Обратная сторона города N

      Кошмаров больше не было. Они отступили, стоило принять из белой баночки одну таблетку, по вкусу напоминающую мел, хотя вкусов она давно не различала. Еда, напитки, лекарства — всё казалось пресным. Разве что сигареты, оседающие горечью на языке, имеющие шлейф шоколада на выдохе, приносили удовольствие.       Лежа на кушетке, она смотрела в потолок. Сизый сигаретный дым уходил спиралью вверх, напоминая туманное облако. Разглядеть сквозь него очертания люстры или гардины было невозможно, и даже открытая настежь форточка не помогала. Но здесь было спокойно, как во сне, ведь там тоже всё белым-бело.       Умиротворение дарили солнечные лучи, просачивающиеся сквозь жалюзи. Приятно пахнущая зелень в цветочных горшках. Стены светло-оливкового оттенка, на которых она мысленно рисовала чёрной краской. Упорядочивала мысли. Раньше её привлекал книжный шкаф, но, увидев коллекцию книг по психологии, она в тот же миг потеряла к нему интерес, как и к дипломам, что висели около стеклянного стола с компьютером. Та часть кабинета для неё была фальшивой и холодной. Там нельзя спокойно подумать.       Кошмары не снились, они стали явью. Она заново училась жить. Первый месяц реабилитации восстанавливала организм с помощью еды и лечебной физкультуры. Старалась не думать о том, что будет потом, но завтрашний день был неизбежен. Она погрузилась с головой в мир большого бизнеса, впитывая в себя новые знания. Тяжело. Мозг не выдерживал нагрузки, и она срывалась. Снова морила себя голодом, разбивала руки в кровь, просила прекратить эти пытки, а потом, когда казалось, что уже приноровилась, пришло время следующего испытания.       Попав в мир, далекий от её прошлой жизни, она была вынуждена соблюдать правила, диктуемые старыми мужчинами в строгих костюмах. Они уничтожали её своими разочарованными взглядами. Никто не хотел работать на молодую девушку, которая поддавалась своим эмоциям. Ей пришлось проглотить ком гнева, научиться добродушно улыбаться и думать наперёд. Она быстро приняла правила новой жизни. Здесь не место эмоциям. Холодный рассудок, хитрость и ложь — вот что помогло ей прожить лишние полгода.       Этот кабинет стал райским уголком в её мрачной жизни. Здесь можно было отключить мозг, растечься тёмной лужицей на бежевой кушетке и ничего не делать. Не шевелиться, наблюдая, как серый пепел падает на чёрную кофту. Но на каждую бочку мёда находилась своя ложка дёгтя.       Реальность не отпускала её отдохнуть. Реальность подселила в её бренное существование пышную женщину в ситцевом платье, которая занимала всё пространство кабинета. Её удушливые духи не мог перебить сигаретный запах. Карие глаза, на свету казавшиеся оранжевыми, смотрели проницательно, а толстые линзы очков делали их ещё больше, ещё опаснее.       Варвара Николаевна — врач высшей категории, высококвалифицированный специалист по работе с убийцами и психопатами — любила совать свой острый нос в чужие дела. Пухлыми пальцами, похожими на сардельки, она слой за слоем снимала её оболочку, пытаясь пробраться к той маленькой девочке, которая сидела за глухой стеной и плакала.       — Что вас беспокоит, Дина?       Проще было перечислить, что приносит ей удовольствие. Музыка стала частью жизни, избавляющей от внешнего шума. Тёмная мешковатая одежда позволяла скрыться от посторонних глаз, делая её невзрачным прохожим. Тренировки ослабляли желание разбить кому-нибудь голову, в них она находила успокоение. И, конечно же, сигареты — но это лишь вредная привычка.       Всё остальное её раздражало. Поэтому Дина молчала. Не повернулась к врачу, находясь в стадии тотального игнорирования. Проще притвориться немой, чем объяснять, что у неё в голове, хотя именно сейчас там был вакуум.       — Ваша любимая игра. — Варвара Николаевна сделала глоток чая, наблюдая, как в кружке Дины плавают бычки. — Слово — серебро, а молчание — золото, это не ваш случай.       Дина изо дня в день разрушала привычный уклад своего лечащего врача. За пять месяцев терапии закурила её кабинет. Не открывалась, как другие пациенты, лишь изредка жаловалась на кошмары — которых не было, — чтобы получить рецепт на таблетки. Врач негодовала, но стоило вручить ей увесистую пачку денег, и терапия продолжалась. Финику нужна была здоровая Дина, а не овощ с приступами агрессии.       — Честно? — Дина внимательно изучала потолок, будто увидела на нём что-то интересное. — Меня беспокоит ваш парфюм. Не хотите сменить?       Снисходительным взглядом она посмотрела на врача. Было интересно, как среагируют на её слова, но Варвара Николаевна лишь скупо улыбнулась. Привыкла к нападкам.       — Я учту. Но всё же я хотела поговорить о вашем внутреннем беспокойстве.       — Внутреннем… — протянула Дина. — Со мной всё в порядке.       Правда в том, что она сама в это не верила. Можно соврать кому угодно, но только не себе. Понимание того, что Дина уничтожает себя, пришло в тот момент, когда Финик раздобыл её историю болезни. Ту самую, которую скрывала мать. Папка стала увесистей: к диссоциативной амнезии и вспышкам агрессии прибавились аутоагрессия и склонность к суициду. Этот список психопата можно было скрыть, если бы она погибла вдали от глаз людей. Где-нибудь в степи. Там бы её тело нашли по весне и вряд ли смогли бы опознать. Всего лишь безымянный труп, не представляющий ценности. Но врачи вытащили её с того света, а потом забили тревогу, увидев исполосованное тело. Дине даже не дали возможности всё объяснить, поставив на ней клеймо самоубийцы.       Тогда же и оказалось, что жизнь её представляет ценность. Финик взял Дину под контроль. Нашёл Варвару Николаевну. Стал её обучать. Следил за режимом питания. Первые месяцы новой жизни она чувствовала себя младенцам, за передвижениями которого неустанно следят, но вскоре ей надоело. Она начала выстраивать личные границы, правда, надзор продолжался до сих пор, пусть и с меньшими усилиями.       Дина и Финик заключили договор, в котором ценой были их жизни. Тяжело сопротивляться, когда знаешь, что от принятых тобой решений зависит многое. Например, благополучие друзей.       — Интересная складывается картина, — нарушила тишину Варвара Николаевна. — Вы не уступаете мне, я — вам. Каждый сеанс мы соревнуемся в перетягивании каната, но, Дина, вы в любом случае окажетесь в списке проигравших.       Дина усмехнулась. «Список проигравших». Она занимала почётное первое место среди людей, которые не выиграли эту жизнь. Надо постараться, чтобы, опустившись на самое дно, всё-таки услышать, как снизу стучат.       — Тогда не понимаю, на кой чёрт вы прикладываете столько усилий. — Она села на кушетке, чувствуя, как каждая косточка хрустит после беспрерывного лежания. — Или вами движет жажда наживы?       Положив голову на кулак, Дина немигающим взглядом смотрела на врача. Это стало её новой игрой: специально выводить из себя собеседников. Она наблюдала: возмутится Варвара Николаевна или, как всегда, скромно улыбнётся? Если так посмотреть, то не одна она была тут лгуньей со стажем.       — Я получаю деньги за свою работу. — Врач ответила спокойным тоном, но еле заметно поёрзала в кресле, будто ей было некомфортно говорить о собственном заработке. — В вашем случае, конечно, всё намного сложнее. Мы не сдвинулись с мёртвой точки. Вы молчите, а я не могу залезть к вам в голову. Поэтому мы тратим ваши деньги и моё время впустую.       «Выкрутилась!» — ухмыльнулась Дина, стреляя глазами.       Ей не было жалко денег: это то, что осталось от Короля. На них содержались Анна и её сын, какая-то доля приходилась на Дину и Сашу. Правда, личных средств на существование ей не выделили. Финик не только поселил их в своей квартире, но и оплачивал каждую её прихоть — их было не так много, — даже сигареты. Боялся, что она что-то выкинет, как будто для этого ей нужны были деньги.       — Не хотите рассказать про свою поездку?       Вопрос в лоб впервые прозвучал в кабинете врача. Варвара Николаевна не уточнила, о какой именно поездке речь, но Дина её поняла. Разговоры о родителях так и остались самыми болезненными.       Когда они затронули эту тему впервые, у Дины началась истерика. Рана на сердце не заживала уже пять лет. До происшествия двадцать шестого октября она считала, что родители живы. Просто они ушли. Покинули её. Однако, стоило встретиться со смертью лицом к лицу, понимание того, что три её родных человека спали мёртвым сном четыре года, накрыло с новой силой. От горьких воспоминаний отвлекала месть. Дину не задели слова Джокера по одной простой причине: она думала о смерти других людей. Но, когда всё закончилось, наружу всплыло то, что она не могла представить даже в самом страшном сне.       Люди ведь радуются, когда смерть обходит их стороной. Дина плакала долго, пока не закончились слёзы. Тогда-то и пришёл Финик, окунувший её в водоворот обмана. Его легенда, где Дина каким-то чудом вышла победителем, не произвела впечатления, но то, как это было преподнесено, перевернуло её мир с ног на голову.       Она не знала Тиграна лично. Даже то, что его фамилия — не Исмаилов, а Аскеров, оставалось для неё тайной многие годы. Отец всегда отзывался о нём как о тиране и ужасном человеке. «‎Монстр» — закрепилось на подкорке мозга. С одной стороны, она понимала, почему отец ей лгал: проще не вдаваться в подробности, чем объяснять маленькой девочке, что её родственники — бандиты. С другой стороны, Альберт — или Алим Тигранович — постоянно учил её говорить правду. Требовал, чтобы Дина была честна и жила правильно, а сам запятнал себя ложью. Во благо или нет — это уже не имело никакого значения. Ложь — это ложь. Никакого блага она не несла, Дина убедилась в этом на собственном опыте.       Узнав свою родословную, она нашла объяснение многим поступкам отца. Он всегда смотрел на неё с долей разочарования, потому что видел истинную суть своей маленькой дочери, росшей копией деда. От осинки не родятся апельсинки. Через поколение ей на генетическом уровне передалась особенность Аскеровых уничтожать всё вокруг. Дина даже внешне была похожа на Тиграна. Те же острые черты лица, не выражающего эмоций, чёрные, словно мёртвые, глаза, жёсткие тёмные волосы и жилистое тело, природная худоба — она досконально изучала его фотографии, пытаясь найти хоть одно отличие. Тигран был настолько же красивым мужчиной, насколько и опасным. От одного его снимка веяло могильным холодом и гневом, который каким-то образом отпечатался на радужке глаз.       Тигран представлял собой глыбу льда, в отличие от своей жены, Амины. Со снимков на Дину смотрела невысокого роста женщина, с глубоко посаженными глазами цвета янтаря. Она улыбалась так, что под ними всегда были морщинки, а на щеках — ямочки. От фотографий бабушки веяло теплом и добротой. Альберт был похож на свою мать. Дина легко представляла плавность движений Амины, теплоту её рук и вкрадчивый успокаивающий голос.       Она всем сердцем желала быть похожей на отца или бабушку. Унаследовать хотя бы часть их сердечной доброты, чтобы она отражалась в чертах её лица. Но факт оставался фактом: даже в генетической лотерее Дина проиграла, пусть это и было ей на руку.       Неизвестная наследница Тиграна Аскерова, как две капли воды похожая на него не только внешне, но и характером. Тут даже не нужна была генетическая экспертиза, чтобы подтвердить их родство. Финику поверили на слово. Дина же отрицала эту правду всеми фибрами души. Не хотела иметь ничего общего с Аскеровыми, как когда-то отец, но не вышло.       Вся жизнь Дины всегда строилась на вранье. Что до смерти родителей, что после. Поэтому, чтобы не запятнать память о семье ещё больше, она поехала попрощаться. Раз и навсегда. На могиле родных она похоронила себя прежнюю — Исмаилову Дину Альбертовну. Там же оставила свою первую любовь — Женю. Закопала воспоминания в мокрой земле, чтобы было не так больно.       — Сыро, хмуро и убого. — Дина закусила палец, отгрызая заусенец. Привкус крови и эйфория от боли — она избавилась не от всех своих вредных привычек. — Нечего рассказывать.       — Вы опять?! — воскликнула Варвара Николаевна, изменившись в лице. — Неужели вам нравится причинять себе боль? Вы получаете от этого удовольствие?       Дина опустила руку, будто ничего не было.       — Я не нарочно.       — Конечно, — успокоилась врач. — Вы всегда всё делаете не нарочно.       Дина закатила глаза. У неё не было настроения выслушивать поучения, как и в любой другой день.       — В следующий раз я принесу вам варежки. Такие обычно надевают младенцам, но вы станете исключением.       Дина посмотрела на свои руки. Ссадины и синяки остались после тренировок, выпуклые розоватые шрамы — последствия её мести. На некоторых пальцах были заусенцы и ещё свежие ранки — раньше она себя так не запускала. Наверное, Финик был прав, когда говорил, что от женщины в ней остались только имя и кое-какие органы.       — У меня есть перчатки. — Из кармана — там, где хранилось всё необходимое, — она достала пару чёрных кожаных перчаток. — Но они для особых случаев.       — Можно не уточнять. — Варвара Николаевна тяжело вздохнула, села прямо, расправляя плечи. — Давайте вернёмся к вашей поездке.       — Я всё рассказала…       — Этого недостаточно.       Дина откинулась на кушетку, вспоминая поездку.       Родной город встретил пасмурной погодой. Идя по тропинке, она тонула в грязи, пока дождь омывал лицо. Можно было бы сказать, что он прятал слёзы, но слёз не было. Дина устала плакать.       Три серых памятника были холодны как лёд. На неё смотрели фотографии родных, и в тот момент показалось, что на их лицах отпечаталось осуждение. Слов оправданий не находилось, да и не за этим она проехала несколько тысяч километров. Даже о прощении она не собиралась молить. Дине просто надо было убедиться, что она осталась одна. Что больше никто не пострадает.       Пять лет она не приезжала на кладбище. Пять чёртовых лет не могла отпустить тех, кто давно ушёл. И вот настал момент истины.       Дина долго разговаривала с отцом. Объясняла бездушному памятнику, что у неё не было выбора. Оправдывалась. Но ни оправданиями, ни извинениями, ни объяснениями не вернёшь тех, кто лежит в холодной земле. Это было то самое понимание, то самое расставание, которое воспевали в песнях и о котором снимали фильмы. Это — навсегда, как бы Дина ни хотела обратного.       — Мы поговорили, если монолог можно назвать разговором. — Дина достала пачку сигарет и, по обыкновению, закурила. — Если существует жизнь после смерти, то мой отец явно недоволен. Он бы, скорее всего, сделал неутешительные выводы, если бы слышал то, о чём я рассказывала.       — О каких выводах идёт речь?       «Я кусок говна».       Она всегда была плохой дочерью, и гены тут ни при чём. У человека есть выбор — она свой сделала не в пользу мирной жизни. Можно оправдываться роком судьбы, придумывать тысячу причин, объясняя конечный итог, но она устала от своей лжи. Приняла суждения своего внутреннего я, и жить стало проще, а голос в голове замолчал, став с ней единым целым.       — Альберт Тигранович всегда жил по справедливости и детей воспитывал так же. Он был хорошим отцом. Наверное, будь я другим человеком, из меня вырос бы прекрасный член этого прогнившего социума. Обычный, не замечающий истинной грязи. Но я выросла тем, кто должен возглавить отбросов этого общества. Вряд ли мой отец обрадовался бы тому, что моя прямая дорога в конце концов превратилась в извилистый путь с препятствиями под ногами.       Это была не сказка об Изумрудном городе, где Элли и Тотошка шли по дороге из жёлтого кирпича, встречая друзей. Сходство в том, что Дина действительно встретила людей, заменивших ей на какое-то время семью. Но дорога…       Она оказалась вымощена трупами людей, покрыта свежей кровью, а вела прямиком в ад.       — Люди всегда совершают ошибки. Это неизбежно, ведь такова жизнь, — спокойно сказала Варвара Николаевна. — Вы слишком идеализируете своего отца. Почему вы считаете, что он стал бы вас осуждать?       Дина тяжело вздохнула.       — Люди всегда осуждают тех, кого не могут понять. Моему отцу было бы тяжело разобраться в моих мотивах. Он никогда не понимал, почему его дочь, будучи ребёнком, вместо того, чтобы пожаловаться, разбила однокласснику голову. Ведь так просто: прийти и рассказать об издевательствах в школе. Но я поступила иначе, потому что почувствовала на своей шкуре, что бывает с ябедами. Узнав о происшествии в школе, отец начал меня избегать. И смотрел взглядом, который нёс в себе… разочарование.       Она снова разучилась дышать. Сколько должно пройти времени, чтобы она смогла говорить об этом как о чём-то несущественном? Первая жертва, жирный мальчик из третьего класса её бывшей школы, стал точкой невозврата. До этого момента всё можно было исправить, но после родился он — внутренний демон, шепчущий ласковым голосом о возмездии. Именно он стал её компасом.       — А ваша мать? Она тоже в вас разочаровалась?       Варвара Николаевна не давала времени на передышку. Била прямым ударом в голову, отправляла в нокаут.       — Мама… она… — Дина сглотнула скопившуюся слюну и часто заморгала. Не время поддаваться эмоциям. — Она… ей было трудно.       «Трудно свыкнуться с мыслью, что дочь — монстр», — добавила она про себя.       Марина Иннокентьевна никогда не понимала Дину. У них были разные представления о жизни. «Девочка не должна уметь драться», «Ты что, хулиганка?», «Никому нельзя знать о том, что ты лечишься. Слышишь? Никому!», «Главное — не упасть в грязь лицом» — и ещё тысяча порицаний, которые Дина слушала каждый день. А ведь она правда старалась. Была порядочным человеком, как просила мама, но то, что происходило вдали от дома…       Родители никогда и ни о чём не знали.       — Мне было сложно поговорить с мамой о проблемах, — выдохнула Дина. — Это… Я не знаю, как выразить словами. Просто мама… она…       Варвара Николаевна протянула Дине стакан воды, видя, как она задыхается. Холод обжёг горло, но стало легче.       — Детские проблемы… — попыталась снова начать Дина. — Они всегда кажутся пустяковыми. Их можно решить на раз-два, особенно людям, которые действительно пережили трудности. Ещё до моего рождения мама потеряла ребёнка, но у неё не было времени, чтобы сидеть и жалеть себя. Она старалась изо всех сил, работала где придётся, чтобы отец мог со спокойной душой получить образование. И спустя время всё стабилизировалось: отец занял хорошую должность, мама…       «Что она делала?» — пыталась вспомнить Дина.       Раньше такие вопросы не появлялись у неё в голове. Марина Иннокентьевна была хорошей мамой — это отложилось на подкорке мозга. Какой должна быть хорошая мама? Она готовила завтраки каждое утро и не спала ночами, когда дети болели. Мама любила целовать её лицо множество раз, обхватив щёки руками. Смотрела глазами, полными любви, когда заплетала в косы длинные тёмные волосы, восхищаясь их красотой. Именно поэтому Дина не состригла ни сантиметра после её смерти. Мама её любила.       — Она выросла в детском доме. Никому не нужный ребёнок, нежеланная невестка с весьма сомнительной историей за спиной. Мама не знала любви, но посвятила всю свою жизнь… мужу и дочерям. Она была хорошей мамой.       На мгновение Дине показалось, что Варвара Николаевна сомневается в её словах. Некий скептицизм проскальзывал, стоило врачу заломить губы или дёрнуть щекой во время Дининой исповеди.       — Вы обожествляете своих родителей, Дина, — ошеломила её врач. — И сами себе противоречите. Ваш отец был вами разочарован. Но что могла сделать маленькая девочка, чтобы от неё отвернулись? Побить одноклассника? Дети часто дерутся. Да, это ненормально, но простительно. А ваша мать… — Она не отводила взгляда, видя, как ранят эти слова Дину. — Вы говорите, что она вас любила. Была хорошей мамой. Но разве любящая мать будет препятствовать лечению собственной дочери? Она воспользовалась положением и стёрла из истории болезни ваши недуги. Зачем?       — Прекратите!       Кабинет кружился. Дина обессиленно упала на кушетку. Смотрела в потолок, лишь бы не пролить слёз. Она знала мотивы своей матери. Та сделала всё, чтобы на дочь не смотрели косо и не тыкали в неё пальцами. Чтобы Дина не слышала усмешек в спину. Чтобы её прекратили называть психопаткой.       — Ответьте на вопрос, — мягко давила Варвара Николаевна. — Не мне. Ответьте себе.       Кислород закончился. Зажившие раны стали кровоточить.       «Родители меня любили», — повторяла Дина.       Она не могла позволить себе запятнать последние хорошие воспоминания, оставшиеся от прошлой жизни. Не могла признать, что в принципе всем была не нужна. Окружающие искали в ней выгоду, но не родители.       — Отец… — на последнем издыхании заговорила Дина. — Каждый день он смотрел на меня и видел его. Мать… целуя меня, вспоминала его. Он отобрал у них слишком много, чтобы просто так смириться с тем, что в их доме появилась его маленькая копия.       — О ком вы говорите?       — Тигран, — всхлипнула Дина. — Агрессия передаётся по наследству?       — Это сложный вопрос. Многие учёные проводили эксперименты, чтобы выяснить это, но в большей степени на человека влияет именно среда, в которой он вырос. В частности, семья. Если родители часто ссорятся при ребёнке, прибегая к рукоприкладству, то существует вероятность…       — Можете не продолжать, — перебила Дина. — Это не мой случай. Я не знакома с Тиграном Аскеровым лично, поэтому его отношение к людям никак не отразилось на моей психике. Но если бы агрессия была наследственным заболеванием — это многое бы объясняло. У моего дедушки весьма сомнительная репутация… Я ему и в подмётки не гожусь, пусть и следую той же тропинкой. Конечно, я не поставляю оружие в горячие точки обеим сторонам конфликта, но что мешает пойти по стопам предка? Начать купаться в грязных деньгах, закрывая глаза на страдания обычных людей.       Не было смысла винить Тиграна во всех бедах. Это — большая политика, в которой он являлся всего-навсего пешкой. Но Дина не могла найти ему оправдание после того, как познакомилась с дядей Стёпой и Расулом — жертвами чеченской войны. Может быть, если бы Аскеровы не принимали в ней активного участия, Дине было бы проще принять своих родственников. Но Тигран был напрямую причастен к войне, а значит, и она, раз решила взять его фамилию.       — Вас не касаются дела прошлого. Вы не можете нести на себе вину за ошибки ваших родственников.       — Легко вам говорить, — Дина цедила слова сквозь зубы. — Это не вас, Варвара Николаевна, поставили к стенке и сказали: либо ты Аскерова, либо сначала убьют всех, кто тебе дорог, а потом и саму пустят в утиль.       Рассказывать о внутренних междоусобицах совершенно постороннему человеку было излишне. Дина никому не доверяла, боясь, что вот-вот и ей воткнут нож в спину по самую рукоять. Не с кем было сесть и поговорить о своих переживаниях. О том, что ещё чуть-чуть — и она сорвётся, уничтожит не только хрупкое равновесие, воцарившееся после ухода Короля, но и саму себя.       Финик бы забил тревогу, узнав, что Дина не до конца смирилась со своей ролью. Ему нужна была стабильность во всём. Взваливать свои проблемы на Сашу она не могла себе позволить. Он был единственным человеком, который, к сожалению, её не покинул. Держался до конца за своё глупое обещание.       Сергей же ушёл безвозвратно. Никто не знал, где он сейчас, человек просто растворился в воздухе. Так же поступил и Антон. Дине не хватало этого вспыльчивого рыжего мальчишки, который разбавлял её серые будни шутками и несуразным поведением. Но так было правильно. Так лучше для всех. Дина не хотела жить в вечном страхе, думая о том, что из-за её поспешных решений могут пострадать близкие люди.       Она отгородилась ото всех, оставшись наедине с собственными мыслями и вечно плачущей девочкой где-то внутри. Её Дина пыталась убить всеми способами. Надоедливая девчонка уговаривала её остановиться, убежать, жить нормальной жизнью, но Дине была недоступна такая роскошь, пусть она и старалась держать себя в руках. Пыталась никому не причинить вред, даже себе.       — Думаю, наш сеанс можно закончить.       Она встала с кушетки, стараясь не смотреть на возмущённую Варвару Николаевну. Будь Дина другим человеком, имей обычные проблемы, она открылась бы врачу. Но каждая тайна, которую она скрывала, несла за собой нехилый срок в местах не столь отдалённых.       — У нас ещё час, — Варвара Николаевна бесцеремонно схватила её за руку, смотря пронзительными карими глазами. — Вы не можете так просто уйти!       — Могу.       Высвободив руку, Дина развернулась в сторону выхода и ушла не прощаясь.

***

      Он стоял у машины, жуя зубочистку. Хмурился из-за яркого солнца, но вид у него был довольный, как у пса, получившего большую кость.       И ему действительно не на что было жаловаться. Не прикладывая усилий, он получил должность с хорошей зарплатой, прибавкой за вредность производства и переработку, а также личный автомобиль и служебную квартиру. Жизнь Игоря стала налаживаться благодаря Дине. Правда, эту радость она с ним не разделяла.       — Дина Алимовна, ты рано, — увидев её, приветливо улыбнулся Игорь. — Выглядишь так, будто тебя грузовик переехал.       Словно убитая горем, она медленно шла к припаркованной машине, пытаясь вспомнить, какие на сегодня планы. Обычно по воскресеньям ей давали выходной, который она тратила на утренние сеансы с психотерапевтом и изматывающие тренировки. Но сегодня выходной отменили, оставив Дине на себя лишь несколько часов.       Она отмахнулась от Игоря, как от назойливой мухи. Его весёлое настроение не было заразным, наоборот, ещё больше выводило из себя.       — Надеюсь, ты не прикончила врача?       — Не неси херни, — она бросила на Игоря сердитый взгляд, и он тут же отвернулся. — У нас мало времени, поэтому давай ты не будешь тратить его на подобную хуйню!       Игорь кивнул, занял водительское сиденье. Из колонок приглушённо доносился весёлый мотив иностранной песни, и Дина не раздумывая переключила её на свой плейлист, сделала громче. Наконец-то ей никто не мешал. Облокотившись на окно, она закрыла глаза, перемещаясь в другой мир. Тот, в котором не было столько важных дел. Тот, где она отдыхала и телом, и душой.       — У меня скоро депрессия начнётся от твоих песен, — взвыл Игорь спустя десять минут. — Почему ты такая, а?       — Заткнись! — оборвала его Дина. — Сейчас припев начнётся.       Игорь произнёс нечленораздельный звук, ударяясь головой о руль. Они стояли в пробке, и единственным его развлечением оставалась Дина, ушедшая в себя, — только табличку выставила: «Не лезть! Злая собака!»       Так они сосуществовали на протяжении пяти месяцев. С тех пор, как однажды ранним утром в офисе Global Company появился Игорь с ошеломляющими новостями. Ему хватило наглости не только прийти, но и заявить о своих правах после нападения на Короля. Он знал правду и не боялся ею воспользоваться, рассказав об истинной роли Дины. Финик настаивал, что переговоры с шантажистами — заранее проигрышный вариант, но она поступила иначе.       Охране Финика не хватало лидера. Начальника, которому можно доверять или которого по меньшей мере можно контролировать. Игорь же боялся Дину — это было видно по бегающим глазам и трясущимся рукам, — и она решила этим воспользоваться. Он её не подвел, став человеком, который держал подчинённых в ежовых рукавицах. При нём никто из мужчин не решался смотреть косо на Дину, как это было до его появления.       Их отношения балансировали между рабочими и дружескими. Личный телохранитель стал спарринг-партнёром и просто приятелем, который иногда нёс околесицу. С Игорем Дине было комфортно, пока он не переходил черту, но ей удавалось держать его в узде.       — Ты знаешь, что недостаток серотонина делает тебя похожей на старую бабку? — он открыл бардачок, достал пакет с шоколадными конфетами. — Съешь, порадуйся!       Дина смотрела на него, как на умалишённого. Глаза Игоря блестели от веселья, дружелюбная улыбка ослепляла своей лучезарностью. Таких довольных людей она видела лишь под действием наркотиков, но Игорь был чист. Он просто радовался жизни, как будто не был обременён компанией не самого приятного человека, а сопровождал президента. И это поведение иногда её пугало, ведь с такой же улыбкой Игорь избивал людей.       — Ты умную книжку приобрёл? Или откуда такие познания?       Игорь громко цокнул, изображая обиженный вид.       — Не только тебе, Дина Алимовна, что-то умное читать, — он закинул конфеты обратно и громко хлопнул дверцей бардачка. — Мы, кстати, приехали.       Дина не вышла, нет, вывалилась из машины, промахнувшись мимо подножки. Недельная усталость и работа допоздна давали о себе знать. По-хорошему, ей нужен был крепкий здоровый сон, но вместо этого она выматывала себя ещё сильнее.       — Уверена, что выдержишь тренировку? Может, перенесём на завтра? — Игорь довольно быстро очутился рядом, подхватил её под руки.       — Боишься получить по ебалу? — она подарила ему в ответ ядовитую улыбку. — Не бойся, я буду нежной.       Фыркнув в ответ, Игорь приблизился к лицу Дины. Взглядом скользил по чертам её лица, улыбаясь своим мыслям, пока наконец-то не произнёс:       — Чертовка ты, Дина Алимовна!       Они вышли на ринг после долгой и мучительной разминки и отработки ударов на груше. На этом можно было закончить, но Дина вечно пыталась доказать себе, что чего-то стоит. Каждый раз она лежала, прижатая к полу, и анализировала свои ошибки. Прекрасно понимала, что Игорь бил не в полную силу, давал время на передышку, но в реальности никто бы жалеть её не стал. Все вокруг ждали, когда она оступится, чтобы нанести последний удар. Опасность с каждым днём была всё ближе и ближе. Дина не могла просто так сдаться после пяти месяцев работы над собой.       — Пока мы не начали, уверена, что не передумала?       — Ты бы лучше так кулаками работал, как пиздел!       — Самоуверенность тебя погубит, Дина Алимовна!       Они стояли неподвижно, сканируя друг друга взглядами. Каждый искал слабости противника. И как бы Дина ни старалась, Игорь читал её как открытую книгу. За ним всегда оставалось преимущество. Бывший боец Диких Псов не мог проиграть девчонке.       Дина первой сдвинулась с места, загоняя Игоря в угол ринга. Это было обманом. Он играл с ней и позволял подойти ближе. Прикармливал крупную рыбку на наживку. Пропускал удары, чтобы она, забывшись, в эйфории от победы, расслабилась и потеряла бдительность. Но больше она не велась на такие уловки. Била и отходила, перегруппировывалась, чтобы снова напасть, искала открытые зоны.       И самоуверенность Игоря сыграла с ним злую шутку. Удар в челюсть застал его врасплох. Губа лопнула, как переспелая вишня, окрашивая рот ярко-красным соком.        — Ты меня решила погладить? — Игорь слизнул кровь с разбитой губы. — Нежная, давай по-взрослому.       Он смотрел с вызовом. Настолько открыто, что Дина потерялась во времени и пространстве. Чистые, как небо, глаза гипнотизировали. От наглой улыбки бросало то в холод, то в жар. Игорь играл не только на её нервах, но и мускулами своего поджарого тела, а она смотрела и понимала, что разучилась дышать.       — Ты решил меня соблазнить — или мы начнём бой?       Это был сигнал к нападению. Не успев сгруппироваться, придумать обманный манёвр, Дина попала в собственную ловушку. Подсечка под колено — и вот она уже лежала на полу, прижатая его телом. Смотрела на занесённый над лицом кулак и прикидывала варианты.       Игорь казался слишком расслабленным. То ли давал ей шанс высвободиться, то ли наслаждался видом разгорячённой, беззащитной девушки под ним. В его глазах огнём горело желание либо убить, либо поиметь её на этом ринге. И Дина терялась в догадках, но прекрасно понимала, что оба варианта ей не подходят. Выскользнув из-под тела Игоря, она закинула ноги ему на плечи и перешла в удушающий.       — Хорошо, но я могу лучше, — издевательски прохрипел Игорь.       Преимущество всегда оставалось на его стороне, стоило ей упасть. И сейчас, выбравшись из захвата, он навис над ней, снова занёс кулак для удара. Его самодовольная улыбка выводила Дину из себя. Он наглым образом пытался её отвлечь, но в последний момент она поставила блок, чувствуя, как предплечье немеет от силы удара.       Повинуясь инстинктам, Дина ударила его коленом в живот. Игорь расслабился, и, прикладывая все усилия, на которые было способно её тело, Дина перевернула его на спину. Настала её очередь замахиваться. Играть на чувствах Игоря Дина не собиралась. Она давно разучилась мастерству соблазнительницы.       Удар в скулу отрезвил Игоря. Он хотел снова положить её на лопатки, чтобы одним ударом завершить этот бессмысленный спарринг, но Дина вскочила на ноги, дав себе время на передышку.       — Нежная, мы только начали. Так не интересно…       — Я смотрю, у тебя настроение игривое. Иди ко мне, Игорёш, я это быстро исправлю.       Из-за своего дурачества они собрали вокруг ринга зрителей. Парни пытались подбодрить Игоря, который по всем параметрам проигрывал Дине.       — Игорёх, чё, бабу на лопатки положить не можешь? — под общий хохот толпы крикнул кто-то из зала.       — Ди, покажи ему, где раки зимуют!       Они снова закружились в безумном танце. На лице Игоря читалось раздражение, он пытался одним ударом закончить бой, но Дина уклонялась, вычисляла открытые зоны, попадая по рёбрам, животу и лицу противника. Удача была на её стороне, но она не спешила радоваться, придерживаясь своей тактики. И вот, когда он наконец-то выдохся, она приготовилась к своему коронному удару. Дина оттачивала его именно для этого момента.       Резко поменяв стойку, она в мгновение занесла ногу для удара — и попала точно в цель.       Игорь, не ожидавший такого поворота, не удержал равновесие, упал. Он волком смотрел на Дину, пока она открыто насмехалась над ним.       — Сдаёшься?       Игорь кивнул, она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Но он опрокинул её на себя и, кувыркнувшись, снова положил Дину на спину. Навис над ней, перехватывая запястья, и она в этот момент потеряла себя.       — Но последнее слово за мной, — томно прошептал он ей в ухо, — Дина Алимовна.       Она, как зачарованная, перевела взгляд с его оскала на широкую грудь, по которой стекали капельки пота. Дыхание перехватило. Его горячее тело было непозволительно близко, настолько, что она чувствовала жар через ткань футболки. Боялась поднять взгляд на чистые голубые глаза, наполненные похотливым желанием. Игорь не отступал. Ждал, когда она решится, чтобы окончательно её утопить.       — Опять вы тут чёрт-те что устроили! — послышался из глубины зала спасительный голос Расула. — Не весна, а вы как кролики. Спарринг — не от слова «спариваться»!       Игорь тут же отпрянул, делая вид, что не понимает, о чём говорит Расул. Дина вспомнила, как дышать. Пришла в себя, понимая, что они снова нарушили личные границы. Обычно после таких тренировок они с Игорем ещё долго избегали друг друга. Старались не встречаться взглядами и не поднимать эту тему.       — Ты как? — Расул присел на корточки, обхватив пальцами её подбородок. Он осматривал незначительные повреждения, но душа Дины горела, и потушить её своими холодными руками Расулу было не по силам. — Ноги и руки целы?       — Всё в порядке, — Дина отмахнулась, пытаясь подняться на ноги. — Просто кто-то жульничал!       Игорь смотрел на неё свысока, разминая шею. Вгонял в краску своей надменной ухмылкой, попутно стирая большим пальцем кровь с губ, слишком привлекательных для подобного человека.       — Просто признай, что я неотразим.       — Да пошёл ты!       Показав ему на прощание средний палец, Дина спрыгнула с ринга под улюлюканье толпы.       — Чё встали? — крикнул Расул, разгоняя парней. — Бегом тренироваться! Лодыри!       Он догнал Дину около раздевалки и изменил направление в сторону своего кабинета. Она знала, что предстоит серьёзный разговор. Тот самый, которого она избегала много месяцев.       Псы и её бездействие.       О том, что у Диких Псов появился новый лидер, стало известно сразу после объявления о смерти Жени. Финик не был удивлён, а вот в Дине вскипела злость. Она всеми силами пыталась уничтожить этого Цербера, но у него постоянно вырастали новые головы. И, как обычно, три.       Как справиться с сильными мужчинами, когда ты слабая девушка? Раньше Дине помогало то, что её считали мертвой. Теперь же Финик открыто объявил о новом преемнике Короля, по случайному стечению обстоятельств оказавшемся наследником семьи Аскеровых. Охоту на ведьм объявили сразу.       Дина знала, что за ней следят. Чувствовала на себе изучающие взгляды. Даже подозревала, что в компании завелась крыса, как бы Финик этого ни отрицал. Ко всему прочему, он просил её повременить с войной, намекая на то, что ей первым делом надо выстроить дружеские отношения с покровителями из правительства. Но времени становилось всё меньше, а они так и не сдвинулись с мёртвой точки. Почему медлил Финик — известно было лишь одному Богу.       — Я смотрю, у вас это уже в привычку вошло, — Расул поставил перед Диной стакан воды, и она ему благодарно кивнула. — Не тем твоя светлая головушка забита.       Дина закатила глаза. Она не любила, когда Расул строил из себя строгого отца.       — Просто надо немного расслабиться. — Она попыталась найти отвлечённую тему, лишь бы не возвращаться к Игорю. К его сильным рукам, мускулистому телу и к этой чертовой улыбке. — На этой неделе был какой-то ад. Финик со своими совещаниями просто заебал. Я из кабинета сутками не выбиралась, изучая документацию от подрядчиков и поставщиков.       — Жизнь забила ключом, — Расул сел рядом, закинул руку на спинку дивана. — Это хорошо. Но что с Псами? Вы решаете этот конфликт?       Дина устало выдохнула. Всё крутилось вокруг Псов. Машу заботили девочки из борделей. Игорь негодовал из-за Арены и парней. По сути, ему было всё равно: он хотел занять место Пса, чего Дина бы ему не позволила. Расулу был интересен оружейный бизнес. Он часто намекал, что сможет занять эту нишу, с его-то послужным списком, чтобы Дина не пачкала руки в продаже оружия. Все пытались воспользоваться ситуацией, и только Финик стоял на её стороне. Они оба думали, что Псов нужно контролировать, но никак не совмещать два бизнеса.       — Гриша готовит бумаги, — вымученно ответила Дина. — Я хочу посмотреть, смогут ли они сотрудничать, а уже после…       — Ты с ума сошла?! — перебил Расул, вскакивая с дивана. — Да они от тебя мокрого места не оставят! Им не нужна юбка, под которой они смогут спрятаться. Они хотят Гришу и его связи с правительством! Ты лишнее звено.       Дина пожала плечами. В чем-то Расул прав, но было кое-что, чего она не хотела делать: пятнаться чужой кровью. Неважно, она возьмет в руки оружие или Игорь. Дина решила начать жизнь с чистого листа, без насилия и грязи. И потому искала малейший шанс на предотвращение войны с Псами.       — Я могу вооружить парней. Пойдём в открытую. Почему ты медлишь?       — Потому что, Расул! — прикрикнула Дина и тут же успокоилась. Задышала. Она знала, что не стоило переходить на крик. — Что вас всех так тянет в эту клоаку? У нас есть план. Пока идут выборы, пока нам связали руки — мы будем действовать согласно этому плану. Точка!       — Тебе совсем не жалко людей?       Дина горько рассмеялась. Почему-то именно она должна была заботиться о проститутках и бойцах, но никто не задумывался о её чувствах.       — А меня никто не хочет пожалеть? — Дина смотрела на Расула прямо, не скрывая эмоций. — Никто не хочет спросить, как у меня дела? Как я со всем справляюсь?       — Мы не желали тебе такого будущего, — понуро ответил Расул. — Ты сама его выбрала. Будь Степан Иванович…       — Но его нет. Нет и больше не будет. Никого не будет.       В кабинете наступила напряжённая тишина. Дина следила за бесшумным ходом стрелок часов, понимая, что задержалась.       — Я, пожалуй, пойду.       — Дина, — остановил её Расул. — Помни, что я на твоей стороне.       Она кивнула и вышла из кабинета. Ей нужно было прийти в себя. Успокоиться. Выдался слишком эмоциональный день, несмотря на то, что оставалось ещё много дел.       В офис ехали молча. Им было что обсудить, но Дина, как обычно, решила закрыть глаза на очередную выходку Игоря, воспринять это как игру. Она уткнулась в бумаги и готовилась к собранию, лишь бы не возвращаться к болезненным разговорам.       — Совещание в три, — нарушила она тишину первой. — Мы успеем?       — Ещё поесть успеешь. Я заказал еду из ресторана, а то, зная тебя, можно с уверенностью заявить, что ты ничего не употребляла, кроме сигарет.       Дина усмехнулась, внимательно изучая профиль Игоря. Нет, она не героиня бульварного романа, в котором героиня влюбилась в своего телохранителя. Ей нельзя воспринимать мнимую заботу за что-то искреннее. О ней заботились как об инструменте, который при отсутствии должного ухода может перестать выполнять свои функции.       — Какая забота…       В офисе Global Company кипела жизнь. Стоило переступить порог, как работники с дежурной улыбкой принялись приветствовать её. Дина скупо отвечала. Она не знала их, как и они её. Просто так положено было по регламенту.       А вот Финик знал всех. Мог с лёгкостью ответить, в каком отделе женщина скоро уйдёт в декрет или у кого сегодня день рождения, будто в его голове велась база данных. Такой скрупулёзной работе училась и Дина: думала, что это поможет в выстраивании доверительных отношений.       — У нас ещё целых сорок минут, — присвистнул Игорь, смотря на часы. — Так что давай ешь!       Он поставил на её стол контейнеры из ресторана, сопровождая это всё действо строгим взглядом.       — Прекращай строить из себя мамочку!       — Хочешь, чтобы я был папочкой? — Игорь прикусил губу, играя бровями. — Только попроси… Дина Алимовна.       Дина застыла, приоткрыв рот, не веря своим ушам. Наблюдала, как Игорь медленно подходит к её креслу, словно хищник, загнавший добычу. Он вёл себя как на ринге. Все слова возражения застряли комом в горле. Она снова разучилась дышать.       — Будешь хорошей девочкой? — он обхватил её подборок пальцами, заставляя смотреть в глаза. Надавил на челюсть, открывая рот шире. — Ложечку за папочку…       Она была уверена, что сможет сказать «нет». Откинет его руки и пошлёт ко всем чертям, но вместо этого еле произнесла:       — И-Игорь…       А он смотрел так, как не смотрел на неё никогда. Дикий. Самодовольный. Берущий от жизни всё, что плохо лежит. И она попалась в эту ловушку его разбитых пухлых губ. В оковы его влажного языка, ласкающего её губы. Дина подавалась вперёд, не в силах воспротивиться. Касалась холодными пальцами его горячей шеи. Хотела оттолкнуть, но притягивала ближе. Игорь был необходим ей, как кислород, как глоток холодной воды в эту невыносимую жару.       Было поздно бежать. Она знала, что рано или поздно их игры на ринге превратятся во что-то опасное. Они слишком долго замалчивали свои чувства. Это была страсть. Физическая потребность в близости. Она вскипала в крови как у Игоря, так и у Дины в течение пяти месяцев. И вот всё вырвалось наружу, как лава из давно спящего вулкана.       Сильные руки Игоря подняли её со стула, уложили на стол, попутно сбрасывая все бумаги вместе с нетронутым обедом. Он был её десертом, приготовленным самим дьяволом. Желанным настолько, что можно было умереть.       — А я и не знал, — Игорь оставлял дорожку поцелуев от её скулы до шеи, — что ты такая ненасытная, Дина Алимовна.       Время остановилось в тот момент, когда Игорь расстегнул её кофту, оставляя в одном спортивном топе. Он спускался вниз, целуя каждый её шрам, пока Дина зарывалась пальцами в его волосы. Она знала, что им нужно остановиться. Знала, что в кабинете скоро появятся мужчины в строгих костюмах. Те самые, что обходились с ней пренебрежительно. Знала, но ничего не могла сказать. Нужен был буфер. Красная кнопка «стоп». Тот, кто бы смог отвлечь её от этих нужных и давно забытых ласк.       И когда казалось, что связь с реальностью потеряна, ничего нельзя отменить, от двери её кабинета послышался до боли знакомый голос:       — Какого… хуя, Дина?!