Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Чувство, закравшееся в сердце, было столь чуждым и непонятным, что хотелось вырвать его с корнем. Но вместо этого Хартфелия просто существовала, по старой привычке повторяя утреннюю рутину.       Она пришла домой с этим чувством. Она засыпала с этим чувством. Это ощущение пропитало её безмятежный сон. Это чувство стало её пробуждением.       Может, это странная радость? Слишком склизкое ощущение было от подобной «радости». Возможно, в ней играла свою роль обида, но её сердце в последнее время отрекалось от столь ненужной и энергоёмкой эмоции. Люси скидывала свою апатию на банальную грусть, но по какой причине именно она прописалась на её душе — волшебница уже не понимала.       Или всё же это разочарование?       Как ни странно, но она испытывала именно это чувство, оно пробралось в её тело, захватив внимание, её взгляд и слух. Казалось, будто мир вокруг стал на один тон тише и чуть темнее. Откуда родиться в её сердце разочарованию? И в ком разочаровывалась Люси?       Каждое движение давалось ей просто, и в то же время она на секунду задумывалась, а нужно ли ей так заваривать чай в это утро или же выглаживать свою рубашку? Однако Хартфелия решила не рушить привычный ритм, пока её сердце предательски проваливалось в забытье, позволяя наблюдать за собственным телом со стороны. И казалось, будто бы оно приговаривало: «Такая глупая, делает такие банальные вещи в такой момент». Она была глупой?       Или он был отвратительным?       Поймав себя на странной мысли, Люси вновь отстранилась от привычных вещей, будто бы осознав, что движется в бесконечном потоке. В этот раз в её руках была расчёска, проскальзывающая по золотистым волосам.       Почему он неожиданно стал для неё отвратительным? Потому что посмотрел на неё в тот момент? Или потому что не делал этого на протяжении столь долгого времени, позволяя старым сомнениям улетучиться?       И когда её жизнь набрала новые обороты, её тормозят старым запахом пепла. Он не был отвратительным, просто всё, что следовало за ним шлейфом, приносило тоску.       Или она была разочарована в себе? За то, что настолько сильно испугалась собственного желания, готовая спрятаться под одеялом и никогда не выходить из собственной комнаты.       Мысли о войне пока что не укоренились в голове Хартфелии. Вся эта суета выглядела постановкой, хотя скоро придёт то самое болезненное осознание, втаптывающее её в землю. Сейчас же, смотря в пустое отражение, Люси думала о том, почему она не рада?       Ведь всё же… До скребущей её душу тоски она желала вновь поймать на себе взгляд зелёных глаз, коим был присущ холод, но только не для неё. Она сомневалась в себе, она смеялась, она плакала по вечерам, стараясь спрятать ключи подальше под подушку, чтобы избежать лишних глаз и ненужного утешения.       Всё же та самая напуганная Хартфелия грезила отыскать Драгнила в водовороте жизни, со своими глупыми мечтами.       Но как только столь желанный взгляд коснулся её, грёзы разбились. Она ждала его, но не дождалась. И теперь, когда её жизнь спешила куда-то вперёд, отыскивая новые опоры, её начала сдавливать старая цепь. Ведь на самом деле, она желала никогда не встретиться с Ним, оставив хрупкую и редкую теплоту как драгоценное воспоминание.       Нацу был хорошей историей её прошлого. Но никак не вписывался в настоящее.       Остановив свою руку в паре сантиметров от дверной ручки, Люси вновь очнулась от рутины. Как же было прекрасно, когда можно было просто ненавидеть. Дверь так и осталась заперта, оставаясь единственным спасением от мира, который стал противен.

***

      Лёд трещал, когда соприкасался с наполняющим стакан напитком. В этом потрескивании можно было отыскать целую симфонию душного и жаркого лета, постепенно уходящего со сцены. Ледяные маги прекрасно переносили холод, однако жара была не самой благоприятной средой.       Леон кинул короткий взгляд в сторону двери его номера. Он прекрасно чувствовал, что через несколько мгновений она должна открыться, поэтому просто с лёгким удовлетворением растягивал моменты единения. Комната в его распоряжении была небольшой, но жаловаться на комфорт не было причин. Всё же это пристанище лишь на несколько дней, как минимум он планировал провести такой срок в столице.       Дверь действительно скрипнула.       — Ты даже поздно, — коротко прокомментировал Леон, не утруждая себя необходимостью убедиться, что зашёл нужный гость. Он точно знал, что этот шум тяжёлых шагов принадлежал лишь одному магу его гильдии.       — У меня тоже есть свои дела, — парировал Джура. Но что-то было в нём не так. Он выглядел приторно спокойным, или же пытался выглядеть таковым. Последний вариант раздражал Бастию.       — Те самые, когда ты выпиваешь с Фернандесом? — Леон усмехнулся и двинулся глубже в номер. Их гильдия прибыла в столицу лишь из-за бюрократических вопросов, копошение с бумагами было неприятной стороной волшебного мира, но необходимостью. Приходилось смиряться с подобными издержками.       — Вроде я не нанимался к тебе, чтобы опаздывать, — чуть раздражённо ответил Джура. И это было ещё одним звоночком. Маленькая деталь, которая выдает Джуру. Всё же он редко опускался до раздражения даже при колких фразах Леона, которые он часто вклинивал в разговор.       — Прекращай общаться с Советом, ты только худшее у них забираешь, — всё же это лишь малая деталь, которая могла ничего не значить. Леон не решился откапывать что-то дальше в поведении Джуры, уже давно не времена Закона, когда нужно было подозревать даже самых близких товарищей в измене. Сейчас мир был устроен проще и прозрачней, если кто-то тебе не нравился, ты мог прямо сказать ему о своих намерениях, не страшась ежеминутной казни. Как минимум в окружении волшебников.       — Вообще-то не я должен был носиться с документами, я думал услышать слова благодарности, господин экс-советник, — Леон устало завалился на диван. Джура так и остался возле двери.       — Хотя бы когда-нибудь побудь хорошим приятелем, Леон, — устало отмахнулся Джура, — у меня появились срочные дела.       — Срочные дела во дворце?       Никому не понравится, когда дружеская беседа перетекает в подобие допроса. И Джуре не нравилось это больше всего. Сейчас его голова была забита совершенно иными мыслями, а не тонкостями ведения переговоров с ледяным напарником, всегда остающимся холодным. Тёплая улыбка признания — настоящая награда за долгие годы помощи и поддержки, но увидеть её удавалось лишь пару раз.       — На голову свалились, — чуть расслабившись, Джура присел в кресло рядом с Леоном, понимая, что чем дольше он стоит, меньше его проблем не станет.       — Бросай уже подрабатывать на Совет, эта синевласка тебя до добра не доведёт.       Не было новостью, что Леон недолюбливал Джерара. Казалось, проще пересчитать людей, которые сумели расположить к себе ледяного созидателя, и таковых хватило бы на одну руку. Но это лишь позиция, которую он показывал своему окружение. Уж Джура знал, как на самом деле Леон относится к доброй части магов, которых он окидывает холодным взглядом. Однако неприязнь к Джерару была при нём всегда.       — С чего решил?       — Будто я не заметил, как ты выцепил Шерию прошлой ночью. Вряд ли чтобы боль из своей старой спины согнать.       И эти слова попали в цель. Лицо Джуры помрачнело, заставляя Леона придержать язык для сгенерированного продолжения своих низких шуток. На лице столба и опоры Союза была тень, которая обозначала лишь сильное беспокойство и тревогу, столь не свойственную спокойному и рассудительному магу. В последний раз, когда Леон видел подобное выражение лица, захватили большую часть Хвоста феи, почти вынося им смертный приговор. Лишь в тот вечер Джура был настолько же обречён будущим.       — Это касается союза? — быстро сориентировался Леон, отбрасывая своё пренебрежение.       — Я бы хотел, чтобы это касалось союза. Однако, нет, — даже сейчас Джура не терял своего самообладания.       — Если это не проблема тёмных гильдий, то тебе не стоит в это втягиваться.       — Как раз нет, — опроверг Джура, — грядут события, в которых я должен быть одной из опор. Я думал о подобном, что мне придётся как организатору союза взять на себя много ответственности, но не настолько быстро.       — Что происходит?       — Есть лишь слухи, — Джура начал аккуратно излагать события, — но Фиор ждёт война с противником, которого не одолеть одной армией. Волшебникам придётся встать на защиту этого королевства, которое недавно их проклинало. Это слишком скоро, вот о чём я скажу.       Небольшая пауза. Джура вывалил такой груз, который не умещался в голове ледяного волшебника. Только лёд продолжал потрескивать в стакане, плавясь и выпуская пузырьки воздуха на свободу.       — Что за бред? Война? Звучит дико, учитывая внешнюю политику Фиора. За последний год королевство сгладило столько углов, что можно уже называть себя шаром этого мира, — брезгливо кинул Леон, но в его голосе читалось волнение. Он и сам был причастен к военным делам, поэтому прекрасно понимает, какие убытки понесла армия за последнее время. И что она не сможет выстоять в продолжительной войне.       — Не Фиор инициатор или же провокатор. Эта война не зависит от политики, она перетекает в войну интересов.       — Что за война?       — Прости, пока нет подтверждения, я не могу сказать.       — Если это бредни Джерара…       — Это не его слова, — строго отрезал Джура, — но есть вероятность ошибки. В ближайшее время станет ясно, кому верить.       — Кому? Есть информатор, которому ты не доверяешь?       — Джерар доверяет. Однако, в любом случае я буду ждать неопровержимых доказательств. И всё же, — Джура задумчиво провёл рукой по бороде, — подготовка к худшему лишней не будет.       — Ты по этой причине был во дворце?       — Да, всё ещё ссылаюсь на слухи. Однако надо уже планировать свои действия.       Леон уже оставил стакан в сторону. Такого поворота их беседы он не ожидал. Ему бы хотелось услышать в ответ на его претензии только слабое оправдание усталостью или желанием отдохнуть со старым приятелем.       — Армия не вытянет. Значит, думаешь подключить гильдии?       — Конечно, — тут же согласился Джура. Ему нравилось, что Леон быстро отбросил свою шкуру пренебрежения и включился в разговор с серьёзным настроем. Он мог доверить ему часть своей работы, вряд ли бывший капитан армии откажется от защиты Фиора, особенно мира в этом королевстве, доставшемся большой кровью.       — Не все гильдии захотят воевать. И не будут подчиняться приказам, которых не существует, сейчас волшебники меньше всего доверяют Фиору и желают спокойной жизни.       — Значит, наша задача будет заключаться в том, чтобы убедить их в необходимости борьбы. Это наш первый шаг. Если ты не откажешь, наша гильдия будет уже на стороне Фиора, туда же относи Хвост феи, их участие самое вероятное.       — Вновь Хвост феи?       — Сам удивляюсь, как они умудряются быть настолько… популярными, — Джура, незаметно для себя, усмехнулся. И эта маленькая фраза смогла сбить повисшее напряжение в воздухе, возвращая воздух в лёгкие.       — Да они как всегда отвратительно шумные, — подхватил Леон, снисходительно улыбнувшись. Времена буйства Хвоста феи никогда не будут в прошлом.       — А что, ты думаешь, Джерар втянет их в дело? На самом деле на их месте даже ради репутации я не спешил бы в первых рядах вступать в оборону.       — Вчера днём мне передала Эльза, что Хвост феи намерен участвовать в войне. И они уже начинают свою подготовку.       — Впереди всех, — вновь усмехнулся Леон.       — Есть причины, почему Хвост феи так заинтересован в войне, но я их не знаю.       — Они опять виновники, что ли?       — Не думаю, что так, — Джура качнул головой. Хотя эта мысль блуждала последние дни перед ним. Но он отталкивал её с наибольшим энтузиазмом. Нельзя было винить Хвост феи во всех бедах, как бы не хотелось и как бы это не было удобно.       — В общем, есть две гильдии. Пока нет указаний из дворца, нужно действовать аккуратно и не поднимать шумиху. Предлагаю просто собрать всю информацию по гильдиям, что у нас есть, и составить характеристику сильных магов.       — Хорошо, я возьмусь за это. Тебе и так сейчас будет не сладко, — отмахнулся Леон. Бумажная работа была частью службы в армии, если ты занимаешь руководящую должность. И она успокаивала в минуты волнения, а сейчас оно перескочило будто болезнь от Джуры к Бастии.       Прошло несколько минут молчания. Только прогоняя идею с войной вновь и вновь в своей голове, Леон начинал понимать, какие обороты принимают события. И насколько они могут быть ужасающими.       — Думаю, я пока задержусь в столице. Джерар до сих пор занят, сам не понимаю чем, но сейчас мне придётся выступать в переговорах. Так что бери гильдию и уезжай собирать информацию.       — Сказать нашим?       — Пока нет. Ждём официального приказа от министра.       — Сам не проколись, Джура, — добрее подметил Леон, наблюдая, как всё ещё взволнованный свалившейся ответственностью маг торопливо покидает его номер. Он что-то бросил на прощание, но слова смешались в одну кашу в голове Бастии, поэтому он просто махнул на прощание.       Очередная война. Вновь жертвы и чужая кровь на руках. Он не был миротворцем или пацифистом, но рука не тянулась лишний раз приносить другим боль. Всё же время, когда они просто гонялись за тёмными гильдиями, было самым спокойным за последние восемь лет.

***

      Утро было ненавистным. Для многих утро было прекрасным началом нового дня, возможно, новой жизни или привычки, которая в скоро изменит взгляд на мир человека, принявшего такой серьезный шаг. Но не для Стинга.       Для него утро начиналось с моральной казни.       Каждое начало дня они были обязаны на долгие полчаса приходить на общее собрание и выслушивать наставления мастера. Чаще всего выносить моральные и физические наказания за провинность. Удачливыми были те, кто избежал очередной лекции, задержавшись на задании. Он не был из тех, кому назначались тяжёлые речи мастера, но всё же быть слушателем и зрителем тоже не являлось привилегией.       Казалось, раньше он с улыбкой смотрел на чужую расплату за ошибки, но сейчас каждая «терапия» от мастера выносилась тяжёлым бременем. Может, он отвык от старого ритма жизни в гильдии, а может всё же его кожу пропитал отвратительный позитив Хвоста феи, где каждый маг пытался чувствовать себя семьёй.       Это чувство было потерянным для него. Семья? Он является частью той самой «семьи», если становится сильней. Стоит оступиться, как его выбросят и вытрут об него ноги. А он уже достаточно поплатился за свою трусость и сокрытие в дрянной гильдии.       Стинг пытался впитывать в себя максимум от Саблезубых, натягивать искусственную улыбку высокомерия при виде чужих слёз, надеясь, что она станет чуть искренней. Он продолжал глотать свою обиду. Но всё же что-то в нём сломалось. И старые наставления мастера, которые раньше звучали ему подобно гимну, сейчас отдавали фальшивыми нотами. Он не хотел мириться с мыслью, что ему не вернуть восхищение Саблезубами.       Как ни странно, он не верил в наигранную дружность Хвоста феи. Но как только он узнал, на какие меры действительно готова пойти Титания, какими картами она разыгрывалась и как поступали другие члены гильдии, Хвост феи перестал быть той бредовой «сказкой». В нём появились черты настоящих загнанных законом людей, ненавидящих выпавшую им судьбу. Алая стала пугающей, Фуллбастер стал оправданно холодным и жестоким, Хартфелия была иронично справедливой и храброй для шлюхи, а другие… Другие пугали его больше.       А вот Саблезубы перестали вселять трепет своей мощью. Никто из них не вгрызался в чужие глотки, не шёл на большие риски и не боролся за своё место в этом мире. Сильные маги просто единогласно присоединились к Совету, искренне намереваясь убить когда-то прирученных Убийц. Это пугало и в то же время успокаивало. Они хотя бы не изменяли своей истинной натуре Саблезубов.       Стинг кротко глянул на Роуга, который в очередной раз отвёл взгляд куда-то в пол. Он был меньшим говнюком, чем его белый «брат», однако всё ещё частью Саблезубов. И всё же он не принимал политику этой гильдии.       Но они вернулись. Может быть, трусливо поджав свои хвосты, не решаясь идти в своём направлении, дуэт вернулся к привычной жизни, надеясь на то, что старые привычки заткнут оторванные куски их души. И были не правы, только вот всё ещё слабы.       — Смеешь отвлекаться? — голос мастера был не громким, но раскатывался по всему залу, наполнял его, давил. От него нельзя было убежать. Может, по этой причине Стинг вернулся в гильдию? Он думал об этом каждую ночь.       — Простите, мастер, — уже не замечая, как слова тут же выскальзывают из рта, Стинг опустил взгляд. Пол действительно было проще выносить, чем алый цвет зала.       А может, он всё же гнался за силой. До определённого момента Стинг думал, что он близок к вершине, на которой стоят люди, правящие своей силой. Конечно, он Убийца, чья разрушительная сила не знает преград, и всё королевство дрожит от осознания её природы. Поэтому ему предначертано стать лучшим, стать сильнейшим. Ему позволительно грубить и опускать чужие головы насильно к земле, топтаться на чужих спинах и мечтах, что они взращивали десятилетиями. Ему грезила власть, данная грубой силой.       Но это не так.       В одно мгновение, поднятое в воздух с пеплом и душащим запахом смрада, он осознал, насколько жалкий Убийца далёк от тех, кто действительно правил этим миром. И пропасть эта была необозримой. Всё, что он мог делать в момент истинны, так это дрожать и испражняться от страха под себя. Стинг помнил страх, пропитавший всё его тело, страх, основанный на вбитых в голову инстинктах, животных и жалких, спасающих его жизнь. Как бы унизительно не было, но этот страх втоптал его в землю, заставляя забыть о собственном дыхании. Но может, по этой причине, он сейчас жив.       Он никогда не поймёт Хартфелию, которая спасала монстра. Потому что он видел точно такой же страх в глазах двух других убийц.       Одни лишь мысли о концентрирующейся в одной точке мощи вызывал холодный пот. Слова мастера вновь проносились эхом где-то вокруг, не доходя до его сознания. Стинг, как и Роуг, всё ещё боялся. Этот страх и заставил дуэт вновь прийти в эту тошнотворную гильдию, в надежде приобрести хоть каплю сил, чтобы просто стоять перед личными монстрами.       Стоило Стингу только подумать, как нос начинал свербеть запах, пропитавший одежду. Он её сжёг. Даже такие меры не спасли Убийцу, напоминая о себе фантомным врезающимся духом.       Дверь резко врезалась в стену в такт сердцу Стинга. Чувство, от которого он избавлялся последний год, накрыло его волной.       — Кто посмел нарушить собрание Саблезубов? — вновь голос мастера, но его перебивали удары сердца о грудную клетку. На секунду Стинг задержал взгляд на таком же испуганном Роуге. Наверное, в глазах других магов они выглядели жалко, потому что лишь на их лицах читался страх. Они просто не знали и не чувствовали давление, убившее уверенность дуэта.       — Я забираю Убийц.       Как всегда приказной тон. Холодный. Чёткий. Без лишних эмоций.       Драгнил не был сторонником дипломатии.       Только через несколько секунд молчания Стинг осознал, что всё происходит наяву. Это не его сон, не его выдуманные сцены, в которых его разрывали на части. Несколько минут назад это было обычное собрание Саблезубов, но не сейчас.       Его запах всё же был другим. Не тот, что витал над иссушённой землёй, куда спокойней и сдержанней, но в нём присутствовали пугающие на подкорке мозга нотки.       — Дерзость, — коротко отозвался мастер. Однако его голос не звучал брезгливо или высокомерно, напротив, он был чрезмерно сдержан для себя в подобных ситуациях. Именно реакция мастера и остановила других магов от отчаянных мер. А ведь они были готовы накинуться на бывшего Охотника в любой момент, только махни мастер рукой.       Только Стинг и Роуг оказались вкопанными в землю, будто ожидая приговора к смертной казни.       — Только на четыре месяца, на больше не сдались, — Драгнил скрестил руки на груди, спокойно дожидаясь ответа. Будто бы он просто пришёл торговаться на рынок за фруктами, а не отнимать сильнейших магов гильдии, которая всё ещё находилась в лидерах списка Фиора.       Стинг надеялся на поддержку мастера, но не верил в его силу. Каким бы внушающим не был человек и как он не был искусен в магии, против монстров прошлого ему не справится. А в особенности настолько пугающих. Ведь Драгнил вряд ли разорвёт всю гильдию ради своей прихоти, так ведь? Или же он уже отбросил маску человечности, которую ему приходилось отыгрывать последние годы? Хотя, он никогда не был обычным человеком, даже в шкурке простого Охотника он внушал страх и вызывал ненависть.       — Забирай, — как приговор прозвучал голос мастера. Он недолго думал, выдерживая давление холодного взгляда. Мнимое представление о защите разрушилось как корка льда на луже. Стинг хотел бы растянуть момент последних секунд собственной свободы, пока его не прикоснулся зелёный взгляд, приказывающий подчиняться.       Драгнил только слегка кивнул, а после развернулся и двинулся обратно на выход из зала. Только сейчас, избавившись от чужого внимания, Стинг заметил, что за спиной Драгнила стояло ещё две фигуры. Однако они казались мелочными и беспомощными. Холодным приказом им позволили взять вещи на ближайшее время. Всё казалось нереальным сном, поэтому Стинг просто подчинялся, не замечая пролетающие мимо глаз движения. И только когда солнце обожгло его лицо, а в нос ударил запах пыли, Эвклиф осознал, что идет хвостом за тремя фигурами. Роуг был в схожем замешательстве, но предпочитал держать собственные мысли при себе, лишь нервно перебирая пальцами ремешок походной сумки.       Роугу было присуще спокойствие даже в самые тяжёлые моменты жизни. И этому завидовал Стинг.       Почему эти трое? Драгнил шёл где-то впереди, в сторону его спины даже смотреть не хотелось, однако отставая на пару шагов за ним следовали Титания и Фернандес. Нет, они не были странной парой вместе, но не позади Драгнила, их союз выходил за рамки логики в голове Стинга.       Тишина долго давила. Никто не собирался нарушить её непутёвым разговором, или хотя бы объяснить происходящие события. Не первая мысль о казни доносила в голову Эвклифа. Может, их и правда решили убить по-тихому, чтобы больше не мешали? Совет закроет на это глаза, бывшая сильнейшая гильдия станет сильнейшей, а Убийца выполнит своё предназначение. Каждый из них был в выгодной позиции.       — Перестань загонять своё сердце в пятки, — через плечо кинул Дранил.       Осознав, что его страх чувствуют, Стинг ещё больше взмок, задержав дыхание. И Драгнил остановился, пропуская вперёд на несколько шагов своих сопровождающих, поравнявшись плечами с Убийцами. Роуг продолжил свой путь, делая вид, что не замечает ничего странного, но Стинг давно знал сдавленный крик о помощи в фальшиво спокойных глазах.       — Страхом разит невозможно, — идя наравне, Драгнил слегка наклонился вперёд, заглядывая в лицо Стинга, когда последний делал вид, что ничего не замечает. Так было проще держать поток слов и эмоций в кулаке.       — А что мне думать? — шёпотом выдохнул Стинг, сжимая ремешок на плече. Боль от врезающегося в кожу брезента успокаивала своим покалыванием.       — Я не кусаюсь. Пока что, — отсутствие добродушной эмоции на лице Драгнила говорило об обратном. Он оставался тем же капитаном, а может, даже худшим вариантом Охотника, которого когда-то встречал дуэт. На удивление, Фернандес и Титания продолжили свой путь чуть впереди. Только Советник продолжал идти, краем глаза наблюдая за тройкой Убийц за его спиной. Вряд ли ты будешь чувствовать себя спокойно, когда маги такого уровня наступают на твой «хвост».       — Вам обоим нужно расслабиться, мы здесь по делу, — всё ещё холодно. Драгнил будто бы не умел говорить по-другому.       — Можно поинтересоваться, какое дело требует ухода из гильдии? — Роуг взял себя в руки. Стинг мысленно благодарил его за решимость, потому что все слова застряли у него в глотке, когда лишь в нескольких десятков сантиметров от его шеи шёл излучающий холод Драгнил.       — По моей бредовой идее сделать из вас что-то путевое, — чуть раздражённо ответил Драгнил.       Он всё ещё не был доволен этой авантюрой. Но данное согласие заставляло его идти против собственных желаний и принципов. Было прекрасно видно, с какой неохотой он действует.       — В каком смысле?       — Я научу вас быть настоящими Убийцами.       Стинг замер, сбивая ритм их конвоя. Он будто врос в землю, это было неожиданным поступком, поэтому все остальные сделали ещё несколько шагов по инерции, прежде чем остановились. Своими непонимающими голубыми глазами он смотрел на недовольно обернувшегося Убийцу, чей взгляд не походил на взгляд поддержки наставника. Он всегда обрывал его надежды на спокойные сны и втаптывал в землю реальности.       — Зачем такие меры? — его голос осип от напряжения, в горле катастрофически не хватало влаги, от этого каждое слово резало.       — Обстоятельства. У меня нет времени, а также желания подстраиваться под вашу жизнь. Это мои условия, и я могу их себе позволить. Или нет?       Дуэт молчал.       — Кстати, про вашу гильдию, — Драгнил сделал шаг, но его хватило, чтобы моментально настигнуть Стинга. Он резко дёрнул застывшего парня на себя, притянув за ворот жилетки. Стинг чувствовал дыхание Драгнила на своём лице, но его больше пугал взгляд серо-зелёных глаз, заставляющий онеметь всё тело.       — Рассказали про меня, гадёныши, — зашипел Драгнил, скалясь. И это было похоже на злость. На ту злость, что побуждала рвать другим глотки, отрывать конечности с чавкающим звуком плоти, сжигать её под чужие мольбы о помощи. Ещё мгновение, ещё одно движение, как его тело обратят в горстку пепла, подарив на последние мгновения адскую агонию.       Страх нагнал своё. До этого расползаясь по телу, он полностью накрыл юного Убийцу, заставив его жалко дёрнуться в попытке вырваться из губительной хватки. Не от силы, а больше от неожиданности, твёрдая хватка разжалась, позволяя телу Стинга обвалиться на землю. Он почувствовал резкую слабость, не позволяющую осуществить своё желание подорваться и сбежать от казни, ноги обмякли и не слушались его. В попытках сдвинуться, Стинг сделал лишь несколько жалких рывков, отползая на полметра от Драгнила. На лице застрял ужас и жалкий страх, горько колющий помутневшие глаза. Это было жалкое зрелище, Стинг знал, но ничего не мог с собой сделать. Лёгкие спёрло, но нужно было говорить, когда над ним возвышался его палач.       — У нас не было выбора, — жалобно простонал Стинг, пытаясь хватать воздух ртом, — мастер требовал сказать, кто убил Госпожу.       Он попытался отползти ещё, пятясь назад, но руки скользнули по песку, роняя тело в пыль и песок пустынной долины. Здесь были лишь те, кто замолчал бы об его убийстве.       Только вот Драгнил не двигался. Он не стремился поймать настолько жалкое убегающее создание, так ведь? Тяжело дыша и пытаясь побороть панику, сдавливающую лёгкие изнутри, Стинг посмотрел в глаза палача. Но увидел лишь снисхождение. Столь странное и далекое для выстроенного образа чувство, не вписывающееся ни в один сценарий. Эти глаза должны были ненавидеть, должны быть пропитаны высокомерием и насмешкой, но не были таковыми.       — Зачем мне убивать вас, только руки марать, — Драгнил устало заложил руки в карманы, наблюдая за истерикой Стинга, — я вообще-то здесь, потому что поверил в вас.       Шаблон трещал по швам. Не такие реплики должен был говорить главный злодей сцены.       — Тем более сейчас это спасло ситуацию. Иначе бы мастер не отдал вас так просто, — Драгнил ещё раз окинул взглядом потерянное и спутанное лицо Стинга, покрасневшее от проступивших слёз, но ничего более не сказал. И развернулся.       — Я и Акнология разные, тебе придётся принять этот факт, — не оборачиваясь, добавил Драгнил, двинувшись дальше. Роуг остался стоять, наблюдая, как другие маги уходят дальше, не дожидаясь замешкавшихся. Он остался, не потому что сам был спутан происходящими событиями, а по той причине, что его друг был загнан в ловушку собственных страхов.       — Наверное, это наш шанс, — тихо добавил Роуг, протягивая руку Стингу. Всё же Святому Убийце не хотелось верить в столь высокую удачу, но теперь образ палача немного пошатнулся. Как минимум от того, что перед ними были три беззащитные спины. Им до сих пор доверяли в гильдии, которую они проклинали.       Проглотив свою обиду и подступивший ком, схожий по вкусу с недавним завтраком, Стинг молча двинулся вперёд. Он не поборол страх, просто позволил ему ненадолго отступить. Это был второй раз, когда он позволил кому-то другому увидеть его настоящие эмоции, и то, что он всё ещё оставался ребёнком, нуждающимся в опоре.

***

      Внутри здания был привычный гул, который эхом напоминал о пройденных годах. Однако стоило входной двери гильдии скрипнуть, как общий говор стих, с настороженностью встречая гостей. Пожалуй, подобная реакция была лишь из-за личности вошедших.       На секунду волшебники с облегчением выдохнули, услышав стальные шаги Титании. Её алые волосы стекали кровью на железные доспехи, которые вновь стали атрибутом воительницы. Кого-то пугал новый строгий взгляд мастера, однако единицы, пережившие тяжёлые времена закона, наизусть помнили решительный оттенок. На горизонте появилась угроза, и вновь Титания брала на себя ответственность за чужие жизни и мечты. Но секунда блаженства и восхищения быстро растворилась, когда из-за спины Эльзы выступил Драгнил. Наверное, его появление в гильдии желали меньше всего.       Горькая ностальгия пробила сердце, когда хвостатые заметили старый фасон боевой формы Охотника. Годы сменяли друг друга, а плащ Саламандра оставался прежним. И теперь было непонятно, насколько древним он мог быть, как и его хозяин.       Чувствуя свою власть или же просто уверенность, Драгнил сразу же направился к барной стойке зала, заложив левую руку в карман. Привычка прятать левую руку часто просматривалась в Драгниле, иногда даже во время сражения. И чем больше в нём было старых черт, тем тяжелей становился воздух в лёгких.       При прошлом появлении Драгнил был эмоционален, но в то же время совершенно другим. Это выбивало и в то же время чем-то успокаивало. Однако сейчас в гильдию зашёл не эмоциональный маг прошлых веков, а палач, острым взглядом проскочивший по всей гильдии. Он вновь был тем же самым Охотником: статным, уверенным в себе, холодным и жёстким.       Заметив приближающегося Драгнила, Кинана замешкала, чуть ли не выронив бокал из своих рук. Он не смотрел на неё, проскальзывая взглядом по всей гильдии, однако при нём был тот же тяжёлый марш и будто бы следующий за ним запах пепла.       — Мне стакан воды и утреннею посылку, пожалуйста, — быстро кинул бывший капитан, подойдя к стойке.       Он чувствовал изучающий взгляд Алой, однако она уже будто бы свыклась с обществом странных личностей в своей гильдии, поэтому позволяла Драгнилу делать всё, что вздумается в этих стенах. Также, как сейчас позволяла Советнику и двум магам чужой гильдии спокойно расхаживать по залу. Хотя последние просто остались в проходе, не решаясь войти внутрь. Дуэт никогда не видел первоначального здания гильдии, а учитывая холодный конфликт между Саблезубом и всеми гильдиями Фиора, была понятна их настороженность. Они просто не могли до сих пор поверить в череду происходящих событий.       — Посылку? Да, точно, минуту, что-то было, — от растерянности Кинана всё же выронила бокал, который со звоном упал на деревянный пол. Она поморщилась от своей неуклюжести, но в этой гильдии никто не ругал её за ошибки, поэтому она быстро выкинула дурные мысли из головы. Ей потребовалось немало усилий, чтобы достать крупную коробку из-под стола, которую доставили рано утром.       — От Драгнила Н. по адресу гильдии… Драгнилу Н.? — отправитель и получатель совпадали, различались лишь адреса. Она с лёгким подозрением посмотрела на капитана.       — Да, это оно. И воду.       — Да, вот, конечно.       Нацу бодро подхватил стакан с водой, громко стукнув по коробке и оборачиваясь к Титании.       — И что это? — быстро среагировала Эльза.       — Подарок, — коротко ответил Нацу, сделав пару поспешных глотков. На самом деле и Титания не отказалась бы от воды после столь долгой и изнурительной поездки.       — А конкретней?       — Все мои записи и заметки насчёт Арболеса, которые у меня есть. Пользуйтесь.       — А к чему доставка? — размер коробки был внушительным. Титании ни к чему было скромничать, поэтому она тут же направилась к стойке, чтобы оценить вложенные богатства. Пока она шла, Драгнил осушил стакан и, поставив обратно на стойку, жестом попросив долить.       — К чему таскать по городам, когда развиты услуги доставки?       Он краем глаза проследил за тем, как Алая бессердечно разрывает упаковку, открывая коробку. Внутри под самый верх лежали скрепленные рукописи, некоторые из них были свёрнуты в свитки, какие-то были обычными тетрадками или более ухоженными записными книжками. От бумаги повеял запах многолетней пыли.       — А говорил, что ничего нет по Арболесу, — усмехнулась Эльза. На самом деле ей хотелось посмотреть все эти записи, но время сейчас было не самое подходящее. Они подождут.       — Почти ничего за последние двадцать лет. Однако Арболесу уже под сотню, — пояснил Драгнил, двинувшись вглубь зала и подхватив стакан с собой.       Зал был полон магов. И это было странно, чуть настораживающе. Особенно когда во главе толпы сидела Мавис, терпеливо дожидающаяся внимания древнего Убийцы.       — А что тут, лекторий? — кинул Драгнил, приблизившись к столам. Он заметил как минимум полный состав Убийц, которых он хотел видеть, а также добрую дюжину старых магов Хвоста феи. Большая часть волшебников для него была малознакома, это новый состав гильдии, который слабо его волновал.       — Да. Будем слушать лекцию про магию, — кивнула Мавис, сидящая прямиком на столе. За этим же продолговатым столом осмелился сесть только один угрюмый маг. И кажется, Драгнил знал, кто он такой, хоть никогда не встречался с ним лично.       — М-м-м, — протянул Нацу, отпивая ещё пару глотков, — а кто читать будет?       — Ты, конечно, — на лице Мавис дрогнула лёгкая улыбка.       — Прекрасно, вот только почему я об этом узнаю только сейчас? — чуть нахмурившись, уточнил Нацу. В его планы явно не входило такое публичное выступление. Он прекрасно слышал тяжёлые шаги подступающей Алой и аккуратные переступания двух Убийц, которые будто крались в зал, боясь спугнуть дружелюбную атмосферу.       — Ты же всё равно будешь рассказывать про магию Убийцам, так почему бы не просветить всех волшебников? Это полезные знания.       — Не спорю, — кивнул Нацу, — и Убийцам бы лекцию читал, это правда. Только вот ты сама в силах рассказать про магию.       Его спокойствие начинало душить. Когда для себя Драгнил был привычно холоден и сдержан, то для новых магов он казался давящим и пугающим. Наверное, из всех присутствующих лишь Ромео чувствовал тёплое чувство ностальгии от привычных жестов и тона. Сейчас его бывший капитан был тем человеком, которого он знал на протяжении всей службы, статным и главенствующим над ситуацией. Только вот мысль о том, что он не являлся человеком, каждый раз выбивала его успокоившееся сердце и заставляла всматриваться в холодные глаза, выискивая подвох. И он был. Когда ты думал о том, что перед тобой не человек, взгляд Драгнила наконец-то приобретал окончательную и логичную форму, как завершающий штрих.       Эти глаза не принадлежали человеку. Они выглядели как обычные глаза с лёгкими вкраплениями серости, однако смотрели эти глаза по-другому. Не как у людей.       — Я могу в чём-то ошибиться, а у тебя есть богатый опыт и жизненные примеры. Я бы не прочь обновить свои знания, — Мавис качнула головой в сторону, пытаясь добиться расположения Убийцы. Он продолжал спокойно смотреть на Первую, ни одна эмоция не скользнула с его лица, это казалось даже странным, учитывая прошлый спектр эмоций Драгнила. Хотя на самом деле это было вполне обычное состояние для Убийцы, он относился к малоэмоциональным людям, за чей гнев или одобрение стоило побороться. И теперь причин его холода становилось куда больше. Зачем переживать о предательстве или потерях, если ты видел похожие картины сотни раз?       — Сказала бы сразу, что хочешь сама послушать, нечего придумывать что-то, — вынес вердикт Нацу. Он шагнул в сторону стола, где Мавис уже встала и подвинулась в сторону, уступая место на трибуне. Присев на край и поставив стакан рядом, Драгнил поймал взгляд Эльзы.       — Ты знала, да, — он утверждал, ловя спокойствие на лице Алой.       — Думаю, это полезная информация.       — Ты слишком быстро спелась с нынешним мастером, — колко подметил Драгнил, приметив довольную улыбку на лице Мавис. Она лишь усмехнулась, вновь позволяя себе чуть больше эмоций в присутствии Нацу, будто бы он оживлял старую статую своим голосом.       Драгнил обвёл взглядом зал, который медленно начинал сползаться к нему, то ли из-за любопытства, то ли от страха упустить важную информацию. К удивлению, разговоры стихли окончательно, позволяя чужому голосу разливаться в благоприятной тишине. Он краем глаза приметил не сдвигаемую фигуру мужчины где-то позади за длинным столом, лёгкий скрежет резал слух, но терпимо. Однако он был единственным магом, допущенным до спины Убийцы, а раз так распорядилась Мавис, то лучше оставить данную планировку на её усмотрение.       Сощурившись и ещё раз пробежавшись по магам, Драгнил поймал напуганного Стинга.       — Так, мне нужны Убийцы на первых рядах, так что живо сюда, — обобщённо объявил Драгнил, — вещаю всю эту лекцию я для них, после по приоритету высшие маги, им это тоже нужно. На остальных мне всё равно, хотите — слушайте. Только вот один лишний шорох — окажитесь на улице, я не шучу. Я не собираюсь тут голос повышать и перекрикивать кого-то, — строго обозначив границы, Драгнил удобней расположился на столе.       Толпа зашуршала, пропуская вперёд вызванных магов. Было видно, как неохотно располагается на первых рядах Стинг, стараясь делать максимально плавные движения. Ромео, пускай и был заинтересован рассказом, оставался на подозрительно большой дистанции от капитана, всё ещё ёжась от дискомфорта событий, но как только он поймал приказной взгляд Драгнила, он неохотно кивнул и двинулся к первым рядам, оставшись за плечом Эльзы. И этот незначительный жест капитана немного приободрил Ромео. Он всё ещё не осознавал весь вес событий прошлого, некоторые новости буквально раскалывали его голову, но желание капитана видеть своего пускай и бывшего лейтенанта рядом успокаивало.       — Разве все? — слегка удивлённо уточнил Драгнил.       — Думаю, да, стоит начать.       Нацу немного нахмурился, не досчитав некоторых людей, но быстро выбросил сомнение из головы. Важнее всего было наличие четырёх Убийц перед собой. И их реакция даже удивляла: если Стинг и Роуг с опаской наблюдали за старым Охотником, то Рэдфокс и Марвелл с свойственным им любопытством и нетерпением ждали рассказа. Сразу было видно разницу в стрессоустойчивости разных гильдий.       — На самом деле это вправду будет длинная и, в каком-то смысле, познавательная лекция, потому что всё, что я расскажу, уже потеряно в этом мире, — начал свой рассказ Нацу. И в этот раз его голос не был холодным. Да, строгим, в меру жёстким и требовательным, но чувствовалось, что ему прекрасно подходила роль рассказчика. Весь присущий образу холод ушёл, оставив только привлекающую внимание сдержанность, слова были аккуратно подобранными и сложенными в правильной интонации.       Это резкое различие удивляло. После первых слов рассказа почему-то становилось подсознательно понятно, что рассказчику свойственна старческая мудрость, потому что лишь наполненные опытом и знаниями прошлых лет так говорили.       — Почему так? Потому что в этом мире старые законы магии уже не имеют веса из-за присутствия лишь магии людей. Нет ничего удивительного, ведь это эра расцвета человечества.       — Разве настолько сильно поменялись принципы? Как раньше колдовали, так и колдуют, разве нет? — вмешался Джерар. Это больше походило на лёгкую месть, за что Джерар уже успел поймать недовольный прищур Драгнила.       — В людской магии действительно ничего не поменялось, однако раньше существовала не только магия людей. Вы сами стали свидетелями превосходства силы Убийц, но разве не задавались вопросом, почему такое происходит? Почему магия Убийц имеет такой потенциал по сравнению с магией других волшебников? К примеру, ты, Джерар, — советник осёкся, когда в отместку Драгнил упомянул именно его, — у тебя выше магический запас, больше знаний и опыта, сможешь ли однозначно утверждать, что возьмёшь верх над тем же Рэдфоксом?       В этот момент на Джерара посмотрели алые глаза железного Убийцы. Он просто молча смотрел за реакцией советника, дожидаясь вердикта. И что-то подсказывало Джерару, что он уже не может беззаботно ответить на данный вопрос, не вызвав конфликт.       — Богоизбранный маг затрудняется дать однозначный ответ. И не удивительно, сам знаешь, что магии Убийц сложно противостоять, а особенно если дело касается использования с собственной стороны защитных и блокирующих заклинаний. Много на счету магов, наглухо блокирующих Убийц?       — Думаю, Минерва, может, Кагура, Миднайт, ну и тебя считать бессмысленно, — Джерар перебирал имена в голове, но на этот вопрос действительно было мало вариантов.       — Даже не все Охотники. Скажу даже больше, Кагура не блокировала, а парировала, это попроще. Забавно, что в этом мире многие вещи по отношению к Убийцам делались интуитивно, в отрядах наступательной роли выставляли Охотников с атакующей тактикой. Если что, не все отряды были назначены для поимки Убийц.       — А для чего тогда нужны были Охотники? — вновь можно было выкрасть крупицу былой истины, за которую Джерар был готов хвататься голыми руками.       — Не мне тебе об этом говорить, — отрезал Нацу, — дело в том, что магия Убийц очень легко ломает защитные и блокирующие заклинания. Это факт этого мира, который заметили, но объяснить его никто не мог. Однако всё довольно просто.       — То есть это не совпадение, и магия Убийц действительно имеет какие-то подводные камни? По-хорошему в Совете часто просто ссылались на разрушительность магии Убийц, — казалось, больше всего в лекции был заинтересован Джерар, а не Убийцы. Но это было не удивительно. Фернандес всегда имел жгучий интерес к магии и устройству магического мира.       — Да. Всё в этом мире строится на рангах магии, просто в эру людей существует лишь один уровень магии. Логично, что старые законы уже бесполезны, — кивнул Нацу. Для слабых и средних магов его слова вряд ли что-то значили, однако в голове волшебников, столкнувшихся с силой, много вставало на места после подтверждения о различиях в мире волшебства. Этого стоило ждать, иначе при равенстве магии появлялось множество несоответствий действительности.       Джерар хотел что-то добавить, но его перебил уверенный взгляд Драгнила. Сейчас им следовало только слушать и ждать ответов на их вопросы в долгом рассказе. Люди всегда были нетерпеливы.       — Различие магии кроется в её природе, а точнее, как эта магия была получена и накоплена. В разных существах она накапливается и преобразуется по-разному, отсюда и вытекают колоссальные различия в её свойствах. Если разбирать на обычных людях, — Драгнил показательно жестом окинул ближайшие ряды магов, — люди накапливают свою волшебную силу из окружающего мира, а точнее из эфира, который наполняет воздух и предметы с различной концентрацией. Количество эфира напрямую зависит от величины используемой магии в мире, сколько используется и столько возвращается в мир, поэтому чем больше магов, тем больше магии, в мире людей всё просто. Также люди немагические существа, поэтому они не поглощают магию безвозвратно, они её накапливают и возвращают в мир заклинаниями, магии некуда тратиться, поэтому этот мир так ей переполнен.       На несколько секунд Нацу отвлекся, проконтролировав ситуацию со слушателями. Теперь его действительно внимательно слушали, потому что часто волшебники даже не задумывались, откуда в их руках появляется магия. Однако, когда в голове укладываются основы, волшебство становится более податливым. Жаль, что малая часть из слушателей обращали на такие детали внимание. Только Мавис с заворожёнными глазами слушала давно уже изученную историю только ради самого рассказчика.       Она любила все его рассказы.       — Но не для всех существ в мире работает подобный принцип.       — Простите, господин Драгнил, а какие ещё бывают существа? — его аккуратно перебила Венди. Она с самого начала имела уважительный тон к его личности, даже когда он выступал в роли Охотника против Хвоста феи. По этой причине не было ни капли раздражения от перебившего его голоса.       — Хороший вопрос. Что известно мне по древним истокам, то изначально существовали Демоны, это была первобытная эпоха. С ними вскользь упоминаются Титаны, но как я понял, — Нацу начал говорить аккуратней, будто бы рассуждал вслух, — они существовали параллельно с демонами как менее значимые сущности. После эпохи Демонов была эпоха Богов, в эту эпоху сильно возросла культура людей, я чуть позже объясню почему, но, как и с Демонами, которых повергли Боги, эпоха сменилась на правление Драконов, в чем-то варварская эпоха, но не во всём. Драконы имели различное мнение по поводу людей, поэтому и взгляды на эту эпоху неоднозначные. Сейчас идёт полноценная эпоха людей с остаточным эхом прошлых цивилизаций. Этого не избежать, и это вполне нормально.       — А когда появились люди? — любопытство Венди даже радовало.       — Этого не знает никто, но в эпоху Демонов люди уже существовали. Просто люди всегда на фоне высших существ особо не выделялись в истории, как сейчас для вас незначимы животные или какие-то мелкие магические существа.       — Звучит очень оскорбительно сравнение с животными, — подметила Титания.       — В те времена историю вершили не люди, поэтому это логичное сравнение, — строго утвердил Нацу, — как раз из наличия Высших существ, так было принято называть всю совокупность перечисленных, имеются и различия в магии — каждые из них поглощали, преобразовывали и накапливали энергию по-разному. Про достоверность и точность ничего не скажу, всё, что было в добожественное время напрочь стёрто из истории, если только мизерные догадки, но Демоны владели проклятьями, они как-то преобразовывали саму природную энергию, пользуясь истоками силы в этом мире, поэтому имели внушительные способности, — Драгнил заметил лёгкое непонимание в глазах большинства. Для них услышать что-то стороннее от людей было дикостью, к тому же в этом мире существовали свои «демоны».       — Если что, в вашем мире хоть и есть «демоны», но они не имеют ничего общего с первоначальными Демонами, — быстро пояснил Нацу, надеясь на хоть какое-то понимание, — причины тоже не известны, но скорее всего просто из желания превосходства, Демонов свергли Боги. Про них вы хоть что-то слышали, это успокаивает. И дело в том, что все следы Демонов вероятно подчистили Боги, у меня есть причины так считать, однако историю Богов никто не стирал. Так вот, Боги нашли новый источник энергии, они научились преобразовывать чужую веру в свою силу, поэтому они напрямую зависят от людей. Получается, что Божества имеют уже другой источник силы, а потому и другой уровень заклинаний. В итоге он был ниже уровня проклятий, но выше банального эфира, магию Богов называют благословением, потому что она чаще всего проявляется лишь на живых существах или с помощью живых существ.       Драгнил замолчал, однако тишина не прервалась. Информация долго укладывалась в юных головах. Вряд ли кто-то, помимо Советника, задумывался о первоисточнике волшебства, о том, как мог быть построен этот мир, и как на самом деле работает магия. Откуда она? Какие силы ещё существуют в этом мире? Кто главенствует над кем-то? Эту информацию обычно по крупицам доставали из старинных книг, складывая тонкие ниточки друг к другу, чтобы получить полотно истории, но сейчас всё это изваяние истории укладывалось перед ними без особого труда из чужих уст. Каждый старался уловить самое важное для себя из истории мудреца прошлых веков.       Ведь, если задуматься, мир для старого Убийцы выглядел совершенно иным. Он знал, как течёт магия, откуда она берёт истоки, что стоит за скрытой историей и где хранятся большие тайн. Даже люди выглядели в его глазах иными.       — Однако Богов свергли Драконы, магические существа, зависимые от наполняющего мир эфира. Драконы не подчинили стихию себе полностью, но научились поглощать её и использовать в своих целях, перенаправляя её по своему телу. Их волшебство правильно называть зачарованием.       — Чары? — удивилась Венди. Она с любопытством следила за рассказом Драгнила, впитывая знания как губка. Ей было интересно всё в этом мире, конечно, не с такой наивностью и обожанием, как Мавис.       — Да, это чары. И это от Драконов люди научились чарам, — одобрительно кивнул Нацу.       — Я, конечно, извиняюсь, — в разговор резко встрял Гажил, до этого туго услеживающий повествование, — но я вроде как не чародей, как эта мелкая.       — Люди используют зачарования более прямолинейно, однако принцип один и тот же — наделять предметы или части тела какими-то свойствами. Не пытайся спорить со мной, однако, я могу всё пояснить, — Драгнил был на удивление очень податлив и отвечал на все вопросы. Казалось, он даже получал удовольствие от того, что кто-то слушал его историю и находил внутренние несостыковки, не стесняясь уточнять их у старого Убийцы.       — Я бы тоже не отказалась от пояснения, — кивнула Венди, наклонившись чуть вперёд.       — Если вы вспомните все базовые заклинания Убийц, то они основаны на использовании тела: рёв, кулак, удар крыла и всё в этом духе. В следующий раз, используя эти заклинания, попытайтесь отследить, куда вы направляете свою силу. Разве куда-то в воздух или в абстрактное пространство? Нет, ваша сила направляется прямиком в лёгкие, в руку, в кисть, то есть, в конкретную часть тела. Вы наделяете своё тело или какую-то его часть особыми свойствами своей стихии, что и является зачарованием. Драконы в первую очередь всегда преобразовывали своё тело, отсюда и идёт их высокая стойкость, а также прямая зависимость от волшебства.       — А как же тайные техники? — впервые разговором заинтересовался Стинг. Точнее, он впервые осмелился задать интересующий вопрос.       — Это более сложный уровень магии, когда Драконы зачаровывают не только своё тело, но и пространство вокруг. Поэтому требуется больше сил и умений, но с этим и больше результата, — спокойно пояснил Драгнил. И в его словах была логика.       — Я даже никогда не задумывался об этом, — немного поник Стинг, впервые столкнувшись с истиной природой его магии.       — Даже некоторые Драконы не задумывались о первоистоках своей магии, это нормально, — быстро парировал Нацу, слегка усмехнувшись, — но зная, как устроена твоя магия, можно контролировать её и делать заклинания сильней. А также это поможет при создании новых техник.       — Интересное пояснение, но где кроется разница в магии, можно ещё раз повторить? — Джерар прервал Нацу и почему-то поймал на себе секундное раздражение Драгнила.       — Я же сказал, что всё заключается в различном преобразовании энергии. Драконы научились из немагических стихий получать волшебную силу, поэтому их волшебство уже не чистый эфир, как у людей. В том порядке, в котором появлялись эпохи, и располагается ранжирование магии. Проклятия самые стойкие и имеют высший приоритет, после идут благословения, затем зачарование Драконов и лишь после волшебство людей. Это не абсолютное подчинение, если кто-то владеет магией Драконов — это не означает, что он имеет иммунитет к магии людей. Но здесь есть свои нюансы.       —Тогда в чем разница?       — В столкновении лоб в лоб нет разницы между природой магии, побеждает та, что несёт больше силы. Однако это не касается проникающих свойств магии, — более серьёзно начал Саламандр, от чего и так роковая тишина опустилась ниже, — чем выше ранг магии, тем она сложнее по своей структуре и тем в неё сложней проникнуть или разбить. Люди не могли победить Драконов не потому что за волшебством Драконов было абсолютное превосходство, однако тела Драконов — это буквально плоть, пропитанная чарами, они всегда усиливали себя и защищались волшебством, та защита и барьер, которые не пробить человеческой магией, как бы ты сильно не бил, — на секунду в голосе Драгнила что-то проскользнуло, близкое к человеческому разочарованию.       — Ранг магии имеет роль, когда мы говорим о защитных и барьерных заклинаниях, печатях. Божественную печать не снять без божественной или превосходящей силы, Драконью чешую не пробить без Драконьей силы. Поэтому и появилась потребность в Убийцах — людях, несущих в себе Драконью магию.       — Тогда новый вопрос: как люди могут нести в себе магию Драконов? Я раньше придерживался концепции, что эта магия, которой можно обучить любого, просто она потеряна, как и многие другие, — Джерар продолжал беседу, задавая вопросы, которые вертелись на языке у всех юных Убийц. Просто они не так быстро складывали пазл в своей голове, долго обдумывая слова Драгнила.       — По этой причине я и говорю, что есть искусственные Убийцы, на вашу манеру второе поколение, — усмехнулся Нацу, — различие магии в первую очередь кроется в её извлечении из окружающего мира, однако человеческое тело не может получать энергию из стихий, как это делают Драконы. Для решения этой проблемы было принято радикальное, и в итоге даже роковое решение — поместить в человеческую душу осколок души Дракона, который позволит извлекать и преобразовывать магию на уровне Драконов.       — Поместить душу? — чуть скривился Джерар. И его реакция была понятна, потому что данная идея звучала нереальной и в чём-то безумной.       — С помощью чар можно было отделить небольшой осколок души Дракона и вживить его в человека, организуя некий локальный источник энергии. С помощью усиления и перенаправления удалось достигнуть высокого уровня магии, которая из-за своей концентрации даже немного превосходила Драконью, а значит, позволяла пробиваться через защитную магию Драконов.       — Магия древности пугает, если честно. Использовать чужую душу как буфер — звучит даже жутко.       — Эту магию придумали в союзе людей и Драконов. Немного истории, — чуть бодрее начал Нацу, понимая, что без объяснения причин они не продвинутся дальше, — существовало несколько фракций Драконов по всему миру, но можно выделить две крупные и полностью противоположные: Драконы, что считали людей схожими с животными, которых можно уничтожать ради своего удовольствия, и Драконы, которые считали людей разумной и достойной уважения цивилизацией. Если первые пренебрежительно относились к людям, поедали их или же просто уничтожали поселения, последние наоборот заключили мир с людьми, организовывали общие королевства и делились знаниями с людьми. Только вот добрых Драконов было много меньше, и намного чаще Драконы просто брали под свой контроль какие-то территории, позволяя людям существовать на них без страха быть съеденными. Было ли несколько поселений, — Драгнил задумчиво приложил пальцы к губам, отвлекаясь на пол гильдии, — всё же их было несколько, но нашумевшим будет королевство Драгнов, как-то так. Королевство, построенное с полным участием Драконов, оно кстати было на этом материке, более восточней.       — Драгнов? То есть ты оттуда? — Джерар сразу заметил совпадение.       — Нет, я с другого материка, жил как раз на территории, где Драконы просто взяли покровительство над землёй и не сильно контактировали с людьми. Фамилия просто созвучная, не разыгрывай свою фантазию.       — Хорошо, к чему эти Драгны? — Джерар расслабился, и не только он. Все спокойно и расслабленно слушали историю старого Убийцы. Он выглядел как просто старый рассказчик, который методично отвечал на все вопросы, всплывающие в голове. А вокруг рассказчика собралась почти вся гильдия, до этого с опаской, теперь с искренним любопытством слушающая про истины прошлого.       — В этом королевстве в союзе человека и Дракона и была создана техника помещения души Дракона в человека. И людей начали называть Убийцами Драконов, наверное, больше по аналогии с прошлым, потому что техника Убийц Богов существовала ещё раньше. И опять же, последняя техника тоже имеет смысл только при божественном участии.       — Но ведь есть богоубийцы и в наше время, — аккуратно подметила Алая.       — А это история подобна второму поколению драконоборцев, — скромно жестикулируя, продолжил Драгнил, — технике можно обучиться отдельно, даже по книгам. Про технику богоубийц знаю мало, но видимо, ей также не обязательно иметь дополнительный источник. В искусственных убийц помещена лакрима, имитирующая преобразовании стихии в волшебство, однако это магия людей, а не Драконов. Поэтому преимущества в рангах она не имеет, но техники и мощь может поддерживать на уровне Убийц. Сейчас нас интересует больше различие в рангах магии, поэтому искусственные Убийцы не так уж и важны, — под конец Нацу непринуждённо цокнул, слегка оскалившись. Эта маленькая деталь быстро напомнила о том, что перед ними настоящий Убийца. Если долго наблюдать за повадками Драгнила, в нём было что-то нечеловеческое, присущее диким драконоборцам, сравнимых с монстрами.       — А зачем кристалл в нас? — уточнил Стинг.       — Это идея Вайсологии совместить созданную на то время технику людей и натуральных Убийц. Для вас эта лакрима больше как усилитель потока магии, а также хороший накопитель. Поэтому вы можете без проблем пользоваться Яростью, которая требует огромного магического всплеска, — он отвечал на все вопросы. Казалось, нет того, о чём Драгнил не знал, это вызывало восхищения. Такой лекции не хватало Убийцам, все эти годы находящимся в неведении о своих силах и возможностях. Они потеряли своих Драконов, они не знали, в чём их предназначение, и они же были объявлены врагами. Если Рэдфокс был уже матёрым волшебником, прошедшим через множество трудностей на момент объявления Закона, то Стинг, Роуг и Венди были лишь начинающими свой путь детьми, которые нуждались в спокойной жизни, наполненной приключениями. Им следовало признаться себе, но услышав ответы на немые вопросы, им становилось немного проще. Однако сомнения продолжали прожигать их сердца.       — Если эта магия так сильна, где остальные Убийцы? Я помню твою историю про прошлое, но хотелось бы более развернутого повтора, если можно, — Джерар прекрасно помнил торопливый рассказ напористого Драгнила после сражения на границе. Тогда он говорил бодро, стараясь не упоминать детали и не уточнять важные моменты, буквально скомкано пробегая по истории. И рассказывал он, опираясь лишь на легенды. Сейчас Фернандес мог предположить, зачем так рассказывал Охотник: он желал минимизировать своё участие в рассказе, ссылаясь на другие источники, а не на себя. И, скорее всего, в той истории Драгнила много несостыковок. Однако сейчас он говорил медленно, уточняя каждую интересующую деталь. Советник был уверен, что наконец-то история прошлого рассказывалась именно от взгляда Драгнила, то, как он видел и понимал события прошлого. А учитывая багаж его знаний, он знал много деталей.       — Потребность в Убийцах возникла из-за войны двух упомянутых фракций Драконов, — начал Нацу, — фракция за людей сильно проигрывала в численности, тем более на их плечах лежала ответственность и за бессильных людей. Поэтому пришли к идее дать людям силу, чтобы они наравне с Драконами участвовали в этой войне. Была создана магия Убийц, были набраны добровольцы первых рядов среди людей, владеющих магией. Среди них же был Акнология. Участие людей чуть улучшило ситуацию на фронте, поэтому эпопея с набором Убийц продолжилась, формировались целые армии драконоборцев. Замечу, что хоть магия Убийц имела небольшое преимущество над чарами Драконов, объёма магии всё ещё не хватало, поэтому драконоборцы выступали отрядами, и это повысило выживаемость, продвинув фронт. Стали набирать как талантливых к магии людей, коих было меньшинство, так и людей без магии. Пару лет, и, скорее всего, победа была бы за второй фракцией, — Драгнил замолчал, прервав свой рассказ. И молчание это было тяжёлым.       — Скорее всего? — уточнил Джерар, надеявшийся услышать продолжение. Он почувствовал паузу между частями рассказа, которую выдерживал Драгнил. И ему не хотелось знать, что лежит во второй части истории.       — С Убийцами поторопились, — тише объявил Нацу, — в той концепции, которую предложила магия Убийц, человеческая душа не способна длительно выдерживать сосуществование с осколком Драконьей. Из-за разницы в сущностях магии человеческая душа, как и его тело, не выдерживало волшебного потока. И это привело к… необратимым изменениям, — Драгнил на несколько секунд задумался, подбирая точное описание. Но в этой паузе чувствовалось, как далека эта лёгкая форма «необратимые изменения» от реальности. Его речь стала чуть тяжелей, то ли от собственных воспоминаний, то ли из-за взгляда на события прошлого со стороны.       — Акнология по этой причине стал Драконом, — тише повторила Венди. В её глазах читалась, к удивлению Охотника, сочувствие. Это иногда поражало в столь юной девушке, её сочувствие ко всему живому подкупало.       — Одно из, не самое критичное. Человеческие души и тела начали преобразовываться или раскалываться. Тело всё же полное олицетворение состояния души, поэтому кожа людей, подобно сыпи, сменялась на чешую, искажалось восприятие окружающего мира, но это лишь начало необратимого процесса, когда Драконья душа начинала разрушать или ещё хуже — поглощать человеческую душу.       Лёгкая пауза.       — Человеческая душа не выдерживала подобным изменений. Чаще всего. Многие умерли в агонии от собственной магии, которая раздирала их тело, но кого-то настигла участь хуже. Из-за превосходства души Дракона человеческая сущность раскалывалась, а вместе с ней изменялось и тело. Да, люди обращались в Драконов, потеряв человеческие души и личности, в бездумных монстров, движимых только инстинктами. Ошибка породила в этом мире огромное количество пугающих тварей, которые не подчинялись никому и вершили хаос. Из-за этого ход войны сильно сменился, пострадали все стороны, а сама война затянулась ещё на сотню лет на фоне хаоса, порождённого Проклятыми Убийцами. — Вновь пауза. Эту сторону истории никто не ведал в сказаниях прошлого, это грязная личность минувшей войны и того, какими жертвами она была завершена. Тишину, рухнувшую на гильдию, никто не спешил нарушить, понемногу в умы людей стали доходить мысли о том, какие катастрофичные масштабы обретали события Проклятья.       — А ты или Акнология? — чуть ли не шёпотом уточнил Джерар. Драгнил на тот момент будто бы отвлёкся на собственные мысли, поэтому не сразу откликнулся на вопрос.       — М-м-м? А, да, среди убийц были единицы, которые каким-то чудом сохранили рассудок после обращения в Драконов. Однако угадать, оставишь ли ты свой разум при себе, было невозможно. Убийц, то есть нас, — Драгнил аккуратно отнёс себя к небольшой группе уцелевших, — спасало то, что человеческая душа деформировалась и не раскалывалась до конца, срастаясь с Драконьей. Однако человеческие тела мы теряли безвозвратно, как и все остальные. Всё же подарок судьбы — сохранить свой рассудок в таком хаосе, — Нацу усмехнулся, но в этой усмешке проскользнуло что-то болезненное.       — Никаких закономерностей в обращении?       — На самом деле по опыту своему скажу, что была одна, — вопросы отвлекли Драгнила от воспоминаний прошлого, поэтому он охотней продолжал беседу, — чаще всего сохраняли свою личность именно волшебники, то есть те, кто владел магией до обучения в Убийцы. Элемент старались подбирать близкий к магии волшебника. Душа волшебников сильнее из-за того, что пропускает через себя огромные потоки магии, наверное, это помогало выдерживать нагрузку души Дракона. Но опять же, — чуть нравоучительней пояснил Драгнил, — это не гарантия, я видел, как волшебники сходили с ума. В то же время я не был волшебником, но в итоге выдержал обращение. Тут не угадаешь.       — Ты не был волшебником? Но ведь твой брат всё же великий волшебник, — чуть скривился Джерар.       — Ну вот обделила меня жизнь так, и что? — недовольно отозвался Нацу. — К сожалению, моя единственная магия — волшебство Драконов, я не способен обучиться сложным заклинаниям людей, если не могу прогнать их через призму сил Убийц, это сильно ограничивает. Приходится выкручиваться.       — То есть в плане обучаемости любой волшебник лучше Убийцы? А как называется вообще магия людей тогда? — Джерар как самый смелый и любопытный продолжал свою беседу. Только иногда он краем глаза замечал, как мягкая улыбка расползается на лице Первой. Было видно, что она прекрасно знает эту историю и все детали мира магии, её забавляло, с каким рвением стремился Джерар до истин.       — В общем да, волшебники гибче, потому что магия Драконов концентрируется возле своего элемента, чистый эфир такой магией не получить. Но многие Убийцы были волшебниками, и им было всё равно, они могли как усиливать своё волшебство, так и пользоваться высокоранговой магией драконоборцев, кто-то даже смешивал. А магия людей так и называется — волшебство. Она примитивна в плане получения энергии, но из-за того, что магия основывается на чистом эфире, волшебство людей более гибкое и изменчивое. Так было все времена, это и позволило людям сочетать магию Драконов и собственную в телах.       — Это… интересное замечание, — Джерар задумался. В словах о разнообразии была правда, виды заклинаний и форм волшебства были настолько различны, что их невозможно перечислить в одном справочнике. Люди сами придумывали заклинания, сами направляли эфир, усиливали его, придавали различную форму. Существование магии созидания было одним из подтверждений гибкости сущности волшебства.       — А что можешь сказать по силам Проклятых Убийц? — Эльза вернула разговор в прошлое русло, пока Джерар обдумывал сказанные слова.       — Тут как раз и заключается причина хаоса эпопеи Проклятий. Если раньше в человеке могла заключаться малая частица души Дракона, пропускающая пропорционально малое количество магии через себя, то теперь у Убийц были тела, способные выдержать всё давление магии. Поэтому каждый Убийца по мощности стоял наравне с Драконом, а из-за особенностей смешения человеческих сил и техник Убийц, по проникающим способностям Убийца превосходил Драконов. И таких были тысячи. Драконы не могли разово остановить Проклятых, это было не в их силах.       — Выходит, что обращённые Убийцы всё же крутые? Мне кажется прикольно быть Драконом, — уточнил Стинг. И тут же пожалел, потому что Драгнил моментально недовольно оскалился от настолько глупого вопроса.       — По магии да, но это того не стоит. Будь у меня выбор, я бы с удовольствием остался в своём дряблом человеческом тельце, чем это, — Нацу недовольно нахмурился, пресекая задор осмелевшего Стинга.       — Ты упомянул про потерю человеческого тела, — впервые за долгое время встрял в разговор Рэдфокс, — но сейчас сидишь перед нами. Как понимать твои слова?       — Это? — слегка удивился Нацу, указав пальцем в свою грудь. — Это лишь имитация, каждый Дракон умеет обращаться в человекоподобный образ, старая фишка с давних времен. При этом магия тратится лишь при смене образа. Однако это не моё настоящее тело, и мир вокруг я ощущаю со стороны ощущений истинного тела, к этому сложно привыкнуть, — он усмехнулся, лениво поправив рукав плаща.       — То есть ты прямо как Дракон выглядишь?       — Да, — бодро согласился Нацу, но его начинали раздражать такие вопросы, — и лишь в настоящем теле я могу использовать весь потенциал своей магии, в человеческом образе есть свои ограничения. Просто в мире людей странновато расхаживать Драконом, банально неудобно. И всё же я был человеком, мне как-то поприятней морально в человеческой шкурке, пускай это и подделка.       — Ты так выглядел человеком?       — В общем да, многие Убийцы в человеческом обличие имеют какие-то отличительные черты Убийц, но всё индивидуально. Я обошёлся минимумом, как и обычные Убийцы.       — А это тело — прямо проекция образа Дракона? — нахмурился Стинг, повернув голову немного в бок. Теперь он активно пытался найти хоть какое-то отличие от человека в образе Драгнила, но столь тщательное изучение начинало действовать на нервы Саламандра. Но он их понимал, это действительно выглядело интересным.       — Да, все изменения настоящего тела отражаются в человеческом обличие, все травмы и шрамы тоже.       — Если тебе оторвут руку в Драконьем теле?       — У меня не будет руки и в человеческом.       — А если в человеческом отрубят ногу?       — Не будет драконьей ноги. Может хватит? — раздражённо кинул Драгнил.       — А если оторвать крылья? Они же есть у всех Драконов.       — У людей есть крылья? — резко обрубил Нацу. — Кстати, не у всех есть крылья, часть Драконов ими не пользуются, используя магию полёта. Не многие старички используют физический способ для полёта.       — А как ты летаешь? — не замолкал Стинг.       — Ещё один тупой вопрос — вырву язык, — строже ответил Саламандр.       — Мне кажется, это замечательно — быть прямо настоящим Драконом, — мечтательно подметил Стинг, но на него тут же устремились холодные зелёные глаза.       — У тебя хотя бы что-то на месте серого вещества осталось? — Драгнил быстро вернул свой привычный холод, будто бы и не отпускал его. — Или ты разучился слушать, шкет? Обращение Убийц не просто так называют Проклятьем эпохи Драконов. Может быть, в твоих розовых мечтах это выглядит прекрасно, но это отвратительно. Не смей романтизировать Проклятье, особенно при мне, иначе я прибью тебя без капли сожалений. Проклятье — это отчаянье и страх, когда ты не можешь изменить свою судьбу. Напомнить, как за вами гонялись просто из-за мелкой возможности обращения, и это в цивильное время прогресса человечества и гуманности? Я видел страх в глазах сотен, как они до крови пытались содрать с себя проступившую чешую, и никогда не забуду рёв каждого из них при обращении.       — Это больно? — тише уточнил Стинг, вновь вспомнив тот самый страх, который всегда будет витать рядом с образом Драгнила.       — Вряд ли ты знаешь, какого это, когда тебя раздирает на части изнутри. Пока что лидирующее ощущение из всех, а я между прочим, всю войну прошёл.       Стинг окончательно вдавился в скамью, боясь увести глаза от холодного взгляда.       — И будьте благодарны своим Драконам, что вам никогда не испытать подобных чувств, — ещё строже отрезал Нацу, шипя на Стинга. Он уже наклонился вперёд, скрестив руки на груди. Было тяжко выдерживать давление раздражённого Драгнила, и было видно, что Стинг задел действительно больную тему Саламандра. А может, и всех Убийц.       — А почему мы не обратимся? — аккуратно перебила Венди. И в эту же секунду Нацу перевел на неё свой взгляд, но он не был давящим и холодным, в мгновение смягчившимся.       — Их идея была в том, чтобы доказать праведность стороны Драконов. Ваши Драконы решили изменить сам способ помещения души, сделав упор на изолированность осколка. Они воспитали вас как собственных детей в любви и заботе, чтобы в ваших сердцах не закралась ненависть, которая руководила многими Проклятыми. Однако поняли, что той части души, которую они поместили в вас, было недостаточно. Чтобы спасти вас от участи Проклятых, они решили поместить большую часть своей души в ваше тело, создав обширный буфер между двумя душами. Однако такое раздробление души привело их к гибели, а поддерживать душу Дракона такого размера можно только в насыщенном эфиром мире. Поэтому Драконы и пошли на сделку с Зерефом, чтобы переместить вас в эпоху эфира.       — Они погибли, чтобы спасти нас? — с грустью спросила Венди.       — Да. Это их решение. И на вашем месте я бы гордился тем, что столь величественные и благородные существа, не последние по силе в этой войне, поставили вашу жизнь выше своей. Следует ценить жизнь, а не разбрасываться ей на каждом повороте, — добрее подметил Нацу, еле улыбнувшись.       — Господин Драгнил, а вы ненавидите Драконов? — Венди аккуратно подбирала слова, а Нацу немного подкупало её уважение к нему. Хотя, было много веских причин обращаться к нему на «вы».       — Нет, это бессмысленно. Драконы, что и люди, разные по своим взглядам и верам. Глупо ненавидеть всех из-за поступков единиц. Однако многие Проклятые ненавидели Драконов, частично из-за войны, частично из-за произошедшего с драконоборцами, — чуть разочаровано подметил Нацу, — больше проблема была в том, что и люди, и Драконы отреклись от Проклятых. Нас бросили на произвол судьбы, никто не желал нам помогать, только проклинали в своих бедах. В общем, неприятное положение во всех смыслах, — под конец своей истории Драгнил слегка хлопнул ладонями об столешницу позади, как бы подводя точку в разговоре. Говорить действительно было уже не о чем, он уточнил все моменты, которые были сейчас важны. Теперь наступило время серьёзных разговоров.       — На стороне Арболеса есть Проклятый, я не знаю, кто это, но запах знакомый, — он на несколько секунд задержал свой взгляд на Эльзе, — вряд ли Убийца из Десятки, но любой доживший до этих времён Убийца сильный противник. Моя задача будет заключаться в том, чтобы обучить вас работать в команде, а также подсказать, как с максимальной эффективностью использовать свои элементы. Лучше бы сделали это за меня ваши Драконы, но я думаю, они из принципа не обучали вас тонкостям сражений.       — А что за Десятку ты упомянул? — наконец-то в разговор вступила Мавис. Она долго была молчаливым слушателем, и лишь она заметила странное упоминание Нацу.       — Во времена войны были Проклятые, которых называли сильнейшими. Одного было сложно выделить, поэтому статус сильнейших давали нескольким Убийцам. И их не обязательно было десять, количество варьировалось в течение времени: когда-то в Десятке было восемь Убийц, а когда-то и все двенадцать. Убийцы из Десятки выделялись на общем фоне, в неё входил тот же Акнология. Знаю, что пятеро выбыли, про остальных ничего не знаю, — быстро подметил Нацу, слегка ускорив темп беседы. Было видно, что ему чуть наскучило рассказывать про прошлое, хотя казалось, он мог повествовать истории целую вечность. Наверное, его поджимало время и собственная выдержка.       — Было ещё около десяти Убийц, сравнимых с Акнологией? — с опаской отметил Джерар.       — Да. Каждый имел свою особенность, но вот Акнология был той ещё занозой в заднице, — колко отметил Нацу с присущим ему раздражением.       — В чём его особенность?       — В элементе. Его называли демоническим драконом, но это издержки старого языка. На этом континенте всё, что имело огромный магический потенциал, называли демоническим. Элемент Акнологии — сама магия.       — Сама магия? Это вообще как?       — Немного рушит принципы мира Драконов, но такое бывало. Я вот могу поглощать только огонь, превращая его в магию, Акнология же мог поглощать любое волшебство, особенно в виде чистого эфира.       — Как вообще с таким монстром бороться? — сейчас в голове Джерар выкладывалось то опасение, которое колко драло горло. Ведь Драгнила в этой эпохе могло не быть, и людям собственными силами пришлось бы как-то останавливать Акнологию, если это вообще было бы возможно.       — В лоб и давить силой. Во-первых, он не бездонная чаша, у него есть предел поглощения, — холодно начал Нацу, отгибая пальцы на правой руке, — во-вторых, никто не запрещает тебе драться с ним без магии, только такие меры и предпринимали раньше, в-третьих его может взять магия высокого уровня, он её не сможет поглотить, однако носителей силы богов или демонов в этом мире нет.       Мавис еле заметно усмехнулась.       — Зереф разве не носитель божественной магии? — в голове Алой скользили какие-то смутные упоминания про сущность Зерефа.       — Он проклят божеством, но владеет человеческой магией. Однако очень сложной по структуре, я размышлял над этим, если бы Зереф захотел — он бы смог придумать контрмеры для Акнологии. Однако это большой риск, плюс магического запаса Зерефа не хватило бы на сражение с Акнологией, учитывая его аппетит в этой эпохе. Поэтому Зереф и не рыпался, гадёныш, — чуть эмоциональней подметил Нацу, — он решил полностью скинуть Акнологию на меня.       — А как ты победил Акнологию? — тот вопрос, который висел в воздухе чуть ли не последний год. Всех интересовали такие подробности, а особенно после упоминания настоящей сущности Акнологии, которая с каждой деталью ужасала больше и больше.       — Это не победа. Это казнь, — холодно отрезал Нацу.       — В чём разница? — нахмурился Гажил. Ему уж точно хотелось узнать, он видел сражение своими глазами, и в нём чувствовалось мгновенное превосходство Драгнила.       — В честной битве я бы проиграл Акнологии, — спокойно признался Нацу, — у него запас сил больше, вариантов восполнить силы тоже больше, магия из-за концентрации чистого эфира разрушительней. Я просто взял превосходство в сражении с самого начала, воспользовался его замешательством. И то, мне пришлось превысить свой предел магии ради моментальной победы. Разгуляйся он хоть немного больше — на границе никто бы не выжил, — как приговор проговорил Драгнил. Холодно и тихо.       Появление Акнологии и контратака Драгнила принести больше всего жертв на поле боя. В считанные секунды были отобраны сотни жизни людей, неспособных противостоять монстрам прошлого. И при этом это был лучший исход сражения? Убийцы прошлого пугали до остановки сердца. Больше пугала рассудительность Саламандра, который легко говорил о подобных последствиях. Ещё одно доказательство, что перед ним существо, скрытое за поддельной шкурой человека.       — Быть честной, мне интересно про превышение предела. Ты так и не объяснил этот момент толком, — Мавис мечтательно завалилась на столешницу позади Драгнила, поэтому ему пришлось повернуть голову, чтобы поймать зрительный контакт.       В головах слушателей закрадывался вопрос: насколько сильно Мавис не страшится Драгнила? И по той ли причине, что она уже мертва? Или же она действительно так сильно доверяет Нацу, что не боится говорить с ним наравне?       — Всегда есть два основных показателя для волшебников и всего прочего: запас волшебных сил и предел высвобождаемых сил, что-то по типу мощности магии. Если первый показатель объясняет, сколько долго ты можешь колдовать, то второй говорит о том, сколько сил ты можешь вложить в единое заклинание. В продолжительной битве важен запас волшебных сил, в битве сильных противников важна мощность, потому что обычно по запасу сил такие битвы могут растянуться на часы.       — Это логично, что нужно ударить как можно сильней, — Мавис лениво поднялась, кивнув на речь Нацу. Наверное, он продолжал настолько подробно пояснять моменты своего разговора из-за большого числа слушателей.       — Но у тебя есть банально физические ограничения. Человек безболезненно не может выпустить всю свою энергию разом, это приведёт к тяжёлым последствиям. Его тело может не выдержать.       — Часто люди болеют от истощения магии, проходят долгое восстановление.       — Да. С магическими существами тяжелее, потому что волшебство напрямую влияет на жизненную силу. Просто так ты не опустошишь волшебство, — податливо кивнул Нацу.       — Тогда как? Говоришь, что превысил предел, но тут же говоришь, что это невозможно — чуть возмутилась Мавис. И лишь ей было позволительно спорить с Драгнилом в этой гильдии.       — Невозможно без последствий. Я просто разом использовал свою накопленную силу, вдогонку добавив моментально накопленную. Если хорошо управляешь магией, такое можно провернуть, выходит чуть больше, чем весь твой магический запас.       — Как? И зачем?       — Есть парочка фокусов, — усмехнулся Драгнил, краем глаза проводив возмущённый образ Мавис, — но людям такое точно не провернуть. Зачем? В битве на выносливость я бы проиграл, пришлось рискнуть, пока у меня был полный запас сил. Проблема Убийц в том, что они не могут до бесконечности поглощать энергию, — нравоучительно начал Драгнил, — если они с полным запасом сил, то смогут поглотить не более десяти процентов сверх. Из худшего расчёта можно было бы предположить, что Акнология поглотил бы треть. Всё же мой запас сил превышал этот лимит, хоть и не сильно, поэтому из любых расчетов Акнологию могло задеть.       — Но ведь не было гарантии, что это убьёт его, — чуть возмутилась Мавис.       — Поэтому я использовал даже больше, чем мог, ради гарантии, — строго отрезал Нацу. Вряд ли он действовал необдуманно, он выглядел тем человеком, который планирует абсолютно каждый свой шаг. И в сражение со столь сильным противником нет права на ошибку.       — Это всё равно риск. И крайние меры.       — Риск оставаться без магии полностью? Да. Риск ли оставлять Акнологию ещё хоть на пару лет? Ещё больший. Он долго не вылезал из своей норы, вряд ли попался другой удачный момент.       По лицу Мавис было видно, что она чем-то раздражена, но Драгнил полностью игнорировал её взгляд, который врезался в широкую спину и пытался прожечь в ней дыру.       — Тело Убийц куда крепче, может выдержать подобные нагрузки, однако, — с лёгкой усмешкой продолжил Нацу, — по всему телу как человека, так и Дракона проходят подобие каналов энергии. Такая нагрузка обошлась мне разрывом в клочья всех этих путей, так что я действительно трещу по швам, — он вновь усмехнулся, а взгляд Мавис становился злее.       — Простите, я что-то упустил видимо, но про что идёт речь? — Роуг видел в глазах Стинга удивление, но после последней беседы Эвклиф больше не задавал вопросы. Пришло время выступить и его товарищу.       — А, точно, после сражения с Акнологией я безвозвратно теряю силы, а теперь ими ещё и не воспользуюсь из-за печати. Грамотней сказать, что я теряю не силы, а объём накопленной волшебной силы из-за как раз повреждений циркуляции магии, она буквально вытекает из меня без остановки, — непринуждённо выложил Нацу, как будто это ничего для него не значило.       — А что будет, когда закончится магия?       — Будь я человеком, я бы перестал колдовать, но я Дракон, мне нужно волшебство, чтобы поддерживать своё тело. В какой-то момент запас сил станет настолько малым, что его перестанет хватать на базовые вещи. После я умру.       Все замолчали. Лишь Драгнил говорил так легко о собственной смерти, будто бы для него уход из жизни стал сущим пустяком.       — Мне не нужны чужие сантименты, я знал, чем расплачусь за победу над Акнологией. Всё сложилось удачно, Убийцы не подвержены проклятью, Акнология сгинул, мне больше нечего делать, — сразу обозначил свою позицию Драгнил.       — А как же отдыхать? — возмутилась Мавис.       — На том свете, — на выдохе устало парировал Нацу.       — Как твоё самочувствие? — чуть сочувственно поинтересовалась Мавис. Драгнил выглядел вполне здоровым, однако внешний вид этого волшебника никогда не был достоверным показателем.       Несколько секунд над чем-то раздумывая, Нацу вытянул немного руку перед собой, а после сжал кулак до хруста натянутой кожи.       — Вполне себе для моего положения. После печати я восстановился окончательно, так что теперь дело лишь в теле. Я по возможности восстанавливаю растраченную магию, так что могу работать, — в деловом тоне констатировал Дракон.       — Разве магия не запечатана? — Джерар опять нахмурился после неудачной состыковки фактов в своей голове.       — Я не могу пользоваться магией, но я могу её накапливать и управлять в пределах тела. Тем более, — он слегка провернул запястье руки, после чего на нём высветились два охватывающих «браслета» из письмен золотистого свечения, — мои старые печати не снялись с меня, а значит мои правила и зависимые барьеры тоже не отменились.       — Ты носишь печати на себе?       — Во-первых, — Нацу устало потёр переносицу, уже не вынося вопросов, — в моей голове много информации, которую не хотелось бы отдавать другим волшебникам по типу Кобры, защита никогда не будет лишней.       — Ладно, логично.       — А во-вторых, я всё же работаю с Убийцами. Им не стоит знать мой настоящий запах.       — Ты сейчас пахнешь немного по-другому, как Убийца, — встрял Гажил.       — Можно сказать, базовый запах, — всё же Драгнил немного приободрялся, когда речь шла об Убийцах и Драконах, близкая к нему тема была приятней, — однако поверх него накладывается след пролитой крови Драконов. Я был на войне, поэтому результатом стал неприятный шлейф, в кругах Убийц моветон — показывать свой запах, если ты, конечно не агрессивно настроен.       — Так всё плохо?       — Думаю, вы вряд ли забудете запах Акнологии и инстинктивный страх от него. А это всё запах.       — Ты настолько плох? — испуганно уточнил Стинг.       — Нет, но всё равно будет неприятно, — начал раздражаться Нацу. Опять затронули деликатную тему, на которую он не хотел бы распространяться.       — Какие сейчас твои возможности? — серьёзно начала Мавис, отбросив своё умиление от рассказа прошлого.       — Около двух третьих физической силы — таков предел человеческого обличия. И пока что этот показатель не сильно просел.       — Можно на неё рассчитывать?       — В общем, я думал над этим, — он вновь скрестил руки на груди, задав серьёзный тон разговора, — есть несколько способов использовать меня. Первый из них: я могу даже в таком состоянии отправиться в Арболес и устроить небольшую разборку. Могу взять на себя одного или двух спригганов.       — Но? — продолжила за него Мавис.       — Во второй раз я уже не вернусь. Наткнусь на Убийцу, наверное, проиграю. Так что это ход в один конец, второй побег мне не позволят.       — Конечно, всё понимаю, однако мне казалось, спригганы сильные противники, а тут ты говоришь аж про двоих, — Эльза тяжело вздохнула, в очередной раз проследив возмущение Джерара. Однако не задавай он вопросов, их бы никто не озвучил.       — Какими бы сильными магами они не были, это всего лишь люди. А людей можно рвать, — как приговор огрызнулся Драгнил. В этот момент перед глазами Стинга всплыла картина с границы, как рука легко вошла в чужую плоть с чавкающими звуками, а затем просто выскользнула, ознаменовывая конец чьей-то жизни. Даже без магии Саламандр казался серьёзным противником, на пути которого лучше было не оставаться.       — Ещё вопросы? — чуть возмущённо продолжил Нацу. — Однако там есть один человек, с которым я бы не выстоял и при всех силах. У Августа огромный запас магии, а сама магия, как сказать, по слухам очень неприятная. Я думал, как ему противостоять, но пока в голову ничего не приходило. Так что я вынесу только Зерефа, Августа и Убийцу в список непосильных мне магов.       — Два сприггана из двенадцати — малый вклад, учитывая, какую карту разыгрываем.       — Ну может даже повезет, и не только два, но там больше проблема во времени. Вряд ли кое-кто даст мне разгуляться по Арболесу. По факту, ничто не мешает Зерефу забрать меня обратно, однако, он этого до сих пор не сделал, — лёгкая усмешка, — а значит, его устраивает подобная поблажка для Фиора.       — Похоже на правду, — Мавис уже встала рядом с Нацу, заложив руки за спину. Она что-то обдумывала, зацепив свой взгляд за щель на полу. — Я не готова расплачиваться такой картой, как информатор ты принесёшь больше вклада.       — Скорее всего да. Поэтому и беру Убийц.       — А сколько времени?       — Два месяца, не больше. Это при лучшем раскладе.       — Всё же снять печать?       — Нет, — мотнул головой Драгнил, — это не решит проблему, срок останется тем же.       — Лечение?       — Богоубийца — нет, мелкая вообще еле подлатала обычные раны, — Нацу кивнул в сторону Венди, от чего она смущённо увела взгляд, будто бы на ней лежала вся вина, — даже если искать Драконов, то их ранга не хватит. Богам молиться не буду.       — Но ведь любые меры…       — Тц, они никогда не слышат, — недовольно цокнул Нацу, — я их презираю, не буду даже на смертном одре свои принципы топтать.       — Хорошо, это твоё решение. Насчёт ближайших действий?       Драгнил окончательно встал.       — Время деловых переговоров, пойдём, — махнул он, ловя на себе недоумевающий взгляд слушателей.       — Командующие не обсуждают план при бойцах, — поясняюще парировал Нацу, засучив руки в карманы, — это неуважительно к людям, которыми вы собираетесь воспользоваться.       — Мы вообще-то в гильдии, дружный народ и всё такое, — вновь встрял Гажил.       — Поверь, железяка, это самое последнее, что бы ты пожелал, находясь на войне. Лучше оставаться в неведении, — Драгнил усмехнулся, осадив Убийцу.       Поймав на себе взгляд зелёных глаз, Эльза поднялась, толкнув Джерара. Не нужно было объяснять, какой узкий круг людей мог покинуть первый этаж гильдии, чтобы укрыться в небольшом кабинете.       — Получается, ты одолел того чёрного Дракона? — впервые за всё время разговора Гилдартс подал свой голос. Он был безмолвным слушателем, скрывшимся за спиной Драгнила. И ему было тяжело поверить, что пускай и в столь крепком, но малом тельце скрывалась мощь, способная повергнуть то исчадье, с которым он столкнулся. Нацу удивлённо обернулся, пытаясь понять, в каком именно месте его рассказа это было не ясно. Но глаза Гилдартса говорили о других мотивах.       — Ты выжил. Будь благодарен тому, что стал неинтересен Акнологии, иначе бы он стёр тебя. Как букашки, и как все люди для Драконов.       Монстра может одолеть лишь больший монстр. Такому кредо был верен Гилдарт, поэтому стремился всегда стать сильнее, чтобы устрашать своих противников одной лишь мощью волшебства. Однако пугала не только сила, но и душа, которая проявлялась в сражении. Всё, что успел почувствовать Гилдартс, столкнувшись с бедствием, так это то, насколько черна была душа обладателя таких же крыльев. Однако Драгнил за долгую свою беседу ещё ни разу не показал ту самую прогнившую сторону. Может, другие могли заметить в нём больше, однако даже в испуганных глазах Стинга не читалось и доли страха, который он мог бы испытывать при встрече с подобным Акнологии чудовищем. Пустыми разговорами или же сокрытием под человеческой маской Драгнил обманул людей в этой гильдии, заставив довериться ему. И Гилдартс чувствовал, как и сам хотел доверять этому бывшему капитану.       А может, одни горящие слабой надеждой глаза во втором ряду внушали ему доверие к этому волшебнику прошлого?       Перед самым подъёмом на второй этаж Драгнил обратился куда-то в толпу.       — Эй, — наполовину развернувшись, он несколько раз постучал указательным пальцем по своему уху, — подслушивать — дурная идея.       Лишь Гажил недовольно цокнул на замечание Драгнила.

***

      Если присмотреться, кабинет в гильдии будто бы не изменился. Куда бы не кидало Хвост феи, одна обстановка оставалась одинаковой. Осознанно или подсознательно, но Титания постоянно повторяла лишь этот дизайн. А старая ваза, приобретённая ещё при третьем мастере, слышала сотни разговоры.       Однако такой состав был впервые на её веку.       Эльза в последний раз убедилась, что внизу гильдии не наступило хаоса после длительной беседы, а после плотно закрыла дверь, возвращаясь к столу. На Джераре чувствовалось волнение от сидевшего по его правую сторону Драгнила, когда последнего мало что волновало. Он просто ожидал Титанию, сложив свои кисти в замок перед собой. В таком же молчаливом состоянии находилась Мавис, которая тоже присела за стол уже напротив Нацу.       — Это правда, что я не хотела бы обсуждать основные планы при других, — кивнула Эльза, одобряя ход Драгнила.       — Убийцы всё равно услышат, но планировать нужно за закрытыми дверьми.       — Иначе? — спросил Джерар, но без издевки или желания как-то поймать неуместное упоминание. Теперь он выступал как Советник, строгий и сдержанный.       — Может возникнуть недопонимание, сомнение, и, не хотелось бы, но и диверсия.       — Как минимум так пресечём самодеятельность, — кивнула Эльза. Всё же она поражала Драгнила своей сдержанностью и стойкостью, в ней не было ни капли сомнения, только решимость идти вперёд. Это вселяло веру.       — Сразу по делу про планирование. Не знаю о предпринимаемых мерах королевства, но стратегия как минимум подготовки нам нужна. По картам, Драгнил, — но Эльзу перебил короткий жест Нацу.       — Если сейчас идёт речь о продумывании стратегии ведения боя, то я отказываюсь принимать основное участие в разработке, — строго отрезал он, вызвав лёгкое возмущение в лице Алой.       — По какой причине?       — Я не стратег, в роли генерала тоже не лучший, я капитан.       — А в чём разница? — уточнил Джерар, на что получил удивлённый взгляд Нацу. Но он тут же вернул свою прежнюю собранность, смирившись с тем, что придётся объяснять каждое своё действие нынешним союзникам.       — Моя задача была всегда не в детальном планировании сражения, а в нахождении на поле боя во время исполнения этого плане. И в экстренных ситуациях, когда высшее руководство ещё не успеет среагировать, быстро проанализировать ситуацию и предпринять меры, чтобы минимизировать жертвы, — на стороне противника Драгнил казался огромной угрозой, но сейчас, во время переговоров общих действий, пускай в его голосе звучал тот же холод и стойкость, он не бил по ушам, а плавно растекался по кабинету, подобно оглашаемому закону.       От эмоционального Драгнила прошлого дня ничего не осталось. Только сдержанность и уверенность в своём следующем шаге. Конечно, даже сейчас он превосходил каждого из находящегося в гильдии, как минимум в опыте сражений. Но противиться ему не хотелось ни из-за страха перед его силой, а из-за уважения к нему. Он очень быстро вселил уверенность, потому что сам был верен собственным словам и принципам.       — Я настаиваю на том, чтобы ты корректировал стратегию ведения битвы, — парировала Мавис, не менее серьёзный оппонент в спорах. И сейчас она приобрела будто бы не свойственную себе строгость, с её лица пропала невесомая улыбка, сменившись на холодную маску.       — В эти два месяца — да. Я готов корректировать и давать советы, но не быть разработчиком. Основная стратегия приобретёт оконченный вид только за несколько недель до сражения, меня тогда уже не будет, — спокойно пояснил свою позицию Драгнил, — так что я не должен прикладывать свою руку в её создание.       — В твоих доводах есть смысл, корректировка подойдёт, — продолжила Мавис, подхватывая разговор быстрее Эльзы и Джерара, — думаю, потребуется ещё составить портреты спригганов.       — Мне нужно хотя бы что-то из информации, там уж покопаюсь, — кивнул Нацу, а после перевёл взгляд на пока безучастных Эльзу и Джерара.       Им просто нужно было время. Вряд ли в их голове до конца улеглась вся информацию, которую предоставил Нацу во время рассказа про магию и Убийц, но запоминать всё и не требовалось. Эта беседа частично была для создания доверительного моста между Хвостом феи и Драгнилом, только об этом задумывались лишь сам Нацу и Мавис. Драгнилу не нужно было рассказывать так много о магии, достаточно привести лишь несколько фактов, но какой человек устоит перед соблазном узнать чуточку больше информации? Этой гадкой стороной и воспользовался Драгнил, дав ответы на многие немые вопросы в головах слушателей.       — По поводу Убийц. Ты хотел их забрать из Фиора, почему? — Эльза перевела тему в основное русло их беседы. Обсуждать стратегию войны было ещё рано, а вот намеренье Драгнила забрать Убийц висело как факт.       — В Фиоре много отвлекающих факторов, Фиор сейчас не самая безопасная территория, а также хотелось бы не ограничивать себя ландшафтом.       — Не совсем понимаю такие доводы, — честно призналась Эльза, для неё была не так уж понятна мотивация Драгнила где-то скрыться, — но второй вопрос: куда?       — На Покинутые земли на востоке.       — Это за Боско, в Стелле, что ли? — уточнил Джерар. Он слышал о данной территории, но сейчас в голове не всплывали нужные факты.       — За Стеллой. От границы с королевством Пергран*, отрезая его треть.       — Технически это другое государство вообще-то, тем более так далеко, — с опаской отметил Джерар.       — Покинутые земли — незаселённая территория. И по этой причине достаточно открытая, близкая к нейтральной. На данной территории можно спокойно проводить исследовательские походы небольшими группами. Или же делать запросы от других государств, опять же, только в мирных научных целях.       — Мы туда едем хоть и в мирных целях, но составом магов, — пометила Эльза, мысленно представляя карту в своей голове. Расстояние до назначенной точки было не малым. Она никогда не мыслила такими масштабами, но вряд ли стоило удивляться, что у Драгнила нет такого понятия, как граница государства.       — На это нет ограничений. По-хорошему, границу толком не охраняют, там можно находиться и нелегально, если не приближаться к жилой зоне. Однако, можно просто оставить заявку на исследование независимой группой, тем самым получив лицензию до трёх месяцев, — он хорошо подготовился к разговору.       — А это звучит реально. Но я не думаю, что настолько всё просто решается, — Джерар с опаской смотрел на затею Драгнила, хотя сам прекрасно понимал, что вряд ли он сможет подобрать аргументы против. Кто-то вообще в этой гильдии может сказать что-то против воли Драгнила? Некая неприкасаемость Драгнила настораживала, потому что из сильных магов никто бы не пожелал сравнивать свои силы и способности Убийцы даже в таком плачевном положении.       — Правильно думаешь, — согласился Нацу, чуть откинувшись на стуле. Это была его первая дозволенность в этой кабинете. — Обычно такую заявку рассматривают до полугода, а до тех пор нахождение на территории королевства нелегально. Однако…       — Мне кажется, я знаю этот сюжет, — усмехнулся Джерар, добавив короткую фразу. К удивлению, он даже не сбил тон Драгнила, который податливо дослушал комментарий Советника.       — Если ты являешься почётным членом Общества Исследователей королевства, то данную заявку рассматривают в течение двух-трёх дней.       — И как стать почётным?       — Стать членом. Поучаствовать в благотворительности.       Джерар усмехнулся от предсказуемости. Человек решал проблемы одним лишь ресурсом, от чего стало немного горько на душе. И на секунду стыдно перед Драгнилом. Но после в голову стукнуло осознание, что в обществе людей Убийца куда дальше Советника, поэтому вряд ли сильно разочарован.       — В мире людей всё решают деньги, это факт. Хорошо, вносим деньги и подаем заявку, так?       — Я уже стал членом общества, внёс пожертвования и подал заявку, чтобы не терять время, — Драгнил вызвал удивление у Джерара, — там нужно было указать приблизительное количество людей в группе, я сообщил о семерых. На самом деле им будет плевать, но ради формальности пришлось заполнить бумажки.       — Семеро? Четыре Убийцы, ты пятым, получается, ещё двое на сопровождение? — уточнила Титания, отгибая пальцы.       — Я помню условия сотрудничества, — кивнул Нацу, краем глаза глянув на стихшую Мавис. Было видно, что она параллельно что-то обдумывала в своей светлой голове, поэтому не стоило её отвлекать.       — Скромный вопрос: сколько стоит закрыть глаза правительству Пергран? — чуть навалившись на стол, ехидно спросил Джерар, вглядываясь в лицо Драгнила.       Последний задумался на несколько секунд.       — На вашу валюту, наверное, около пяти миллионов, — скорее всего Нацу платил сразу в чужой валюте, не сопоставляя цены разных королевств.       — Мне казалось, у тебя нет денег.       — Я не трачусь на еду и много работаю, — огрызнулся Нацу, — конечно, у меня есть деньги.       — Всё же легенды про скупых до золота Драконов не выдумка, — Джерар не мог устоять от шутки, пускай и словил на себе слегка прищуренный взгляд зелёных прожигающих глаз. Он был в лёгкой доступности для Драгнила, но почему-то сейчас казалось, что в этом кабинете они в полностью нейтральной обстановке. По этой причине Джерар совершенно не боялся гнева Дракона. А может, он уже настолько устал чего-то страшиться, что его чувство самосохранения отключилось.       — Я, можно сказать, больше вкладываюсь в недвижимость. Часто и надолго останавливаюсь в королевствах, снимать дома некомфортно, да и это новшество последней эпохи, — на удивление, Нацу продолжил затеянную беседу.       — Сколько времени займёт дорога до твоей территории? — перебила мужские беседы о деньгах Титания. Она всё ещё укладывала у себя географию материка, но в этом была не очень сильна. Сейчас бы пригодилась карта перед глазами.       — Чуть больше двух дней. Две пересадки на поездах и ещё полдня по пересечённой местности на ездовых зверях, — он отвечал коротко и по делу, видимо, полностью продумав план в своей голове всего лишь за одну ночь.       — Убийц на поезде? — усомнилась Мавис, до этого полностью игнорировавшая беседу. Для Драгнила точно не секрет непереносимость транспорта Убийцами, хотя сам Саламандр иногда прибегал к повозкам и поездам во время службы, чем оставлял ещё больше вопросов.       — Перетерпим, однако тут сопровождение очень пригодится. Я эти четыре туши тащить на себе отказываюсь.       — Доберётесь туда, а где будете жить? — в первую очередь Эльза была ответственна за жизни членов своей гильдии. Она на свой риск отпускала Убийц, всё ещё не до конца доверяя плану бывшего Охотника, но его аргументы были чёткими и непробиваемыми, ей было трудно спорить с бойцом старой закалки.       — Не волнуйся, будет кров. Точно не в палатках ютиться будем, это уже моя зона ответственности, — успокоил Нацу.       — Хорошо, вы уедете, а как мне поддерживать связь? Такое огромное расстояние не покрыть магией перемещения, добираться каждый раз по два дня — не самый лучший вариант, — продолжала накидывать Эльза, надеясь услышать очередные ответы. И их ей дадут без промедления.       — Такие расстояния могут покрыть трансерные кристаллы, если помните о таких, — с усмешкой пометил Драгнил. С болезненной для Эльзы усмешкой. Они расплачивались жизнями в погоне за данным ресурсом.       — Они нестабильны, сам утверждал, — парировала Эльза.       — Нестабильны, если их не стабилизировать, — немного скомкано ответил Нацу, от чего сам скривился из-за подобранных слов. Как стало уже понятно, Драгнил следил за своей речью и подбирал слова аккуратно, чтобы они как минимум не резали слух, — если использовать правильные магические круги и постоянную установку в одной точке, проблем в перемещении нескольких людей с интервалом от пятнадцати минут не будет.       — Их нужно будет достать Совету, я так понимаю, — устало подметил Джерар. До сих пор рынок не выровнялся в продажах транспортных магических ресурсов из-за бешеной погони за ними во время Закона. Склады Совета ещё были переполнены изъятыми товарами, которые они не спешили возвращать на легальный рынок.       — Это в ваших интересах найти удобный способ связи со мной. Мне мотаться в Фиор особо не нужно, — чувствовалась отстранённая позиция Драгнила в отношении планирования и консультации военных действий. Старался ли он исключить своё влияние или так получалось из-за стечения обстоятельств, нельзя было ответить до конца. Но изменять своим планам он был не намерен.       — Меня данный расклад устроит, — кивнула Мавис, однако предоставила окончательный выбор действующему мастеру. Взгляд бездонных отстранённых глаз призрака прошлого и холодный расчётливый взгляд монстра настоящего нисколько не содрогнули решимость Титании. Она могла отказать в любой момент.       — Сопровождение за мной?       — Ставь кого хочешь, — уже устало отмахнулся Драгнил.       — Хорошо, я согласна. По прибытию на место свяжитесь по магическому кристаллу, там уже будем договариваться о налаживании связи. Когда планировал выдвигаться?       — Завтра утром.       — Я ведь ещё не дала разрешение на тот момент, — Эльза упрекнула Драгнила, но не получила никакой отдачи. Он был уверен, что ему дадут добро. Или же был уверен, что сможет получить его любой ценой. Алая не хотела думать о втором, но пока что сотрудничество с Драгнилом держалось на одном лишь доверии, причём лишь со стороны Хвоста феи. Для старого Убийцы не было преград поступить по своему желанию, однако он всё ещё терпеливо сидел за столом переговоров и уверял в верности и безопасности своего плана.       Или же слова могли остановить Драгнила?       — Ладно, утром будут Убийцы и сопровождающие. Я планирую менять состав сопровождения и периодически навещать Убийц. Это не разнится с ранним договором? — в этот раз Эльза посмотрела на Мавис, а та в свою очередь прочертила взглядом до Нацу.       — Пожалуйста, хоть экскурсию води. Но желательно ограничиться членами Хвоста феи, я не хочу разглашать расположение места, куда мы направляемся, дальше этой гильдии.       — Я учту, — кивнула Эльза.       Как ни странно, переговоры с Драгнилом были не таким уж тяжелым испытанием, как предполагала Титания. Её условия тоже были услышаны и одобрены, что выставляло их общение действительно двусторонним союзом, в котором каждый шёл на какие-то уступки. Ни к чему было упираться лбами в какие-то принципы, когда дело имело общий вектор действия. Они все хотели добиться безопасности и силы, просто каждый следовал своими способами.

***

      Прошло ли несколько часов, или же всё закончилось за сорок минут, голова всё равно болела. То ли от огромного пласта информации, который она отказывалась так быстро обрабатывать, то ли от духоты внутри маленького кабинета, который быстро потерял кислород от троих посетителей. Пришлось смириться с капризами тела, нывшего в руках и ногах то от огромного пройденного пути, то от часовых засиживаний неподвижно.       Хотелось просто глотнуть свежего воздуха и выкинуть дурные мысли из головы. Подняв глаза, Алая заметила, что Джерар и Мавис куда-то исчезли из кабинета, поспешив наружу. И на короткую долю времени она осталась наедине с Драгнилом, который вроде тоже направился к выходу, но остановился. Похоже, он тоже заметил удачный момент. И один из немногих, когда ему удастся вырвать личное время Титании, втянутой в губительные события.       — Быть честным, есть просьба, — тихо начал Нацу, пытаясь не спугнуть возникшее мимолётное событие.       — Я вся во внимании, — от слуха Убийцы не скрылась усталость железной леди. Она была сильным человеком, таких редко встретишь даже за несколько сотен лет скитаний, поэтому вызывала уважение у Драгнила, когда не творила сумасшедших вещей.       — Отдай мне Ромео в сопровождение, — можно было подумать, что Драгнил отрёкся от своей прошлой жизни, потому что она была не для такого древнего и истинно пугающего существа. Разве человеческие жизни для него не были мимолётным дыханием? Однако всё же он жил среди людей, дышал их воздухом, наблюдал их взлёты и падения. Наверное, это заставляло его иногда возвращаться к старым привычкам, которые он примерял на себя на короткий десяток лет.       — Я так собиралась сделать, — Эльза немного улыбнулась. В нём было что-то привлекающее, ставящего его наравне с обычными людьми, делающего его в глазах тем самым строгим и решительным капитаном. А может, ей хотелось видеть в нём что-то более человечное, игнорируя все сигналы об опасности вокруг.       Ведь он был опасен.       — В сопровождающий конвой ставить человека, верно служившего мне долгие годы? Ты слишком доверчива, — усмехнулся Нацу.       — У нас нет сильных огненных магов, а вера Ромео заметно пошатнулась, я бы на твоём месте обратила на это внимание.       — Я знаю, — он кивнул. От его взгляда не скроется ни одна капля сомнения. А уж в этих ярко горящих глазах увидеть столь холодное чувство было простой задачей.       — Тем более тебе доверяет Первая. А я доверяю ей, — как больший аргумент предложила Эльза.       — Мавис? Ты ей бездумно доверяешь? — чуть тише уточнил Нацу, увидев ответ в самой Титании. — Не стоит быть такой доверчивой, особенно к Мавис. Будь аккуратней с ней, — строже предупредил Драгнил, чем вызвал волну сомнения в Алой.       Не доверять Мавис? Нацу предупреждал её о таком странном поведении, что оно не укладывалось в голове. Разве он сам сейчас не доверял свою жизнь в руки Хвоста феи? Хотя, его положение всё равно было лучше, чем у магов гильдии. И всё же это последние слова, которые она ожидала услышать от Драгнила.       — И что там за шум? — нахмурился Нацу, привычно оскалившись. Она ничего не слышала, но стоило ли ей сомневаться в слухе Дракона? Вряд ли.       В кабинете было душно от застоявшегося воздуха, поэтому Убийца без промедлений вышел, аккуратно толкнув дверь. Титания последовала его примеру, оставаясь на шаг позади.       Разочарование и стыд коснулось её души, когда она вновь увидела знакомую картину. Ей действительно было неприятно, что зрителем дешёвого представления также стал и Драгнил. Ведь это одно из доказательств, что Титании не были подвластны все проблемы в этих гильдиях.       — Ого, а ты прислушалась к моим словам? Неплохо, неплохо, однако мусор всё ещё здесь, — Лаксус зашёл в гильдию, торжественно разводя руками. Может, до него дошли слухи о заявившемся вчера Драгниле, однако, скорее всего он пришёл просто в очередной раз действовать на нервы Титании, выпытывая невозможное. Вряд ли её воля сдвинется хоть на миллиметр, однако нервы натягивались до предела, выводя конфликт на новый уровень. Она должна быть настоящим мастером, опорой и поддержкой для каждого члена гильдии, даже для такого ублюдского по характеру человека. Однако её человеческая натура взвывала каждый раз, когда она глотала его выходки ради общего блага.       На первом месте гильдия.       — Огорчу, но они здесь временно, — Эльза вышла вперёд, подойдя к самому краю этажа. Ей одновременно хотелось показать, что она справится с этой проблемой самостоятельно, но с другой стороны, хотелось поддержки от зрителей. Они же встанут на её сторону и не струсят перед мощью Лаксуса, правда же?       Даже Джерар, спустившийся к барной стойке после долгого уединения в кабинете ради свежего глотка воды отводил глаза. Ему тоже было невыносимо смотреть, как выстраивалась каждая сцена Титании и Лаксуса. Всё же она прогибалась, медленно и верно, но позволяла ему топтаться по её гордости. Потому что он был отвратителен в своих метода, надавливая на незажившие раны Алой, заставляя усомниться в своей правоте. Она имела куда большее право стоять на своём месте, однако тяжесть жертв буквально затыкала ей рот.       — Тогда ты полная дура, — грубо усмехнулся Лаксус, ловя на себя раздражённые взгляды Саблезубых. Они тоже его не выносили, пускай по характеру он прекрасно шёл в ногу с их гильдией, для них он был худшим отображением нахальства и дерзости.       И всех останавливало одно — наличие силы. Сейчас не были смутные времена, когда лишь сила давала статус человеку, однако сила имела вес. И эта сила позволяла ему быть таковым. Каждый сравнивал свою силу с его возможностями, и каждый понимал, кто мог быть втоптанным в пол. Слабые маги понимали о неминуемом проигрыше, сильные маги размышляли о тяжёлых последствиях битвы. И каждый из них стискивал зубы и терпел.       Это унижало.       — Что-то ты иерархию попутал, мальчик, — Драгнил неспешно поравнялся с плечом Эльзы, неотрывно смотря за вошедшим наглецом. Всё, что впечатывало магов в пол, основывалось на равенстве сил. Нельзя было выделить какого-то конкретного мага, на голову превосходящего Лаксуса, силы всех, даже богоизбранного Джерара, казались в среднем на одном уровне. По этой причине дойди их конфликт до уравнивания силой, сражение не закончилось парой минут. И это пугало. Точнее, результат их бессмысленного конфликта, который можно урегулировать словами. Только вот Лаксус не желал вести переговоры, для него существовал один банальный закон — сильнейший побеждает.       В этот день здесь был маг, имеющий огромное преимущество перед Лаксусом. Но лишь в том случае, что при нём будет его сила.       — Мальчик? Ах, это ты, старпер. Даже у тебя нет права называть меня так, Драгнил, — Лаксус с лёгкостью входил в конфликтный разговор. И его не пугали холодные и строгие глаза бывшего Охотника, ведь он был лишь пережитком прошлого. Пускай Титания в чём-то страшилась Драгнила, у Лаксуса не было этого глупого чувства, потому что даже здесь он чувствовал превосходство. Как минимум, после свежих новостей.       — Разве заслужил чего-то иного? — подметил Нацу, навалившись рукой на перила. За свою жизнь он видел множество подобных выступлений, вряд ли его чем-то можно было удивить.       Тогда он и посмотрел на Титанию, чьи руки почти до хруста сжимали дерево под собой. Всё стало ясно. И что она желала сама разобраться с этой ситуацией без применения силы, тем самым доказывая своё право называться настоящим мастером этой гильдии. И что Лаксус был самым отвратительным кандидатом на переговоры, упирающийся только в дикую грубую силу, потому что понимал своё мерзкое положение дел. Он был так упёрт, потому что уже проиграл, но не желал мирно отступать, давя свои условия угрозами и шантажом. Ведь сейчас он пришёл в гильдию не для разговоров, а чтобы вести речь прямо посреди города в окружении скопления слабых волшебников. Захочет — причинит им боль, в чём будет не виновен, ведь это они так слабы. И что Эльза понимала бесполезность своих переговоров, что необходимо уже выходить на силу, но она не могла предугадать время и место. Она сомневается в собственных силах, в исходе битвы, даже если на её сторону встанут другие маги. И примут ли её после такой кровавой расправы над Лаксусом как законного мастера? Ведь к паркету её титановыми гвоздями приковали статус Лаксуса как любимого внука старого мастера. Он был Убийцей, чью жизнь защищали жертвами других. Он был сильным союзником, иногда приносящим хороший результат. А на её руках была кровь. И ещё одну жестокость ей могли не простить. Хотя на лицах всех волшебников читалось желания просто избавиться от этого надменного голоса любой ценой, даже если придётся навалиться всем скопом.       И сейчас, смотря на Драгнила, прекрасно понимая, что это всё будет иметь тяжелые последствия, следующие действия будут ошибкой, но она просила о помощи. Она хотела бы, чтобы хоть какую-то часть нависшей проблемы решили за неё.       — Позволь, — тише сказал Нацу, отталкиваясь от перил и направляясь вниз зала. Он даже не дождался её кивка, потому что вряд ли она отказала бы сейчас, в минуту своих сожалений.       Ей придётся разгребать последствия, однако первый шаг давался ей куда тяжелей.       — Вообще-то выдающийся маг Хвоста феи, не то, чтобы всякий сброд, — Лаксус улыбнулся, заметив, как неспешно Драгнил спускается вниз, заложив руки в карманы.       — А кого сбродом называешь? — он спустился вниз, аккуратно подходя к Лаксусу. Ему уступали дорогу, смотрели в его спину, не понимая, к чему приведёт их разговор. Нужен ли им ещё один конфликт? Решит ли он всё словами, как было правильно? Ведь одного слова Охотника хватало, чтобы окликнуть целый взвод и заставить их вникать в речи.       Ведь в нём было благородство, так?       — Да хоть твоего хвостика, прибежавшего обратно, как перестали кормить, — Лаксус с удовольствием поймал взгляд Ромео, одного из немногих, кто был готовым бездумно ринуться вперёд, чтобы затолкать гнусные слова обратно в глотку. Сейчас его за плечо крепко удерживал Альзак, который разделял его чувства, но понимал безнадёжность решения.       — Нагловато при мне оскорблять моих людей, придётся извиниться, — сухо констатировал Нацу. Он был обычным, ни злости, ни радости, ни пренебрежения. От такого подхода кровь Лаксуса начинала закипать.       — Твои? Просить прощения? Уж многого хочет музейный экспонат, лишённый магии!       — Да, и?       — Может они инстинктивно и боятся тебя, но мне похуй. Сейчас ты никто, держишься только на своём имени. А ведь ноги об эту гильдию вытирал, — Лаксус сократил расстояние между ними до пары шагов. Он был значительней выше Драгнила, от чего старому Охотнику приходилось смотреть вверх, чтобы улавливать кипящие эмоции. Но это нисколько не смущало Нацу.       — Повторюсь: проси прощения за свои слова, — Нацу стоял на своём, руки его были расслаблено заложены в карманы, никакой дрожи или же сомнения в действиях.       — А заставишь?       — Если придётся.       — Да ты, трухлявая мумия, даже волоса с головы моей не собьёшь, не достанешь! — к удивлению, Лаксус закипал. Самым раздражительным оппонентом для ссоры был холодный и спокойный человек, игнорирующий любые угрозы. Драгнил даже не дрогнул от шквала оскорблений, которые сыпались на него с частотой пулемёта. И это ещё больше накаляло. Будто бы в нём были силы противостоять Лаксусу? Будто бы в жалком дрожащем от печати теле была стойкость, чтобы выдержать гнев молнии? Однако уверенные глаза Драгнила насмехались над Лаксусом.       — Тогда я втопчу тебя!       Он стал последней каплей, выводящей Лаксуса спустя долгое время прибегать к силе. В прошлый раз он не желал использовать всю мощь против Титании, припугнув её своим намереньем. Потому что она должна была в итоге прогнуться.       Но не он.       Драгнил лишь слегка наклонил голову в сторону, смотря в исковерканное гневом и злобою лицо Лаксуса, когда в замахивающейся руке концентрировался огромный сгусток энергии.       Хлопок молнии, за которым без паузы послышался громкий удар, сопровождающийся треском древесины. Схватка, имеющая лишь один конец, закончилась, не продлившись секунды. И от этого сердце каждого пропустило по паре ударов, потому что общее волнение взорвалось как мыльный пузырь вместе с лопающейся магией молнии.       Драгнил брезгливо стряхнул несколько ошмётков со своей руки, лишь очередная грязь для него. И посмотрел свысока на вдавленного в разбитый до каменного основания паркет проигравшего.       Никто не заметил, как всего лишь одной правой рукой Драгнил ухватил Лаксуса за нижнюю челюсть, сжимая её до хруста и чавкающего звука, будто бы раздавив податливую скорлупу яйца, а после за остатки кинул волшебника как тряпичную куклу в пол, разнося дерево на пути. От такого удара магия в руке Лаксуса потеряла контроль и издала тот хлопок, испугавший большую часть магов.       Быстро и без усилий. Убийца легко втоптал волшебника в пол, обнажив лишь одну руку.       Под гробовую тишину, Саламандр брезгливо подтолкнул ногой плечо туши Лаксуса, чтобы хоть как-то развернуть поверженного. Было видно, как содрогается в бешенном темпе грудь Убийцы, но для Охотника это значило лишь ожидаемое подтверждение — ещё жив. Если тело послушно откинулось под своей тяжестью, то застрявшая в останках полы голова не позволяла лечь на спину, Драгнила устроил и такой расклад. Он пренебрежительно поставил ногу на возвышающееся плечо, достаточно высокое для небольшого роста Драгнила, но не вызывающее у него трудностей. А после послышался хруст от давления, с которым Нацу навалился на выставленную ногу, ломая что-то под собой.       Левая рука так и оставалась покоиться в кармане.       Он подставил правую руку на собственное бедро, чтобы сократить расстояние до лица проигравшего.       — Слишком много гнусных слов из тебя валится, — теперь он зашипел, холодно и гневно, не отрывая взгляда от заплывших в крови и напуганных глаз.       В одно мгновение дерзость сменилась на холодящий страх.       — А теперь слушаешь меня, — продолжал Драгнил, — когда сможешь хоть что-то связное извлекать из своей глотки, ты извинишься перед теми, кого оскорблял. А если этого не произойдёт, то наша встреча будет повторяться вновь и вновь, пока я случайно не раздроблю твоё лицо до невозможности его восстановить. Но у тебя ещё есть много костей, не переживай, — он наклонился ещё ближе, прожигая холодным взглядом превосходства, — ты для меня как надоедливая блоха, которую я могу раздавить, когда я захочу. Не более. Так что подчиняйся общим правилам, пока не стал мусором.       Ещё несколько секунд смотря на искажённое лицо Лаксуса, дожидаясь от него знака подтверждения услышанного, Нацу отринулся от переломанного плеча, следом треща лоскутом от рубашки. Он обтёр испачканную руку оторванной тканью, сбросив её на пол.       — Завтра всем Убийцам здесь в шесть утра. И без опозданий, — строго отчеканил Нацу.       Он ещё несколько минут о чём-то думал, смотря куда-то сквозь дрожащее тело. В воздухе витал знакомый запах металла.       — И, — он обернулся назад, ловя взглядом группу волшебников, который чуть ли не вжались в скамьи от страха, — помогите мальчику.       Холодные зелёные глаза убийцы. Потому что он убивал. Потому что на его руках была кровь. И потому что он тот, кто отстоял своё имя в дикие времена, когда превосходство давала лишь сила. Лаксус лишь паршиво подражал той эпохе, даже не зная, какова жестокость на вкус. И какова липкость, никогда не сходящая с рвущих рук.       Драгнил перешагнул через голову Лаксуса, последний пытался ещё как-то двинуться, больше из страха проследить за положением Убийцы, но тот медленной походкой направился к выходу, покинув её под гробовую тишину.       Лишь когда Охотник скрылся, спустя какое-то время волшебники позволили себе выдохнуть. Им казалось, издай они какой-то шорох, такая же ужасающая участь настигнет и их. Почти одновременно к израненному Лаксусу подлетел его верный друг Бикслоу, который всегда оставался на его стороне, какой бы уродливой она не была, а с другой стороны оказалась Венди. И тут же машинально скривилась, увидев, с чем ей предстоит работать.       В голове проскочила мысль, что другим не следует видеть результат, поэтому она быстро отогнала Бикслоу в лазарет, указав, что принести, а сама нависла над Лаксусом, закрывая своей спиной обзор другим. Кто-то был заинтересован ранением, кто-то волнительно хватался за лицо, увидев сомнение на лице Венди, вечно украшенном улыбкой.       Волшебники испугались, увидев прошлым днём разгневанного эмоционального Охотника, но теперь часть из них впала в отчаянье, когда они стали свидетелем его холода.       Ромео не был удивлён, это читалось по его лицу, поэтому он испытывал стыд. По этой причине он отошёл от магов дальше. Ситуация вышла неприятной, но он знал, что его капитан мог быть жестоким, когда требовалось показать силу. И осадить Лаксуса иначе нельзя было. Но в то же время он знал своего капитана лишь со сравнимой для человека силой, а не той, что так легко обращала чужую плоть в фарш. Это пугало, но с таким фактом приходилось мириться. Он не был человеком, которым представлялся все эти долгие годы.       Действия были сделаны. Теперь пришло время разбираться с последствиями. И это речь не о восстановлении Лаксуса после тяжёлой травмы. Это была ошибка со стороны Титании, не так важны причины в её слабости или беспомощности.       Не меняет тот факт, что Алая позволила Драгнилу поднять руку на одного из членов Хвоста феи на виду у всех.       Эти действия зародят семя сомнения: а могла ли Титания хоть как-то контролировать настолько пугающего монстра прошлого?       Конечно же, нет. А их союз держался лишь на желании Убийцы.

***

      Мрамор коридоров хранил в себе куда больше секретов, чем тайная канцелярия королевства. Потому что именно в этих коридорах проходили решающие судьбы разговоры.       Мерно прогуливаясь по украшенным роскошью коридорам, вслушиваясь в глухой стук каблуков об высланный ковер, королева вникала в речи своего первого помощника и верного рыцаря. Сейчас ей как никогда требовалась чужая поддержка, однако окончательное решение будет всегда за ней. Ведь это она согласилась быть опорой и ведущим светом для погрязшего в волнении королевства.       — Быть честным, грядущие события кажутся куда мрачней, — Аркадиус был предан Хисуи с самого начала, когда только поклялся защищать корону Фиора. И с восхищением подавал руку восходящей принцессе, когда на её голову опустился символ власти, доказывающий её силу и стремление.       — Меня они тоже пугают, — кротко кивнула Хисуи, отвлекаясь на уставленные картинами стены дворца, — однако мы последние, кто должен впадать в панику.       — Это всего лишь слова волшебника, — начал рассуждать рыцарь.       — Подтвержденные послом Арболеса. Если вчера слова Джуры казались выдумкой, то сегодня они были предзнаменованием катастрофы.       — Дерзко со стороны Арболеса объявлять войну за несколько месяцев до неё, — в голове проскользнуло воспоминание о хрупкой фигуре старика, приехавшего с другого континента, чтобы изречь решение его Императора. Однако скрипучие слова врезались острыми клинками в разум.       — Нам не придётся тратить время на сомнение, — Хисуи была строга и рассудительна, какой и должна быть королева в столь тяжёлые времена. Фиор расцветет под её правлением, и так считал не только Аркадиус. Пускай её политика выглядела мягкой и подчиняющейся, она выстраивала тонкие нити доверия со своим народом от низов, трепетно взращивая то, что было растоптано в страхе.       — Нужно подготовить армию. Нам нужна сила, поэтому я не считаю вес слов Джуры.       На этой фразе стук каблуков оборвался, когда принцесса остановилась, обрывая темп разговора.       — Это слова Советника и главы Союза волшебников, это веские причины считаться с ними. И я поверю, что для Фиора будет ошибкой загнать магов вновь в кандалы армии, потому что придётся делать это силой, — Хисуи чуть повысила голос, придав тем самым большую силу себе и своим решениям. — Эту войну должна выиграть не армия, а союз гильдий, каким и должен стать Фиор. Однако не все его сомнения мне понятны.       Вновь уверовав в решимости своей королевы, Аркадиус виновато кивнул, принимая её сторону.       — Однако дело с Убийцами…       — Решится, со временем мы придём к компромиссу, — строго отрезала принцесса, поправив подол своего длинного платья и двинувшись дальше по коридору.       — В руках волшебников информация оказалась раньше, чем у дворца. Это выглядит своевольно.       — Поэтому нашей задачей является вынудить волшебников выдать своего информатора, — холодно отрезала Хисуи. Если существовал человек, как-то связанный с Арболесом, то Фиор был обязан получить его, даже если придётся пойти на конфликт с волшебниками.       Не все условия, выставленные волшебниками, могли понравиться короне. Не все требования дворца были исполнимы для гильдий.

***

      К её счастью, гильдия была полупустой. Так она и хотела, чтобы никто не заметил её существование. Хотя бы в этот день.       Приветливо махнув Кинане, которая всегда оставалась на своём месте, Люси с любопытством обогнула растянутую ткань над какой-то дырой в полу, но её происхождение не интересовало заклинательницу. Разрушения были нормальным явлением для этой гильдии.       Только вот дух внутри неё был вялым, будто бы вторил её настроение. И это тоже было хорошо, внутри не было сил отвечать бодро на приветствия старых знакомых, но в то же время не хотелось оскорбить их своим упадком.       Поэтому Люси тихо скользнула наверх, избегая лишних пересечений с другими. Она знала, что сегодня утром в гильдии было собрание магов. Она слышала о планах Эльзы заглянуть к Саблезубым, чтобы перетянуть на время Стинга и Роуга. И из её головы не вылетело, что скорее всего всё утро в гильдии будут идти важные разговоры и обсуждения, на которых ей необходимо быть как помощнице мастера.       Она не забыла, но она не могла находиться здесь. Вдыхать душных воздух, которого не хватало в её лёгких, заставлять своё тело двигаться против воли, слушать чужие голоса. Целый день без остановки у неё кружилась голова, набитая сотней сомнений.       — Я надеялась увидеть тебя утром, — коротко прокомментировала появление Люси мастер, не отвлекаясь от бумаг на своём столе. На одну секунду Люси поблагодарила случай, что Эльза была одна в этом кабинете. И, видимо, во всей гильдии.       — Мне сильно нездоровилось, я не смогла прийти, — вяло ответила Хартфелия, присаживаясь по другую сторону стола.       Перед Титанией лежала карта, на которой она отмечала точки. Какие-то пункты? Но было странно, что некоторые её пометки выходили за границы Фиора.       — Утром было много событий. И также много полезной информации.       — Надеюсь, ты сможешь рассказать мне всё вкратце, — чуть усмехнулась Хартфелия, с силой натягивая уголки своих губ. Сегодняшний день был отвратительным по ощущениям.       — Я ужасно разочарована, что ни ты, ни Грей не явились сегодня утром в гильдию на собрание, — она наконец-то подняла глаза, строго оглядев Хартфелию. Только вот в глазах Люси читалась не вина за допущенную ошибку, а следы бессилия, которые никак не вязались с бодрым и смелым образом заклинательницы.       — Грея не было? Прости, я не знала, что и он не придёт. Просто не смогла поднять себя с кровати, — небольшая ложь не помешает. Но Люси не врала. Может, она смогла встать утром, только вот ей никак не удавалось дёрнуть входную ручку, чтобы выйти из дома. Лишь когда тягучее время перевалило за середину дня, у неё нашлись силы выйти из своего дома и прийти в гильдию. Ведь она должна была быть здесь в такой тяжёлый час.       — Переживаешь из-за войны? — чуть обеспокоенно спросила Эльза уже не как мастер, а как та, кто стремился стать подругой.       — Да, наверное, не могла уснуть ночью. Так много всего навалилось разом, жуть какая, — она машинально подцепила прядь и заправила её за ухо. Карта её отвлекала, потому что это была знакомая ей стихия. А на ней вырисованные маршруты, несколько странных путей, пролегающих дальше за Фиор, но приходящие к одной границе.       — На всех навалились жуткие проблемы, — согласилась Эльза. Сейчас её холод и возмущение пропали, когда она увидела подавленное состояние Хартфелии. — Однако у нас всех есть дела. У меня для тебя задание.       — А у меня просьба, — перебила Люси. Она чувствовала, что обязательно должна сказать об этом, нуждалась в словах, вновь наполненных ложью.       — Слушаю.       — Ближайшие событие быстро набирают оборот, — начала Люси, но заметив лёгкое нетерпение в глазах Эльзы, отбросила вступительную часть, которая больше нужна была самой заклинательнице, — в общем, если будут задания, на которых нужно пересекаться или работать с Драгнилом, то не ставь меня в них. Я вчера поняла, что всё же после Закона я не смогу с ним спокойно работать.       Это была ложь. Её собрали по кусочкам за несколько минут на подходе до гильдии, но ложь, которая могла сыграть на чувствах. Не эта причина была важна для Люси, но сейчас она чувствовала, что не готова сталкиваться настолько вынужденно с призраками прошлого, даже если это было нужно для общего блага. Она будет эгоисткой.       Особенно глупо её просьба звучала после того, как Хартфелия самолично пригласила Кагуру, убившую на глазах Леви. Однако Хартфелии просто нужно было время, она чувствовала, как начинала задыхаться от того, что жизнь заставляет двигаться с бешеным ритмом и создаёт глупые встречи. Те встречи, которых она боялась.       — Я наоборот хотела поставить тебя сопровождать Драгнила с Убийцами, — на выдохе сказала Эльза, чувствуя, как она сама теряет какую-то уверенность в себе. Одно событие за другим выбивали клочки земли из-под ног.       — Думала, что у тебя лучше выйдет в переговорах с Драгнилом, Грей там явно будет только разжигать конфликт, да и его до сих пор нет.       — Нет других вариантов? — чуть растерянно спросила Люси. Она увидела, как своей просьбой разрушила часть плата Титании, в которой она была уверена.       — Ещё Гилдартс, но он мне нужен ближайшие дни, — Эльза тяжело вздохнула, приложив к подбородку кисти, сложенные замком, — придётся отправлять Ромео одного пока что. Не очень хорошая идея, но я уже никого так быстро не найду до утра.       — Ты отправляешь Ромео? Я слегка удивлена.       — Я слишком доверяю Драгнилу в твоих глазах? — резко спросила Эльза.       — Ну, учитывая сопровождение в виде его лейтенанта, то да. Не думаю, конечно, что Ромео сотворит глупость, он всеми силами старается вписаться в гильдию. Просто всё выглядит очень… странно.       — Просто не хочу, чтобы этот парнишка упускал возможность стать чуть сильнее.       — Или даёшь ему шанс решить немой конфликт, — предположила Люси. Она видела потерянные глаза Ромео после заявления Драгнила в гильдию. И без вопросов ясно, что старое представление о капитане стёрлось у него в голове, хотя до этого момента бывший лейтенант был верен своим сердцем Охотнику. Однако в чём-то Драгнил предал веру маленького мальчика. Может, её не так просто стереть, но пошатнуть было легко. А без веры и убеждений человек быстро терялся в мире, рискуя выбрать не ту дорогу.       — Ну, может и это, — неохотно согласилась Эльза, — ты не поедешь?       — Нет. Я буду полезна тебе здесь.       — Ты будешь полезна мне там, где я смогу контролировать ситуацию. А я, быть честным, теряю этот контроль, особо после происшествия с Лаксусом, — неохотно призналась Эльза. Она устало потёрла переносицу, жмурясь от навалившейся ответственности. Событий было слишком много, чтобы ухватиться за каждое, она одна не справится с такой ношей.       — Что произошло?       Эльза цокнула, осознав, что Хартфелия совершенно выпала из жизни гильдии. Хотя, её не было всего лишь полдня, однако от событий кружилась голова. Тут в голову Люси пришёл вид разрушенного пола и поникший образ сидевших магов. Они были слишком тихие для Хвоста феи.       — Вновь наведался Лаксус, а здесь был Драгнил. Вот он и нарвался, — неохотно признавала Эльза, — это моя ошибка, что я допустила такой исход, но я уже устала с ним бороться. Однако разборка положила хорошее начало общего недоверия и страха.       — Лаксус был большой проблемой, — Люси подтянула к себе податливую руку Эльзы, накрывая её своей ладонью. Ей действительно стоило быть утром в гильдии, чтобы хотя бы поддержать Эльзу. — И нормально передавать свои проблемы в руки других. Всё так плохо?       — Венди до сих пор его собирает, — Люси поморщилась, — но она сказала, что не будет проблем, просто кости сильно раздробило, она чуть ли не пазл из его нижней челюсти складывает.       Драгнил был Драгнилом. Всегда. Он был ужасающим. Он был строгим. Он был Охотником, даже когда его об этом не просили.       Люси стало противно в этот момент. Её не было на месте, и, скорее всего, никто бы не решил проблему дележки гильдии без грубой силы, но иногда шаги решения были омерзительными. Пускай она не любила Лаксуса, между ними всегда проскакивала искра конфликта, заставляющая обменяться парой добрых слов, однако сейчас она желала не связывать себя с миром насилия и животного превосходства. И даже в этой разборке должна быть нить дипломатии.       — Я не поеду, — шёпотом повторила Люси, удерживая кисть Титании двумя ладонями, — я останусь здесь, как твоя правая рука и опора. Прости, сейчас я не могу перешагнуть через себя.       — Хорошо, останься, — сдалась Эльза. Ей было грустно признавать, но наличие Хартфелии рядом тоже могло сыграть хорошую партию. А может, просто ради того, чтобы кто-то держал стальную леди за руку в минуты отчаянья.       Хартфелия боялась разговора, которого когда-то желала всем своим сердцем.