Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Минуты. Их следовало растянуть до вечности. Об этих минутах они будут вспоминать с тоской, потому что их умы не будут заняты тревогой за будущий день. И эти минуты будут для них самой беззаботной лёгкостью, которой они будут завидовать.       Поймав Эльзу за очередным сокрытием личных фактов, Люси ехидно смотрела на подругу через кружку чая. Эльза делала вид, что не замечает неоднозначных взглядов Люси, но Хартфелия точно знала, что всё она понимает. И это заставляло ухмыляться ещё больше.       — Ты в последнее время часто ходишь на задания с Греем, я смотрю, — Эльза решила пойти в атаку, раз ей не позволяли дышать спокойно в собственной комнате. Ну, почти собственной комнате.       — Решила наладить отношения. Запрещаешь? — Люси не хотела сдаваться. Интриги — вот чего она ждала от спокойной жизни. И дождалась. Даже не интриги, а просто желанное развитие событий, когда люди, так долго отрицающие свои чувства, наконец-то признают их.       — Просто интересно, мне казалось, ты холодна к нему.       — Нисколько. Я продолжаю считать Грея своим другом.       — Другом после стольких постельных сцен? — от неожиданности Люси поперхнулась чаем. Конечно, Титания знала такие подробности, но Люси не думала, что её когда-нибудь попрекнут её же грешками.       — Это было давно.       — Не считаю, что после обнажённого общения можно оставаться друзьями, — Эльза почувствовала, как взяла верх. Да, она знала, что для Люси секс с Греем значил не просто ошибки прошлого, но также и потребительское отношение к собственному телу. Поэтому не желала продолжать эту тему в деловом ключе. Ей просто нужно было заставить Хартфелию сменить тему.       — С чего ты взяла, что он единственный мой любовник? — Люси поняла ход Эльзы, но терять ей было нечего. Почти нечего.       — Сейчас меня удивляешь. И кто же?       Люси не успела придумать остроумную отмазку, как снаружи кабинета послышался резкий шум. И что-то подсказывало, что это было не привычкой магов гильдии. Переглянувшись с не менее взволнованной Титанией, Люси быстро поставила кружку и торопливо выскочила на второй этаж. Внутренний говор стихал, перебиваемый чужим голосом. И до боли знакомым голосом. Подскочив к перилам, Люси от неожиданности замерла.       Она не ожидала этого. Никто не ожидал этого.       — Мавис! — раздражённо кинул вошедший.       Для части магов он был неизвестной личностью. Для других он был грозным Охотником прошлого, от упоминания которого перед глазами проскальзывали пугающие воспоминания отчаянья. И лишь для единиц он был куда более грозной личностью, в тени которого скрывался пугающий мрак.       — Мавис, ты здесь, негде тебе больше быть!       Лишь когда Драгнил прошёл на середину зала, заглушив собой добрую половину волшебников, в открытом нараспашку проходе появился запыхавшийся Советник. Он пытался что-то кинуть в след Охотнику, но последний грубо отмахнулся от наставлений. И Джерар прекратил свои попытки уладить ситуацию, устало навалившись на косяк прохода.       — Нацу? — взволнованно поинтересовалась Мавис, появившись недалеко от замершей Люси. Не только Хартфелия и Алая сбежались на устроенный шум, почти все зеваки гильдии обратили внимание на заявившегося мага.       Его взгляд быстро проскользил по этажу, проигнорировав всех других. Лишь первый мастер гильдии волновал его в этот момент.       — Ответь на мои вопросы. Это важно, — чётко и громко сказал Нацу, замедляя слова, будто бы диктовал важное указание.       Он выглядел взволнованным, но при нём была его былая сила и бодрость.       Эльза кинула взгляд на вход, где слышала знакомый голос. Джерар, поймавший её взгляд, только развёл руками, полностью потеряв контроль над ситуацией. Единственные, кому было всё равно на место и время этого мира, были Драгнил и Мавис, которых не смущал ни единый момент этой встречи.       — Конечно, это очень срочно? — Мавис шагнула сквозь перила и спрыгнула вниз, оставшись на столе прямо перед Нацу. Зевака, сидящий за краем этого стола и уже сильно испугавшийся приближения бывшего капитана, после приземления призрака окончательно отшатнулся от своего обеда. Никто не желал находиться ближе, чем на несколько метров от угрожающе возмущённого Драгнила.       — Не представляешь, — Нацу стал говорить ниже, слегка зашипев. Чувствовалось, как он раздражён. Он не отрывал взгляда от несуществующего тела мёртвой волшебницы, однако она спокойно выносила его взгляд.       — Хоть людей не пугай, — тихо прокомментировал Джерар, уставший останавливать капитана.       Драгнил только бросил недовольный оскал через плечо, чем ещё больше напугал публику. Никто не хотел встревать в разговор. Почему-то было ощущение, что любого перебившего ждёт мучительная смерть.       — Говори, — серьёзней продолжила Мавис. С её лица пропало умиротворение, а нежная улыбка дрогнула.       — Тенрю не обнаружить, так? — Драгнил давил, но не из-за желания выжать всё из собеседника, он знал, что Мавис скажет ему любую истину, просто его собственное раздражение брало над ним верх. И это было не свойственно холодному и расчётливому капитану.       — Нет, никому нельзя ступать на этот остров, поэтому его нельзя найти, — кивнула Мавис.       — На чём механизм? Он связан с перемещением? Или это иллюзия? — Нацу скрестил руки на груди, подавшись чуть вперёд. Мавис всё ещё возвышалась над ним, но лишь немного.       Факт разговора с призраком уже считался чем-то страшным, а особенно, если кто-то говорил на неизвестные окружающим темы.       — Нет, остров не переместить. Это связано с аномалией самого острова, ты про неё знаешь. Ну а также я наложила на него Сферу, она маскирует и защищает остров.       — То есть он остаётся на месте?       — Да. Однако из-за нарушений течения эфира сбиваются течения, а также из-за иллюзии сбивается курс кораблей и живых существ. Они все обходят этот остров, его невозможно найти.       — След эфира?       — Есть, но он ничтожно малый, к тому же опять, даже если пытаться выследить эфир, это не поможет преодолеть аномалию, — Мавис задумалась, приложив пальцы к губам. Ей не нравились рассуждения Нацу.       — Предположим, что не один корабль, а десятки.       — Их собьёт аномалия.       — А если говорить о тысячах?       Мавис замолчала. Это тот вариант, который она никогда не проматывала в своей голове.       — Ты имеешь в виду сеть кораблей, которые намеренно ищут остров? — с лёгким подозрением уточнила Мавис. Нацу всё ещё был чем-то взвинчен, но одобрительно кивнул. — Если они буду оборудованы средствами отслеживания эфира, а также будут на расстоянии не больше диаметра острова, и будут передавать данные о состоянии эфира… Есть возможность, что они наткнутся на остров.       — Блять… — сорвалось у Нацу. Он раздражённо дёрнулся, развернувшись на месте, и сделал несколько шагов назад, взявшись за голову, — какого, нахуй, чёрта.       — Понадобится свыше тысячи кораблей. И не подойдут созданные магией, нужны физические корабли, — вдогонку кинула Мавис, пытаясь привести аргументы, опровергающие любую возможность добраться до фантомного острова, — ни у одного государства нет такой мощи.       — Мы не об одном государстве говорим, — раздражённо осёк Нацу. Он возмущённо посмотрел на Мавис, но его агрессия не была вызвана ей, она это чувствовала.       — Даже если Тенрю смогут найти, ни один человек не сможет ступить на него. Даже не все бессмертные, — Мавис тоже повысила голос, срываясь на непривычное для её образа волнение.       — Проклятый зайдёт.       Слова Нацу быстро оборвали пыл Мавис. Она замолчала, столкнувшись со взглядом Охотника. И за коркой его раздражения, она увидела эмоцию, так хорошо описывающую её чувства, сжавшие сердце.       Разочарование.       — Зереф… — испуганно сказала Мавис, озвучивая мысли Нацу.       — Он может. Это в его силах, — шёпотом повторил он.       — Нет, не верю, — Мавис заволновалась, начав искать другие мысли в чужих ногах. От волнения она взялась за волосы. — Зачем ему Тенрю? Он говорил про Тенрю?       — Нет.       — Ему нельзя отдавать остров.       — Никому нельзя отдавать остров, — отрезал Драгнил, вернув себе прежнее раздражение, приукрашенное злостью.       — Подожди, — Мавис сделала глубокий вдох. Она не обратила на эту деталь внимание. — Ты был в Арболесе?       — Да.       — Тысячи кораблей… подожди, к чему ты клонишь?       — Фиор канет в войне, — как приговор озвучил Нацу. Холодно и без сожалений, будто бы таков был порядок жизни.       На него устремились взгляды. Не осталось ни одного, кто не следил за чужим разговором с замиранием сердца. На холодного капитана смотрели глаза, когда-то видевшие в нём надежду. Глаза, что видели падение своих близких. Глаза, кинувшие взор во тьму. Глаза, что никогда не отказывали в помощи другим. Глаза, что видели в нём образ своей справедливости.       — Он объявил войну?       — Объявит.       — Нет, подожди, он не сказал про Тенрю. Может, это не Тенрю? — с лёгкой надеждой переспросила Мавис.       — Это первое, что приходит в мои мысли, — резче отрезал Драгнил, вновь срываясь на раздражение и скалясь. Он даже не знал, что в эти минуты разбивалось в осколки иное представление его как Охотника или как бравого капитана, стоявшего за справедливость.       — Не только Тенрю есть в Фиоре. Его могут интересовать другие вещи, может, свои вещи, — Мавис отчаянно цеплялась за любую ниточку, способную вывести её из пучин волнения, когда Нацу принял окончательное решение.       — Нет ничего!       — Тартарос? Не всегда, но части есть в Фиоре.       — Забытая книжная полка? — недовольно вскрикнул Нацу. — Да он не вспоминал о ней, Тартарос ему не нужен, сама знаешь причину его существования.       — А Затмение? Оно же на территории королевства.       — Скачок только в будущее, ему он не нужен, — Драгнил вновь грубо обрезал Мавис, начав шагать из стороны в сторону. Было видно, что он тоже пытался найти хоть какие-то зацепки, чтобы перестать думать об острове, но у него это не выходило. — Тем более нет причин для войны, он может спокойно воспользоваться ими. Тем более поиск заклинателей ограничивается одним, твою мать! Это паршиво, конечно, но тогда Фиор не преграда ему.       — Я не знаю…       — Ни одно государство не даст другому войти в водное пространство таким флотом ни под каким предлогом. Никакой король не согласится на это безумство.       — Может, не так плохо, что Зереф получит Тенрю, — Мавис озвучила свои мысли тише, но это всё равно заставило Драгнила остановить свой марш двух квадратных метров и посмотреть на неё непонимающими глазами.       — Не ставь под сомненье свой ум, — зашипел Нацу, срываясь на хрип, — хочешь отдать чернокнижнику такой объём энергии? Да никому нельзя вообще знать о нём! А уж тем более владеть!       — Ты сам говоришь при всех, — с лёгкой опаской подметила Мавис.       — Это твоя гильдия! — огрызнулся Нацу.       — Ты прав. И мне жаль…       — Да, блять, я… Я знал, что это встанет боком, — Драгнил вновь вскипел, всколыхнув руками. Он с силой запустил пальцы в непослушные волосы и оттянул их назад, надеясь так хоть как-то успокоить себя. — Знал, что этот остров станет проблемой. Как и всегда!       — Прости, — шёпотом сказала Мавис. Было видно, как на её глазах дрожат слёзы — странный аксессуар для призрака.       — Я не злюсь на тебя! — в приказном тоне Нацу оборвал Мавис. — Я злюсь от всего! Почему сейчас? Почему в это грёбанное время? У него была сотня лет, целый век!       Он вновь начал ходить перед Мавис, втаптывая деревянный пол. И казалось, что дерево под ним уже опустилось на полсантиметра, с трудом выдерживая тяжёлые шаги.       — Может, ждал Затмение? — Мавис говорила аккуратно, чтобы не спровоцировать Нацу. Он и так был на пределе своего гнева.       И она никогда не видела его таковым. Убийца всегда был сдержанным и спокойным. Но она прекрасно понимала его чувства. Будь она на его месте, она поступала точно также.       — Хорошо, уже как двадцать лет всё закончено. К чему ожидание? Твою ж, — Нацу резко остановился, устало схватившись за переносицу и оскалившись. — Почему всё упирается в этого чернокрылого ублюдка?       — Акнология?       — Акнология уже пытался забрать Тенрю, как раз восемь лет назад. Он был проблемой для Зерефа. И даже со смертью этого ублюдка приходится разгребать дерьмо. Но даже так, уже год.       Он вновь остановился, раздражённо посмотрев на Джерара у ворот. Тот дёрнулся, надеясь не поймать взгляд Драгнила на себе. В отличие от ночи, он выглядел совершенно здоровым, и даже слишком.       — Граница. Конечно же! Он не пошёл тогда на Фиор, хотя мог аргументировать Севеном.       — Не хотел идти против тебя?       — Может. Как минимум объясняет попытку убрать меня. Да это многое объясняет! Однако, война будет в ноябре, август слишком ранний срок.       — Нацу, — отозвала его Мавис, — в конце осени течения в море становятся спокойней и меняют направление к полуострову. Так проще отследить следы эфира.       — Блять, — у Драгнила уже не было приличных слов в запасе, — почему так много совпадений? Почему в это время? Почему, когда я только решил расслабиться, мой брат сотворяет такую хуйню?       На словах «брат» многие волшебники переглянулись между собой и начали перешёптываться. Но в ту же секунду их осёк рык Драгнила и резко поднятый сжатый кулак. Он знал, что сейчас не один, его не волновали зрители, но его раздражал лишний шумовой фон.       — Я не заслуживаю уважения? Даже если ему плевать на меня, то не на труд других! Хотя, знаешь, мне плевать, — чуть тише заговорил Нацу, но звон раздражения всё ещё слышался в его голосе, — я хотя бы не увижу этот цирк. И мне не будет стыдно.       — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Мавис, сделав шаг вперёд.       Драгнил резко оттянул шарф, почти стягивая его с шеи.       — Меня выкинули из игры!       — Подожди, эта печать?       — Печать крови, — холодно отозвался Нацу, — и я её не сниму. Даже боги этого треклятого мира не снимут её. Только наложивший.       — Эта печать, — Мавис прикрыла рот рукой, боясь сказать лишнего, — её же нельзя накладывать на тебя?       — Ай, точно, забыл проконсультировать Зерефа перед тем, как он решил меня запечатать, — наигранно спокойно начал Драгнил, затем срываясь на крик: — Конечно, нельзя! Но кто меня вообще спрашивал?! Кто меня слушал?       — Не злись, пожалуйста, — крик Нацу стал последней каплей в омут волнения Мавис.       — Не затыкай меня! — Драгнил вздёрнул руку, обрывая её. — Я имею право на злость. Здесь и сейчас. Я имею право злиться. Я могу злиться, когда мир, буквально построенный на костях, хотят разорвать по щелчку пальцев! Когда о твой труд и попытки хоть как-то сохранить мир вытирают ноги!       Мавис послушно кивнула. Увидев действительно напуганную Мавис, Нацу стих, почувствовав неловкость. Последняя волна его злости прошла, он вывалил многовековое возмущение в один монолог. И ему действительно стало чуть легче. Только вот слёзы расстроенной Мавис жгли сердце.       — Без разницы, я бы всё равно умер. Через три месяца или три года, — тише подтвердил Драгнил своим спокойным голосом. При виде расплакавшейся волшебницы он почувствовал вину за свои слова и эмоциональность. Он поступил опрометчиво, но это было необходимостью для него. Хотя оправдывать себя он не хотел.       — Это всё равно не успокоит меня, — подтерев слезу с уголка глаза, Мавис поджала губы от волнения, — я чувствую себя ответственной за всё это.       — Я сказал, что не виню тебя, — Нацу устало потёр переносицу, резко вернувшись к своему спокойному тону, — я не хочу вообще никого винить в чём-либо. Просто все проблемы идут от недосказанности.       — Понимаю тебя, но это не отменяет факта, что сейчас Зереф самый настоящий злодей. И видимо, переговоров не будет.       — На прошлых меня запечатали, — болезненно усмехнулся Драгнил, затянув шарф на шее. Ему было непривычно ощущать сквозняк, касающийся его оголённой кожи.       — Что тут происходит, господин Охотник? — Эльза воспользовалась минутным замешательством, спустившись вниз. Ей нужно было взять хоть какой-то контроль над ситуацией, хотя здесь уже трудно было говорить о каких-либо границах.       — Избавь меня от этого, Эльза, — устало прокомментировал Нацу, отмахнувшись от Титании, — если я не беспокоюсь за свою легенду, то тебе подавно это не нужно.       — Поняла, — разведя руками, Эльза сдалась. Сейчас Драгнил был спокойным. И ей не хотелось винить его в лишних эмоциях, потому что она была свидетелем всего разговора. Эльза бросила короткий взгляд на Джерара, также как и она, ожидающего конца этого монолога.       — Что в словах «без лишней шумихи» было непонятно? — Джерар тоже вступил в диалог, пока ему позволяла пауза. Драгнил проигнорировал его вопрос, даже не оборачиваясь назад. И это называлось благодарностью за помощь?       Накал в зале гильдии спал, возвращая серьёзный настрой. И теперь пришло время для действительно важных решений. Драгнил, заметив приблизившуюся «администрацию», устало выдохнул, а после сел за стол, на котором стояла Мавис, облокотившись на столешницу.       На самом деле ему было больно. Его тело, не привыкшее к подобной нагрузке, разрывало изнутри на мелкие клочки, а собственных сил не хватало, чтобы собрать свои ощущения в ограниченный круг. Голова кружилась, обоняние подводило его, а в ушах стоял звон. Это были неприятные последствия печати, которые сказывались на нём. Он стоял на ногах всё это время лишь из-за злости, которая стала его топливом. Но сейчас, когда всплеск эмоций был позади, он почувствовал, как конечности наполняются свинцом. Однако здесь было не место его слабости.       — Из разговора я поняла, что Зереф нацелен на Тенрю, — аккуратно начала Эльза. Теперь пришло её время задавать вопросы, особенно после того, как Нацу устало завалился на стол, подложив под себя одну ногу. Он сидел непривычно расслабленно, но за сегодняшний день он уже сделал достаточно несвойственных себе вещей, что это казалось мелочью.       — Скорее всего, множество фактов указывают на это, — подтвердила Мавис под молчание Драгнила. Нацу следил за Эльзой, но без особой увлечённости в разговоре.       — И чем так опасен Тенрю?       — Ну, как уже было сказано, — Мавис косо посмотрела на Нацу, сидящего ниже неё, — про это лучше не знать. Но сейчас не то время, чтобы скрывать тайну Хвоста феи.       — Тайну Хвоста феи? — Эльза подошла ещё ближе, но не осмелилась сократить дистанцию с Драгнилом больше, чем на пару метров. От него ещё исходила аура раздражения, и почему-то казалось, что он готов был выместить остатки злости на любом попавшемся.       — Так получилось, что о Тенрю знал каждый мастер. Эта информация передавалась от одного мастера к другому, как и заклинания Хвоста феи. Макаров не успел передать тебе тайну, а я решила, что в эту эпоху тайну Тенрю можно будет похоронить вместе с Третьим, — Мавис обрела былую уверенность и отстранённость. Теперь казалось, что лишь Драгнил был тем катализатором, выводящим её на искренние и человеческие эмоции.       Она возвышалась над ним с гордо поднятой головой и смиренным взглядом, когда цербер прошлого сидел в её ногах, охраняя вечный покой.       — Похоже, время пришло.       — Да. Я постараюсь объяснить коротко, — Нацу слегка обернулся на Мавис. Этот жест поняла лишь Первая, невесомо кивнув.       Теперь за мрачной драмой последовала умиротворяющий рассказ Первой, привлекающий немалое количество слушателей.       — Я не просто так умерла. Я была проклята богами, так вышло, что я вызвала их гнев. Но в то же время моё бессмертное тело умерло, не буду вдаваться в подробности. Мой дух покинул тело, но оно не потеряло бессмертие. Из-за нарушений проклятья и изначальных аномалий острова Тенрю моё тело стало подобно кристаллу, накапливающему силу. Для поддержания бессмертия нужна огромная энергия, и вся эта сила из внешнего мира проходила через тело, но не тратилась. Так и накопился огромный сгусток энергии, собранный в бессмертной плоти.       Тишина. Только Драгнил, прекрасно знающий историю, устало хрустнул пальцами.       — Кристалл энергии? — переспросил Джерар.       — Что-то подобное. Накопленной за сотню лет энергии достаточно, чтобы разово запустить сотни эфирионов.       — Эфирион? — нервно сглотнул Джерар. Он прекрасно знал, на что способен один залп оружия Совета. И это сравнение пугало его.       — Также через моё тело продолжает проходить энергия, поэтому в дальнейшем его можно использовать как призму для быстрого накопления волшебства, и чуть погодя запускать десятки других оружий, сравнимых со спутником Совета. В любом случае, это опасная вещь, чей потенциал энергии сравним с бесконечным двигателем.       Мавис выжидала. Никто не желал обрывать наступившую тишину. Она ознаменовала испуг, такой обычный и свойственный людям, сталкивающимся с чем-то непостижимым для их ума.       — Однако моё тело не потеряло проклятье, поэтому на остров не может ступить смертный.       — Подожди, а Драгнил? — вспоминая разговор во время фестиваля, Джерар вмешался в рассуждения.       — До недавнего времени я был бессмертным, но потерял свои привилегии, — недовольно прокомментировал Драгнил, будто бы его вообще никто не слушал.       — Был бессмертным, но умирал? — в голове Джерара не укладывались факты, одни конфликтовали с другими.       — Убийцы подвластны старости, но она проявляется не так, как для людей или Драконов, — спокойным поясняющим голосом начал Нацу, — можно сказать, мы бессмертны до какого-то момента, пока мы не истратим весь свой потенциал. С той невозвратной точки силы начинают иссякать. У каждого по-разному, однако Акнология тоже был уже подвержен старости, что-то подобно механизму саморазрушения для баланса этого мира. Бессмертие конечно, для кого-то оно исчисляется веками, а для кого-то — тысячелетиями.       — Тогда теряется смысл слова «бессмертие», — возмутился Джерар.       — Бессмертие, как и вечность — вещь относительная. Не я это придумал, а люди, для которых жизнь в несколько веков уже сравнима с бессмертием, — Драгнил усмехнулся, вновь почувствовав привычное превосходство над Джераром. Почему-то ему нравилось обходить Советника на несколько шагов вперёд, возможно, его тёмная сторона смаковала этот момент.       — Бессмертие? Убийцы? Что за чёрт, — тот голос, который Нацу хотел слышать в самую последнюю очередь. Он не обернулся, зная, что сейчас столкнётся с разочарованными глазами мальчишки, некогда поверившего в него и его справедливость. И всё же человеческая натура Нацу заставляла испытывать его стыд за собственную ложь, пускай когда-то она была во имя блага.       — Представлюсь ещё раз, — чуть раздражённо повторил Драгнил, — я Убийца, проклятый около четырёх сотен лет назад, как и Акнология. И по совместительству брат Зерефа Драгнила.       Вновь пошёл лёгкий шёпот, но он быстро прекратился, когда очередной недовольный взгляд Нацу проскочил по аудитории. Но он уже не хотел кого-то пресекать из-за их любопытства, сам прекрасно их понимал.       Его больше беспокоила Титания, которая всё это время молчала, что-то проворачивая в своей голове. Хотя, может не Титания беспокоила его в этот момент.       — Драгнил — настоящая фамилия? — Джерар скорее всего пользовался моментом, когда обстоятельства вынуждали говорить. Это раздражало Драгнила, потому что он уже успел потерять контроль над их разговором, но Джерар действительно помог ему. И следовало наградить его хоть каплей правды.       — На самом деле да, — Нацу задумался, откинувшись чуть назад и заострив внимание на пустом потолке, — я обычно не представляюсь своей настоящей фамилией, но я надеялся, что это будет мое последнее дело в мире людей. Так чуть привычней.       — Ничего не слышал про фамилию Драгнил.       — Это не мои проблемы, что вы так наплевательски относитесь к своей истории. А сколько можно было исправить ошибок, просто обернувшись в прошлое? Сколько живу, а люди поступают абсолютно одинаково, аж тошнит.       — Нацу, — чуть заранее отозвала его Мавис, боясь любого конфликта. Но он уже был не в настроении устраивать истерики, так, осадок лёгкого возмущения.       — Словно ты не допускаешь ошибок, — возразил Джерар, но тяжёлая рука Эльзы легла на его плечо, останавливая от очередного конфликта. Он уж точно проиграет в моральной схватке с Драгнилом, потому что сейчас Убийца был настроен холодно и решительно.       — Ошибаюсь. Вновь и вновь доверяю людям, — снова опускаясь до хрипа, заговорил Драгнил, не прекращая зрительный контакт с Джераром, который уже проиграл в их споре, — но мне плевать, сколько раз я ошибусь, я не желаю отказываться от веры и доверия к вам. Хотя у меня до и больше причин стать таким же, как Зереф или Акнология, наплевав на чужие жертвы.       — Нацу, — Мавис в очередной раз отозвала Убийцу, с лёгкой улыбкой на лице. Он только недовольно оскалился и перевёл взгляд на Титанию, ожидая её вопроса. Он был в её глазах, он знал, о чём она спросит, и его устраивал этот вопрос.       — Арболес в любом случае объявит войну. Фиор проиграет?       — Безусловно, — резко отрезал Нацу, не подумав даже секунду. В глазах Джерара читалось разочарование от того, что Драгнил не сделал даже вида, что рассуждает на эту тему, настолько сильно втоптав их веру в пол.       — Сейчас у Фиора нет армии, союз гильдий ещё плохо работает, Совет лишился своих верных псов, много чернухи на стороне тёмных гильдий… Таким составом не справиться с военной машиной в роли Арболеса. Без Зерефа эта империя ужасает, он же грёбанный коллекционер. Но я мало знаю о современном Арболесе, последние двадцать лет вообще не следил за ними.       — Совсем? — удивилась Мавис.       — Да, я был в Фиоре. Через континент неудобно мотаться.       — Дракон же, — кольнул Джерар.       — Заткнись, — отмахнулся Драгнил, устав оправдываться. Вновь раздражение начинало накапливаться в нём.       — Но Фиору придётся выступить в этой войне? Особенно это касается Хвоста феи, — как всегда Эльза на первое место ставила гильдию, которую старалась сберечь всеми своими силами, и не всегда правильными методами.       — К сожалению, — парировал Нацу.       — Но я повторю слова Нацу, что никто не будет винить вас в этом, Первая, — Эльза отвлеклась от своих управленческих дел, поймав на себе умиротворённый взгляд Мавис. Её слова вызвали улыбку на лице бывшего мастера.       — Спасибо, твои слова дороги для меня.       Драгнил запрокинул голову, пытаясь поймать взгляд Мавис.       — И тебе спасибо, конечно. Но ты довёл меня до слёз, — недовольно буркнула она.       — Впервые за сотню лет, меня можно простить, — он скрестил руки и устало выдохнул. Почему-то именно эти действия вызвали у Мавис её искренний смех. Может, потому что некоторые вещи в её вечности действительно оставались неизменными.       — Значит, Фиору нужно стать сильней за эти три месяца, я правильно поняла? — Эльза была собой, и это успокаивало Драгнила. В этой ситуации должен был быть кто-то, сохраняющий спокойствие, раз эту роль он уже не играет.       — Только так. И с помощью чуда.       — А если попытаться снять твою печать? — Мавис вновь подняла вопрос, который её беспокоил.       — Ты слышала что-то про неё? — устало переспросил Нацу.       — Только малое.       — Понятно, — он обречённо выдохнул и развернулся вполоборота к Мавис, чтобы наконец-то встретиться с ней взглядом. Она уже успокоилась, а в её глазах горел тот самый огонек, двигающий её в поисках новых истин. Иногда азарт в её глазах пугал Драгнила, но он давно смирился с ним.       — Это печать крови. Заклинание, созданное в добожественное время. Оно в каком-то смысле игнорирует общие законы волшебства, но по своей структуре очень сложное. На сегодняшний день сохранилось лишь несколько подобных заклинаний, а чтобы ими воспользоваться, нужно уйма времени и подготовки, это осилят лишь гении.       Когда Драгнил начал говорить настолько абстрактные и далекие вещи, многие поверили в до этого безумное высказывание, что он какое-то древнее существо. Как минимум, образ спокойного и многое знающего мага не подходил холодному и расчётливому Охотнику.       — Печать можно наложить только на живые существа. И, если обдумать, она не предназначалась для существ смертных. Дело в том, — Нацу замялся, подбирая нужные слова, — у неё множество ограничений, независимых друг от друга. Ты сломаешь её, лишь сломав все звенья, тут нет цепной реакции. И чтобы поддерживать такое огромное количество условностей, нужна энергия, немалая. Эту энергию печать забирает из запечатанного, отсекая его жизненную силу.       — Мне уже не нравится, — шёпотом прокомментировала Мавис.       — Наложи печать на человека, она отнимет около двадцати-тридцати лет его жизни, это огромный срок. Столько нужно разово для её активации, но взамен ты получаешь неразрушимое ограничение.       — Поэтому её накладывают на бессмертных, чья жизненная сила не ограничена? Я это немного слышала.       — Моя жизненная сила была ограничена. Поэтому я тут только благодаря собственной злости и сил богоубийцы. Активация уже отняла у меня много сил, которые и так были на исходе.       — Но всё же, если снять печать…       — Проживу столько же, сколько и с печатью, возможно, слегка больше. Но вряд ли до ноября. Печать может тратить силы, но уже не в таком количестве, однако мою старость уже не предотвратить, я говорил.       — Но можно было бы попробовать.       — Потратим и так дорогое время. Даже сними печать с меня сейчас, я уже не повлияю на ход битвы, моих сил не хватит, как бы для тебя это не было печально, — он улыбнулся. Люди не улыбаются перед своей смертью, однако Драгнил не был человеком слишком давно. — Хотя бы стыд не буду испытывать, уже хорошо.       — Ты ограничен во всём? — Мавис села на корточки, приблизившись к Нацу. Она хотела видеть каждую его мимику, потому что вновь ощутила, как жестоко течение жизни вокруг неё.       — Кстати, нет. Я смог восстановить часть сил, а это хотя бы привело меня в нормальное состояние, ну почти, — Нацу машинально сжал собственный кулак, чтобы ощутить остатки сил, — физическая сила тоже осталась.       — Так разве это не может вызвать трудности у Зерефа?       — Тут момент, — Нацу нравоучительно поднял палец. Он действительно увлёкся рассказом, мастерски игнорируя огромное окружение совершенно незнакомых ему людей, — для физических ограничений нужно настоящее тело, а не это. Но в настоящем теле у меня есть как минимум, эм… габаритное преимущество, если так можно сказать. Если выбирать худшее из зол, то лучше оставить меня в таком обличие, скорее всего тут просто фактор того, что таким видом я меньше раздражаю, — Драгнил скрестил руки на груди, сощурившись после своих последних слов. Ему самому не нравилась возможная причина.       Многие потеряли нить разговора, когда Драгнил пытался объяснить что-то через какое-то другое тело, и лишь не многие поняли, к чему мог отсылаться Нацу.       — Это ненастоящее тело? Ну как бы ты тут, — всё же эту мысль озвучили. И это сделал Гажил, всё это время медленно переваривая информацию. Он тоже был в гильдии во время психов Драгнила, но побоялся показываться на виду.       — Проклятые Убийцы теряют человеческое тело как бы, — Нацу говорил так, будто бы это было самым элементарным знанием мира, которое стыдно не знать, — а, точно, забыл, что вы неграмотные. Не хочу сейчас это объяснять, прими как факт, что это лишь вид, подобный моему человеческому.       — Ты меня пугаешь.       — Это только начало, — Драгнил усмехнулся, но его шутку никто не понял.       — Но если всё же попытаться вести переговоры? — вновь Мавис делилась идеями, которые жёстко пресекал Нацу.       — И кто?       — Ты.       — Нет, он меня не подпустит к себе. Даже условия моего заключения в Арболесе было «никаких разговоров до окончания войны».       — И ты зовёшь его братом, — язвительно подметил Джерар, но тут же получил пресекающий его взгляд.       — Думаю, он боится, что я смогу его переубедить.       — Серьёзно?       — Я часто так делал при всех его безумных идеях. И это работает. Иначе бы вряд ли бы вы жили в таком спокойном мире.       — В спокойном? — Джерар вновь возмутился и вновь осел от холодного взгляда, в котором ещё остались нотки злости. Драгнил лишь на немного затих, готовый подорваться в любой момент.       — Назови хоть одно событие, обрекающее людей в хаос, зависимое напрямую от Зерефа. И кроме твоей башни, пожалуйста, — Нацу сразу отрёкся от прошлого Джерара. И сам Советник знал, что не Зереф был виновником тех событий, а лишь обезумевшие люди.       — Да сколько бедствий принесли его проклятья!       — Они лишь оружие. И первый виновник тот, кто воспользовался им, — тут же парировал Нацу. Он прекрасно знал, как вести подобный спор, — конечно, я не отрицаю, что Зереф может быть косвенно виновен в том, что ничего не сделал с оставленными работами, и это инфантильно с его стороны, но он лишь создатель. Это люди пользуются его оружием.       — Всё равно…       — Ещё аргументы? — Драгнил встал, поравнявшись с Джераром. Он вновь ощутил на себе давление старого Охотника, от чего тут же сдал назад. Ему не выиграть в этом споре.       — Почему он не отрезал тебе язык? — удивлённо спросила Мавис, чем ввела в нескрываемое удивление Нацу. Хотя, ему не стоило так удивляться после каждого предложения Мавис.       — Он не мог так жестоко поступить, — с лёгкой надеждой и сомнением предположил Нацу.       — Но он же обрёк тебя на смерть?       — Он не знал, в каком я состоянии. Непредусмотрительно? Да. Буду я его оправдывать? Конечно, — обречённо выдохнул Нацу.       — Даже сейчас, после всех его действий? — если бы эти мысли озвучивал кто-либо другой, Нацу бы вспылил, но это были слова Мавис, одной из немногих, кто мог действительно спорить с Драгнилом, не боясь моментального осуждения.       — Он мой брат, Мавис, — с грустью отметил Нацу, не оборачиваясь к ней, — не важно, какую гадость он сделает, он будет им оставаться.       — Иногда я не понимаю тебя, но видимо, это моя проблема, — легко улыбнулась Мавис, уходя от волнующей темы. Она всегда знала, какие именно слова скажет Нацу, потому что он был верен своим убеждениям.       Очередное молчание. Никто не понимал трагедию Драгнилов, и вряд ли кто-то поймёт. Людям, прожившим столь малый срок, сложно судить о веках, прожитых во времена войн и разрушений. И сейчас для каждого Зереф был тем самым названным злом, которое нужно было уничтожить, касайся это их личной мести или дела для всеобщего блага.       Лишь одно сердце отрицало это. Другое частично принимало его сторону.       — Что-нибудь знаешь про Арболес?       — Малое, — Нацу вновь втянулся в разговор, и куда охотней, чем публичное обсуждение его натянутых отношений с братом. Это всё же была его нелюбимая тема для разговоров, — я почти не следил за ними, уже говорил же.       — Хоть малость.       — Большая армия, — Нацу начал загибать пальцы, перечисляя факты, которые могли сыграть хоть какую-то роль, — у Зерефа свои приближённые маги с уникальными способностями, так, ещё один из них меня пугает. Это Август.       — Не слышала о таком маге.       — Уже старик, для человека, но в нём огромная сила. Он сильнее меня.       Мавис с опаской посмотрела на Нацу. Может, для других сравнение с силой Драгнила не было столь колоссальным, но для Мавис это был пугающий аргумент.       — Зерефа уже было достаточно, — с тоской отметила Первая.       — Ещё.       Мавис замолчала, потому что Драгнил напрягся.       — У них есть Дракон. Даже, Убийца. Не встречал, но дворец им пропах. Это плохие новости.       Однако на эти слова Мавис только беззаботно улыбнулась.       — Так у нас есть Убийцы.       — Эти? — Нацу небрежно ткнул большим пальцем куда-то в толпу, где послышался грубый голос возмущённого Гажила.       — Не строй такое лицо, пожалуйста, — тут же сощурилась Мавис.       — Да они пародия на Убийц. Или даже хуже. Не знают свои элементы, не умеют ими управлять, а командная работа — хоть глаза вырывай, — Драгнил начал откровенно возмущаться, перечисляя все косяки Убийц, которые колкими ударами давали по самомнению Железного в толпе. На каждый комментарий он что-то выкрикивал, но Драгнил даже не обращал на эти жалкие попытки внимание.       — Тогда обучи. Не делай такого лица, пожалуйста.       — Просишь невозможное, — отмахнулся Драгнил.       — Но ведь ты капитан, — Мавис соскочила со стола и встала перед Нацу, ловя его отведённый взгляд, — ты лучше всех знаешь магию Убийц.       — Это было давно, — ещё раз отрёкся Драгнил. Видимо, работа с Убийцами была для него самой нежеланной задачей.       — Но Нацу! Ты не можешь отказаться.       — Могу.       — Не можешь.       — Могу!       — Не можешь.       — Ладно, не могу, — Драгнил сдался. Если бы он этого не сделал, то до самого вечера мог бы спорить с самой упёртой волшебницей среди живущих и мёртвых в Фиоре.       — В любом случае превосходство в магии в виде Убийц не помешает Фиору. Сейчас ты лучший кандидат.       — Я бесполезен.       Не успел Драгнил договорить фразу, как рефлекторно поднял правую руку, спасая себя от карательного удара. Металл, столкнувшись с прочной кожей Убийцы, разбился, подобно дешёвому реквизируй. В этот момент наступила настоящая тишина. Драгнил не сводил глаз с Титании, протянувшей к нему сломанный клинок.       — А мой клинок всё равно не может пробить твою кожу, — усмехнулась Алая, подтягивая к себе разрушенное оружие.       — Если бы ты мне руку отрубила? — спокойно спросил Нацу.       — Зачем тебе рука, если ты умираешь.       — Ладно, это логично, — быстро отошёл Драгнил, — но одежду зачем рвать…       Он недовольно растянул разорванную ткань рукава, где прошлось острие меча. На его коже не было ни царапины. Ещё один аргумент в пользу Хвоста феи. Кто-то из слушателей засуетился и выбежал на улицу с криками о помощи. Нацу без слов указал Эльзе на странное происшествие, но та лениво отмахнулась. И кто из них был психованным?       — Хорошо, я согласен, — Драгнил окончательно сдался, чем вызвал победоносную улыбку на лице Мавис, — но у меня есть условия.       — Хорошо.       — Первое: не зависимо от подтверждения войны, я беру Убийц. Не хочу ждать и тратить своё время, действительно драгоценное.       — Весьма логично.       — Второе: я выбираю место для тренировок. И это будет не территория Фиора, я не считаю её безопасной.       — Тоже подойдёт.       В толпе послышался знакомый возмущённый возглас, который благополучно проигнорировали.       — Третье: беру только настоящий Убийц. Мне не нужны подделки, сама понимаешь.       — В гильдии сейчас только двое Убийц, двое других в Саблезубе, — встряла в разговор Эльза. В общем, она была согласна с Мавис, что в столь непонятной ситуации, Драгнила следовало держать в ряду союзников. Она всегда была против Драгнила, но никогда не с ним по одну сторону. Это должен был быть интересный опыт.       — Заберём. Зачем ещё нам здесь богоизбранный маг? — Драгнил краем глаза посмотрел на Джерара, который уже не пытался возражать. Все его аргументы за сегодняшний день растирали в порошок.       — Последнее: я могу отказаться от сотрудничества в любой момент без объяснения причин.       — Хорошо, но и у меня есть условия, — Нацу косо посмотрел на Мавис.       — Ты не мала, чтобы мне условия ставить? — он это сказал больше в шутку, но лицо Мавис было серьёзным.       — Учусь у лучших. Ты должен оставаться на связь, с тобой будут оставаться сопровождающие маги, я их выберу сама. Ты будешь консультировать при необходимости армию Фиора, а также слушаться моих указаний, пока ты сотрудничаешь со мной.       — Последнее под вопросом, остальное принимаю, — строго отрезал Нацу.       — По рукам.       Их разговор был завершён. Нацу окинул быстрым взглядом толпу, выискивая знакомые лица. А после бросил взгляд наверх, столкнувшись с до боли знакомыми глазами. Лишь на несколько секунд задержавшись на них, он устало махнул Мавис, двинувшись через толпу ко входу.       — После поговорим лично. Завтра пойдём за Убийцами.       У многих ещё остались вопросы, как минимум после столь неожиданного появления неординарной личности в их гильдии. Однако Титания была спокойна, Убийцы, несмотря на открытое возмущение, в каком-то смысле ждали этой возможности, а в голове Мавис появилась лёгкая надежда.       И лишь одна волшебница спрашивала, почему в её жизнь так желанно и в то же время не вовремя вернулся важный человек, когда она научилась вновь дышать свободным воздухом.

***

      В арку широких окон был виден мир. Как на ладони перед взором раскрывалась площадь и разрезающие город мощёные улицы. По этим тропинкам блуждали люди, счастливо и беззаботно проживающие свой короткий век. Они не были созданиями, посвящёнными одной идее. Их целью была просто жизнь и наслаждения. Среди людей встречались те, кто посвящал свою жизнь одному искусству или же науке, кто-то был гением садовничества, а кто-то просто неплохим соседом. Все их жизни были ценны в моменте и не имели за собой никакой стоимости.       Эта двойственность всегда вызывала улыбку на лице Зерефа.       — Простите, Император, — в пустующий кабинет вошёл первый помощник. Он был тем, кому было позволительно входить почти во все двери этого государства.       — Какие-то срочные новости?       — Известия из Летнего дворца.       — Можешь не продолжать, — Зереф знал, о чём могут быть новости из его маленькой резиденции. А ведь он любил этот дворец больше всего.       — Мне выслать кого-то в погоню?       — Не стоит, — аккуратно оборвал Зереф. Он был спокоен, потому что хоть жизнь вытекала в несколько различных русел, он знал исход каждого из них. — Раз мой брат решил уйти, то пусть будет так, это не помешает войне. Отнюдь, — он улыбнулся чуть сильней, — это сделает сражение чуть интересней.       Помощник поклонился Зерефу и поспешно оставил его в единении с собственными мыслями.       Император провёл рукой по деревянной раме окна, улавливая глазами текущую снаружи жизнь. Но ненароком остановился, увидев старое украшение, душащее его кисть. Пальцы левой руки лениво провернули деревянные квадраты детских чёток, пережившие века своего обладателя. Даже под действием печати дерево почернело от пройденных столетий. Лишь один элемент имел незамысловатую надпись, каждый раз цепляющую взгляд Зерефа. На бусине теснением были выдавлены заглавные буквы «ND», еле заметные глазом на повреждённом дереве, однако перед ними уместилась более свежая и неаккуратно выцарапанная буква «E». Провернув бусину с «END», скрыв раздражающие инициалы, Зереф усмехнулся.       Насколько же его жизнь была иронична.