Низвергнутые 2. Треснувший мир

      К удивлению, Крокус встречал бывшую расхитительницу улиц жаркими приветствиями и лучезарными улыбками прохожих. Казалось, что она не достойна такого приёма, в приветствии людей была фальшь, и сейчас вот-вот кто-то схватит её за руку. Сложно было избавиться от старых привычек.       Труднее было выгнать из своего сердца сомнение.       Однако сейчас она была обычным жителем Фиора, прогуливающимся по столице после обеда. Точнее, не всё было так обычно.       — Я так польщена, что Советник решил потратить время на встречу со мной, — лукаво сказала Люси, переведя взгляд с фонтана улицы на Джерара. Он лишь мягко улыбнулся, в словах Заклинательницы не было колкости или укора, Люси, казалось, по своей природе не могла вызвать этих чувств. Она будто была рождена, чтобы дарить тепло своим близким. И пускай долгие годы она скрывала свою добрую натуру под маской стервозной нахалки, сейчас ничего не напоминало о её прошлом. Так должно было быть, таковой ей было суждено родиться.       — Было бы грубо с моей стороны не посвятить такой знаменитой персоне своё время, — Джерар подыграл официальному тону Люси, от чего её улыбка засияла ещё больше. Ей чем-то нравились подобные игры, хотя всё же были лёгкие сомнения по поводу вольности в разговоре с Фернандесом. Всё же он действительно Советник.       Люди, что проходили мимо, ненароком заглядывались на их пару, по большей части на привлекающего внимание популярного Советника, одетого в привычный белый плащ. Хотя, наконец-то в его гардеробе появлялись другие цвета, помимо белого и серебряного.       — Однако за наводку на магазин отдельное спасибо, — в руках зашуршал бумажный пакет, который Люси прижимала к своей груди. Она радовалась своей покупке, особенно столь редкой книге.       — Я же знаю, что ты любишь книги, Эльза рассказывала.       — Тут уж Леви спасибо, она воскресила мою убитую любовь к литературе.       — Ты себе присмотрела такой экземплярчик? Я думал, ты не интересуешься историческими вещами.       Люси понимающе кивнула.       — Нет, это в подарок. Я не люблю историю, это болезнь семейства МакГарден. Помню, попав в Тартарос, Леви невозможно было оттянуть от книг.       Джерар усмехнулся. Но после упоминания тёмного участка истории Хвоста феи стало неловко, поэтому разговор оборвался. Они продолжали прогуливаться, ловить на себе заинтересованные взгляды горожан. Возможно, кто-то из них узнавал в волшебнице некогда разыскиваемую Ключницу, однако не верил своим глазам, что столь опасная преступница была так очаровательна. Всё же в Хартфелии было что-то притягивающее. Джерар краем глаза наблюдал за Люси, спокойной и взволнованной новой покупкой. Иная, совершенно. Не та Хартфелия, какую он встретил на пороге своего дома, напряжённую волшебницу, вечно куда-то торопящуюся. Тревожную и убитую внутри, с растоптанным сердцем.       — Тебе идёт такой образ, я же говорил, что ты прекрасна и без косметики.       Люси смутилась, на несколько секунд на её щеках проступил румянец. Она не привыкла получать искренние комплименты от мужчин. Теперь косметика не скрывала настоящие эмоции волшебницы, её изъяны, небольшие шрамы, которые нисколько не уродовали её лицо, покраснения и зеленцу кожи в уголках глаз. Джерар никогда не думал, что сможет увидеть эту заклинательницу такой. Однако, в глаза бросалось совершенно иное, то, что источалось изнутри.       — Спасибо. Мне действительно так проще, не нужно быть товаром. Или же всегда уверенной. Так вы живёте свою обычную жизнь? — Люси наклонилась вперёд, заглядывая в лицо Джерара.       Если посудить со стороны, взглянуть на всё досье Люси Хартфелии, то можно легко понять: её жизнь была сущим адом и погоней с того самого дня, когда маленькая девочка осмелилась убежать от своего отца. До Хвоста феи она скрывалась достаточно долго, проживая свою жизнь в страхе. И вот сейчас наконец-то наступили долгожданные дни обычной жизни. Может, по этой причине она будто бы светилась изнутри.       — Получается, что так. И этот образ жизни тебе идёт. Возможно, пошёл бы многие годы назад.       Люси улыбнулась, машинально поправив прядь волос за ухо.       — Может быть, но тогда бы моя жизнь не повернула в сторону Хвоста феи. А я не собираюсь жалеть о том, что познакомилась с гильдией.       На этот раз мягкая улыбка затронула губы Джерара. Несмотря на все тяготы и боль, на смерти, окружающие Хартфелию, она продолжала ярко светить и направляться куда-то вперёд. Побывав с ней наедине, Джерар понимал, почему Эльза каждый раз норовила вручить в руки Люси управлении гильдией. В этой девушке будто был заложен дух истинного Хвоста феи, о котором слышал Джерар.       — И я рад, что познакомился с такой замечательной заклинательницей. Теперь ещё и помощницей мастера, ведь так?       — Ах, — Люси устало выдохнула, на ум приходили уговоры Алой стать мастером, это звучало настолько глупо и несуразно, что не могло вызывать иных чувств, как умиление, — она всё же уговорила меня. Ну, хотя бы не мастером, такую работку я не потяну. Да и не хочу. Есть эгоистичное желание взять себе небольшой отдых от потрясений.       — Думаю, сейчас можешь себе это позволить.       — Конечно! Хотя, работать приходится, да и заказов не шибко густо. Хвосту феи ещё долго восстанавливать доверие среди людей, но нам просто нужно время. Я уверена, мы справимся.       Эльзе нельзя упускать Люси из своих рук, отдаляться от неё. Даже сейчас, когда, казалось бы, падение во тьму уже позади, Хвост феи ещё не увидел свой рассвет. Небо лишь слегка посветлело от приближающейся поры, когда они вновь обретут свои крылья, чтобы гнаться за мечтой. Если на Эльзу Джерар хотел смотреть, не отрывая от неё взгляда, искать в ней мелкие детали, дающие хоть крохотную надежду, Хартфелию он хотел слушать. Его жизнь насчитывала десятки грехов, он, будучи членом Совета, совершал отвратительные и паскудные вещи, бездействовал, когда нужно было восстать, вставал поперёк бушующей машины перемен. Однако казалось, что рядом с Хартфелией, чертовски грязной по своей жизни и чистой в своём сердце, эти грехи могли раствориться. Вскоре Джерар вернётся в свой одинокий дом и почувствует, как горечь подступит к его сердцу, а забытая ненависть отравит душу, но пока что он не замечал этого. Лишь тепло и лёгкую улыбку на своих устах. Не лживую.       — Даже сейчас приехала в Крокус после задания, так ведь?       — Оу, да, пришлось взять утром работёнку. Но было легко, даже не верится, что это мне под силу. Однако даже оплаты заказа оказалось мало, книга оказалась дороже, чем я рассчитывала, — Люси усмехнулась, подсчитывая свои убытки. Всё же не только квартира, но еда и билеты на поезд представляли приличные траты, в голове не укладывались все цифры. Была всё же от Хвоста феи дурная привычка — рассчитывать на покровительство гильдии. Спустя пять лет такой жизни трудно привыкнуть к полной самостоятельности.       — Сказала бы сразу, я бы оплатил твою книгу. Не следует так надрываться, — обеспокоенно ответил Джерар. Он почувствовал себя немного неловко, ведь именно он пригласил Хартфелию в такой дорогой магазин. Хотя, по его меркам, цены были плёвыми.       — Нет, я хотела купить эту книгу за свои деньги. Всё нормально, просто нужно будет ещё раз поработать, ничего сложного.       — В таком случае, я точно должен угостить тебя. Мне стыдно, что я не сделал этого раньше.       Люси, казалось, обречённо кивнула, хотя глаза её светились пониманием. Она кокетливо наклонила голову, вновь пытаясь разглядеть причудливую татуировку на лице оппонента. Повезло же Титании, что в неё влюбился столь красивый и галантный Советник, который был готов взять даже самую ужасающую ответственность на свои плечи.       Джерар быстро нашёл в уличных забегаловках подходящее кафе, по вывеске было ясно, что оно гордилось своей выпечкой. Небольшой перекус никогда не помешает. Возможно, в стиле Джерара выбирать более солидные и дорогие заведения, однако каждый раз Люси подталкивала его к неосознанному выбору чего-то простого. Ей не нужно было золото, чтобы сиять, и дорогие блюда, чтобы считать себя счастливой.       Персонал удивился появлению Советника в своих дверях и тут же спохватился выбирать гостям лучшее место. Люси быстро отмахнулась, выбрав уличный столик, который был ближе всех к улице. Её романтичный взгляд на жизнь обычных людей завораживал.       — Мы понемногу набираем новых магов, количество заданий растёт. Ещё и переезд в Магнолию будто бы растормошил жителей, в хорошем смысле.       Люси указала пальцем в меню на название какого-то десерта, написано оно было иностранным языком, в угоду моде. Однако она была явно не полиглотом. Официантка понимающе кивнула и быстро приняла заказ от Джерара, взволнованная появлением последнего. Наверное, в мечтах каждой второй девушки было неожиданное знакомство с знаменитым «принцем» Фиора и, желательно, дальнейшим развитием любовной линии. Люси, не скрывая улыбку забавы, провожала официантку до самой кухни. Когда каждая девушка этой страны пыталась привлечь внимание, Люси старалась не привлекать его, будто похоронить себя в стенах петляющих улиц.       — Всё будет. Хвост феи и до этого был шумной и привлекающей внимание гильдией, уж горожане знают.       — Ага.       Погоня окончилась. Можно было и отдохнуть, неспешно попивая принесённый чай. Можно было гулять по улицам, здороваться с прохожими и спрашивать дорогу у патрульных. Тень тревоги лишь иногда заставляла Люси обернуться, чтобы проверить гуляющих на улице.       — Ещё не привыкла жить без хвоста? Наверное, старые привычки тяжело выгнать, — Джерар сложил руки на груди и откинулся в кресле. Люси также мечтательно смотрела на улицу, ненароком улавливая движение каждого.       — Чертовски тяжело. Но к хорошему быстро привыкаешь, — она отвлеклась и подняла кружку, слегка качнув её навстречу Джерара, — скоро и я перестану оборачиваться по сторонам.       — На самом деле осторожность замечательная привычка, даже в спокойной жизни.       — Может, это хорошая привычка Советника, но никак не обычного жителя Фиора. Так что я лучше от неё избавлюсь.       — Ты не обычный житель, Люси. Ты лучший маг Хвоста феи, — Джерар наклонился чуть ближе, заговорив тише, — ты уже привлекла внимание тысяч глаз.       Люси лишь усмехнулась, поставив кружку на стол. Казалось, Джерар превышал её значение, она не стоила такого внимания. Однако всё же было приятно, что ты можешь значить немного больше для людей вокруг.       — Кстати, прости за беспокойство, я бы хотел тебя спросить кое-что, — начал Джерар, задумчиво отвернувшись. До этой минуты он был спокоен и расслаблен, а сейчас на долю секунды напрягся. И чутьё Люси прекрасно трактовало его поведение, она устало выдохнула, пропустив в своей голове несколько недовольных и колких фраз. Нет, это было ожидаемо.       — Мне кажется, я знаю, о чём ты спросишь. И нет, я ничего не знаю, не больше твоего, — Люси нахмурилась. Слишком часто эта тема поднималась в её жизни.       — Всё же побеспокоил, — с ноткой грусти подметил Джерар, но не отступил, — однако твоё «не знаю» может быть значимой деталью для меня.       — Не знаю.       — И фраза «если нет крыльев»…       — Джерар, — оборвала Люси. Ей голос был строже, глаза смотрели спокойно и уверенно, будто вытаскивая из души клочки сомнения, — ты интересуешься Драгнилом или же Зерефом?       Джерар усмехнулся. Даже Эльза не была так проницательна, возможно, она была слишком затянула в бытовые дела гильдии, чтобы смотреть дальше своих пальцев. А может, она так и не захотела слушать его речи.       — Пожалуй, ими двоими. Всё же огромная редкость встретить мага прошлой эпохи, сама же понимаешь.       — Вряд ли понимаю. Твой интерес связан явно не с историей прошлых веков. И, честно, тебе стоило быть аккуратней со своим любопытством, так мне кажется.       — Это безобидный интерес, — Джерар отвернулся к улице, не хотелось смотреть прямо в глаза Заклинательницы. Он был хорошим лжецом, но казалось, против этих глаз он не сможет солгать. Даже Драгнил в роли Охотника не вызывал такой неуверенности в собственных намерениях, как Люси.       Люси устало выдохнула и завалилась на спинку стула.       — Я действительно ничего не знаю, что могло бы помочь тебе. Ни я, ни Эльза, скорее, даже Ромео ничего не знает. Это не удивительно, Драгнил выглядел самым обычным магом нашего времени, он говорил как мы, ходил как мы, дышал нашим воздухом. Он вселял страх, он был сильным, он побеждал и проигрывал… Чем тебе не обычный маг?       — Вижу, ты решила оставить в голове образ обычного мага. Понимаю.       — Для меня он обычный маг, Охотник, которого я ненавидела, который разрушил мой дом. Больше ничего, — последние слова Люси произнесла шепотом. Она лгала слишком часто, в основном — самой себе.       — Ничего? Ладно, — Джерар усмехнулся. Это не прошло мимо ушей Люси. Казалось, что каждый человек упрекал её в чём-то, как только речь заходила о Драгниле, противное чувство, сжимающее ей глотку. Каждый раз в ней либо сомневались, либо осуждали её выбор. И при этом не зная даже трети глупостей, которые она совершала.       — Забудем, — Джерар вернул свой взгляд на Люси и улыбнулся, — сейчас важно, что жизнь вокруг набирает обороты. А Хвост феи начинает свою новую жизнь.       — Да. Это самое важное событие моей жизни.

***

      Если бы она обращала внимание на шум последние несколько лет, то вряд ли бы в её голове любая мысль смогла бы задержаться больше, чем на пять минут. Однако за столь долгое пребывание в вечном рокоте волнения, Эльза пропускала лишние голоса мимо своих ушей. Дел как у мастера гильдии было много, Совет всё ещё докучал Хвосту феи своими отчетами, пришлось выписывать подробную характеристику чуть ли не каждого мага гильдии, чтобы избежать заключения. Пускай Совет не надевал в этот период на них кандалы, но требовал отчёт о каждом шаге гильдии. Пройдёт немало времени, прежде чем стражи порядка наконец-то расслабленно выдохнут и перестанут ежеминутно наблюдать за прославившейся дурной репутацией гильдией.       И им следовало быть тихими. Временные меры, чтобы добиться доверия. Каждый готов был на такое, способен был послушно кивнуть на замечание и промолчать, лишь бы не сказать дурного слова. Может, это шло немного в противовес вольному духу Хвоста феи, но за последние годы они «навольничали» на десятилетия вперёд, им следовало сбавить обороты. Волшебники, которые присоединились к Хвосту феи во время гонения и остались после освобождения, почувствовали вольность, но ещё не перегибали палки, старые же маги, которых осталось совсем немного, были ещё спокойней и сдержанней, будто боялись повторного суда. И было, за что судить. Новых же волшебников было тоже не густо, они ещё не ощутили свободу слова, ранее дозволенную магам гильдии. Наверное, всё было из-за сдержанной и строгой Титании, скромной и тихой Хартфелии и холодного нелюдимого в последнее время Фуллбастера, которые в данную минуту олицетворяли гильдию.       Всех троих сдерживали оковы греха, осторожность в каждом их шаге ощущалась в радиусе нескольких метров. Никто из них не отвечал сразу на вопрос, выдерживал паузу и подбирал слова, каждый по старой своей привычке не доверял новопришедшим волшебникам, прощупывая почву под ногами. На самом деле вряд ли кто-то попытается предать Хвост феи, но старые привычки и страхи выдавали себя. Они не забыли и вряд ли забудут.       Эльза остановилась в паре метров от столов, где-то сбоку послышалось приветствие от Кинаны, на которое Алая ответила не раздумывая.       Тех, кто прошёл с ней долгий путь, было мало. Но лишь двое знали, каком он был тяжёлым, тернистым и насколько было тяжело падать, сорвавшись вниз. Другие же, насколько бы давно они не следовали за Хвостом феи, сколько бы не проливали крови, казались недостаточно близкими. Гадкое чувство недоверия каждый раз разливалось по сердцу. Эльзе было тяжело признать, но сейчас она могла довериться лишь Люси и Грею, в глазах других она будто бы читала презрения, которого не было.       Никто не говорил, приняли ли они грехи Титании. Никто не осознавал, насколько они были страшны, и уж тем более никто из них не протянул бы ей руку в самой густой тьме. Такие мысли были глупостью, однако голову забивали прекрасно.       По этой причине Титания и остановилась, не дойдя несколько метров до пары старых знакомых. Наверное, лязг привычных доспехов выдал её, это было даже к лучшему — она не хотела начинать разговор первой. Ей следует делать шаги вперёд, нет, бежать вновь к счастливому будущему, но она лишь топчется на одном месте, как бы её не утягивали вперёд. Наверное, скоро она выроет яму прямо под своими ногами, в которой и укроется от внешнего мира, осуждающего каждый её шаг.       — Эльза, приятно видеть тебя, — Биска растянулась в улыбке, обернувшись к подошедшей. Альзак рядом лишь кивнул, вторя словам своей жены. Лишь с недавнего момента жены, но они с нетерпением ждали снятия Закона, чтобы наконец-то обвенчаться в храме и зажить законной жизнью. Всё же долгие годы скитаний вместе сблизили их чрезмерно близко, тут не было шанса устоять от чувств.       — Могу ответить также.       — Мне кажется, что ты не выходишь из гильдии, но это навевает приятные воспоминания, — Биска отвернулась обратно к столу, продолжив пить чай, как бы предлагая Титании присоединиться.       — Даже страшно спрашивать, какие, — она встала напротив, устало облокотившись о стол.       — Когда мы все в этой гильдии собирались и проводили время, как в родном доме.       — Гильдия и есть мой дом, Биска.       — Да, я знаю, и я хочу поскорее вернуть эти времена.       Эльза болезненно усмехнулась. Она даже не представляет, насколько сильно желала Титании сделать то же самое. Но отрезвляющая реальность напоминала, что ничто никогда не возвращается. Они всегда способны вернуть старый настрой и лёгкость, через несколько лет никто в этой гильдии и не вспомнит про шальные бега Хвоста феи.       — Это будет, Биска, — голос Эльзы стал мягче, от чего глаза Коннел засияли теплом. Она, как и Эльза, понимала, что старые раны залечит лишь время, только вместе они смогут преодолеть маленькие разногласия и трудности жизни законных магов.       — Кстати, про старые времена, — Альзак перетянул на себя внимание. Годы только красили его, делали мужественней и уверенней. От юного мага семилетней давности, боявшегося привлечь к себе лишнее внимание, ничего не осталось.       Слегка нахмурившись, Эльза кивнула, втягиваясь в разговор.       — У нас не так уж много магов с тех времен осталось, однако не все вернулись в гильдию.       — Многие погибли, — Биска с укором посмотрела на Альзака, который поднял не самые приятные воспоминания. Терять своих друзей было тяжело и чертовски неприятно, но более гадко чувствуешь себя, когда сидишь в отвоёванном их же кровью спокойном настоящем.       — Да, не без этого. Но сейчас я про другое, дорогая.       — Так про что? — Эльза отвечала сухо и холодно, вернув себе роль стальной Титании.       — Встретил недавно одного волшебника, некогда принадлежащего Хвосту феи…       — Будешь долго тянуть? — Биска на этот раз ударила локтём волшебника, от чего он пошатнулся.       — Ладно, ладно, я про Ромео.       — Ромео? — Эльза слегка удивилась. Она была настолько затянута делами, что забыла про сына Макао, который все эти годы был в Совете. С другой стороны, это было к лучшему — он не рос в постоянных бегах и беззаконье, наверное, его жизнь была куда спокойней и прилежней. Всё же дети не должны расти под гнётом собственного королевства.       — Да, вроде как его направили в армию, но он планируется уволиться. Говорит, что уже не тот настрой, много незнакомых лиц и мелочности в них. В общем, пока он ничего не планировал делать со своей жизнью.       — Наверное, мне нужно порадоваться за его жизнь?       — Ой, насколько же ты груба, Эльза, — Биска перебила Титанию, переводя её холодный взгляд на себя. Спустя лишь минуту Алая расслабленно улыбнулась и перестала источать холод, вспомнив, что их разговор в первую очередь приятельский (стоило помнить об этом чаще).       — Я случайно.       — В общем, я его смог кое-как разболтать, на самом деле он хотел бы вернуться в Хвост феи. Ну, точнее, пойти в гильдию, в которой состоял его отец.       — В чём же проблема?       Альзак усмехнулся прямолинейности Эльзы. Видимо, для неё действительно больше не существовало проблем после исчезновения тяжёлого груза ответственности с её плеч.       — Эльза, его явно гложет чувство вины. Он был на стороне Совета, гонялся за Хвостом феи, даже сражался с нами… Конечно, он боится просто так заявиться сюда, думает, мы тут же его загрызём своим презрением. Да и ты сама… Разве тебя это не смущает?       Посмотрев в напряжённые глаза Альзака, Эльза усмехнулась. Её реакция быстро расслабила обстановку, почувствовалось старое тепло и навеянная свобода.       — Ромео сделал выбор, он посчитал свой путь правильным. Разве я могу корить его за веру и убеждения? Закон уже позади, старые конфликты похоронены там же, так в чём я должна сомневаться? Или я должна обрывать руку, протянутую нуждающемуся? Я думаю, Ромео уже взвесил все стороны, он не маленький мальчишка. Поэтому если желает вступить в Хвост феи, мы всегда рады открыть ему двери. Вряд ли кто-то из нас будет против.       Она улыбнулась. Старой, будто затянутой паутиной и пылью улыбкой, которую Биска могла узнать из тысячи. Улыбка той самой Королевы фей, коей считали Титанию. Сейчас, будучи обычным мастером, она выстраивала тропинку доверия заново, по камушку, но вскоре воздвигнет крепкий мост, уводящий вперёд.       — Мы никогда не будем против. Просто слишком долго были с Убийцами, нам самим нужно будто бы заново учиться ходить в этой гильдии, — Биска ответила такой же сдержанной улыбкой.       Альзак и Биска с первых лет почти всё своё время сопровождали Дуэт Убийц и были связующим звеном с ними. По этой причине их обошли стороной серьёзные сражения, а сердца не были затянуты сомнениями. Но, как сама подтвердила Биска, между теми, кто оставался в гильдии и сопровождающими Убийц, была целая пропасть, которую не закрыть парой месяцев. Эльза, как и многие другие, были где-то там, впереди, ведя ослепшую за долгие годы гильдию. Придётся отстраивать всё заново, возводить стены и крышу их дома, обустраивать уют из, казалось бы, совершенно не подходящих друг другу материалов.       — Нам некуда торопиться, — Эльза оторвала свою руку от столешницы, на прощание улыбнувшись паре волшебников. Казалось, такие разговоры были тяжёлыми, но лишь в начале, после же нить сама уводила в приятные и добрые чувства, оголяя неприступную броню.       Однако размышления прервал шум с улицы. Кто-то будто ликовал и в то же время чего-то до смерти пугался. У ворот спокойной и тихой гильдии Хвост феи не могло происходить чего-то подобного, поэтому Эльза инстинктивно напряглась. Казалось, ещё несколько секунд, и в её руках окажется клинок, который она без сомнения воткнёт в глотку недоброжелателя. Титания ещё оставалась той грозной волшебницей, готовой прочищать дорогу к своей цели любыми способами, от чего на секунду стало горько.       Входная дверь открылась, впуская непослушный свет. Сразу же внутрь ворвались возгласы с претензиями и воплями, но ничего угрожающего. В первую минуту Эльза не поверила своим глазам, но услышав знакомый голос, просто не хотела думать о чём-либо другом. В голове мысли скомкались в большой узел, сотканный из сотни вопросов, упрёков и возмущений. Однако детская радость, вырывающаяся из самого глубокого закоулка сердца, перебивала всё волнение.       — Ну извинился я уже, извинился, задумался, простите уж за стену, такое бывает постоянно, — вошедший мужчина отмахивался от возмущённых горожан, которые, будто позабыв его лицо, наседали на него с претензиями.       — Гилдартс, — на выходе проговорила Эльза, устало осев на скамью. Она улыбалась, увидев столь знакомое и успокаивающее её лицо, она действительно хотела радоваться, но тут же сверх её чувств накатывали сожаления. А главное — грусть. Может, никто и не заметил за улыбкой Титании что-то большее, однако она была в шаге от того, чтобы поддаться собственной истерике, которая копилась в ней года.       — Оу, Эльза, неужели это ты? Боже, как же выросла. А где мастер?

***

      — Вот как, — эти слова дались тяжело. Гилдартс тяжело навалился на сомкнутые в замок руки так, что его взгляд был скрыт где-то за растрёпанными волосами. Среди рыжих прядей пробивались нити серебра. Он был далеко не молод, но сейчас, в минуту глубокой скорби, казалось, что он мгновенно прибавил ещё двадцать лет.       Эльза старалась говорить тихо, без подробностей и эмоций, чтобы донести всю суть своему слушателю. Неподалёку сидели Альзак и Биска, потупившие свой взгляд будто провинившиеся дети, когда столы вокруг опустели, а внутри гильдии стихли шумные разговоры. Часть людей даже не знали, кем является этот пришедший маг, но понимали, что сейчас было не место для шуток. Взгляд Гилдартса блестел, в его глазах дрожал блик остатков солнечного света, однако полное осознание не скоро доберётся до сердца волшебника. Пока что он чувствовал лишь вину.       — Тебя не было восемь лет, — тихо продолжила Эльза, тоже опустив взгляд в стол, — мы пытались связаться с тобой всеми силами, по после трёх лет попыток руки всё же опустились. Наверное, в этом всём есть и моя вина.       — Не вини себя, ты была ещё ребёнком, а на твои плечи свалилась такая ответственность, — голос его осип. Сложно принять столько изменений. И смертей.       — Я действительно натворила глупостей, Гилдартс. Но сейчас я понимаю это, принимаю и стараюсь идти дальше. Наша гильдия вновь светлая, только не как раньше. Эта свобода далась тяжело, но всё же мы здесь и сейчас, живы…       — Моя ошибка, что не смог вернуться раньше. Даже Макаров пал в этой войне. Спасибо, что сохранила свою жизнь, Эльза, — Гилдартс наконец-то оторвал свой взгляд от столешницы и посмотрел на Алую. В ней не было былого ребячества и наивности, не проглядывалась её чистое стремление к защите своих друзей. Точнее, не было той детской веры, при котором можно защитить всех и ничем не пожертвовать. Эта жизнь была куда тяжелей и ужасней, и Эльзе пришлось познать это слишком рано.       Перед ним не было прежнего ребёнка. Лишь равный по духу и стойкости человек.       — За что благодаришь? Я не спасла гильдию, даже сделала хуже.       — Ты выжила. Ты и ещё несколько старых магов Хвоста феи. Я рад видеть тебя вновь, Эльза.       Эльза горько улыбнулась.       — Было бы паршиво, если бы ты вернулся в совершенно другую гильдию.       — Не то слово.       Эльзе казалось, что она смогла пережить потерю мастера и других членов гильдии, похоронить своё сожаление и грусть под холодным равнодушием и стремлением к выживанию, но сейчас, увидев Гилдартса и его скорбь, навалившуюся тяжелой ношей, её собственные чувства пробудились. Она все ещё сожалела, стоило ей напомнить о потерях, а кровь фантомом заставляла липнуть пальцы. Она помнит будто бы вчера рыла могилы для своих близких.       В то время, когда её сердце ещё не было погружено во тьму.       — Пока обязанности мастера исполняю я. Посмотрим, что будет через пару месяцев, мы лишь недавно вернулись в Магнолию. Надеюсь, наша спокойная жизнь вновь начнёт свой отчёт, многое придётся начать с чистого листа.       — Понимаю. Я точно останусь в городе на первое время, так что я в твоём полном распоряжении, Эльза. Обращаюсь к тебе, как к нынешнему мастеру, — голос Гилдартса стал теплее. Вероятно, его чувство вины отпустит не скоро, но жизнь вокруг продолжалась, нельзя было останавливаться на месте.       — Спасибо за поддержку. Нам предстоит долгий путь по восстановлению репутации, особенно среди светлых гильдий.       — Даже не представляю, как тебе было тяжело. Но и сейчас не лёгкий путь впереди, на этот раз я окажу тебе поддержку, насколько это возможно, — голос Гилдартса всё это время был низким и тихим, было непривычно слышать именно такую интонацию этого сильного и мужественного волшебника, не страшащегося трудностей. Однако и голос Эльзы сменился с детского уверенного звона на тихий и подчиняющий тон, из которого никогда не прогнать сталь и холод.       — Ещё раз благодарю. На самом деле, у нас намного больше союзников, чем может показаться. И нам улыбнулась удача, которая помогла вывернуть ситуацию в другое направление, — Эльза улыбнулась, потому что до сих пор считала чудом тот факт, что Хвост феи случайно попал на перепутье старых споров вековых Убийц.       — Надеюсь, союзников станет ещё больше, — Гилдартс повёл затёкшими плечами, от чего послышался металлический скрип.       — Несомненно. Но всё же, тебя не было восемь лет, как твоё задание?       — Ах, это… В итоге я его провалил. И лишился ноги с рукой.       — Вот оно как, — Эльза покосилась на руку, скрытую под плащом волшебника. Видимо, скрежет раздался не просто так. — Хорошо, что ты вернулся живым.       — Там, где был я, появился чёрный дракон. Он же почти убил меня.       — Чёрный дракон по имени Акнология? Скорее всего мы говорим про одного и того же дракона. Однако сейчас он мёртв, его убили в последнем сражении.       — Так и подумал, что речь шла про него. Что же, хоть одна неплохая новость, наверное.       Повисла тишина. События, которые разворачивались вокруг гильдии, казались странными, будто бы сама гильдия притягивала к себе неприятности. Хотя, так было и раньше, только вот неприятности никогда не оборачивались гибелью друзей и потерей собственной человечности.       — Ты многого все ещё не знаешь. Я когда-нибудь найду в себе мужество, чтобы рассказать тебе всё, — Эльза не смогла рассказать про своё падение, про гадкий план своего прошлого, про то, как она пользовалась чужим доверием и как разменивалась людскими жизнями. Она была подобна былинным демонам, или же выглядела куда хуже их, ведь когда-то её сердце пылало добротой. Ей было стыдно, особенно перед Гилдартсом. Всё же встречать кого-то из прошлого она желала меньше всего, ведь они помнили её горящие глаза и человеческую улыбку.       — Не стоит. Оставь это в своём сердце.       — Хорошо. Думаю, твой дом ещё стоит на своём месте.       — Даже если развалился — ничего. Я пока что посижу здесь, в гильдии. Думаю, мне следует всё обдумать наедине, так что если у тебя были дела, можешь идти.       Эльза кивнула и поднялась. Впервые послышалось что-то помимо двух голосов. В своём детстве она восхищалась Гилдартсом, он был вторым отцом в Хвосте феи, но сейчас она была другим человеком, с другими идеями и целями. Наверное, ему придётся ещё долго время привыкать к гильдии, ведь по-хорошему, здесь не осталось никого прежнего. Все изменились, похоронив свои старые мечты.

***

      За окном мимо проносились пейзажи: раскидистые ветви лесов, сквозь которые пробивалась дорога или же просторные поля, усеянные цветами, фермерские хозяйства, засеянные пшеницей или кукурузой, деревенские дома. Всё смешивалось в один поток, в долгую историю, за которой наблюдать одно удовольствие. Где-то в проходе послышались слова контролерши, предлагающей чай или сладости в дороге, Люси слегка мотнула головой, продолжая наблюдать излюбленные красоты. Раньше она проходила их медленно и неспешно, внимательно изучая каждый звук, сопутствующий ей, чтобы не попасть в беду, сейчас — проскакивала разом на поезде. Однако в голове всплывали ароматы полевых цветов или же пряностей, которыми пахли деревенские дома. Всё же когда у неё появится свободное время от работы, она должна осмелиться пропасть на несколько дней в импровизированном походе по королевству.       Как странно, что тяжёлые времена прошлого мы романтизируем в настоящем, видя в их тени что-то хорошее. Наверное, потому что в трудные времена всегда хотелось найти каплю тепла и доброты, может, даже удачи и волшебства, поверить в сказку на развалинах. Однако трезвый ум часто напоминал ей о том, как болели её ноги после десятков километров, как ей было холодно под проливным дождём в лесу и невыносимо драло горло под палящим солнцем пустыни. Ей не стоит забывать эти чувства, напротив, нужно начинать запоминать новые ощущения от жизни впереди, жизни без трудностей и сожалений.       Люси аккуратно развернула пакет и достала из него покупки. Всё же она с трудом удержалась, чтобы не взять несколько диковинок для себя, пускай кошелек от этого сильно опустел. Пальцы провели по гладкой обложке первой книги, достаточно тонкой и относительно современной. По названию можно было понять, что это сборник сказок Фиора за последний век, этой книге было не больше десяти лет, но она была выпущена малым тиражом, поэтому любая книга была редкостью. Не то, чтобы Люси любила сказки, просто сейчас хотелось отвлечься от серьёзных дел и погрузиться в детские мечтания, её мама часто читала ей сказки из схожей книги. Вторая была сборником рецептов, идея готовить для себя вдохновила Люси. Третья книга беспокоила её ещё больше. На кожаной обложке с металлическими уголками не было название. Лишь отвернув массивную обложку, на первой странице можно было увидеть каллиграфически выведенного название — «Сказания». Ничего больше, ни автора, ни года. Этой книге много десятков лет, если сконцентрироваться, то можно почувствовать наложенное на неё заклятие сохранения — такие печати применяли для старинных предметов, чтобы они не рассыпались со временем. Именно она обошлась Люси так дорого, но с первых минут наблюдения за ней Хартфелия влюбилась в эту книгу. Она пахла древностью, её страницы были другими на ощупь, буквы слабо напоминали королевский язык, но в них можно было узнать знакомые слова. Будь Люси ценителем старины, наверное, она бы обрадовалась подобному подарку. Хотя, возможно, такая вещица на самом деле ничего не стоит, а ей, как новичку, она и приглянулась.       — Думаю, не так уж и важна ценность, как внимание, — вслух проговорила Люси, бережно проводя рукой по пожелтевшим страницам. Всё же она уехала в столицу, чтобы достать эту книгу в определённых магазинах, она в любом случае была редкостью. Да и вряд ли МакГарден не оценили бы её подарок.       Хартфелия не задумываясь прочитала первые строчки, они были будто написаны на искажённом языке, когда на самом деле от этого языка произошёл современный. Стоило только гадать, сколько десятков лет, а может и сотен, прошло с того времени, как чернила легли на эти страницы. Тогда люди верили в сверхъестественное, поклонялись богам, природе и её проявлениям. В этой книге, как сказал ей продавец, собраны старые легенды, часть из них основана на реальных историях, но большая часть — выдумка. Это лишь переписанная с оригинала книга, в то время вместо копирования писцы вручную выводили строки на листах, это занимало уйму времени. Вроде первая книга из этих экземпляров находится в королевской библиотеке, на её основе можно было хоть как-то оценить быт древности. Однако какие именно легенды скрывает в себе эта книга и сколько им лет так и не удалось выяснить. Может, им всего лишь сотня лет, а может — несколько веков. В любом случае, эта книга является редкостью, и чем-то привлекает к себе.       Первые строчки звучали странно и оборвано, а понять их значение было ещё трудней.       — Люди были, — пытаясь перевести на аналогичные слова, Люси нахмурилась, наверное, звучит сейчас паршиво, — проклятый демонами, благословенный богами… Да, это точно старые легенды, ничего более.       Она закрыла книгу и перекинула ремешок обратно. Она любила легенды, но, наверное, было бы логичней после спросить у МакГарден что написано в этой книге, если она вспомнит про своё любопытство.       Солнце своим нижним боком уже начинало касаться крыш домов. Скоро близился закат, а после него вечер, наконец-то наполненный прохладой. Это лето было жарким.       Это лето было непредсказуемым.

***

      Лучи скользили по дорожке под ногами, окрашивая её в розоватый цвет. Как и всё небо над Магнолией, на котором разлился закат. Он был прекрасен, люди вокруг каждый раз заглядывались на небо и восхищённо улыбались. Дневные заботы закончились, осталось вернуться домой и провести этот вечер в окружении близких. Так почему же не улыбаться в этот момент?       Пробежался приятный ветерок, мягкий и нежный, успокаивающий кожу после знойного дня. Люси шла неспешно, прижав к груди свои покупки, город выглядел суетливо и в то же время умиротворённо. Конечно, это же вечерняя суета людей, спешивших к себе домой на вкусный ужин и чай, на поцелуи любимых и объятия своих детей. Как же не торопиться домой? Хотя кто-то прогуливался с мечтательной улыбкой, как у Люси. Им не нужно было спешить к близким, потому что они шли рядом с ними, держали за руку или же играли в догонялки с другими детьми. Торговые лавочки понемногу сворачивались, лишь несколько торговцев оставались до самых сумерек, чтобы получить немного больше выручки. Однако в этом городе не было суеты или жуткой борьбы за свою жизнь, как минимум на центральных улицах, по которым приходилось проходить Люси. И она не хотела возвращаться на бедные улочки, только не сейчас. Может, с её стороны это выглядит лицемерно, но сейчас, когда её жизнь понемногу налаживалась, она не хотела вспоминать о тяжести других. Ещё немного, ещё некоторое время она бы хотела закрыть глаза на несправедливость мира, потому что она существует всегда. Она имеет право, она была на самом дне, так почему бы сейчас не забыть об этом на какое-то мгновение? Люси несомненно будет беспокоиться о людях, об их жизнях и проблемах, ведь теперь она светлый маг. Только в этот короткий момент своей жизни она хочет насладиться собственной жизнью.       Хвост феи теперь светлая гильдия, она известный маг, которого почитают и уважает, сколько бы она не удивлялась этому, у неё есть свой дом, есть близкие, которые ждут её на чай, есть опора, на которую она может положиться. И у неё есть её духи, никогда не отступающие от своей хозяйки. Улыбка сама затронула губы.       — Чувствую, что думаешь обо мне, — он всегда появлялся неожиданно, но в то же время ожидаемо. Люси улыбнулась ещё сильней.       — И когда ты избавишься от привычки пугать меня? Хотя, ты прав, я думала о тебе, Локи, — парень поравнялся с ней и продолжил прогулку, будто бы он не появлялся из ниоткуда, а был рядом с Хартфелией с самого начала её пути.       — Ты уже привыкла ко мне, разве я тебя пугаю?       — Нисколько. Я даже ожидала тебя увидеть.       — Что в пакетах?       — Я думала, ты знаешь, — Люси усмехнулась. Локи был одним из немногих духов, который буквально ступал по пятам своей хозяйки и наблюдал за её действиями в человеческом мире. Наверное, услышь кто-то другой, что за каждым шагов в его жизни наблюдают, он испугался бы, но Люси забавлял подобный ход Льва. На самом деле он просто чувствовал её переживания, а внутреннее желание поддержать хозяйку всегда отражалось в стремлении появиться в трудную минуту. И с десяток раз это спасало Люси, хотя иногда его чутьё опасности подводило духа.       — Ну я же не слежу за тобой все сутки. Так, две трети от них, — усмехнулся Локи, поправив очки.       — Это книги в подарок мистеру МакГарден, меня пригласили на его день рождения. Надеюсь, ему понравится, а то потратила неприличную сумму.       — Ну, можно было бы и украсть эту книгу, раз тебе жалко денег.       — Локи, — Люси начала немного серьёзней, хоть и понимала, что дух шутит, — в этой жизни я пообещала себе больше ничего не красть. Тем более это подарок, как я могу дарить краденое?       — Я же шучу, Люси. И всё прекрасно понимаю.       Люси направилась до своей квартиры через центр города, хотя можно было обойти его по менее примечательным улочкам. Но тут, на центральных улицах небольшого городка, кипела настоящая жизнь. Дети бегали через улицы в догонялки, их матери краем глаза наблюдали за шалостью своих детей, параллельно утопая с головой в разговорах со своими подругами, старческие пары прогуливались под руку друг с другом и восхищались суетливой жизнью молодых. В каждом городке было своё сердце, состоящее из людей, умеющих радоваться мелочам.       — Это должна быть новая жизнь, её новая страница, Локи, — рука потянулась к ключнице, — за меня больше незачем беспокоиться и волноваться. Я просто обычный маг, принадлежащий нашумевшей гильдии, однако с каждым днём мы становимся немного лучше, маленькими шагами приближаясь к нашей мечте.       Она показательно махнула ключом перед Локи, хотя он не сильно понял намёка Люси.       — Овен, — на зов воздух заискрился, а через несколько мгновений появился образ смущающейся девушки, мягкой и скромной.       — Здравствуйте, мисс Люси и Локи, — смутившись, произнесла Овен. Она покраснела ещё сильней, когда её взгляд мельком коснулся образа духа Льва.       — Хей, Люси, ты чего? — удивился Локи, заметив на лице Хартфелии подозрительно довольную улыбку.       — Сегодня прекрасный вечер, не сидеть же вечно в своём звездном мирке? — она качнула головой, и на ещё щеках расцвел румянец. А может, это просто лучи уходящего солнца окрасили её кожу в розоватый оттенок, оставив на прощание мимолётный поцелуй.       — Ты серьёзно?       — Да, почему нет. Прогуляйтесь вместе по Магнолии. Знаю, что можете также встретиться и в мире духов, но скажи мне честно, когда ты в последний раз виделся с Овном?       Локи нахмурился. В своём мире звездные духи вольны делать то, что пожелают сами, они могут встречать других духов, обмениваться с ними своим опытом или историями из других миров. Однако Люси знала, что Локи редко позволяет себе расслабиться даже в своём настоящем доме.       — Тебе придётся поддерживать врата Овна всё это время, — он не успокаивался, искал какие-то аргументы против, хоть Люси не понимала его волнения.       — И что? Это всего лишь одни врата, я уже закончила свою работу на сегодня. Тем более я не такая уж слабачка, чтобы не продержать Овна в моём мире несколько часов. Или ты хочешь сказать об обратном?       — Нет, нет, конечно, — Локи энергично замахал рукой, отмахиваясь от навязанных обвинений. А после усмехнулся, очень тепло и обыденно. — Знаешь, после Карен я не верил, что встречу доброго заклинателя, но глубоко ошибался. Ты потрясающая, Люси.       Он поднял на неё взгляд, искренний и источающий восхищение. Когда-то давно Локи совершил страшный грех в своей жизни, за что его хотели изгнать из мира духов, потому что ни один заклинатель не пожалеет иметь у себя духа, убившего своего хозяина. Однако Люси всё равно протянула ему руку, была единственной, кто мог понять его грехи и простить их. С тех пор дух Льва решил для себя, что отдаст всего себя своей новой хозяйке, которая глубоко в сердце была удивительна чиста. Он прошёл с неё все тяжести и невзгоды, преодолел многие трудности, множество раз она сомневалась в своих поступках, она боялась или же ненавидела, даже ей были присущи грехи. Но она всегда оставалась той самой Люси, бесконечно любящей духов, в какой-то момент единственных, кто остался с ней. Локи часто говорил о своей любви к ней, Хартфелия прекрасно понимала, что за его словами стоит восхищение и преданность. Хотя все эти слова звучат противно, ведь на самом деле между ними пролегает крепкая дружба более десяти лет. Какие бы страшные вещи не совершила Люси, Локи останется с ней до самого конца. Так решил он.       Люси увидела всё это в его глазах, в одном взгляде выражалось то, что трудно передать сотней слов. Ей не стоило в жизни когда-либо сомневаться, что она останется одна. С ней всегда будут стоять её духи. И не один Локи думал также, в этот же момент Овен тоже сияла от восхищения.       — Ты заставляешь меня смущаться, Локи, — щёки буквально сгорали, а глаза заблестели на свету от переполняющих эмоций, — всё, идите, а то я прямо тут разрыдаюсь.       Овен засмеялась. Её звонкий смех успокаивал. Хартфелия ещё некоторое время смотрела в след отдаляющимся фигурам, непрерывно разговаривающим друг с другом. Локи что-то рассказывал Овну, когда она часто соглашалась с ним и смеялась. Многие заклинатели почему-то расценивали духов как свою собственность, не думая, что они владеют чувствами. Это злило Люси. Потому что, глядя им в след, она точно могла утверждать, что духи тоже любят, дружат друг с другом, ненавидят или восхищаются кем-то. Пускай их жизнь совершенно иная, они видели на своём счету сотни людей, это не отменяет их чувств.       Она давно желала так просто отпустить прогуляться своих духов, однако сначала у неё просто не было на это сил, а после — её жизнь всегда была под угрозой. Но вот эта жизнь наконец-то повернула в спокойную гавань после непрекращающегося шторма. Нужно бы начинать исполнять маленькие прихоти своей души.

***

      На улицах уже стемнело. Если прислушаться, то можно было услышать тихий гул фонарей, в которых использовались магические кристаллы. Прохожих стало в разы меньше, да и улицы стали теснее, потому что Люси уже свернула в сторону своего дома. Увидев радостных духов, Хартфелия не смогла удержаться от прогулки в парке. После её занесло в местную забегаловку, где готовили превосходные домашние блюда, хоть она и обещала себе больше не тратиться на кафе. Ну а дальше ноги сами повели её по улицам, пересчитывая брусчатку на своём пути. Она даже не заметила, как прошло несколько часов, только заметная усталость напомнили Люси о времени — всё же она держала одни врата открытыми. Теперь ноги были тяжёлыми, а в мыслях были только тёплый душ и мягкая кровать.       Поднявшись по лестнице на второй этаж, Люси не сразу заметила лёгкий сквозняк, не свойственный застоявшемуся воздуху дома. Дверной ключ уже показался в её руке, на этот раз точно от двери (до этого несколько раз Люси путала свои ключи с обычными, чему даже не сильно удивлялась), вот он спокойно вставляется с лёгким трением металла, поворачивается в сторону… Только вот он упирается и более не проворачивается. На секунду Люси задумалась, тот ли ключ она вставила? Но он единственный. После голову посетила мысль, что замок остался открытым. Могла ли она забыть закрыть дверь? Нет.       Осознание ударило холодными мурашками. Её дверь была открыта кем-то, но не ей. Вор ли проник в квартиру? Редкость для этого района, но всё возможно. Однако чувство, что так просто она не отделается, засело у неё в груди.       Всё же решившись, Люси достала ещё один ключ духа в руку и зажала его как нож, чтобы металл отрезвляюще впился в её ладонь. Паника немного утихла, но сердце ещё билось о грудную клетку в темпе побега. Привычным движением толкнув дверь во внутрь, Люси вошла, в её нос ударила свежесть улицы и чужой парфюм. Видимо, окно оставалось открыто всё это время, поэтому сквозняк потянулся в коридор. Внутри было тихо, но это была искусственная тишина, которая резала слух. Сделав несколько шагов в сторону своего зала, Люси начинала верить в свою неудачу ещё больше. Может, всё же какой-то вор-дилетант? Однако когда Люси прошла в зал, голова опустела от мыслей. Глаза слепо смотрели на сидящий силуэт.       — Давно не виделись, Люси, — голос спокойный и властный.       Горько. Было горько от запаха забытого парфюма, от низкого и властного голоса, касающегося ушей, от не меняющегося образа. Однако самое первое чувство было не отвращение, а страх.       — Отец.       Казалось, за долгое прошествии лет Джуд Хартфелия нисколько не изменился, лишь сменив дорогой костюм на неприлично дорогой. Он спокойно расположился в кресле на середине зала у журнального столика, когда по оба его плеча стояли нехилые телохранители. Это были не обычные бугаи, а маги, причём Люси могла поспорить, что достаточно искусные. Однако Джуд боялся не своей сбежавшей дочери, хотя в чём-то был не прав, он предпочитал охрану ради статуса охраняемой личности. Тоже прихоть богачей.       Страх, на несколько секунд захвативший тело Люси, сменился отвращением и злостью. Он посмел явиться в её дом так нагло, так ещё и вел себя как владелец всего в этой комнате, в том числе и её жизни. Но это давно было ложью. Этот человек смог затмить образ отца своим гнусным поведением, поэтому сейчас для Люси он был худшим врагом. Её так не воротило даже от демонов Зерефа из Таратроса, как сейчас от обычного человека.       — Я думала, что благородных господ учат тому, что врываться в чужой дом без приглашения попахивает дурным тоном, — колко ответила Люси, оставаясь на месте. Она не выпускала книг из своих рук, хотя сейчас хотелось поскорее избавиться от лишнего груза. Вдруг придётся дать отпор?       — Чужой? Мне кажется, я в доме своей дочери, — Джуд лениво обвёл взглядом квартиру. По его выражению лица было видно, что интерьер вызывал у него смех. Однако он сдержался от критики.       Люси же наоборот усмехнулась и скривила улыбку только от одного слова.       — Дочери? Не ты ли отрицал моё существование и называл самозванкой все эти годы?       Она злилась, каждое слово заставляло Люси вскипать, бумажный пакет уже не шуршал, а вопил под хваткой Люси. Она не выдержала и кинула книги на ближайший диван, на что охранники встрепенулись. Они настолько тупы, что думали об её нападении? Вряд ли бы Люси пожелала портить собственную мебель, хотя накал страстей мог решить за неё.       В этот момент она поняла, что злится, и это прекрасно видно по её действиям. Самое последнее, что она должна была бы показать этому человеку, — свою ярость. С чего ей злиться на никудышного отца, который давно вычеркнут из её жизни? Хотя, Люси не отпускала так легко чувство злости, потому что знала, что вторым по силе чувством будет страх. Его она показывать хотела ещё меньше.       — Всё зависит от тебя, точнее, от этого разговора.       — Попрошу уйти из моей квартиры, — холодно ответила Люси.       — Я пришёл сюда говорить, Люси.       — Попрошу удалиться! — громче повторила Люси, но на этот раз она была спокойна. Её рука энергично показала на выход.       — Я хочу попросить тебя отказаться от своей фамилии, — Джуд положил сложенные в замок кисти на свои колени, будто бы не слыша просьбы волшебницы. Однако очередная фраза отца вновь заставила Люси шутливо улыбнуться.       — Ты противоречишь сам себе. Вроде как меня дочерью своей назвал, а тут просишь отказаться от этого статуса.       Джуд слегка наклонил голову. Его раздражало, что кто-то позволял вести себя с ним столь фамильярно, но здесь его власть была ограничена. В полумраке его лицо выглядело холоднее обычного, болезненными воспоминаниями впиваясь в сердце Люси. Её отец при свете дня был обычным человеком, за которым ощущалась власть, но в полумраке коридоров и комнат в нём будто бы просыпалась отвратительная сторона души, всеразрушающая и поглощающая. Пальцы вдавливались в ладони, наверное, оставляя уже не только белые следы, но и синяки в будущем. Однако в это мгновение Люси ощутила другое чувство — безразличие. Этот человек был никем для неё, прошло много лет, чтобы оставалась хоть какая-то связь кроме мрачных воспоминаний. Он должен быть ей никем, на кого плевать, так почему внутри так всё дрожит?       — У тебя есть шанс остаться моей дочерью и сохранить фамилию.       — Какое-то выгодное предложение? Что же, удиви меня, — Люси вальяжно скрестила руки на груди, пытаясь изображать безмятежность, когда её собственные колени были в мгновении от столкновения с полом.       — К сожалению, у меня нет наследников, кроме тебя. Один из известных графов предложил выгодное сотрудничество, которое нужно подтвердить кровными узами, то есть браком наследников. Я бы хотел, чтобы ты наконец-то сыграла свою полезную роль. Либо же ты окончательно откажешься от моей фамилии.       — Не твоя… — тихо процедила Люси.       — Что, прости?       — Это фамилия моей матери. Нисколько не твоя, ни капли. И отнимать её у меня ты не имеешь права.       — Тогда ты согласна на брак? — Джуд приподнял бровь.       — Нисколько. Ни одно из этих предложений я не принимаю. Ты давно не имеешь власти над моей жизнью, никогда её и не имел. Так что прошу сейчас же уйти из моего дома.       — Ты обязана мне жизнью, без меня тебя бы не существовало, — Джуд продолжал в своём холодном тоне, хотя и в нём начали появляться крупицы раздражённости. Он явно не любил неподчинение и вольность других людей.       — Я обязана жизнью лишь моей матери, без тебя я существовала пятнадцать лет. Ничего, жива. Так что убирайся отсюда прочь. Из этой квартиры. Из этого города. Из моей жизни.       Повисла тишина, прерываемая сбитым дыханием заклинательницы и мерным тиканьем часов. Сейчас Джуду ничего не мешало избавиться от неугодной дочери, показав лишь один жест своим наёмникам. Однако всё, что сделал Джуд, так это устало выдохнул.       — Ясно.       Он поспешно встал, от чего Люси сделала небольшой шаг назад, слегка испугавшись такого исхода. Её взгляд был спокоен и равнодушен, голос был строг, однако тело выдавало в ней проблески забытого чувства, которое она загнала далеко вглубь себя.       Джуд встал, направился к Люси, инстинктивно она уже сжала ключ в руке, но он остановился в метре от неё. Она и забыла, что несмотря на свой возраст, Джуд выглядел внушительно даже без своего сопровождения. Его возраст выдавали только трещины морщин, залегших на его лице, и седина на висках. Однако взгляд его был как всегда холоден и безжалостен.       — Ты успеешь пожалеть о своём решении, Люси. От тебя очень много проблем. Я надеялся, с ними справится Совет, но я поставил не на те фигуры.       — Проваливай.       — Ухожу.       Почти в тумане Люси провожала взглядом удаляющиеся фигуры, сквозь дымку слышала их тяжёлые шаги, когда тело наливалось свинцом. Подойдя следом к двери и машинально закрыв на замок, она почувствовала, как кипящая злость и ненависть отступают из-за раскатывающейся дрожи по всему телу. Руки стали тяжёлыми, стоять было невыносимо трудно, поэтому навалившись спиной на дверь, Хартфелия сползла вниз. Она боялась. Каждую секунду она боялась, что на неё ринутся и задушат, каждую секунду она верила, что протяни Джуд руку к её шее, она не сможет двинуться с места и сопротивляться. Всё время он гнался за её жизнью или же отрицал её, а Люси оставалось только трусливо убегать, оборачиваясь назад и ощущая холодок на спине.       Врала себе, что была сильной. Её дрожь сейчас и наворачивающиеся слёзы от беспомощности говорили о другом. Она столкнулась с кошмаром из своего детства и чуть ли не проиграла. Слёзы горьким отчаяньем полились вниз. Никого не было в её доме, ей не стоило беспокоиться, но страх не отпускал, наоборот, с каждой минутой накатывал всё сильней.       Хартфелии стоило давно учесть, что сломать её просто, если надавить на слабые места. Так уже поступали, от этого уже было гнусно и противно.       — Люси, — добрый голос отозвал её от припадка, в глазах всё плыло, но она прекрасно знала голос и мягкие прикосновения. Кто-то аккуратно положил свои тёплые ладони ей на плечи, обеспокоенно следя за ней.       — Люси, пожалуйста, что произошло, что случилось? Я почувствовал, что тебе плохо, поэтому здесь…       Локи вновь появился неожиданно. Появлялся всегда, когда чувствовал приближающуюся опасность. Это внушало доверие, но вряд ли смогло бы остановить истерику, расцветающую с каждой минуты. Люси уже не могла успокоиться, одна за другой сверлящие мысли заползали в её голову, забирая силы из её тела.       — Я… я… я такая слабая, Локи, — она машинально ухватилась рукой за его плечо, сгребая под ладонью плотную ткань, но сил не было, поэтому кисть норовила сорваться вниз камнем.       — Люси, — тёплый шёпот где-то над ухом слегка отвлёк заклинательницу. Локи присел рядом с ней, позволяя Люси обмякнуть в его объятьях и уткнуться лицом в районе груди как котёнок. Её тело содрогалось от всхлипов, она что-то продолжала бормотать себе под нос, но Локи уже не мог различить ничего из её слов.       — Ты не слабая, нисколько. Ты очень сильная, я восхищаюсь тобой, — он проводил рукой по её голове, слегка подтягивая к себе, чтобы она смогла ощутить давление от его рук и быть уверенной, что он не отпустит её, — ты намного сильней, чем думаешь. Даже если есть что-то, что пугает тебя, всегда есть я, всегда есть духи рядом.       — Всё такая же слабая и жалкая, — слабый всхлип. Однако Люси начинала немного успокаиваться. Возможно, завтра она даже не вспомнил о своём моменте слабости, но Локи не впервые прижимал напуганную и разбитую волшебницу. Были моменты, когда и Хартфелии требовалась помощь, когда нужны были люди рядом.       — Всё хорошо, я рядом. Никто больше не тронет тебя и не обидит. Я с тобой, Люси.       В тёмной комнате долгое время произносились слова поддержки, перебиваемые редкими всхлипами и возмущениями. Он не переставал прижимать волшебницу к себе и дарить ей тепло. Она не переставала сжимать руки на пиджаке чужого костюма, боясь потерять последние крупицы своей смелости.