Два ловца - один победитель

      Даже любимый запах свежевыстиранного белья не заглушает беспокойное чувство внутри. Тэхён лежит на мягкой кровати, обволакиваемый со всех сторон белоснежным одеялом (нездоровая страсть к белому и зелёному цвету у Тэ ещё с начала первого курса), и бездумно смотрит в потолок.       В одной из комнат слизеринского крыла он не один, рядом, на соседней кровати, сидит Юнги и нахмурено смотрит в какую-то книгу. Тэхён опускает на него нечитаемый взгляд и проходится по надписи: «Нумерология». Скучнее этого нет ничего на свете. Но Мина, судя по его сосредоточенному выражению лица всё устраивает. Он перелистывает страницу и только тогда замечает взгляд друга на себе. Медленно откладывает на темно-зеленое покрывало книгу листами вниз и, выгнув бровь, смотрит на него в ответ, ожидая объяснений.       — Что? — первым спрашивает Ким и вновь переводит глаза на темный потолок.       — Чего уставился? — в обычной для Мина манере спрашивает.       — Между прочим я не смотрю на тебя сейчас, — передразнивает его тон Тэхён.       — Ты делал это секунду назад, — Мин заводит руки за спину и опирается ладонями о матрас. — Что случилось?       — Ничего, — на выдохе выговаривает.       — Я по твоему поведению прекрасно вижу, что что-то не так.       — Не бери в голову.       — Это связано с амортенцией, — даже не спрашивает, а прямо утверждает. С самого начала догадался, что друг скрывает последний услышанный запах не только ото всех, но и от своего лучшего друга.       После этой реплики в комнате застывает тишина. Тэхён ничего не отвечает, ведь друг уже давно догадался о том, что тревожит соседа по комнате после урока зельеварения. Парень не знает кому может принадлежать гель с запахом дыни, но он точно уверен, что уже где-то слышал его. Вот только, кто был этим человеком, и когда они встречались, Тэ не помнит, хоть тресни.       В голову уже закрадываются догадки, что это может быть кто-то из девочек-однокурсниц, с которыми он неоднократно «весело» проводил время в стенах любимой берлоги слизеренцев. Но их здесь проходило такое количество...что юноша даже имени не помнит, не то чтобы какой-то аромат.       — И какой запах ты услышал?       Долго Мин не мнётся. Самому интересно узнать.       — Гель для душа с ароматом дыни, — выпаливает сплошным пластом и прикрывает устало тяжёлые веки.       — И ты не знаешь, кому он принадлежит, так? — выгибает бровь Юнги.       — Так, — слабо кивает.       Тэхён хочет выяснить владельца этого чертового геля, ведь точно не успокоится, пока не узнает. Нужно до зуда на коже.       — Каким образом будешь действовать?       Юнги по одним только дерганым движениям и мученическому выражению лица понял, что его слизеренский друг уже обдумывает в голове план вычисления «дынной девочки». Ну, или мальчика.       — Пока не знаю, но хочу надеется, что много времени это не займет. Ты же знаешь какой я дотошный.       — Лучше всех, — гордо цокает Юнги и выставляет указательный палец вверх.       — Так себе достижение, — хмыкает Тэхён, приоткрывая глаза и смотря на лучшего друга из-под полуоткрытых век.       — Пф, — фыркает слизеринец, кривя тонкие губы в гримасе отвращения. — Я хотя бы знаю что-то о «его великолепии».       «Его великолепие» — кличка, данная Тэ после ситуации, когда Мин случайно застал его с какой-то девушкой, пока та во весь голос кричала: «Тэхён, ты просто великолепный!».       — Хочешь сказать, что я ничего о тебе не знаю?       — Многое, но не всё, — ухмыляется Мин.       Глаза Тэхёна в миг сужаются, и он подрывается вслед за кричащим о том, что благоразумные люди так не делают, Юнги.

***

      Если говорить откровенно, Тэхён заебался тренироваться в столь отвратительную погоду каждый раз. Это уже, честно, ни фига не прикольно, как было раньше, когда он только начинал учиться играть в квиддич. Сейчас же дождливая и ветреная погода дико раздражает, потому что глаза заливает водой, а ветер чуть ли не скидывает с метлы, занося её на поворотах.       Толстое основание, крепко зажатое в юношеских руках, скользкое, но Ким уже так привык, что это уже не является какой-то дополнительной проблемой. А вот пелена дождя, сквозь которую невозможно ничего увидеть — очень даже. Золотой снитч он потерял из вида уже достаточно давно, что, конечно же, полный провал и после окончания тренировки ему точно несдобровать. Мальком — капитан слизеринской команды по Квидитчу — выпишет ему хорошего подзатыльника и обольет словесным поносом, не в новинку.       Тэхён застывает в воздухе возле одной из трибун, протирает одной рукой глаза, чтобы хоть что-то увидеть, и после быстро ловит взглядом, как один из загонщиков отбивает бладжер, летящий прямо во вратаря, и тот на огромной скорости уже летит в его сторону. Долго думать не приходиться, юноша ловко опускает дерево вниз, позволяя метле ускоренно пойти на встречу с зелёным газоном овального стадиона, а после резко выпрямляет её и ракетой вздымается ввысь, сделав что-то наподобие нырка. Бладжер, ожидаемо, пролетает мимо, не зацепив ловца, и уже отправляется искать другую жертву.       Облегчённо выдохнуть парень не успевает, ведь совсем недалеко от синей трибуны замечает мелькнувший золотой мячик, который сразу же теряется в воздухе. Тэхён пробегается взглядом и вновь вылавливает снитч, повисший высоко в небе. Резкий рывок вверх. И тут же стена капель врезается в лицо неприятно.       — Заебал, — кидает негромкое, выплевывая попавшую и в рот воду.       Высота становится всё больше. Под ногами мельтешат мелкие размытые точки — игроки. Тэхён набирает скорость, крепко ухватившись за деревко.       Холодный дождь обжигает лицо, а капли будто рвут кожу, но ловец не останавливается. Застывший в воздухе снитч не сдвигается с места, очевидно, дразнится. Тэхён знает, что как только он сравняется с ним, снитч сменит местоположение столь стремительно, что заметить его будет почти невозможно. Это уже привычно, но, сука, так заебало.       Ухватившись взглядом за золотой мяч, Тэхён сгибается над метлой, чтобы ускориться. Полы его насквозь промокшей мантии громко хлопают из-за ветра. Рука вскидывается вперёд, как только он оказывается наравне со снитчем. Промах.       Мяч со свистом ухает вниз.       Тэхён закатывает глаза, остановив метлу. Глаза нещадно заливает. Парень мокрым рукавом вытирает воду с лица и даёт себе время передохнуть. Как же его достало всё...       Последнее время он так сильно устаёт, что играть в квиддич становится так же невыносимо, как сидеть на уроках Минервы. Он любит квиддич, всегда любил, но сейчас, после стольких проигрышей и ебучей погоды, не получает никакого удовольствия и запала.       Ещё и предстоящий матч...       Он спускается вниз, чувствуя как в спину лупят крупные капли. Над полем кружат зелёные фигуры и перекидывают мячи. Тэхён замечает, что Мальком высматривает его в небе. Видно, злится. Игра закончится только тогда, когда Тэ словит снитч — сегодняшнее условие тренировки.       — Где тебя носит, псина? — разрезает воздух громогласным криком капитан. Глаза у того злющие, чуть ли красным не сверкают.       Тэхён подлетает ближе. Не хватало ему ещё связки сорвать.       — Действительно, блять? — выкрикивает в ответ тот, выгибая бровь. И плевать, что на таком расстоянии не видно выражение лица Тэ, аля: «Ты долбоеб или да?». — Снитч, блять, ловил.       — Плохо ловил, — выплёвывает Мальком, резко разворачиваясь и подлетая к ребятам.       Эту реплику Тэхён оставляет без ответа. А что ещё сказать? Действительно плохо ловил, раз до сих пор этого не сделал. Сколько они уже играют? Полчаса? Час?       Два с половиной часа.       Тэхён тоже заебался, но это не он поставил такое условие и это не он виноват в том, что из-за дерьмовой погоды видимость в разы хуже.       Коленями Тэхён направляет метлу в другую сторону, поворачиваясь к трибунам. Отпускает руки и позволяет себе балансировать за счёт мышц бедер и живота. Быстро утирает рукавами лицо, в особенности глаза, и вновь хватается за основание метлы. Она взмывает вверх с тихим свистом.       Он облетает синюю трибуну Рейвенкло и движется дальше, к красной. Не сразу замечает движение внутри неё, потому что ловит золотой блеск боковым зрением. Он пропадает также быстро, как и появился. Тогда Тэхён поворачивается к трибуне, точнее подлетает ближе, чтобы убедиться в том, что ему не показалось.       Действительно, Чон Чонгук собственной персоной и его дружок-дебил.       И что им в такую погоду в комнатах не сиделось?       Ким видит, как золотой мяч подлетает к Чону, и тот незамедлительно вскидывает руку, забирая снитч в плен своих пальцев. Тут даже добавить нечего. Тэхён просто прикрывает глаза, в очередной раз переживая собственный провал.       И как ему только удаётся ловить этот мяч? Разговаривает он с ним что ли?       Тэхён привычно морщится, когда сталкивается взглядом с ненавистным гриффиндорцем. Чонгук слегка приподнимает уголки губ и приоткрывает пальцы, чтобы показать словленный мяч.       Скрежет зубов. Ким надеется его услышал только он сам.       Сбоку от Чона скачет как ненормальный Хосок, выкрикивая: «ты его словил даже не напрягаясь!». Этот тип раздражает Тэхёна пуще прежнего. Если Чонгука ещё можно терпеть с его высокомерными замашками, то его дружка-дебила не перенесет даже сам Салазар.       — Наверное, ты ищешь это? — и Чонгук машет кулаком, где спрятан мяч.       Тэхён не собирался подлетать к ним, совершенно точно нет, но не ответить на попытки Чона задеть его он не может. Потому подлетает к трибуне вплотную и хватается руками за перила, перекрытые мокрой красной тканью. И говорить не нужно, как сейчас выглядит Ким, смотря на Чона. Со светлых волос стекает вода прямо на лицо, стекая к подбородку и срываясь на грудь. На голове кубло из спутанных мокрых волос. Губы, нос и глаза красные. Глаза... В этот взгляд Тэхён вкладывает всё презрение, которое только в нём может быть.       Чонгук кривит губы и делает шаг, переступая через одну из лавок, чтобы ближе подойти к слизеринцу. Снитч в его руках сходит с ума. Маленькие крылышки бешено дребезжат.       — Больше не теряй, — и грифиндорец вкладывает в чужую руку мяч.       У Чона лице отображается полное удовлетворение. Тэ бы плюнул, не будь в нём человечной частички. Вместо этого он опускает взгляд на собственную руку и лихо ухмыляется. Улыбка у него, как и всегда, переходит в оскал.       — Если потеряю, поищу в твоей бездонной заднице, — язык касается острого клыка. — Там ведь уже столько побывало, — и отпускает руки, балансируя на метле ногами.       Чонгук, как и обычно, ничего больше не отвечает, меняясь в лице. Тень злости ложится на его скулы, а глаза нехорошо сверкают, и Тэхён громко хмыкает.       Попал в точку. Тэхён до сих пор помнит (хотя как это можно забыть), как он, проходя мимо стеллажей в библиотеке, случайно увидел через пустое пространство между книгами Чонгука в обнимку с каким-то грифиндорцем. Сначала Ким подумал, что это он со своим дружком дурачится, но, когда они начали целоваться и руками забираться под школьную форму, сразу же отмел этот вариант. Случайности не случайны, и помогли ему узнать секрет, который Чон скрывает от всех, даже от своих друзей.       Лучший ловец Гриффиндора по мальчикам.       Наверняка, Чонгук сейчас не верит в услышанное, а Тэхёну остаётся только смотреть прямо ему в глаза, наслаждаясь собственным триумфом.       Дождь понемногу начинает стихать, и видимость улучшается. Ким удобнее перехватывает золотой мяч и устремляется вниз, к команде, которая так же спускается к полю, завидев Тэ.       «Минус одно очко гриффиндору» — мысленно произносится в голове голосом Снейпа, и слизеринец позволяет себе пустить смешок.       Ты не выиграешь у меня, Чон. Смирись с этим.

***

      Контраст холодного дождя и горячего душа выбивает из лёгких воздух, когда Тэ заходит под струи. Он выбрасывает из головы все мысли, позволяя себе окончательно расслабиться. Мышцы на ногах приятно тянет от сходящего на нет напряжения, а вздутые вены на руках постепенно скрываются за кожей.       Вода приятно скользит с волос на вздымающуюся грудь и ниже. Постояв так какое-то время, Ким быстро моется и выходит из душевой. Полотенце обвивает бедра, а мокрые стопы шлепают по холодной плитке. В раздевалке команды Слизерина уже никого нет. Все давно переоделись, решив помыться в берлоге, и убрались за каменные стены Хогвартса.       Тэхён вспоминает выражение лица Чонгука, когда он кинул в него свой главный козырь, и ухмыляется, подходя к своему шкафчику. Кто же знал, что этот черт действительно по мальчикам? Тогда, в библиотеке, смотреть на разразившуюся перед ним сцену он не собирался, уже тем более дожидаться ее конца. Он покинул ее стремительно, не оглядываясь, ведь главное он тогда для себя выудил: Чонгук предпочитает задницы.       Дверца шкафчика мерзко скрипит, когда Тэхён открывает ее, чтобы достать сухую одежду, но сделать он это не успевает. Крепкая рука хватает его за плечо, разворачивает и толкает. Голая спина сильно ударяется о железо, а на шее возникают мокрые пальцы, слепливаясь и сдавливая. Перед Тэхёном... Чонгук. Он стоит в черной мантии, с капюшоном на голове, полностью промокший, и сжимает его шею правой рукой. Ким видит, как на его скулах играют желваки, даже карие глаза сужаются от злости, ощутимой дымкой витающей вокруг Чона.       Тэхён не удивлен. Ни капли.       Кривая улыбка растягивает его губы. Ким даже не сопротивляется, ощущая, как чужая рука сильнее сжимается на его горле.       — О, так мы уже перешли к рукоприкладству? Как интересно, — хрипит Тэхён, шире улыбаясь. Теперь видно кромку его белых зубов.       Лёгкие требуют воздуха, но Тэ терпит, внимательно вглядываясь в глаза Чона. Тот молчит, лишь его лицо перекашивает непонятными эмоциями. Тэхён ощущает, как жилка на его лбу и шее набухают от сдавливания.       — Нечего сказать, потому что правда почву из-под ног выбила? — кое-как выдавливает из себя Ким. Его лицо заметно краснеет, но Чон, видимо, даже не собирается его отпускать.       — Откуда? — рыком.       Рука Чонгука отстраняет его от стенки шкафчика, а потом возвращает на исходное положение рывком. Так, чтобы хорошенько приложиться затылком о холодный металл.       Тэ успевает задушено схватить воздуха, прежде чем ощутить боль. Улыбка с его лица не сползает.       — Опрометчиво было думать, что, когда в библиотеке вечером мало людей, никто вас не заметит, — место ушиба пульсирует так же сильно, как и жилка на шее.       Чонгук выглядит разъяренным до ужаса. Тэхён не соврет, если скажет, что никогда его таким не видел. Кажется, он даже слышал скрежет зубов.       Глаза у Чонгука горят жгучей смесью, он скидывает свободной рукой капюшон с головы, открывая вид на спутавшиеся мокрые волосы. Челка закрывает лоб и чуть лезет в глаза, скрывая брови. Его губы недовольно сжимаются, и Тэ случайно замечает родинку под его нижней губой.       — Что ты видел? — спрашивает уже спокойнее, видимо, пытается совладать с собственными эмоциями.       — Достаточно, чтобы прояснить у себя в голове одну важную деталь, касающуюся тебя, — Тэхён уверен, что, когда Чон уберет руку с его шеи, там останется красный отпечаток. Чонгук так сильно сжимает его горло, что кажется он не чувствует меры.       — Черт, — и грифиндорец отпускает его, делая шаг назад. — Кто-нибудь ещё знает об этом? — Чонгук поднимает взгляд на Тэ.       Тот отстраняет спину от холодной поверхности и трёт ладонью шею, пытаясь избавиться от мерзкого чувства сдавливания. Уже не улыбается, очевидно, что игры закончились. Тэхён, игнорируя его вопрос, подходит к шкафчику, достает оттуда сухую белую рубашку и черные брюки, бросая их на лавку рядом.       Чонгук всё это время буравит его взглядом. Ждёт ответ на свой вопрос.       — Учитывая, что я знаю некоторую информацию о тебе, твой пылкий взгляд, пока я переодеваюсь, могу рассчитать, как домогательство, — хмыкает Ким и падает пятой точкой на деревянную лавку.       Ноздри у Чонгука раздуваются от злости, но он все же отворачивается, становясь к нему спиной.       — Я жду ответ, — выходит как-то хрипло.       Тэхён хмыкает себе под нос. Он встаёт на ноги, сбрасывает полотенце с бёдер и натягивает на бедра боксёры, укладывая член аккуратно в трусы. От Чона так и веет нетерпением, он переступает с ноги на ногу и жуёт губы, Тэ замечает это боковым зрением.       — А кто сказал, что я отвечу?       И Чонгук резко оборачивается. Выглядит сейчас как взбесившаяся гидра.       А Тэхён спокойно берёт с лавки брюки и, будто не от Чона сейчас фонит смердючим гневом, продолжает одеваться. Он замечает, как его взгляд всего на секунду падает на его тело, но даже этого Тэхёну хватает, чтобы возродить на своем лице гаденькую ухмылку. Естественно, Тэхён знает, что он хорош. Подкачан, красив, умён... Что ещё надо? Ах, да, у него же резкая непереносимость студентов факультета Гриффиндора, так что, прости Чонгук, ты в пролёте.       — Красный след на твоей шее может стать синим, — выплёвывает Чонгук, и Тэхён, не имеет ни малейшего понятия, как он ещё держит себя в руках, наигранно вскидывает брови вверх, строя удивленную гримасу.       — Воу-воу, — вскидывает ладони вверх. — Уже и угрозы подоспели, — брюки натягиваются на бедра, и замочек вжикает на последок. Тэхён делает шаг к Чону. Лицо само по себе принимает выражение «мне мерзко от тебя». — Меня таким не возьмёшь, Чон, — и указательный палец упирается прямо в чужую грудину. — Что ты мне можешь сделать? — выгибает бровь. — Ты мог держать меня за шею, только потому что я тебе это позволил, смекаешь?       — Не знал, что ты мазохист, — говорит Чон, будто это что-то совсем обыденное. Игнорирует чужой палец, вдавливающийся сквозь одежду. — Я не могу действовать по-другому, потому что ты конченный урод, с которым договориться просто невозможно, — грифиндорец старается держать себя в узде, но слова из его рта все равно вылетают ядовитыми плевками. Он не собирался переходить на личности, как делает обычно Тэхён, но тот задел то, что так важно и дорого ему.       — Урод? — смешок отбивается от уложенных плиткой стен эхом. — С каких пор ты позволяешь себе такие слова, полукровка? Или твоя грязная кровь вдруг в мозг ударила? — Тэхён начинает злится, это было бы даже слепому понятно по его тону. Он делает шаг вперёд, почти вплотную становясь к Чонгуку. В нос ударяет запах дождя и яблочного шампуня. Хочет поморщиться, но лишь поджимает губы и вдавливает палец сильнее. Знает, что теперь уж точно должно быть больно. Но Чон не реагирует, даже бровью не ведёт. — Ты хоть попытался договориться или решил за меня, как я отреагирую? Очевидно, второе.       — Как я мог подумать иначе, если ты только и делаешь, что оскорбляешь меня? — желание убрать чужую руку сильнее, чем можно было подумать. Ноготь больно упирается прямо в кость и давит, давит... кажется, скоро след на том месте останется. — Хорошо. Давай договоримся. Что ты хочешь взамен на свое молчание?       Тэхён молча отходит, убирая руку. Сквозняк, пробравшийся сквозь щели в хилых окнах, холодом обжигает его голый торс, от чего по телу неконтролируемо бегут мурашки. Он хватает рубашку и быстро натягивает ее на руки, даже не смотря в сторону Чонгука, который, очевидно, смотрит на него выдающе.       — Что я хочу за свое молчание? — изумрудные глаза поднимаются на него, смотря исподлобья. — Тебе не понравится, — ухмыляется Тэхён и подходит к шкафчику, выуживает от туда галстук и напяливает его на шею, где след от чужой руки уже начинает слабеть.       — Говори, — видно, как напрягаются его скулы, пролегая темными тенями.       Завязав галстук, Тэхён, наконец-то, поворачивается к Чону корпусом и пилит его взглядом. Это длится не больше минуты, пока гриффиндорец первым не сдается, протягивая руку.       — Я не собираюсь давать непреложный обет, — выгибает бровь Тэ.       — Тогда говори уже.       — Скоро же матч по Квидитчу? — прикусывает губу Тэ, Чон кивает. — Взамен на мое молчание ты даже не будешь пытаться ловить снитч, только делать вид. Твой секрет останется в тайне, если команда Слизерина выиграет кубок на этом матче.       Чонгук усмехается, думая, что это очередная издёвка:       — Сомневаешься в собственных сил...       — Ты уяснил? — перебивает его Ким.       Чонгук обжигается об серьезность в чужих зелёных глазах. И собственные от этого округляются. Ким Тэхён действительно попросил поддаться?       Нет. Это бред сумасшедшего.       — Я не слышу ответа, — дверца шкафчика захлопывается. Тэхён надевает сухую мантию и подходит к двери, останавливаясь, перед тем как выйти. Смотрит на Чонгука.       Тот думает всего пару секунд и после кивает.       Уголки губ сами приподнимаются, когда Тэ покидает раздевалку и двигается вглубь коридора. Осознание собственного триумфа бьёт по голове резким выбросом эндорфина в кровь.       Два - ноль, Чон.