернуться, как почувствовал боль в области затылка. Осколки со звоном посыпались на пол, а перед ним предстала фигура худого — на первый взгляд — мальчишки, одетого во всё чёрное.       Злость ударила по вискам. Пёс кинулся к его шее, желая переломить её как спичку. Опрокинув неизвестного на пол, он навалился на него всем телом, и капюшон, скрывавший лицо, спал. Пёс, как в замедленной съёмке, всмотрелся в давно знакомое лицо, ослабил хватку. Он знал эти глаза. Знал каждую черту лица. Даже эти уродливые шрамы, оставленные Джокером, не портили её красоту.       — Ты?..       Гнев сменился на милость. Пёс погладил её по щеке большим пальцем, не до конца веря в то, что она лежит под ним, настоящая. И даже кривая усмешка, застывшая на пухлых губах, не уберегла его от желания поцеловать её. Она опьяняла без вина. Снова потеряв бдительность, он почувствовал острую боль, забирающую способность ясно мыслить.       Пёс очнулся привязанным к стулу в собственном доме. Во рту был кляп, мешающий произнести хоть слово, а рядом ходила она — его Дина. Новогоднее желание сбылось, но — какая ирония! — не так, как он того хотел. Она рассматривала свои старые вещи, рвала их совместные фотографии — уничтожала его единственные воспоминания. Пёс хотел закричать, чтобы она остановилась, пока не прислушался к звукам. Под её ногами шуршала расстеленная на полу плёнка.       — Очнулся? — Повернувшись, Дина посмотрела на него пустым взглядом, как в их первую встречу. — Ты хранишь вещи всех своих жертв — или я особенная?       Он посмотрел на неё с сожалением. Наверное, Джокер был прав: глупо хранить вещи того, кто давно погиб. Это больше была не та потерянная девочка, что нуждалась в нём. Он не видел в ней больше жертву. Теперь она вышла на охоту. Это было тяжело признать, но они поменялись местами.       — Знаешь, каково это — умирать в тёмном ящике под землей? — Он покачал головой, вспоминая то страшное видео. — А я знаю, но даже после этого я не перестала тебя любить. Ждала на вокзале, что ты придёшь и скажешь, что это глупая шутка. Но ты не пришёл. Бросил меня. Подослал своего друга, чтобы избавиться от меня.       Пёс слушал и не понимал её. Ведь это она сбежала, не дав им шанса на будущее, пока он со своими людьми перекапывал лес. Это она была виновата в том, что он целый год сходил с ума. Она предала его!       — После всего пережитого я решила вернуться и начать жизнь заново. Без тебя в этом городе было тяжело, но я привыкла. А что сделал ты? — Пёс задержался на её глазах, видя подступающие слёзы. — Ты решил меня погубить. А я до последнего не верила, что ты убиваешь людей. Меня не убедили те видео, что мне показали похитители. Я им просто не верила. Ведь ты так хорошо отыгрывал свою роль. Я даже в тот день… в то ёбаное двадцать шестое октября поверила, что ты меня спас. А ты…       Дина отвернулась от него, пряча свои слёзы. Пёс видел, как тяжело ей даются эти откровения. Она всегда и во всём была лучше него. Вместо того, чтобы сразу прикончить его, решила поговорить, тогда как им двигали инстинкты. Поздно было обвинять себя во всех её бедах. Их конец давно был предрешён.       — Тебе есть что добавить? — Он кивнул. — Ну, тогда говори.       — Ты изменилась. — Она громко рассмеялась, устремляя глаза в потолок. — Благодаря мне ты стала сильнее…       — Ты издеваешься? — перебила она, схватив его за волосы и приставив нож к горлу. Глаза её снова потухли, став мертвенно-чёрными. — Изуродовал, просто уничтожил, а теперь говоришь, что я стала сильнее. Из-за вас, уродов, я лишилась всего! Вы отобрали у меня жизнь просто потому, что захотели. Вы делаете это постоянно. Сколько женщин ты убил?       — Сегодня одну, — спокойно ответил Пёс. — Зачем ты пришла? Поговорить по душам? Услышать, что ещё не всё потеряно и я тебя люблю? Я действительно тебя люблю, но если ты не решишься, то станешь следующей.       Дина отступила на шаг, удивлённая таким откровением. У них не было будущего, Пёс это понял, как только оказался связанным. Из них двоих выжил бы только один, но Дина не решалась на убийство, в то время как он хотел задушить её собственными руками.       Это раньше он был готов положить к её ногам целый мир. Тогда, в их совместном будущем, готовил ей место королевы Диких Псов. Но всё изменилось, когда в его голове она обозначилась как предатель. И сейчас, смотря на то, как Дина держит в руках нож, наслаждаясь тем, как безумие поглощало её с каждой минутой, — он понимал, что с выбором не ошибся. Правда, было уже поздно.       — Ты сумасшедший, — отрешённо произнесла Дина.       — Да, сумасшедший. И в этом виновата ты! Ты отравила мою жизнь своим предательством. И не только мою, но и жизнь Джокера!       — Я обязательно передам ему привет. — Дина едко ухмыльнулась. — Как только он очнётся. Точнее, если он очнётся.       Всё встало на свои места. Джокер пропал с радаров, потому что его схватили, и лишь одному богу было известно, что с ним сделали. Пёс попытался вырваться из оков, чтобы в очередной раз напасть на любовь всей своей жизни.       — Что ты с ним сделала, сука?       — Тише, — она положила ладонь на его щёку, впиваясь ногтями, оставляя царапины. — Не переживай, пёсик, он отлично провёл вечер.       Больше не было разговоров о любви. Она подтвердила свой статус предательницы. Весь предыдущий разговор был ложью, чтобы сбить его с толку и нанести очередной удар в сердце. Дина предстала перед ним в своём истинном обличии холодной и расчётливой суки. Смотря свысока, она смеялась над ним, унижала одним своим появлением.       — Трахалась с ним… ты с ним трахалась?! Изменяла мне?!       — Конечно, на капоте машины, когда мою голову пытались размозжить. Это считается за измену?       Пёс скривил губы, пытаясь выкинуть эту картину из головы. Об этом он знал, и Джокер понёс наказание. Но она не ответила на его вопрос. Поднесённый к шее нож означал конец разговора. Умирать, оказывается, было страшно. Ещё страшнее, когда у смерти — облик любимого человека.       — Мы заболтались. Как ты сказал: если не решусь, то я следующая? Я решилась. Последние слова?       — Я буду ждать тебя на той стороне.       Боль обожгла его шею. Он почувствовал теплоту своей крови, увидел красные капли, оставшиеся на любимом лице. Они стекали вниз, смешанные со слезами. Наконец-то Пёс нашёл ответ на свой вопрос. Он любил Дину за то, что она видела в нём обычного человека. Терпела его скверный характер и никогда не поступала с ним как мать.       Последние слова, которые он хотел услышать из её уст, — ласковое: «Я буду любить тебя всегда», — но вместо этого она выплюнула:       — Гори в аду, ублюдок!       

***

      — Что это сейчас было?       Из укрытия вышел дядя Стёпа. Он всё слышал и не мог поверить своим ушам. Одно дело — быть покалеченной местными уродами, и совсем другое — когда за преступлением стоит любимый человек. Сколько ужасов пережила эта девочка, он и не догадывался. Быть закопанной заживо и продолжать жить дальше, поплатиться за собственные чувства, но сохранить рассудок — Дина сильно удивила дядю Стёпу.       Но в одно мгновение удивление сменилось ужасом: он собственными руками породил монстра.       Увидев отрубленную голову и залитый кровью пол, он потерял дар речи. Когда Дина говорила, что нужна плёнка, он и не подозревал, как далеко она собиралась зайти. Даже для него — человека, прошедшего две чеченские войны, — это было слишком.       — Ты в порядке?       — Не поможете?       Она посмотрела на него полными слёз глазами. Вся перепачканная в крови, Дина гладила волосы на отрубленной голове и явно была не в себе.       — Что ты натворила?       — Я любила этого человека, — продолжала она говорить, как в бреду. — Он был моей первой любовью. Мы должны были пожениться. Создать семью. Я так хотела, чтобы мои родные смотрели на меня с неба и гордились тем, что у меня получилось жить дальше. А что в итоге? Я его убила.       Смотреть на неё было невыносимо. С каждым днём дядя Стёпа всё отчётливее видел, как эта девочка угасает в его руках, и ничего не мог сделать. Если бы она ему открылась, если бы рассказала правдивую историю своей жизни, он бы не позволил ей отомстить. Нашёл бы другой выход.       — Девочка моя. — Он сел рядом, забирая её в объятия. — Зачем же ты так?       Он гладил её по волосам, перепачканным в крови. Впитывал её слёзы и боль. И был бессилен перед судьбой, в который раз. Дина была его шансом на искупление, но по итогу он взял ещё один грех на душу.       — Я сделала свой выбор, — отстраняясь от него, она снова посмотрела на труп. — И должна закончить начатое.       

***

      Джокер проснулся с дикой головной болью. Организм требовал воды и обезболивающего, но произнести хоть слово не давал онемевший рот. Он осмотрелся в поисках того, кто бы смог ему помочь, и ужаснулся от обстановки: обшарпанные бетонные стены, капающая с потолка вода — и единственная лампа с тусклым светом, висящая на проводе. Помещение напоминало одну из пыточных Пса, но Джокер ума не мог приложить, чем заслужил такое отношение. Неужели снова заигрался?       Ещё страшнее стало, когда он понял, что не может пошевелиться. Все тело было туго охвачено, и не веревками, а цепями. Повернув голову, Джокер увидел капельницу и выдохнул с облегчением. Он наверняка натворил что-то из ряда вон выходящее, и Пёс решил его наказать таким образом. Это было на него похоже. Джокер давно привык к жёстким методам друга, но желание выбраться из подвала и принять ванну никуда не исчезло.       Краем глаза он увидел какое-то шевеление. За столом стоял худой парень, что-то раскладывая. Это был шанс выбраться из этого отвратительного помещения, которое он на дух не переносил. Он старался как можно реже спускаться в подвалы Арены и явно не желал оказаться здесь на месте жертв Пса.       — Эй, пацан. — Парень не отреагировал. — Эй, слышь, освободи меня быстро. Кому говорю?       Игнорирование раздражало. Мысли о ванной ушли на второй план. Теперь первым делом Джокер хотел разбить лицо этому мальчишке за то, что пропустил его просьбу мимо ушей. Даже если это был приказ Пса, он не имел никакого права не обращать на него внимания.       — Ты глухой, что ли, уёбок?       Парень громко вздохнул и наконец-то повернулся к нему лицом. Из-за тусклого света было тяжело разглядеть черты его лица, но Джокер был уверен, что не видел его раньше. Пёс набирал себе в команду сильных мужчин, способных сломать позвоночник оппоненту голыми руками. Данный кадр не выделялся особыми физическими данными. Слишком худой и в чём-то даже женственный.       В его голове снова появлялись сомнения. А точно ли он находится в Арене?       — Ты такой громкий, — произнёс женский голос. — Голова болит.       Звук точно исходил от парня: Джокер отчётливо видел шевеление его губ. И с каждым новым шагом парень всё отчётливее превращался в девушку, да не простую, а давно ему знакомую.       Дина смотрела на него свысока, злобно скалясь в его искажённое злостью лицо. Прошло два месяца с их последней встречи, но эта девчонка ни капли не изменилась. Всё та же пустышка, ничего не значащая для мира. Но Джокер был рад этой встрече. Он впервые воочию увидел свои труды. Шрамы, нанесённые его почерком, были прекрасны. Они показывали миру её гнилую, напитанную страхом душу. Это было великолепное творение, и Джокер не мог прекратить им наслаждаться.       — Решила вернуться к папочке?       Дина злобно усмехнулась:       — У папочки я уже была.       Она нагнулась и начала шуршать пакетами, пока Джокер старался включить голову и обдумать это высказывание. Что значит «была»? Была и осталась жива? Пёс бы просто так не отпустил ту, за которой охотился последние несколько месяцев. Она отравила его душу. Завладела его разумом. Как проказа, истязала его тело с каждым днём всё больше и больше. Он бы точно не позволил ей сбежать.       В помещении запахло тухлым мясом. Джокер хотел закрыть нос, но цепь плотно прижимала руки к столу. Он задёргался из стороны в сторону, пока Дина приговаривала:       — Подожди малыш, скоро ты всё увидишь.       И он увидел. Когда-то гладкие волосы, зачёсанные назад, торчали во все стороны, как солома. Загоревшая кожа потеряла свой бронзовый оттенок, став мертвенно-тёмной; на лице застыла маска боли. Обескровленные губы открывали вид на чёрную пропасть рта, откуда исходил противный запах мертвечины. Пёс смотрел на него потухшими глазами, а на месте, где заканчивалась шея, не было туловища, лишь ошметки грязи, смешанной с кровью.       Джокер хотел закричать, но подкатившая к горлу тошнота не дала этого сделать, и вместо крика изо рта вырвался лишь хрип. Только сейчас он понял, насколько плачевно всё может для него закончиться. Если его друг — всемогущий Пёс, наводящий ужас на всю округу, — был мёртв, значит, он следующий.       — Не стесняйся, можешь поздороваться, — Дина приблизила голову, сталкивая их нос к носу. — Он так переживал за тебя, а ты ему даже привет сказать не можешь. Какая жалость!       Над ним насмехались, пока он был беспомощен. Он знал, что никто ему не поможет. Даже не надеялся на то, что Финик выбьет эту дверь и спасёт его. Лишь одному богу было известно его местонахождение, но они давно отвернулись друг от друга. Теперь он не чувствовал на кончиках пальцев присутствие смерти, он ощущал его всем телом, но смириться с собственной кончиной, не сказав последнего слова, не мог.       — Я тебя убью!       — Уверен? — Дина вопросительно подняла бровь, смотря на него как на ничтожество. — Кажется, у меня шансов больше. Я приняла ваши правила и стала охотиться. Выявляла слабости каждого и напала, как только вы были уязвимы. Ничего не напоминает? В этот раз я охотник, а вы — мои жертвы. Моя очередь наслаждаться вашей агонией.       Дина швырнула голову в сторону, и Джокер ещё долго наблюдал, как она катится по грязному полу. Каким бы человеком ни был Пёс, сколько боли бы ему ни причинил, он не заслуживал такой жестокой смерти. Точно не от её руки.       — Жаль, что твои родители сдохли раньше, чем я смог до них добраться!       Если и уходить, то уходить красиво. Перед смертью он хотел оставить ей незаживающий шрам. Чтобы она боялась заснуть, ведь он бы приходил к ней во снах и повторял то, что решил сказать сейчас.       — Мне бы хотелось увидеть твою маленькую копию. — Джокер хищно облизнул сухие губы, как делал это каждый раз перед своими жертвами. Как делал это перед ней. — Твой урод-папаша бы молча следил, как сначала я трахаю твою мамашу, потом твою сестрёнку. Поверь, я бы насладился ей сполна!       Ухмылка исчезла с лица Дины. Она внимательно слушала каждое его слово и поджимала губы, пока они не стали похожи на тонкую ниточку.       — Я бы сломал его челюсть, чтобы его крики не отвлекали меня от маленького тельца. Ты даже представить себе не можешь, как хорошо бы мы провели время. Лучше, чем с тем насильником!       Джокер ждал, когда она выйдет из себя. Но Дина, помотав головой, снова приблизилась. В её руках блеснул нож. Джокер предвкушал, как он коснётся его шеи, и вспоминал самые прекрасные моменты своей жизни. Но прошла минута, а он не почувствовал боли. Открыв глаза, он увидел, что Дина склонилась над ним, прислонив кончик ножа к плечу.       — Кричи, — шепнула она, с силой вонзая нож в его плоть. — Кричи, сукин сын!       Привыкший к наркотикам и постоянным избиениям Пса Джокер умел абстрагироваться от боли. Он её чувствовал, но не так сильно, как другие люди. Однако в этот раз всё было по-другому. Вещества больше не притупляли чувства. Он был абсолютно чист. И Дина, видя, как искажается от боли его лицо, начала громко и безумно смеяться.       Теперь он понял, что она изменилась. Сидела в тени и готовилась к новой встрече, пока они в очередной раз её искали. Раньше был лес, потом водоёмы, но она, будто фантом, шла за ними по пятам. Призрак, преследующий случайно забредших на кладбище путников.       — Ты поплатишься за это, сука!       Ухмылка не исчезала с её лица, как и воткнутый в его плечо нож, который она проворачивала по часовой стрелке. Джокер не мог понять, почему она не продолжает. Почему не разрезает его тело, когда предоставлен такой шанс. Он подумал, что ей просто не хватает сил завершить пытку, но потом увидел в её руках газовую горелку.       — Обязательно, — она схватила его рукой за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Но сейчас счёт выставили тебе. Ты помнишь их? Помнишь свою первую? Как её звали? Кем она была?       Он испытывал её молчанием, пока не услышал выпускающийся из баллона газ.       — Как её звали? — Опаляя огнём его кожу, она как сумасшедшая повторяла одну и ту же фразу: — Назови имя, урод!       Пламя облизывало его живот, залезало языком под кожу. Джокера трясло от боли. Он не понимал, о чём говорит эта сумасшедшая девчонка. Кто такая первая и почему он должен помнить, как её звали? Пытка забирала все воспоминания. Джокер был готов умереть здесь и сейчас, лишь бы больше не чувствовать отвратительный запах горящей плоти и не смотреть в эти ненавистные глаза.       — По лицу вижу, что не помнишь. — Дина убрала горелку и резко вытащила нож, вытирая кровь о собственные брюки. — Её звали Арина. Она работала на сутенёра, которого Пёс прикончил, а потом передал тебе его девочек. Ты разрезал её по кусочкам, а потом вместе с друзьями похоронил в лесу.       — Пошла на хуй!       — Хорошо, но сначала я закончу. — Пламя принялось облизывать его волосы, приближаясь к коже. Джокер ничего не чувствовал, кроме боли, но Дина продолжала говорить: — Потом были Яна, Варвара, Люси, Анжела — все проститутки, но тебе было мало. Тогда вы придумали игру «Жертва и Охотник». Галю вы насиловали около десяти часов, а потом ты перерезал ей глотку. После неё открыл «Артемиду», ведь там было проще охотиться. Твой список пополнили: Эля, Аня, Женя, Карина, но с ними вы обходились так же, как и с Галей. Насилие и смерть. Тебе, наверное, было скучно? Поэтому ты нашёл Жанну, которую полиция по кусочкам собирала в лесу. Вы опоили её и привезли в свои угодья, а там уже устроили охоту. Ночью в лесу она убегала от вас, а вы натравили на неё собак. Насиловали и отпускали, начиная игру заново. Но когда она встретилась с тобой… Ты отреза́л ей по пальцу, а когда они закончились, стал резать больше. Расчленял, пока она не умерла, не выдержав боли.       Джокер не помнил их. Он даже не знал половину перечисленных имён, что говорить о большем. В его памяти был лишь его палисадник, состоящий из белых лилий, и Жанна была одной из них. Слушая спокойный голос Дины, он вспоминал, насколько она была красивой. Её рассказ был будто сказка с плохим концом, но он и не любил героев. Ему импонировали злодеи: умные, с целью в жизни.       — Откуда?.. — еле волоча языком, спросил Джокер.       — Откуда я знаю? — удивлённо переспросила Дина. — У меня свои каналы. Свои люди и пташки, которые поведали мне кровавую историю Диких Псов.       Она откинула горелку и подошла к столу с инструментами.       — Я бы очень хотела, чтобы ты почувствовал всё то, что мы — твои жертвы — пережили. Но у меня нет собак. Да и сил мне не хватит.       Из-за боли Джокер уже ничего не понимал, но продолжал внимательно следить за действиями Дины. Кто мог подумать, что в ней прячется такая же любовь к насилию, как и у его друга? Когда Пёс рассказывал о её тёмной стороне, он думал, что это бред влюблённого мужчины. Тогда Джокер был слеп и только сейчас прозрел. Дина действительно могла вписаться в их компанию, если бы не предала их.       — Мне всегда было интересно, что испытает человек, если просверлить ему суставы, — она повернулась с дрелью в руках, нажимая на кнопку включения. Сверло набрало обороты, вызвав у Джокера тошнотворный ужас. — Сегодня мы это проверим.       Правую коленку обжигала боль. Дрель издавала визжащий звук, и Джокер хотел подпевать ему, но из-за сорванных голосовых связок только хрипел. Он чувствовал, как металл касается кости. Как разрушает её своей силой, от чего из глаз летели искры вместе со слезами.       В этот момент он почему-то вспомнил родителей. Вспомнил, как мама, покрытая гематомами, вставала и готовила ему завтрак перед школой. Как целовала его перед выходом, а он — глупый мальчишка — отстранялся от этой опеки и убегал прочь. А ведь она действительно его любила. Жалела, когда ему было больно, но только в этот миг он по-настоящему смог оценить её заботу, в которой нуждался сейчас.       Джокер вспоминал друзей и молился отвернувшемуся от него богу, чтобы они не встретились с ней. Они должны были выжить, чтобы помнить о нём. Чтобы, сидя за столом, вспоминать всё хорошее, что было связано с двумя парнями, с которыми они так много пережили. Дина не могла отнять у него всё без остатка.       — Теперь тебя не возбуждают мысли о моей сестре? — с мрачным лицом, прекратив просверливать его кости, спросила Дина. Всё-таки он смог её задеть — и был этому рад. — Или нам продолжить?       — Гореть тебе в аду, — еле прошептал Джокер. — Вместе с твоим папашей…       — Как скажешь.       На этот раз боль пронзила левое колено. Лицо Дины, покрытое каплями его крови, было сосредоточенным, пока он бился в истерике. Сердце больше не выдерживало. Из последних сил оно пыталось проломить грудную клетку, а потом наступила оглушительная тишина. Джокер больше ничего не чувствовал, но, как в бреду, видел свою Белую Лилию, стоящую в углу с опечаленным лицом.       Умирать не страшно, если с тобой рядом любимый человек.       

***

       Антон сидел в машине, пристально изучая Расула. Этот человек, взявшийся из неоткуда, его напрягал. Он потакал Дине во всём и исполнял приказы, которые слетали с её уст, как истинный солдат. Где его нашла Дина, оставалось загадкой, но Антон догадывался, что к этому знакомству причастен старик из деревни.       Он, к слову, взял перерыв, уповая на то, что ему следует подготовиться к третьему этапу. Но по его внешнему виду можно было точно сказать: в квартире Пса что-то пошло не так. К этой мысли Антона подвела странно пахнущая сумка, которую Дина не выпускала из рук. Они явно что-то скрывали.       Саша был обеспокоен так же, как и Антон. Их обоих пугала новая Дина. После захвата Джокера она стала скрывать дальнейшие планы, а болезненность на лице стала явной. До этого Антон думал, что внешний вид зависел от её внутреннего состояния. Всё-таки убить человека — это не сходить в магазин за хлебом. Ей же предстояло прикончить сразу троих и сделать это так, чтобы не было никаких подозрений ни со стороны Сергея, ни со стороны Диких Псов. Но что-то ему подсказывало, что бледность её лица зависела далеко не от мук совести. Дина будто умирала на его глазах.       — Как думаешь, что там происходит? — тихо спросил он у Саши. — Может, нам следует…       — Даже не думайте об этом, — перебил властным голосом Расул. — Вас вообще здесь быть не должно.       — Но… — попытался возразить Антон.       — Если кто-то из вас дёрнется, тут же получит перелом как минимум ноги.       И они послушались. Сидели смирно и слушали приглушённые крики, доносящиеся из-за закрытой двери гаража. Антон поражался, как Дина и её сообщники смогли всё так чётко подготовить. План менялся на глазах, стоило ей узнать от Сергея новую информацию, выпытываемую во время ссор, но места́, оружие и методы оставались неизменны.       Антон после операции в клубе хотел рассказать всё Сергею, но боялся его гнева, да и слов описать происходящее не находилось. Он надеялся, что друг всё в скором времени поймёт, но тот будто был слеп. Ослеплён желанием сделать всё лично. Из-за этого разделения оба погибали: Сергей от неведения, а Дина тонула в крови. Он был уверен, что Пса она прикончила лично, а закрытая дверь зловещего гаража подтверждала его теорию.       — Как думаешь, что с нами будет потом?       — А ты не догадываешься? — отрешённо ответил Саша. — Ты понимаешь, куда приведёт её эта месть?       Последние дни Саша не был похож на себя. Он ещё сильнее замкнулся после того, как Дина впервые его ударила во время спора. Он был единственным, кто пытался уговорить её отступить, но Дина стояла на своём. Будто специально отталкивала его от себя, но, к сожалению, Саша не отворачивался от неё. Вставал рядом, принимая любое решение, а после всю ночь смотрел в потолок, находясь далеко в своих мыслях. Даже сегодня они приехали сюда по его инициативе.       — Нам не обязательно следовать за ней, — попытался подбодрить его Антон. — Она этого не хочет.       — Обязательно… Ты не поймёшь.       Смешанный с криками звук работающего инструмента, донёсшийся сквозь бетонные стены, заставил Антона вскочить с места и выйти из машины.       — Я кому сказал сидеть на жопе ровно! — Удар, заставивший пропахать щекой землю, затормозил его порыв. — Мальчишка, не заставляй меня применять грубую силу.       — Это уже слишком, — сплевывая снег, сказал Антон. — Она его пытает!       — А ты вспомни, что они с ней сделали?       Тот отвратительный рассказ снился ему ночами, но Антон не мог забыть, что они с Джокером стали приятелями, как бы по-предательски это ни звучало. Он желал ему лёгкой смерти, но то, что делала Дина, переходило все границы.       — Отпусти!       — Совсем из ума выжил. — Расул перевернул его на спину, изучая своими тёмными глазами. — Ты сейчас безоговорочно сядешь в машину и закроешь свой поганый рот.       — Антон, сядь в машину, — устало произнёс Саша. — Дай ей закончить.       — Нет! Я должен…       Антон не договорил, почувствовав, как ещё один удар выбил из его лёгких кислород. Расул был беспощаден и собирался сдержать своё слово. Но Антон не сдавался. Тянулся из-за всех сил к двери, пытаясь узнать, что происходит.       — Ещё раз — и от тебя мокрого места не останется!       Саша так и не шелохнулся. Даже не посмотрел в его сторону и — как это было раньше — не спросил о его самочувствии. Поселиться тишине в их фургоне мешали вопли, от которых у Антона содрогалось всё тело. Он старался не думать, уйти в себя и абстрагироваться от обстановки, но распахнувшаяся дверь гаража этому помешала.       Дина не вышла — выпала на снег, не произнеся ни слова.       — Дина! — крикнул Саша, выскакивая из машины. — Господи, Дина, ты в порядке?!       Вся перепачканная кровью, она лежала в объятиях Саши. Глаза её были закрыты, но она продолжала повторять в бреду:       — Я это сделала… сделала…       Антон обошёл их стороной, желая посмотреть внутрь гаража. Ему нужно было убедиться, что его подруга не окончательно сошла с ума. Но, уже улавливая запах сгоревшего мяса, он увидел то, что будет сниться ему потом в кошмарах.       Со стола струйками стекала кровь. Когда-то белоснежные волосы были выжжены дотла, оставив после себя запечённую корочку на коже головы, которая валялась на грязном бетонном полу около головы Пса. Тело было изрезано вдоль и поперёк, будто Дина пыталась его неумело вскрыть и найти в Джокере клад.       Смотреть на это было невыносимо настолько, что он согнулся пополам. Антон блевал желчью, понимая, что больше никогда не сможет заснуть.