Обратная сторона города N

      Он стоял около плиты, следя за тем, чтобы суп не убежал из кастрюли. В наушниках слушал лекцию по обществознанию, одетый в фартук с цветочками, а мысли были далеко за пределами квартиры. Улыбался, вспоминая её заразительный смех, такой редкий в эти тяжёлые времена. Раньше она сидела на столешнице, болтая ногами: шутила про фартук, пробовала на соль еду, делилась проблемами. В такие моменты Саша понимал, что роднее человека, чем Дина, у него нет, но всё изменилось. Он остался один. Одиночество поглощало, словно зыбучие пески, а рядом не оказалось человека, которому он всецело доверился бы.       Необоснованная тревожность заполонила не только его сознание, но и кухню. Саша посмотрел на наручные часы — восемь вечера, — и паника окончательно завладела его рассудком. Да, работа допоздна была не в новинку, но не в воскресенье — единственный день, когда они проводили ужин в маленьком семейном кругу. Традиция оставалась нерушима до сегодняшнего дня. Дня, когда всё пошло наперекосяк.       Задумавшись о том, что что-то случилось, он не заметил, как суп залил плиту. Саша обжёгся, убирая кастрюлю, но боли не почувствовал. В этот момент перед глазами стояла картина полыхающего завода, обездвиженных тел и плачущего мальчика, тянувшего ручки к своей матери. Саша с ужасом вспоминал день, когда его семья разрушилась, а та, что была ближе всего, находилась между жизнью и смертью. Больше всего на свете он боялся потерять Дину. Что тогда, что сейчас.       «‎Беспокоиться не о чем, — успокаивал он себя, пока искал аптечку. — Григорий Анатольевич бы позвонил. Нужно просто подождать!»‎       Вынув наушники, Саша обработал ожог и сел на подоконник, прихватив с собой кружку с крепким чаем. Долго смотрел в окно, пытаясь с тридцатого этажа распознать знакомую машину.       Раньше самой большой проблемой были полиция или передозировка у лучшего друга. Теперь это казалось сущим пустяком, ведь от правоохранительных органов можно было откупиться, а здоровье Антона могли поправить врачи, но смерть — неотвратима. Тех, кто ушёл, обратно не вернуть. Саша больше не хотел ездить на кладбище и наблюдать, как в холодную землю опускают гроб с человеком, ставшим ему родным.       Он попытался отвлечься. Анализировал. С Диной они остались вдвоём, но это ничуть не помогло их сближению. Она по обыкновению запиралась в своей комнате, не впуская никого на порог. Отдыхала после шестидневной рабочей недели. Он же сидел в коридоре, прислушиваясь к шорохам в её спальне, потому что так было спокойнее. Монстров из темноты отпугивала одна мысль, что подруга рядом. Какой бы холодной она ни казалась, Саша знал: Дина придёт к нему на помощь. Спасёт от кошмаров.       Потом наступило воскресенье.       Ранним утром Дина за завтраком объявила, что едет к Варваре Николаевне, а потом на тренировку. Сашу она не взяла, сославшись на важные переговоры, — это стало первым тревожным звоночком. Какая работа без Григория Анатольевича? Да, Дина многому научилась, но её проблемой оставался взрывоопасный характер, из-за которого Финик всё чаще налегал на алкоголь. Впрочем, они друг друга стоили. Ссоры между двумя членами его новой семьи — обыденность, по большей части касающаяся работы. В те дебри Саша не лез, желая сохранить здоровье, как физическое, так и ментальное.       После занятий с репетитором он всё же поехал на тренировку, надеялся застать подругу, но вместо неё его встретил обеспокоенный Расул. Как оказалось, Дина и Игорь снова заигрались на ринге, но не об этом волновался мужчина, а о Псах. Негодовал, что она не хочет полноправно завладеть группировкой, ссылаясь на некий мирный путь. Уговаривал повлиять на положение вещей. Правда, выбрал не того человека, ведь Саша вообще не имел никакого влияния. Зато он знал, у кого есть право приструнить Дину.       Первым делом он позвонил Григорию Анатольевичу, что следовало сделать ещё утром, но тогда Саша сомневался, стоило ли беспокоить его по пустякам. Дина могла соврать и посвятить день собственной персоне. Догадки ушли на задний план, как только он услышал о её новых брачных играх с Игорем. Уж кому-кому, но этому парню Саша не доверял.       Игорь ненавидел Дину с первого дня их знакомства — она тогда порезала ему шею ножом. Правда, Саша осознал нелюбовь Игоря в полной мере на заброшенном заводе, когда узнал, что подруга хотела покончить с жизнью, а «новый приятель» её в этом поддержал. И каково было разочарование Игоря, когда он услышал, что Дина очнулась. А потом попытки проникнуть в корпорацию и их удивительно быстрое сближение. Он занял место Саши на тренировках, став её опорой и поддержкой. Ревность — сущий пустяк. Саша боялся, что Игорь мог как-то повлиять на Дину. Развратить её и без того безумную сущность. И, кажется, эти страхи имели основание.       Григорий Анатольевич не отвечал на звонки. Это не просто тревожный звоночек, а колокол, оповещающий об опасности. Саша заволновался сильнее. Мало ли что могло произойти в глуши, учитывая, в какое нестабильное время они жили. Отдых — это хорошо, но здесь и сейчас он был необходим, потому что его ученица могла наворотить таких дел, что проблем не оберёшься.       После пяти непринятых звонков и десятка непрочитанных сообщений Григорий Анатольевич перезвонил. Осипшим голосом он жаловался на головную боль и ломоту в теле. Саше было не до его жалоб. Он кратко обрисовал ситуацию и получил весьма нецензурный ответ, что было странно для человека, выражающегося всегда литературным языком. Саша согласился со словом «пиздец» и доверил решение проблем уже протрезвевшему — за несколько минут — Григорию Анатольевичу.       Оставалось надеяться и ждать, что всё разрешится.       После тренировки Саша вернулся домой и принялся за учёбу. На носу были экзамены и поступление в университет. Дина несколько раз предлагала свою помощь, мол, всё можно решить деньгами, но он хотел поступить, надеясь только на себя. Даже если не попадёт в университет мечты — альма-матер Григория Анатольевича, — любой другой станет для него достижением. Получить высшее образование — это способ утереть нос отчиму и матери, которые никогда не верили в его способности.       Впрочем, это было не важно. Всё казалось пустяком, когда дело касалось семьи, а точнее — благополучия Дины и Григория Анатольевича, отсутствующих в данный момент.       Предел терпения был исчерпан. Саша потянулся за телефоном, чтобы позвонить, но в этот момент послышался шорох из коридора. Кто-то пытался открыть дверь, а приглушённые звуки ругани не сулили ничего хорошего.       — Отпусти… блядь, кому сказала! — кричала Дина. — Я вырву твои патлы, ебучая Рапунцель, если меня сейчас же не отпустят!       Услышав подругу, Саша спрыгнул с подоконника, тут же почувствовав, как онемели ноги из-за неудобной позы. Но любопытство — важнее физического комфорта, и, перебарывая болезные ощущения, он хромая пошёл в коридор. То, что он увидел, окончательно выбило почву из-под ног.       Два охранника держали её за руки. Немного позже они заставились сесть девушку на пол. Всё, что могла сделать Дина — дергаться. Сопротивление было бессмысленно, она и сама понимала, что уступала по силе эти двум шкафам.       — Что происходит? — Саша хотел вмешаться, освободить Дину, но Григорий Анатольевич остановил его взмахом руки. — Да отпустите вы её. Ей же больно!       На его потуги никто не реагировал.       — Успокойся! — приказал Григорий Анатольевич, обращаясь к Дине, но её злость лишь набирала обороты. — Ты делаешь только хуже.       — Я. Сказала. Отпусти.       В разъярённых Дининых глазах Саша увидел отголоски поведения отчима. Тот точно так же вдыхал воздух расширенными ноздрями перед тем, как выйти из себя и напасть, избивая до полусмерти очередную жертву. Послышались фантомные крики о помощи — его крики, — но это были игры разума, ведь Саша молчал, пытаясь совладать с приступом паники. Он до сих пор боялся, что Федя найдёт его и накажет. За что? Это не важно.       В коридоре резко стало не хватать воздуха, но вместо того, чтобы уйти, он остался. Отогнал призраков прошлого, понимая, что цель Дины — не он. Словно бык во время корриды, она вырывалась из оков, гипнотизируя своего противника, а Григорий Анатольевич подыгрывал. Знал, что она не нападёт, но продолжал нервировать снисходительным взглядом, как тореадор красной тряпкой.       Небрежный взмах рукой — и охранники отпустили Дину. Не раздумывая, она кинулась в сторону Григория Анатольевича, напрочь потеряв самообладание.        — Ты этого не сделаешь, — он отступил назад, прикрывая Сашу спиной. — Не усугубляй своё положение.       — Положение! — закричала Дина. — Какое, мать его, положение?! Ты совсем берега попутал, чертила местный? Кто дал тебе право так со мной обращаться?       Охрана ошарашенно смотрела на них, не зная, как им поступить. С одной стороны — они не могли уложить в пол лицом непосредственное начальство, прекрасно понимая, что в будущем такая выходка им аукнется в десятикратном размере. С другой стороны — этот начальник прямо сейчас намеревался свернуть шею Григорию Анатольевичу, что тоже имело весьма неприятные последствия. Охранники стояли истуканами, изредка переглядываясь. Им явно было не по себе от подобной атмосферы, а Саша жил так уже полгода.       Зато Григорий Анатольевич чувствовал себя как рыба в воде. Сложив руки на груди, он смотрел на Дину прямо, бросал вызов, пока она закусывала губу, не решаясь напасть.       — Ты сейчас спокойно поднимешься в свою комнату, — Григорий Анатольевич первым нарушил напряжённую тишину. — Приведёшь себя в порядок и спустишься на ужин, где мы подробнее, — как можно чётче выделил он последнее слово, — обсудим твоё поведение.       — Ты мне не отец! Ты не имеешь никакого права распоряжаться моей жизнью!       — Будь я твоим отцом — ещё в кабинете выпорол бы тебя как следует, — он одарил Дину брезгливым взглядом. — Не позорься! У тебя двадцать минут, чтобы успокоиться и привести себя в порядок.       Дина продолжала стоять на месте, игнорируя все указания. Она сжимала кулаки, выглядела уязвлённой среди мужчин, но не хотела просто так сдаваться. Её слово всегда было последним, но не сегодня.       Саша в это время успел внимательнее рассмотреть подругу. Растрёпанные волосы, обычно собранные в небрежный пучок; распахнутая бесформенная кофта, под которой был короткий спортивный топ, ничуть не скрывающий её шрамов; опухшие губы и едва появившиеся отметины на шее. Дина посвятила своё время явно не тренировкам.       «Не может быть», — он смутился от догадки, посетившей его.       — Давай я тебя провожу, — произнёс Саша как можно мягче. — Дина, пойдём со мной.       Он протянул ей руку, но, увидев дрожь, тут же убрал. Он боялся находиться с Диной один на один. Вдруг она накинется на него? Увидит в нём игрушку для битья? Нет, она не могла так поступить. Да, бывали случаи, когда Дина распускала руки, но после того, как её выписали из больницы, такие инциденты не повторялись. И всё же стоило их взглядам встретиться, как уверенность ушла на задний план. Дина явно искала того, на ком можно спустить пар.       — Саша, отойди, — Григорий Анатольевич схватил его за плечо, заставив отступить. — Она сама справится.       — Не бойся, малыш, — злобно усмехнулась Дина. — Не покусаю!       Это была не Дина. Сейчас перед ними стояла её маленькая злая копия, что жила внутри и питалась страхом окружающих. Саша стал её жертвой. Жертвой её демона. Он не смог контролировать свои эмоции, и выбравшийся монстр смаковал каждую из них. Потом, наевшись, просил больше. Саше с каждой секундой становилось страшнее.       — Ты не поняла? — недовольно спросил Григорий Анатольевич. — Мне повторить ещё раз?       Дина поиграла бровями, и зловещая ухмылка расплылась на её исхудавшем лице. Она не собиралась уходить, ей был необходим страх каждого в этой комнате. Неподдельный. Животный. Такой, чтобы не зазорно подать к столу, как главное блюдо для демона.       — Сейчас же! — рявкнул Григорий Анатольевич. — Или я вызову врачей, и ты оставшиеся дни проведёшь в психушке!       И она остыла. Фыркнула, накидывая на плечо спавшую кофту, развернулась и ушла. Все находившиеся в коридоре резко выдохнули, как только услышали грохот захлопнувшейся двери.       — Что встали, остолопы? Кому было велено уйти?       — Простите, Григорий Анатольевич, — промямлил один из охранников. — Ситуация странная. Боялись вас оставлять.       — Свободны!       Как только охранники скрылись за входной дверью, вся властность и сдержанность Григория Анатольевича улетучились. Ссутулившись, он медленно пошёл в гостиную, держась руками за голову. Саша только сейчас заметил, что мужчина выглядел ничем не лучше Дины. На голове воронье гнездо, вместо шелковистых волос, обычно собранных в низкий хвост. Лицо опухшее, одежда в пятнах непонятного происхождения. Да и пах он, откровенно говоря, так, будто ночевал среди бомжей. Пьянка в деревне прошла весело.       Раскинувшись на диване, он обмяк и что-то заговорил себе под нос. То ли читал молитву, то ли просто причитал, но Саша решил не вмешиваться. Он ещё не успокоился после выходки Дины, и всё же любопытство его не покидало.       — Мне нужен душ и таблетка от головы, — внезапно оживился Григорий Анатольевич. — Организуешь?       Саша выглянул с кухни, не понимая сути вопроса. Что именно организовать? Поход в душ? Смутился, но решил не уточнять. Конечно, странно идти в душ с мужчиной, чтобы… что? Потереть ему спинку?       Заметив смятение Саши, Григорий Анатольевич весело добавил:       — Я про таблетки.       — Д-да, — отозвался Саша. — Таблетки… да!       «Дебил! — охарактеризовал он себя. — Какой, на хрен, душ?!»       Аптечка осталась на кухне, а Саша не спешил покидать свою тихую гавань. Он всё ещё был смущён после навязчивых мыслей о душе и… о боже, он действительно хотел потереть спинку мужчине?       Высунув нос из своего укрытия, Саша увидел, что в гостиной пусто. Григорий Анатольевич ушёл в душ, о чем говорило журчание воды за дверью ванной комнаты. Выдохнув, Саша оставил стакан воды и блистер с таблетками на столе. Нужно было чем-то себя занять. Раскинутая кухонная утварь, еда, лекарства. Нужно было убраться.       В отличие от халупы Сергея, здесь всё лежало на своих местах. Беспорядок оставался в головах жителей этой квартиры, и, увы, уборщица не могла с этим справиться. Дине же не помогал даже врач. О бардаке в её комнате не хотелось вспоминать. Там не было ничего, кроме разбросанных вещей и не выветриваемого запаха сигарет. Подруга не заботилась ни о своём внешнем виде, ни об обстановке вокруг. Это пугало сильнее, чем её переменчивое настроение.       В остальном Саше не на что было жаловаться. Он впервые жил по-человечески, без тараканов, бегающих по квартире, подтекающих и ржавых труб, мусора, раскиданного по разным углам. Первое время он, конечно, ходил на носочках, боясь разбить что-нибудь из антиквариата, но потом адаптировался. К хорошему привыкаешь быстро.       Григорий Анатольевич выделил ему собственную спальню, где он отдыхал и телом, и душой. Правда, иногда накатывала грусть. Не хватало Антона и его глупых шуток, но друг сам оборвал все связи, назвав его напоследок «предателем». Обидно, но Саша держался за обещание и твёрдо решил не бросать Дину. Ей необходима была поддержка близких, жаль, что это никто так и не понял.       Его «предательство» окупилось. Саша не искал выгоды, просто так сложилось. Первым делом Григорий Анатольевич начал готовить его к поступлению в университет. Лично отбирал репетиторов, а иногда и сам принимал активное участие, несмотря на свой плотный график. И Саша был ему благодарен. Не только за учёбу, но и за душевные разговоры за чашкой чая. Впервые кто-то увидел, что за оболочкой трясущегося от каждого шороха и замкнутого мальчишки прячется светлый ум. Григорий Анатольевич по-доброму называл его «способным мальчиком» — это был первый и единственный комплимент за всю его жизнь.       — Ты мой спаситель… Думал, помру, пока до города ехал.       Из-за голоса, раздавшегося за спиной, Саша чуть не выронил тарелки. Пластик не разобьётся, не сломается, в отличие от душевного равновесия. Даже находясь дома, он продолжал бояться шорохов и голосов, хотя в их неспокойной обстановке это было нормой.       Медленно развернувшись, Саша увидел Григория Анатольевича в своём фирменном наряде, над которым неустанно шутила Дина. Оно и понятно: редко увидишь мужчину с длинными лоснящимися волосами, одетого в шёлковый халат, больше похожий на кимоно. При этом он отлично вписывался в антураж гостиной, обустроенной в традиционном азиатском стиле. Среди деревянных панно, зелёного бамбука и каменного сада на террасе Григорий Анатольевич выглядел как молодой господин из корейских романов, прочитанных Сашей не так давно.       Снова вспомнились душ и оставшееся не озвученным предложение «потереть спинку». Взгляд скользнул по не прикрытым халатом гладким ногам, поднялся выше, на оголённую подкачанную грудь и застыл на длинных пальцах, массирующих виски. Саша сглотнул ком в горле. Григорий Анатольевич — красивый мужчина, не стесняющийся этого факта. Ему как нельзя кстати подходила эта утонченность вкупе со сдержанным характером и манерными замашками аристократа.       Саша хотел бы обладать такой же уверенностью, как у Григория Анатольевича, но помехой стало воспитание Сергея, не дающее переступить тонкую грань между реальностью и иллюзией. Нужно обладать стойким характером, чтобы пережить все грязные смешки за спиной. Саша оставался размазней, но делал первые шаги на пути к самосовершенствованию. Он твёрдо решил избавиться от прошлого, вливаясь в ритм новой жизни, где не было гопников, дворовых разборок и работы с наркотрафиком. Здесь встречали по одёжке и счету в банке, а провожали вперёд ногами с навечно закрытыми глазами.       Учеба — капля в море, дающая возможность попасть в мир точных наук. На деле всё решали сила и умение ею пользоваться. Поэтому первым делом Саша обратился к Расулу, который помог найти своего тренера. Николай — человек старой закалки — если и брал к себе учеников, то контролировал их жизни от и до. Саша не стал исключением.       Он отказался от всех вредных привычек, внедрил в рацион спортивные добавки и перешёл на правильное питание, подсаживая на здоровую еду всю семью. Пришлось научиться готовить. Первой, кто возмутился нововведениям, была Дина. Она в принципе питалась плохо, а это вызывало недовольство как у Григория Анатольевича, так и у лечащего врача. Впрочем, реакция подруги была ожидаема, поэтому Саша продолжал готовить, иногда балуя её блинчиками на завтрак.       Тренажёрный зал сделал из его щуплого тела рельефное. Пропала вечная сутулость. Саша будто стал немного уверенней в себе. Самым тяжёлым оставались спарринги. Николай ставил его с бойцами намного сильнее. И на пальцах не сосчитать, сколько раз Сашу выносили с ринга, но это придавало сил, чтобы выходить на бой вновь и вновь. Он отрабатывал удары до тех пор, пока не понимал, что не чувствует рук. Тренировки с Николаем закаляли не только его тело, но и дух. Пусть он не перестал бояться теней и шорохов, но был уверен, что настанет время, когда он встретится со страхами лицом к лицу. Придёт в отчий дом, чтобы победить того, кто до сих пор навеивал на него животный ужас.       — Всё готово! — объявил Саша, закончив приготовления к ужину.       Наверное, было глупо надеяться, что после произошедшего они смогут сесть за стол и мирно поговорить, но Саша не терял надежду. Ему необходим был этот ужин, как подтверждение единственной стабильности в их семье.        — Дина! — оглушил Григорий Анатольевич криком. — Выходи, подлый трус!       Но она не собиралась покидать своё убежище. Зализывала раны. Слишком гордая, чтобы выслушивать упрёки, и к тому же ранимая, как маленький ребёнок, которого задевали замечания взрослых. Саша знал: какой бы сильной ни казалась подруга, ей не чужд страх, но она никогда его не обнажит. Будет показывать зубы до тех пор, пока не умрёт.       — Бедовая девчонка, — устало выдохнул Григорий Анатольевич и снова повысил голос: — Если не выйдешь, я лично тебя вытащу!       — Давайте, — робко предложил Саша, — я схожу за ней.       — Мы ей не няньки! — грозно ответил мужчина, но тут же тон его голоса смягчился. — Кстати…       Григорий Анатольевич хитро прищурился, задерживаясь на лице Саши. Он тут же почувствовал, как начинают гореть щёки от такого пристального внимания, но не отвёл глаза.       — Ты давно ходил в парикмахерскую?       Вопрос застал врасплох. Саша машинально потянулся к волосам, проверяя их длину. Они действительно отросли, и он бы не заметил этого, если бы не Григорий Анатольевич.       — В последний раз с вами, — Саша сел напротив. Ещё сконфуженный, но уже готовый выслушать новые поручения. — Думаете, пора?       — Пора. И по магазинам пройтись пора, — Григорий Анатольевич нахмурился. Явно о чём-то задумался. — Твоя одежда… снова мала. Если ты продолжишь качаться, то перестанешь проходить в дверной проём.       Бархатный смех успокаивающе действовал на нервы. Саша мгновенно подхватил весёлое настроение, пусть и прекрасно понимал, что узкие проёмы ему не страшны. Не в этой квартире, где двери имели нестандартные размеры, точнее были раздвижными, увеличивая и без того огромное пространство.       — Вы преувеличиваете, — с улыбкой ответил он. — Не такой я и большой. Серому в подмётки не гожусь. Кто-кто, а он постоянно косяки задевает.       — Боже упаси, если ты станешь таким же кабаном. На содержание этой горы нужен бюджет какой-нибудь маленькой страны. Поверь, я знаю, о чём говорю. Каждые выходные он съедает как минимум поросёнка, если не больше.       Саша скучал. Как бы он ни отрицал их связь, Сергея иногда не хватало. Будь он с ними, Дина ходила бы по струнке, а его страхи исчезли бы. Но пора было повзрослеть и надеяться только на себя, поэтому Саша был благодарен другу, что тот выбрал другой путь. Он их не оставил, просто отпустил, как отпускают птицы своих птенцов в свободный полёт.       Григорий Анатольевич, в отличие от Сергея, не вмешивался в жизнь Саши. Просто давал советы. Один из них уберёг его от очередной короткой стрижки и поездки на ближайший рынок за вещами.       «Негоже будущему студенту выглядеть как оборванцу. Что обо мне подумают люди?» — Саша до сих пор слышал это шутливое негодование Григория Анатольевича.       В тот день он нанял команду стилистов, досконально проработавших образ. С зеркала на Сашу смотрел совершенно другой человек. Но ни модная прическа, ни дорогая одежда с аксессуарами не смогли удивить его так, как безлимитная карта с припиской «на мелкие расходы». Саша думал, что недостоин такого отношения, пытался вернуть «подарки», но Григорий Анатольевич и слушать не стал. Сказал, что выбор за ним, и ушёл, будто не сидел рядом с ним, придирчиво отметая образы, предлагаемые стилистами.        Он знал, что в жизни не расплатится с Григорием Анатольевичем. Знал, но переступил через собственные предрассудки и принял заботу. Ведь никто и никогда не делал для него столько, как этот странный мужчина, внезапно появившийся в его жизни. Жаль, что Дина этого не понимала. Она продолжала злиться и отдаляться от людей, которые всем сердцем желали ей добра.       Время шло, еда остывала, а Дина так и не спустилась. Терпение Григория Анатольевича треснуло, и только он встал, намереваясь сдержать своё обещание, как подруга появилась в гостиной. Она придирчиво осматривала своего «злейшего врага», но всё же молча прошла к столу и села, пододвигая к себе пластиковую тарелку с едва тёплым супом.       — Какие люди! — недовольно воскликнул Григорий Анатольевич.       — Опять устроил «Топ-модель по-азиатски», — едко прокомментировала Дина. — Отвратительная картина… Прикройся!       Саша нервно усмехнулся. Стараясь не привлекать внимания, он ушёл на кухню за вторым блюдом и чаем, невольно подслушивая разговор.       — Чья бы корова мычала!       — А твоя бы молчала!       Очередная перепалка на повышенных тонах ничуть не удивляла. Кажется, и соседи в очередной раз слушали спектакль двух актёров, что уж говорить о Саше.       — Ты можешь как-то прокомментировать произошедшее?       Григорий Анатольевич успокоился. Непринуждённо откинулся на спинку стула, но не сводил глаз с Дины. Она же из-за такого повышенного внимания вскочила из-за стола, чуть ли не снося тарелки.       — Я не собираюсь…       — Ты сейчас же сядешь на своё место и выслушаешь меня! — перебил он. — У меня нет желания ругаться с тобой. Я бы предпочёл вообще о случившемся не говорить, но так уж вышло, что твоё безрассудство пагубно влияет на меня.       Она вновь почувствовала себя уязвлённой. Саша видел, как напряжена её челюсть, от чего желваки отплясывали демонический танец. Но как быстро она завелась, так же быстро и остыла. Послушно села за стол, складывая руки на груди.       — Мне плевать, кто находится в твоей кровати. Ты взрослая девочка. Но Игорь не тот человек, с кем можно трахаться в офисе!       Саша предвидел подобный исход. Связь Дины и Игоря крепла с каждым днём, однако он и подумать не мог, что они так быстро перейдут на новый этап. И где? В офисе? Подруга, конечно, оставалась безрассудной, но не до такой степени, чтобы совокупляться с потенциальным врагом на рабочем месте.       «Что-то не так», — анализировал Саша, пока Дина не приняла попытку оправдаться.       — Я не…       — Не отнекивайся! — Григорий Анатольевич стукнул по столу. — Я всё видел своими глазами!       «Он. Всё. Видел», — пронеслось у Саши в голове.       Посуда чуть не выпала из рук, но он мгновенно пришёл в себя и поставил её на стол. Не хотел привлекать лишнее внимание. Ему необходимо было дослушать этот странный разговор до конца.       — Это не то, чем кажется. — Дина устало выдохнула, будто задыхалась. Снова попыталась оправдаться: — Просто…       — Нет ничего простого в том, что тебя трахает твой охранник. Твой, мать его, подчинённый! — Григорий Анатольевич стукнул кулаком по столу. — Вы даже дверь не закрыли! О чём ты вообще думала, когда легла под него? Кто ты — и кто он? А что, если бы в кабинет зашёл кто-то другой? Что бы они тогда подумали? Начали бы судачить о том, что глава корпорации, преемница Короля, добилась своего положения, раздвигая ноги.       Григорий Анатольевич резал без ножа. Саша с каждой секундой всё сильнее принимал его сторону, ведь он прав: репутация Дины — это то, на чём держалась вся их легенда. Не могла наследница вести себя развязно, показывая всему люду свои пороки. Она, как и вся семья, включая Антона, Сергея и Нину, была на прицеле. Никто не знал, когда Псы сорвутся с цепи, чтобы спустить курок. Лишить жизни каждого. Он боялся, по-настоящему, без притворства, что поведение Дины приблизит этот день.       — Никто бы не посмел…       Опять она оправдывалась. Переводила тему. Григорий Анатольевич оставался непреклонным.       — Да ты что говоришь? Думаешь, Псы примут тебя после таких слухов? Будут подчиняться глупой девчонке, которая не в ладах с головой? Моя дорогая, они сожрут тебя сразу, как узнают об Игоре и ваших играх. Сегодня ты сама себя дискредитировала в глазах подчинённых. Если в компании есть крыса, а я уверен, что она есть, то о тебе быстро узнает Виля. Он тут же нанесёт удар. Никого не пожалеет ради своих эгоистичных целей.       Именно эти слова Саша слышал сегодня от Расула. Тот, конечно, не догадывался, как далеко могут зайти Игорь и Дина, но явно предвидел отношение Псов к новой главе. А еще эта «крыса». Саша давно являлся частью криминального мира, знал о грязных методах, догадывался о слежке. Но одно дело — догадываться, и другое — быть уверенным в том, что за тобой следят. Безоружный — он лёгкая цель для Псов. Они пойдут на что угодно, лишь бы достать Дину.       — Я их уничтожу… Если с ваших голов упадет хоть один волосок, я перебью всех Псов.       Как бы уверенно ни говорила Дина, он ей больше не верил. Подруга не могла совладать с собой, что говорить о группе отморозков, единственная цель которых — убивать. И судя по напряжению Григория Анатольевича, он тоже ей не верил.       — Ты уже один раз это сделала, а потом пообещала, что мы вместе решим всё мирным путём.       Отложив столовые приборы, Григорий Анатольевич нагнулся над столом, накрывая руку Дины своей ладонью. Он пытался её успокоить. Уберечь от необдуманных действий. Саше была знакома эта забота, а вот Дина дернулась, как ошпаренная.       — Давай сделаем всё по уму, — он её не отпустил, будто молил, чтобы Дина прислушалась. — Всё, о чем я прошу, — не выделяться. Сиди тихо, выполняй свои обязанности, как мы договаривались с самого начала. Не позволяй этим выродкам увидеть слабости.       — Если хочешь… — Саша после долгого молчания решил взять слово. — Я могу заменить Игоря. Я не такой сильный, но… у меня есть права, — он натянуто улыбнулся, однако это не сбавило напряжение между ними. Дина смотрела на него как на врага. Нет! Как на предателя. — Разве ты мне не доверяешь?       Он смотрел с надеждой, которая разбивалась о холодные чёрные глаза. Дина снова напряглась. Стала непробиваемой скалой, отдёрнула руку, возвращаясь в свое амплуа высокомерного ребёнка.       — Ты никогда не станешь моим сопровождением! Не появишься со мной рядом! Слышишь?! Никогда!       И мир рухнул. Дина ему не доверяла? Разве не она говорила, что они семья? Так почему же сейчас отвергала его помощь? Зачем выставляла его беспомощным мальчиком, не способным уберечь единственного человека, за которым он шёл, словно слепой котёнок?       Ком обиды встал поперёк горла. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Саша старался отбросить все навязчивые мысли. Он должен доверять Дине, какую бы она околесицу ни несла. Как бы сильно ни старалась его оттолкнуть.       — Пойми, — тон её голоса смягчился, — дело не в доверии. Вдруг эти уёбки захотят достать меня через тебя? Саня! — крикнула она, и он поднял на неё глаза. — Если с тобой что-то случится, я не переживу. Ты — моя семья!       Как бы сладко она ни говорила, как бы ни пыталась его убедить в своих словах — Саша не верил. В нём что-то треснуло. У всего есть предел. Вот и предел его доверия закончился. Он за обе щеки уплетал её ложь с самого их знакомства, не задавал лишних вопросов. И чем она ему отплатила? Не верила в его силы, способность стоять с ней на одном уровне. С него хватит.       Но вместо того, чтобы высказать то, о чём думал, Саша скованно улыбнулся. Кивая, как бы принимая её суждения.       — Как скажешь.        — Я согласен с Диной, — ошарашил Григорий Анатольевич. — В твоём плотном графике нет места для сопровождения. Скоро экзамены, потом учёба. Девочки, друзья, вечеринки — не нужны тебе наши проблемы.       — Вот-вот, — поддакнула Дина.       Она как-то странно подмигнула и встала из-за стола. В очередной раз хотела сбежать. Саша кинул взгляд на Григория Анатольевича и увидел, что тот тоже заметил: Дина в очередной раз уходит от разговора.       — Стоять! — его голос охрип от крика. — Села на место! Мы не закончили разговор.       — Что ты хочешь услышать? Что я больше так не буду делать? Окей. Я больше так не буду делать. Доволен?       — Не доволен! Ты думаешь, я поверю в твоё раскаяние? Я, по-твоему, дурак?       Дина окинула его снисходительным взглядом и покачала головой.       — Вот уж спасибо. Удружила. А теперь сядь!       Недовольно вздохнув, Дина закатила глаза, но села. Продолжила смотреть исподлобья на Григория Анатольевича, как бы распоряжаясь: «Ну говори».       — Это последнее предупреждение. — Она хотела его перебить, но взмах руки её остановил. — Еще одна ошибка — и путь на улицу тебе заказан. Ты, моя дорогая, не выйдешь из квартиры, пока я не разрешу. Это понятно?       Дина кивнула.       — Между нами ничего не было, — решила уточнить она. — Глупое стечение обстоятельств…       — Единственное, что здесь глупое, — это ты! — осадил Григорий Анатольевич, не отвлекаясь от холодного стейка. — Мне не интересны твои оправдания, лучше поешь.       Дина со злостью схватила пластиковые столовые приборы и, не отрывая взгляда от Григория Анатольевича, начала резать мясо. Будто разрезала не говядину, а его плоть.       — Очень вкусно. Спасибо, Саша, — внезапно поблагодарил Григорий Анатольевич.       Он не обращал на неё внимания, чем сильнее злил. И вот пластиковый нож треснул, а следом за ним полетела вилка.       — В чём, мать твою, проблема? Я же пообещала, что больше так не буду поступать!       Саша держал стол, чтобы он, не дай бог, не перевернулся. Дина перешла в режим «круши-ломай».       — Проблема в том, что твоим обещаниям грош цена, — продолжая трапезу, невозмутимо ответил Григорий Анатольевич. — Ты неадекватная. Никого не слушаешь, поступаешь как дура, а теперь говоришь про какое-то доверие. Сначала заслужи его, а потом поговорим.       — Ты охуел? С хуя ли я должна что-то заслуживать?       — Мне не о чем с тобой разговаривать, пока ты не сменишь тон.       Дина закрыла глаза, шумно выдохнула, продолжая отыгрывать свой спектакль. Каждый раз, когда она была неправа, то включала невинную овечку, мол, «вы сами виноваты в том, что произошло». Так однажды разбилась ваза — какой-то династии, — полетевшая в сторону Григория Анатольевича. В тот день Дина сказала, что это они её довели до такого состояния, пока заставляли обратиться к психотерапевту. В итоге она вышла сухой из воды. И сейчас решила свернуть на натоптанную тропинку.       Саша осмотрел гостиную и стол. Самый опасный предмет — поварёшка. Что ж, Григорий Анатольевич переживёт, но это не отменяло абсурдности возможной ситуации. Он тут же схватил её, ловя на себе недоумённые взгляды.       — Я и не собиралась… — попыталась успокоить его Дина. — Просто хочу узнать, когда мне позволят жить? Гриша, как я могу полноправно владеть корпорацией, если ты не спускаешь меня с поводка? Даже если это для галочки? Ты ведь не подпускаешь меня к делам, но постоянно поучаешь. Теория без практики — херня, не думаешь?       — А ты вспомни разбитый нос юриста компании и грозное заявление о том, что так будет с каждым, кто подсунет тебе… — Григорий Анатольевич защёлкал пальцами. — Да, «подобную хуйню». На совещании! Среди директоров! А как ты пришла? Вонючая и потная после тренировки, ты заявилась со своим ручным псом. Позволь напомнить, что именно Игорь разбил нос юриста. И ты серьёзно после этого заявляешь, что я не подпускаю тебя к делам корпорации?       Таких подробностей Саша не знал. Было бы смешно, если бы не было так страшно. Он представил себя на месте юриста и поёжился от негодования. Может быть, в мире Псов всё и решалось силой, но бизнес необходимо отделять от чувств. Какой бы гнилой поступок ни совершил работник, он не заслуживал стать игрушкой для битья. Такого в принципе никто не заслуживал.       — Я погорячилась, — спокойно ответила Дина. — Но он был неправ. Ты не можешь с этим поспорить. Тот договор привел бы нас к банкротству. Я изучала документацию, знаю, о чём говорю.       Григорий Анатольевич не отвечал. Спокойно налил себе чай и начал пить, пока Дина кипела от злости.       — Хорошо, я была в корне неправа. Доволен?       Никакой реакции. Он переключился на свои длинные пальцы, придирчиво рассматривая маникюр. А вот Саше стало страшно. Дина, может быть, и успокоилась, но что ей мешало заново начать злиться? Он бы, например, негодовал, если бы его так нагло игнорировали.       — Что ты от меня хочешь?! — всё-таки вскипела Дина.       Дзинь. Блюдо готово. Горячее и острое.       — Хочу… — протянул Григорий Анатольевич. — О-о… я много чего хочу. Но, боюсь, тебе это не понравится.       На его лице расплылась глумливая ухмылка. Он довёл Дину до того состояния, когда она согласится на что угодно, лишь бы не остаться проигравшей.       «Начинается», — подумал Саша и отодвинулся от стола. От греха подальше.       — Завтра утром у нас совещание по поводу поставки оборудования. Тот самый договор, из-за которого ты разбила нос старому юристу. На этот раз его подготовил твой протеже.       — Так? — перебила Дина.       — Я поеду один, — безапелляционно заявил Григорий Анатольевич. — Боюсь, иначе мы не заключим этот контракт. Большие деньги стоят на кону. Я не могу подпустить тебя, — он оглядел Дину с ног до головы, — в таком виде.       — Но… — попытался возразить Саша, тут же осёкся. — Не важно…       — Говори! — потребовала Дина.       Она искала лазейку и нашла её.       Каждый понедельник Григорий Анатольевич давал ему практические задания. Они вместе разбирали рабочие задачи, которые помогали уже сейчас разобраться ему в будущей профессии. Саша готовил презентацию на тему улучшения оборота компании всю неделю и должен был защитить её в понедельник утром. В то самое время, когда у Григория Анатольевича назначено совещание. Глупо говорить о своей домашней работе, когда дело касалось больших денег.       — Я помню про твое задание, — ответил Григорий Анатольевич. — Но…       — Никаких «но», — перебила Дина. На лице расплылась довольная улыбка: она нашла брешь в броне противника. — Не ты ли мне чесал про ценность обещаний? Получается, напиздел? Решено! — Не дожидаясь ответа, она хлопнула по столу. — Вы занимаетесь учёбой, или чем вы там занимаетесь… Не важно! А я и мой протеже решаем, что делать с покупателем.       — Погоди, — осадил растерянный Григорий Анатольевич. — Ты не можешь…       — Всё я могу!       Саша прикрыл лицо руками. Только что он лично разрушил всё, чем занимался Григорий Анатольевич. Ему было стыдно поднять глаза, но, перебарывая себя, он это сделал и увидел, как тот хитро ему подмигнул, пока Дина радовалась своей мнимой победе.       — У меня есть условия, — как можно серьёзней заговорил Григорий Анатольевич. Дина сосредоточилась. — Во-первых, ты сменишь свои бомжацкие шмотки, — она не успела возмутиться, — во-вторых, с тобой не будет Игоря. Хватит одного юриста с разбитым носом. И да, ты будешь вести себя как леди, а не гопник, который только что вышел из-за гаражей, после того как пощёлкал семечки с приятелями. Возражения?       Их было много. Саша знал, что Дина не согласится. Её одежда — броня. Говор — оружие. Отказаться от всего и сразу — остаться ни с чем, беззащитной. Подруга никогда бы не согласилась на такие дикие условия, и он не понимал, чего именно добивался Григорий Анатольевич этим разговором.       И всё же Дина задумалась. В её мёртвых глазах появились признаки сомнения.       — Хорошо, — колеблясь, она всё-таки дала согласие. — Еще будут условия?       — Естественно! Если ты нарушишь обещание, то на этом можешь попрощаться со свободой. Никаких тренировок. Ты не будешь вмешиваться в дела компании. Станешь моей марионеткой, запертой в этой квартире. И да, Игоря, твоего горячо любимого охранника, я отправлю в такую дыру, откуда он не сможет никогда выбраться.       Когда речь зашла о свободе — Дина нахмурилась. Она ценила своё личное пространство, не позволяя никому распоряжаться своей жизнью, но на Игоря ей было плевать. Интерес в её глазах тут же угас, стоило заикнуться о личном охраннике. Саша выдохнул с облегчением. Этот парень не до конца овладел её мыслями. Дина не влюбилась, не велась на угрозы. Игорь — средство достижения целей, а не семья.       — Это всё?       — Да. Если собираешься остаться голодной, то можешь идти спать. У тебя завтра тяжёлый и весьма насыщенный день.       Дина не просто ушла — убежала на второй этаж с такой радостной улыбкой, будто выиграла миллион. Она была обычным человеком, не зверем, коим её считали окружающие, и ей не чужда была гордость за собственные достижения. Такими являлись полная свобода и работа, к которой она успела прикипеть.       Дина любила учиться. Как бы ни было сложно, она садилась и заново поглощала новые знания. Да, её раздражал совет директоров, видевшей в ней несмышлёную девчонку, но Саша знал: она хотела заслужить их уважение. Мешала импульсивность, но если бы было всё так плохо, Григорий Анатольевич не подпустил бы её к бизнесу. Он видел в ней не просто оружие, а личность, способную контролировать людей. У неё были задатки, каких не досталось ни Королю, ни Псам.       Она внучка своего деда. В ней есть амбиции. Есть логика. Не зря же Дина смогла обвести всех вокруг пальца, проворачивая за спиной Сергея и Григория Анатольевича спасательную операцию. Ей не чуждо сострадание, иначе бы Анна и её сын остались бы под плитами заброшенного завода. Но, кажется, Саша не видел полной картины. Той, которую успел изучить Григорий Анатольевич.       — Она справится? — внезапно спросил Саша.       — Если бы она была такой же тупой, как Андрей, я бы и кандидатуру её рассматривать не стал, — подтвердил его догадки Григорий Анатольевич. — Работа — не такая большая проблема, в отличие от Псов. Всё-таки за нами следят. И не только они. Если Дина увидит, даже почует угрозу, как пить дать сорвётся.       Саша поёжился от страха. Война с Псами казалась бесконечной. Противников было настолько много, что Саша не верил в Динины силы. Он вообще перестал ей верить с сегодняшнего дня.       — А если… всё выйдет из-под контроля, — Саша пытался подобрать слова, чтобы узнать, есть ли план на случай провала. — Что с нами будет тогда?       — Не волнуйся, — приободряющим голосом ответил Григорий Анатольевич. — Если мы проиграем Псам, то ты уедешь до обострения конфликта.       — Уеду?       Мир снова рухнул. Куда он мог уехать? А что станет с Диной? С его семьёй? Он не мог взять и свалить, когда близким угрожала опасность.       — Дина хотела отправить тебя в Англию уже этим летом, но я её отговорил. Вывозить тебя из страны — это слишком. Даже для неё. Но документы давно готовы, поэтому не переживай, с тобой всё будет в порядке.       «Англия? Какая, к чёрту, Англия?» — злился Саша.       Его снова хотели бросить, заранее позаботившись о благополучии за его спиной. Снова накатило чувство беспомощности, словно он маленький мальчик, за которого всё решают взрослые. Пора действительно повзрослеть, раз уж он застрял в этом мире, где опасность поджидала на каждом углу.