Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Этот праздник был чужим. Во всех улыбках виделось лицемерие и фальшь, никто не радовался такой глупой причине, как сезон урожая. Кого это порадует, кроме детей, обожающих любые празднования. Но также возможно, что Грей больше не способен отбросить свои сомнения и увидеть искренность в поступках людей. Он не обращал внимание на радость людей, впервые за долгое время собирающуюся на улице просто так, но его зоркий глаз видел ехидную улыбку продавца, делающего за этот вечер месячную выручку.       Сердце его было переполнено колкостью и обидой, поэтому не было способно воспринимать другие эмоции.       И чай был остывшим.       Возможно, по той причине, что от его тела исходила холодная синева, которую он уже не замечал. Удивительно, что чай не покрылся коркой льда.       Грей предпочёл посидеть какое-то время на незаметной веранде крайнего ресторанчика, к которому вряд ли придут его знакомые. Однако всё же его взгляд зацепил знакомые локоны Венди. Благо, она была занята своими делами и не заметила его.       Он бы не хотел составлять кому-то компанию. Даже Люси. Пожалуй, последней он отказал, чтобы просто не портить её детское впечатление от праздника. Он со своим скептицизмом станет только отравой для сердца, ищущего волшебство в каждой мелочи. Хартфелия была серьёзным человеком, но что-то внутри неё щелкало, когда время подходило к крупным и людным мероприятиям. И перед королевским балом она была в чём-то другой, и перед этим фестивалем даже Грея пригласила в порыве своего восхищения. В детстве он бы повёлся на этот задор, но фестивалем в прошлом он уже успел насладиться. Сейчас это время для него было пустым.       Ноги по тупой привычке привели его на улицы Магнолии, отказываясь покидать их. По этой причине ему приходилось отсиживаться в дрянном ресторане, чтобы мысленно отметить галочкой посещение фестиваля. Может, на это подталкивал его внутренний ребенок, похороненный под толщей льда.       Однако фейерверки увидеть хотелось именно на этих улицах.

***

      — Так, можно мне хоть малость за сегодня разъяснить, — уже взволнованно начал Джерар, пытаясь взять хоть каплю событий под свой контроль. Когда он терял контроль над ситуацией, становилось слегка некомфортно, ему нужно было хоть мимолётное управление.       Драгнил устало заложил руки в карманы своих брюк. В этот раз он тоже был одет скромней, в обычную сероватую форму, не привлекающую к себе внимание.       — Вы знакомы, да?       — Да, Нацу мой друг, — восхищённо ответила Мавис. Ещё несколько минут назад она сохраняла образ сдержанной девушки, но стоило ей увидеть Драгнила, как последние рамки растворились, а её поведение приобрело более наивный вид. Возможно, это были последствия безразмерной радости, потому что лицо Мавис сияло от широкой улыбки.       Нацу просто кивнул в ответ.       — При том, что Мавис уже мертва. И тут её грёбанный призрак.       — Аккуратней с выражениями, — строго поправила Эльза. Джерар только отмахнулся от неё, но мельком заметил намёк на возмущение в лице Мавис.       — Ну мне-то больше лет, — спокойно ответил Драгнил без промедления, — кстати, откуда ты с ними знакома, Мавис?       Та хитро усмехнулась, заложив руки за спину.       — Так по гильдии. Эльза мастер моей гильдии.       — А, точно… — медленней заговорил Нацу с неловкой усмешкой, — Хвост феи… Гильдия с таким названием, конечно, стоило догадаться, что дело твоей фантазии и веры в фей.       — Феи существуют, — тут же серьёзно добавила Мавис.       — Не спорю, в этом мире может существовать всё, что угодно, — тут же поправил себя Нацу, положив руку на сердце. Его эмоции были непривычно открытыми, будто бы он разговаривал не с серьёзным человеком прошлого, а настоящим ребёнком. Хотя, учитывая возраст Драгнила, для него всё окружение было подобно детям.       — Так ты не знал, что моей гильдией был Хвост феи?       — Ты никогда не говорила название гильдии. И я не придавал этому значение, — Нацу сделал лёгкий шаг в сторону, как бы приглашая не толпиться у лавки, а продолжить разговор во время прогулки. Похоже, Драгнил смирился с интересной компанией сопровождения в этот вечер.       — Ты всё ещё хочешь остаться наедине? — Эльза шепнула Джерару на ухо, чей взгляд не отрывался от Драгнила и Мавис.       — Пожалуй, нет. Не удивил, правда? — Джерар двинулся вслед за Драгнилом, но Эльза уже знала, как он поступит. Наверное, ей стоило начать ревновать Фернандеса к Драгнилу, потому что только последний мог перетянуть внимание Джерара на себя полностью и безоговорочно.       — Так глупо, что я не говорила тебе таких вещей, — Мавис стала чуть спокойней, она шла плечом к Драгнилу, когда он продолжал разговор, вглядываясь в пустоту толпы.       Ситуация казалась нереальной. Перед Советником в паре с действующим мастером Хвоста феи шёл Охотник и Первый мастер Хвоста феи, которые были хорошими друзьями. История гильдии была всё загадочней и поразительней, стоило только погрузиться в неё глубже. Невозможность ситуации вызывала на лице Джерара болезненную усмешку, но сейчас ему было проще следовать за спиной Драгнила, чем при встрече на улице.       — А откуда тогда ты знаком с Эльзой и Джераром? — аккуратно поинтересовалась Мавис. Видимо до этого в её голове выстроилась логичная цепочка, что Нацу был знаком с её гильдией, а поэтому поддерживал контакт с действующим мастером.       — Как сказать, — Драгнил на секунду задумался, — с Хвостом феи у меня не самые хорошие отношения.       — А в чём дело?       Драгнил обернулся назад, захватив взгляды Эльзы и Джерара. Титания была как всегда серьёзна и строга, даже на местном празднике. Для этой женщины не было понятия отдыха. Джерар был слегка напряжён, но в этот раз терпимо.       — Я был Охотником во время Закона и гонялся за Хвостом феи, а также за Убийцами.       — Ты? На стороне королевства? — Мавис повысила тон, вскинув брови и заглядывая в лицо Драгнила.       — Не удивляйся, так было проще всего действовать.       — Это просто странно, тем более… гонялся за Убийцами? Я слышала про Убийц, но разве в этом времени их больше не должно быть?       — Они из прошлого, помнишь историю? Нужно было проверить Убийц, погонять их слегка для безопасности и дождаться нужного момента.       — А теперь всё хорошо? Ну, с Убийцами, — Мавис спрашивала осторожно, подбирая слова.       — Да, с ними всё в порядке. Парочка, кстати, где-то на этом фестивале шатается. Даже пришлось под конец помочь Хвосту феи, — Драгнил усмехнулся, — вряд ли я поменял свою тактику, зная, что это твоя гильдия. И я сомневаюсь, что принёс бы помощь Хвосту феи.       — Ладно, — мягче сказала Мавис, — сейчас есть проблемы с Хвостом феи?       — Я причастен к смерти некоторых из них, так что с общей гильдией у меня тяжкие отношения. Что со старичками, — Драгнил обернулся назад, не замедляя шага, — что скажет мастер.       Мавис развернулась, продолжив путь спиной, полностью сконцентрировавшись на Эльзе. Вряд ли Драгнил беспокоился о мнение других волшебников, но для Мавис это было важным фактом. Её глаза, бездонные и чарующие, искали на лице Титании любую черту, за которую можно было зацепиться.       — Я не безгрешна, не мне решать. Но я понимаю действия Драгнила, тем более его помощь была существенной, так что я к нему отношусь хорошо.       — Прекрасно! Всё, как Первый мастер объявляю тебя другом Хвоста феи, — бодро вспыхнула Мавис, широко улыбнувшись.       — Так не работает, — мягко поправил Драгнил, но задор Мавис вызвал на его лице кроткую улыбку.       — А можно теперь мне задать вопрос? — Джерар вступил разговор, и тут же получил жест рукой со стороны Драгнила. Он, видимо, был уже готов к любым поворотам беседы.       — А как древний Убийца познакомился с Первым мастером Хвоста феи?       Мавис вновь взглянула на Нацу, от которого получила положительный кивок. Воодушевившись одобрением, она быстро начала свой рассказ:       — Мы познакомились с Нацу, когда я была уже мертва. На острове, где покоится моё тело, на Тенрю, случайно попал Нацу. Он тут же почувствовал, что на острове таится что-то необычное, а мне удалось создать закон для имитации моего духа в виде эфирного тела. Всё же коротать время в одиночестве очень грустное дело, так что я была рада компании. Так мы с ним и сдружились, — Мавис положила руку на сердце и посмотрела в сторону Нацу. Строгого и холодного капитана, который сейчас мягко улыбался юной волшебнице, нашедшей в нём столетие назад умиротворение и поддержку.       — Нацу часто навещал меня, даже сувениры привозил, рассказывал истории из своих путешествий. Он был моим единственным и самым желанным собеседником последний век. И я очень благодарна за всё время, потраченное на меня.       — Ты слишком много благодаришь, — не без лёгкой усмешки шепнул Нацу.       — Но я действительно счастлива говорить с тобой. И рада показывать тебе свои эмоции, — Мавис остановилась на небольшое мгновение. — Пускай для всех людей ты проклятый Убийца, для меня ты всегда дорогой друг, которого я всегда рада видеть.       — Я тоже благодарен тебе как самому внимательному слушателю, — Мавис по-детски улыбнулась и продолжила прогулку.       В голове Джерара в один ком смешались впечатления от сегодняшнего вечера. Ему было интересно, что сейчас творилось в голове Титании, потому что её взгляд был умиротворённым и тёплым, когда он редко мог добиться подобных эмоций в свою сторону. Однако он понимал её, полностью и всем сердцем. Драгнил всё время выглядел холодным человеком, олицетворяющим бедствие. Но для кого-то он мог быть самым желанным другом и преданным товарищем, где-то в далеком прошлом он был любимым сыном и, может быть, возлюбленным.       Это лишь сейчас, спустя столько веков, вокруг него не было больше близких, дающих ему его характер и дарующих впечатление о нём. Люди могут быть разного характера, но то, как о них отзываются близкие, сильно влияет на их образ.       Может быть где-то далеко паршивые злодеи были бравыми рыцарями.       — Тогда мой встречный вопрос, — Мавис слегка удивилась, услышав Нацу, — как они тебя видят?       — Так по условию, что они являются членами Хвоста феи.       — Джерар?       — На этот вечер он член Хвоста феи, — ехидно подметила Мавис.       — Ты могла для него сделать отдельное условие, как для меня.       — Могла.       — И?       — Не хотела заморачиваться.       — Ну ты даёшь, — Драгнил задорно обернулся назад и усмехнулся, — ты заставила Советника стать членом Хвоста феи, потому что тебе захотелось? Это же почти преступление, Мавис.       Джерар тут же посмотрела на Титанию, которая только пожала плечами. Кто же мог знать, что всё упирается в настолько глупые и простые причины.       — Это забавно, — усмехнулась Мавис.       Джерар слегка поперхнулся. Он не сильно страдал от временного присоединения к гильдии, да и вряд ли после его настигнут какие-либо последствия, однако было неприятно осознавать, что всё было лишь ради забавы.       — Понятно, откуда корни растут. Ещё спрашивается, почему Хвост феи настолько буйный, — усмешка не сходила с лица Нацу.       Лёгкость и задорность вечера были заразны. Душу Джерара покидали последние сомнения и негодования этого вечера. Пускай он и шёл за спиной грозного Убийцы, сейчас он не казался ему угрожающим и пугающим, он был обычным Нацу, приехавшим на фестиваль. И осознавать подобное было чертовски приятно.       — Так, сейчас же самое начало фестиваля, — Мавис резко остановилась и обернулась на сопровождение.       — И? — аккуратно спросила Эльза.       — Сейчас же в лавках всё самое вкусное! И в больших количествах! Как мы можем проходить мимо? — Мавис была настроена чрезмерно серьёзно, её голос был полон негодования.       — Ты же призрак, Мавис, — подметил Нацу.       — И что? И вообще, ты тут для чего тогда? Ты должен описать мне всё, что только можно попробовать! — она была полна решимости.       — Дурная идея, я не почувствую вкуса, — ответил Нацу, устало усмехнувшись напору Мавис.       — Да к чёрту вкус! Запах, запах! У кого тут лучшее обоняние? Ты не понимаешь, Нацу, меня ждут яблоки в карамели! А выпечка? А вата? Как такое можно пропустить? — она повисла на Нацу, только вот он даже не почувствовал её прикосновений. Однако напор и стремление Мавис вызывали только улыбку.       — Мы пойдём вперёд, — прокомментировал Нацу, повернувшись к Титании с Джераром. А после под напором Мавис тут же двинулся к ближайшим лавкам, пытаясь сохранять максимальное спокойствие, когда рядом с ним неугомонно выпрашивала что-то бывшая мастер Хвоста феи.       — Знаешь, — тихо сказал Джерар, — очень напоминает старшего брата и сестру.       — Тут соглашусь, — усмехнулась Эльза.       Они всё ещё могли услышать звонкий голос Мавис, которая начала о чём-то активно спорить с Нацу, когда последний даже не пытался ей что-то доказать. И он улыбался. Настоящей, мягкой, пускай и кроткой, улыбкой, далеко не сразу вписывающейся в сложившийся образ Охотника.       Искренность — редкое украшение Драгнила.

***

      Там, где был привычный шум, сейчас поселилась тишина. Пускай гильдия не блистала количеством магов, не все из них ещё привыкли к новой обстановке, всё равно за стенами Хвоста феи постоянно стоял гул разговоров. Он согревал, заставлял двигаться, придавал сил. Но в вечер фестиваля все члены гильдии покинули свои родной храм, в котором чувствовали себя безопасно. Да, теперь гильдию Хвост феи можно было назвать безопасной, от дерева пахло деревом и лёгким запахом корицы, которую бодро добавляли в чай и вино, столы блестели, натёртые воском, огонёк масляных ламп еле шуршал в глубокой тишине.       Только скрип полотенца о стекло периодически напоминал о своём существовании.       Мягкую тишину прервали тяжёлые медленные шаги, сопровождаемые иногда скрежетом металла. Но даже этот странный и инородный звук плавно втекал в общую гармонию гильдии, которая будто бы взяла небольшую передышку.       — Почему осталась в гильдии? — это был не вопрос, просто факт, который сам напрашивался выскользнуть с губ. Гилдартс остановился рядом с барной стойкой и слегка облокотился на неё. Зал был пустым, но этот простор не отягощал сердце, потому что причина покоя успокаивала.       — Не знаю, — шепнула Кинана. Любой голос ей казался громким для общей гармонии гильдии, — мне и здесь очень уютно.       — Этот фестиваль раз в год, могла бы и проветриться, девочка, — Гилдартс не хотел настаивать на своём, да и влиять на мнение кого-то не в его стиле. Однако смотреть на одинокую волшебницу в пустой гильдии было грустно.       — Для меня каждый день — фестиваль, — Кинана улыбнулась своим мыслям, неосознанно рассматривая своё отражение в наполированном бокале. Она не волновалась, но привычные выученные движения успокаивали и так умиротворенное сердце. Кинана могла смело сказать, что Хвост феи стал её домом, без которого она бы не справилась со своей жизнью. Может, работа у стойки в гильдии самая обычная и скучная для многих, обыденность радовала её. Казалось, что в своей жизни она лишь мечтала о том, чтобы наблюдать за искрящейся жизнью других людей, которые горели и освещали другим путь. Её же задача проста: нужно поддерживать фитиль этого огня в хорошем состоянии и подливать масла в лампу, чтобы он продолжал гореть. Ей нравилось чувствовать себя нужной.       — А почему вы здесь? — аккуратно уточнила Кинана спустя долгое время. Она вновь погрузилась в свои мысли, поэтому не заметила, как гильдию вновь наполнила топящая тишина.       — Кто-то должен присмотреть за гильдией, когда мастер на отдыхе.       Спустя долгие минуты Гилдартс вернулся на второй этаж, тоже наслаждающийся тишиной и умиротворением, свойственным его душе странника. Не в его вкусе шумные фестивали и столпотворения людей, так что роль охранника гильдии подходила ему больше всего. Никакой шум не сравнится с запахом верного дерева под ногами, впитавшим в себя целую историю. Хотя это здание только начало свой путь, лишь недавно поднявшись над городом.

***

      В противовес шуму и пряностей основных улиц шла тишина и опустошённость соседних переулков, куда изредка заглядывали уставшие зеваки или же по ошибке сходились хмельные гости. Улицы Магнолии в обыденной жизни не могли похвастаться толпой людей, а в день фестиваля, когда всё внимание было обращено лишь на несколько главных улиц, Магнолия на окраинах будто бы вымирала. И оказавшись на опустевшем переулке, ты начинал себя чувствовать потерянным, будто сбившимся с нужного пути.       Но в то же время чувствовалось освобождение от суеты, ты мог вдохнуть свежий воздух, более холодный и знобящий. Скоро лето отступит от своих обязанностей, прохладный вечерний ветер начинал напоминать о скоротечности времени.       Джерар вместе с Эльзой постоянно упускали из виду Драгнила, который сопровождал вдохновлённую Мавис. Иногда они полностью пропадали в толпе, и Хвостатые теряли надежды отыскать своего мастера, но после появлялись вновь где-то позади. Не удивительно, что Первая постоянно активно что-то обсуждала с Саламандром, каждый раз, когда они вдвоём попадали в поле зрения, они говорили. За время пребывания Мавис в гильдии среди нынешнего поколения, Эльза узнала самую малость из её рассказов, которыми Мавис неохотно делилась. Почти ничего про основание гильдии, про время становления Хвоста феи и его дальнейшую судьбу, ни одного слова Мавис не проронила и про столетнюю эпоху. Мавис соглашалась только давать советы или оценивать нынешнюю ситуацию, не более. Большую часть времени она была безмолвным наблюдателем, действительно призраком прошлого. По этой причине Алая подумала, что первый мастер была скромная и неразговорчивая, однако сейчас представление о величественной и молчаливой основательнице ломалось. И так казалось даже правильней, потому что Хвост феи не мог быть основан кем-то холодным и рациональным, это не вписывалось в рамки духа бунтующей гильдии.       Пройдя долгий путь по ярмарке, они забрели на опустевший переулок. После постоянных разговоров уход в такое тихое место показался живительным глотком, воздух при попадании в лёгкие заставил тело вздрогнуть и с удовольствием глотнуть новую порцию.       Мавис прошлась чуть дальше, оставляя позади своё сопровождение в виде Драгнила. Она мечтательно заглянула между домами вдаль, где улица ускользала в лесные просторы.       — Этот город расцвел, — Мавис вновь стала сдержанней, — люди стали лучше в этой эпохе, — она обернулась, выискивая спокойные зелёные глаза, — в этой эпохе… какие здесь люди?       — Пожалуй, свободные, — Драгнил тоже вернулся в привычный спокойный образ.       — Они сильнее?       — Сила — относительная вещь. Однако силу желали именно для свободы, — он остановился, не дойдя нескольких метров до остановившейся волшебницы, — всегда есть свои россказни и попытки сильных ограничить слабых, но это эпоха людей. Люди наконец-то приобрели власть над собственным существованием. Даже воздух этой эпохи чище.       — Люди дорого за это заплатили, — Эльза решила вмешаться в разговор. Она слабо знала прошлое, но каждое завоевание требовало жертв.       — Не люди платили, — Драгнил еле повернулся в сторону Алой, его голос был тихим, — иначе история не была бы бесследно забыта вами.       — Наверное, у нас разное представление «эпохи», — тихо поправил Джерар, — всё же наши жизни короткие, смотрим с высоты своего опыта.       — А я смотрю с высоты своего, — холодно отрезал Нацу. Но это была не раздражительность, просто старая привычка вновь и вновь указывать на избитые ошибки.       — Однако согласись, Нацу, маги в этом поколении очень амбициозные, — Мавис решила сгладить углы не родившегося конфликта.       — Могу сказать, что магия становится разнообразней и обширней, больше людей получают силу, однако концентрация магии в одних руках много слабее прошлых веков. Это нормально, это правильно, потому что магия перестала являться оружием человечества. А стала лишь инструментом жизни.       — Звучит замечательно, — Мавис оживлённо обернулась, — я даже не задумывалась о таких вещах. Наверное, моей сотни лет недостаточно, чтобы это заметить.       Нацу только усмехнулся. Он устало выдохнул, обернулся по сторонам, а после, приметив пустующую скамейку, направился к ней. Желание возвращаться на шумные улицы ещё не вернулось, а буйство людской жизни ему давно притёрлось.       — Однако меня беспокоит одно, — Мавис с опаской посмотрела на Нацу, который нахмурился от её тона, — Нацу, куда делись твои силы?       Эльза, до этого последовавшая примеру Драгнила и оставившая Джерара стоять в одиночестве, напряглась. Она чувствовала лёгкий фон сил Драгнила. Хоть он аккуратно скрывал магическую энергию, как делали все высшие маги, тонкую концентрацию магии можно было заметить. И их уровень был прежний, если не больше. Запас сил, равный богоизбранному волшебнику.       — Ты внимательна, как всегда, — Нацу откинулся на спинку, перекинув конец шарфа со спины вперёд.       — Какая-то печать, чтобы ограничить силу? Но мне казалось, я хорошо их чувствую.       — Нет, не печать, хотя грешил таким во время службы, — Нацу усмехнулся, но причина была без радостного оттенка. Лицо Мавис потеряло свою задорность, как только она столкнулась со спокойным и уверенным взглядом Драгнила. Его хладнокровие заставляло волшебницу следить за каждым его движением.       — Разве это вся твоя сила?       — Теперь да, — уверенно кивнул Нацу.       — Но почему?       — Я же сказал, не людям платить за их свободу, — после Мавис замолчала, не отводя взгляда от Нацу. Его это не сильно беспокоило, но заметив на себе ещё пару любопытных взглядов, он смирился с требованием разъяснений.       — Бой с Акнологией спустя такой промежуток времени нельзя назвать гладким. Мы оба потеряли хватку, но в этом бою Акнология должен был пасть любой ценой. Так что мне пришлось взять чуть больше, чем я бы мог отдать.       — Не хочу думать, к чему ты ведёшь, — тише сказала Мавис.       — Знаешь ведь, что если человек разом опустошает свой запас магии, это может привести к болезненным последствиям. И чем больше магии, тем хуже. Люди даже умирают от опустошения, таковы последствия большой силы.       — Это относится к людям, Нацу.       — При этом люди немагические существа, они могут жить без магии, что не скажешь о магических сущностях как Драконы и Боги. В бою мне пришлось воспользоваться не только волшебством, но и частью жизненной силы, что привело к последствиям.       — Если ты просто снизил свой запас волшебства, то это не должно иметь страшных последствий, — настороженно попыталась отыскать правду Мавис. Но взгляд Драгнила был всё таким же холодным и привычно спокойным. Значит, это были не все последствия.       — Нет, я не уменьшил запас сил, я просто теряю собственное волшебство. Для Драконов волшебство подобно жизненной силе, поэтому и её я тоже трачу.       — Теряешь?       — Это похоже на треснутый сосуд, — Нацу слегка задумался, подбирая аналогию, — от трещины невозможно избавиться, не опустошив сосуд, но при этом со временем трещина становится больше. И через неё вытекает содержимое, как не наполняй сосуд.       — Не хочу слышать, — голос Мавис был хрупким и слегка дрожал.       — Моё тело крепче человеческого, поэтому болезненности я не чувствую. За год я потерял много сил, хотя чем их меньше, тем медленней они покидают моё тело.       — И ты умрёшь, Нацу?       — Да, я закончу существование в этом мире. Не прямо сейчас, не переживай, — Нацу усмехнулся своим словам, — я ещё протяну какое-то время. Однако даже в этом теле я трачу много сил, никогда об этом не задумывался.       — И когда это произойдёт?       — Может, я протяну год, возможно, даже два. Точно уж не скажу.       Повисла тишина. Были слышны крики детей через несколько улиц, которые радовались моментам своей жизни. Для них всё было впереди, мир был настежь открыт перед ними, а дороги расходились во все желаемые стороны.       — И ты умрёшь, Нацу, — Мавис сказала это утвердительно, зажав руками край платья. Она изо всех сил старалась сдержать в себе волну эмоций, но человеческая натура была неподвластна даже призракам.       — Не смотри так печально, Мавис, — Нацу наклонился вперёд, с кроткой улыбкой посмотрев на взволнованную подругу, — я прожил во много раз больше, чем мне было положено. И ко всему этому я выполнил свой долг, я ухожу без сожалений, как и должно быть. Всё же люди смертны, и мысль о собственной кончине мне даже льстит, ведь так я могу стоять чуть ближе к человеку.       Его слова слабо успокаивали Мавис, однако печали в их не было. Просто факт, с которым нужно было смириться и идти дальше, тем более на лице Драгнила застыла мягкая улыбка.       — Я рад, что застал эту эпоху, будет что рассказать тем, кто так долго ждёт меня.       — Прости, — Мавис рассеянно провела рукой по лицу, стирая проступившие слёзы, — просто я слишком часто наблюдаю, как мои близкие покидают этот мир. И каждый раз это разрывает моё сердце.       — Вообще-то я ещё не умер, — возмутился Нацу, а после поднялся со скамьи. Он бросил взгляд на Алую, которая всё же стала свидетелем подобной информации. Однако это, возможно, даже к лучшему, потому что его исчезновение будет обоснованным. Пускай хоть малая часть людей в этом мире помнит о призраках прошлого.       — Всё равно грустно.       — Это проклятье бессмертных. Я не первый и, думаю, не последний, кого ты проводишь в последний путь. Но сожалеть о таком не стоит, лучше просто сохранить тёплые воспоминания в сердце.       Улыбка Нацу и тёплый взгляд привели мастера в чувства. Есть неизбежные последствия, которые нужно просто принять.       — Я всё же человек, подвластный своим эмоциям, — она улыбнулась, но улыбка была полна горечи и печали, — но это делает меня человеком. И я счастлива от осознания этой мелочи.       — Хороший настрой, — устало подбодрил Драгнил.       — Если ты собираешься умирать…       — Звучит так, будто бы я планировал смерть при походе за покупками.       — Ладно, ладно, — посмеялась Мавис, — если так получается, то как же с Зерефом? Какие у вас вообще отношения сейчас?       Нацу настороженно глянул в сторону Хвостатых, которые притихли и внимательно впитывали информацию, недовольно цокнул от лишних ушей, но прерывать разговор уже не было смысла.       — Как всегда паршиво.       — Ты не скажешь ему?       — Он не сильно расстроится, если я внезапно исчезну. Но может быть я с ним встречусь, если получится.       — Надеюсь, что у вас будет хорошая беседа.       — Не всё так просто, но надеяться стоит, — Нацу окончательно засмотрелся на Титанию. Он будто бы наблюдал за её реакцией, но Алая была непробиваемым гранитом. Это иногда даже пугало.       — Запомните, но сохраните лишь в этом кругу, — буквально приказал Нацу, осматривая Джерара с Эльзой, — не хотелось бы собственную смерть обращать в публичное событие. Считайте себя доверенным кругом лиц.       — Даже льстит, Драгнил, — усмехнулся Джерар.       — Я всё ещё могу убить тебя, Фернандес, не забывай таких банальных вещей, — строже подметил Драгнил, став привычным холодным капитаном. Это расслабило тоскливую атмосферу, окутавшую ближайшее пространство. Верность старым привычкам вносила своё вклад в спокойствие.       — Могу я поинтересоваться парой моментов? — Эльза вмешалась в разговор.       — Возможно, всё зависит от вопросов, — неохотно согласился Нацу. Видно было, как он лениво делится информацией, собственно, как и сама Мавис, будто бы у людей прошлого был тайный договор не говорить о собственной жизни.       — Акнология был последним Убийцей?       — Не совсем, — ответ Нацу напряг Джерара, потому что он до сих пор мог почувствовать своей кожей то самое ощущение от скопления магии во время сражения на границе. Лишь своим присутствием на поле Акнология втаптывал в землю, что уж говорить о прямом столкновении.       — Значит, всё ещё возможна угроза.       — Тоже не верно. По всему миру остались ещё несколько Проклятых Убийц, может, где-то ещё выжили Драконы, скрывшиеся от Акнологии, однако оставшиеся не должны нести угрозы. Не могу ничего обещать, но с ними люди должны справиться собственными силами.       — Тогда почему Акнология?       — Потому что лишь он один способен повергнуть мир в хаос. Его существование уже является нарушением равновесия сил, так что гибель Акнологии была необходимостью для эры людей. Разве я не говорил про Короля?       — Говорил.       — С Акнологией людям не справиться, — Нацу глянул на небо, замолчав на несколько секунд. — Иронично, что Акнология был человеком.       — Тогда этой информации вполне хватит. Наверное, как спасённый человек, я должна быть благодарна.       — Нисколько. Это мой выбор, и ничей больше. Всё же я тоже был человеком, и желаю процветания людям.       Разговор был окончен. Не все тайны были раскрыты, но стало понятно, что Нацу больше ничего не скажет магам Хвоста феи. Пожалуй, ему просто нечего было сказать, он и так поведал многое из потерянного прошлого.       — Мавис, всё же советую наконец-то оставить эту парочку на свидании.       Эльза нахмурилась, заметив усмешку на лице Драгнила.       — Свидание? А мы им мешаем?       — Как сама думаешь?       — Я не задумывалась.       Нацу коротко глянул на беззаботную Первую, которая действительно ни минуты не думала о том, что крала личное время других людей. Её отдаленность от людской жизни чем-то пугала.       — Давайте разойдёмся. Я ещё прогуляюсь с Мавис, так что больше вас не потревожим.       — Мы больше не встретимся, Нацу? — аккуратно спросила Алая.       — Это было бы к лучшему. Так что я прощаюсь с вами. Ничего не скажу напоследок, вам не нужны мои слова.       — Твоё решение, — Алая улыбнулась. Трудно сказать, какие чувства наполняли её сердце. И она была удивлена, что всё же в этом комке эмоций закралась печаль. История Драгнила коснулась их лишь самым краем, но в ней было множество недосказанностей. Однако он уходил без сожалений, и это внушало веру, что когда-то и сама Титания сможет отбросить свои горести и тяжесть действий, чтобы так легко улыбаться перед собственной гибелью. А она непременно сможет.

***

      На губах был сладкий привкус карамели с лёгкой кислинкой, а над головой проносились хлопушки и конфетти. Воздух был пропитан людской радостью, хотелось вдыхать его полной грудью, чтобы наполнить все закоулки тела всеобщей радостью. Фестиваль был ярким, дарящий чувство безграничной радости и удачи, будто бы в мире не существовало невзгод и печали, а все люди только и делали, что наслаждались своей жизнью. Под ногами то и дело хрустели осыпавшиеся бумажные ленты и другой фестивальный мусор, было просторно, можно было в любой момент пуститься в пляс, но в то же время улицы казались заполненными. Наверное, такой силой обладал дух свободных людей, наконец-то вкусивших спустя долгие годы лёгкость и непринуждённость. Не нужно ломать голову над тем, что твои действия могли воспринять враждебными, что скоро стрелки на часа отсчитают положенный комендантский час. Люди были вольны творить свою жизнь самостоятельно в свободной и радостной стране.       Краем уха Люси слушала разговор Венди и Ромео, но её мысли были в совсем другом месте. Она просто смотрела на окружение, на яркость и сочность праздника, вдыхала пряные ароматы и наслаждалась долгожданными моментами. Несколько лет назад она даже не могла представить себе, что будет стоять посредине улицы в прелестном платье, согревая в руках стаканчик с глинтвейном, и радоваться празднику вместе с прохожими. Что её шрамы не будут ныть, а её улыбка будет искренней.       Вечер был прекрасным и завораживающим, Люси ни капли не пожалела, что пришла сюда. Но будто бы не хватало малой детали, которую упускал её взгляд. Она несколько раз поверхностно пробежалась взглядом по прохожим. Нет, всё было так, как и должно быть. И стоило Люси забыть про свою подозрительную мысль, как чувство недосказанности пропадало, испаряясь лёгким шлейфом в толпе, изредка нагоняя Хартфелию.       — Что-то ищешь? — на слабую потерянность первой обратила Венди. Конечно, она подметила, что у Люси пропало желание говорить о повседневной ерунде, но она точно не скучала.       — Нет, всё в порядке. Просто показалось, что-то странное, — Люси улыбнулась, будто отогнав рукой дурные мысли. В этот вечер она не позволит своим сомнениям завладеть её разгоряченным и восхищенным сердцем.       — Мне казалось, ты с кем-то здоровалась? У тебя есть ещё знакомые здесь, мы бы присоединились, — Ромео был внимательным к деталям, вновь сказывались последствия его долгой службы. Но его чуткость постепенно становилась некой чертой характера, к которой быстро привыкаешь.       — Ах, это, — Люси смущённо улыбнулась, — это были мои духи.       — Духи?       — Да, это был Локи, — подтвердила Люси.       — А разве духи могут просто так появляться в мире? — Венди нахмурилась, она не была сильным специалистом в познании магии. Пожалуй, Ромео имел больше сведений о различном волшебстве и его структуре, потому что часто сталкивался с магами.       — По-хорошему, нет, духи связаны с нашим миром лишь благодаря ключам. Однако Локи самый могущественный дух, поэтому ему под силу пройти через врата и без заклинателя, — Хартфелия рассказывала про способности Локи с лёгкой гордостью. В её руках были ключи от самых сильных духов, которые полностью доверяли ей.       — Получается, он проник на фестиваль без твоего ведома? — удивилась Венди.       — Нисколько, — отмахнулась Люси, восстанавливая репутацию Локи, — я его еле уговорила прийти на фестиваль и расслабиться. Знали бы, насколько упрям король зверей? — она возмущалась с возложенной на груди рукой.       — А зачем?       — Ему тоже нужен отдых. В последнее время он жуть как не хочет отвлекаться от наблюдения за мной, мне даже не по себе от такого надзора. К тому же я открыла врата Овна на этот вечер, чтобы ему не было скучно.       — Звучит, вообще-то, как-то жутко, — усмехнулся Ромео, — за тобой все духи так пристально следят?       — Только Локи. Он сильно волнуется за меня, да и не может простить себе небольшой инцидент…       — Какой? — Люси надеялась опустить подробности, но Венди этого не желала.       — В один вечер я отпустила Локи также прогуляться по городу, сходить на свидание, в общем, отдохнуть. Но в тот вечер ко мне в квартиру проникли, — с аккуратностью продолжила Люси, всем видом показывая, как для неё незначительно то событие.       — Грабители, разбойники? Тебе следовало сразу же обратиться к стражникам, к Совету, почему я это услышал только сейчас? — взволнованно вспылил Ромео. Люси ожидала от него подобной реакции, но чтобы настолько сильной… Это не входило в его общую характеристику и описание отношений между Хартфелией и Конбольтом.       — Успокойся, всё уже решено, злоумышленники наказаны. Но с того случая Локи не позволяет себе отвлекаться. Конечно, это не первый раз, когда я нуждалась в его помощи, которой не было, но этот раз он принял близко к сердцу.       — Думаю, он прав. Так должны поступать настоящие мужчины и защитники.       — Правда? Откуда такого набрался? — усмехнулась Люси, но она нисколько не осуждала взгляды Ромео, просто сейчас ей было слишком весело, чтобы обсуждать что-то серьёзным тоном.       — Можно сказать, от капитана.       — Ну… — протянула Люси, проворачивая все моменты, когда Драгнил поступал не как «настоящий мужчина», — твой капитан не совсем подходит под это описание. Хотя… Ладно, забудь.       Драгнил поступал иррационально, вот что могла наконец-то вывести Люси. У него было собственное понятие чести, иногда он поступал благородно, но бывали моменты и подлых поступков. Хорошо, что Ромео смог перенять у своего капитана лишь хорошую часть его «чести».       — В общем, Локи до самого конца отказывался посещать фестиваль без меня, пока я ему не сказала, что меня будет защищать настоящий Дракон и сильнейший лейтенант Совета, — Люси подмигнула сопровождающим. Ромео смутился от комплимента, его щёки слегка порозовели. Наверное, ему не так часто делали такие открытые комплименты.       — «Сильнейший» это сильно сказано, да, — затянул Ромео, взволнованно поправив манжеты рукавов.       — Думаю, я смогу защитить тебя, если это потребуется, — а вот Венди приободрилась от комплимента.       — Надеюсь, скоро и я смогу сказать подобные слова.       Их вечер был наполнен пустыми разговорами, приукрашенными небольшими сплетнями и сочным запахом яблок. Осталось совсем немного времени до обещанных фейерверков.

***

      Мавис шла, слегка надувшись от возмущения. Её сердце было занято терзаниями из-за мимолётности человеческой жизни, которая ускользала у неё из рук. А также самых банальных вещей, которые она не замечала.       — Так у них всё же свидание? — спустя длительное молчание уточнила Мавис. Нацу шёл чуть впереди по какой-то новой опустевшей улице. Будто бы в одно мгновение кучность людей наскучила его нечеловеческому сердцу.       — Конечно. Мавис, Джерар очень давно пытается достучаться до каменного сердца Титании. Уж точно не из дружбы он рисковал своей жизнью, помогая Хвосту феи, — мягко пояснил Нацу, заложив руки за спину.       — И твои предположения? — нахмурилась Мавис. Её раздражало, что она потеряла способность чувствовать тонкие нити, связывающие людей. Так на ней сказывались долгие годы отчуждения, человеческая жизнь с каждым десятилетием была всё дальше и дальше от неё. Как и человеческие чувства.       — Зачем загадывать.       — Любовь… Такая странная вещь. Хотя, наверное, это просто я так неудачна.       — Любовь сопоставима не только со страстью, Мавис, — Нацу смотрел куда-то вперёд, слегка наклонив голову в сторону следующей за ним волшебницей, — ты любишь своих родителей, любишь своих братьев и сестёр, любишь друзей. Всё это одна любовь, но в то же время она разная. Не зарекайся, что ты не любила. Просто не придавала таким обыденным вещам внимания.       — Я хочу надеяться, что моё сердце не такое уж и гнилое, — горько подметила Мавис.       — А я сердечно думал, что ты любишь меня, как друга, конечно же, — наигранно расстроился Нацу, чтобы сбить негативный настрой Мавис.       Он знал её. Он понимал, почему она так говорила. Однако сомнения всегда были первым шагом к опустошению и падению.       — Тогда моё сердце переполнено чувствами, — Мавис вернула себе привычную манеру общения. Она давно не была ребёнком, наслаждающимся гремящими хлопушками на улице, хотя частенько позволяла себе быть таковой.       Они продолжили ещё какое-то время свою прогулку в полной тишине. Улица уходила дальше от яркого центра, отчётливо слышались пения ночных сверчков и шёпот травы. Природа всеми силами пыталась убаюкать беспокойных людей, но её сил было недостаточно.       — Наверное, всё, — тихо подметил Нацу.       — Уже уходишь? А как же фейерверк?       — Не люблю шум, это не моё, — Нацу обернулся.       В это мгновение, заглянув в глаза Нацу, Мавис осознала, что её эгоистичное желание оставить Нацу как можно дольше рядом с собой отягощали её друга. Пускай его глаза горели жизнью во время рассказов про другие миры и яростью во время боя, когда он оставался один, его глаза были серыми. Просто серыми, не наполненными ничем. И на неё смотрели глаза, видевшие века становления человеческой эпохи, подобные глазам незрячих людей. Пожалуй, они увидели достаточно в этом мире.       — Мне казалось, ты хотел встретиться с кем-то ещё на этом фестивале.       — Правда? — Нацу усмехнулся и на пару секунд задумался, посмотрев куда-то сквозь дома в сторону центра города. — Думаю, эта встреча будет лишней. Конечно, уходить не попрощавшись — моя самая отвратительная привычка, но пусть будет так.       — Ты поговоришь с Зерефом? — голос Мавис был спокойным и однотонным. Будто бы она знала ответ, просто озвучивала вопросы по обязательствам.       — С ним, пожалуй, следует попрощаться. Будет неправильно поступать с ним вновь также… глупо.       — Вернись сюда, Нацу. Ты ещё должен рассказать мне множество историй, ты должен сказать мне, что помирился со своим братом, ты должен… Ты должен попрощаться со мной, как со старым другом, — Мавис начала говорить в приказном тоне, но под конец её голос опустился на шёпот. Большая часть, о чём она сказала, не сбудется. А сам Нацу больше не придёт, потому что у него была дурная привычка навсегда исчезать из чужих жизней, не сказав «прощай».       Он уйдёт и больше не поделится своими проблемами и переживаниями, оставив всё внутри своего сердца, лишь бы не доставлять другим проблем. А ведь его зелёные глаза говорят о том, что большего он не примет от этой жизни.       — Хорошо. Ухожу, не прощаясь, Мавис. Мы ещё встретимся.       Она долго смотрела каменным взглядом, как постепенно улицы пожирали небольшой силуэт человеческой фигуры. Странно, ведь за всё свое общение она так и не узнала, как пахнет настоящий Дракон, и больше не узнает.

***

      Лёгкий рокот и волнение наполняли толпу, которая отсчитывала минуты до обещанного фейерверка. Что-то настолько шумное давно не проводилось в этом городе. Поэтому люди теплили в себе ожидания и восхищение событием, завершающим праздник.       В отличие от других, Джерар не разделял чувства окружающих, в его голове был ворох мыслей, которые он бы хотел прогнать в этот вечер и оставить на потом, но они упрямо оставались в голове.       — Всё ещё обдумываешь его слова, — Эльза начала беспокоиться за молчаливого Джерара. С момента их уединения тот пребывал в раздумьях, даже не обращая внимание на присутствие Алой. Её это не раздражало, она прекрасно могла понять Джерара, и как бы он не отрицал, но Алая не была на первом месте в его жизни. Как и Фернандес в её.       Титания могла пожертвовать Джераром ради своей гильдии. Фернандес мог пожертвовать Алой ради правды. Эльза уже показала свою решимость, то, на какие жертвы она способна пойти ради достижения своей мнимой цели, когда для Джерара не наступало такого переломного момента. Он не был сильно привязан к своему титулу Советника, поэтому отказаться от статуса в пользу помощи Алой было не сложно. Однако правда всегда беспокоила Джерара больше всего. Она же была одной из причин, почему Советник пошёл на такой рискованный союз с Хвостом феи. Всё же чувство справедливости и желание докопаться до сути было сильнее чувств.       Эльза не раздражалась, не злилась, но очень далёкая и запрятанная часть её души в этот момент шкряблась. Время, которое Джерар ожидал больше всего, он тратил попусту. Или же Эльза была большой эгоисткой.       — Да, прости, — безнадёжно выдохнул Джерар, — есть несколько вещей, которые не складываются в моей голове.       — Что именно?       — Мелочи, — он отмахнулся, чтобы не копать глубже, — но они меня раздражают.       — Иногда требуется подождать, чтобы сложить всю картину. Ты мог надумать себе что-то лишнее, Джерар.       — Пожалуй, ты права, — Джерар наконец-то отпустил внутреннее волнение. В этот вечер на него свалилось слишком много информации. В первый раз Джерар посмотрел в глаза Эльзы после встречи с Драгнилом. По-настоящему посмотрел. И к большому удивлению для себя он увидел в её едва рубиновых глазах что-то новое, неподвластное его понимаю.       — Скоро будет салют. Мэр города очень старался, — она медленно увела взгляд, пройдясь по толпе, а после осмотрев глубокий синий цвет неба. Точнее, в этот вечер оно не было тёмным, потому что отражающийся от города свет разогнал мрак.       Она как всегда красива в его глазах.       — Джерар, ты говорил, что готов ждать меня столько, сколько потребуется, — она обернулась к нему, шум толпы вокруг стал незначительным. Показалось, будто бы они остались лишь вдвоем на этой несмолкаемой улице. И весь фестиваль был построен лишь для них двоих.       — Всегда могу повторить свои слова, Эльза, — он мягко улыбнулся, но на её лице не было и намека на улыбку.       — Вдруг пройдут годы.       — Не имеет значение, тем более многие годы уже за моими плечами.       — Прости…       В этот момент по телу Джерара пробежала дрожь. Ему совершенно не нравилось направление разговора, но взгляд Эльзы не отталкивал. И из-за того, что нельзя было предсказать, что на сердце каменной Титании, трудно определить, куда выльется разговор.       Джерар успел провернуть в своей голове сотню исходов, и все они имели плачевный для него итог. Но он понимал. Он мог понять Эльзу, вряд ли принять её решение, но точно мог понять.       Однако сердце пропустило удар из-за непредсказуемых действий: рука Эльзы настойчиво легла поверх кисти Джерара, казалось, непозволимое действие для направления разговора.       — Может, не стоит дожидаться чуда? Могут пройти даже десятилетия, когда я уверенно смогу сказать о своих чувствах, как ты. Такое чувство, что моё сердце сломано, и я не могу понять, как его починить. Но ждать целую вечность чуда… Может быть, нужно самим создавать его?       — О чём ты…       Джерар не успел договорить, потому что уверенный жест подтянул его за подбородок. Во рту заиграл новый привкус, болезненно знакомый ему, въевшийся в его память годы назад, но с новыми оттенками. Прикосновение было долгим и мимолётным одновременно. Закрывший глаза, Джерар не сразу их открыл, боясь столкнуться с разочаровывающей реальностью. Однако когда он решился взглянуть, увидел её глаза. Уверенные, с новым оттенком, далёким от людской любви и страсти, но не пугающим его.       — Я надеялся сделать этот шаг первым, — шёпотом проговорил Джерар, будто боялся сбить приобретённый вкус на губах.       — Ты бы решился на поцелуй лишь через несколько лет, когда бы мои чувства были полными к тебе. Однако если ты хочешь, чтобы я возродилась, словно феникс, нужно дать хоть какую-то искру.       — Не говори так больше, — Джерар чуть сжал руку Титании. Она не понимала, про что он говорил.       — Ты начала так, будто бы желала разорвать со мной, — пояснил Джерар, окончательно отпустил тревожное чувство, пропитавшее его тело. Сейчас он не мог понять, какие чувства испытывает, всё вновь смешалось в ком из-за непредсказуемости Алой.       — Правда? — Эльза смущенно улыбнулась. — Не думала, что это так выглядит.       Она не отпускала его руки. И этот жест для Джерара значил большее, чем подаренный поцелуй. Он задумчиво опустил взгляд под ноги, прикоснувшись к собственным губам пальцами. Может, всё же это были какие-то галлюцинации? Поведение Эльзы сильно выбивалось из её шаблонов, она бы никогда не пошла бы на такой шаг, на первый настоящий поцелуй. Однако чувство эйфории затмевало сомнение.       — Мне нравится твоя любовь, твоё внимание, — Эльза смотрела куда-то в небо, рассуждая, — рядом с тобой я чувствую себя спокойней и будто бы счастливей. Может быть, это и есть мои чувства. И я не хочу их задувать от страха.       — Я люблю тебя, Эльза, — Джерар всё ещё был задумчивым, но казалось, что больше он был опьянен.       — Дождись от меня этих слов.       Её слова в последние секунды заглушил громкий свист и трест разрывающихся снарядов. А после в отражении её глаз вспыхнули яркие цветы на небе. Народ вокруг начал ликовать, указывая на небо. Джерару не был важен этот салют, ничто не имело значения в этот момент. В его сердце появилась маленькая надежда: может быть Эльза уже любит его? А эти глупые поиски каких-то ярких чувств не дадут никакого результата, потому что любовь Титании намного тише биения сердца? И даже она сама не догадывается о своих чувствах. Ей просто нужно время их признать.       — Непременно, — Эльза не услышала тихие слова Джерара, но прочитала их в его глазах. Уверенная и в то же время робкая, слегка сжимающая ладонь Джерара.       Под хлопки салюта и разрастающиеся розы в небе кто-то признавался в любви.       Кто-то с восхищением смотрел на своих друзей и думал о том, что его может ждать впереди в непредсказуемой жизни.       А кто-то не поднимал взгляда на разукрашенное небо, не желая отрывать глаз от давно опустевшей улицы.