Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Настал трогательный момент, смелости не находилось, чтобы прервать его. Все Убийцы замерли, ожидая исхода.       — Грандина, — вновь позвала Венди, пытаясь вжаться в чужие объятья.       — Моя девочка Венди, — зашептала Грандина. Её голос был почти неразличим, но Убийцы слышали всё. Стало холодно.       Женщина чуть отстранилась от продрогшей от волнения Венди, чтобы окинуть её своим взглядом. Однако её крепкие руки удерживали содрогающиеся плечи. Лишь на секунду остановившись на лицезрении повзрослевшей волшебницы, Грандина вновь подтянула Венди, теперь осыпая её лицо лёгкими поцелуями.       Трудно было разглядеть, как выглядела эта женщина. Её седые волосы были собраны в высокий пучок, поверх было накинуто будто бы несколько слоёв одежды, что и не скажешь, как именно была одета эта дама, не отпускающая найденное дитя. Всё, что бросалось в глаза в первые секунды, так это перья, устилающие её ворот.       — Не думала, что когда-то вновь тебя повстречаю, — продолжала причитать Грандина, не желая отпускать волшебницу, — ты так выросла, такая взрослая стала, как же я скучала по тебе, моя Венди.       — Ты ведь Грандина, правда? — чуть отстранившись, уточнила Венди.       На неё смотрели знакомые глаза. Она узнавала запах и узнавала взгляд, пускай чем-то пугающий своим насыщенным алым цветом, но любимый и согревающий.       Женщина, чуть успокоившись, позволив Венди вдохнуть своими лёгкими воздух, заботливо обтёрла пальцами слёзы на щеках волшебницы.       — Ты не одна, — коротко шепнула Грандина, переводя взгляд в сторону с меньшим желанием.       Теперь на них смотрели холодные обозлённые глаза, выжигающие любые тёплые впечатления об их встрече. Люси увидела, как Стинг инстинктивно шагнул назад, нервно сглотнув.       — Драгнил, — прошипела Грандина, исказившись в лице, — я думала, ты давно сгинул!       Она подтянула к себе Венди, обнимая её со спины как делали это испугавшиеся опасности животные. Только вот она не была напугана, она источала чистую злость и пренебрежение.       — Вообще-то, взаимно, — также недоброжелательно кинул Нацу, выдерживая зрительное давление.       Венди, не особо понимая происходящих событий, была буквально накрыта всеми накидками и плащами, которые были на Грандине. Она крепко прижимала свою ученицу за плечи, не желая отпускать. Но Венди не нужно было расставаться, она будто бы растаяла в самых желанных объятьях, пускай они казались ей в чём-то чуждыми.       Сейчас не было сомнений, что перед ними не человек. Потому что пускай её образ походил на человеческий, глаза и голос говорили иначе. Грандина выглядела как женщина, прожившая уже полвека, но при этом её лицо украшали лишь тонкие морщины, углубившиеся от её оскаленного выражения. К не столь старому лицу странно вписывались полностью седые волосы, несколько прядей которых спадали серебряными клиньями. Из одежды поверх плаща с высоким воротом была навалена ещё одна накидка, состоящая из белесых перьев, будто бы её собственное оперенье. А её руки, крепко удерживающие всё ещё потрясённую Венди, заканчивались острыми белыми когтями, от напора готовыми впиться в нежную плоть в любой момент.       — Что ты здесь шатаешься, — не отпускала разговор Грандина.       — Убийц сопровождаю, между прочим, — Нацу устало засучил руки в карманы, но напряжение в его фигуре только возросло. Будто бы он был готов в любой момент броситься навстречу.       — Убийц? — не сразу поняла его речь, но после Грандина перевела взгляд. Её лицо тут же лишилось дикого оскала, когда её глаза проскакивали по нескольким напуганным присутствующим. Она быстро осмотрела их с любопытством, но стоило её взгляду вернуться на образ Драгнила, как лицо разрезалось от морщин недовольства. — Ведь правда, все Убийцы. С тобой?       — Да, Венди тоже, — от каждого его слова Грандина хмурилась сильней, подтягивая податливую Венди. Марвел с опаской смотрела то на Убийц, то на Нацу, сама не понимая происходящей ситуации. Ей нужна была помощь, только вот от чего?       — Проваливай! Убирайся от меня прочь, видеть не желаю! — кинула Грандина обозлённо через несколько минут раздумий. Такой агрессивный настрой ещё больше выбил Убийц из колеи, когда Драгнил даже и не моргнул.       — Спустя столько веков. Хоть каплю добродушия мне можно оказать, я не так уж и плох, — возмутился Нацу, не желающий сдвигаться с места. Он был строг и сдержан, но за ним ощущалась до этого скрытая сталь, которая и приковывала его к земле.       — А когда это я любила хоть кого-то из Десятки? В особенности тебя, грёбанный Охотник, Демон! — Нацу оскалился на её оскорбления. — Не желаю тебя видеть ещё столетие, чтобы ты сгнил! — Грандина активно зажестикулировала одной рукой, второй не отпуская Венди. Казалось, ветер вокруг стал сильней и холодней.       — Демон? — сорвалось у Гажила. Он не хотел озвучивать свои мысли, но потерял контроль.       — Именно! Его так и прозвали, потому что оставлял после себя одно пепелище, — не прекращала своё возмущение Грандина, будто бы пятясь в сторону дома.       — А как ты мне прикажешь огнём сражаться? — уже не вытерпел Нацу, повышая тон и высвобождая руки из карманов для возмущения. — По головке гладить, что ли? Ты же, блять, медик, нельзя просто так бросать трупы на открытом воздухе. Ещё одной чумы не хватало!       Он уже не выдержал и двинулся на несколько шагов ближе, продолжая разговор на повышенных тонах. Грандина, обернув Венди за свою спину, тоже двинулась ближе, слетая со ступеней, но не отпуская руки дочери.       — Не смей оправдываться! Ты отвратителен на свои поступки!       — Будто бы Драконы лучше, — холодно зашипел Нацу, сталкиваясь в перепалке.       Хотелось исчезнуть из этой ссоры, потому что ветер начинал завывать над головами. И, к удивлению, воздух становился только суше.       — Не убийца должен меня упрекать. Тем более ты, да с Убийцами? Тебе вообще нельзя подступать к ним на сотню километров, — взревела Грандина, окидывая оставшихся у деревьев путников.       — С каких пор мир крутится по твоим правилам, старая карга!       — С тех пор, как на твоих руках засохла кровь Убийц, — холодней отозвала Грандина чуть ли не в лицо Нацу, а после обернулась в сторону зрителей, — он обманывает вас, не ведитесь! Не пожалеет вас, как и других!       Драгнил не выдержал и одёрнул Дракона за руку, после чего получил гневный взгляд и рык. Она тут же вырвала свою руку из его, не позволяя и секунды продержаться в его пальцах, будто бы он был прокаженным.       — Ты замешан в этом обмане, я знаю. Иначе тебя бы здесь не было, старший, — последнее слова Грандина выделила шипением. Нацу вновь машинально оскалился, вторя своему недовольству.       — Это не я такой эгоист, чтобы обрекать детей на страдания, — на секунду слова Драгнила вывели её из обозлённого настроя, вызвав бурю удивления и смятения, но она быстро вернула себе предыдущую маску.       — Мы спасали их.       — В каком месте даровать людям силу, которая грозит им муками и Проклятьем, является спасением? — Драгнил вплотную приблизился к Грандине, дыша ей в лицо. И теперь его аргументы рушили её уверенность.       — Давали силу для защиты. Наш план должен был сработать.       — А если нет? — Грандина сделала шаг назад, но не теряла самообладания.       — Такого бы не произошло.       — Произошло во времени, в котором вы оставили Убийц. Эфира мало для ваших грёбанных душ.       — Его бы хватило, я уверена, — Грандина лишь на мгновение глянула на Венди, которая теперь с искренним страхом смотрела на перепалку Драконов из-за спины. Сейчас все зрители боялись дышать, потому что разговор обретал новые обороты, и теперь претензии давил Драгнил, прогибая под собой Грандину.       — Даже если так, — он сделал шаг к отступающей, — в каком мире вы оставляли их? Надеялись, люди примут к себе необращённых Убийц, когда они сторонились даже Проклятых?       — Люди не так отвратительны, их бы приютили, я бы нашла их, — уже оправдываясь, начала Грандина, потеряв хватку перед холодным Нацу.       — На задворках цивилизации? Да, может быть. Но не в том кошмаре, который творился. Их бы порвали на части люди, Драконы или Убийцы!       Грандина не ответила. Она лишь оскалилась в свою защиту, но не нашла подходящих слов, чтобы осадить разозлённого Проклятого. Простояв в напряжении ещё с минуту, испепеляя друг друга холодными взглядами, Нацу резко выдохнул, сбрасывая злость и раздражение. Он громко цокнул и отвёл взгляд, уходя на несколько шагов назад.       — В той эпохе они не были бы счастливы, смирись, — Грандина немного поморщилась на слова Нацу, но вновь промолчала, лишь подтянув к себе напуганную Венди.       — Как ты вообще выжила? Хотя, учитывая твой вид в ненавистном тебе человеческом обличие… — Нацу обернулся назад, с удовольствием наблюдая за искривившемся в негодовании лицом Дракона.       — Думаешь, мне, Небесному Дракону, не подвластны такие чары? — Нацу пожал плечами, чем вновь раздражил Грандину. — Я разделила свою душу заранее, но мне потребовалось время, чтобы укрепить свой осколок с сознанием. Приходится теперь вечность находится в этом дрянном теле, но мне было не жаль. Я так надеялась встретиться с Венди, ты бы знал моё разочарование, когда я не нашла её! А после спустя долгие годы узнала, что Убийц украли в будущее.       — Их не украли, — от грубой формулировки в этот раз поморщился Нацу, — вы же все умерли, как предполагалось.       — И за всем стоит твой мерзкий брат, и…— Грандина угрожающе махнула в его сторону пальцем, но замерла, посмотрев сквозь. Драгнил потерял свою безмятежность, вновь внимательно отслеживая выходки собеседницы.       — Хартфелия! — ещё раздражительнее кинула Грандина. И впервые отпустила Венди, бросившись вперёд. Не ступила она двух шагов, как ей преградил путь Драгнил, подлетевший навстречу Дракону и оборвавший её путь собой. Она попыталась его обойти, но попытку пресекла его рука, ловящая женщину и откидывающая на несколько шагов назад. Это не остановило Грандину, но в этот раз она поравнялась с упёртым Драгнилом, которого ей было не сдвинуть.       — Я выцарапаю ей глаза! — Грандина кинула в сторону Люси, от чего та пошатнулась назад и упёрлась в ствол дерева. Не будь его за спиной — она бы побежала прочь, чувствуя искрящуюся опасность.       — Попробуй, — теперь действительно холодно кинул Драгнил.       — Прочь!       — Через мой труп, — вновь перепалка, только в этот раз Драгнил был другим. Он действительно злился, ведь когда он был зол, его голос становился тихим, врывающимся в каждый закуток пространства. Властный и требовательный. Таким когда-то был капитан четвёртого отряда. И, как подсказывала интуиция, таким был Проклятый Убийца в своём прошлом.       — Не причисляй грех одного всему роду, — угрожающе начал Нацу, машинально прикрывая рукой стоящих позади него путников. Такой жест тут же успокоил разбушевавшееся от страха сердце Хартфелии, которая почувствовала колющую ностальгию.       — Хартфелии предали Драконов.       — Не в этой эпохе, — Нацу стоял на своём, и на этот раз Грандина быстрее сдалась. Ей было неприятно смотреть в холодные глаза Охотника. Он был опасен для неё, даже сейчас. И в его глазах никогда не уходила угроза, говорящая каждому Дракону, что он способен разорвать их глотки голыми руками, если они пойдут против его воли. Он был таковым.       Он поступал так.       — Стоит тебе хоть немного расслабиться, — Грандина наклонилась ближе к его уху, алыми глазами наблюдая за каждый движением Хартфелии. Хищные и пугающие глаза, действительно готовые сожрать её без сомнения. Люси машинально приложила руку к шее, пытаясь хоть как-то защититься от неизбежной участи. Ей было приятно, когда в этот момент перед ней выступил Ромео, вторя жесту своего капитана. Только вот спина волшебника не спасала от знакомого огня разъярённых глаз. — Я перегрызу ей глотку.       — Не поперхнись, — чуть наклонив голову, Драгнил продолжал удерживать Грандину взглядом. Его неживое человеческое лицо, отражающее дикую силу, никогда не нравилось Грандине. Как и его глаза. Она только недовольно хмыкнула и вернулась на крыльцо, будто бы не пыталась только что разделаться с человеком.       — Не поверю, что из доброты душевной ты взял себе под крылышко Убийц, — Грандина вернулась к Венди, только последняя с опаской отдала себя в объятья Дракона. Её пугала перепалка, которая произошла несколько секунд назад, поэтому чужие руки на плечах не казались настолько желанной ношей.       — Будет война, — без особого желания отпуская ситуацию, начал Нацу, — в ней пригодятся силы Убийц, так что я согласился помочь.       — С каких пор ты помогаешь людям?       — Я всегда был за людей.       — Но не вмешивался в дела государств, разве нет? Не в твоём стиле людям помогать, тем более в противном случае я бы про тебя услышала даже в этой глуши, высунь ты нос, — чувствовалось раздражение в каждом слове. Она всё ещё бесилась из-за осадившего её Драгнила, который всегда был огромной проблемой.       — Не в моём стиле? — чуть удивился Нацу, но не успел продолжить речь, потому что на лице Дракона отразилось осознание.       — Неужели твой брат поспособствовал этой войне? Конечно, иначе ты и пальцем не пошевелишь.       Нацу с наименьшим желанием кивнул, не вдаваясь в подробности. Всё равно любые его аргументы попытаются втоптать в грязь.       — Что ж, удачи вам, а мы с Венди остаёмся.       Нацу нахмурился, но не сказать, что не ожидал подобного исхода от Грандины. Вполне даже ожидал, потому что характер у неё был «ангельский».       — Нет, все Убийцы пойдут со мной, — эмоционально указав пальцем на свою сторону, Нацу приготовился к очередной перепалке. Какой это уже был раунд? Было бесполезно считать.       — Думаешь, я отпущу Венди после стольких лет ожидания? Даже мысли не допускай.       — А где же ты была все эти годы, когда я за этих Убийц отдувался, — очередная победа, которая ознаменовалась недовольным цоканьем и рокотанием где-то в груди Грандины. Будь она сейчас в образе Дракона, придавила бы несносного мальчишку.       — Прости, — Венди аккуратно расцепила замок пальцев Грандины у себя на груди и вынырнула из её объятий, — я очень рада встретить тебя, Грандина, но я не могу остаться здесь и бросить своих друзей.       Будто бы по щелчку лицо Грандины стало добрым, украшенным мягкой старческой улыбкой. Она восхищалась каждый жестом своей потерянной дочери, и слова Венди заставили Дракона задуматься. Она волнительно приложила несколько пальцев к своим тонким губам, обведя Убийц взглядом (и наградив Хартфелию коротким гневным прищуром). Сдавшись, она выдохнула.       — Тогда я поеду с вами.       — Да, пожалуйста, только мне мозг не еби, пожалуйста, — Нацу отмахнулся от Грандины, мысленно благодаря Венди за короткий исход этого спора. Он уже устал пререкаться с целительницей, которая явно раскрыла много нежелательных моментов в этот вечер. Лишь бы их разговор уже закончился.       Грандина вновь приобняла со спины Венди, так выходило, что она была на пару голов выше Марвел, поэтому голова юной волшебницы утопала в накидке из оперения. Но в этот раз на её лице читалось беззаботное счастье. И капля волнения, когда она поймала испуганный взгляд Люси.       — Не лишай меня основного развлечения, Драгнил, — ехидно усмехнулась Грандина, наблюдая за Драгнилом, уже закатывающим глаза, — видимо, вам нужно остановиться на ночлег. Так уж и быть, пойду на уступки, можете остановиться тут. Но, — она подняла свой когтистый палец, — внутрь пущу только Убийц, твоя шваль, Драгнил, мне не нужна, — она махнула кистью в сторону оставшихся в стороне Ромео и Люси как бы выпроваживая их.       — И рады, — колко и больше устало подметил Драгнил, — в бреду ещё загрызёшь.       — Девчонку уж точно, если она ступит хоть ногой в дом, — злобно процедила Грандина, утягивая внутрь дома Венди.       Убийцы стояли, растерянные, пока Нацу звонким хлопком не окликнул их.       — Что встали, идите уже, она ещё передумает, вам же хуже.       Поспешно кивнув, Стинг шагнул вперёд, утаскивая за собой Роуга. Гажил не с особым интересом последовал в дом какой-то сумасшедшей бабки, но, видимо, её принадлежность Драконам была правдой, иначе бы Драгнил не цапался с ней по каждому поводу. Всё же их интересовала судьба своих Драконов, ведь появилась тонкая нить надежды, что они могли бы с ними пересечься, как с Грандиной.       И только ноги Люси одеревенели. Страх накатывал медленно, с задержкой, и сейчас сковал всё её тело, оставляя спину буквально врастать в дерево позади. Ведь сейчас… сейчас её чуть ли не растерзали чужие когтистые руки? Пускай даже между ними стоял Драгнил, который внушал огромное доверие своей силой и скоростью, на мгновение Люси задумалась о смерти, когда до неё стрельнул алый взгляд с узким драконьим зрачком.       — Пойдём, — чуть подбодрил волшебницу Ромео, который старался не отходить от Хартфелии во время и после перепалки. Она медленно выдохнула, будто не услышав его голос, поэтому он протянул ей руку.       Только когда она неохотно вложила свою руку в его ладонь, Ромео почувствовал, насколько она была холодной. По её телу пробегала дрожь, пускай сейчас она слабо улыбнулась ему. Он с ещё большим сочувствием глянул на Люси, поддерживая её за руку, чтобы двинуть её с места, пока капитан провожал взглядом уходящих Убийц.       После Драгнил коротко осмотрел территорию вокруг, прикидывая место для их временной уличной стоянки, и лишь затем посмотрел на Хартфелию. Она не видела его взгляда, потому что ей проще было смотреть куда-то в землю, ей было достаточно на сегодня драконьих глаз, однако он смотрел на неё с сочувствием. Редкая сторона старого Драгнила, но знакомая ей.       Уже было темно, оставшиеся на улице расположились недалеко от крыльца, прикинув место для одной палатки и кострища. Люси, поджав под грудь ноги и присев на предложенный ей походный коврик, наблюдала, как вокруг её суетились. В другой ситуации она сама бы помогла собрать хворост для костра или разложить палатки, но сейчас ей просто хотелось посидеть, успокаивая пробивающую дрожь.       Было холодно, но плед не спасал её.       Её не трогали, решая хозяйственные дела. Ромео то исчезал в ближайшей чаще, то появлялся, однако Драгнил всё время находился рядом, несколько раз даже о чём-то настойчиво споря с хозяйкой дома, выглядывающей на шум. Люси не волновало это, хотя каждый раз она волнительно оборачивалась назад при скрипе двери. И тут же её немного успокаивал вид белого шарфа, находящегося где-то на пути её обеспокоенного взгляда. Она ведь действительно испугалась, хотя уверяла себя, что сильная. Её так просто было заставить свернуться в клубок и закрыться от мира. Ромео чем-то отвлекал Люси, но она не заинтересовано отвечала первое, что приходило в голову. Её пугали алые глаза, напоминающие янтарный блеск, и фантомная боль, тут же разрезавшая её шею, будто бы её кошмары стали явью. Может, поэтому сейчас она пряталась под пледом, надеясь превратить его в плащ-невидимку и скрыться от всех?       — Мы решили поставить одну палатку, я надеюсь, ты не против переночевать в моей компании, — Ромео всеми силами пытался вернуть Хартфелию в реальность. Он присел напротив рядом с не разожжённым костром. Там стоял освещающий кристалл, но он не грел.       — Да, хорошо, — отвлекаясь от навязчивых мыслей, ответила Люси, — а где будет Нацу?       — Мне не нужен сон, — тут же над ухом последовал ответ Драгнила, который сел рядом с Люси, скрестив ноги. Он недовольно посмотрел на «костёр», однако теперь, чтобы разжечь огонь, требовались спички.       Люси пожала плечами, больше соглашаясь с фактом. Ей сейчас не так важно было, с кем она будет пережидать эту кошмарную ночь.       Дверь противно скрипнула, заставляя Хартфелию вновь подскочить и обернуться. Можно было краем уха услышать, как недовольно цокнул Драгнил. Грандина выглянула из-за двери, одаряя импровизированный лагерь недовольным прищуром. Нацу даже не стал на него оборачиваться, когда Ромео смотрел с настороженностью в сторону странной для него дамы. В голове ещё не укладывалось, что она была настоящим Драконом.       — Есть ещё спальное место, пущу мальчишку, — недовольно фыркнула Грандина, скользнув обратно, громко хлопнув дверью, от чего Люси дёрнулась. К таким перепадам настроения она не была готова.       — Да, но я…       — Иди, — коротко перебил его Драгнил, не поднимая взгляда.       Ромео ещё несколько минут замялся, будто чувствуя ответственность за Хартфелию. Он искренне хотел её поддержать в столь странную и пугающую для неё минуту. Но одного взгляда капитана хватило, чтобы поднять Ромео. Он встал, неохотно отряхнул свой плащ и на прощание пожелал хорошей ночи Люси. Она что-то ответила ему, но точно не задумывалась о словах.       Прошло какое-то время, совсем короткое, но растянувшееся для Люси в вечность. Она услышала, как заскрипела обувь Драгнила, который устал смотреть на ничем не помогающий лже-огонь. Может, он просто не признавал любые иные источники света кроме собственного огня.       — Она меня ненавидит? — тихо озвучила мысли Люси, чем осадила Нацу обратно. Он чуть наклонился, краем глаза заглянув в лицо девушки. А после лишь устало вздохнул.       — Не обращай внимание на эту маразматичку, она не настолько сумасшедшая. Как минимум, была.       Его слова не успокаивали.       — Почему?       — Я не знал, что она жива. Так уж вышло, что пришлось предпринять действия, чтобы хоть как-то спасти Убийц. Я уже говорил, что их отправили в будущее, это сделали с помощью врат Затмения, которые спроектировал Зереф, — Нацу начал аккуратно объяснять Люси причину, — однако, чтобы они работали, нужна магия Звёздного мира. Он и обратился к Заклинателям, чтобы они открыли врата. Тогда это была Хартфелия, вот и всё.       — Она злится, что я Хартфелия? Или что я заклинательница?       — Вместе, — Нацу показательно соединил два пальца, отвлекая Люси от пугающих мыслей.       — Она могла меня убить?       Драгнил замолчал на несколько минут, устало навалившись на колени.       — Она Дракон, Люси. У неё есть сила, чтобы разорвать человека.       — Меня это не успокаивает.       — Я Убийца, и у меня есть сила, чтобы разорвать тело Дракона, — уверенней сказал Нацу, заглядывая в потерянное лицо Заклинательницы. Ей стоило признаться, что его присутствие здесь успокаивало и вселяло доверия.       — Не будет она тебя выслеживать, может, у неё нет искренней любви ко всем людям, но без веских причин она не будет убивать. Так, для виду позлится, — он отвлёкся на лежащую рядом веточку, вырисовывая на земле какой-то узор.       Ловя момент, пока Нацу не потянулся в очередной раз за рюкзаком, где должны были лежать спички, Люси на одном дыхании произнесла:       — Я хочу поговорить.       Она искала моменты, хотя бы крохотный закуток времени, когда они могли остаться одни, но каждый раз то она не могла собраться с мыслями, то этот момент разрывался вмешательством кого-то извне.       — Здесь четыре Убийцы и Дракон, явно не место личных разговоров, — от разочарования Люси закусила губу, поджав к себе ноги сильнее. Чем больше она времени проводила в присутствии Драгнила, тем сильней ей казалось, что её переживания не так важны, и что все её мысли в голове не стоят времени. Наверное, прибудь они на место, она уже не сможет осмелиться забрать его время, да и некогда будет — Нацу был намерен потратить всё своё время на Убийц.       Она его понимала, но лёгкую обиду это никуда не улетучивало. Наверное, Люси Хартфелия не так важна для этого мира, наполненного столь большим спектром событий и переживаний.       — Лучше отойти подальше, где Драконы не услышат, — он поймал её настроение, сложно было не заметить, как Хартфелия сжалась, прячась от мира вокруг.       Тем более, он обещал ей разговор, пускай и просрочил срок в полгода.       Не ожидая согласия, Люси с удивлением проследила за поднимающимся Драгнилом, но когда он пошёл в сторону леса, буквально оставляя её в одиночестве у логова Дракона, Хартфелия подскочила, посильнее завернувшись в плед. Он дождался, когда она нагонит его, чтобы продолжить путь дальше.       Пришлось вновь пробивать себе путь через колючие ветки, но на этот раз темп шагов был куда меньше, да и Драгнил принимал на себя большую часть урона, отгибая в стороны самые тяжёлые ветки. Не было ничего удивительного, что под плотной кроной Люси не видела камней под ногами, пару раз чуть ли не навернувшись. Сейчас в полумраке она видела лишь слабо поблёскивающий белый шарф, отражающий крупицы свечения луны. И ей было достаточно видеть этот шарф перед собой.       За долгую прогулку в полумраке в голову прилетела сотня вопросов, которые ей хотелось задать. И от этого постепенно улетучился её страх перед Грандиной, даже перед собственными кошмарами. Может быть, пока впереди была надежная спина, она чувствовала себя куда спокойней?       Природа вокруг шуршала. Она старалась ловить хоть какие-то детали в путнике впереди, и их было много больше, чем раньше. Ведь сейчас, ступая по невытоптанной траве, каждый свой шаг Драгнил делал тихим и аккуратным, огибая ранимые цветы и корни деревьев. Люси старалась поступать также уважительно к природе под ногами, ночные путешествия и лесные тропы для неё были не новыми, но она не успевала, а часть преград попросту не видела.       Шаги замедлились, как только вокруг стало чуть светлей, луна любезно освещала раскинутые просторы. И они стоили внимания, потому что впереди, за обрывом, раскидывался шикарный лес, наполненный жизнью. Воздух был холодным и влажным, от земли отдавало зябкой сыростью. В этом крае солнце не жгло своих жителей, а нежно согревало в своих объятьях.       Люси застыла на несколько минут, наблюдая за чарующей ночной красотой. Да, она любила природу, её тихое дыхание, выражаемое в жужжащих жуках и проскакивающих птицах. Вырваться бы из города на несколько дней в поход, где никто не будет беспокоить своими проблемами и тревогами.       Хартфелии потребовалось некоторое время, чтобы найти в поле зрения Драгнила, который не беспокоил девушку. Он просто прошёл дальше, найдя подходящее место для посиделок: ближе к обрыву образовалось скопище камней. Часть из них были уже полностью покрыты мхом, но часть ещё не отдалась полностью природе. Проведя рукой по ним, Люси почувствовала, что камень ещё возвращал своё тепло после солнечного дня, поэтому без опаски села рядом.       Было слишком спокойно, чтобы тревожить природу своими пустыми разговорами. Или же она не хотела отвлекать Нацу, наблюдающего за небом.       — Приятно, что ты всё же носишь мой подарок, — ненавязчиво начал Нацу, чувствуя, что Хартфелии нужен какой-то толчок. Очень легко было считать волнение в её трепещущей натуре.       Люси положила руку на грудь, нащупывая кольцо под тканью рубашки.       — Это хороший талисман, он спасает меня от кошмаров.       — Правда? — чуть удивился Нацу. — Тогда я рад, что он пригодился.       — Ты действительно умрёшь? — Люси не отпускала кольцо. Ей было тяжело смотреть в глаза Нацу, благо, он был занят изучением неба. Так проще.       Наверное, это был не самый желаемый вопрос, на который он уже устал отвечать.       — Да, меня уже не излечить, — спокойно повторился Нацу. В его словах не было ни капли сомнения или грусти, будто бы смерть была обыденностью в его мире. Может, какая-то часть правды была в этих мыслях, но для Хартфелии подобный приговор был печален.       — Когда ты это понял?       — Сразу после сражения. Было на самом деле опасно блефовать Зерефу, что я смогу остановить его на границе, — с лёгкой усмешкой прокомментировал Нацу.       Для него всё было так просто?       Ни капли сомнения или грусти, лишь лёгкая усмешка на рискованные действия, которые могли привести к большой катастрофе.       — И на балу ты уже знал? — не успокаивалась Люси, чем слегка удивила Нацу. Но сейчас он был готов ответить почти на все её вопросы, если это требовалось. Всё же с некоторыми людьми было приятно общаться.       — Да, к чему это всё? — чуть настороженно спросил Нацу.       Сейчас Хартфелию задел маленький факт, который рушил её иллюзию. Точнее, сквозь проступившие трещины внутрь проскальзывал яд разочарования и обиды, который она надеялась больше не пробовать на вкус. Но сейчас, подкусывая собственную губу, она чувствовала его ноты. Это чувство накатывало плотным комом к горлу, заставляя голос немного надрываться, выдавая слабость Люси. Наверное, его чуткий слух услышит эту маленькую деталь.       — Зная о таком, почему ты не мог остаться со мной на этот крохотный остаток жизни? — с лёгким возмущением спросила Люси, на этот раз пытаясь заглянуть в глаза Драгнила. Сейчас она хотела их увидеть, какие эмоции в них блестели под толстой коркой холода. Ведь эмоции, умело скрытые от других, отражались для неё подобно открытой книги. Так она видела.       Так она думала.       — О чём ты?       Искреннее непонимание. Нацу нахмурился, пытаясь также найти ответы на теперь свои вопросы в карих глазах Хартфелии.       Вдребезги. Она чувствовала, как все её мысли разбивались об один важный факт, который она никогда не думала учитывать. От этого она растерялась, отведя взгляд в землю и с силой поджав губы.       — Слушай, мне действительно жаль тебя, что твоя жизнь так поиздевалась над тобой, — начал Нацу, пытаясь понять, от чего сейчас съежилась Хартфелия, — такого не должно было произойти. Особенно после рассказа в тёмной гильдии. Я с того момента не хотел тебя трепать, твоя жизнь и так прошлась по тебе, — он машинально перебрал пальцами несуществующую ткань, оборачивая свой голос в мягкую простыню. В ней ещё читался плотный осадок прожитых лет, но что-то сокровенное пропитывало слова, произносимые сотни раз в этом мире.       Лучше бы он замолчал. Она чувствовала, как её крах будет раскрыт. Но попросить его замолчать она не могла. Может, стоит убежать? Лишь бы исчезнуть с этого места.       Однако тело отказывалось двигаться, подставляя Хартфелию.       — Много странных моментов, — назло Люси, Драгнил впервые разговорился, рассуждая вслух, пытаясь добиться её обратных эмоций, — на балу тебя могли поймать на выходе. Грубо, но я попытался тебя вывести.       Хартфелия вдохнула, не выдохнув. Воздух стал плотной завесой, не желающей покинуть её легкие. Пальцы, впившиеся в остывающий камень, белели от напряжения, натянувшее всё её тело.       — Понимаю твои действия, ты пыталась меня отвлечь, хотя странно, — Нацу чуть задумался, приложив руку к подбородку, пролистывая страницы истории, — ты ведь не попыталась убежать. Ты же отвлекала меня, правда?       Если бы он заглянул под спавшие волосы Люси, то увидел, как покраснели её щёки. То ли от нехватки кислорода, то ли от душившего её смущения. Кожа покрылась красными пятнами, казалось, будто бы она нагрелась больше положенного. Ей не хотелось слушать чужие речи, но назло слова отчётливо вбивались в её перепонки, каждый раз продавливая что-то внутри. Ведь они оба смотрели на жизнь под разными взглядами. И угадать, что конкретно чувствует человек, было невозможным. Только озвучивая мысли можно было понять чужие беспокойства.       И он заглянул. Нацу, заметив совершенно неестественное напряжение Люси, наклонился, чуть ли не всматриваясь в её склонённое лицо. Казалось, он вынудит её подняться своим приближением от любопытства, но он замер. И это ознаменовало её личную катастрофу. Как же давно она не стыдилась своих поступков настолько сильно.       — Да ладно, — шёпот сорвался с уст Нацу, когда наконец-то все факты сошлись в нужную комбинацию. И смущение Люси, и её странное поведение, и её слова. Всё, что было до этого несвязанной картиной, обрело новый образ, вызывая искреннее удивление у Драгнила, который тоже застыл на несколько минут, не понимая, как поступать в столь странных обстоятельствах. А после смущённо отвернулся в другую сторону, давая лёгкую передышку их неожиданно напряжённому разговору.       — Я не пыталась сбежать, это было моё желание, — нужно было принимать поражение с гордостью. Поэтому Люси решилась сказать слова, которых сейчас больше всего стыдилась. И краснела она от того, как выглядела эта ситуация со стороны других зелёных глаз, скрывая своё лицо под нависшими прядями. Хорошо, что он не видел её покрасневшие глаза.       — Я… я даже не подумал о таком раскладе, — аккуратно начал Нацу, стараясь не перетягивать на себя смущённый взгляд Люси. Хотя Хартфелия напротив была готова бросаться на открытый суд, её проигрыша и стыда уже не избежать, так что терять было нечего. Она наконец осмелилась поднять взгляд, и её моментально успокоил слегка сконфуженный вид Драгнила. Он тоже поджал губы, смотря куда-то вперёд, приложив кисть к своему носу и обдумывая все события прошлого. Ведь для него они несли совершенно другой оттенок.       — И я тебе ещё кольцо подарил, как вишенка на торте, — растерянно заключил Драгнил, получив в ответ лишь подавленный писк Люси. Она не смогла даже слова сейчас сказать, но уже не от смущения. Ей было забавно думать, какой ситуация вышла для Драгнила.       — Что же у тебя в голове было, ой… — затянул Нацу, нахмурившись, будто чего-то стыдился. Такой реакция Хартфелия точно не ожидала. Злой Драгнил? Пожалуй. Безразличный Драгнил? Самое то. Но нисколько не смущённый и застыдившийся.       Люси стала замечать, что когда Нацу испытывал дискомфорт, он поджимал плечи, тем самым позволяя себе спрятаться в поднявшемся крае шарфа. Сильнее или слабее — зависело от обстоятельств. Таким представал Нацу рядом, съёжившийся от осознания всей проблемы.       Проблема была проста: чувства Люси никогда не были взаимными. Всё, что видела Хартфелия, она наблюдала только со своей стороны, но никогда не задумывалась о том, что было на другом берегу.       Будь Нацу обычным человеком, всё было бы однозначно, но он не был обычным человеком, и его взгляд на жизнь сильно разнился с людьми.       — Не хочу обсуждать, что я себе надумала, — каждое слово Люси давалось с трудом. Но она не чувствовала обиду или злость, её не глушила печаль. Может, она не добилась тех чувств, которых желала, но ему было не всё равно. Это доказывало его смущение, такими яркими красками вписанное на вечно сдержанное лицо.       — Всё настолько плохо? — настороженно спросил Нацу.       — Ты мне подарил кольцо, — уже с лёгким задором и надрывом продолжила Люси. Ей стало легче, хотелось даже засмеяться от своей неловкости и глупости.       — Боже, я выгляжу как дурочка, нафантазировала тут… — смех всё же прорвался сквозь сомкнутые губы, позволяя выдохнуть застоявшийся воздух. Спину щекотал ветер, игриво подбирающий выпавшие из косы пряди.       — Я искренне не представлял такого, это уже мои проблемы, — медленно говорил Нацу, пытаясь успокоить неожиданный смех Хартфелии, боясь, что он перерастёт в истерику. Но он всё ещё не пересекался с ней взглядом. — Я давно дед в душе, даже не думаю о таких вещах.       — Забываешь, что выглядишь неплохо? — Нацу подхватил смех Люси с лёгкой опаской.       Не до конца зелёные глаза поймали запутавшийся взгляд Люси, отвечая скомканным и наскоро собранным теплом.       — Мой психологический возраст «ужасно старый», какие романы? — волнующая и заставляющая Люси тема переросла в совместную шутку, которую хотелось разделить на двоих.       — А вот нечего быть таким уверенным и надёжным капитаном.       — Буду учитывать, хотя, уже ни к чему.       — Не принижай себя, за два месяца можно кого-нибудь охомутать, — она не хотела терять этот момент лёгкости, когда Драгнил, искренне улыбаясь, шутил вместе с ней об их неудавшемся романе. И роман их погубило именно отсутствие взаимопонимания и общих слов.       — Я искренне выбираю плед и старые книжки, у меня всё же пенсия.       — Так за этой брутальностью…? — наигранно продолжила Люси, в удивлении прикладывая руку к груди.       — А ты думала? Уже не вывожу взрывы за спиной последние лет триста. Одежду стирать, штопать потом.       — Я бы посмотрела.       Сейчас в голове проскользнула мысль, что она нисколько не пожалела об этом разговоре. Вытянуть подобные откровенности стоили даже её мечтательного романа. Потому что наконец-то рядом с огненным Драконом стало легко дышать.       Строгий и прошедший многое Драгнил имел зрелый налёт пафоса, который вырисовывал его далёким от людей человеком. С капитаном Драгнилом было невозможно вести задушевные беседы, обсуждая сорта чая. Однако Нацу, по швам пробивающийся своей искренностью сквозь холодную оболочку, оставался собой. Скрытым от многих, но завораживающий своей простотой.       Нацу не думал, что будет странно общаться с девочкой на покинутом острове. В голову Нацу никогда бы не пришло мысли о каком-то расчёте, когда юная девушка просила его сопроводить на вечерней прогулке. Этот же Нацу заботливо разглаживал волосы маленькой Убийцы, нуждающейся в поддержке в трудную минуту переезда.       — Честно, у меня есть претензия к тебе, — не отпуская шуточную атмосферу, начал Нацу.       — Слушаю, — кивнула Люси.       — Ты меня вообще-то на смерть в Тартаросе бросила. Ладно, я не умер, но будь человеком, был бы трупом.       — Это заранее расчёт за разбитое сердце, — в усмешке она подкусила губу.       — Смерть ну как-то слишком, всё настолько плохо?       — Успокойся, на тебе свет не сошёлся, — отмахнулась Люси. Хотя не такую фразу она хотела кинуть.       — Правда? Удиви.       — Мне уже предложили отношения, — чуть смущённо ответила Люси. Она не хотела бы слова Грея приводить к такому выводу, но в итоге всё сводилось к любовной интриге, так почему бы не называть её должным именем?       Нацу с любопытством осмотрел Люси, ища подвоха, но она сдалась быстрее.       — Очередная попытка Грея, такие дела.       — У вас же уже был роман, если я не ошибаюсь, — он чуть нахмурился, копошась в своей памяти. На до недавних пор раскрывшуюся манеру, Драгнил подтянул под себя одну ногу. Будучи капитаном Фиора он не позволял себе подобную дозволенность, но сейчас, распрощавшись со старыми ролями, он приобретал всё больше настоящих черт.       — Больше секс, чем отношения.       — Он ещё спал с Локсар, — кивнул Нацу.       — Откуда ты…       — Запах. Люди пахнут другими людьми, — с лёгкой усмешкой подтвердил Нацу, прикладывая указательный палец к своему носу.       — То есть после бала… — Люси нахмурилась, пытаясь вспомнить ближайшие события, когда она могла контактировать с Убийцами. Опять краснота проступила на её щеках. Благо, вокруг царила ночь, позволяющая слабо разглядеть лишь блеск в чужих глазах.       — За Убийц не переживай, такой запах для них выветривается быстро.       — Для них?       — Моё обоняние острее. Это упрощает жизнь с поиском двойных агентов, — Люси представила, насколько для Нацу была логична связь Джерара с Эльзой и Грея с Локсар. Это было даже неловко, что ты знаешь буквально все грязные дела других людей.       — В общем, я думаю насчёт Грея. Он в чём-то изменился, — она будто бы оправдывалась в своём выборе. Всё же в какой-то момент их отношения с ледяным магом надломились, выдавая настоящую натуру каждого. И это настораживало Люси, ведь играть роль спасателя в этой истории она не желала.       Это её должны были спасать.       — Не самый плохой вариант, особенно если относиться к отношениям чуть проще. Тебе стоит двигаться дальше, ведь жизнь куда интересней, — даже их шуточную беседу Нацу умудрился завернуть в поучительную историю. И это тоже забавляло её.       — У тебя, наверное, отвратительный характер.       — Не то слово, — быстро подтвердил Нацу.       Она задумалась, прислушавшись к собственным чувствам. За смехом она не заметила, какую лёгкость приобрела. Страх от Грандины улетучился, смущение от своего собственного провала, длиной в целый год, растворилось. Эта жизнь была куда проще, если говорить с людьми.       — Думаю, я бы не сжилась с твоим характером, — Нацу усмехнулся вердикту Хартфелии, — но я бы хотела убедиться в этом. Не против, если я пообщаюсь с тобой это время, как твой приятель?       — Конечно, уже никуда не денусь, — он качнул плечами в согласие Люси. Последние его слова были обычными для Драгнила, но колющими для Люси. Может, ему не суждено стать большой частью её жизни, но важный кусочек её истории он уже затронул. И ей было жаль принимать тот факт, что совсем скоро она не сможет увидеть в его зелёных глазах искренность.       Потому что они помутнеют от приговора времени.       Холод в итоге согнал двоих обратно к дому, где Драгнил тут же развёл костер старыми способами, ещё не до конца свыкшийся с отсутствием магии. Трещащий огонь быстро согрел окоченевшие ноги Хартфелии. Она не заметила, как задремала, завалив свою голову на бережно подставленное плечо. Ведь рядом с Нацу ей было всё также тепло, даже без его магии.       Отдавшись сну, она не заметила проскользнувшую нотку тоски в наблюдающих глазах.       «У вас прекрасная дочь».

***

      От слова «уют» не было ничего. Единственное, чем можно было оправдать этот дом, так это приятный травяной запах внутри, действительно успокаивающий и расслабляющий уставшие от новых ароматов носы.       Не удивительно, что у Дракона не нашлось сносной еды, поэтому пришлось доставать свои походные запасы и давиться сухпайком. Это было бы много приятней делать, если бы за каждым действием Убийц не следили алые глаза. Даже Венди чувствовала лёгкую неловкость от отстранившейся Грандины, стоявшей в конце комнаты. Однако обстановка внутри не была столь пугающей. Все вещи говорили о своей принадлежности к древнему и тайному. Даже небольшой столик, за которым кое-как расположились пятеро путников, своими коваными ножками отдавал столетней давностью, если не большей.       Везде, на каждой полке и в каждом углу, стояли небольшие склянки и баночки с подписями на незнакомом языке. По всей комнате были расставлены травяные свечи, источающие тот пьянящий аромат. Вперемешку с последствиями целительства стояли целые стопки книг и свёрстки письмен. Также комната была наполнена растениями, под вечер удушающими своим присутствием.       Стук.       Громко, будто капая на темечко, звучал часовой механизм, который следовало давно смазать. Лишь он разрывал тишину.       Более взволнованным чувствовал себя Ромео, которого в итоге чуть ли не за шкирку втащили в дом, отрывая от беседы с капитаном. А ведь он рассчитывал на хоть какой-то приятельский разговор, который наскоро мог бы заштопать образовывающуюся пропасть между ними. С другой стороны… что бы он сказал своему капитану? Ведь раньше их общение не удерживалось одними беседами. Может, было верным, что всё шло своим старым чередом, позволяя почувствовать приторный вкус ностальгии. Ведь этот обман нравился потерянному лейтенанту.       Грандина, чуть спугнув своим напором Ромео, который дёргался при каждом её приближении, вновь подошла к узкому окошку у входной двери, высматривая уличных ночующих. К удивлению, пускай она несколько раз бросила, что ей всё равно на судьбу Драгнила, она повторяла подобный ритуал чаще допущенного. Вряд ли это было из-за беспокойства.       Чему-то усмехнувшись, Дракон вернула на место край тюля, неохотно посмотрев на Убийц. Её прищур в этот раз заставил встрепенуться всех пятерых, но после лёгкой встряски её взгляд вернулся к привычному старческо-скептическому образу.       Сбавив скорость своих шагов, чтобы в этот раз не вызвав приступ паники у гостей, Грандина двинулась к их столу.       Свысока осмотрев Убийц несколько минут, она небрежно махнула сидящему Ромео, чтобы он подвинулся. Порывом лёгкого ветра к столу примкнулся ещё один стул, позволяющий Грандине присоединиться к кругу молчаливого общения.       Она была Драконом. Она пахла как Дракон. В её глазах читался нечеловеческий опыт жизни. А образ разнился не соответствующими деталями. Её когтистая рука, покрытая от пальцев более белесой плотной кожей с мелкой чешуей, не была рассечена морщинами, как лицо, будто бы руки были отдельной частью образа. Также можно было сказать о её статной осанке, которая конфликтовала с глубокими трещинами старости в уголках глаз. Она вновь осмотрела своих гостей высокомерным взглядом, крадя их внимания отбиваемой пальцами барабанной дробью.       — Что он вам рассказал? — голос был сильный, хоть и наполненный вековым скрипом. Такой женщине не хотелось перечить, рассчитывая как минимум на наказание в виде стойки на горохе.       Ясно было, кто «он». Никто не решался начинать речь, лишь Венди была чуть уверенней в своих словах, не веря строгому образу Грандины.       — Не многое. Рассказал про магию Драконов, про появление Проклятья, про то, что мы по плану были отправлены в это время, — Марвел аккуратно подступала к разговору, наблюдая, как Грандина начинала хмуриться, прожигая столешницу взглядом.       — Никто не планировал отправлять вас в будущее, думаю, уже поняли, — чуть качнула головой Дракон, но в более спокойном тоне, нежели в разговоре с Драгнилом, — как я узнала после, вас отправили в будущее с помощью магии Зерефа. Не удивительно, что в этой истории в итоге появился и старший Драгнил.       — Мы должны были остаться в прошлом? — ещё с опаской в разговор вмешивались другие. В этот раз поинтересовался Гажил, с несвойственным ему любопытством.       — Да, по изначальному плану. Однако я могу поверить в благие намеренья отмотать вашу жизнь так далеко, — против своих высказываний говорила Грандина. Несколько раньше она была готова броситься чуть ли не в драку с Драгнилом, защищая свою точку зрения.       Сейчас в ней проснулась рассудительность.       — Если бы нас не отправили в будущее, что бы было?       Окинув взглядом интересующегося Стинга, который в очередной раз пожалел обронить слово в присутствии Драконов или древних Убийц, Грандина перебрала пальцами по столешнице какую-то навязчивую мелодию. С её лица не сходила строгость и холод, будто бы это была особая фишка всех Драконов.       — Возможно, неплохая жизнь. А возможно то, о чём говорил Драгнил. Всё же конец эпохи Драконов был очень неспокойным и напряжённым для людей.       — Наши Драконы?       Грандина отвела взгляд в сторону, не готовая так прямо и сразу отвечать на волнующий вопрос. Ведь здесь и сейчас она была перед ними, может, в поддельном обличие, но живая. И это, вполне естественно, вселяло в них ложную надежду.       — Они мертвы, жива лишь я, — с древней горечью призналась Грандина. Она видела немой вопрос в их глазах, поэтому решила не томить их своим ответом. — Скиадрам к тому времени проигрывал болезни, оставшейся после сражения с Драконом Чумы, поэтому его смерть была ожидаема, — будто извиняясь, Грандина заглянула в глаза Роуга, продолжив свою речь и выискивая чужую надежду, которую ей придется потушить, — Металликана был серьёзно ранен в бою, затронувшем его накануне, поэтому он с присущей гордостью отказался от моей идеи. Вайсология был самым старшим из нас, его душа уже не смогла бы пережить раздробление.       Тишина, давящая на шею. Они уже давно смирились со смертью своих приёмных родителей, но сейчас, почти ухватившись за тонкую ниточку спасения, они её упустили. От этого на душе осталась лишь ядовитая скорбь.       — Мне стыдно, что этот путь смогла пройти лишь я, — с присущей мудростью, Грандина старалась отогнать от поникших Убийц оскверняющие умы мысли, — однако я рада видеть вас в здравии. Мои друзья с улыбками смотрят на нас, гордясь своими сыновьями.       Малая надежда была разбита в глазах Убийц. Тоска, которая была забыта под суетой современности, вновь дотронулась до сердца и погрузила их в раздумья. Ромео чувствовал себя лишним за этим столом, однако ему тоже было знакомо чувство утраты кого-то дорогого.       Наверное, на этом закутке леса, все потеряли важных для себя людей.       — Что-нибудь про войну Драконов рассказал? — после долгого молчания Грандина вернулась к обсуждению, вытаскивая их умы из пожирающей печали.       — Она была сотню лет, была сила Убийц, после они стали проклятыми, — отгибая пальцы на руке, рассуждал Гажил, быстро вернувшись к серьёзной беседе, — пожалуй, больше ничего.       — Ничего про войну, — Грандина в раздумьях прикоснулась к подбородку, — что ж, не удивительно, что и свою роль в ней он не пояснил. Понять можно, эта информация сейчас не имеет значение, однако, ему стоило рассказать хотя бы про себя.       — Он только упомянул Десятку. Так он в итоге из неё? Сам же отнекивался, — сейчас в разговоре о роли Драгнила был больше всех заинтересован Гажил. Ведь он всегда хотел узнать, кто на самом деле тот самый Драгнил, который так легко втоптал его в землю на границе.       Грандина усмехнулась, услышав о лжи Нацу.       — Он не любит это звание, такой он скромняга, — вновь барабанная дрожь ногтей раздалась по столу, когда Грандина, чуть поджав губы, раздумывала, о чём начать ей свой рассказ, — Драгнила в Десятку внесли только под конец эпохи Драконов. Всё же он немаг, это сильно тормозило признание других Убийц, да и он не мельтешил среди них, чтобы быть на виду. Однако в итоге в Десятку включались не просто поразившие когда-то силой и способностью Убийцы, а также те, кто имел влияние или подконтрольную территорию. Было глупо не включать Драгнила в Десятку так долго из-за их гордости.       — Кто в Десятке был в итоге?       — Не назову всех, — отмахнулась Грандина, — состав часто менялся. Хотя костяк из семи-восьми Убийц был единым и не меняющимся почти сотню лет. Дело в том, что некоторые обращенные Убийцы имели пугающую и разрушающую магию уже в самом начале, поэтому их и назвали сильнейшими. Они становились лишь сильнее, сместить кого-то из них можно было лишь смертью.       — Однако…       — Драгнил не привлекал внимание в начале войны, не имел дел с Драконами и с Убийцами, оставаясь на своей теневой стороне. Но в какой-то момент стало понятно, что и его имя набрало вес. Поэтому его признали действующие Убийцы Десятки, что не сильно вызывало у него восторга, ему ни жарко ни холодно с этого.       — Так в итоге кто он такой? Многое было в его сторону возмущений, — не уступал Гажил. Он услышал достаточно брани Грандины, чтобы понять, что его личность в истории прошлого была неоднозначной.       Грандина недовольно прищурилась. Она же сама закинула удочку под этот вопрос, так что в любом случае пришлось бы рассказать. А раз Драгнил не желал развязывать свой язык, что было неудивительно (кто же пожелает так себя подставить), то это должна была сделать она сама.       — Немного поясню ситуацию. По отношению людей не было белой и чёрной позиции: какие-то объединения и в дальнейшем фракции полностью отрицали весомость жизни людей, кто-то считал их важными, кто-то был лоялен к людям, но не считал необходимым борьбу за них и многие другие мнения. Однако конфликт был, который залёг в начало войны.       — На какой вы стороне, Грандина? — Стинг почувствовал, что сейчас это было важным. Потому что Дракон перед ними не выглядела союзницей людей, какой рисовали у себя в голове юные Убийцы.       — Я была сторонницей лояльного отношения без вмешательства. Были Драконы, стремящиеся помочь людям, обучить их знаниям, оберегать их, но… Я не считаю, что это пошло бы на пользу человеческому обществу. Нам следовало жить в мире, но не пересекаться.       Облегчённый выдох раздался со стороны Эвклифа.       — Началась война. И сторонники тесной связи с людьми заварили кашу с Убийцами. Часть Драконов в нашем объединении были против подобного смешивания магии, я в том числе, но формируемые армии Убийц имели успех в военной кампании. Поэтому наша фракция тоже примкнула к данной идее. Так были объединены несколько фракций. Драконы обучали отобранных людей магии Убийц, и обученных волшебников отправляли в подразделения уже под командование людей. Под общей стратегией и командованием людская армия оттесняла территории фракции противников. Всё же вновь война уходила корнями в делёжку территорий.       — То есть были прямо отряды и взводы Убийц?       — Да. Задача Драконов была лишь в дроблении своей души и обучении азам Убийц. На волшебников уходило три или четыре месяца, дальше вся ответственность и тактика складывалась на людей. Волшебников было не так много, поэтому приходилось обучать и немагов. Первые отряды, в которых и засветились Убийцы из Десятки, принесли огромный результат, поэтому обучение набрало обороты. Так продолжалось около семи лет.       — Так долго?       — Да, — неохотно призналась Грандина, смотря на прошлое и видя огромные ошибки, — за семь лет постоянного штампования Убийц конечно же армия объединения людей набрала огромные масштабы. Мы, Драконы, могли обучить до трёх-четырёх Убийц без вреда для собственной души, сильных Драконов склоняли к обучению подобранных магов. Всё превратилось в ужасный конвейер войны, который оттеснял противников объединения. Если бы даже эта война закончилась, не думаю, что всё было бы так радужно. На стороне людей были Убийцы, которые подчинялись именно людям, а не Драконам. Боюсь, что в итоге не случись Проклятья, именно люди в какой-то момент задавили бы Драконов.       — Так в итоге, Проклятье было спасением для Драконов? — чуть усмехнулся Гажил, вспоминая тон Драгнила. Для последнего Проклятье явно было тем, чем и называлось.       — Нет, худшим вариантом для обеих цивилизаций. Если бы люди победили Драконов, в этом был бы смысл, но Проклятье кардинально изменило землю, потому что от него пострадали все. Думаешь, сколько было Убийц на момент появления Проклятья?       Гажил нахмурился, до него ещё не доходили масштабы прошлых войн. Но по тону Грандины можно было понять, что лучше промолчать со своими глупыми идеями. Ведь сейчас их было всего четверо, но даже таким количеством они могли навести суету в одном королевстве.       — Десятки тысяч обученных Убийц. Армии на почти всех континентах, затянутых в Драконьи разборки.       Рэдфокс поёжился. Внушительная цифра, которая не несла за собой ничего хорошего. Дракон увидела его реакцию, довольно хмыкнув, но быстро вернула серьёзность на своё лицо. Она была свидетелем войны, находясь на иной стороне, и её слова вторили словам Драгнила, пускай и более подробно погружаясь в историю.       — После проявления Проклятья, которое не могли остановить ни люди, ни Драконы, Убийц, сохранивших свой рассудок, было не больше тысячи. Все остальные либо погибли, либо же обратились в худший парадокс того времени — в обезумевших существ, по инстинктам гонящихся за своей добычей.       — Так мало Проклятых? Жутко быть в их числе.       — То, что Убийца сохранял свой разум, было исключением. Тогда, наверное, около пятнадцати лет континенты разрывали обезумевшие Убийцы, выкашивая ряды Драконов и людей. Это был конец для людей и Драконов, наверное.       Рассказчица чуть встрепенулась, пронаблюдав за реакцией слушателей. И все они были напуганы. Возможно, их пугала катастрофа прошлого, а может, вероятность повторить этот ужас в настоящем. Ведь они могли вновь положить начало распространяющейся заразе, в мире, где уже не было магии, способной справиться с Драконьей.       — За пятнадцать лет всё было выкошено? — чуть аккуратней спросил Гажил.       — Нет, в этом и загвоздка. Так было бы. Драконы были бессильны, было много переговоров между сторонами, что стоит объединиться и направить силы на решение проблемы, однако, пока мы бодались за свои идеалы, Убийц постепенно закапывали в землю.       — Вопрос: какую роль в этом всём играл Драгнил? — Гажил начал понимать, почему Грандина так резко реагировала на Саламандра, почему сейчас её пальцы волнительно перебирали края выступающей из-под рукавов рубашки, почему Драгнил скрывал свой настоящий запах. И почему её глаза, до этого наполненные яростью к пришедшему Проклятому, сейчас источали стыд.       — Роль палача, — неохотно призналась Грандина, — пока Драконы думали, как можно решить проблему, Убийцы делали своё дело. Почти все выжившие Убийцы скрылись от Драконов и людей. Не понимаю их действий, им следовало объединиться с Драконами, однако лишь единицы поддерживали связь с нами. А спустя несколько лет бездействия двух сторон, когда людей и Драконов теснили Проклятые, Убийцы сделали свой ход. Лишь они могли убить Проклятых, — она вновь сделала паузу, не от собственной растерянности, а из-за сожаления, пропитавшее душу Дракона. — Драгнил с единомышленниками, как и другие схожие отряды на других землях, подхватившие его идею, начали охотиться на обезумевших.       Иронично. В этом времени он вновь повторял свою роль.       — Я не считаю его поступки правильными, — строже огородила Грандина, — но они были единственными верными на тот момент. За пятнадцать лет Драгнил очистил свой континент, затронув несколько сторонних своим движением. За ним стали повторять, когда увидели, что земли могут быть не вытоптаны ногами Проклятых. Однако это он положил начало всеобщей казни, хладнокровно убивая невиновных.       — Но их нельзя было остановить, — подметил Гажил. Ему стоило бояться Саламандра, настоящего убийцу, гоняющегося за ними на протяжении стольких лет. Теперь семь лет казались настоящим цирком, ведь он смог бы порвать их ещё в самом начале.       — Поэтому это был верный путь. Драконы бездействовали, как и люди, потому что никто не желал признавать ошибку и брать подобный грех. Драгнил же добровольно навесил на себя статус палача, тем самым признавая себя самым страшным врагом Драконов. Его политику никто не любил, а Драконы сторонились тех, кто может так легко уничтожить чужие ошибки.       В чём-то было тошно для Ромео думать, что на руках его капитана было куда больше крови, чем он думал. Но сейчас в голове крутилось не отвращение или страх. В какой-то момент возможно ещё юному человеку, столкнувшемуся с неизбежной катастрофой, пришлось принять решение идти по чужим головам. Смерть ради спасения — отвратительный сценарий, который… Который так часто осуждал Драгнил. Он осуждал Хвост феи за их поступки, за то, какую именно стратегию они выбрали. Он до самого конца удерживал заключённых, оттягивая смертельную казнь, пускай и казалось это излишним мучением, но это была малая надежда на спасение. И в то же время он убивал, испепеляя дотла. Так какой же стороны придерживался настоящий капитан? Не желал принимать свои ошибки? Вряд ли, Нацу Драгнил не выглядел трусом или слабаком, чтобы отрекаться от собственных действий. Стыдился их? Или всё же ошибаясь сотни раз он выбрал другой путь?       — Но ведь в итоге это не был конец для Драконов? — продолжил рассуждения Гажил после небольшой паузы. По рассказу Нацу война затянулась ещё на век.       — Да, после убийства всех Проклятых, теперь возродился конфликт Драконов, на этот раз с примыканием ещё одной стороны. Раньше Драконы отвоёвывали территорию и имели над ней покровительство, то теперь по новым правилам мира эта привилегия перешла на сторону Убийц. Если не вдаваться в подробности, то следующие годы именно Убийцы конфликтовали друг с другом за территорию. Кто-то покрывал землю, как и мы, позволяя остаткам людей жить спокойно на их территории, а какие-то Убийцы примкнули к другой фракции Драконов, став их союзниками. Долгое время была тихая война с постепенным сжиранием людей.       За окном что-то хрустнуло, скорее всего ветка дерева прогнулась под ветром, однако Грандина обеспокоенно обернулась назад, делая небольшую паузу. Пока ей было позволительно говорить, но беседа должна была скоро завершиться.       — Ещё лет через десять наша фракция раздробилась на несколько крупных объединений под предводительством сильных лидеров, — продолжив говорить, она не сразу обернулась назад, всё ещё наблюдая за выходом.       Все Убийцы подумали об одном: Грандина боится Драгнила. Пускай она бросала колкие фразы в его сторону, но было видно, что это лишь дозволенная для неё злость. Стоит ей только перешагнуть черту, как терпение старого Убийцы могло кончиться. Возможно, Нацу втаптывала в землю та же вина, что и Грандину, поэтому он не поднимал над ней руку.       — Наш лидер, огненный Дракон Игнил, предложил перевести остатки людей с континента на соседний, где у людей было больше шансов выжить, ведь там мы ещё не потеряли контроль над территориями.       — О каком континенте сейчас идёт речь?       — Мы были на континенте Аракиташия, как на ваш манер, он пролегает через океан от Ишгара, где мы сейчас. И куда мы в итоге переместились.       — То есть людей переселили на наши земли? — на удивление, только Гажил сейчас спокойно складывал все факты в один огромный пазл. Он был самым старшим из присутствующих, казалось всегда, что самым отстранённым от науки и общества, но на самом деле самым заинтересованным в истории Драконов.       — Да, большая часть людей была перемещена на один континент под защиту Драконов. В этом был риск, но так было проще выстроить единую границу для сохранения цивилизации людей. Отсюда эти земли располагались западней, ближе к океану. Единение было причиной общего королевского языка, который вышел с одной земли. Я не сильно удивлена, что люди вновь разобщились и разделили земли, — Грандина усмехнулась, прикрыв улыбку рукой, — однако когда-то у людей была отобрана их история прошлого именно из-за наших амбиций. Кто-то сохранил свою культуру, а кто-то её полностью утратил с прожжёнными землями.       — Честно, это немного объясняет пробелы в прошлом людей, — неохотно встрял в диалог Ромео. Но он неоднократно слышал, что историки с огромным затруднением могли объяснить отсутствие сохранения многих языков и традиций отличных народов.       — Свою культуру сохранили лишь те люди, чью землю не затронуло переселение. Но таких мало.       — Стаскивать всех людей в одну кучу под одно крыло — такое себе занятие, — вмешался Гажил, стирая лёгкую улыбку Грандины.       — Поэтому решением Игнила было заключить союз с Убийцами. Большая часть из них уже покрывала территории людей, поэтому идея была в том, чтобы предложить им переместиться в Ишгар вместе с людьми. Предполагалось отдать убийцам не территорию с людьми, а прилегающую, как бы обнести землю фракции Убийцами.       — Кольцо из Убийц как страховка? Интересная мысль, только выходит, что Убийцы подобны груши для битья.       — Выходит, — кивнула Грандина, — у Драконов не было сил, чтобы удерживать территорию. Эта ответственность частично возлагалась на Убийц.       — И?       — И отсюда наше знакомство с Драгнилом. До этого момент он выступал в собственных интересах отдельно от Драконов, однако Игнил решил пойти на переговоры даже с ним, хоть… Демона битв никто не жаловал в рядах Драконов. Наверное, только Игнил мог взять на себя подобную ответственность, — в глазах Грандины проскочила нотка печали. Она сожалела о чём-то, но её скорбь сложно было разглядеть за сотнями прожитых лет в её памяти.       — В итоге?       — Драгнил согласился на перемирие и перемещение. Но не больше. Как и многие другие Убийцы, он оставался в стороне от конфликта Драконов, в этом ничего удивительного.       — Выходит, родной континент Драгнила Аракиташия? — некоторые факты сходились, просто хотелось подтвердить их чужими словами.       — Не все Убийцы оставались на своей родине, — чуть задумалась Грандина, — но думаю да.       — Всё же что-то должно было произойти, так? — Гажил чувствовал, что рассказ старой целительницы идёт к концу, потому что тон её становился ниже и тише, будто бы она боялась ведать о происходящем в прошлом.       Грандина поджала губы, с неохотой встречая настойчивый взгляд Гажила. Все притихли, ожидая завершающего ответа. Был один шаг до того, чтобы узнать правду о прошлом, которую таили лишь горы и земля, ставшие свидетелями гибнущей эпохи.       — Конфликт фракций нарастал. И пришёл к тому, что Драконы решили покуситься на земли людей, изничтожив их до конца. Данное намеренье привело к самому крупному столкновению Драконов, — Грандина опустила взгляд, сбивая темп рассказа.       Она начала тихо, почти шёпотом рассказывать про то, что разрывало её сердце:       — Было сражение, где столкнулись десятки тысяч Драконов, растянувшееся на несколько дней. Земля была расплавлена под гнётом, а небо разорвано на части. Самое страшное, что это сражение ничем не закончилось. Лишь гибелью всех, — она нахмурилась. В её нос ударил тот самый запах палёной плоти, что навсегда остался в её памяти. С того самого дня.       — Я уже лишилась собственного тела, ваше «похищение» произошло накануне этого сражения. А после него, когда на поле остались одни трупы, от Драконов остались лишь крупицы. Убийцы тоже исчезли, скрылись. И в том времени наступила гробовая тишина. Так уж вышло, что с двух сторон были потрачены все силы, в это сражение вложились все Драконы, что были. Поэтому оставшиеся сотни Драконов уже не являлись нашей эпохой. Мы всё потеряли в собственной ненависти на потерянной земле.       Было необычно слышать именно такое завершение эпохи столь величественных существ. Чувствовалось, сколько сожаления было вложено в слова Грандины, как ей было тяжело признавать, что все её сторонники были втоптаны в землю из-за конфликта, который можно было решить на словах.       — Куда делись Убийцы? — Гажил долго не решался отвлекать Дракона, погрузившегося в свои мысли. Спустя почти три века жизни среди людей её лицо всё ещё несло тень печали с того дня, когда раздался последний рокот над землёй.       — Странно, но после сражение на мир действительно надвинулось затишье. Не знаю их судьбу, куда все сбежали или пропали, я была уверена в смерти больших из них. После этого сражения мир будто бы признал, что Драконы окончательно проиграли. И это было правдой, — горько призналась Грандина.       — Я не была там, где умирали мои друзьям, поэтому я чувствую себя предателем своей эпохи. Я лишь видела брошенное поле, более никогда не покрытое зеленью, — Грандина поднялась из-за стола, громко скрипнув отодвинутым стулом. — Драгнил тоже своего рода предатель, выбравший себе роль палача. Все выжившие могут быть названы предателями, вот и всё.       Она недовольно цокнула, задвинув стул. Убийцы остались за столом, переваривающие названные факты. История оказалась более пугающей, образ Драгнила оправдывал их животный страх перед ним, но горечь выжженной эпохи больше всего давила на их шею. Люди смогли выжить в этом мире ценой тысяч Убийц и жертвами всех Драконов. Не закончись прошлая эпоха, не началась бы мирная жизнь людей. Ответственность, будто бы взвалившаяся на плечи юных Убийц, приковывала их к стульям ещё долгое время.

***

      Море запахов вбивались в нос. Однако они не мешали, наоборот, составляли свою уникальную симфонию, успокаивая своих свидетелей.       Укутываясь глубже в чрезмерно мягкое одеяло, в которое её завернули, Венди с любопытством наблюдала за блуждающей Грандиной. Она ещё несколько раз спускалась на нижний этаж, где расположила других гостей, недовольно высказываясь на счёт несуществующего шума, передвигала какие-то склянки по комнате, перекладывала книги и вещи. Видимо, она мысленно обдумывала, что ей было важно взять с собой в долгую дорогу.       Но её суета продлилась недолго. Вспомнив о своей особой гостьи, Грандина вернулась к кровати Венди. До этого она ещё с час слушала весь рассказ юной волшебницы о её недолгой жизни. И каждый раз, когда в этой истории проскальзывал образ Нацу, Грандина недовольно цокала, приглаживая выбившуюся прядь из общей копны волос девочки.       Её тяжелая рука, лежащая на груди Венди, убаюкивала, сердце возвращалось в свой привычный ритм, довольное столь давней ласке, которую она могла забыть. Грандина, никогда не изменяющая образа Дракона, сейчас была подобна человеку, но её любовь и привычки с теплом смотреть на свою крохотную дочь никуда не пропали. Это заставляло разливаться теплу по всему телу, которое понемногу забирало в свои владения уставшую Марвел.       — Ты не любишь Люси? — Венди сползла с подушки чуть ниже, прячась под одеяло. Она непроизвольно зевнула, чувствуя, как тело отказывается ей подчиняться. Всё же столь долгий путь вымотал бы любого.       Грандина чуть нахмурилась, не совсем понимаю вопроса Марвел. Но после догадалась, про какую именно особу могла идти речь. Рука несколько раз пригладила волосы Венди, чуть позже соскользнув к мягкой щеке.       — Её предков, — тихо ответила Грандина, заглядывая в сонливые глаза дочери.       — Но ведь это всё не Люси. Я люблю Люси, она моя подруга, я не хочу, чтобы ты злилась на неё.       Лёгкое удивление коснулось алых глаз. Но лишь на секунду, возвращая мягкость и трепет.       — Я не прощу своих обид, — Венди нахмурилась, но её настрой сбила улыбка Дракона, — но обещаю, что не трону твою подругу, раз ты просишь меня об этом.       Венди растаяла в улыбке. Перед тем, как комната в мгновение упадёт в полумрак, ко лбу Венди прикоснулся заботливый поцелуй Грандины, которая ненароком пощекотала нос девочки перьями воротника. Расслабившись от заботы и блаженства, Убийца уснула под наблюдающий взгляд. Ещё долго комнату не покидала Дракон, не способная оторвать глаз от спящей волшебницы, чей образ она с трепетом хранила в своём сердце.       Ведь эта девочка когда-то воскресила её любовь к людям, она же подарила ей давно забытые чувства любви и заботы. Каждое её достижение доставляло невероятную гордость Грандине, каждая её улыбка заставляла полюбить мир вокруг. Она хотела бы видеть каждый её шаг, как она познакомилась с новыми друзьями, как научилась варить свои первые отвары, её первые шаги в медицине и задания в гильдии. Её дни рождения и улыбку, которые она пропустила, хотелось восполнить сполна в грядущей жизни, ведь теперь она не покинет её.       Только вот сейчас Венди не нуждалась в родителях, она стала самостоятельной и сильной, готовой принимать решения. Теперь Грандина могла стоять лишь за её спиной, с гордостью смотря, как её кроха двигается дальше, лишь изредка оборачиваясь назад.       Горько было от того, сколько лет было потеряно в их жизни. Однако не так важны потерянные годы, как вновь соприкоснувшиеся жизни и истории. Ведь она вновь сможет наблюдать за каждым крохотным достижением дочери.

***

      Холодящий воздух проскальзывал мимо дома, но не щекотал своих временных гостей. Такова была её воля, той, что управляет воздухом в этой округе. Пару раз настойчивый сквозняк стучался в палатку во дворе вторя недовольству хозяйки, но был быстро пресечён осуждающим взглядом.       Запах нервно щекотал нос Грандины. Она долго изучала закрытые шторки палатки, прислушиваясь к мерному дыханию спящей волшебницы. Однако дальше своей двери Грандина и не собиралась отходить. Может, потому что сама не желала ввязываться в бесполезные акты мести и насилия, а может, потому что рядом стоял верный сторож.       Драгнил лениво навалился на перила, скрестив руки на груди, чуть опережая Грандину. Он был расслаблен, но в любой момент времени готовый подскочить со своего постамента. Только за прошедшее время не было причин ссор или дрянных слов, лишь молчаливое понимание.       — Эта девчонка… — закончив своё часовое наблюдение, начала Грандина, ловя такой же следящий взгляд.       — Считай, под моим покровительством, — кивнул Нацу, также уткнувшись взглядом в ту же точку, что и Дракон.       — Больно мне нужна, — раздражённо кинула Грандина, — но не думай о моём снисхождении к ней.       — Просто не перегрызи ей глотку и всё, — чуть устало подметил Нацу.       — Я бы хотела всё время уделить Венди, готова обучить её поддерживающим заклинаниям.       — Только половину отдам, — Нацу мотнул головой, не согласный с условием Дракона. Она хотела что-то возразить ему, повысив голос, но через несколько минут молчаливого проклинания в глазах, она смирилась со своей участью.       — Хорошо, пусть будет. Мне нужно перевести часть вещей с собой.       — У тебя есть прекрасная тяговая сила на первом этаже, — усмехнулся Нацу, кивая в сторону закрытой двери.       — Не поможешь мне?       — Ишаком точно не буду.       Она устало выдохнула, вновь соглашаясь на чужие условия. А это давалось ей с огромным трудом, однако в этом мире существовали более упёртые создания, например, Драгнилы. Переубедить их в чём-то оказывалось отвратительно невозможной задачей, это она осознала ещё очень давно.       — Мне проболтались, что ты умираешь. Забавно слышать такое от Убийцы, — Нацу поморщился от неприятной темы. С ней он точно не желал обсуждать своё состояние, уж слишком много вопросов может посыпаться в его сторону, чего он явно не желал.       Как и не желал сталкиваться с кем-то, кто пожелает открыть подробности прошлого.       — Я оступился, можешь позлорадствовать. Ещё всяких гадостей про меня наговорила.       — Только факты, — хмыкнула Грандина, но усмешка быстро пропала с её лица, — рано или поздно ты бы расплатился за свои поступки, так что ничего не буду говорить. Только, выходит, ты один здесь?       Он не ответил. Просто упёрся взглядом в перила напротив, игнорируя её вопрос. Сложно было не догадаться об ответе, который и так витал в воздухе.       — Один. Что ж, каким бы ты гадким созданием не был, я рада нашей встрече. Игнил доверял тебе, хоть и не я.       — Тебе нужно учиться говорить тёплые слова, а не вот это всё, — Нацу колко парировал, провернув палец в воздухе.       — Ах ты, засранец, — чуть тише вспылила Грандина, тут же отвесив Нацу подзатыльник, который он явно не ожидал. От резкого удара он оторопел, машинально потянувшись к встрёпанным волосам. В его глазах читалось лишь удивление и лёгкое непонимание своей вины.       — Я старше так-то, мальчишка. Тебе бы тоже не помешало промыть рот с мылом, — она горделиво задрала нос и развернулась, ретировавшись с крыльца.       Она тоже была неизменным гордым Драконом, никогда не признающим в своих союзниках Убийцу. Только вот её слова никогда не источали холода к нему, сколько бы она не оборачивала их в безразличие. Люди привлекали её, особенно самоотверженные и доблестные, пускай и прогнутые под обстоятельствами прошлого.       Драгнил мог стать хорошим и добрым человеком, любящим своих близких, если бы не оказался заложником чужой войны. Таким она его считала. Так она себя успокаивала, сталкиваясь вновь и вновь с его холодным взглядом.