Два ловца - один победитель

      В гостиной общежития Гриффиндора зажжён камин, бросающий тени на пол, а в воздухе пляшут пылинки, играясь с редкими искорками света. Диван занимает Хосок, подкидывая и ловя яблоко, а Джин усаживается в кресло рядом. Он держит в руках книгу и усиленно игнорирует Хосока, который последние десять минут только и делает, что раздражающе играется с яблоком и шумит (тяжко вздыхает). В комнате больше никого нет, все разбрелись по комнатам, ведь через пару минут должен быть отбой. Джин хмурится, ведь никак не может вникнуть в суть только что прочитанной строчки, потому что думает о том, где сейчас находится Чонгук. Не хотелось бы, чтобы кто-то увидел его гуляющим по коридорам во время отбоя. Книжка громко хлопается о острые колени, и гриффиндорец вздыхает.       — Ну и где он? Ты уверен, что он пошёл к Макгонагалл? — Джин смотрит прямо на Хосока.       — Чонгук сказал, что она говорила ему срочно прийти, — пожимает плечами тот. — Поэтому отправил меня в общежитие, а сам пошел.       — И ты поверил ему на слово и просто ушел? — выгибает бровь Джин. Нет, ну новые нервы ему точно придется купить. — И даже не додумался проследить?       Хосок высовывает нижнюю губу вперёд и кивает, как ни в чем не бывало.       — Боже, — Джин чуть ли не пробивает рукой лоб. — Ты невозможный.       Поленья громко трескают в камине, как раз в тот момент, когда дверь с щелчком открывается и в гостиную проскальзывает Чонгук. Оба гриффиндорца резко поворачивают головы в сторону двери. Глаза Кима тут же расширяются. Чонгук промок настолько, что с него ручьями стекает вода. Джин подскакивает с места и быстро преодолевает расстояние между ними, подходя к Чону почти вплотную.       — Где ты был? И почему так выглядишь? — сразу забрасывает вопросами. — Хосок сказал, что тебе нужно срочно было к Макгонагалл, — и он косится в сторону друга на диване, пока Хосок пожимает плечами, до сих пор веря в слова Чона.       — Преподавательница была в теплицах, поэтому мне пришлось идти через открытые дорожки, — моментально выдумывает ложь Чонгук.       Мокрая одежда неприятно липнет и холодит кожу. Чон хочет поскорее снять её с себя, принять душ и просто лечь спать. Он обходит Джина и падает на диван. Хосок сразу дёргается, отпрыгивая подальше.       — Что? — Чонгук смотрит на Кима, который округлил глаза.       — Вода…       — Камин рядом, быстро высохнет, — дергает плечами тот.       — А воспользоваться магией твои, очевидно, мизерные мозги не додумались, чтобы высушить одежду? — Джин падает обратно на мягкое кресло и прикрывает рукой глаза. Осталось только пару месяцев потерпеть этих дебилов…       — Что-то я не подумал, — кривится Чон и достает из кармана палочку, одним движением высушивая одежду и облегчённо выдыхая.       — Ну, естественно, — закатывает глаза Ким и уставляется на Чонгука. — Может, скажешь, где ты действительно был?       — Я же сказал. У Минервы.       — И зачем ты понадобился ей в теплицах перед отбоем?       У Хосока тут же расширяются глаза, будто его озарило, и он резко шарахается назад, сползая с дивана и падая пятой точкой на нагретый пол.       — Ты… — прикрывает рот рукой. — Спишь с Макгонагалл?! — пищит он.       — Что? — офигивает Чонгук. — Нет! Конечно, нет! Хосок, ты придурок!       — Я всегда об этом говорил, — вставляет свою реплику Джин, поправляя очки на переносице.       — Тогда... зачем? — Хосок не поднимается с пола, смотря на Чона снизу вверх всё ещё удивлённо.       Чонгуку, если честно, хочется долбануть друга разочек по голове. Вот это он конечно придумал... Чтобы Чонгук с Минервой... Господибожеубереги.       — А может он и не с Минервой был, — рассуждает Сокджин. Он удобнее усаживается в кресле, закидывая одну ногу на другую, всё ещё держа пристальный взгляд на Чоне. Пытается по его лицу понять, щурится.       — Окей, ладно, вы меня раскусили, — вздыхает Чон. Ладони громко приземляются на бёдра в обречённом жесте.       — И кто это счастливица? — улыбается Хосок, запрыгивая обратно на диван. Ближе к Чону.       А тот застывает. Дурак... Ведь совсем не подумал, что правду действительно можно не говорить, а вместо нее сказать ложь получше.       — А тебе скажи, — цокает языком Чон. — Простите, но я устал и хочу спать, — и он поднимается на ноги, бросив на друзей бесцветный взгляд.       В их общей комнате темно. Чонгук люмосом зажигает свечу на своей прикроватной тумбе и подходит к окну. Темно-красные бархатные шторы мнутся под пальцами и расходятся в стороны, открывая вид на потемневшее небо. Из-за густых туч звёзд почти не видно, луны тоже. Чонгук вздыхает.       В голове не перестает прокручиваться диалог с Тэхёном в раздевалке. Чон всё ещё не может поверить в то, что тот попросил его ему поддаться. Бред...       Думал ли Чонгук когда-то, что сам Ким Тэхён сдаться первым?       Нет.       Точно нет.       Гриффиндорец вообще не понимает, что на него нашло. Разве это в характере Тэхёна? Всё это кажется жутко странным.       Стянув себя мантию и бросив ее на кресло рядом, он садится на край кровати и откидывается назад. Спина встречается с жёстким матрасом. На груди, в том самом месте, куда пальцем давил Тэ, всё ещё чувствуется его эфемерное касание. Тэхён был так близко. Тэхён пах яблоками. Зелёными.       Урок зельеварения тут же всплывает воспоминанием. Особенно одна важная деталь: амортенция Чонгука пахла зелёным яблоком.       — Чёрт, — в пустоту комнаты.       Люмос тухнет, так же как и Чонгук. Он утыкается лицом в матрас и жмурится. Мысли навязчиво лезут в голову. Мысли о Тэхёне. Мысли о зелёных яблоках.

***

      Сегодня они завтракают с Хосоком вдвоем. Джину нужно было срочно сходить в совятню, отправить родителям письмо, а после зайти к Макгонагалл по вопросам старостата.       Из-за хмурой погоды в Большом зале зажжены свечи. Они плывут медленным облаком от стола к столу. Шумно. Чонгук утыкается в тарелку, дожёвывая сладкий картофель. Первый урок сегодня у Северуса, что ни чуточку не радует. Сбоку Хосок тяжело вздыхает и подпирает рукой голову, смотря куда-то вперёд.       Чонгук обращает на него внимание, поворачиваясь:       — Как думаешь, сколько очков за один урок с нас сегодня снимут? Двадцать или может пятьдесят? — кривится Чон, отодвигая тарелку подальше от себя.       — Все сто, — громко вздыхает тот.       Чонгук пристально смотрит на его серое лицо, пытаясь понять, куда делся энерджайзер, а потом переводит взгляд на стол Слизерина. Туда, куда всё это время смотрел Хосок. Ничего необычного: весь старший курс сидит вместе, рядом с Юнги медленно ест яблоко Тэхён, улыбаясь каким-то словам друга. Улыбается... Кажется, Чонгук впервые видит его улыбку. Квадратная. Жутко искренняя.       Это что-то новенькое.       Изумрудные глаза тут же поднимаются вверх и почти сразу находят лицо Чона. А Чонгуку в этот момент под землю бы провалиться. Ким спалил его за наблюдением. Его улыбка пропадает быстро, яблоко ложится на стол. Он наклоняет голову к плечу. Насмешливо. Будто спрашивая: влюбился?       Чонгук не уверен.       Ни в чем не уверен.       Вчера, когда он узнал, что его амортенция пахла Тэхёном, его единственным вопросом было: как это вообще возможно? Как тот, кого он ненавидит больше всего, оказался его истинным?       Дурацкая судьба. Дурацкая амортенция.       Чонгук отворачивается, никак не отвечая на его безмолвный вопрос. Мажет бесцветным взглядом по его лицу, шее и наклоняется к сумке под столом.       — Мне нужно идти, встретимся на уроке.       Хосок ничего не успевает сказать. Чонгук просто поднимается, забирает вещи и выходит из зала.       От коридоров Хогвартса веет холодом. Чонгук сильнее закутывается в мантию, пока идёт мимо целующейся парочки у окна. Лямка сумки жмёт плечо. Он положил туда все книги, что должен был отдать сегодня в библиотеку.       Поворот. Скрип двери, и Чонгук заходит в туалет. Пусто.       В зеркале на него смотрит юноша с растрёпанной каштановой шевелюрой. Он набирает в ладони немного воды и освежает лицо. Весь красный. Уши, нос щёки. Что за...? Прикладывает ко лбу тыльную сторону ладони, чтобы проверить температуру, но она оказывается в норме. Чонгук горит по другой причине.       Тэхён.       Гребанный Ким Тэхён.       Какого черта он пахнет зелёными яблоками?       Чонгук поджимает плотно губы, смотря на раковину. Руки сами сжимаются в кулаки и встречаются с кафелем. Чёрт. Он злится, жутко злится. На весь этот сюр.       — У кого-то проблемы с нервишками?       Чонгуку даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кому принадлежит этот хриплый баритон. Достаточно лишь поднять голову вверх и через зеркало встретиться с чужой лукавой усмешкой. Тэхён стоит у одной из колон, подперев её плечом, сложив руки на груди. Смотрит. Своими чертовыми зелёными глазами.       — У кого-то фетиш на слежку? — прищуривает глаза Чонгук.       — Это нужно спросить у тебя, — хмыкает, разгадывая собственные ногти.       — Что ты здесь делаешь? — Чонгук поворачивается. Опирается бедрами о раковину и убирает пятерней челку назад. — Следишь за мной? Хочешь насобирать компромата побольше?       — Ты такого плохого мнения обо мне? — Тэхён вновь смотрит на него. Прямо в глаза. Надувает обидчиво губы и хлопает длинными ресницами пару раз. — Оу, какая жалость. Я уж подумал, что ты заинтересован во мне.       — Что за бред ты несёшь? — Чонгук раздражается. Его лицо искажает гримасой отвращения. А Тэхён стоит, как ни в чем не бывало, и просто глумится. Как ему ещё не надоело?       — Тогда как объяснить то, что ты смотрел на меня во время завтрака? Даже не стесняясь своего дружка-дебила, — и он делает шаг к нему, отрывая плечо от колонны. Между ними остаётся всего два шага, и Чонгук заметно напрягается.       — То, что я гей, не значит, что мне нравятся все парни подряд.       — Значит, я тебе не нравлюсь? — улыбается как чеширский кот.       Чонгук хмурится, делает шаг назад и упирается задницей о раковину. Что он вообще делает? Это новый вид подъёбов?       — Прекращай эти свои шуточки, мы уже договорились о том, что ты будешь молчать, — плечо ударяется о чужое, когда Чонгук, схватив сумку с пола, идет на выход.       — Это не значило то, что я перестану над этим шутить.       Чонгук возмущённо поворачивается, стреляя в пепельноволосого холодным взглядом.       — Это смешно? — кривится Чон. — Смешно то, что мне нравятся парни? — к горлу подкатывает комок злости, Чонгук еле держится, чтобы не выплеснуть ее всю. — Если да, то спешу предупредить, что у тебя проблемы с башкой.       И Чонгук выходит в коридор, не успев увидеть изменения на лице Тэ.

***

      Он стоял в паре метров от него. Смотрел на трибуны, где студенты разных факультетов скандировали имена игроков, сначала Гриффиндора, потом Слизерина, и самодовольно улыбался. Ему нравилось внимание.       Чонгук же жевал нижнюю губу и время от времени нервно поглядывал на Кима. Незаметно. По крайней мере, ему именно так и казалось.       У Тэхёна пепельные волосы собраны в низкий хвост, только передние непослушные пряди выскользнули из резинки, трепыхаясь на ветру. Погодка сегодня так себе, если честно, но должна сыграть на руку: блеск золотого снитча легче увидеть при пасмурной погоде, ведь темные тучи контрастируют с мячом довольно сильно при таком свете. Смущал только холод и пахнущий дождем воздух. Игровая мантия не грела от слова совсем, а выпить согревающее зелье Чон не захотел, решив, что после десяти минут игры ему станет жарко.       Через пару минут должна была начаться игра.       Хосок, стоя рядом, ярко улыбался красной трибуне и даже махал рукой. Истинный нарцисс, усмехнулся Чон. Сам же никак не реагировал на выкрики: "Чон Чонгук лучший!", "Чонгук оставь мне свой автограф!". Не то что бы он привык к такому вниманию, нет. Просто сегодня играть ему совершенно не хотелось. Дело даже не в уговоре о проигрыше команды Гриффиндора. Чонгуку банально не хотелось пересекаться как либо с Тэхёном. Не после их разговора в туалете.       Чонгук сцепил руки в замок за спиной. Слух пытался привыкнуть к громкому шуму, который будет преследовать его всё время проведения матча. И все же сделать это было сложно: давило на перепонки ужасно.       Красная мантия цеплялась за края метлы из-за ветра, который нещадно трепыхал её. Чонгук вздохнул.       — Что с настроением, лучший ловец? — Бертольд, вратарь команды Гриффиндора, подошёл сбоку и закинул руку на плечо Чона, чуть прижимая к себе. Чонгук это расценил, как попытку ободрить. Правда, это ни черта не помогло.       Парень смотрел на разгорячённую толпу, приподняв голову вверх, и улыбался белыми зубами. Чонгук увел взгляд чуть в сторону, ловя косой «зырк» Тэхёна на себе. Захотелось тут же закатить глаза.       Когда все приготовления были закончены и мячи выпущены на волю, Чонгук оседлал метлу. Поднялся всего на пару метров над землёй, чтобы понаблюдать за тем, как другие игроки унеслись вверх к кольцам. К тому же, лучше всего снитч можно заметить именно снизу. Кто-то давно сказал ему об этом, он даже не запомнил, кто это был, но до сих пор пользовался советом.       Зеленая мантия замаячила высоко над полем. Тэхён повис в воздухе, наблюдая сверху. Чонгук хмыкнул, проследив за ним взглядом. Очевидно, Ким не в курсе об лучших ракурсах поиска снитча.       Звук ударившегося мяча об одно из колец заставил Чонгука обратить внимание на вратаря своей команды. Слизеринцы промазали. Бертольд улыбался во все зубы, пока не заметил летящий в его сторону бладжер. Он быстро увернулся, отлетев от колец на пару метров, и в тот же момент квоффл пролетел через первое кольцо.       Голос ведущего заорал на всю мощность:       — 10 очков Слизерину!       Зелёная трибуна взорвалась гулом, от чего Чонгук недовольно сморщился.       Поднимаясь выше, он выискивал взглядом снитч и Кима, который пропал из виду. Чем выше, тем холоднее воздух и сильнее ветер становился. Зябко.       Наконец, Чонгук набрал нужную высоту и завис в воздухе. Снитч нигде не было видно. По идее, он и не должен был его искать, просто делать вид, но не мог.       Сбоку что-то блеснуло, а после зелёная фигура чуть не снесла его с места. Чонгук направил взгляд вперёд. Тэхён гнался за снитчем, не оглядываясь. Настал и его черед ловить мяч. Удобнее перехватив основание метлы, Чонгук пулей кинулся следом за Тэхёном, чтобы сравняться с ним. Пока Ким сосредоточенно следил за снитчем, Чон успел подобраться к нему, почти касаясь хвоста его метлы.       — Отстаешь, — с ухмылкой выкрикнул Тэ, делая резкий рывок вниз за мячом.       Чонгук никак не прокомментировал его реплику. Не хотел. Он попытался набрать хорошую скорость, вместо лишних разговоров.       — Играешь в молчанку? — Тэхён на миг повернул голову, чтобы запечатлеть выражение лица Чона, но тот никак не отреагировал, не отрывно следя за снитчем впереди. — Как интересно, — почти на распев сказал он.       Чонгук зыркнул на него, когда тот уже повернулся. Нечего было говорить. Ким и сам понимал, почему Чон никак не отвечал на его слова.       В какой-то момент они сравнялись. Чонгук почти что упирался своим плечом в плечо Кима. Снитч был слишком близко, словно игрался.       Одновременно оба вскинули руки вперёд, чтобы схватить мяч, но руку Чонгука накрыла рука Тэхёна. Чон медленно повернул к нему голову, округлив глаза. Тэхён улыбнулся и втянул носом воздух. Дыня.       И когда Ким отпустил его руку, когда Чон раскрыл собственную ладонь, видя на ней снитч, он всё осознал.       Тэхён с самого начала знал, кому принадлежит гель для душа с запахом дыни.