Низвергнутые 2. Треснувший мир

      В груди не хватало воздуха. Руки ломило, а от собственного жара становилось душно. Навалившись руками на колени с надеждой, что так ему станет лучше, Ромео глотал воздух. Сухой, тухлый, горелый. Этот запах был его едким шлейфом, от чего он иногда ненавидел свои способности: трудно было выстирать запах гари из любимой одежды, вымыть его из волос, стереть со своей кожи.       — Это всё? — тихий не осуждающий тон, в котором читалось обычный факт, не более. Капитан у края тренировочной площадке заложил руки в карманы и наблюдал за выдохшимся на тренировке лейтенантом. Ромео чувствовал, как его кожа буквально плавится и стекает с него вместе с потом, горло пересохло.       Только сейчас Ромео задумался о том, что в отличие от неумелого лейтенанта капитан не пах гарью. Его огонь никогда не оставлял на нём запаха, будто бы был полностью чист и выгорал полностью, обходя плоть и ткань Саламандра стороной. Наверное, следовало стремиться именно к такому ориентиру, чтобы собственный огонь наконец-то был обуздан и подчинён полностью.       — Ты выдыхаешься так быстро, потому что повторяешь свои ошибки. И только, — казалось, что всё же в образе непоколебимого Драгнила просматривалась усталость. Не удивительно, он был целый день с отрядом после ночного патруля, в который иногда отправляли даже Охотников. Возможно, будь здесь кто-то другой, от усталости на лице капитана не было бы и следа, но здесь был лишь его верный лейтенант. Это слегка льстило Ромео.       — Вроде нет ошибок, — на выдохе сказал Ромео. Его действия были точными, как и задумано, такт верно подобран, даже наклоны жестов каждый раз совпадали. Однако сколько бы точными не были его движения и выверена стойка, огонь в его руках казался деревянным и неподатливым, выжимая все силы для своего подчинения.       — В технике нет, твои стойки точные, — Драгнил устало облокотился через бортик, подставив ладонь под тяжёлую голову, — однако магия не только чёткие выученные движения. В чёткости и повторениях есть смысл, но это второстепенная задача.       — У меня есть магия, и я делаю всё как надо. Чего может не хватать? — голос Ромео понижался от разочарования. Он сталкивался с огромной стеной, которую не мог преодолеть. Раз за разом чего-то не хватало. Ромео казалось, что он живёт в мире умения, его так учили, все его наставники говорили: «Делай тысячу раз, тогда у тебя выйдет». Но этот проверенный рецепт перестал работать. Раньше упорный труд давал результат, пускай и малый, но сейчас всё было бесполезно.       — Магия — это не движения, — усмехнулся Нацу, — и часто об этом забывают, что даже смешно.       — Волшебство же представляет из себя силу, облачённую в заклинания. Мне кажется, в заклинаниях и должно быть всё дело, — Ромео стоял на своей позиции лишь от общей усталости, которая навалилась на него после череды неудач. Он не хотел и не мог думать как-то иначе в этот момент.       — Как бы романтически не звучало, но магия идёт прямиком из сердца. Ты боишься своего сердца?       — Эм, нет, наверное.       — Тогда почему ты боишься своей магии?       — Боюсь? — Ромео удивлённо посмотрел на свои руки, будто бы именно в них скрывалась вся тяжесть ответа. — Но я не боюсь.       — Ты считаешь магию чем-то отдельным, лишь инструментом. Это сравнимо со страхом, — подобные рассуждения были чем-то необычным для образа усердного капитана. Только в их отряде были усиленные тренировки, в которых часто упоминали, что лишь приложенный труд поможет достичь вершин, а не врождённый талант.       — Я не понимаю.       — Магия всегда была частью тебя, частью каждого человека, просто в какой-то момент она пробудилась. Как и многие люди, ты забыл это. А не следует, — Драгнил говорил что-то странное, выбивающееся из понимания Ромео.       — Мне помогут эти знания?       — Тебе поможет принятие магии как части тебя. Твой огонь лишь твой, — Драгнил показательно раскрыл ладонь, на которой тут же расцвёл пляшущий язычок пламени, но его свечение было не жгучим, а мягким, — это часть тебя, твоё продолжение, а не инструмент. Держи эту мысль в голове, попробуй взглянуть по-другому на свои заклинания. Тогда-то твой огонь и начнёт слушаться тебя как продолжение руки.       Драгнил отринулся от ограждения и собирался уже развернуться, чтобы покинуть тренировочную площадку, но его остановил оживлённый голос лейтенанта:       — Капитан, можете, — Ромео замялся, сомневаясь в своей просьбе. Драгнилу требовался отдых от всего суматошного дня.       — Говори уже, — слегка раздражённо окликнул его он.       — Можете потренироваться со мной немного?       Драгнил облегчённо усмехнулся, возвращаясь к площадке.       — Так уж и быть, но не жди поблажек.       — Есть!       Накатившая усталость сменилась приятным покалыванием. Ромео открыл глаза, заметив перед собой лишь деревянный стол и ничего более. Ни запаха гари, ни усталости, ни пота и ноющей боли в мышцах не было.       — Сон, да, — лениво подтвердил Ромео, поднимаясь со стола, на котором он уснул. Перед ним лежала раскрытая недочитанная книга, а в лампе еле заметно пританцовывал почти затлевший огонёк. Видимо, он даже не заметил, как уснул вечером за столом.       За окном была ночь.       Он заложил закладкой открытый разворот и захлопнул книгу, отложив дальше. Книга была про медитации для внутренней гармонии.       Ромео редко видел сны, по этой причине дорожил каждым из них. И этот сон видел не впервые, после него всегда оставалось какое-то лёгкое ощущение, что в этом мире наконец-то всё стало понятным, а все тайны раскрылись перед его взором. Кто-то мог посчитать его безумцем за любовь к воспоминанию с тренировок, на которых он выматывался до подкашивающихся коленок, но именно в те моменты он чувствовал себя самым счастливым и спокойным человеком в жизни. В те моменты, когда он делал шаги, чтобы вымыть с себя гарь.       Этот запах всё ещё оставался за ним, но уже менее заметным оттенком. Скоро он навсегда избавиться от него. Но… разве с гарью он не потеряет свои сны о тренировках? Ромео не хотел бы забывать о них.       Улыбнувшись странным мыслям, он наконец-то добрался до своей кровати, где надеялся досмотреть приятные воспоминания.

***

      Чернила плавно стекали с пера на бумагу, оставляя за собой след. Он же таил в себе незначительные завитушки, которые обращались в слова, а слова — в настоящую историю. Было одно удовольствие наблюдать, как чернила мгновенно впитываются в бумагу, оставляя слегка рыхловатый след на полотне. От медитативного занятия отвлёк нарастающий свист, въедающийся в голову.       Осознав, что свист уже как несколько минут заполняет комнату, Люси отложила перо и быстрым шагом направилась на кухню, чтобы избавиться от раздражителя. Всего лишь вскипел чайник. Обычно в жару было невыносимо пить горячий чай, но сегодняшний день отличался невероятной щедростью: привычный зной спал, при этом небо оставалось почти кристально чистым. Не было ни жарко, ни холодно.       Просто хорошо.       Понаблюдав несколько секунд, как листы плавают в заварочном чайнике, Люси ещё раз заглянула в окно. Спавшая жара дала людям передышку, и именно в этот день. Улыбка осветила её лицо также незаметно, как и привычные движения наполнили кружку чаем. Когда находишься в своём доме, перестаёшь замечать мелочи и однотипные действия, будто бы твоё тело живёт отдельно от собственных мыслей, не забивая голову простыми движениями. Зачем человеку в своём доме думать, куда налить чай, когда можно наслаждаться пейзажем за окном.       Тело будто бы впитывало в себя привычки подобно губке. Обычные мелочи, ничего более, но именно это радовало Люси. Ведь она наконец-то обрела привычки, связанные лишь с её домом.       Люси вернулась в зал, отпивая всё ещё обжигающий чай. Жары не было, но не настолько, поэтому она поморщилась. И вновь улыбнулась, увидев коробку на своём диване. Небольшая выделяющаяся вещь, до этого момента которая не заслуживала внимания. Люси почему-то не хотелось распаковывать посылку сразу же, не было подходящего настроения. Но сейчас под мелодию оживлённой улицы желание наконец-то разобраться с упаковкой добралось до её сердца.       Аккуратно поставив кружку на столик, Люси подошла к дивану и присела рядом. Белая коробка была перевязана тонкой веревочкой, на один конец которой был привязан ярлычок. Она не замечала его до этого.       — Храброй Хартфелии и милой Люси, — озвучила Люси, мельком пробежавшись по подписи.       Слово «подарок» для Люси было немного иным. Обычные люди воспринимали подарки как знаки внимания, обычные вещи, но Люси, давно забывшая о чужом внимании, с детским трепетом смотрела на записку, написанную от руки размашистым каллиграфическим почерком.       Приятно и неожиданно.       Она любит подарки, насколько бы они не отягощали. Но от этого подарка веяло лёгкостью, как и должно быть.       С трепетом и бережливостью Люси открыла крышку, освобождая новую вещь от оков. Тут же почувствовался аромат каких-то цветов, но в голове не было точного описания каких.       — Чёртов Джерар, — усмехнулась Люси, от радости и любопытства прикусившая губу. Внутри коробки лежало аккуратно сложенное платье. Люси достала его и вытянула перед собой. Оно было насыщенного бардового цвета из плотной ткани, нисколько не вечерним. Простое платье средней длины, больше подходящее для ежедневной носки. Она приложила его к груди, обернувшись к зеркалу. Оно лежало чуть ниже колен, контрастом выделяя золотые пряди. Будь оно небесного или же бежевого цвета, Люси решила бы о его повседневной носке, но бордовый делал своё дело. Цвет превращал это платье в что-то среднее из житейского наряда и вечернего платья. А скромный вырез, обнажающий кожу лишь немного ниже ключиц, придавал сдержанность образу.       Именно то, что ей нужно сегодня.       На секунду в голове Люси появились сомнения, затаскивающие её в закрытую ото всех одежду. Но простота платья и его статус в виде «подарка» затмевали мелкие страхи, не позволяя Люси отпустить платье. В нём было что-то очаровательное, как и во внимании Джерара, замечающего мелочи. Стоило ей лишь один раз упомянуть, что в её гардеробе есть лишь брюки с рубашками, и ни о каких парадных нарядах и речи быть не может, как Джерар пометил такую деталь на будущее. И вот оно наступило, тот самый подходящий момент.       Сегодня ей пригодится это платье, и даже не придётся ломать голову, какая из её рубашек самая нарядная. В этот день августа, поднимающий суету на улице.

***

      Уртир раздражало всё. От тиканья часовой стрелки, до топота снаружи кабинета. В ней не было любви к часовым посиделкам за документацией, но иногда приходилось перерывать целые телеги книг и рапортов, чтобы отыскать что-то стоящее, пускай даже малую крупицу информации. Её зоркие глаза могли заметить каждую несостыковку. И сейчас перед ней их было слишком много.       История недавнего спасения от грозного Дракона была слишком гладкой, это было видно невооружённым глазом. Однако итог истории был в общем выгоден всем: уничтожить главную (как после оказалось) угрозу Королевства, обезоружить Совет, забрав их основные клинки, и вернуть старую систему гильдий. Всё же тотальный контроль выжал из себя всё, что только можно было, догнув до точки невозврата гражданское общество. Нужна была смена подхода, и она произошла, и даже причина появилась прекрасная. А Хвост феи стал новой точкой отчёта, с которой началась смена власти.       В итоге все злоумышленники вышли с минимальными потерями: Король добровольно отказался от власти, частично сохранив свою репутацию, Совет тоже быстро взял контроль над свободными гильдиями в свои руки, пускай и не тотальный, но при этом остался при своём влиянии. Пострадали лишь Охотники и часть армии, используемая как расходный материал. Но в этом и загвоздка, что Охотники всегда были лишь оружием, которым можно воспользоваться и выкинуть.       Всё было складно и логично кроме нескольких моментов. Если бы Охотники были послушными пёсиками, то Совету не пришлось бы их расформировывать, достаточно просто направить столь мощную силу в скрытые министерства. Однако Охотники со своими отрядами всегда были клинком с двумя концами. В частности, некоторые личности.       — Ты слишком легко сдался, Драгнил.       Её беспокоило повиновение Драгнила, которого буквально пытались похоронить в Тартаросе. Он просто принял это к факту и всё? А дальше продолжил исполнять свой долг, как верный пёсик? Слишком не похоже на капитана, пошедшего против системы лишь для того, чтобы доказать свою силу.       А если что-то шло против характеров фигур, значит, Уртир упускала мелкие детали, которые были похоронены в общем хаосе. Или же они были зарыты в самый штиль, когда никто не ждет.       — Тук-тук, — Уртир даже не обратила внимания на то, как кто-то бесцеремонно ворвался в её кабинет.       — Оу, ты выглядишь очень загруженной, Ур, — энергичная девушка тут же подошла к столу Советчицы и присела на стул.       — Ещё раз: я Уртир. Не стоит называть меня именем матери, Миледи, — монотонно повторила волшебница будто заезженную пластинку.       — Хорошо, хорошо, Уртир. Так чего ты, действительно работать решила? — посмеялась Миледи.       — Я похожа на человека, любящего работать? — Уртир шутливо вскинула бровь и наконец-то откинулась на кресло, выкинув напряжённые мысли. На её столе лежали все отчёты, все детали, которые она могла найти, буквально весь ход событий за целый месяц, однако и в нём было много дыр.       — Ну вообще-то, да. Но сделаю вид, что я поняла твою шутку.       — Просто есть дело, которое не оставляет меня в покое. Не в моём стиле бросать недоделанное, особенно когда за событиями скрыто что-то ещё.       — Ты пытаешься разобраться в событиях на границе? Выглядит немного мутно, но в основном всё складно, — Миледи пожала плечами. Её розовые кудри водопадом скатились на грудь, покрывая синеватую одежду служащего.       — Слишком складно. Ладно, ты тут за чем-то, да? Я очень давно тебя не видела, — Уртир взмахнула рукой, будто бы разрешая говорить Миледи. По-хорошему, перед ней сидела одна из возможных подчиненных, однако их отношения складывались не в рабочем порядке.       — Я увольняюсь из Совета.       — Так просто.       — Мне здесь уже нечего делать. Раньше под Охотниками было больше проку, но сейчас в роли капитана так себе работать, — Миледи мечтательно заулыбалась. Натура её была романтичной, очень отличаясь от внутреннего нрава и действий. Она могла совершать ужасающие приказы с лёгкой улыбкой.       — Миднайт часто гонялся по закрытым заданиям, Совет желал использовать весь его потенциал, пока он был в их руках. Не удивительно, ведь он сразу же скрылся.       — Я его упустила, — серьёзней заговорила Миледи, — но этого уже не исправить. Как и вся Шестёрка, он словно испарился.       — Упустила? — Уртир слегка сощурилась, но лишь на пару секунд, а после на её лице вновь засияла усмешка. — Точно, ты всё ещё работаешь на него. Так вот каким было задание.       — И это задание я провалила. Больше нет смысла находиться в Совете. Кстати, мастер вспоминал тебя. Ты не хочешь вернуться? — Миледи с надеждой потянулась ближе к столу, пытаясь разглядеть Советчицу за стопками бумаг.       — Эх, Миледи, Миледи, я ушла из гильдии. Здесь, среди бумажек, мне поспокойней, и, как ни странно, просторней, — она вновь откинулась в кресло, закинув голову. Потолок был искусственно белым, сильно бросаясь в глаза. Эта белизна должна была отражать принципы Совета.       — Отвратительно скучно, но это твои заморочки. Кстати, о бумажках… — Миледи наклонилась ещё ближе, на её лице появилась недетская улыбка.       — Ты не сможешь достать что-то из кабинета Джерара, он слишком осторожен, — тут же отрезала Уртир, заметив знакомый огонёк в глазах старой напарницы.       — Чёрт, уже всё проверила? Ну ладно. Чего это Советника нет на месте?       — У Джерара отгул сегодня, «важное» мероприятие.       Миледи усмехнулась, услышав лёгкую раздражительность в словах Советчицы.       — Ладно, пожелаю хорошей работы, — Миледи поднялась, стряхнув с плаща несуществующую пыль и выправив складки. — Знай, что он всегда будет рад услышать тебя.       Уртир лишь махнула рукой и отвернулась к окну, но Миледи даже этого не видела, быстро выскочив из кабинета. Она была очень бодрой и озорной девочкой, которую могли бы ждать великие достижения, если бы она не свернула на кривую дорожку. Точнее, у неё не было выбора иного пути, ведь с самого детства Миледи окружали самые опасные и гнилые люди Фиора. В Уртир иногда просыпалась лёгкая жалость, колющая её сердце, когда она задумывалась о судьбе Миледи, но когда-то именно она и привела эту девочку в чёрные руины.       Она была мила, но гниль и ненависть из её сердце не выгнать никакими заклинаниями. Как, собственно, и из самой Уртир.

***

      Джерар втянул воздух полной грудью. Он был пряным, отдавал едва заметным хмелем и запахом пороха. Шум с улицы казался чем-то неестественным для обычного ритма жизни. И это было не удивительно, потому что сейчас улицы Магнолии были наполнены ликующей толпой.       После долгих лет сдерживания и угнетения люди наконец-то могут выдохнуть спокойно и предаться старым традициям. Несколько лет подряд летний фестиваль урожая отменялся из-за строгого комендантского часа и малого бюджета города. Но сейчас, когда старые ограничения были сняты, а жизнь возвращалась на былые пути, фестиваль по-настоящему гремел. И это при том, что гильдия города не принимала в нём участия.       Советник не удивился, застав опустевшую гильдию. Лишь пара зевак и Кинана остались внутри здания.       — Выглядишь замечательно, — Эльза была в своём кабинете что-то раскладывающая на столике, она не обратила внимание на приближающиеся шаги, поэтому Джерар позволил себе дерзость повременить некоторое время с приветствием и понаблюдать за волшебницей.       — Спасибо, решил меня подкараулить?       — Нисколько. Просто не хотел отвлекать, — он устало опёрся плечом о дверной проём, — сегодня выглядишь скромней.       На ней были лишь тёмные брюки и синяя рубашка, ничего лишнего.       — На мне всё ещё обязанность следить за безопасностью города. Это не похоже на отдых, — Эльза перекинула на запястье браслет и попыталась его застегнуть, но замочек выскользнул из пальцев.       — Позволь, — Джерар поравнялся с Эльзой, подхватив браслет. С улыбкой он подметил, что он дарил его Эльзе несколько месяцев назад, но как сдала её Люси, Эльза ещё ни разу его не надевала на публику. Пальцы быстро одолели знакомый механизм дорогой бижутерии, едва скользнув по коже рук Эльзы.       — Скромность идёт тебе, — и небольшие сережки тоже были знакомыми.       — Ты говоришь так про любой мой образ, — с лёгким укором ответила Эльза, освобождая свою руку от прикосновений Джерара.       — Что поделать, ты прекрасна в любом из этих образов, — чуть громче сказал Джерар, наблюдая за направившейся к выходу. Он бы не увидел, но на лице Эльзы на мгновение поселилась улыбка. Короткая и едва заметная, но самая настоящая.       — Твоя лесть меня не купит, но всё равно приятно слышать, — Эльза остановилась в проёме, будто бы что-то забыла.       В комнате был лишь Джерар, а её попытки скрыть свои слабые навыки в уходе за собой были тщетны, потому что на туалетном столике был полный завал, накрытый каким-то платком для приличия.       Однако Эльзу забавил тот факт, что теперь ей приходилось мириться с более обыденными и не менее трудными задачами из жизни каждой девушки. Она давно не позволяла себе носить украшения просто так, по собственному настроению.       — Вспомнила, — Эльза серьёзней посмотрела на Джерара, от чего он насторожился. Она явно не умела делать плавные переходы.       — Что-то случилось?       — Нет, но у меня есть к тебе странная, действительно странная просьба.       — За все эти годы каких только просьб я не исполнял, — Джерар усмехнулся, расслабленно засучив руки в карманы брюк. Сегодня на нём тоже была неприметная сероватая одежда, его внешности и так было достаточно, чтобы привлечь прохожих.       — Это действительно странная.       — Ну не томи уже.       —Джерар, вступи в Хвост феи.       Советник вскинул бровь, мысленно ругая себя за слова, что больше ничему не удивится.       — Прости, что?       — Только на этот вечер. Я же сказала, что просьба будет странной. И её причины более мистические.       — Ты хотя бы фразы договаривай там, — Джерар чуть расслабился и приблизился к Эльзе, — я уж подумал, что ты набралась от Джуры его идей. Я готов помочь Хвосту феи, но не прямо так.       — Один вечер, — Эльза протянула свою руку как бы приглашая к действительно странному поступку. На самом деле подобное предложение нисколько не успокаивало Джерара, потому что явно несло в себе какой-то странный подтекст или последствия, от которых он не сможет оправится. Но сколько уже раз он вёлся на убеждения и слепую веру в эту сумасшедшую гильдию?       — Это не больно? — Джерар с осторожностью сложил свою руку в кисть Эльзы, твёрдую и крепкую. Дамы, с которыми когда-то приходилось общаться Джерару по светским делам, всегда имели лёгкие и нежные руки, будто бы состоящие из шёлка и пуха. Подобной нежностью гордились жительницы высшего сословия. Руки Эльзы всегда были другими, грубыми и сильными, предназначенными не только для удержания бокала шампанского.       У неё никогда не было мягких рук, но для него они были самыми нежными.       — Что за глупости? — усмехнулась Эльза. В её руке материализовался небольшой штамп, видимо, для создания волшебной метки.       — Ну я в гильдию никогда не вступал, не удивляйся.       — Джерар Фернандес, — начала официально Алая, — ты готов стать членом Хвоста феи?       — На один вечер даю свою согласие.       Джерар с опаской наблюдал за действиями, почему-то страх того, что штамп окажется раскалённым клеймом, назойливо въедался в голову. Хотя всё это было глупостями. Секунда — и на тыльной стороне ладони красовался голубой знак именитой гильдии.       — Ну наконец-то! Рада знакомству, — Джерар дёрнулся от неизвестного голоса в, казалось бы, пустом помещении. В одну секунду оказалось, что в метре от Джерара стоит какая-то девушка, которой явно не было на месте. Он с опаской посмотрел на Эльзу, которая знала, чем обернётся его «вступление», но на её лице было спокойствие.       — А что тут… происходит? — аккуратно поинтересовался Джерар, не желающий выглядеть глупо.       — Грубо не представиться с моей стороны, — девушка в белом сделала ещё один шаг вперёд. Она была на голову или чуть больше ниже Джерара, но её образ пугал своей чистотой. — Я Мавис, мастер основатель Хвоста феи.       — Джерар Фернандес, — настороженно произнёс Джерар, высматривая хоть какую-то реакцию на лице Эльзы. Но для неё это было, видимо, обычным делом.       — Я же сказала, что это странная просьба, — Эльза слегка усмехнулась, но не заставила долго ждать, — по определённым причинам, в которые мы не станем вдаваться, все члены Хвоста феи могут видеть призрак своего погибшего Первого мастера. Она перед тобой.       — Ты хочешь, чтобы я поверил в призраков?       — Ну в Драконов же ты поверил? — с упрёком прокомментировала Эльза, после чего Джерар коротко кивнул, пытаясь соглашаться с происходящим.       — Мастер попросила провести её на этом фестивале, я не смогла ей отказать.       — У меня есть некоторые сложности с свободным перемещением, — пояснила Мавис. Она выглядела вдохновлённой, но в то же время умиротворённой, будто бы олицетворяла спокойствие и гармонию.       — Честно, я надеялся на свидание, — тише воспротивился Джерар.       — У тебя нет выбора, Джерар. Будет грубо отказывать старшим в их просьбах, — Эльза аккуратно кивнула в сторону Мавис, которая не испытывала ни капли стыда за сорванное свидание. Наверное, по этой причине Эльза так охотно согласилась на прогулку по фестивалю вместе с Джераром. Ему следовало ожидать каких-то чудных событий, особенно от этой женщины.       — Я хотела познакомиться с тобой, Джерар. Всё же ты помогал Хвосту феи в нелёгкий период, я очень благодарна.       — Спасибо.       — А также я не видела фестиваль несколько десятков лет, — более настойчиво повторила Мавис, — может быть, не будет задерживаться на пустом месте?       — Да, конечно, — кивнул Джерар и жестом показал на дверь как бы пропуская Мавис. Хотя, она была призраком, и вряд ли ей нужны были двери.       — Мне нужно перестать удивляться, —шепнул Фернандес, от чего на лице Титании воссияла улыбка.       — Я думала, ты осознал это ещё при первой нашей встрече.

***

      Фестиваль Урожая в Магнолии был старой традицией. По легенде причиной фестиваля послужил один урожайный год, когда фермерам не удавалось продать поспевшие плоды в таком большом количестве, они просто были не нужны жителям небольшого городка. По этой причине, чтобы привлечь внимание торговцев из других регионов, торговые гильдии совместно с волшебной гильдией города устроили крупную ярмарку, на которой выступали актёры и волшебники, созывая людей. Эта ярмарка работала целую неделю, прославляя урожай Магнолии, а также развлекая посетителей. В период споров между торговыми гильдиями открытая ярмарка была чем-то чудесным и даже дерзким, поэтому гильдии из других регионов оставили орудия вражды, чтобы на небольшое мгновение вспомнить о мимолетной радости. Ярмарка разрослась, торговцы обменивались диковинными товарами и своими впечатлениями. В тот год удалось продать все излишки урожая, а также заложить традицию устраивать летнюю ярмарку с развлечениями.       В современные дни нет проблем со связями между рынками по всему Фиору, поэтому нужды в масштабной ярмарке больше нет. Однако дух старых торгов и развлечений остался в коренных жителях Магнолии. Поэтому Фестиваль Урожая сохраняется и по сей день, пускай и с небольшими перерывами.       Как и раньше, на фестивале также разворачивают палатки ярмарки, все главные улицы города становятся своеобразными рыночными дорогами. Вдоль дорог пестрят тканевые палатки, каждый торговец выставляет только самый лучший и диковинный товар, на фестиваль съезжаются торговцы из других городов. Однако если раньше торговля имела огромное экономическое значение для города, продавцы пытались сбыть как можно больше товара, то сейчас все эти лавки стоят лишь для общего духа ярмарки и развлечения. Никто по-настоящему не гонится за продажами, со временем идея перетекла в продажу самых странных и необычных вещей, традиционных или редких товаров. Поэтому на ярмарке в Магнолии можно найти товар со всего Фиора. Некоторые торговцы во время всего года выискивают необычные товары, привозят их из других королевств, делают товары собственными руками. Теперь торговые прилавки не скрипят под весом продуктов, однако каждая из палаток является творческим детищем торговца. Чем ярче и привлекательней палатка, тем больше интереса к продавцу.       Конечно, запомнившиеся продавцы имеют спрос и вне фестиваля, поэтому привлечь толпу к своей палатке всегда было выгодно. По улицам вниз стоят много палаток со сладостями и развлечением, сами улицы украшены фонарями, лентами и цветами. Всё пестрит и сияет, от чего кажется, что ты попал в совершенно другой город.       Этот фестиваль был первым за несколько последних лет, поэтому жители и торговцы проявили особый энтузиазм во время его подготовки. При участии волшебной гильдии обычно проходил костюмированный парад и множество театральных постановок, но в этом году Магнолия справляла свой праздник без участия волшебников. Алая думала принять участие со своей гильдией в параде, но мэр города предложил ей повременить с участием. Всё же часть людей относилась к гильдии с лёгкой опаской, ещё не был восстановлен мост доверия.       Члены Хвоста феи, как и обычные жители города, были лишь гостями и зрителями на красочном фестивале.       По сравнению с королевским балом фестиваль не выглядел так роскошно и вычернено, улыбки на лицах были живыми, смех звонким и искренним, а вкус обычного чая, разливаемого каждому желающему, был слаще и дороже шампанского. Люси могла на пальцах одной руки пересчитать крупные мероприятия в своей жизни, однако это казалось ей самым волшебным. Наверное, оно очаровывало своей простотой. Фестиваль был собран и организован руками простых жителей этого города и небогатых торговцев. Вряд ли представители крупных компаний будут заморачиваться с выступлением в тесной палатке. Тут собирались мелкие и средние торговцы, близкие к обычным жителям, у которых были свои трудности и невзгоды. И поэтому их совместный смех казался таким дружным. А пёстрость улиц, украшенных обычными лентами и бумажными фонарями, радовала глаз больше, чем золото роскошных залов.       Люси любила улицы, их дыхание и шум. А этот фестиваль был зеркальным отражением обычного города, наполненного невзгодами и мелкими радостями.       — Ты прекрасно выглядишь, — Люси не сразу отвлеклась на комплимент, ещё несколько секунд вглядываясь в раскинувшуюся перед ней улицу. Она словно приглашала в свои объятья.       — Спасибо, мне приятно, ты тоже выглядишь прелестно, — на Венди было более праздничное платье. Однако оно продолжало отдавать скромностью, как и туго повязанный хвост.       — Мне кажется, я и не видела тебя в платьях в обычной жизни, — Венди сощурилась от широкой улыбки. Хартфелия слегка смутилась, потому что ей до сих пор было непривычно не ощущать на себе груз тяжёлой ткани. Подаренное платье было превосходным нарядом на фестиваль, пестривший тёплыми цветами. Люси лишь подвязала талию широким чёрным ремнём, чтобы хоть где-то ощущать вес ткани, потому что она казалась ей невесомой.       — Я и сама не помню, когда их надевала.       — Может, стоит их надевать чаще?       — Нет уж, это эксклюзивный образ, доступный лишь несколько раз в году, — ответила Люси, погрозив пальцем. Всё это было шуткой, не более, хотя платье она вряд ли станет надевать чаще. Всё же в прочных брюках и рубашке ей немного спокойней.       Тело не покидало лёгкое волнение, хотя нечего было бояться в этот вечер. Впереди ждал лишь праздник, вкусные угощения, вино и танцы. Хотелось поскорее пропитаться атмосферой фестиваля.       — Я на самом деле пригласила Ромео прогуляться, — неожиданно объявила Венди.       — Прямо «прогуляться»? — Люси неоднозначно глянула в её сторону.       — Нет, просто он выглядел одиноким. А как оказалось, он не планировал приходить на этот фестиваль. Я решила переубедить его.       — И как?       — Он должен прийти.       — Ты же можешь его почувствовать своим обонянием?       — Не в такой толпе. Я, быть честной, чувствую только твой запах и полную кашу из других ароматов. Особенно пряные специи перебивают обоняние, — Венди потёрла нос, который был заложником ярмарки, — из-за этого чувствую себя слегка некомфортно. Но так всегда в большой толпе.       — Ты не сможешь никого найти?       — Возможно, если сконцентрируюсь, — Венди остановилась во время их лёгкой прогулки, прикрыв глаза для концентрации, — только если кто-то из нашей гильдии, чей запах хорошо знаю. Очень трудно кого-то найти.       — Я не думаю, что тебе сегодня необходимо всё нюхать.       — Обоняние немаловажное чувство, без него как будто ходишь слепым. По запаху проще ориентировать, — Венди начала рассказывать особенности Убийц пояснительным тоном.       — Ладно, ладно, я поняла. Это забавно, что вы так сильно отличаетесь от людей. Мне тебя не понять.       — Это тоже нормально. О, Ромео! — Венди начала активно махать кому-то в толпе. Люси даже не заметила сквозь толпу едва уловимую макушку волос. И Венди ещё возмущается, что слабо что-то чувствует? Она прекрасно справлялась и без своего обоняния.       В последние дни окружение Хартфелии поменялось. Грей был всё также скрытен, поэтому поймать его кроме как на заданиях было невозможно, что слегка досаждало Люси, но не портило её настроения. Эльза была занята своими делами или же Джераром. Хартфелия нисколько не была против компании Фернандеса, она даже могла пожертвовать своим личным временем с Эльзой, лишь бы у них всё сложилось. Почему-то ей хотелось поддержать любые отношения или чувства людей, которые её окружали. Во время закона она даже не задумывалась, что Эльза и Джерар смогут так просто проводить время вместе, а сейчас она всеми силами подталкивает к этому Эльзу. Удивительные вещи. Из-за смены окружения и бесследного исчезновения старых друзей Люси только и оставалось, что искать новую компанию. И неожиданно для себя она её нашла.       Венди стала чаще задерживаться в гильдии, по большей части ожидая указаний по заданиям от Эльзы. А так как у Хартфелии не было особо других увлечений, она часто находилась в гильдии, а следовательно, оставалась с Венди. Их общение быстро завязалось в крепкий узел, состоящий из сопереживания, поддержки и простой симпатии. Может быть в Венди были черты, которые Люси искала в других людях, а может, она напоминала старых знакомых. Это не имело значение. Их разговоры были лёгкими, а общение стало необходимым.       И к этой компании неожиданно присоединился ещё один человек. Ромео всё же был лишним человеком в гильдии, это ощущалось. Как бы Эльза не склоняла гильдию к новому общему началу, какая-то деталь, даже соринка, мешала плавно двинуться в новом направлении. И эта соринка очень отчётливо просматривалась в отношении к Ромео. Он был неплохим человеком, ещё молодым, с нечёткими взглядами. Кобальт не успел ещё схватиться за одну идею и следовать за ней до скончания своих лет, его мир слегка пошатнулся, и теперь он находился в новых поисках. Гибкий и мягкий, как пластилин. Попади он в дурную компанию, его душа быстро бы сгнила. Нельзя отдавать полный отчёт, что компанию Хартфелии и Марвелл была хорошей, но Люси хотелось в это верить.       А ещё Люси слишком часто видела в Ромео знакомые черты. Это вызывало у неё улыбку. Общество, в котором растут люди, так сильно меняет их привычки? Для Хартфелии, точнее, для Ключницы не существовало какого-то постоянного общества. От дома к дому, от улицы к улице она исследовала этот мир, не задерживаясь в сердцах других. Конечно, у неё были какие-то дурные привычки, которые приходилось гнать из себя метлой, были пожирающие её сомнения. Несколько раз Люси уже ловила себя на мысли о побеге. Настоящая жизнь казалась ей обманом, будто бы она недостойна её, удел Ключницы лишь сбегать от своих проблем, умалчивать о них, но никогда не бороться с ними напрямую.       — Если уж подводить итоги, — тихо начала Люси, ей было не важно, слышит ли её Венди или нет. Она говорила для себя. — Я всё же рада, что вступила в Хвост феи.       — Ещё мастер Макаров говорил, что Хвост феи в первую очередь дом, — Венди всё же услышала её слова. Пускай, так будет проще, — и пускай наша гильдия претерпела изменения, этот принцип всё ещё остаётся где-то в глубине.       — Меня радует, что в каких-то вещах Эльза осталась неизменной, — к этому моменту их наконец-то настиг Ромео, пробирающийся через густую толпу. У пёстрых лавок собирались покупатели и дети бегали между домами, радуясь фестивальным покупкам. Даже такой неприметный город может ожить благодаря людям.       — Даже без волшебников этот фестиваль такой людный, — Ромео с удивлением оглядывался на толпы прохожих. На его лице сияла лёгкая улыбка, связанная с тёплыми воспоминаниями из детства. — Я последний раз на этом фестивале был ещё с отцом. И кажется, тогда было поменьше людей.       — Жители устали от постоянных ограничений, поэтому так и разгулялись. Думаю, так будет на большей части праздников ещё пару лет, — ещё одним странным желанием Люси было посетить как можно больше подобным праздников. Она видела быт людей со стороны гнилых улиц, теперь настало время парадного входа.       — К лучшему это или у худшему, даже не знаю. Больше народу — меньше порядка.       — Видимо, из тебя долго придётся выбивать твои «служивые» привычки.       — Да, видимо, — усмехнулся Ромео. Не удивительно, что в первую очередь он смотрит на все ситуации жизни через призму служащего. Ромео была свойственна верность своему делу даже в моменты отдыха.       — Людям нужно отдохнуть и расслабиться, так что подобной толпы не избежать. Да и никто не запрещает тебе как магу Хвоста феи бдить за порядком. Всё же на нас лежит ответственность за сохранность города.       — Я соглашусь с Люси, — кивнула Венди, тоже засмотревшаяся на толпу, — но в первую очередь нам нужно самим отдохнуть.       — И это правильно, — улыбнулась Люси, — только вот не все это понимают.       — Есть такое, — пожала плечами Венди, — я пыталась пригласить Гажила на этот фестиваль, но он как всегда отказался.       — Подожди, Рэдфокса? — удивился Ромео. Хартфелия удивилась не меньше его.       — Да, а что такого?       По лицу Венди было понятно, что она искренне не понимает их удивления.       — Ты общаешься с Рэдфоксом? Мне он казался одним из самых мутных типов, после Лаксуса, конечно.       — Да, Гажил такой себе компаньон, мягко говоря.       — Не знаю, мы с ним не так уж и плохо ладим. У нас было с ним много совместных заданий, сейчас тоже продолжаем работать вместе. Он не так плох, как вам кажется на первый взгляд.       — Ну не знаю, — Ромео развёл руки, — его поведение и поступки говорят об обратном. Я привык судить так.       Они плавно двинулись в сторону толпы, Ромео встал со стороны Венди, смутившись идти рядом с Хартфелией. Казалось, что он до сих пор избегает её близкого присутствия, но раз ему так проще, то Люси не сильно волновало его поведение. В голове Ромео ещё были старые установки, а многие моменты и поведение Хартфелии казалось для него нелогичным. Люси не хотела признавать, но иногда она сама не понимала собственную логику.       Пожалуй, её разум слишком часто стал проигрывать чувствам.       — Ну раз пошли такие разговоры, тоже пожалуюсь, — Хартфелия продолжила разговор, — я предложила Грею прийти на фестиваль, но эта ледяная королева драмы отказалась. На зло себе он что ли так делает, уже не пойму.       —Королева драмы? Мне он казался обычным, — Ромео забавлял курс их разговора.       — Я замечала, что мистер Грей будто избегает присутствия в гильдии. Его что-то беспокоит?       — Можно сказать и так, но лезть в голову человека без спроса не хочется. Надеюсь, он всё-таки одумался.       — Такой фестиваль жаль пропускать, он буквально пропитан запахом вина и яблок в карамели, — Венди затянула побольше воздуха. Даже без острого обоняния можно было почувствовать запахи, знакомые из детства. Вино всегда отводилось взрослым по праздникам, причём в каждом уголке Фиора его дополняли приправами по собственному рецепту. А для детей отводилось особенная сладость — сезонные яблоки в растопленной карамели. На языке колким напоминанием появилась кислинка, дополняемая хрустящей сладостью. Каким бы не было детство, эту сладость знал каждый ребёнок Фиора.

***

      Лёгкая тревожность не могла отпустить Джерара. Он шёл и с опаской наблюдал, как в десяти метрах от него проскальзывает белый образ девушки. Она не смущалась встречной толпе, позволяя людям проходить сквозь её образ, когда её глаза жадным взглядом изучали улицы Фиора. Казалось, сейчас ничто не может потревожить Мавис от изучения празднества.       Джерар не чувствовал себя спокойно и расслабленно, как минимум из-за появления призрака. Приведения или духи даже для волшебного мира были странным явлением, никак не подчиняющимися законам природы. В первую очередь его это могло волновать как Советника, потому что безопасность обычных людей ему была не безразлична. Также его собственный исследовательский интерес не позволял ему просто так принять факт существования приведений. В этом мире всему было объяснение, но чем дальше он заходил в своей жизни, тем больше появлялось вопросов. Несколько лет назад он не верил в Драконов и разрушительную силу Убийц, однако одна из частей правды оказалась непредсказуемой.       Титания же чувствовала себя спокойно, наблюдая за общим фестивалем. Её не привлекала романтика улиц или же дух народа, хоть она была близка к ним. Фестиваль выглядел для неё как обычный фестиваль, не более. В этот момент она даже слегка завидовала несуществующему образу Первой, которая как юный ребёнок удивлялась происходящему.       — Фестиваль так изменился за это время, — спустя долгое молчание выдала Мавис, всё ещё опережая пару. До этого момента Джерар и Эльза продолжали путь в полной тишине.       — За это время? — Джерар говорил негромко, стараясь делать вид, что говорит с Эльзой. Не хватало ему ещё слухов о его проблемах с галлюцинациями. Хотя сейчас он мог поверить, что кто-то подсыпал ему какой-нибудь запрещённый порошок в еду или напиток. Других логичных объяснений происходящего не было.       — Да. Трудно признавать, но в последний раз я была на фестивале ещё при жизни. То есть приблизительно сотню лет назад, — задумчиво ответила Мавис. После на её лице на короткое мгновение появилась улыбка.       — Фестивалю уже больше сотни лет?       — Да. Потому что именно мы, Хвост феи, и создали этот фестиваль.       Джерар слегка замялся.       — Честно, не думал, что Хвост феи имел столько влияния на этот город. Это странно, что историям гильдий уделяется так мало внимания, потому что волшебство всегда было двигателем науки и общества.       — Очень разумные слова, — подбодрила Мавис, приблизившись к паре, но всё ещё опережая их на несколько шагов, — Хвост феи был основан чуть раньше, как раз во времена конфликта торговых гильдий. Тот год был урожайным, особенно поспели яблоки, которые просто выкидывали на улицу. И виноград.       — Вино и яблоки в карамели, — подметила Эльза, всматриваясь в торговые палатки.       — Да, это теперь традиционные угощения. А в тот год на ярмарке это было самым дешёвым угощением, которое мог предложить город Магнолия. Нам хотелось привлечь как можно больше торговцев, устроив настоящие представления на пустынных улицах. Хоть, как говорят легенды, урожая было много, зерна и кормовых не было, — Мавис грустно улыбнулась, сложив руки на подол платья, — улова тоже не было. В общем, у Магнолии оказалось, что были лишь яблоки и вино. По этой причине ярмарка стала необходимостью, чтобы люди не умерли с голоду. А также мы смогли подбодрить поникший дух горожан, выступая прямо на улицах. Меня радует, что наша маленькая затея вылилась в настоящую столетнюю традицию.       — Удивительно, что праздник в современности когда-то был необходимостью, — Джерар уже начал соглашаться с тем, что подобный рассказ мало напоминает галлюцинацию. Многие традиции и празднования выходили из простых бытовых дел прошлого, на тот момент необходимых.       — Я застала ещё лишь несколько фестивалей в своей жизни. И точно скажу, что этот самый лучший, — восхищенно добавила Мавис.       — Рада, что вам понравились труды горожан, мастер.       — Жаль, что Хвост феи не принял участие. Надеюсь, в следующем году это ошибку исправят, — Мавис обернулась на Эльзу. И в этот раз голос Мавис не был наивно детским, а звучал как приказ.       — Конечно. Хвосту феи нужно восстановить свою репутацию, чтобы горожане доверяли нам. Как заметили, часть зевак всё ещё смотрят мне в след с осторожностью.       — Просто у тебя страшный взгляд, Эльза.       В этот момент Джерар чуть ли не поперхнулся от собственного смеха и испуга одновременно. Говорить подобные вещи Эльзе напрямую были схожи с желанием самоубийства. И вряд ли тут дело было в невозможности убить то, что уже мертво.       — Я исправлюсь, — чуть раздражённо ответила Эльза.       Странно, но сейчас Джерар был благодарен подаренному моменту обыденности, потому что тревога и страх перед неизвестным отпустили его. Наверное, во всём мире были единицы, кто мог так спокойно говорить и критиковать Эльзу, даже Джерар не позволял себе подобные вещи. И таких людей, с которыми он был знаком, Фернандес мог пересчитать пальцами одной руки.       — Причём изначально яблоки подавали в чистом виде, но после стало понятно, что кислый вкус сортов нравился не всем, — голос Мавис был монотонным, но всё же в нём читалась увлечённость. Казалось, что в этом фестивале главным были только угощения. — В одном из годов мы по ошибке закупили слишком много сахара, но на фестивале удалось найти ему применение, так и появились яблоки в карамели. С вином всё сложней, и… Ой, это же Нацу, давно его не видела, — Мавис резко отвлеклась от своего рассказа и буквально побежала куда-то сквозь толпу.       — Что? — на несколько секунд Джерар выпал из реальности, не понимая, при чём здесь вообще вино и упоминание знакомого имени. Но из ступора его вывела сильная рука, потащившая за собой. Эльза, удивлённая не меньше, просто решила проследовать за Мавис, которая очень неожиданно скрылась в толпе.       — Мы думаем об одном? — переспросил Джерар.       — Думаю, да.       Пробравшись сквозь толпу к одной незаметной лавке, Джерар с Эльзой остановились, потому что столкнулись с привычно холодными зелёными глазами.       Только сейчас в голову Джерара пришла деталь разговора, когда он зачем-то позвал Драгнила на фестиваль. И сейчас чувствовал себя максимально уязвимым и тревожным.       — Ого, ты здесь, Нацу, — Мавис неестественно для своего образа оживилась, обращаясь к Нацу, хотя в этот момент он смотрел на ворвавшихся к палатке магов, — рада, что увидела тебя на фестивале. О, это Эльза и Джерар, они могут видеть меня, вот такие дела, — она махнула в сторону магов, в её голосе читалось лёгкое волнение, словно ребёнок обращался к кому-то очень значительному, ожидая одобрения.       — Драгнил? — удивилась Алая. Джерар не был так сильно удивлён, но сделал вид, что полностью поддерживает Эльзу.       — Вы уже знакомы? — Мавис удивлённо перевела взгляд с Нацу на Эльзу с Джераром.       — Слегка, — коротко ответил Драгнил, не отрывая своего взгляда. Почему-то сейчас Джерар чувствовал себя очень дурно, пытаясь избежать прямого взгляда бывшего Охотника. Но, видимо, в этот вечер было невозможно избежать странностей.       — Тогда мне не нужно вас представлять! — обрадовалась Мавис. Эльза впервые видела её за это короткое время такой оживленной и счастливой.       — Мавис, — Драгнил наконец-то отвлёкся от побеспокоивших его покой, — ты выбралась с острова?       В отличие от Джерара, Драгнил совершенно не стеснялся разговаривать с «пустотой». Не удивительно, потому что будь Фернандесу столько лет, он бы тоже не обращал внимание на общественное мнение.       — Ну, мне стало слегка скучно, — Мавис замялась, — тебя давно не было, и вот я решила рискнуть, ну вдруг получится. И всё получилось. Мне удалось создать несколько правил, благодаря которым я могу находится здесь.       Она действительно выглядела слегка взволнованной.       — Ну и хорошо, я же говорил, что в этом нет ничего страшного, — Нацу улыбнулся. Его улыбка была непривычно тёплой и широкой, Мавис облегчённо выдохнула, ответив радостью.       Джерар не видел настоящей улыбки Драгнила, но в этот момент он подумал именно о ней. Страх куда-то пропал. Было трудно признать, но Драгнил был таким же обычным человеком, способным на искренность. Сейчас образ строгого Охотника разбился вдребезги, обнажая непривычную сторону.       Даже самые строгие капитаны умеют радоваться мелочам.