Повелитель Тьмы и его жемчужина

      Три дня, прошедших в госпитале, были похожи друг на друга и окунули в рабочую рутину. Бред Ника она больше не поддерживала и часто переводила тему на погоду или на то, какие вещи ему нравятся. Тот кошмар, который произошел как наяву, напугал её и долго не отпускал.       По совету доктора Йегера Маргарита пыталась создать своему пациенту положительную атмосферу: покупала мягкие игрушки или мороженое, носила полевые цветы ему в палату и разговаривала с ним только о приятных вещах. К сожалению, Ник рано потерял родителей, поэтому никто его не посещал. Маргарита не поняла, как за эти три дня привязалась к этому элдийцу. Помимо желания доказать собственному отцу, что его наказание не перевоспитает ее — девушка искренне хотела выздоровления Ника. Первая её победа случилась сегодня: Ник, благодаря ее хитрым уловкам, начал принимать таблетки и даже не обманывал; не прятал их под язык и показывал ей широко открытый рот, за что она хвалила его, как маленького ребёнка. Сара и её вторая подруга — Джессика любили подшучивать над ней, заметив, как она часто нянчилась с юношей.       На четвёртый день Маргарита занималась таблетками, сортируя по подписанным стаканчикам, и вела учёт расхода препаратов. Пока её не отвлекла загадочно улыбающаяся Сара. Она оповестила её о молодом человеке, который просил Маргариту выйти на улицу.       Кто это мог быть — она могла лишь гадать, поэтому быстро спустилась на улицу. В кругу юных медсестёр стоял худой смуглолицый парень со смоляными черными волосами и яркими голубыми глазами. Этот юноша ловко использовал своё обаяние в сторону элдиек, которые звонко смеялись от очередной его глупой шутки.       — Старик часто приносил нам свежую молочку для приготовления чизкейков, также делился яйцами. Конечно, один раз пошутил про свои, но шутку оценил только я…       Маргарита прокашлялась за его спиной, отвлекая Руда от интеллектуальной беседы с дамами. Элдийки спешно разошлись, а он пискляво взвизгнул и хотел её обнять, как она выставила ладонь перед ним, не позволяя подойти ближе.       — Я своей любимой подружке принес зефир, яблоки и кофе! А ты, неблагодарная, даже не рада нашей встрече?! — стал возмущаться младший Магат.       — Сколько драмы, господин. Не пугай, пожалуйста, девушек и больных, — она забрала с его рук ароматный напиток, по которому успела соскучиться, и убрала в передний карман одно яблоко из сетки и любимую сладость, после чего позволила ему обнять себя.       — Пахнешь хлоркой и ещё чем-то странным, — он сморщил длинный нос и отстранился, бегая глазами по ней и стараясь заметить какие-нибудь изменения. — Даже в этом платье медсестрички хороша. Как ты это делаешь?       — Ой, давай без этого, — закатила она глаза, но покраснела, счастливо улыбаясь стаканчику кофе.       — У вас прогулка? Где твой пациент? Кому так повезло? — Руд взял её под руку, медленно направляясь вдоль вымощенной камнями дорожки.       — Сегодня я работаю на выдаче лекарств, а Сара взяла моего пациента на себя и теперь гуляет с двумя больными. Её пациент не страдает шизофренией, поэтому она не сильно напрягается. А мой! Ты бы знал, кем он только не представлялся! Всё твердит о пророке, о судном дне и проснувшемся дьяволе. После этого стали даже сниться кошмары, — рассказывая, Маргарита вновь ощутила мурашки по коже. Руд посмеялся, поделившись желанием посмотреть на Ника, на что она недовольно закатила глаза, словно он не к ней пришёл, а к незнакомому больному.       Она унесла в свою комнату гостинца, успев сделать пару глотков кофе, и вернулась к другу, чтобы отправиться с ним на задний двор.       Весенняя погода радовала солнцем и цветением, но морской ветер был по-прежнему холодным. По ухоженному газону гуляли медсестры со своими пациентами; кто-то из больных читал книгу на свежем воздухе, а кто-то рассматривал цветение сирени.       Маргарита нашла взглядом бурно беседующую Сару с незнакомым ей человеком. Ник стоял рядом и ненормально улыбался их ссоре. Взглянув на него, Руд вдруг передумал знакомиться, отчего получил неприятный тычок в бок от подруги.       — Ты привёл сюда Фалько? — вдруг спросила она, перекидывая яблоко с руки на руку. Он обернулся туда, куда она смотрела.       Под кроной дерева сидели на скамье пациент Сары и мальчишка — один из избранных воинов Марли. Маргарита была знакома с ним и его товарищами, когда проводила время на тренировочной площадке в компании своих подруг. Те мечтательно поглядывали на Руда, и только она знала, почему он никогда не посмотрит на них, но не разглашала тайну. Элдийские дети были забавными и упорными в тренировках. Фалько оказался мальчиком с добрым сердцем, отчего располагал к себе ее внимание.       — Нет… Мне Райнер говорил, что часто видит Фалько в этом районе… Наверное, навещает кого-нибудь из родственников.       Грайс заметил их взгляды на себе и неуверенно помахал рукой. Они не стали стоять на одном месте и с неким любопытством подошли ближе к скамье.       — Чё как жизнь? — непринуждённо поинтересовался младший Магат, пожимая руку мальчишке.       — Всё хорошо, учитель. Мы же утром виделись на тренировке, — в голосе Фалько зазвучали тревожные нотки. Он посмотрел на девушку, заметив на ней платье медсестры. — Госпожа Маргарита, вы здесь работаете?       — Да, Фалько. Крюгер — твой друг? — впервые она произнесла его фамилию вслух. И она зазвучала с её губ так, как раскатистый гром.       Вдруг солнце вновь пропало, резко подул промозглый ветер, нагибая тонкие стволы деревьев, и шумно зашуршали зелёные листья. Внезапно Маргарита ощутила себя как в том сне, когда пациент Сары приподнял голову и бесстрастно посмотрел на неё одним уцелевшим глазом. Его правильные черты лица были неподвижны, а уголки губ опущены.       Её сердце забилось в ушах, словно отсчитывая её последние удары. Ей стало плохо, с рук упало яблоко и прокатилось к костылю пациента, и она развернулась и не услышала ответа Фалько, удаляясь под их озадаченные взгляды.       Она поняла, что не дышит, когда спряталась за стеной здания, а ноги стали ватными и вот-вот могли подвести. Погода ухудшилась, навлекая грозовые тучи. Прогулка тут же сократилась. Ветер прогонял больных и работников, властвуя на освободившейся территории, проникая в доступные места и напевая свою мрачную завывающую песню.       «Это всего лишь сон», — казалось, что она начала сходить с ума, или это место так на неё влияло. Найдя этому оправдание, Маргарита успокоилась.       Последующие дни она неосознанно пригляделась к Крюгеру. Не отходила от окна, следила за ним, пока обедала. Скамья находилась под окном ординаторской, поэтому открывался прекрасный вид на это укромное местечко. В душе Маргарита улыбалась, когда видела воодушевлённое лицо мальчишки: он что-то на эмоциях рассказывал больному пациенту. Фалько и его товарищи — всё ещё дети, лишённые нормального детства. Сама Маргарита пыталась вспомнить, каким была ребёнком, но чаще в голове начинало невыносимо колоть. В последнее время она чаще стала задумываться о причине ее провалов в памяти.       Вчера у неё был выходной, поэтому она заглянула на тренировку к Фалько, чтобы наедине расспросить его о Крюгере. Оказалось, по словам мальчишки, больной чувствовал себя нормально и не было никакой амнезии. Крюгер просто не желал возвращаться домой из-за родственников, которых не хотел огорчать своим жалким видом. А Фалько отправлял от его имени письма семье, сообщая, что с ним всё хорошо.       После того как Маргарита узнала правду, мальчишка попросил, чтобы она не докладывала лечащему врачу о господине Крюгере. Девушка не знала, что делать с этой информацией и почему её стал волновать пациент Сары. Соседка не жаловалась на него, ведь никаких проблем он ей не приносил; мало разговаривал, был апатичен и часто сидел на скамье даже без её особого присмотра. От такого безразличного отношения к лечению пациента Маргарита забеспокоилась о Нике. Если Сара оставит этого мальчишку без присмотра, то может случиться беда.       Следом наступил выходной Сары, и все ее обязанности перешли на ее плечи. Справившись с Ником, Маргарита толкнула тележку со всем необходимым для сбора крови по коридору. Идти к Крюгеру не очень хотелось, и она надеялась, что тревога больше не будет её беспокоить.       В светлую палату она зашла без приветствия.       — Мне нужно осмотреть вас и взять кровь на анализы, — Маргарита придвинула табурет, сев на него, когда Крюгер принял сидячее положение на кровати.       — Я ещё не видел таких симпатичных медсестёр, — за её спиной раздался голос. Мужчина средних лет скрипнул койкой и принял сидячее положение, любопытно рассматривая вошедшую медсестру. — Где такая красота пряталась?       Хотелось съязвить ему, но могла навлечь на себя его гнев: мало ли чем болен этот элдиец. Маргарита вставила ушки стетоскопа и посмотрела на Крюгера: его лицо было завешено волосами, а он сам молчал.       — Поднимите рубашку.       Юноша выполнил её просьбу, и Маргарита на секунду забыла, что хотела сделать. Перед ней впервые предстала ровная бронзовая кожа без единого шрама, крепкая грудь без растительности и накаченные мышцы пресса.       «Откуда у этого юноши такое хорошо сложенное тело? Вряд ли, отправляя их на войну, должным образом готовили…»       Отогнав от себя эту мысль, она приложила холодную головку стетоскопа к его коже, принимаясь слушать биение сердца и работу бронхов. После попросила его повернуться к ней спиной. Гибкий позвоночник выделялся под кожей, как что-то инородное, и появилось необъяснимое желание провести по позвонкам пальцем, но Маргарита сразу же сосредоточилась на своей работе.       Второй больной продолжал попытку заговорить с ней, и она холодно попросила его не отвлекать.       — Сколько вам лет? — закончив его слушать, Маргарита щелкнула ручкой. Спросила не просто так, проверяя его на признаки амнезии.       — Девятнадцать.       «Такой молодой, а уже успел познать вкус войны, как и Ник…»       Только Ник был серьёзно болен, а Крюгер делал вид. С какой-то стороны ей это не нравилось, но с другой — было всё равно. Это пациент Сары, и он — её забота.       — Эй, малышка, меня не хочешь послушать?       Маргарита прикрыла глаза, глубоко вздохнула и посмотрела на Крюгера уставшими глазами.       — Любую руку положите на подушечку и зажмите кулак, — она затянула жгут выше локтя и открыла спирт, чтобы обработать место, откуда будет брать кровь.       — Я будто сам с собой разговариваю, — буркнул мужчина, продолжая скрипеть койкой за её спиной. Он то ложился, то садился, выбирая, с какого ракурса сможет посмотреть на её личико.       Маргарита проткнула набухшую вену иглой, которая так хорошо выделялась сквозь смуглую кожу юноши, и начала собирать тёмную кровь. Она без промедления заструилась по трубке, которая была проведена к аппарату по сбору крови. Быстро закончив, Маргарита сняла жгут и приложила ватку к месту укола.       А потом навела порядок на тележке, как вдруг вздрогнула, ощутив чужое дыхание на своей шее и руки на талии.       — Что ты себе позволяешь? — она обернулась к нему так резко, интуитивно прижавшись к краю тележки и слышимо сглотнув. Мужчина смотрел на неё с озабоченной улыбкой, снова потянув руки к ней.       — Я же знаю, кто ты. Видел тебя ещё тогда у ворот госпиталя, — его уста исказились в ненормальной, предвкушающей улыбке. — Красотка-марлийка, брезгливо морщившая свой милый маленький носик, который так хочется откусить.       Он вновь положил руки ей на талию, держа девушку в своих тисках, как куклу. Больной был выше её и по широким плечам казался внушительно сильным.       — Ещё раз предупреждаю, если не ляжете на свою койку, то мне придётся принять меры, — Маргарита старалась сохранить ровный тон голоса и не подаваться панике.       — Какие ещё? Свяжешь меня ремнями? — он оказался так близко, смотря на её губы и щелкая зубами.       — Убери свои грязные руки, элдиец! — прикрикнула она, не сдержавшись. Оттолкнула его от себя, когда он дернул её к себе, прижимая к своему потному телу. На шее вдруг оказалась его хватка, отчего паника подкатила к горлу.       — Ах, ты, марлийская сука! Я покажу, где твоё место. Кем себя возомнила, что ходишь с нашей повязкой? Сейчас мы тебе покажем, тварь, — он впился пальцами в её подбородок, задирая голову, и с силой оттолкнул так, что она не удержалась и упала назад, больно ударившись головой о край железной кровати.       В голове появились пронзительные чужие голоса, словно ауканье совы, тяжёлые вздохи и выдохи и бой барабана. Девушка схватилась за голову и замерла, когда пациент замахнулся кулаком. Всё произошло как в замедленной съёмке: она прикрыла глаза от страха, затаив дыхание, и приготовилась ощутить боль, но её не последовало.       — Отпусти меня, засранец, — его руку перехватил Крюгер, сжимая одной своей. Тот пытался вырваться, что получалось с трудом. — Я тебе покажу сладкую ночку, щенок, если не отпустишь.       Мужчина запаниковал, а после скорчился от боли. Маргарита не знала, какой силой нужно обладать, чтобы держать так, сидя на кровати и не давая ему сдвинуться. И сама не стала ждать: взяв с тележки припрятанный укол с успокаивающим, она вонзила в бедро больного, отчего тот вскрикнул и упал на кровать.       Он попытался приподняться, но конечности перестали его слушаться и одеревенели. Маргарита увидела у его кровати ремни и принялась его пристегивать.       Больной обсыпал её ругательствами, пока не онемел язык, слюна потекла по его подбородку, а сам он перестал сопротивляться.       — Ещё одна такая выходка — и лоботомия тебе обеспечена, — пообещала она ему и обернулась к Крюгеру. Он больше не смотрел ни на неё, ни на своего соседа. На языке застряли слова благодарности, но произнести она так и не смогла, молча укатив тележку из этой палаты.       На следующий день Маргарита перехватила Фалько, не дав ему пересечь ворота, и попросила пока не посещать пациента Крюгера, солгав, что всю неделю тот будет проходить процедуры. Мальчишка грустно вздохнул, обещая навестить его через неделю.       Можно было удовлетворённо выдохнуть: Фалько теперь в безопасности и это главное.       На следующей неделе Сара заболела и лежала с высокой температурой в комнате. Маргариту на время поселили к Джессике и к её сменщице, чтобы она не подхватила заразу и не заразила остальных. Забота об обоих пациентах теперь была на ней. Но большую часть времени она проводила с Ником, водила его на процедуры, помогала доктору Йегеру, когда тот индивидуально занимался с ним, и создавала благоприятную и успокаивающую атмосферу для юноши. Тот не переставал называть её ангелом. Для других медсестёр это было мило, но его обращение для неё — вызывало не самые приятные ощущения.       — Ангел снова уйдёт от меня к дьяволу? — он посмотрел на неё таким жалостливым взглядом, взявшись робко за её передник. Доктор Йегер, сидевший напротив, не воспринял его слова всерьёз и просто улыбнулся.       — Ник, тебе придётся отпустить её. Отдохни пока и постарайся поспать. Она вернётся к тебе вечером.       — Дьявол хочет убить её, — не слушался он. Маргарита сдержала свою дрожь, которая могла обрушиться на неё лавиной, и положила руки на его руки.       — Ник, я обещаю вернуться. Поспи, давай, — она погладила его по волосам, убаюкивая ласковым голосом, отчего он смиренно кивнул.       — Ты вернёшься живой?       — Конечно, живой и невредимой.       — Если он причинит тебе вред, я пожертвую собой, чтобы усмирить его гнев, — он улёгся на кровать, прикрывая глаза и отворачиваясь к стене.       Снотворное подействовало, и теперь девушка могла идти ко второму пациенту.       — Впервые вижу такой бред. Обычно все упоминают про чудовищ и внезапную беременность от некоего существа, — посмеялся пожилой мужчина, открыв дверь и пропустив её вперёд.       Они вышли в коридор и направились к Крюгеру, который сидел в зале за шахматной доской. В зале, кроме санитарки, протирающей пыль, никого не было. Время подошло к тихому часу, а Крюгер был отстранён от него из-за сеанса с доктором. Они сели напротив стола. Доктор Йегер открыл блокнот, готовый записывать, а Маргарита скромно села рядом: особо помощи здесь от неё никакой, но было интересно послушать, что расскажет молчаливый юноша.       — Как ты, Эрен? — доктор назвал его по имени, слегка склонив голову, чтобы увидеть лицо, которое наполовину было перевязано бинтом и скрыто волосами.       — Хорошо, — спокойно ответил он, но отстранённо.       — Как нога? Не беспокоит?       Маргарита наблюдала за юношей, пытаясь поймать хоть малейшую эмоцию или мимику, но кроме отчуждённости на его лице ничего не присутствовало. Крюгер ответил так же, и старик удовлетворённо кивнул.       — Вспомнил что-нибудь? Процедуры, которые ты проходишь, должны идти на пользу.       — Да, смутно, — опять уклончивый ответ.       Он врал, но сказать это доктору девушка не могла. Боялась огорчить Фалько, ведь дала ему обещание, что это останется между ними.       — Что ты вспомнил?       — Лицо мамы.       — Ага, хорошо, — промычал мужчина, записывая всё на листок. А после обратился к ней. — Он ежедневно принимает антидепрессанты? Не жульничает?       — При мне да — проглатывает всё, при Саре — сомневаюсь. Она не просит пациентов открывать ей рот.       — Ты в этом уверена? — удивлённо спросил он.       — Да, я видела. Ничего не имею против неё, но я больше беспокоюсь о Нике. Из-за её халатности он может пропустить приём. Сами знаете, как он тяжело относится к таблетированной форме лечения, а шизофрения у него продолжает обостряться, — поделилась она своими опасениями, ощутив на себе тяжёлый, осязаемый взгляд Эрена, отчего не удержалась и посмотрела в ответ.       Он на миг переменился в лице.       — Если обострится, будем принимать серьёзные меры, — сказал мужчина.       Маргарита удручённо кивнула, не поддерживая методы, которые они тут используют, и опять задавала себе вопрос: не всё равно ли ей?       — Я заметил, что вы хорошо поладили с тем мальчишкой, но что-то в последнее время я его не вижу, — мужчина отложил блокнот с ручкой на шахматную доску и положил руки в карманы больничного халата. Маргарита неосознанно улыбнулась, но быстро убрала улыбку с лица, и это не осталось незамеченным.       — Между нами говоря, его дядя был главарём реставраторов Элдии. Самих заговорщиков тогда отправили в «Рай», да и их родных должна постичь та же участь…       Юноша стал внимательно слушать, а взгляд стал каким-то настороженным. Маргарита не ожидала, что доктор заговорит не об его лечении, а о семье Грайс. Даже ладони вспотели от того, к чему вёл этот старик.       — Чтобы уберечь своих близких, юноша и его старший брат вызвались в кандидаты, и когда из старших сыновей удостоился чести унаследовать звероподобного титана — семья Грайсов наконец-то смогла вздохнуть свободно.       Эрен держался одной рукой за костыль, и Маргарита заметила, как на секунду дрогнули у него пальцы. Он немного наклонился корпусом вперёд и сказал:       — Зачем вы мне это рассказали?       Голос доктора стал тверже, заставив девушку слегка вздрогнуть:       — Хватит гонять мальчика со всякими поручениями. Лишние подозрения перечеркнут всё, чего Грайсы смогли достичь своим упорством. А если к тебе уже вернулся рассудок, то будь добр, возвращайся домой. Я напишу выписку, а тебе останется это подтвердить перед заведующим.       «Что? Он знал о том, что у него нет никакой амнезии?» — Маргарита прикусила нижнюю губу. Доктор Йегер посмотрел на неё так, будто знал об её осведомлённости и не просто так спросил про таблетки.       — Когда вы расстанетесь навсегда — будет поздно причитать о том, чего ты не сделал.       — Причитать о том, что я не сделал? — повторил Эрен, удерживая зрительный контакт с ним. — Вы чувствуете вину… Перед родными?       Мужчина вдруг испуганно вздохнул, надломив брови: пациент словно атаковал его невидимой шахматной фигурой, совершил шах, за которым должен последовать и мат.       — Не было и дня, чтобы меня не терзала совесть…       — Доктор Йегер! — Маргарита подорвалась с места. — Не ведитесь на его провокационные вопросы!       — Сядь, — вдруг сказал, а точнее приказал Крюгер.       Она сжала кулак, ощутив возмущение от его наглого тона: захотелось ему напомнить, в каком он сейчас положении и с кем вообще разговаривает.       — Маргарита, ангел, сядь, пожалуйста, — мужчина ласково улыбнулся ей, но эта улыбка была вымученной, а взгляд уже иным, будто сломленным. Перед ней уже сидел не тот доктор Йегер. Он продолжил говорить, раскаиваясь перед своими грехами. — С тех самых пор, как сын потащил младшую сестру за стену… Потому что я всегда был к нему слишком строг… Требовал, чтобы он стал врачом.       Он резко вздохнул до хрипоты в горле, будто невидимые руки совести душили его.       — Это моя вина, я здесь во всём один виноват, — из него вырвался истеричный, переполненный долгой, сдерживаемой болью, крик. Он, лишившись рассудка, впился пальцами себе в лицо, а глаза закатились под веки.       — На помощь! Позовите кого-нибудь, — Маргарита в панике крикнула санитарке, которая бросила тряпку и побежала в коридор, а она схватила его за плечи. — Дышите, доктор Йегер, слышите меня? Сделайте глубокий вздох!       Тут прибежала Катрин и пара санитаров. Медсестра что-то вколола доктору и позволила санитарам увести мужчину, пока тот отдавался панической тревоге.       — Смотри за пациентом, — сказала ей Катрин, когда она хотела помочь доктору, но её помощь отрезали. С опущенными руками слушала, потерявшийся в отчаянии, крик.       — Кто вы такой? — не сдержалась она, обращаясь к юноше. Видела собственными глазами, как доктор после его вопроса переменился, а этот юноша продолжал сидеть, будто ничего и не было.       — Ты мечтаешь сбежать? — вдруг спросил он, облокотившись на один костыль обеими руками. Эрен испытующе смотрел на неё, пока она в пальцах сжимала воротник и словно в голове слышала его повторный вопрос.       «Неужели Сара проболталась насчет того, что я ей по секрету рассказала…»       — Не вини её, я сам спросил у неё, кто ты такая, — пересёк её подозрения он.       — Зачем вам обо мне что-то знать? — тяжело выдохнув, она подавила в себе возмущение и посмотрела на него, но не торопилась садиться на место.       — Это ведь ты пересекла моё общение с Фалько?       — Я и что? — скрестила руки на груди Маргарита, сдвинув густые брови на переносице; встала в ожидающую защитную позу, тем самым вызвав на его губах слабую ухмылку.       — Странно то, что тут забыла марлийка, которая по статусу должна присутствовать на каких-нибудь светских вечерах, а не в этом удручающем месте. Тебя здесь не должно быть.       — Я бы ногой не ступила за пределы этого проклятого госпиталя, но меня… — «вынудили» — она чуть не проболталась перед ним.       — Заставили, поэтому хочешь сбежать и узнать: будут ли переживать за тебя родные и будут ли…? Что предпримут друзья, чтобы найти тебя? Тебе важно знать свою ценность в этом мире. Но я её не вижу.       Последнее предложение растворилось в шуме листвы: окна были распахнуты и забыты санитаркой. Теперь ей хотелось обнять себя: она словно перенеслась в свой кошмар. Тяжесть тянула её осесть на пол; чтобы он смотрел на неё свысока, глухо смеялся и питался её страхом, а она дрожала бы от липкого холода.       Ты заговоришь с ним, и тогда рожусь я … Тебе не сбежать.       — Если я тебя похищу, то это будет считаться за побег? — неожиданно задал он вопрос. Маргарита медленно перевела свой подавленный взгляд на него; брови поднялись вверх от его странного вопроса, а уголки губ дернулись.       Но напугал её следующий вопрос и пронзительный до глубины души взгляд.       — Или я могу убить тебя? Тогда ты останешься только в их воспоминаниях, и они будут жалеть, как не ценили тебя раньше.       — Мне кажется, тебе здесь самое место. У тебя хоть и не амнезия, но точно проблемы с головой!       Горький ком подкатил к горлу, а ладони сжались в кулаки. От его вопроса её бросило в нестерпимый жар и стало не по себе. Она хотела оставить его одного, но чужие длинные пальцы сомкнулись на её запястье, не давая сбежать. Девушка обернулась к нему, удивляясь, как так быстро он поднялся, и старалась вырвать руку, ощущая, как его хватка становилась крепче.       — Пациент Крюгер, если вы меня не отпустите, то я закричу, и больше вы не увидите небо над головой, только из-за окна и в смирительной рубашке!       Он посмотрел на неё исподлобья, от чего Маргарита тут же сомкнула губы и сжала зубы, забыв, как дышать.        — Будь осторожна в своих желаниях, марлийка.