Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Каждый вечер в уютной квартире претерпевал новый ритуал, вливающийся в жизнь. С лёгкой усталостью от тяжёлого дня Люси проходила по всем углам квартиры, зажигая свечи на травах. На кухне свистел чайник, который она тут же опрокинула в заварочный, заливая свою, как кто-то выразился, траву. Ей иногда казалось, что перед сном она состояла не из воды, а из травяных настоек. По шкафам были расставлены ещё шаманские благовония. Играла успокаивающая музыка.       Полчаса в душе под тёплой водой расслабили её окончательно, пока её квартира превращалась в маленький филиал ведьминой избушки. Первое время запах настоек резал нос, но сейчас она свыклась с подобным распорядком жизни. Хотелось бы, конечно, нюхать цветы или сладкие десерты перед сном, но реальность диктовала свои правила.       Выйдя из ванной, Люси ещё несколько минут привыкала к насыщенному духу растений в своей квартирке, однако после выпитого залпом чая ей стало абсолютно всё равно. Было чувство, что она не просто впихивала в себя траву, она становилась частью этой экосистемы, вот-вот и сама пустит корни в своей кровати. Впереди её ждал ещё небольшой бутылёк, самый последний и самый противный в её расписании.       — Боже, ты хочешь воскресить лешего? — прокомментировал Локи, войдя следом за Люси в зал. Он молча наблюдал за её длительными операциями, которые создавали новую рутину Хартфелии. Не так он себе представлял самостоятельную жизнь заклинательницы.       — Если потребуется, то хоть короля лесов, — она прошла мимо него, одетая всего лишь в одно полотенце. С её волос ещё капала тёплая вода, напоминая о непривычной прохладе комнаты.       — Меня уже начинает пугать твоё помешательство на травах, — Локи присел на диван, краем глаза наблюдая, как Люси перебирает страницы своего дневника на столике. Она больше сверялась, все ли свои мысли она излила на бумагу, чтобы ничто не мучило её воображение перед сном. Она исписывала минимум страницу в день, если ночевала в квартире. Эта привычка помогала разложить по полочкам события, которые могли осадком остаться в её голове.       — Поверь, лучше уж так, чем не спать несколько суток подряд, — усмехнулась Хартфелия, поправляя мокрые волосы.       Локи беспокоился о ней каждый раз, когда видел, сколько она вливала гадости в себя по вечерам. И не всегда это был травяной чай из лавки на улице. Конечно, Люси ценила его беспокойство, однако ночные кошмары не отпускали её очень долго, каждый раз проигрывая один и тот же сценарий. Она уже устала испытывать страх.       — Как хоть задание прошло? — Локи шёл на лёгкое нарушение, потому что Люси просила его не поднимать любые активные темы перед её сном. Все силы были направлены на успокоение тревожности, копившейся внутри заклинательницы. Хотя иногда даже этих многочасовых ритуалов не хватало для спасения от бессонницы.       — Наткнулись на часть тёмной гильдии. Также на собрание пришла Кагура.       — Она наконец-то появилась?       — Да, недавно официально присоединилась к союзу. Джура её давно ждал, и вот наконец-то ряды сильных магов пополнились. Думаю, в ближайшее время мы сможем найти хоть какую-то зацепку, — Люси улыбнулась. Попав в новое окружение, она ощутила поддержку от людей, которых не ожидала увидеть на своей стороне. Со временем маги других гильдий стали доброжелательней относиться к Хвосту феи. Возможно, скоро клеймо бунтарей и предателей окончательно спадёт с их гильдии.       — И как ты?       — Я уже отвечала тебе на этот вопрос, — Люси отвлеклась от разглядывания строк, посмотрев куда-то в пустоту стены, — она сильный маг, который может помочь нам сейчас. Больше ничего не важно.       — Я восхищён тобой, — Локи улыбнулся. Но что-то в комнате не давало откинуть лишнее волнение. Как минимум, тёмный стеклянный пузырек, стоящий прямо на чайном столике. Он раздражал его каждый вечер в этой квартире.       — И раз я с задания, где нормально не поспала, мне точно нужно выспаться, — Люси поднялась, увидев на лице Локи лишь лёгкую улыбку. И ничего более.       — Вижу, ты так и не проверила почту.       — Некогда было, а перед сном читать не хочу.       — Уверена?       — Да, конечно, я… — но Люси осеклась, когда её взгляд зацепился на желтоватый уголок конверта, лежавшего в общей куче ненужной макулатуры. Ей часто присылали ненужные газеты или рекламные письма, от чего проверка почты превратилась в разочарование, но сейчас её пробило беспокойство.       Стоило обратить внимание на почту лишь утром, но теперь она точно не уснёт, если не откроет конверт.       Быстро подлетев к тумбочке, она вытянула конверт. Это была не состарившаяся бумага, а специально подкрашенная в благородный золотистый оттенок. Всё в старом стиле. Конверт запечатывал воск с до боли знакомым гербом. Аккуратно прикоснувшись к бумаге, будто боясь уколоться, Люси провела пальцами по гербу.       Если не откроет, то точно не уснёт.       Даже Локи сейчас не понимал, в какое русло повернул прекрасный вечер Хартфелии. Но теперь он с лёгкой опаской ждал реакции заклинательницы от неизвестного ему письма.       Люси подцепила уголок и надорвала конверт. Лёгкое волнение застыло в её груди, слова в этом письме могли принести любое бедствие, которое только разворачивалось в голове. Однако, коснувшись первых слов, она слегка расслабилась, увидев старый почерк и неизменные манеры. Люси машинально облокотилась на тумбочку, приложив пальцы к губам, стараясь не произносить строчки вслух. В этот раз слова не ранили её, впервые за долгие годы.       — Что-то серьёзное? — с опаской поинтересовался Локи, наклонившись вперёд. Он был готов встать с дивана в любой момент, чтобы поддержать Люси. Он точно был последним, кто хотел бы разбить сердце Хартфелии.       Но она улыбнулась. Лёгкая улыбка, больше машинальная, однако эта мелкая деталь моментально остудила страх и волнение Локи.       — Нет, ничего, — Люси отложила свёрнутое письмо, — просто не ожидала получить ответа. Не всё так страшно, как я могла бы подумать.       Люси усмехнулась. Только усмешка её была не самой лёгкой. Однако Локи решил довериться Люси вновь, пускай она сама решает, стоит ли его внимания это письмо или нет.       — Так, всё, я спать. Ты как хочешь, оставайся или уходи, главное над ухом мне не сопи ночью, — Хартфелия подошла к столику и протянула руку к последнему рубежу. Но стоило её пальцам охватить бутылёк, как чужие пальцы остановили её руку. Глаза Локи были наполнены только искренним волнением, ничем лишним и тёмным.       — Ты долго будешь свою бурду пить?       — Мне нужно выспаться.       — Пить каждый раз снотворное — не выход. Это точно не решение проблемы, Люси. Я беспокоюсь за тебя.       Она аккуратно вытянула руку из его объятий, вернув себе полную власть над снотворным.       — Если бы был другой способ, я бы, конечно, воспользовалась им. Но пока что это единственный выход для меня. Крепкий сон и никаких кошмаров, — аромат настойки был самым травяным и едким, а сама настойка густой, неприятно стекая по горлу. Каждый раз перед глотком Люси приходилось набираться сил, иначе она не проглотит эту отвратительную жижу. При первой же возможности обрести сон другим способом она бы сразу же выкинула этот бутылёк, но пока что он был её единственным спасением.       — Попробуй не снимать его, — Локи коротко глянул в открытую дверь спальни.       — Ты про что?       — Про твой талисман.       Люси усмехнулась. В маленькой коробочке на тумбочке лежало грубое кольцо, согревающее цепочку на её шее.       — Ты сам сказал, что он пустышка, — с упрёком ответила Люси. Она ещё не сделала глоток снотворного, но уже чувствовала его неприятный привкус.       — Согласен, я ничего не чувствую в плане магии людей или звёздных духов. Однако я хочу верить, что старые маги не дарят пустышек на память.       Пожалуй, Локи переходил к крайностям. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт насильно водить её по всем лекарям и гадалкам, чтобы найти хоть крупицу ответов. На самом деле Люси тоже была на краю этой пропасти. И в ещё большем отчаянии. Вот сейчас её жизнь должна быть наполнена мелкими трудностями и невзгодами, преодолевая которые она становилась бы счастливей. Но она была на грани, чтобы опустить руки, потому что её силы кончались. И лишь самый близкий человек видел, как она прогибалась под обстоятельствами.       — В следующий раз я попробую. Сегодня мне надо выспаться, я толком не спала уже несколько дней.       — Обязательно попробуй, Люси, — Локи поднялся с дивана и поравнялся с ней, — можешь спать спокойно, я сберегу твой сон.       — Если бы ты мог также спасти меня в кошмарах, цены бы тебе не было, — отвратительный вкус окатил её горло. Люси поморщилась, каждый раз выпивая снотворное как в первый раз. Скоро она ляжет в кровать и упадёт в глубокий сон, через пару секунд проснувшись от дневного зноя. Это был идеальный сценарий её вечера. Однако не каждый раз лекарство справлялось со своей задачей, и тогда она попадала в плен своих страхов. Они обращались во мрак с пугающими янтарными глазами.       Ей не нужно было искать поддержку в других людях. Вряд ли какой-то человек сможет заменить ей любовь её духов. На прощание перед сном Локи приобнял Люси, отправив её кутаться в тёплое одеяло.       Быстро сменив одежду, Люси на несколько минут задержала свой взгляд на маленькой коробочке у кровати. Ей тоже хотелось верить во что-то необычное и важное, скрытое в таком странном подарке. Но прошло уже много времени, а в руках всегда оставался лишь кусок металла, не значащий ничего в её жизни. Иногда она думала о том, что ей проще оборвать тонкие нити, связывающие с прошлым путём, чтобы начать новую жизнь.       Под шум шагов Локи, медленно пересекающих комнату, чтобы затушить все свечи, Люси закрыла глаза и провалилась в сон. В этот раз с лёгкой надеждой, что проснётся лишь через мгновение под говор прохожих с улицы.

***

      Информация о объединении магов для борьбы с тёмными гильдиями быстро распространялась по магическому сообществу. Гильдии, решившие изначально остаться в стороне от борьбы с прямым противником, постепенно меняли своё мнение. Количество названий гильдий в объединении увеличивалось, что вызывало лёгкую улыбку на лице Джуры и уверенность в сердце Титании. Не все маги приходили от имени своей гильдии: некоторые из них приходили по собственному желанию, иногда вопреки указаниям мастеров, из-за чего серьёзно рисковали своим положением. Однако никто не решался выгонять свои волшебников в и так истощённое на магию время, страшась открытого конфликта.       И даже Хвост феи, имеющий самую гнилую репутацию, на начало собрания магов успел грамотно прорекламировать себя и привлечь на свою сторону новичков. Гильдия пополнилась, теперь общий зал не пустовал, а набирал шум и разговоры, ещё далеки от уровня прошлых лет, но уже достойный.       Эльза поступала аккуратно, выбирая нужные и важные фигуры. Для взаимодействия с другими магами она часто отправляла открытых для переговоров и менее пугающих магов, таких как Люси и Грей. Как ни странно, они благодаря своей командной работе смогли добиться доверия со стороны большей части магов. Не стоит упускать из внимание и содействие Джуры, взявшего под своё крыло начинающих свой путь Хвостатых. Мрачные слухи начали развеиваться. Однако на сложных заданиях, на которых можно было выступать по отдельности от других гильдий, по указанию Эльзы участвовали более внушительные маги. Титания всё время оставляла в стороне Убийц, отдавая им лишь сложные задачи. Их силы всё же превосходили её «парадных» магов, однако до сих пор отношение к Убийцам было скверным, не каждый маг соглашался участвовать в сражении рядом с Железным драконом. Вишенкой на торте были скрытые и сложные задачи, которые чаще всего касались лишь гильдии. Эльза знала, чем может выйти ей вновь теневая игра, поэтому о каждом своём действии предупреждала Джуру, чтобы как минимум поставить свою игру в известность. Эти задачи ложились на плечи Гилдартса и Эльзы как самых сильных магов.       Несколько раз Грей пытался узнать, на что именно копает Титания, раз ей потребовалось «потрошить» десятки тёмных гильдий, однако она постоянно переводила тему. Лишь один раз она намекнула, что за её действиями нет никакой цели. Возможно, она действительно решила просто действовать в лоб, беря не качеством, а количеством. Но это мало походило на настоящую Титанию, поэтому Грей оставался настороже. Возможно, Хартфелия знала больше, потому что каждый раз, приходя в гильдию, она оставалась наедине с Эльзой.       Как и в этот раз. Грей наблюдал, как Люси пришла в гильдию, машинально поздоровавшись с Кинаной, тут же направившись на второй этаж в кабинет мастера. Она не увидела его, потому что была поглощена своими мыслями. И вот, спустя почти целый час, Хартфелия медленно спускалась по лестнице. Грей отвлёкся на несколько минут из-за шумной компании за соседним столом. Его строгого взгляда хватило, чтобы успокоить сильно расшумевшихся новичков. Всё же он был настоящим ветераном гильдии, и мало кто горел желанием нарваться на сильного волшебника. Стоило ему вернуться к наблюдению, как Хартфелия уже обсуждала что-то с Кинаной, удерживая перед собой листовку. Видимо, утверждала задание. Хоть они часто навещали союз магов, им никто не оплачивал их деятельность, а жильё и еда стоили денег. Поэтому приходилось работать без выходных. Не сказать, что это сильно расстраивало ледяного волшебника, напротив, он был рад занять себя работой и даже рутиной, лишь бы не оставаться наедине с грызущими его мыслями.       Или наедине с другой.       Будто заметив на себе тяжёлый взгляд, Люси обернулась, лёгким прищуром выискивая причину. Наткнувшись на силуэт Грея, спрятанный в конце зала, она помахала ему.       Всё же в ней было что-то чарующее. Может быть скрытый потенциал, который она боялась развивать в себе, хотя могла стать внушающим магом, применяй другую тактику. А может, его очаровывал её подход к жизни. Она спотыкалась сотню раз, но это не вызывало у неё панику. И Люси не теряла способность верить в людей, даже когда те предавали её. Либо так казалось со стороны.       Грей лишь наблюдал, как она медленно пересекала зал, пару раз здороваясь с совершенными незнакомцами.       — Как всегда выглядишь недовольным, — вместо приветствия кинула она.       — И тебе добрый день.       — Просто факт.       Повисло молчание. Они виделись ещё вчера, расходясь после очередного отчёта для Эльзы. И пару дней назад действовали сообща, сражаясь с очередной средненькой гильдией. В их «рационе» не было сильных противников, но их было много. И это выматывало.       — У меня есть просьба.       — Какая?       — Не хочешь съездить со мной по делам? Мне просто нужна компания.       — У тебя же есть духи, — будто защитная реакция, с уст сорвалась фраза. При этом Грей хотел бы провести хоть каплю времени с Люси. Было чувство, будто бы пробудь он с ней ещё немного, он бы мог впитать её уверенность или моральную силу, которую она источала вокруг себя.       — Не всегда же мне их таскать по своим делишкам, — усмехнулась Люси, — мне показалось, ты скучаешь, раз скатился до посиделок в гильдии.       — Ты права, я в полном отчаянии, — Грей подыграл Люси и поднялся из-за стола, — у меня нет дел, так что распоряжайся.

***

      Когда Грей соглашался на сопровождение, он надеялся на поход в магазин. Однако за плечами было несколько часов на поезде, ещё непонятное количество времени в повозке, а теперь под ногами мешкались камни на тропинке, которая вела в неизвестном направлении через густое поле. Гордость не позволяла спросить, насколько они далеко от цели, но и желания обрывать это маленькое путешествие не было. Всё же его дом был холодным и одиноким, и никто не ждал его там.       — У меня всё-таки есть разговор с лёгким серьёзным намёком, — Грей продолжал их пустую беседу. Впереди виднелся только густой лес, внутрь которого уходила ухоженная тропа, обложенная камнем.       — Ну, можешь попробовать.       — Зачем Эльза сносит гильдии? Она не особо мне отвечает, и это пугает.       — Ах, ты про это, — Люси кротко улыбнулась. Неудивительно, что Грей обратил внимание на такие детали.       — Конечно, про «это». Ты хоть в курсе, всё же вы подруги.       — А ты разве не друг?       — В последнее время нет.       — А ты попробуй просто не сидеть в конце зала с грустной рожей, а подняться к ней на этаж. Не думаю, что она выгонит тебя метлой.       — А я так думаю, ну так что? — Люси не то, чтобы уходила от темы, просто начинала развивать её в другом направлении.       — Не беспокойся. Ладно, если честно, она так действует против Тартароса.       — Тартарос?       — Да, я думала, ты владел большей информацией, — она, наклонившись, заглянула в лицо Грея, но тот только отвёл взгляд, ловя неприятный намёк.       — Я ничего толком не знал.       — Поверю, так уж и быть, — будто отчитывая его, продолжила Люси, — у Эльзы сохранились данные об подчинённых гильдиях Тартароса. Хоть наша основная цель Шестёрка, Таратрос не перестает быть угрозой. Здесь не как со светлыми гильдиями, вряд ли Тартарос станет мстить за стёртые пешки, однако это может пошатнуть их финансирование и слегка отодвинуть их участие.       — А она мне говорила, что делает это просто так, — недовольно цокнул Грей.       — В этом тоже правда. Она так снимает стресс, окунаясь с головой в сражения и тренировки. Уничтожение мелких тёмных гильдий мало помогут делу, но будут хорошей «разминкой» перед серьёзными противниками. Как минимум, она так считает.       — Всё же пугаюсь этой женщины. Как Джерар её любит…       — У каждого свои вкусы. Не тебе об этом говорить, — Люси усмехнулась, подтолкнув плечом Грея. Тот только отмахнулся, потерев плечо. Он был не в настроении обсуждать любовные похождения, однако теперь вопросов было меньше. Всё же Титания не скрывала чего-то страшного, либо она скрывала это ото всех.       Выйдя из леса, Люси замешкалась, остановившись. Грей ещё по инерции прошёл несколько шагов и лишь после заметил Люси. Дорожка под ногами из песочной постепенно перетекла в мощеную. А впереди был пугающий своей мощностью и вычурный величием пейзаж.       — Да, здесь, — тихо прокомментировала Люси, а после двинулась вперёд, вобрав в себя новые силы.       Лес был на лёгком возвышении, поэтому, выходя из него, можно было лицезреть все ближайшие просторы. А их стоило наблюдать. Тропинка, спускаясь вниз, обрастала декорациями в виде кустарников роз и каменных статуэток. Она же приводила к забору из зелени, наполняющей тут всё вокруг. За этим забором были свои закоулки и повороты, фонтаны, витые скамейки и каменные беседки, сшиваемые тонкими тропинками. Казалось, парк заполнил собой всё пространство впереди, но на самом деле в глаза сразу же бросался белый фасад монументального здания в несколько этажей с резными гипсовыми украшениями и мраморными статуями на крыше. Он отпугивал своей массивностью, но в то же время прекрасно вписывался в обилие природы вокруг, благородно выделяясь.       Идти дальше для Грея было неловко, будто бы он попал на королевский приём, к которому его вызвали прямиком из кровати. Его одежда и статус не соответствовали даже камушку под его ногами, от этого было некомфортно. Однако Люси шла на шаг впереди уверенной походкой, непривычно для себя затихнув.       — Это что за махина… — вырвалось у Грея. Он видел квартиры господ, даже дома некоторых богачей Фиора, но этот чем-то выделялся.       — Это поместье Хартфелиев, — спокойно ответила Люси.       — Подожди, мы что, идём прямо туда просто так? Ты Хартфелия, но вряд ли это универсальный пропуск, — он обеспокоенно положил руку на её плечо, пытаясь остановить, но Люси накрыла его руку своей ладонью и повернулась, подарив уверенную улыбку.       — У меня есть дело, которое я хочу закончить. Я благодарна, что ты рядом.       Улыбка была фальшивой. Он видел, он чувствовал, что как бы Люси не пыталась выглядеть верящей в своих действиях, что-то заставляло её сомневаться, а наружу проскакивал живой страх. И по этой причине ей нужен был кто-то, кто станет временной опорой на пути к белым стенам, горько пахнущим прошлым.       — Хорошо, я с тобой, так что не волнуйся.       Он должен быть её поддержкой, а не она. Но сколько раз они менялись ролями? И каждый раз в сложную ситуацию Люси оказывалась сильней его. Это она настолько сильная, или он настолько ослабел?       Поравнявшись с массивной дверью, Люси подошла вплотную и постучала входной ручкой. Она была в виде льва, из пасти которого вываливалось толстое кольцо. По пути им не встретился ни один работник, хотя их присутствие в округе было ощутимо. Казалось, Грей почти заметил несколько служанок в лабиринтах внутреннего парка, но они моментально скрылись из его видимости. Пустынность нагоняла ещё большую тоску.       Через несколько минут послышался скрежет, и дверь отворилась, впуская внутрь через тонкую щель небольшой лучик света.       — Мисс Люси, вы? — слегка удивившись, отозвался старый лакей. Его лицо, разрезанное сотней морщин, будто бы скомкалось ещё больше от неожиданности. Однако после он быстро взял себя в руки.       — Ваш… Мистер Джуд в своём кабинете, он предупреждал о посетителях.       — Спасибо, я ещё помню дорогу, — Люси кротко кивнула и нырнула внутрь дома. Грею ничего не оставалось, как вновь следовать за ней.       Выйдя из тёмной прихожей, в которую будто бы специально побаивался заглядывать свет, они оказались в светлом коридоре с высокими потолками. Грей ожидал увидеть обилие украшений и лишнего доказательства богатейшего состояния Хартфелиев, но внутри было всё не так уж и печально. Они проходили по изысканному дому в светлых тонах, украшенному грамотными аксессуарами. На их пути часто встречались тумбы с огромными вазами белых цветов. Их аромат наполнял длинные просторные коридоры.       Видимо, человек, занимающийся убранством этого дома, имел хороший вкус. В чём-то дизайн был старомоден, но он радовал глаза. Только вряд ли Люси проходила по этому коридору с такими же восхищёнными мыслями, как у Грея, который успел расслабиться от гнетущей атмосферы.       Люси остановилась. Её взор упал на дубовую дверь, одну из немногих в интерьере выделяющихся своим насыщенным цветом. Вновь вокруг никого не было, но Грей чётко ощущал присутствие других глаз, и даже магические силы. Скорее всего здесь было море печатей и барьеров, а также вряд ли такой влиятельный человек отказался бы от телохранителей в лице наёмников. Хотя он мог набрать свой штаб.       Люси сделала резкий выдох — первую за весь день деталь своего волнения — и шагнула вперёд, открывая дверь.       В нос ударил смешанный запах дерева и табака, кабинет был залит светом. И этот свет ослеплял на несколько секунд, от чего силуэт у окна казался размытым. Но стоило привыкнуть к освещению, как ты начинал видеть огромный письменный стол, украшенный золотыми признаками власти, а за этим столом могучую и стойкую фигуру с широкими плечами. Когда они зашли, Джуд даже и глазом не моргнул, продолжая что-то писать в своих документах. Люси не сделала больше пары шагов внутрь, оставшись на входе, а Грея всё ещё чувствовал себя некомфортно, оставаясь в её тени, но именно она должна сейчас блистать.       Лишь через несколько минут молчания Джуд отложил ручку, как бы намекая, что готов слушать своих посетителей.       — Удивлена, что ты ответил на мою просьбу, — резко начала Люси, обрывая тишину. Ей пришлось сжать кулаки, чтобы набраться мужества заговорить первой. Одной из мыслей, которая придавала ей сил, была о том, что здесь она не одна. Даже если она оцепенеет от страха перед своим старым кошмаром, он сможет спасти её от погибели. Она как никогда раньше хотела бы верить и доверять свою жизнь Грею, хотя бы сейчас.       — Ты заинтриговала меня предложением, — голос Джуда был как всегда низким и холодным. Большего она не ожидала от Хартфелия. Даже в своём доме он сохранял атмосферу превосходства.       — Сначала я заберу то, что принадлежит мне, — строго отсекла Люси. Хотя Грея мог поспорить, что видел, как дрожат её руки. Однако вряд ли это был страх, что-то подсказывало, что так в холодной и сдержанной Хартфелии закипала злость и отвращение. Ещё несколько секунд Джуд смотрел на хилый образ волшебницы, нагло указывающей на свои условия. После взяв ручку и вернувшись к своим делам, он лишь добавил:       — Ничего не менял, всё на старом месте.       Люси попятилась назад, но ощутив, как жалко она может выглядеть, и вспомнив о своей гордости, она резко развернулась и медленно покинула кабинет отца. Лишь после хлопка двери чувства, закипающие в Люси, начали стихать.       Грей был прав. Люси испытывала больше злости и недовольства к вечно спокойному отцу, нежели страх. Здесь и сейчас она сдерживалась, чтобы не начать долгий разговор, который застрял в её горле. Каждый человек хотел бы окончательно разобраться с людьми, чьё отношение к себе они не понимали, но сейчас эта разборка могла затащить Люси в колючие тернии.       Она импульсивно выдохнула, взболтнув кистями, чтобы скинуть с них напряжение. Многое хотелось сказать человеку, спрятавшемуся за стенами своего кабинета, но это не стоило своих сил. Сказанные слова не будут услышаны, они лишь обозначат её слабость. А в этом доме слабость граничила с проигрышем.       — Что хоть за вещи? — аккуратно поинтересовался Грей. Он не хотел отвлекать Люси, но в то же время в нём теплилось желание хоть как-то переменить тему разговора.       — А, это, — Люси взволнованно поправила волосы, будто бы очнувшись от страшного сна, — пойдём, я покажу.       Она подхватила за руку Грея, уводя куда-то вперёд. Его руки как всегда были холодными, но сейчас этот холод мог остудить подогретые эмоции Люси. Здесь она чуть ли не провалилась, любая эмоциональность будет значить для неё личный провал. Так она решила перед приходом в этот дом. Через несколько коридоров и два пролёта лестницы они оказались в маленьком крыле дома. Он казался ещё милее и спокойней, потому что из украшений пропала массивная мебель, а на стенах не висели гипсовые барельефы.       Казалось, здесь был венец лаконичности и нежности в этом доме. Грей заметил лёгкую улыбку на лице Люси, когда она поравнялась с одной дверью. Детский трепет и волнение пробежались по её телу. Она обтёрла вспотевшие ладошки о свою рубашку, а после, подкусив губу, провернула дверную ручку, толкнув дверь вперёд. Сердце стало биться чуть быстрей.       В нос ударил старый аромат. Он был слабым, еле различимым, но Люси точно ощущала его за ароматами моющих средств и свежих цветов. Ничто для неё не могло выветрить этот аромат из любимой комнаты. Внутри всё было лёгким и воздушным. Высокие арочные окна были зашторены лёгким белым тюлем, еле трепыхающимся из-за поднявшегося сквозняка. По всем тумбам и на полу были выставлены широкие горшки со стелющимися белыми цветами. Лишь несколько лепестков опали на пол, скорее всего, их часто меняли в этой пустующей комнате. Ближе к стене стоял диван на изящных позолоченных ножках, соседствующий с чайным столиком, на котором расположился фарфоровый сервис с двумя кружками на блюдцах. Их было лишь две, это больно кольнуло по сердцу.       Противоположная стена была уставлена высокими шкафами. За слегка помутневшим стеклом виднелись корешки книг и различные статуэтки, дожидающиеся своей вечности.       Комната была прекрасной и лёгкой, но тоскливо пустой. Всё будто бы замерло в одном моменте, глубоко вдохнув. И больше не выдохнув.       — Эта комната… — Грей неохотно прерывал волнующий момент. Он видел, как важно это место для Люси, с каким трепетом она открыла дверь и жадно поглощала каждую деталь, сделав лишь несколько шагов внутрь.       — Личная комната моей мамы. Она проводила здесь время наедине с собой. Я, когда не хотела оставлять маму наедине, заглядывала сюда. И она либо стояла у окна, любуясь садом, либо сидела на диванчике, читая книгу. Пускай она говорила, что хочет отдохнуть наедине, в этот момент заметив, что я подглядываю за ней, она приглашала меня к себе. Мне было достаточно просто сидеть рядом и слушать непонятные для меня строчки книги, воруя сладости из тарелочки на столике.       Грей боялся прервать Люси. Её голос был тихим, будто бы она боялась спугнуть что-то в этой комнате. Возможно, последний дух своей мамы, который она успела оставить на своих вещах. Она сделала ещё несколько неуверенных шагов вглубь комнаты, прижав свои руки к груди, чтобы чётче слышать собственное сердце.       В горшках были любимые цветы Лейлы, которыми был засажен весь сад и заставлен весь дом. Эти цветы преследовали каждого посетителя дома Хартфелиев.       — Я договорилась, что возьму несколько книг по магии из библиотеки мамы. Когда-то они могли быть моими, поэтому я считаю их своей вещью. Сама удивлена, что отец согласился на это.       — Ты же здесь не только за книгами?       — Да.       И Грей наблюдал. Он глотал взглядом то, как Люси прикасается к каждой вещи в комнате, как проглаживает каждую поверхность, будто пробует на вкус старые воспоминания. Она подходила к каждой вазе, поднимая на себя белые бутоны пахучих цветов. Она протирала каждую вазу, еле касаясь до неё. Она рассматривала каждый угол, пытаясь выловить самые тёплые воспоминания этого дома в своей памяти.       — На мамином столе всегда стояло три чашки. Она говорила, что всегда готова к тому, что я или отец потревожат её, — Люси поправила ручку одной из двух стоящих чашек, — видимо, мою решили убрать.       В этот момент комната не казалась уже настолько опустевшей. Улыбка Люси и её трепет смогли вдохнуть в еле живое пространство новые силы. Грей пытался найти печаль в её глазах, но её не было, только одно восхищение и любовь. Наверное, никто не смотрел на Грея также, с каким восхищением Люси смотрела на миниатюрные часы на тумбочке.       Поравнявшись с высоким шкафом, Люси медленно отворила створки. Они не скрипели, как она ожидала. Значит, даже за такими мелочами следили в этом доме.       — Какие книги хочешь взять? — Грей разбавил тишину, заметив, что пыл Люси немного смирился.       — У мамы хорошая коллекция книг по магии, особенно для заклинателей, — Люси провела пальцами по корешкам, пересчитывая их, — несколько сборников любимых сказок и… У неё был когда-то дневник, но, кажется, я его не найду.       — Честно, тут всё выглядит дорогим.       — Мама выбирала только лучшие книги.       Люси ещё какое-то время доставала книги и пролистывала их, некоторые откладывая в сторону. Грей погрузился в изучение пейзажа за окном. В парке всё же были работники, просто они будто бы умело скрывались от гостей. Среди кустов ходил пожилой садовник, выравнивающий кусты, а по дорожкам пробежалось несколько служанок.       — Дневника нет? — поинтересовался Грей, заметив закрывающиеся створки.       — Здесь нет. Может, в комодах, но тоже вряд ли. Возможно, отец забрал его себе.       — И ты не получишь его?       — Только то, что в комнате, — мотнула головой Люси.       Она медленно открывала каждый комод, брала вещи, рассматривала их, отыскивая к каждой хрупкое воспоминание.       Люси наткнулась на фотографию в рамке, одно из немногих доказательств её прошлого. На фотографии была счастливая и крепкая семья: уверенный в себе и в силе своей семьи муж, нежная и любящая жена, а рядом с ними их подающая надежды дочь. Как жаль, что всё это рассыпалось в одно мгновение. И счастливая семья была стёрта из истории этого дома. Осталась лишь пустующая комната, засыпанная цветами, и холод, пропитавший стены.       Она достала фотографию из рамки, оставив себе последнюю нить прошлого.       — Ох, эти часы мама обещала подарить мне, когда я вырасту, — Люси вновь засияла от улыбки, увидев знакомую вещицу. Пальцами обняв маленькие часы, которые обнимали две изящные фигуры танцовщиц, запечатлённых в фарфоре, Люси подтянула часы к себе.       — Значит, они будут моими, — вырвав пару листов из своей тетради, Люси скомкала их и обернула хрупкий сувенир, запихнув в глубину своей сумки. Грей не смог сдержать усмешки от того, как охотно Люси обкрадывала покои своей матери. Однако она была права, что хоть какая-то часть её прошлого могла принадлежать ей.       — Думаю, мне больше ничего не нужно. Пойдём.       Грей заботливо сложил книги в свой рюкзак, иначе он был бы грубияном, предложив нести такие тяжести даме. Выйдя из комнаты, Люси простояла ещё несколько минут перед тем, как закрыть дверь. Язычок замка щёлкнул, и в этот момент наступила опустошающая тоска.       — А ты только сюда хотела зайти. Может, есть и твоя комната? — Грей отвлёк Люси, которая собиралась уже спускаться вниз.       — Только сюда. В той комнате нет того, что я хотела бы вспоминать.       Он бы не хотел знать причины, почему Хартфелия обошла свою комнату стороной. Мысли и гипотезы лезли в его голову, когда он следовал по коридорам обратно за Люси, но одна была хуже другой.       И вновь дубовая дверь. Было бы идеальным раскладом сейчас же направиться прочь и уйти из дома, пускай это и выглядело бы как узаконенное воровство. Однако были слова, которые должны произнестись.       — Всё же ты дашь мне ответ? — спустя длительно молчание вступил Джуд. Он вновь отвлёкся от всех дел, когда Люси вошла внутрь.       — Да.       Вновь тишина, которая больше всего докучала Грею. Она его начинала душить, воздуха в просторном кабинете не хватало. Но Люси в этот раз выглядела куда спокойней и решительней.       — Я отказываюсь от своей фамилии.       Грей пропустил удар. Он не знал вопроса, но ответ выбивал землю у него под ногами. Он всегда знал именно Хартфелию, которая всегда держалась за свою фамилию даже после множественных обвинений в клевете и преследовании Советом. Это было её сокровище, которое она пронесла спустя долгие годы, которое она сейчас так спокойно отдавала в чужие руки.       — Я знаю тебя, ты не пойдёшь на компромисс. А тратить собственные силы и нервы, чтобы доказать что-то тебе, мне не хочется. Пускай будет так, моя жизнь дороже.       Джуд выслушал строгий ответ Люси. Она смотрела на него со снисхождением, будто бы отдавала игрушку капризному ребёнку. И она поступала мудро.       — Смерть моей дочери давно подтверждена, в наследственном списке нет имени Люси Хартфелия. Бывают случаи с однофамильцами, но я настоятельно рекомендую тебе сменить фамилию в документах, а также публично признаться в клевете.       — Хорошо, мне несложно.       Не желая больше находиться в тесном кабинете, Люси развернулась, даже не кинув слова прощания.

***

      Солнце уже заваливалось за горизонт, от чего небо окрашивалось в мягкий оранжевый оттенок. Казалось, будто воздух стал свежей и свободней. Выйдя из оков белых стен, Люси глубоко вдохнула, ощутив, как с её плеч спал тяжёлый груз, который она несла последние пятнадцать лет. Она бы никогда не поверила, что сможет отвязаться от своего страха, но сейчас всё было просто.       — Ты серьёзно? — настороженно спросил Грей. Он также следовал за Люси, спускался по долгим лестницам, преодолевал длинные коридоры, был её тенью в этот день, чтобы дать ей чуть больше уверенности.       — Про что ты?       — Про фамилию.       — Ах, это, — Люси улыбнулась, заложив прядь за ухо. Теперь у неё появилось на пару причин больше для радости. Как минимум, она смогла преодолеть свой собственный страх, прийти в этот ужасающий прошлым дом и встать лицом к лицу перед собственным палачом.       — Как думаешь, может, просто изменить немного форму фамилии, чтобы она как бы осталась прежней? Не Хартфелия, к примеру, а Харфия или Хард. Звучит интересно, — Люси начала рассуждать вслух, не ответив на волнующий вопрос, — может, лучше наоборот, взять совершенно другую фамилию, связанную с духами.       — Но почему? — у Грея не вязался сам факт, что Люси так легко отдавала свою фамилию.       — Отец поставил перед условием: либо отказываюсь от фамилии, либо становлюсь наследницей и выхожу замуж.       — Тебе же не обязательно слушаться его. Он просто ублюдок, а тебя поддержат многие. Тот же Джерар или Джура, они намного влиятельней, — Грей хотел уже одёрнуть Люси, чтобы она перестала так глупо улыбаться. Но он остановился, увидев, как радостная улыбка обретает новые оттенки. Всё же, за её глазами в этот момент скрывалась не только радость освобождения, но и тусклая печаль.       — Я устала бороться. У меня есть гордость, конечно, — Люси ближе подтянула к себе сумку, в которой оставались последние доказательства существования осколка её счастливого детства, — но спокойная жизнь меня и моих близких мне дороже. Он ужасный человек, который не остановится. А мне не нужна ещё одна война.       Остановившись, она окинула Грея уверенным взглядом. Можно было сказать, что она убегает от собственных проблем, выбирает лёгкий путь и боится серьёзной ответственности, но слова не сцеплялись в предложение, застряв в горле. После долгих пятнадцати лет она имела право на проигрыш. Тем более для неё это была маленькая победа, окрыляющая для следующих свершений в жизни, пускай не героических.       — Я была молодой, бунтаркой и борцом за справедливость, поэтому не отказывалась от своей фамилии. Но сейчас эта «справедливость» не стоит жертв.       — Будет немного непривычно называть тебя Хард, — Грей поддержал её. Всё же не в его праве решать, как поступать близким людям. Его задача стать опорой и поддержкой, если он желает сохранить их рядом с собой. Он даже не знает, через что когда-то прошла Люси в своём детстве, от чего сейчас, освободившись от цепей, безумно радуется.       — Это лишь формальность, запись в документах. Думаю, никто не будет ругаться, если мои друзья будут называть меня прежней Хартфелией. Хотя, — Люси озорно подняла палец, — один человек говорил мне гордиться своей фамилией. Напечатанные буквы всё равно не изменят моего прошлого и не сотрут мою кровь.       — Ты права, я как-то серьёзно к этому отнёсся. Просто выглядит жутко дико, — вряд ли смена фамилии может кардинально изменить жизнь человека, его характер и поступки. Люси всегда будет для него Хартфелией — смелой и сильной девушкой, способной даже в сложных ситуациях поддержать дорогих людей, протянув им руку помощи. Она была удивительна, ведь даже с собственной борьбой она справилась сама, без чужой помощи.       — Согласна, менять фамилию в двадцать шесть странно, но жизнь полна удивительных поворотов. Зайдём ещё в одно место.       — Не придётся ехать уйму времени ради очередного замка?       — Нет, конечно, — усмехнулась Люси, — это здесь.       Люси провела их по извилистым дорожкам парка. Пока ещё у неё было право находиться на территории особняка, она хотела использовать время по максимуму. Растительность в парке сгущалась, стоило только немного отдалиться от дома. На пути постоянно попадались мраморные скамейки и фонтаны, особняк Хартфелиев действительно выглядел сказочно и красиво.       — С трудом верится, что тут живёт твой отец. Я его дом другим представлял, — сталкиваясь в очередной раз с мраморной скульптурой, Грей уже не боялся прямо высказываться о своих впечатлениях. На него наконец-то перестали давить белые стены и благородная тишина, наполняющая дом.       — Это всё мама. Она проектировала дом, и она руководила организацией сада. За двадцать лет здесь ничего не изменилось, — слова Люси были наполнены теплом. Чувствовалось, как по-разному она относилась к своим родителям.       Она обожала свою мать и ненавидела отца.       — Долго.       — Да, она умерла около пятнадцати лет назад, — Люси остановилась впереди, когда дорожка завела их в небольшое пространство, скрытое от внешнего мира кустарниками, усеянными белыми цветами. Журчание тонких струек воды, вытекающих из наклоненных кувшинов застывших в камне дам, дополнялось скрежетом насекомых. Это место казалось одновременно живым и в то же мгновение застрявшим во времени. А причиной тому была изящная каменная плита, белоснежная и неизменная.       — Лейла Хартфелия. Красивое имя, — Грей не хотел бы мешать Люси, но слова сами сорвались с уст, дополняя ожившую сторону природы.       — Также, как и она сама. Она была доброй, работники дома любили её, а её голос был чарующим.       Весь сад Хартфелиев был ухожен, в нём на самом деле трудились десятки садовников, следящих за каждой веточкой, чтобы она не выбивалась из общего равновесия. Но это место было апогеем их труда: каждый бутон на своём месте, ни одна травинка не выбивалась из общего ансамбля, а старинный камень был набело вычищен, будто бы надгробие установили вчера. И лишь мелкие трещины могли напомнить о прошествии лет.       Люси ещё недолго простояла в тишине, изучая каждый уголок покоя своей матери. Как ни странно, но находиться рядом с могилой было менее печально, чем в её опустевшей комнате. Там, в развевающихся тюлях, чувствовалось одиночество и пустота, когда здесь витал лишь покой и умиротворение.       Замешкав, Хартфелия аккуратно достала что-то из сумки.       — Стоило принести цветы, но их и так здесь сотни, — усмехнулась Люси, подойдя ближе. Она положила запечатанное письмо, придавив его стоявшей на надгробии вазе. В ней были белые цветы, такие же, как и в самом доме. Ещё свежие.       Иногда Грей задумывался, какие слова он мог бы подобрать для своих покойных родителей, однако не продвигался дальше одной строчки. Его жизнь тоже не была сладкой, встречались многие трудности, о преодолении которых хотелось рассказать отцу. Однако каждый раз он сталкивался с пустотой.       Возможно, Люси могла сказать что-то своей любимой маме, а может, в этом письме была такая же пустота.       Все слова уже не имеют значения.       — Не удивляйся, отец безумно любил мою маму. Поэтому в доме всё осталось, как было при ней, а каждый год нанимается ещё больше садовников, чтобы сохранить редкий сорт сирени и клематиса.       — Тогда странно…       — Его любовь была настолько безумна, что после смерти обернулась ненавистью к миру и к тому, что напоминало о ней. Я похожа на маму, поэтому каждый раз вижу в его глазах лишь злость.       — Это странно, что отец не ценит свою единственную дочь.       — Горе часто оборачивает обожание в угнетение. Таким людям проще сконцентрировать свою злость на чём-то одном, чем смириться с утратой. Я действительно ненавижу его за поступки, будь даже это злость от горя.       — И пускай. Теперь ты точно не его дочь, — Грей ободряюще приобнял Люси, застывшую от собственных мыслей. Может быть, Грей здесь нужен был не для прямого разговора с отцом, а чтобы напомнить о течении жизни рядом с застывшим во времени месте.       Люси кинула последний взгляд на высеченные строки надгробия. Семьсот семьдесят седьмой год был приговором для её жизни.

***

      Не удержавшись от соблазна, Люси потащила Грея изучать парк дальше. В своём детстве она обожала играть в прятки в глубинах лабиринта из кустарников, часто убегала от гувернанток, а с возрастом стала скрываться здесь и от собственного отца. Шелест листьев и стрекотание жучков напоминали о близости с природой, в дальнейшем ставшей её проводницей. Вряд ли маленькая девочка подумала бы, что шёпот леса станет её спасением от тревоги и страхов.       — Таких беседок в парке штук пять, — Люси показала на небольшую мраморную беседку с округлой крышей. Она была оплетена вьюном, расползающимся по тонким колоннам.       — Сколько же такая махина весит.       — Даже не знаю, их высекали прямо здесь, чтобы при транспортировке не повредить. Мама говорила, что на это ушла уйма времени, но они стоило того, — она подошла ближе, прикоснувшись рукой к сероватому мрамору. Со временем даже на благородном камне появится тусклый оттенок прошедших лет.       — Не хочу спрашивать, сколько это стоит.       — Точно дороже нашей гильдии, — усмехнулась Люси, уводя Грея дальше. Она часто подхватывала его руку, утягивая его за собой, а он был не против затеряться в зелёных просторах бесконечного парка. Как оказалось, вся близлежащая территория принадлежала поместью, что, конечно же, пугало его. Хотя, этого следовало ожидать от человека, финансирующего Совет и часть королевской армии. Хартфелий был одним из столпов на рынке, под его именем выступало много торговых компаний, а также он успел захватить часть железных дорог. Имея в руках армию, транспорт и часть рынка, он явно выходил в лидеры страны.       — А этот фонтан я очень любила. Он не самый большой, но меня всегда увлекали узоры на нём, — Люси подошла к фонтану, скрытому за несколькими стенками зелени. В середине стояла незамысловатая фигурка журавля, из ключа которого тонкой струйкой стекала вода, разбивая гладь.       — Когда-то мама пыталась вырасти здесь кувшинки, но старания садовников были бесполезны. А могло выглядеть символично.       — Цапля и кувшинки. Ещё лягушек не хватает, — усмехнулся Грей. Люси присела на край, окинув его недовольным взглядом. Уж что, а смеяться над её детской любовью она не позволит. Поэтому, быстро зачерпнув воды в руку, она окатила его брызгами. Грей не ожидал такой подлости, поэтому не успел среагировать, оказавшись в мелкую крапинку. Его песчаный плащ пострадал больше всего.       — Эй, это нечестно!       — Мой фонтан, что хочу, то и делаю.       — Вообще-то, уже не твой.       — Не придирайся к словам, — Люси окатила его водой ещё раз, громко смеясь. Можно было заметить, как проходивший недалеко садовник остановился в проходе и осуждающе цокнул, но не посмел что-либо сказать.       Грей раздражённо стряхнул воду и поднял руки, понимая своё невыгодное положение. Но только стоило Люси расслабиться, как он в два шага подлетел к фонтану и широким движением ударил по глади, накрывая заклинательницу огромной волной брызг. Люси засмеялась ещё сильней, еле успев прикрыть голову от резкой напасти. Однако она отказывалась просто так сдаваться.       После нескольких громких ударов о воду обоих, сопровождаемых общим смехом, от неловкого движения Люси повалилась в фонтан. Благо, сумка была скинута с плеча заранее, поэтому ничего не пострадало. Грей тут же перестал контратаковать, заметив новое положение. Однако у Люси это вызвало ещё больший смех, она ещё один раз попыталась брызнуть водой на Грея, но из-за неудобного положения вода не долетела до стоящего парня.       На несколько минут наступила умиротворённая тишина облегчения. Грей с усмешкой смотрел на волшебницу, не сильно торопившуюся выбираться из воды. Люси задумалась на несколько минут. Над её головой разливалось красное закатное небо, вода в фонтане была тёплой, а её плечи щекотал лёгкий ветерок.       Это был последний раз, когда она приходила в этот парк.       — Ты жабры не отрасти, — Грей протянул ей руку, на что получил улыбку.       — А мне ведь не разрешали буянить в фонтане.       — И ты не буянила?       — Я не слушалась, — с удовольствием подтвердила Люси. Вся её одежда промокла до ниточки, но в тёплый день понемногу уходящего лета это не было проблемой. Как только она вылезла из фонтана, Хартфелия машинально прохлопала руками пояс, боясь ощутить пустоту.       — Так, вроде ничего не потеряла.       — За духов беспокоишься?       — Пару раз их роняла так при падении, не хочется потерять свои ключи вообще-то, — Грей поддержал Люси, пока та разувалась, выливая попавшую в сапоги воду, и выжимала рубашку. Он интеллигентно предложил ей свой плащ, потому что под вечер в воздухе витала ощутимая прохлада, но та отказалась.       — Кстати, у тебя же все ключи зодиака. Как вообще может получиться, что во всём мире они оказались у одного человека, не особо выезжающего за границы? — этот вопрос волновал не только Грея, но все скидывали всё на удачу Люси. Иначе не было других причин.        — Это странно, соглашусь, никогда не гонялась за ключами, — Люси внесла последние поправки к мокрой прилипшей одежде, — но этому есть объяснение.       — Тогда внимательно слушаю.       — Часть ключей я получила от других заклинателей. Пару нашла на чёрном рынке, один выпал за старое задание, — Люси начала загибать пальцы на руках, подсчитывая каждый ключ, — три ключа достались мне от мамы, это уже много.       Они направлялись к выходу из парка. Больше в нём не было интересных воспоминаний, которые Люси хотела бы запечатлеть в последний раз. Прощаться с отцом было просто, но вот с домом и парком чуть трудней. Пускай в её голове мелькали тёмные воспоминания, а коридоры были пропитаны её страхом, несколько уголков старого дома несли в себе тепло.       — Несколько ключей я нашла в руинах, это бывает редко, чтобы золотой ключ оставался без хозяина, но всё же возможно. Ещё маленькой несколько раз брала подпольные задания, где в награду мог достаться ключ. Хотя, большую часть я накопила именно с Хвостом феи.       — И ты не чувствуешь какое-то превосходство, или, может, ответственность? Ведь в твоих руках самые редкие ключи.       — Бывало, но так сложилась судьба. Я не считаю себя избранной, тем более есть старое предание, что если заклинатель духов добр к духам, они сами тянутся к нему. Так мотивировали заклинателей не склоняться ко злу, — Люси сняла ключницу с пояса, раскрыв свою коллекцию. Золотые ключи отливали красным свечением от прощальных лучей солнца. Они казались раскалёнными искрами в хрупких руках.       — Весь мир огромен, но есть легенда, почему так много ключей на нашем материке.       — Весь во внимании.       — Когда-то на территории Фиора или рядом с ним, точно не знаю, было огромное сообщество заклинателей духов, даже школа была. Это было давно, поэтому правда утеряна, но волшебство духов имеет оттенок звёзд, и земля впитывает в себя след духов. Поэтому, когда ключ вновь должен появиться в мире, он тянется к родной для него земле.       — Это звучит немного правдивей, чем просто удача, — Грей подтянул лямку портфеля. Сейчас он ощущал огромную ответственность за вещи внутри него, ведь на его плечах сейчас было последнее имущество Люси, доказывающее, что она всё же Хартфелия.       — Ты ведь любишь своих духов? Наверное, поэтому они к тебе тянутся.       — Конечно, люблю, — с лёгким возмущением подтвердила Люси. Её возмущал тот факт, что кто-то сомневается в её чувствах. — Они дороги мне, и я люблю их всех. Да, конечно, как и с людьми, кого-то чуть больше, а кого-то чуть меньше, но это не значит, что я не дорожу их доверием.       — А кого-то меньше?       — Да, так выходит. Всё же Локи я безумно доверяю, он прошёл рядом со мной огромный путь. Вот со Змееносцем у меня слегка сложные отношения, он жесток по своему характеру, поэтому не всегда находим общий язык. Но я стараюсь поддерживать отношения и с ним тоже, — Люси прижала ключи к своей груди. Каждый дух ей был дорог, и тот факт, что они доверили свои силы ей, ужасно льстил.       — Любить абсолютно всех сложно.       — А ещё не все духи любят меня.       — Серьёзно?       — У меня есть очень старый дух, но наши отношения желают оставлять лучшего. Она знает меня всю мою жизнь, но за это время наши отношения так и не улучшились.       — Даже такие есть?       — Водолей груба и стервозна, но я всё равно её люблю. А она меня не очень, даже не всегда мне помогает, — с грустью отметила Люси, выглаживая холодный ключ, — она тоже на что-то злится. Поэтому я вызываю её реже всего, иначе мне прилетит.       — Впервые слышу историю про то, что кому-то прилетит от духа, — усмехнулся Грей.       Подойдя к краю сада, они остановились. Впереди дорожка уводила в глубину леса, откуда они пришли. Это был не главный вход, но самый ближний путь к станции. Постояв минуту, Люси шагнула вперёд. Она даже не обернулась назад, чтобы увидеть, как закат заливает светом некогда любимый ею парк. И как белые цветы становятся розовыми, впитавшими в себя цвет неба.

***

      Солнце заливало зеленеющий парк, птицы делились своими историями в звенящих мелодиях, а в воздухе витал насыщенный аромат цветущих кустарников и спелых плодов. К мелодии природы добавлялось журчание фонтана и звонкий детский смех.       О такой жизни могла мечтать любая девушка. Про жизнь вдали от городской суеты, где каждый вздох природы чувствовал всей душой. Про жизнь безбедную и безгорестную, ведь всё, что только могло пожелать сердце, было рядом. И любящий муж, и крепкие стены дома, и дочь, с каждым днём становившаяся лучшей версией своих родителей.       Каждая минута жизни для Лейлы была олицетворением сказки. К такой жизни она шла долго, прилагала много усилий, но рядом с человеком, который всегда мог являться опорой и силой, всё казалось мелочью.       Лейла улыбнулась, заметив, как маленькая девочка, вопреки наставлений гувернанток, бегала среди кустов, стирая свои колени об траву. Скорее всего после обеда гувернантка упрекнёт Люси, что так не подобает вести себя настоящим леди. Однако она была всего лишь ребёнком, в котором играла энергия и жизнь. Как можно запретить ребёнку наслаждаться своим детством? Лейла никогда не понимала такие взгляды на жизнь. Хартфелия прогуливалась между делами по саду, ей было необходимо вдыхать цветочный воздух, стены дома пускай и были родными, но иногда выглядели как оковы для её души. Впереди её ждало достаточно работы по управлению дома и встреч, но сейчас были блаженные минуты отдыха. Ей бы хотелось бросить все свои дела и приличие аристократки, которой она успела стать, чтобы сыграть с дочерью в догонялки, ощущая щекочущую траву под босыми ногами. Однако титул, который она приняла добровольно, иногда сдавливал её плечи. Лишь иногда.       Вряд ли она откажет себе в такой шалости.       — Госпожа Лейла, — тихо, чуть ли не шепча, к ней обратилась служанка. Нет, никто не боялся гнева Хартфелии, ещё ни разу она не поднимала своего голоса на честно работающих людей. Просто казалось, скажи служанка чуть громче, она спугнёт волшебный момент.       — Что-то случилось? — Лейла не отрывала взгляда от пышного сада, наполненного детским смехом. Она считала большой удачей, что у её служанок тоже были дети, и была лишь рада, что они могли поиграть с её дочкой. Всё же их поместье было далеко от остальных людей, а выращивать детей под колбой, будто хрупкую розу, бессмысленно и глупо.       — Прибыл гость, он просит вас на беседу.       — Я сегодня не принимаю, — слегка горестно ответила Лейла. Даже в её минуты покоя кто-то хотел докучать своими светскими разговорами.       — Прекрасно понимаю, но гость настоял.       — Мой ответ не изменится, — Лейла уже сделала несколько шагов вперёд, желая затеряться в лабиринтах собственного сада.       — Гость попросил передать вам, что это касается какого-то затмения, — на секунду душа Лейлы дрогнула. Она остановилась, взвешивая слова служанки. На лицо легла тень сомнения и беспокойства. Лейла резко развернулась, чем удивила служанку.       — Где ожидает гость?       — В южной беседке, госпожа, — служанка аккуратно поклонилась. Давно в глазах Лейлы не было столько решимости, как в эту секунду.       — Останьтесь и проследите за Люси, пожалуйста. Я скоро буду.       Служанка кивнула Лейле, шагнув в сторону аллеи, но Лейла не видела этого, потому что в её голове мельтешили мысли, сбивающие настрой наблюдателя.       Теперь шёпот природы заглушал сердечный шум слегка волнующегося сердца. Пройдя несколько шагов в сторону южной части парка, Лейла остановилась, обернувшись назад. Люси вновь мелькнула где-то между дорожек, лишь на секунду зацепившись за взгляд мамы. Это вызвало лишь тёплую улыбку на взволнованном лице Лейлы.       Она права. И ей больше не о чем волноваться.

***

      Улицы, кругом одни улицы. Прохожие, жившие своей жизнью, но с любопытством заглядывающие в чужие, постоянный шум и бешеное движение.       Улицы.       Он их не любил, не понимал романтического взгляда подруги на улицы, переполненные толпой. Люди не вызывали у него восхищение, чужие разговоры только давили на уши, а постоянное движение сбивало с мыслей. Как можно обожать постоянное присутствие кого-то рядом?       Улицы не для Грея.       Но Люси обожала их.       Провожая её домой, выбравшись из меланхолии пустующего парка, который привлекал своей скрытностью и безлюдностью, он видел, как мечтательно загораются её глаза от узких переулков Магнолии. Она о чём-то рассказывала, может, о своих будущих планах, или о неудачных покупках на рынке. Грей не слышал её слова, потому что её общее восхищение начинало понемногу заражать его. И вот уже проходящий старик не выглядел назойливо от лишней приветливой улыбки, наоборот, хотелось с ним поздороваться. И сбавить шаг, чтобы задержаться у закрытой палатки с пряностями. Слепящие фонари не раздражали, а мягко окутывали темноту своим присутствием.       Видимо, чтобы полюбить улицы, нужно быть рядом с безумно влюблённым в них человеком.       Он мог бы попросить о чашке чая, чтобы не обрывать этот день, поистине чудесный, но что-то заставило его просто попрощаться и уйти, оставив Хартфелию наедине с собой. У неё есть свои хлопоты, она не пропадёт этим вечером. Скорее всего она с трепетом будет перелистывать книги из прошлого, представляя, как пальцы Лейлы Хартфелии скользили по этим же строчкам. Этот момент он не хотел забирать у неё.       А также не хотел оставаться с ней, будто боясь чем-то очернить. Сомнения, сомнения и ещё раз сомнения. Вот, что глушило его постоянно. Он хотел бы так же легко отпускать своё прошлое, отвязываться от оков, что не давали идти вперёд. Но пока что не мог. Поэтому, спугнув момент восхищения, он быстрым шагом пересёк половину города. Эти улицы уже не восхищали, потому что некому было впитывать их тепло. Точно не его холодному сердцу.       Но несколько решений окончательно закоренились в его голове. Грей точно желает изменений, это не то состояние души и не тот стиль жизни, который должен быть. Ему стоит начинать с себя, со своих страхов, со своей ненависти, со своей злости.       Идти к самому себе.       Если Хартфелия справилась, если она стала сильней, избавилась от страха и сомнений, может, и он сможет? Если она смогла простить людей, которых должна была простить, и отпустить людей, даже, уступив, так почему это не в его силах?       Конечно, будет стыдно попросить о помощи, но не обязательно говорить прямым текстом. Она точно поймёт. И она сможет стать лёгкой поддержкой там, где нельзя обойтись без чужого плеча.       Грей зашёл в квартиру. Холодную и мрачную. В ней не было ни одной вещи, которая бы цепляла к себе. Он мог бы уйти в любой момент, здесь не было ничего. Замерев на мгновение у двери из-за сомнений, он положил ручку на дверь.       Может, уйти обратно?       В голове была путаница, его вера и его идеалы были размазаны по стенкам, не представляя из себя чего-то единого и понятного. Не было уверенности даже в чём он сомневается, не было подходящих слов. Но он знал, что сомневается, что внутри него холод, непонятный и раздирающий. А может, это чувство одиночества. Грей остался единственным, кто всё ещё не сдвинулся с места к новой жизни. В старой не было ценностей, но и для новой найти какую-то цель оказалось непомерным трудом. И это угнетало.       Ради чего живёт Люси? Какую цель преследует Эльза? Что за мечта может быть возложена на их плечи? Или же они не имеют какой-то конечной точки впереди? Но это ведь глупо.       Разве люди живут для того, чтобы просто жить? Не ищут цель, объект отмщения, или злодея, которого нужно обязательно побороть. Можно жить просто так? Грей думал, что Люси будет бороться до конца за свою фамилию, теперь её противником будет система и её собственный отец, но сам стал свидетелем, как Люси легко отдавала последнюю ценность прошлого своему главному противнику. Лишь бы не было бессмысленной борьбы. Бессмысленной? Тогда их борьба тоже не имела смысла.       Сердце, пускай и окутанное в лёд, понимало, что оставалось несколько шагов до принятия. В первую очередь, для принятия себя, своих грехов и ошибок.       Он ошибался, каждый человек мог ошибаться.       Он боялся и делал глупости. Это свойственно человеку.       Он раскаивается. Любой имеет право на помилование и принятие его.       Он…       Рука соскользнула с ручки. Этот день закончился слишком хорошо, чтобы разбивать Её торжество. В нём ещё недостаточно решимости, чтобы выйти на разговор, который нужен ему, и который станет тяжёлым бременем для другой.       Лениво скинув рюкзак на пол, Грей прошёл дальше. Даже не включив свет, он двинулся к кухне. В горле жутко пересохло, а ноги гудели от огромной прогулки. Усталость после задания не спала за одну ночь, а завтра с утра нужно было отправляться на задание, чтобы покрыть расходы на квартиру. У него нет времени и сил, чтобы посвящать ночь самокопанию.       Пройдя внутрь, он машинально завернул к столу. Внутрь падал лишь свет, стоял небольшой сквозняк. Квартира была холодной, даже непривычно холодной для него. Скорее всего она была холодной по сравнению с днём, проведённым рядом с тёплыми эмоциями. Грей всегда не любил свою квартиру.       — Добрый вечер, Грей, — услышав чужой голос, волшебник машинально направил в сторону постороннего звука волну льда, но в мгновение она испарилась, оставив его без оружие.       Он не ожидал гостей. Это незнакомый голос. Это его враг.       Раздался щелчок, и на столе засветилась мутная лампочка, освещающая лишь узкий ореол вокруг столика.       — Лёд бесполезен против меня, не пытайся.       — Ты же… ты же из Совета, да? Какого чёрта? — волнение нахлынуло на Грея, но больше его распирала злость, которую он не желал показывать. Кто-то посмел проникнуть в его дом, пускай даже важная личность. И он безоружен по какой-то причине, ещё непонятной для него. Заявление любого человека в дом посреди ночи выглядело угрожающе.       — Да, я член Совета, Уртир. Приятно, что ты осведомлён, — она сидела за кухонным столом у дальней стены. Можно было позавидовать её спокойствию и уверенности, будто бы она была в собственном доме. Протянув немного руку, она подняла чашку, противно помешивая чай железной ложкой. Удары о керамику действовали на нервы.       — Зачем ночью Совету являться в дом законопослушных магов? — Грей оставался у кухонного гарнитура, выдерживая расстояния. Ему оставалось ещё метр до стойки с ножами, но чутьё подсказывало, что и ножи в его руках обернуться в прах, как собственный лёд.       Уртир не торопилась с ответом. Она вытащила ложку из чашки и постучала пару раз о её край, чтобы согнать оставшиеся капли напитка до конца. Волшебница будто бы наслаждалась моментом превосходства, сохраняя лёгкую улыбку на своём спокойном лице.       — Я здесь, Грей, чтобы убить тебя.