Низвергнутые 2. Треснувший мир

      То, сколько мы вкладываем в своё дело, не всегда пропорционально результату. И часто он разочаровывает. Важно вовремя остановиться и отдышаться, чтобы разочарование не отравило сердце и душу. Потому что в таком случае исход дела будет безразличен своему зрителю. И он же проигнорирует три звонка перед представлением, чтобы занять своё почётное место.

***

      Волнение для неё было не новым чувством. Однако иногда казалось, оно было будто бы чуждо её окаменелому сердцу. Но сейчас, сжимая свою руку в кулак, Титания чувствовала, что всё же готовится к худшему исходу. И её чутье редко подводило в подобных ситуациях.       Эльза желала бы, чтобы громкие речи рядом идущего Джуры перетянули её внимание на себя, но это было невозможно. Всеми своими фибрами Эльза только и делала, что вслушивалась в окружение, прислушивалась к чуть ускорившемуся биению сердца и шуму, доносящемуся за дверью. Пока что причины войны не были оглашены как со стороны Арболеса, так и со стороны анонимного информатора (для всех иных магов), однако даже при этом раскладе Джура хотел бы выделить Хвост феи в их подготовке к войне в особую категорию. И для него было важным представить свои мысли перед теми, чьей поддержкой и доверием он хотел заручиться — перед Союзом. Именно Советник настоял на присутствии Эльзы во время общего совещания Союза, хоть она ни разу не появлялась перед магами. Она хотела уже попросить Джуру отложить приём до возвращения Хартфелии или же дёрнуть заклинательницу из длительной командировки, но на все её предложения Джура мотал головой. Нужен был именно голос стальной Титании.       И Эльза чего-то страшилась. За долгие годы противодействия Закону она закалила свой характер, именно её стойкость и воля помогли гильдии, пускай не без грехопадения, но вынести тяжёлое бремя. Однако она часто сталкивалась с критикой своего подхода, она понимала их негодование и опаску, но так быстро перестроить свой характер было почти непосильной для неё задачей. Ей нужно было стать мягче и добрее? Дорожить своими близкими и каждой жизнью человека? Она думала так до объявления войны, но как только накатывающие события были объявлены, все следы мягкой Эльзы растворились, вторя ей «ты не такая». И вновь сомнения. Их основной причиной был отвратительно холодный и упёртый капитан из прошлого, которому было позволительно быть таковым. С его силой смирялись с его характером или же из-за его характера признавали его силу? Вновь лицезрев непреклонность Драгнила, Титания впала в раздумья. Такие личность, как Саламандр, были необходимы в прошлом. Да, большие жертвы, да, он мог вызывать ненависть в сердцах своих последователей или же противников, но при этом он зарождал чувство уверенности и защищенности. Почему же ему позволительно быть холодным, когда её утыкают в каждое согрешение носом?       Путь Нацу Драгнила был тяжёлым и одиноким, от столь холодных и решительных людей отказываются не готовые рисковать своей головой. Однако после лишь верные своему пути являются той твёрдой опорой, которая удерживает на плаву всю систему. Не только благодаря таким людям держится этот мир, но они — одна из необходимых шестерёнок.       Иной же путь проще. Он состоит из покаяния в своих грехах, признания всех своих действий ошибочными. Ей придётся склонить свою голову, ведь в глубине души она действительно сожалеет о каждой потере. И это Алая по субботам посещает кладбище безымянных могил в забытом лесу, чьи имена высечены у неё на подкорке мозга. Она помнила каждого, кто отдал ей свою жизнь. Ей следовало стать добрей, превознести жизни магов на первое место, даже если это будет означать добровольное сковывание в кандалы. Ведь этот путь ей прогнозировали близкие, добивающиеся её сожаления?       Она ещё не решилась. Оставить в стороне свою броню, утонув в тепле и признании своих близких, было неплохой идеей, греющей ей душу. Она же достаточно поработала, чтобы прямо сейчас сдаться под общим натиском и признать, что она была не права. И что теперь ей не носить звание Титании.       Дверь впереди скрипнула, смешивая спокойствие коридора и шум общего зала. Гул через мгновение стих, как только лучи ламп коснулись алых волос.       Все замолчали, стоило Титании сделать шаг внутрь зала, разорвав тишину громким ударом каблука. Джура постарался сохранить своё спокойствие, но и сам осознавал причину мёртвой тишины. Даже сотрудничая с Хвостом феи маги не желали видеть в союзниках Титанию. Про неё разошлось множество слухов, которые не удалось сдержать молчанием Председателя. Все достаточно наслышались о кровавой Эльзе.       Она же гордо шла к столу, за которым должны были выстроиться первые представители других гильдий и ключевые фигуры Союза. Это совещание было открытым, поэтому многие зеваки собрались в зале.       Поравнявшись со столешницей, Эльза провела рукой, закованной в броне, по деревянному массиву. Конечно, она чувствовала напряжение, звоном скопившиеся в воздухе. Её сверлили взглядами, только и надеясь получить шанс высказаться в её сторону. Эта ненависть магов была даже наигранной и неоправданной, она была не самым страшным игроком на этом поле. Однако поступки чаще опережали людей.       Тишину нужно было оборвать. И ей стоило окончательно решиться, как поступать дальше, по какому пути ей идти.       — Рада приветствовать всех представителей гильдии, для меня честь встретиться с вами, — улыбка едва коснулась её лица, но сталь никуда не делась из её голоса, — с этого момента маги Хвоста феи без исключения намерены стать частью и опорой Союза.       Послышалась лёгкая усмешка. Эльза не проследила, кто именно был автором столь неуважительного отношения, но его действие стало лишь последней крупинкой на весах сомнения Алой. Она решила, по какому пути пойдёт. И каковой ей следует быть здесь и сейчас.       — Пускай здесь мы начинаем всё с чистого листа, будет грубо забыть прошлое, — Алая положила свои тяжёлые руки на столешницу и почувствовала, как Джура напрягся. Он говорил ей быть нежнее и приветливей, однако увидев давно знакомые лица, её сердце сжалось, перестав отбивать привычный ритм. За столом были старые приятели, которые с лёгкостью накинули на свои плечи эполеты. И Кагура как сильнейший маг своей гильдии, и Леон, верный сторонник Джуры, и весь состав Синего Пегаса за исключением единственного сторонника Хибики. Все гильдии, быстро сдавшиеся в своей борьбе, сейчас были перед ней. И перед ними она должна склонить свою голову.       — За все годы борьбы сейчас это не Хвост феи обязан отдавать свои сердца Союзу, это вы обязаны вверить своё признание и жизни Хвосту феи.       Эльза не преклонит головы, не станет мягче лишь ради чужого одобрения, не признает своих ошибок, которые не считает таковыми. Её действия не были абсолютно правильными, но они имели результат, и шаг за шагом Хвост феи шёл к своей цели — к сохранению и борьбе. Их свобода омрачилась кровью, поэтому она не пожелает сейчас покорно опустить руки.       — Мне казалось, это грёбаные дружеские переговоры, Титания, — надавил Грох, являющийся голосом Цербера. Их гильдия тоже потерпела поражения, но не видела смысла в борьбе за Убийц, поэтому быстро перешла на сторону королевства и приняла магические ограничения.       — Это действительно переговоры, но не в скором времени они станут дружескими.       — Эльза, милая, мы здесь действительно не для разжигания спора, — Джура попытался смягчить обстановку, но конфликта было не избежать. Он до самого конца надеялся, что Эльза удержится от возможности высказаться, но её чувства он тоже понимал. На сторону Хвоста феи переходили многие маги, и часто слабые волшебники других гильдий, не готовых мириться с ограничениями или службой государству. В числе магов, которых покрывала Эльза, было большинство магов из присутствующих гильдий. Однако вместо благодарности после оправдания Хвоста феи Эльза получила лишь презрение и недовольство в свой адрес от тех, кого она считала почти предателями.       — Я не требую извинений, мне абсолютно всё равно. Но здесь и сейчас я вправе получить уважение к своей гильдии. И лишь тогда я подумаю о равенстве за этим столом.       — Ставишь себя выше? — возник Рин из Пегаса.       — Я уже стою выше.       Напряжение. Конечно, Эльза не желала выводить всё в подобный конфликт, но внутри оголодавший зверь раздирал её сердце. Пускай сейчас она получала лишь злость и неодобрение, этому чувству не сравниться с пренебрежением, что висело в воздухе секунду назад. Пускай их считают злодеями и дальше, но стоящих с высоко поднятой головой, её гильдия не будет пресмыкаться перед другими. Никто из Убийц не признал своего поражения, никто из её доверенных лиц не склонит головы к земле в извинениях.       Напряжение прервал стук ножен о край стола.       — Многие волшебницы моей гильдии нашли укрытие в Хвосте феи. И я признательна за это, пускай в то время их сокрытие шло против моей справедливости, — холодно заговорила Кагура, — твои маги сильные. Я признаю это. От лица гильдии я приношу извинения и признание. В этот раз Пята Русалки вверит свои силы в руки Хвоста феи.       Хартфелия всё же добилась своего, так?       — Мне приятно слышать подобные слова, — чуть смягчилась Эльза, но быстро вернула себе свою сталь, — как бы вы не хотели признавать, но эти годы войну вёл только Хвост феи. Наши ряды поредели, однако оставшиеся маги являются вашими сильнейшими союзниками. И если вы лишь сейчас начинаете осознавать, что впереди война, на которой необходимо рисковать и жертвовать, я и моя гильдия давно готовы вырывать победу зубами. Сейчас вам лучше всего довериться нам и стать именно нашими союзниками, действуя сообща.       Позиция Эльзы в этом Союзе ещё до объявления была давно ясна. Джура создавал Союз в первую очередь не ради альтруистических целей, а лишь для укрепления позиции Хвоста феи и других гильдий, пострадавших после принятия Закона. Поэтому Эльза рано или поздно должна была занять лидирующую позицию в равном союзе. Война просто ускорила их действия, лишив мягкого вхождения в события.       Ведь сейчас Союз начнёт играть по правилам Хвоста феи.       — За Чешую уже давно решил Джура, — Леон колко усмехнулся, напарываясь на чуть раздражённый взгляд Джуры. Всё же пускай позиция Советника была давно известна, хотелось удерживать равенство и демократию в рядах Союза. И подобные колкие комментарии только подрывали репутацию Скалы.       — Вроде мы должны действовать на равных, разве нет, — продолжил Грох, предпочитая гнуть линию. Только вот теперь на его лице кривилась улыбка. Он на самом деле ждал того момента, когда Титания покажет свой непреклонный характер и вдавит в пол остальные гильдии своим грязным авторитетом.       — Не переживай, действий хватит каждой гильдии, — Эльза лишь отмахнулась, чувствуя, что сейчас начатый ею конфликт пытались только разжечь. Только вот этот огонь вряд ли принесёт хоть какую-то пользу.       — Давайте посмотрим на эту ситуацию с другого ракурса, — в разворачивающийся конфликт вмешался Хибики, взглядом спрашивая разрешение на выступление у Джуры. Последний одобрительно кивнул, надеясь на дипломатический подход и нейтральную позицию мага Пегаса. Всё же Хибики много усилий приложил к тому, чтобы Хвост феи не был отдалён от Союза.       — Стоит признать, что по настоящее время маги Хвоста феи имеют богатый опыт в длительных стратегиях и подготовках к боям.       — Имеют опыт лишь удирать? — кто-то кинул колкий комментарий, но Эльзу это нисколько не задело. Она внимательно слушала Хибики, одобрительно кивая на его слова. Хартфелия отзывалась о нём в хорошем ключе, тем более волшебник Пегаса долгое время находился на стороне Хвоста феи как связист.       — Тем более маги Хвоста феи сейчас могут представлять основные боевые единицы, тут не стоит спорить. Считаю, что сейчас Хвост феи может стоять в пятерке сильнейших гильдий и принимать активное участие в планировании подготовки к войне. Как минимум, — Хибики чуть улыбнулся, заметив, как напряжения начало спадать, — нам стоит выслушать предложение каждой гильдии.       Лёгкое молчание.       — Мне интересно, какое мнение держат другие гильдии по поводу войны, всё же эта новость недавняя, — вступил Джура, окидывая присутствующих взглядом. Не стоило гадать, что повисшее молчание говорило о том, что новость для присутствующих была безумной и резкой.       — Фиору чудом удалось избежать конфликта с Арболесом год назад, из-за ослабления нашего королевства можно было ожидать подобного хода. Разве не для укрепления Фиора собран этот союз? — спокойно продолжила Эльза, ловя непонимание многих присутствующих. Может быть она была так спокойна, потому что её успели утянуть в водоворот событий чуть раньше, а может, потому что была спокойна последние восемь лет, принимая новые удары судьбы.       — Не совсем понимаю эту новость годичной давности, — чуть нахмурился Хибики. Он был основным голосом со стороны Пегаса, принимающего активное участие в организации и финансировании Союза. Всё же подобные собрания стояли каких-то ресурсов, и если с обедневшего Хвоста феи было пока нечего взять, основную ношу финансов взяла Чешуя и Пегасы.       — Год назад обострился конфликт с Севеном, который является прямым союзником Арболеса. Как минимум, у Империи уже была причина нападать на Фиор.       — Но при этом они выжидали год?       — Насчёт этого гадать не будут, — Эльза мотнула головой. Сейчас она размышляла, какую долю информация она могла бы доверить Союзу. Этот момент она обсуждала и с Джурой, но они не пришли к единому мнению, стоит ли раскрывать их главного противника или же придержать правду о Зерефе. Однако раскрытие личности императора многое изменит в подходе волшебников к войне.       — Всё, что нам известно, так это то, что Арболес заботливо прислал своего посла Королеве и объявил точную дату войны. Странное поведение для империи, пожирающей соседние государства, — высказалась Кагура. Напряжение за столом снижалось, но всё равно лёгкая недосказанность мешала слаженным действиям волшебников.       Они были за одним столом. И они должны быть честны перед друг другом.       Алая посмотрела на Джуру, отыскивая ответа на свой немой вопрос. К чему им следует стремиться в этом Союзе? Рассчитывать только на силу, скрывая цели и детали действий? Или же полностью довериться магам? Всё же Эльза когда-то покрывала свои планы от союзников, и это не привело ни к чему хорошему. Как минимум, её не успели одёрнуть в нужное время, чтобы она обернулась и увидела, по скольким головам прошлась хладнокровной походкой.       — На стороне Хвоста феи есть информатор, — начала Эльза, не дожидаясь ответа Джуры. Он не возьмёт на себя ответственность за её выбор.       Слова Эльзы чуть встрепенули слушателей, собирая на волшебнице взгляды.       — За несколько дней до явки посла к королеве мы уже знали о спланированных действиях Арболеса. Это лишь несколько выигранных дней, но прямое доказательство, что можно доверять привнесённой информации.       — Кто же это? — Леон ждал этого подвоха. Не просто так Джура так носился с Эльзой в последнее время.       — Эту информацию я пока не могу разглашать, — ответила Эльза, она чувствовала, что было куда больше причин скрывать личность Драгнила, — однако, я доверяю этой личности. И донесённая информация не утешает.       В этот раз Эльза многозначаще посмотрела на Джуру. Этот зал был слишком открытым для внутреннего собрания, она уже не слышала дыхания случайных слушателей, окруживших их стол.       — Дорогие друзья, думаю, следует оставить это собрание закрытым, — Джура развернулся от стола, обращаясь к сторонним магам. Обычно все их стратегические совещания проходили в открытой обстановке, редко кого интересовали планы и маршруты волшебников, а открытым доступом к информации Джура подчеркивал своё доверие к рядовым волшебникам. И он бы никогда не рассказал им, что проверял каждую личность волшебника, а все весомые стратегические планирования оставлял за кулисой. В этот раз пришлось открыто заявить о конфиденциальности их собрания.       После скрипа входных дверей, плотно закрывшихся под натиском рук Джуры, стало ощутима давящая атмосфера внутри комнаты. База Союза постепенно перенеслась в гильдию Чешуи, в одно из зданий филиала.       Даже каменному Советнику требовалось чуть больше сил в последнее время. Он не знал точно, до какого уровня Эльза раскроет общее положение дел, но стоило готовиться к худшему. И это было правильным решением. В первую очередь лидеры гильдий должны доверять друг другу, а не строить стратегии за спинами друг друга. Здесь собрались представители почти всех сильнейших гильдий, и эти же люди — голос волшебников Фиора.       — Если что, я наложил поверх барьер, чтобы избежать любопытных ушей, — Джура вернул на своё лицо уверенную улыбку. Однако в последнее время возвращать себе спокойствие стало трудней.       Титания кивнула. Сегодня она занимала ораторскую должность, позволив Джуре передохнуть хоть немного.       — Арболес — пугающая империя, но больше настораживает её состав. Империя, которой чуть меньше века, быстро набрала мощь не беспричинно.       — В нашем королевстве почти никогда не шла речь о заморских соседях, — пояснила Кагура, которой, как и многим другим, ничего не было известно про будущего противника. И объявление войны тоже казалось странной выходкой, особенно в территориальном плане. Можно было скинуть объявление войны следствием конфликта с дружественными королевствами Арболеса, однако причины были ещё недостаточно весомыми.       — Арболес вероятно нацелен на Фиор не из-за политических мотивов. Я просмотрела архивные записи о том, что Фиор был длительное время торговым партнером Арболеса. Так что легко верить в сторонние мотивы империи, — Эльза больше рассуждала вслух, но ей нужно было вновь убедиться, что её мысли не были наивны. И по согласным глазам она это понимала.       — Дело в том, что император Арболеса не обычный человек. Для нас он известен как Зереф, и это его настоящее имя.       — Какой ещё Зереф? — первым огрызнулся Леон, до которого медленной волной находило понимание.       — Самый настоящий, — его брезгливость остудил холод Титании. Она говорила серьёзно. И стоящий рядом с ней такой же уверенный Джура подтверждал слова.       — Да вы баек поначитались и поверили, — продолжал спор Леон.       — Леон, я верю, что это правда, — Джура положил руку на плечо мага, но тот лишь скинул её резким движением плеча, наваливаясь на стол.       — Зереф — это ёбаная легенда, мёртвый человек, которого фанатики пытаются вечно воскресить.       — Что-то у них не выходит, правда? — чуть колко подметила Эльза. Однако его реакцию она понимала.       — Нет, вы серьёзно в это верите? Этого не может быть, ваш информатор вас за нос водит.       — Почему вы думаете про Зерефа? — чуть спокойней вмешался Хибики, который тоже не владел этой информацией.       — Лично его я не видела, но его когда-то застали наши маги.       — Чего? — тут вместе с негодованием Леона проступило и напряжение Джуры. Такой информацией он не владел.       — После победы Убийц над Акнологией Зереф явился на границу, чтобы убедиться в проигрыше Дракона. Это застали Убийцы и несколько наших магов.       — Имена назови! — давил Леон.       — Спроси Хартфелию сам, — огрызнулась Титания.       — Он не предпринял никаких действия, но представился нашим волшебникам. Я сомневаюсь, что это какой-то мимо проходящий сумасшедший.       — У всех свои причины врать людям, не стоит верить прохожим, — Леон оставался на своей стороне.       Эльза посмотрела на него чуть свысока. Всё же между ними была огромная разница. Она раздумывала о том, почему так легко приняла существование Зерефа в этом мире, но после вспомнила длительную работу своего прошлого.       — На руках демонов Зерефа из Тартароса всегда были заклинания воскрешения, созданные самим чернокнижником. Думаешь, есть больше причин, по которым Зерефа можно считать мёртвым?       — Откуда информация про Тартарос? — чуть опешил Леон.       — На войне все средства хороши. Я сотрудничала с ними какое-то время во время Закона.       — И после этого нам доверять тебе?       — У вас нет выбора.       Молчание. Долгое и затяжное, чувствовалось, как натягивалась нить напряжения между волшебниками.       — Пока что нам всем стоит принять личность императора, как факт. Если окажется, что Зереф обманка — нам же выгодней, — подвела итог Кагура. Она за свою короткую жизнь уже успела столкнуться с трудностями из разряда «невозможного», поэтому спокойно принимала странности этого мира. Существование самого Акнологии было одной из тех странностей.       — Я поверю в это, если будет больше доказательств, — по своей натуре Леон был действительно непробиваемым человеком, чей взгляд на жизнь было почти невозможно переопределить. Особенно словами, не основанными на фактах.       — Думаю, чуть позже эти доказательства обнаружатся, — ответила Эльза. Она уверена, что сможет добиться доверие ледяного мага чуть позже. Как минимум, на границе Леон нарушил устав, приняв сторону Хвоста феи, что противоречило его взглядам. Поэтому он не был настолько упёртым и непробиваемым человеком.       — Хорошо, сейчас мы будем вести войну с государством, коим управляет легендарный волшебник, победить которого мы не в силах. Я правильно всё подметил? — выступил Хибики.       — Мы почти ничего не знаем про Зерефа, может быть, он старый и трухлявый старик и пережиток прошлого, — впервые за долгое время напомнил о себе лидер Цербера.       Над каждым вопросом Эльза размышляла по несколько минут. Она прикинула условные границы информации, которую пока что могла предоставить Союзу, обсудив всё с Джурой. Последний больше полагался на Титанию, предложив оставить свои знания в рамках полного незнания, чтобы не совершить ошибочный ход. Поэтому вся ответственность за разглашение тайн лежала на Эльзе. Что-то она успела обсудить мельком с Джераром, но Советник в последнее время был завален работой в Совете как раз из-за объявленной войны.       — О его способностях ничего не известно, однако поверх накладывается факт о его неком бессмертии. Эту информацию удалось раздобыть по сопоставления фактов из архивов.       — Всё время нам было неизвестно о его существовании, а тут факты о бессмертии? — Леон всё ещё негодовал. И его можно было понять. Конечно, Хвост феи всегда мог оправдаться тёмной игрой в течении семи лет, но даже таких обстоятельств было мало для полного алиби. И сейчас Хвост феи был настоящей тёмной лошадкой в их игре.       — Эти факты предоставил информатор.       — Веришь ему настолько?       — Пока что он единственный источник внятной информации. Думаю, ближе к войне отряды разведки добудут больше доказательств.       — Тогда, нам уже проще просто сдаться, — усмехнулся Бастия. С каждой фразой Эльзы позиция Фиора была всё ниже и ниже.       — Бессмертие не означает неуязвимость. Арболес сложный противник, но это не означает, что нам следует поднимать белый флаг, потому что не ясно, к чему могут привести результаты проигрыша. Как раз по той причине, что Арболес, нет, лично Зереф нацелен на Фиор не из-за политических соображений, мы и должны стоять до конца. Меня очень настораживает интерес Зерефа к нашему королевству.       — Я согласен в чём-то с Эльзой, — чуть тише подтвердил Хибики, — если эту войну намерен начать именно Зереф, последствия её исхода могут быть пугающими. Тем более, прости за дерзость, но Леон, представителем Чешуи всё ещё является Джура.       Леон недовольно цокнул. Его мнение могли выслушать, но последнее слово будет за Джурой, потому что именно его послушают другие маги его гильдии. И иногда нахождение в тени Скалы его раздражало.       — Хибики, моё мнение тоже основывается на выводах моего друга, — чуть смягчил углы Джура, — однако сейчас я больше принимаю радикальную позицию Хвоста феи. Спустя столь долгое время борьбы внутри королевства нам всем будет непривычно бороться за него, однако оставаться в стороне сейчас не вариант. И есть иные причины.       Джура заметил желание Эльзы высказаться, поэтому добровольно уступил ей место оратора. Если уж Титания смогла семь лет поддерживать свою гильдию на плаву, когда они несколько раз были на волосок от гибели, то значит убеждать людей она умела. И пускай эта встреча началась очень несладко, Эльза уже успела выправить свою позицию тем, что поделилась многими сведениями.       — Мы должны сражаться не по той причине, что против нас Арболес. Если смотреть свысока, то это очередной противник для нашего королевства. Однако сейчас эта война даёт нам огромную возможность взять нашу жизнь в собственные руки. Задача Союза состоит не в абсолютной победе, мы должны собрать силы собственноручно, лишь одним Союзом, и дать отпор противнику, доказав, что волшебники могут самостоятельно защитить Фиор без кандалов на руках. Если мы дадим сейчас слабину, времена Закона в той или иной мере вернуться. Мы будем на стороне нашего королевства, мы будем сотрудничать с короной и Советом, но сейчас нам нужно проявить самостоятельность. И если мы не допустим краха этого мира, то волшебники отвоюют свою независимость.       Лёгкое молчание, нет, больше уважение затронуло присутствующих. Наверное, никто не задумывался в первую очередь именно о подобной стороне конфликта, когда Титания думала о ней постоянно. Сейчас им точно нельзя дать слабину.       — Алая права, — кивнул Джура. — Королева уже дала намёк на то, что готова силой подчинить волшебников, однако я выступил против. И чтобы удержать мою позицию, нужно доказать это силой и действиями. В ближайшее время нужно будет предоставить официальный действующий состав Союза, Джерар ведёт переговоры с Председателем о расширении полномочий независимых союзов магов в наше военное время. Пока есть возможность, мы должны объединиться.       — С такой стороны я не смотрела на эту войну, — лёгкое замешательство проявилось на лице Кагуры, — но, если подумать, когда фронт будет преимущественно отдан Союзу, волшебники укрепят свои позиции в королевстве. Однако если Фиор проиграет, мы все будем козлом отпущения.       — Тоже верно, — усмехнулся Джура, — все мы идём на риск. Однако на данный момент со стороны независимых магов имеется небольшой перевес в силе. Привлечём больше магов, получим больше шансов доказать своё право на свободу.       — Теперь понятно, зачем нужен Союз, — мягко улыбнулся Хибики.       — Я надеялся, что Союз не так уж скоро потребуется в полной силе, — ответил Джура. Ещё с самого начала можно было догадаться, что Союз придерживается вектора независимости магов, доказывая её на деле. Только теперь целью будут не тёмные гильдии, а более ужасающий и огромный противник.       — Никому из нас не хотелось бы так быстро возвращаться на поле боя, — Эльза еле заметно улыбнулась, уловив, как стягивается напряжение с собравшихся магов, — однако в этот раз мы должны объединить свои силы. Враг имеет обличие и форму, и он же враг всего королевства.       — Хорошо, мы все действуем в интересах борьбы против Арболеса. И хотите сказать, что основные военные действия будут на нас? — спросил Грох.       — В идеале мы должны работать в симбиозе с короной, — пояснил свой взгляд Джура, — пока не известно, что предпримут министры и сама Хисуи, однако думаю, мы будем рассматривать стратегическое сотрудничество. На стороне Союза есть сильные единицы магов, однако наше количество желает оставлять лучшего, когда на стороне дворца и Совета армия, которая может дать хорошую массовку на фон. И не будем забывать о стратегических орудиях Совета, — Джура задумался на несколько секунд, — в ближайшее время у меня должна быть встреча с военным министром, там я и узнаю позицию королевы. Рассчитываю на дипломатию Джерара и его выступление в Совете. Думаю, он добьётся позиции сотрудничества, а не подчинения.       — При любом раскладе нам нужно наращивать потенциал Союза. Нужно привлекать ещё больше магов, — вмешалась Эльза.       — Да, надо привлечь на нашу сторону и более мелкие гильдии. Получим добро от министров — сможем в открытую объявлять о своей позиции и наборе независимых магов в наши ряды. Думаю, для многих волшебников будет привлекательней и проще перейти на сторону Союза, нежели вступать в ряды военных и Совета.       — Союз выглядит прозрачней по условиям, — кивнул Хибики, — однако не все сильные гильдии к нам примкнули. Есть независимые гильдии, которые вызывают много подозрений, также мы не можем принимать абсолютно всех, чтобы снизить возможность диверсий. Надо бы уже поднять порог вхождения.       — Этим и займёшься, — кивнул Джура, поймав чуть встревоженный взгляд Хибики.       — Из сильных пока что не пришёл к Союзу только Саблезуб, — холодней подметил Грох.       — Уверена, Саблезуб придут к Союзу, особенно если услышат об одобрении со стороны Совета. Пока Убийцы у нас, у них нет козырей, которыми они могут устанавливать свои правила.       — Так, «пока Убийцы у нас» — это что-то новенькое, — Леон выглянул чуть сильней из-за Джуры на Эльзу, надеясь поймать хоть каплю сомнения в глазах Алой. Она всё ещё тёмная лошадка.       — Убийцы имеют высокий потенциал, к тому же, это первые маги, на свободу которых может покуситься Совет, — начала пояснять свою позицию Эльза. — Я намерена видеть Убийц на стороне Союза, поэтому все Убийцы сейчас проходят специальную подготовку за территорией Фиора. Фактически, Убийцы сейчас на стороне Хвоста феи.       Леон перевёл взгляд на Джуру, надеясь найти те же отголоски сомнения в нём, но он был также твёрд.       — Я знал об Убийцах, — кивнул Джура, — и опасения Эльзы не беспочвенны. Пока что стоит удержать Убийц до начала войны.       — Опять Убийцы в руках Фей? Мне казалось, в прошлый раз на границе это закончилось паршиво, — колко подметил Леон.       — В праве Дуэта в любой момент перейти на свою сторону, я их не держу. Однако пока что они приняли наше предложение.       Если Леон вновь чувствовал какое-то беспокойство из-за повторяющегося сценария, другие присутствующие уже нисколько не удивлялись игре Хвоста феи. За столько лет они точно могли бы наладить все контакты между Убийцами и заполучить их одобрение. Возвращение Дуэта на сторону Саблезубов было более неожиданным решением, чем можно было подумать.       — Сильные маги не обязательно состоят в гильдиях. Что-то будет предприниматься в сторону независимых магов? — серьёзность разговора вернула Кагура.       — С богоизбранными я поработаю, — согласился Джура, — с некоторыми из них я уже назначил аудиенцию, но опять же, только после официального заявления министров. В составе Совета преимущественно… мудрые люди, — чуть усмехнулся Джура, погладив свою бороду, — однако есть несколько сильных магов. С ними уже будет говорить Фернандес, надеюсь на сотрудничество с той же Уртир.       — Многие капитаны и лейтенанты из армии ушли в отставку, как и я, — продолжила Кагура.       — И сделали также, как и ты — вступили в гильдии.       — Подожди, не все же, — чуть усмехнулся Леон.       — Ричард вроде ушёл окончательно в отставку, хотя есть подозрения, что он играет на стороне Шестёрки. В любом случае, мы попытаемся с ним связаться, — чуть устало развёл руками Джура.       — А как же Драгнил?       Джура замялся на секунду, стараясь максимально не подавать виду. Этой ситуации он опасался. Советник буквально не знал, что сказать, а о чём следовало врать. Много раз он обдумывал действия, исчезновение капитана ещё до объявления войны было чем-то странным. Не будь таких ярких событий, возможно, про уход Драгнила из Совета не вспоминали, но не сейчас. Он мог быть потенциальным союзником, поэтому он привлекал внимание.       — Он ушёл из Совета, и с ним нет связи. Так мне сказал Джерар, — Эльза быстро перетянула на себя внимание. Она понимала, что на этот вопрос Джура уже не осмелиться ответить. И сама Эльза сейчас не знала, что конкретно она раскроет про личность их самого неоднозначного союзника.       — Я это заметил, Титания, — резко ответил Леон, — но очень подозрительно, что он так быстро ушёл со своего поста. Вы с ним связывались? Маг его уровня нужен Совету, пускай даже и такой вояка, как Саламандр.       — Есть предположения, что он покинул пост из-за травмы.       — Что-то новое, — Леон пренебрежительно заложил руки на груди.       — Джерар не знает детали, но на границе Драгнил получил серьёзную травму. После тех событий он долгое время был в отпуске, а затем воспользовался возможностью ухода из службы из-за расформирования Охотников. Никаких доказательств нет, мы постараемся с ним связаться в ближайшее время.       — Про отпуск по состоянию здоровья подтверждаю, — неожиданно заступилась Кагура. Про увольнение Эльза услышала только накануне. И Драгнил брал отпуск явно не из-за травм, просто из-за поддержания своей легенды.       — Да уж, а быстро же он сдулся, получил травму и всё? Мне казалось, чтобы Драгнил ушёл со службы, он должен потерять все конечности, — чуть усмехнулся Леон, но позже продолжил серьёзней: — Драгнил во всём поступал нелогично. И быстро принял сторону за отмену Закона, хотя явно был олицетворением всех Охотников.       — Драгнил был на границе, он проиграл Убийцам, и он же видел, как Убийцы победили Акнологию. Он верный своему делу человек, но не слепой. Я нисколько не удивлена, что его позиция поменялась по отношению к Убийцам.       Всё же не в этот раз. Алая подумала, что могла бы раскрыть причастность Нацу к Убийцам, этого факта было бы более чем достаточно, но даже эту деталь она решила скрыть. Раскроет эту сторону Драгнила — за неё цепочками потянутся другие факты. Почему не раскрыли силу Убийц у Драгнила на службе? Почему он не встал на сторону Хвоста феи? Как именно разворачивались события на границе?       По легенде Минерва погибла, защищая Дуэт. Эту версию кое-как смогли принять. Но факт смерти Минервы от рук Драгнила тоже многое мог перемешать. Сама Эльза до сих пор не имела абсолютного доверия к Саламандру, он скрывал слишком много информации.       — Окей, пускай за Драгнилом бегает синевласка, они впервые поменяются ролями, — успокоился Леон, чем порадовал Титанию. Ей больше не придётся выдумывать неправдоподобные факты на ходу.       — Есть ещё вопрос, — прервал Хибики, — кто будет занимать лидирующую роль: королева или Союз? Я говорю про планирование, про ведение войск. Мы союзники, но кто будет главным голосом?       — По поводу стратегии я бы хотела всё перетянуть на сторону Союза, как минимум, — от таких слов Алой у Джуры чуть спёрло дыхание. Он знал, что у Титании есть такие желания, просто было сложно представить, как выдвигать все требования министрам при их следующей встрече.       — Может, стоит довериться министрам?       — Они не знают все способности волшебников. Однако, согласна, нам нужен опытный стратег. Возможно, со стороны Хвоста феи я могу предложить одну кандидатку на стратегический стол, но об этом скажу позже, — чуть загадочней ответила Эльза. Даже Джура не слышала о подобных намереньях, думая, что она выставит фигуру в виде Драгнила, потому что в его стратегии никто не сомневался.       — В общем, всеми силами перетягиваем лидирующую позицию на Союз? Это будет сложно, особенно после стольких лет лидирования армии, — усмехнулся Хибики.       — Но возможно, я надеюсь, — Эльза многозначно посмотрела на Джуру.       — Ничего не могу обещать, господа, — Советник развёл руками. С другой стороны, он понимал, что если они хотят полностью использовать потенциал Союза, им нужно иметь значимый вес при продумывании стратегии, а значит, им необходимо быть наравне с сторонниками короны. Их борьба за свободу начинается уже сейчас.       — На самом деле я рад, что мы можем сейчас бороться вместе, отвергая любые обстоятельства, — в завершающем тоне заговорил Хибики, стараясь привлечь внимание каждого. — Возможно, нам удастся вернуться к старой концепции гильдий в нашем королевстве. Я возлагаю на наш Союз большие надежды.       — Было бы славно повоевать как в старые добрые плечом к плечу, — чуть усмехнулся Грох, вспоминая, что и их гильдия состояла в большой Тройки вместе с Пегасом и Хвостом феи.       — Наша гильдия всегда была в стороне от союзов и объединений, поэтому я рада, что мы можем сейчас являться важным составляющим такого Союза, — торжественно объявила Кагура.       — Да ладно, просто скажите, что мы все соскучились по шумным проблемам Хвоста феи, вот и всё, — усмехнулся Леон, чуть растаяв под самый конец.       Лёгкое молчание, ожидание вердикта. Этим утром все собрались не ради совместного планирование, нисколько. Всё это «торжество» ради лишь одной гильдии, им стоило в этом признаться.       — Приятно вновь чувствовать поддержку чужих плеч на этом нелёгком пути. Я рада, что смогла вновь стоять с вами наравне, обсуждая общие проблемы, — Эльза тоже улыбнулась. Долгие годы назад она улыбалась куда шире и ярче, но сейчас ей кроткая улыбка подняла настроение присутствующим.       Ведь правда, сейчас они здесь стоят наравне друг с другом.

***

      Увядающая природа — такой вердикт можно было вынести, смотря на деревья в парке. Пускай осень ещё не началась, но листья уже начинали понемногу желтеть, напоминая, что беззаботное время прошло. Всё напоминало о приближающейся осени и сжимающем шею предупреждении о войне.       Переглянувшись на часы, Грей остановился в начале парке. Впереди были уже более узкие и камерные дорожки, предоставляющие своим посетителям возможность остаться наедине с собой. Странное место для встречи. Ещё странней было увидеть мягкую улыбку, умело скрывающую острые клыки хищного зверя.       На секунду Грей задумался об уходе, но он не мог позволить себе подобной роскоши. Он влип, и прекрасно это понимал. По своей глупости или наивности, он же сам согласился идти на поводу у сложного противника.       — Сегодня прекрасная погода, зачем на своё лицо цеплять такую хмурь, — усмехнулась Уртир, раскинувшись на спинке скамейки, специально занятой для их встречи. Она выглядела обычной прохожей в стильной блузке и широких летних штанах, её алая помада привлекала к лёгкой усмешке, которая холодила душу, а тёмные очки покрывали жадный взгляд. Волшебница была слишком хороша для той, кто намеревался занести клинок над безоружным человеком.       — У меня оно всегда такое, — только и буркнул Грей, садясь рядом. К удивлению, Уртир тут же протянула ему стакан с освежающим коктейлем, явно выбиваясь из привычного сценария.       — Я не собираюсь портить своё настроение только твоим присутствием, — она громко затянула напиток из трубочки, не торопясь начинать их разговор.       Грей повертел прозрачный стаканчик в руке, мысленно обдумывая идею с ядом, но после откинул такую глупость. Вряд ли его убьют так публично, даже если дорожка и уходила в сторону от основной аллеи, тут иногда проходили зазевавшиеся прохожие, которые могли стать невольными свидетелями его кончины. Советница же была слишком осторожна для таких крупных заявлений.       — На самом деле я жду чего-нибудь интересного, всё же война объявлена, — вновь улыбка. Грей быстро отвернулся от Уртир, предпочитая упереться взглядом в брусчатку под ногами.       — А что известно Совету?       — Так-с, ну, — Уртир вновь затянула напиток, беззаботно закинув ногу на ногу. Даже если природа начинала увядать, погода была поразительно тёплой, будто бы лето не могло никак проститься со своими зрителями. — Война объявлена послом Арболеса, она будет в конце ноября, и то, что маги пока что неохотно хотят возвращаться в прежние ряды армии. Пока что всё, шпионы ещё работают, хотя несколько фактов уже имеется. Но они не интересны.       — Выходит, что почти ничего? — аккуратно уточнил Грей.       — Именно. Я обычно быстро нахожу информацию, но очень надеюсь, что мой милый друг поможет в этом, — она пробежалась лёгкой барабанной дрожью по его плечу, чуть поддавшись игривому настроению. Видимо, у неё сегодня оно было хорошим.       — Я на всех основных заявлениях отсутствовал из-за заданий, но мне всё передали, — неохотно начал Грей. Конечно, он понимал, что информация не должна выходить за пределы Хвоста феи, но никто официально об этом не говорил. Поэтому можно было считать, что он не нарушал никаких условностей. Только гадкое чувство всё равно тянуло сердце к животу.       — Саламандр побывал в Арболесе, где услышала о войне от Зерефа, и тут же был запечатан. Каким-то образом он выбрался из империи, сразу же передав информацию Джерару, и, я так понимаю, Джуре, а после очень громко явился в гильдию.       — Так значит Джерар знает с самого начала, правильно понимаю?       — Выходит, — аккуратней подметил Грей, краем глаза подцепив образ Уртир. Сейчас она выглядела чуть серьёзней, но нельзя было сказать однозначно — все её эмоции покрывали тёмные очки. — Все первые новости попали как раз к Джерару и Джуре. Потом подтянулась наша гильдия.       — Почему? Не думаю, что вы на хорошей памяти у Драгнила, — она допила свой напиток, но не убирала трубочку ото рта. Ей просто нравилась атмосфера их псевдо-дружеской встречи, она вселяла надежды на сотрудничество. Хотя больше информации Грей выдал бы ей с клинком у горла, но не всегда же ей давить на этого паренька — не доглядит, так он сломается, и уж тогда из него раскаленными вилами не вытащишь информацию.       — Дело в первом мастере нашей гильдии.       — А тут интересней, — она всё же отставила стакан в сторону, чуть поправив очки. Грей вновь предпочёл смотреть на носки своих ботинок, сцепив руки в замок.       — Как оказалось, Драгнил был знаком с мастером-основателем нашей гильдии, её зовут Мавис. И эта война повязана возможно именно на ней.       Не услышав никакого одобрения или уже удивления, Грей раздражённо выдохнул. Он не делал ничего плохого, правда же? Эту информацию в любом случае придётся открыть Совету, возможно, позже, но всё же открыть. С другой стороны, информацию про Тенрю стоило действительно оставить в узких кругах.       — Я думаю ты достаточно умна, чтобы понимать деликатность этой информации, её стремились сохранить только среди мастеров моей гильдии.       — Говори уже об очередном грехе Хвостатых, — чуть раздражённей начала Уртир, напоминая о своём коротком терпении. Уж ей не нужно повторять, как важна тайная информация, и в какие руки она должна попасть.       — Каким-то образом Мавис была проклята богами, однако в то же время она умерла. Никто не уточнял подробностей, так что с меня не требуй, — спешно упомянул Грей, — и её тело захоронили на острове, но в то же время оно как бы… накапливало силы? В общем, теперь это энергетическая призма, которая хранит в себе чудовищный запас магии, использовать который можно не только для благих целей.       — Информацию о такой вещи действительно стоит держать в тайне. Хвост феи удивляет меня всё больше и больше, — она кротко усмехнулась, постучав пальцами по своему колену. Сколько бы она не работала с Хвостом феи или же против них, они хранили ещё множество тёмных лазеек и тузов в рукаве. Может, по этой причине эту гильдию так и не смогли истребить. А может, из-за этого она когда-то понадеялась и поставила на эту гильдию большую ставку.       И в чём-то она разыгралась.       — Зереф знает о Тенрю, и, вероятно, этот остров и есть его цель. Чтобы выследить остров, нужна целая армада кораблей, поэтому Зереф решил просто захватить Фиор и воспользоваться его ресурсами. Это всё, что я смог понять про цели Арболеса в общих чертах.       Она раздражённо перекинула другую ногу, намеренно задев Грея.       — Меня не устраивает «в общих чертах». Дьявол кроется в деталях, и вся правда именно в деталях.       — Зачем вообще это всё тебе, — уже раздражился сам Грей, хоть и понимал, что ходит по тонкой черте.       — Пока что я не знаю, какую именно выгоду я получу от всех событий, однако, — она знаменательно сложила руки в замок, чуть подцепив коленку, — когда видишь всю картину целиком, проще найти лакомый кусочек. И поверь, обычно видят максимум десятую часть.       — Впереди война, какая выгода?       — В ней и вся выгода, — знаменательно закончила Уртир.       Грей поморщился. Ему такой подход не нравился, хотя самому не стоило сейчас строить из себя святого человека. Эльза пыталась выиграть позицию Хвоста феи как раз во время спровоцированной войны с Севеном. Они же сами поступали так подло, подставляя чужие жизни под прицел.       — Так что же «в деталях» ты мне расскажешь? — надавила Советница, чуть понизив голос.       — Про цели Арболеса больше ничего. Драгнил запечатан, к тому же постепенно лишается сил, поэтому по его прогнозу уже не доживёт до войны.       — А здесь интересно, можешь даже остановиться, — одёрнула Уртир, зацепившись за фразу.       — Он начал терять силы после сражения с Акнологией, так мне пояснила Эльза, а Зереф, чтобы его брат не мешался, наложил на него ограничивающую печать, которая всё усугубила, — Грей говорил без интереса, Драгнил всегда был раздражающей фигурой в истории, поэтому потерять такого надоедливого мага было в чём-то даже радостью. Хотя сам понимал, что Драгнил мог сыграть ключевую роль как союзник, если бы был при силах. Но всё же характером Грей его не выдержал, слишком он раздражал своей уверенностью в себе.       — Если его силы ограничили, значит, он против этой войны, — чуть задумчиво протянула Уртир, приложив палец к нижней губе.       Её спокойствие пугало. Она слишком легко воспринимала такую пугающую информацию. Всё же это старый маг чернокнижник шёл на Фиор с желанием разрушить это королевство и получить призму с неограниченным запасом магии, а единственный козырь в виде брата был сейчас скован и выведен из игры.       — Да, ему не по нраву завоевание мира или что-то в этом духе, — кивнул Грей, — но сейчас он может играть только роль консультанта. И ещё, — он вновь замялся, понимая, что данную информацию опасно раскрывать, особенно члену Совета.       — Сейчас я работаю в своих интересах, вряд ли лишнее выболтаю Председателю, поэтому перестань корчить такую рожицу каждый раз, — волшебница недовольно цокнула, параллельно щёлкнув пальцами перед лицом Грея, чтобы вывести его из сконфуженного состояния. Ох уж эти «честные» волшебники, которые когда-то пытались поднять гражданскую войну в Фиоре.       — Драгнил поспешно взял в охапку всех убийц первого и третьего поколения и отправился из Фиора, я даже не знаю куда, Эльза промолчала про маршрут. С ним поехали и сопровождающие.       — И почему ты не с ними?       — Я не хочу.       Такой ответ не устроил Уртир, поэтому она наклонилась вперёд, заглядывая в лицо. Впервые её холодные глаза можно было увидеть не за плотными тёмными стеклышками, они пронизывали его безразличием и отвращением, будто бы яд. Такой взгляд вызвал гонку мурашек даже у ледяного мага.       — Ты меня не понял, да? Ты обязан быть постоянно рядом с Драгнилом и вынюхивать всю информацию. Никаких «не хочу».       Грей только пренебрежительно отмахнулся от Уртир.       — Я не дурак и понимаю твои слова. Но Драгнил сам меня терпеть не может, такие у нас пламенные отношения, — он раздражённо откинулся на спинку скамьи назад, наконец-то выцепив во взгляде Уртир лёгкое удивление. Видимо, она рассчитывала, что он будет до самого конца пресмыкаться перед ней. — Эльза поставила на его расположение, поэтому отправила людей, к которым он может быть лоялен. Если его будут окружать люди, которым он относительно доверяет, он разговорится, так было среди Джерара и Эльзы, он сказал куда больше привычного. Буду маячить с ним там — он будет держать язык за зубами.       — Но ты ведь не будешь первым слушателем, — однако раздражение не покидало Уртир.       — Зато у меня там хорошие приятели, плюс я могу узнавать прямую информацию от Эльзы. С какой-то задержкой, но я добуду тебе то, что нужно.       — Не облажайся, мальчишка. Обещаешь мне целые горы, — Уртир усмехнулась, но так и сидела, навалившись на колени. Поясница уже устала от жёсткой спинки скамьи.       — Я немного подумал о нашем общении, — чуть мягче начал Грей, — как понял, ты ещё не знаешь, какие у тебя будут цели, так?       — Есть небольшие намётки, но всё зависит от информации, — подтвердила Уртир, стряхнув несуществующую пыль со своих брюк. Она обернулась назад, выискивая неуверенные глаза ледяного мага, готового продать всех своих окружающих ради своей жалкой жизни. Только вот в ожиданиях она ошиблась.       — Может быть, наши цели могут совпадать, и мы можем быть союзниками? Меня не устраивает моё положение в нынешнем времени, так вышло.       — И что же? — чуть усмехнулась Уртир. На неё смотрели уверенные и холодные глаза того, что всё же готовь вновь проложить дорогу из чужих голов, если того потребуют обстоятельства.       — Когда определишься с планом, можешь меня хоть немного в него посвятить? Может, он и мне понравится, а быть врагами мы ещё успеем, как и ты успеешь отрубить мне голову.       Она засмеялась. Тонким и скрипучим смехом, раскатывающимся в гром, отталкивающим от неё. Уртир потянула очки наверх, полностью открывая свои чуть сощуренные глаза, с удовольствием всматриваясь в Фулбастера.       — Боже, Грей, а это звучит очень забавно. Такого от сопляка не ожидала. Что ж, пока что ты всё ещё мой информатор, но буду иметь в виду.       Она, довольная неожиданным перформансом, вновь обрушилась спиной на хлипкую спинку скамейки, продолжая наслаждаться хорошей погодой. Однако что-то побеспокоило её, не прогоняя прочь поднявшееся настроение. Она наклонилась в сторону за элегантно отставленной сумочкой, копаясь в боковом кармашке.       — Чуть не забыла, совсем уже память теряю, — перед носом Грея в тонких пальцах с заостренным маникюром красовался плотный картон с фигурно обрезанными краями. Он неуверенно взял предоставленный подарок.       — На сегодняшнюю дату? — первое, что сорвалось с его уст.       — Да, так что тебе придётся поспешить с приличным костюмом. Всё же ты идёшь со мной в главный театр Фиора, надо выглядеть приличным, — усмехнулась Уртир, наблюдая за его реакцией.       — У меня могли быть планы на сегодня, — чуть раздражённо кинул Грей.       — И?       Точно, он совсем забыл, что ей на всё плевать.       — Будь на месте за сорок минут, или даже раньше. Неприлично приходить впритык к премьере, считай, это подарок к нашему сотрудничеству.       Грей исподлобья посмотрел на Уртир, с чьего лица не сходила самодовольная улыбка. Однако билет в главный театр стоил бешеных денег, а достать его накануне было возможно только действительно влиятельным людям. Он иногда забывал, что эта мстительная и хладнокровная девушка являлась важным членом магического Совета. И в её власти приглашать налево и направо случайных прохожих ради собственной забавы.       — Будь по-твоему, — даже не начинал сопротивляться Грей. Уртир только шире улыбнулась, забавляясь его реакцией. С ней рядом было находиться куда опасней, чем под её прицелом наблюдения, потому что протяни она руку — она сможет сжать её на его глотке. Может, побег за Фиор к Драгнилу был не таким уж и плохим планом.       Однако всё же ему не хотелось играть роль собачки на побегушках, и так в прошлом много пресмыкался перед Эльзой. Последнюю он хотя бы любил как друга, поэтому готов был пойти на уступки, но вот с Уртир обстоятельства говорили иначе. И всё же в этом мире были ненавистные для него люди, которые раздражали своим существованием. Может, так он сможет заткнуть им рты?

***

      Утро прошло в спешке. И вот они вновь куда-то идут, стирая ноги до ноющих мозолей.       В мыслях Люси закралось чувство, что эта спешка была спровоцирована самой Грандиной, которая только и делала, что мотала Убийц то на верхний этаж, то в подвал, без стеснения пользуясь ими как слугами. Но эта акция должна была скоро закончится. Для волшебницы же утро началось приятным потягиванием и лёгкой зябкостью внутри палатки, предоставленной теперь только ей. Хотя она сама не помнила, как ложилась спать, решила этому не придавать значение (ну серьёзно, когда она успела залезть в спальник и даже верхнюю одежду стянуть, положив аккуратной стопочкой рядом). И палатку ей не пришлось складывать, Ромео поспешно сбежал от эксплуатации Грандины к Люси и нарочно складывал несчастную палатку всё утро. Нет, он не был лентяем, просто ещё побаивался настоящего Дракона, как и сама Люси. Хартфелии только и оставалось, что попивать добродушно принесённый Ромео чай и что-то съестное из запасов на завтрак и смотреть за крутящейся суетой вокруг, вздрагивая от острого взгляда Грандины. Эта странная дама всё ещё с нескрываемой ненавистью смотрела на заклинательницу, но не подходила ближе, одаривая только одним взглядом. И его вполне хватало.       А ещё одним неработающим человеком этим утром был Драгнил. В самом начале при своём пробуждении Люси видела, как Охотник копошился в сложенных вещах, потом что-то проверял, несколько раз уходил куда-то в лес, неожиданно исчезая в листве и также бесшумно появляясь. Под конец затянутых сборов он просто присел у одного дерева, вновь затянув шарф выше, почти нацепив его на свой нос, и максимально опустил голову, будто бы задремав. Только вряд ли он спал или даже дремал, при каждом ненужном шуме он недовольно вёл плечами, будто бы ему мешали отдыхать. За всей суетой вокруг Люси не обменялась даже парой фраз с Драгнилом, а после не хотелось беспокоить его. Однако она не чувствовала сковывающую неловкость, просто обычное утро, вызывающее улыбку и некое предчувствие приключений. Ведь впереди их ждала какая-то тайная дорога и конечная точка, про которую никто не знал.       Поэтому сейчас Люси спокойно шла рядом с Ромео, обмениваясь с ним иногда какими-то пустыми разговорами, чтобы скрасить нудный путь. Плечи уже устали от лямок, причём Хартфелия согласилась понести часть вещей Убийц, потому что Грандина нагрузила их сумки какой-то своей ерундой, на которую Драгнил только морщил нос. Он сам дал добро на использование Убийц, и Грандина не была из тех, кто ждал особого приглашения.       Единственной странностью за всё утро была короткая записка, волнительно подсунутая Люси от Ромео. В ней была пара правил: не упоминать имя Акнологии и не говорить при Грандине о нём. Как после выяснила Люси, это были строгие указания Драгнила, которые он старательно вручил всем Убийцам, пока они не ляпнули лишнего. Это была странная просьба, но раз она была озвучена, значит, следовало её придерживаться. На такое поведение были свои причины, которые не хотелось уточнять.       И всё же путь проходил с завидной лёгкостью. Погода всё ещё была тёплой, но не изнуряла, их путь ещё пролегал по лесу, однако деревья расходились редкими хороводами, отдавая место низким кустарникам. Хартфелия часто слышала комментарии Грандины насчёт растений, она заботливо поясняла Венди, какие растения они встречали, и для чего их можно применять. Для Венди сейчас это было лучшим временем. А Люси была рада за Венди. Представить, что сейчас заклинательнице случайно удастся встретиться со своей мамой, так сердце предательски сжималось. Такая возможность почти никому не выпадает, им буквально повезло идти именно по этому маршруту.       К всему этому, впереди вёл Драгнил. Он не отвлекался на разговоры, не удосуживался обернуться на путников, а просто шёл впереди, иногда ускоряя, а по необходимости замедляя темп. И сейчас Хартфелия позволила себе чуть больше, нежели раньше: теперь она без стеснения наблюдала за каждым действием старого Убийцы. Всё же если смотреть на него, не как на человека, а как на какое-то древнее существо, то некоторые черты подходили под новое описание. Например, она заметила малую деталь, которая вызывала даже улыбку: всё же он сильно полагался на запах в этой дороге. И иногда, еле заметно для зевающего путника, но приметно для наблюдателя, Нацу тянул носом воздух, выискивая маршрут. Особенно заметно было это лёгкое действие на развилках: как он чуть прищуривался, приподнимая подбородок, забирая чуть больше воздуха, чем при обычном вдохе. Если Венди говорила, что она многое в жизни полагает на обоняние, то каким это было чувством для Дракона, которым являлся Нацу? Если он даже вычислял взаимоотношения людей просто по запаху. И как только в голову Люси закралась мысль, что Охотник часто обращался к запаху, она стала чаще ловить такие маленькие моменты, они стали ясней и чётче. Выходит, эту старую привычку никто и не видел, пока не задумывался о ней.       Мысленно отметив в своём списке вопросов подробности про нахождения маршрута, Хартфелия подтянула лямки рюкзака. Ромео что-то говорил ей, и она даже вдумчиво отвечала, но всё это время краем глаза она наблюдала за Нацу. Да, с утра она призналась себе, что ей просто любопытно следить за его привычками. Эта странное желание было в ней ещё с их первого близкого столкновения при Законе, только тогда она выискивала черты, чтобы больше оживить плоский образ борца за закон и справедливость. Сейчас же она хотела найти все мелкие ниточки, которые вели к логичному заключению «Нацу действительно Дракон в человеческом теле». И эти тонкие связи набирались.       Не каждый раз в своей жизни встретишь Дракона. Хотя, тут необходимо уточнить — Дракона, который не желает тебя убить. Потому что наблюдать за Грандиной Люси побаивалась, даже посмотреть в её сторону было опасно. Несколько раз в этом пути она пересекалась со взглядом впереди идущей Дракона, и это было недружественное приветствие.       Спустя несколько часов лес поредел, выводя путников на степные просторы. Здесь же было не так много сочной и раскидистой растительности, вдоль тонких тропинок стелился уже более сухой и желтоватый ковёр из полевой травы, изредка украшенной мелкими бутонами. До ушей доносился крик проносящихся в небе ястребов и воронов, над полем стоял мелкий гул насекомых. Можно было заметить, как вначале от переизбытка звуков молодые Убийцы почувствовали себя неуютно, постоянно оборачиваясь на треск сверчков. В лесу эти звуки будто бы приглушались. Однако это совершенно не беспокоило Драгнила, идущего своей дорогой, изредка обращаясь лицом навстречу ветру, чтобы поймать новые доносимые запахи. Солнце здесь начинало неприятно палить кожу, теперь они должны располагаться южнее своей родной Магнолии.       Шаг Драгнила чуть замедлился, когда он вновь обернулся на ветер, нащупывая новую дорогу. На его неожиданное желание двигаться не по тропинке, Грандина только возмутилась, но спокойно последовала за ведущим. Она не волновалась о пути, и что-то подсказывало Люси, что она даже предполагала об их конечной точке. Как минимум в утреннем разговоре Грандина уточнила, через какие поля они пойдут, напрашиваясь по пути нарвать нужных трав, что пресёк Драгнил. Он был прав, это сильно бы замедлило их движение, однако Грандина тогда сама предложила два или три маршрута. Наверное, зная о конечной точке, она не волновалась за весь путь.       Вокруг было спокойно. Пускай палило солнце, воздух наполняли звуки природы, а щиколотки щекотала суховатая трава, вокруг будто бы царила гармония. Это был тот кусок мира, не тронутый жадностью людей, полностью отданный во владения природы. Здесь царили её законы.       И это пустынное пространство ностальгией отбивалось в сердце Люси.       Где-то впереди шуршание травы оборвалось. Они сделали будто бы приличный крюк, потому что пересеки они поле впереди, то смогли бы вновь вернуться в приятную тень деревьев, однако это был совершенно другой лес. Чуть помедлив, будто сверяясь мысленно с картой, и даже наклонив под определённый угол голову, Драгнил всё же двинулся дальше к лесу, утягивая жестом за собой. Они не дошли до прорывающихся деревьев, остановившись от них в нескольких десятках метров. И честно, было желание уже наконец-то дойти до тянущей прохлады, но их порывы прервал гулкий стук рюкзака о землю. Даже упав с небольшой высоты, он шумом ворвался в окружающую меланхолию.       Нацу начал аккуратно ступать дальше, отгибая траву ногой в сторону. Он ничего не сказал, но Убийцы послушно следили за его действиями, больше просто вымотанные дорогой, о конце которой они не знали. А Драгнил продолжал продвигаться немного вперёд, приминая лишнюю растительность. Наконец, чуть усмехнувшись, он опустился на корточки в очередном своём шаге, на этот раз отводя траву руками сильней в стороны. Его действия действительно были непонятными.       И стали совершенно непредсказуемыми, когда он оттянул рукав левой руки и поспешно поднёс запястье к лицу, с хрустом прокусывая собственную плоть. Скрежет Драконьих зубов о не менее прочную кожу на несколько секунд напомнил о раскалывающейся глыбе. Всё же это его руку не смогла пробить закалённая сталь меча Эльзы. Как только из вскрытого запястья проступила кровь, Драгнил отвёл его чуть подальше от себя, сжав кисть в кулак, позволяя алой крови спадать на землю тонкой струёй. Странный ритуал, который больше пугал, чем привлекал внимание. Однако смятение от действия Нацу быстро сошло на нет, когда послышался треск, будто бы по плотному стеклу расходилась тонкая трещина. И когда путники обратили внимание к источнику звука, то значительно удивились: перед ними в нескольких метрах будто бы само пространство расходилось трещинами. Минутой позже расплелась паутина трещин, которые, достигнув своего предела, подождали одно мгновение, а после оборвали невидимую преграду перед ними.       Нацу довольно усмехнулся, выпрямившись.       За исчезнувшей преградой не было привычной пустоты. Там стоял одинокий каменный дом, небольшой, лишь в пару этажей, своим внешним видом напоминающий старые заброшенные руины. Только он был цел, будто бы не затронут испепеляющим солнцем и ревущим ветром.       — Печать с ключом из крови? Даже твой запах еле заметен, — в голосе Грандины звучала нотка раздражения, когда она подошла к Драгнилу, однако контекст указывал на явную похвалу. Наверное, она всегда говорила именно таким тоном, стоило привыкнуть.       — Я очень аккуратен, — кивнул Нацу. Когда Грандина протянула ему свою руку, он ещё несколько секунд смотрел непонимающе на жест, пытаясь сообразить, что именно она от него требует. Дракон, закатив глаза, недовольно взяла поврежденную руку Нацу, из которой до сих пор текла кровь. Она быстрым движением намотала на запястье тугую повязку, а после накрыла запястье своей широкой ладонью, пропуская через его кожу и плоть магию. Если бы Нацу описывал свои ощущение, то руку бы сильно жгло от поспешной помощи, но это чувство было незначительным по сравнению с тянущей болью от разорванной кожи. Грандина лишь остановила его кровь и поспешно затянула его рану, к этому потратив около минуты на лечение. Всё же тела Убийц для неё были более неподвластными, чем тела Драконов.       Она брезгливо кинула руку Драгнила, последовав вперёд прямиком к дому. Под их ногами была вытоптана старая дорожка.       Люси не сразу двинулась за Убийцами. Всё же за свою жизнь она видела сотни домов, и побывала во многих руинах. Именно такой принцип построения она толком не встречала, дом не был украшен какими-то излишествами, как любили делать в прошедших веках, однако его стены были выложены из крупного оточенного камня, арки над дверью и окнами чуть выпирали вперёд, хотя сама дверь и окна были скромными и узкими, с закрытыми створками. Крыша уже была чуть покошена и даже ассиметрична, более пологой, чем было принято делать. И из всего ансамбля простоты выбивалось высокое дерево рядом. Оно уже прожило многие века, положив свои ветви на крышу дома, будто опираясь на него. Было любопытно увидеть, каков этот дом внутри, поэтому подхватив свой рюкзак, Люси заторопилась к уже продвигающимся внутрь Убийцам.       Как ни странно, первой в дом зашла Грандина, широко раскрывая две узкие дверцы входа. И тут же поморщилась, встречая своим тонким носом пыльный запах. Одним щелчком она подняла внутри дома вихрь, подхватывающий накопившуюся внутри пыль и охотно выбивающий деревянные створки окон.       — Ого, спасибо, — прокомментировал Нацу, шагнувший следом.       — Таким невозможно дышать, не благодари, — только и буркнула Грандина, но дальше входа она не решалась пройти. Сейчас она активно втягивала запахи чуждого ей дома, из своего воспитания пропуская хозяина внутрь. Конечно, хозяина, дом непременно хранил внутри себя запах Драгнила, вбивающегося в нос.       Они вошли будто бы в зал, который узкой комнатой растягивался до потолка. Слева от зала наверх ныряла лестница, переходящая на втором этаже в небольшой балкончик, где виднелись двери к комнатам. Такая планировка была популярной ещё очень давно, и охотно прижилась в тех же гильдиях, где нужно было сохранить пространство при большом количестве посетителей.       Нацу прошёл чуть дальше, оглядываясь по сторонам. Буквально на минуту он остановился, задумавшись, но что сейчас выражалось в его глазах было невозможно увидеть, так как он не повернулся к Убийцам.       — Так, малышня, — он аккуратно опустил рюкзак на пол и развернулся, — имущество, между прочим моё, не портить. Сейчас вы активно складываете вещички, и также воодушевленно начинаете всё здесь драить, — строго наказал Драгнил, — всё же нам здесь ещё жить месяца два точно.       Он обвёл взглядом зал, будто бы что-то выискивал.       — После уборки обустроимся, думаю, комнат на всех хватит, а там уже посмотрим, чем скоротать время.       На лицах уставших от дороги Убийц не было никакого энтузиазма. Однако они пришли к конечной точке, это могло радовать. Хоть немного.       За всей суетой, которая воцарилась в доме Убийцы, Люси старалась как можно больше наблюдать за обстановкой и окружением, подслушивать мимолётные разговоры, неохотно приближаясь к Грандине. Как и сказал Драгнил, Убийцы были сразу же приручены к уборке дома. Пускай магия Небесного Дракона позволяла быстро избавиться от сора и пыли, всё пространство внутри требовало тщательной влажной уборки. Это было сразу заметно, когда чувствительные Убийцы начали к неожиданности чихать почти на каждом шагу. Пыль выбивалась из полов, из вещей, поднимаясь дымкой в воздух, раздражая носы маленьких Драконов. При этом в их сторону также летели пренебрежительные взгляды Нацу с Грандиной, в которых читалось: «Ещё и с этим возиться». От усталости Люси принимала участие в уборке без особого фанатизма, хоть она желала помочь с обустройством. И, к её удивлению, никто не заставлял заклинательницу прикладывать свои усилия. В какое-то момент Хартфелию усадили в зале под предлогом протирания пыли на шкафах и столах, когда под гнётом Драгнила Убийцы бегали в мыле по всему дому, постоянно вынося ведра с мыльной водой и возвращая обратно воду из ближайшего источника. От Люси будто бы не требовали помощь, хотя Ромео был запряжён, как и все Убийцы. Хартфелия всё же заметила, что дело было не в Убийцах — через какое-то время, когда Грандина справилась с основными задачами уборки, она выхватила Венди себе в помощники, также загрузив её простой работой по расставлению вещиц и протиранию баночек.       Неужели всё дело было в простом снисхождении к девушкам? Это не вязалось с общим подходом к жизни Драгнила, ведь это он считал всех магов равными, и на одинаковых правах общался как с женщинами-капитанами, так и с мужчинами. К Эльзе он относился явно без каких-то послаблений. Однако сейчас даже сам Нацу (тем более Нацу) драил пол и стены с подкатанными штанами и повязанной марлевой повязкой на лице, чтобы сберечь свой нос от резкого запаха пыли и грязи. Люси даже не заметила, когда он успел скинуть свой плащ, оказавшись в одной майке и штанах, и повязал свой шарф подобно косынке на волосах, чтобы те не лезли в глаза, мельтеша где-то между комнатами и грозно командуя всем оркестром уборки. Хартфелию, лениво протирающую шкафы на первом этаже, никто не трогал.       Всё это время она приглядывалась к дому. Его расположение в первые минуты показалось странным, было бы куда логичней расположить здание чуть глубже в лесу, чтобы спастись от палящего солнца, как дом той же Грандины. Однако он был как минимум высоким, внутри потолки на каждом этаже были на несколько метров выше привычной планировки, поэтому спрятать его среди верхушек деревьев не получилось бы. Что из ближайших мест, то всё было продумано до мелочей, которые могли учитываться несколько веков назад (такое время предположила Люси): не так далеко в глубине леса пробивался источник, из которого можно было использовать чистую воду, этот же источник чуть ниже по течению впадал в более обширную реку, не сильно глубокую, но достаточную для той же стирки или купания. Сам лес оказался вполне богатым на ягоды и мелких животных, а также древесина полов дома совпадала с некоторыми поваленными деревьями леса, то есть леса вполне хватало, чтобы полностью поддерживать бытовые потребности этого дома. Ветра особо не было, его резал лес рядом, но в то же время дом хорошо прогревался под солнцем. В общем, это был неплохой дом даже для современных реальностей, с толстыми и надёжными каменными стенами и деревянной облицовкой комнат. Внутри он был сухим, даже чрезмерно сухим, но возможно это были последствия пребывания под печатью, потому что даже Люси чувствовала сухость воздуха вокруг.       Из планировки всё было тоже банально просто, и в то же время оставались вопросы: первый этаж был видимо сочетанием зала, кухни (её малого намёка) и столовой. Был обогревающий весь дом камин, который пустовал, видимо, перед уходом его хорошенько прочистили, диваны и кресла, выбивать которые решились только на улице, несколько шкафов с парой скудных украшений, а также один протяжной стол, заставленный шестью простенькими стульями. Вся мебель была обыкновенной, она не бросалась в глаза, только когда Люси старательно намывала столы, то заметила — сама древесина была красной, одной из редких и дорогих на современном рынке. Этот дом будто бы подчинялся одному принципу — просто и надежно. Только вот стены казались неестественно пустыми, будто бы обнажёнными спустя время.       Из зала был выход в уборную (насколько можно было бы представить древнюю уборную), в ещё две комнаты и одну часть этого дома, которая по-настоящему поразила Люси. За неприметной дверцей скрывалась обширная комната, уставленная книжными шкафами до самого потолка. По своему размеру она казалась даже больше зала в его длину. И всё это пространство было заполнено книгами. Грандина, зайдя внутрь, только недовольно цокнула, оценивая объём работы, который предстоит здесь сделать. И в её спасение Нацу сам вызвался убираться в библиотеке, как только появится свободное время. Наверно, для Люси подобная черта казалась сравнимой с роскошью — отдавать целое помещение под хранение книг. Библиотеки она встречала лишь во дворцах или дорогих поместьях, назвать комнатушку с книгами в гильдии библиотекой язык не поворачивался. Мельком пройдясь по библиотеке, с опаской посматривая на вход и ожидая какого-то наказания за пакость, Люси заметила, что многие корешки книг были сильно затёрты, и не от грубого обращения, а со временем. Пару книг она всё же взяла в руки, и язык написанных историй был ей незнаком, а сами книги отдавали стариной, пускай и сохранившейся спустя столькие годы под силой магии. Хартфелия слышала несколько намёков о том, что Нацу на самом деле был увлечён магией и литературой, но чтобы она выражалась в таких масштабах… Она никогда не думала, что холодный Охотник мог хранить тысячи книг в своём доме, однако древний Проклятый всё же мог это себе позволить.       На прощание прикоснувшись к изумрудному переплёту привлекательной книги, Люси кротко улыбнулась. Ей стоило уже давно стереть тот пресный образ Охотника, который рисовался Драгнилом, и начать наконец-то знакомиться с настоящим Нацу — братом гениального мага, другом таинственной девочки из прошлого и самым настоящим Драконом захороненной эпохи.       Одну из комнат на первом этаже Нацу с лёгкой руки отдал сразу же в распоряжение Грандины, потому что её количество собранных вещей поражало объёмами, да и вряд ли она согласилась бы ютиться в комнатушке с другими волшебниками. Люси пару раз заглядывала краем глаза в комнату, пока её не видели, помещение внутри больше походило на кабинет с парой узких окон и продолговатым столом вдоль них. Вторая же комната была закрыта для любознательных Убийц, потому что Драгнил сразу же обозначил её своей, настрого запретив любые попытки проникновения. Его голос в тот момент действительно был строгим. Хартфелия пыталась поймать хотя бы кусок внутренней обстановки, ведомая своим любопытством, в те моменты, когда Нацу пропадал в комнате и выходил, но Убийца поступал очень быстро и осторожно. Драгнил понимал, что он только подогревал интерес к своей комнате таким поведением?       Наверху было ещё три жилых комнаты и одна комната под склад. Жилые комнаты были разными по своему оформлению: где-то попадалась грубая и массивная мебель, а где-то выделялись непривычно тонкие шкафы и завитые ножки стульев. После нескольких манипуляций с тасовкой мебели было решено отдать каждую комнату на проживание двоих, так было действительно логично.       Вот посуды было категорично мало. Да и угол, отведённый под кухню, выглядел ничтожным по сравнению со всем домом. Даже Люси, не сильно увлечённая в готовке, нуждалась в большем пространстве. Её мысленные размышления развеяла Грандина, которая на тот момент проходила за спиной, чем и напугала Хартфелию.       — Они же не едят, глупая, — только и прокомментировала Дракон.       — Как такое возможно? — выскользнуло у Люси, о чём она мысленно пожалела. Грандина всё ещё смотрела на волшебницу с ненавистью, которая пропитала её глаза при встрече в лесу. Да, она была спокойней, она не кидалась на заклинательницу, но во всём её тоне и виде читалось раздражение и пренебрежение. Дракон старалась сама не пересекаться с Хартфелией. И на вопрос Люси она промолчала, уйдя дальше в зал за оставленными вещами.       Только Хартфелия выдохнула, как до неё донёсся нравоучительный тон:       — Проявляй уважение, когда обращаешься ко мне, — Грандина вернулась обратно, ближе к входу в комнату. Она осталась в проёме в полуобороте, гордо подняв свой подбородок. — Сейчас Драгнил отошёл к роднику.       Удар или два её сердце всё же пропустило, Хартфелия пыталась успокоить себя, протирая очередную фарфоровую кружку, но дрожь в руках невозможно было скрыть хаотичными движениями.       — И всё же он быстрее меня, даже сейчас он успеет, чтобы вгрызться мне в глотку, — она говорила спокойно, даже чуть разочарованно, — моя Венди попросила тебя не трогать, я постараюсь сдержать своё слово, однако, ничего не могу обещать.       — Благодарю.       — Нахальная девчонка, — вновь возразила Грандина, она была недовольна буквально всеми Убийцами, кроме Венди, — Драконы — магические существа, поэтому чтобы поддерживать свои тела нам нужна магия, а не примитивная энергия. Поэтому мы можем существовать, только пополняя свою магию, хотя некоторые всё же предпочитали поедать людей, никогда не понимала их взгляды, — к удивлению, Грандина отвечала на вопрос Люси, но больше из снисхождения перед глупым человеком, а не из желания поделиться с ним неизведанным знанием. — Однако во сне и в воде мы нуждаемся, как все живые существа. Проклятые же некая аномалия этого мира, они ни в чём не нуждаются, даже перестань они осознанно поглощать магию, если их тело стабильно, они смогут существовать века. К тому же вода для них ненужная роскошь, хотя они предпочитают её пить, думаю, жажду они всё же испытывают, пускай она их не убьёт. Поэтому наличие кухни и кроватей в этом доме вызывает лишь смех, насколько они стремились сохранить в себе человеческие черты и привычки.       Она ушла дальше в комнату, громко захлопнув дверь, от чего Люси ещё раз встрепенулась.       Если задуматься, Нацу никогда при них не ел, он никогда не спал, сама Люси даже не замечала, чтобы он пил воду. Если бы он жил так среди людей, то явно вызывал бы подозрение. Стоило поинтересоваться у Ромео, ел ли при них капитан.       Какие можно испытывать чувства, когда ты лишаешься всего, что раньше было необходимо для твоей жизни? Вряд ли для Люси был настолько прост отказ ото сна, однако в последнее время она не отказалась бы от подобного шанса, лишь бы не видеть свои кошмары.       Дом для Убийц оказался на удивление уютным, но в то же время пустым. Люси ещё долго наблюдала, как по комнатам гонялись уставшие Убийцы под холодный рокот Драгнила и его критику чистки полов. Казалось, ещё чуть-чуть и они смоют тот слой старины, который придавал некий шарм этому дому, превратив его в белёсый куб. Такая дотошность к чистоте тоже забавляла Хартфелию, но под конец казалось, что Нацу просто начал придираться в наказание для подопечных. Всё же они успели растратить всё его терпение в этой дороге.

***

В саду очень ярко пахло цветущими растениями, что выбивало из привычного ритма жизни, ведь именно сейчас за просторами дворца царило время затухания природы. Однако в этом вечном цветении была своя романтика и философия, поэтому волшебница охотно пальцами подхватила падающие лепестки дикой вишни, положив на свой язык.       По её памяти, они должны быть горькими.       Плоды же этого дерева чуть вязали язык и оставляли кислое послевкусие. Теперь она могла вырисовывать эти палитры потерянных цветов только благодаря чуткому обонянию, которое сейчас уловило знакомые нотки.       Айрен улыбнулась. В этом королевстве это был самый любимый её запах. Вдалеке по аллее тянулся образ задумчивого парнишки, с мягкой улыбкой наблюдающего за своим творением.       — Господин Император, — мягко потянула волшебница, аккуратно вливая свой голос в окружающую меланхолию, когда поравнялась с прогуливающимся господином.       — Айрен, давно не видел тебя во дворце, я беспокоился за твой путь, — его чёрные глаза скрывали алый блеск, который напоминал о силе. Пускай на вид он всё же выглядел хрупким юношей, только познающим мир, его взгляд всегда выдавал долгий путь, сотканный из веков.       — Мне льстит ваше беспокойство, — она продолжила путь по одно плечо рядом с ним. Впереди гуляющие зеваки с опаской сходили с аллеи, уступая дорогу правителю и сильнейшей женщине империи. Любое неловкое движение в их окружении могло означать мгновенную смерть, напоминая о ничтожности их существования в этом мире. Для таких древних монстров на самом деле жизнь человека не несла ценности.       — Я всегда беспокоюсь о тебе, — парировал Зереф, но без интереса, поддаваясь старой привычке.       — Я же обеспокоена о вас, Император, и о грядущих событиях, — чуть серьёзней начала Айрен, перебирая своими когтистыми пальцами хрупкий бутон вишни. Он распадался в её руках от малейшего прикосновения, как и людские тела.       — Чем-то пугает ближайшая война? Она должна была случиться уже давно.       — Я волнуюсь, чтобы вам не помешали в ней.       Лепестки вишни разлетелись перед магами от лёгкого порыва ветра. Это вызвало усмешку на лице Зерефа, но не более.       — Думаешь, моих сил недостаточно, чтобы никто не смог помешать мне? Или же наша империя слаба?       Она сама вышла в это русло разговора, и всегда готова была принять последствиях.       — Нисколько, однако осторожность никогда не помешает. К примеру, я бы не хотела, чтобы тот, кто мог бы нести потенциальную угрозу, оставался на свободе, — Айрен готовила мягко и аккуратно, прекрасно зная скрытую от других натуру Императора — его вспыльчивость. Зереф выглядел уверенными и мягким правителем, однако его секрет заключался в полном отречении от мира людей. Когда же речь заходила о вещах хоть как-то интересующих Императора, он мог быть слегка не сдержан в собственных эмоциях. За свою долгую службу Арболесу Айрен замечала эту сторону лишь пару раз.       — Так забавно, когда ты пытаешься не называть имени, которое мы оба знаем, — Зереф только усмехнулся её попытке вести разговоры.       — Да, я говорю сейчас про вашего брата, который сбежал. У вас был шанс избавиться от него, или же вновь ограничить, почему вы не решили так поступить?       Зереф не сбавлял темп прогулки, будто бы они не говорили о смерти его брата.       — Из уважения к Нацу Драгнилу, конечно же, — для мага всё было очевидно и просто, хоть этого не понимали его окружающие.       — Я понимаю, что он ваш родной брат, и вы можете дорожить его жизнью, но сейчас он может быть нашей преградой, как минимум, обладая информацией об Арболесе. Здесь не может идти речи об уважении, если мы идём к войне, — иногда в голове Айрен проскальзывали мысли, что Зереф был слишком легкомысленным по некоторым аспектам. Он так и остался мальчиком из прошлого, и эти мысли быстро подогревали в ней злость, пускай она была направлена больше на поддержку позиции Зерефа в этом мире. Она была искренне предана своему Императору и Арболесу, и видела лишь мир с его главенствованием.       — Ах, Айрен, — Зереф начал с мягкой улыбки, поправляя выбившуюся на лицо прядь, — быть честным, твои слова в чём-то ошибочны. Нацу Драгнил не совсем мой родной брат, просто так вышло, что я его называю таковым.       — Вы всегда его звали братом, — чуть усомнилась Айрен, однако несколько её сомнений мгновенно отпали после подобного заявления. Игривая улыбка застряла на губах, не желая её покидать.       — Он многое сделал для меня, он был сильным союзником. Мой брат был сильным. Этого мне достаточно, чтобы уважать Нацу Драгнила. Был ли у меня брат, или же это лишь моё желание — сейчас не имеет значение.       — Ваше уважение больше похоже на безответственность, простите мои глупые слова, — лишь Айрен и ещё несколько ярких личностей Арболеса могли позволить себе спорить или даже осуждать действия Императора, что ещё больше привлекало в них Зерефа, — если вы пожелаете, я могу заняться вашим «братом», тем более, сейчас на нём печать.       — Он из Десятки, милая, даже без магии огненный Убийца тебе не по зубам, — чуть строже отозвался Зереф. Это звучало унизительно для такой гордой волшебницы, как Айрен, поэтому она остановилась, пропустив Императора на несколько метров вперёд. Она до сих пор для него слаба? Она получила титул сильнейшей, над ней стояли лишь Август и Император, чего ей не хватало, чтобы порвать глотку всю эпоху раздражающего Нацу Драгнила?       — Пока что не по силам, — чуть тише повторил Зереф, еле обернувшись в сторону собеседницы.       Эта фраза заставила Айрен отбросить своё притворство, широко улыбнувшись кровожадной улыбкой. Прекрасный намёк, который ей не стоило разжёвывать. Она проходила по головам сотен противников, и с радостью положит на своём пути ещё одну голову, если этого потребует восхождение Императора. Восхождение её спасителя.       Вишня продолжала ронять свои лепестки на аллею под рокотом грядущего разрушения.