Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Всё раздражало. Это чувство уже невозможно было контролировать, как бы ни была вытренирована внутренняя выдержка. Не скрывая своего недовольства, Джерар нервно постукивал ручкой по столу, всматриваясь в каменное и безликое лицо оппонента. Все посетители для Советника были одинаковыми, запоминать их — только забивать свою голову лишней информацией. Однако, сегодняшний гость был исключением.       — Господин Брэйн, я вряд ли сейчас чем-то помогу, особенно с финансированием Бюро Магии. Вам же сообщили, что остановка финансирования — вынужденная мера.       В Совете Джерар был одним из самых молодых специалистов, представляющийся каждому как легкомысленный волшебник с лукавой улыбкой, чьи мотивы нельзя было определить по первой встрече. Это привлекало к Фернандесу других Советников, его неоднозначность и постоянное внешнее спокойствие вкупе с острым и молодым умом делали его прекрасным дополнением к более возрастному и скептичному составу Совета. И даже такого спокойного, играющего в свою игру волшебника последние события выводили из равновесия. Сам Джерар стал замечать, как за последние дни позволил себе несколько раз обнажить своё раздражение в светских беседах. А дело было в рождённом хаосе вокруг, огромных проблемах перед королевством и не менее важным удержанием информации за зубами. Ещё немного, как Джерар потеряет понимание, какую информацию ему стоит разделять с тем или другим человеком. Казалось, он начал врать абсолютно каждому, даже самым дорогим людям.       — Наши исследования не могут продолжиться без финансирования со стороны Совета, а также эти исследования не должны прерывать. Иначе мы потеряем долгие годы нашей работы, — перед ним лично сидел глава Бюро Совершенствования Магии. Его появление в Совете было настоящей редкостью, но не удивительно, что как только бюджет организации резко обрезали, он сразу же явился. И потребовал именно аудиенции Джерара. Паршиво было от мысли, что при первой возможности глава пытался надавить на ближайшие свои связи.       — Фиор в шаге от военного положения, исследования подождут окончания войны, — закончил Фернандес. Не в его власти было как-то повлиять на распределённый бюджет, хотя, конечно же, у Джерара были свои связи и рычаги давления, с помощью которых можно было найти лазейку в системе. Однако Советник в последнюю очередь так рисковал бы ради Бюро. Пускай все направленные проверки выявляли полную компетенцию сотрудников и соответствие назначенным требованиям, никогда Бюро Магии не вызывало доверия. И у Фернандеса были свои доказательства, позволяющие сейчас с лёгким пренебрежением смотреть в лицо смуглому седому не по годам мужчине.       Он как всегда легко улыбался.       — Я надеялся на взаимопонимание, ведь передовая магия всегда нужна людям, особенно в трудные времена, — всё же Брэйн решил попробовать додавить Джерара, но сам уже заведомо понимал, чем кончится этот разговор.       — Исследования занимают огромные ресурсы и промежутки времени, вряд ли ваше Бюро может предоставить Фиору что-то за два месяца, — после лёгкого вздоха Джерар вернул своё прежнее спокойствие и безразличие, которое пропитывало его улыбку.       — К сожалению, это правда. Сейчас моё Бюро не может помочь в этой войне. И всё же, — его настойчивость вызывала лишь презрение.       — Вам придётся заморозить свои проекты до конца этого года, а может, и дальше. Советую с умом потратить последние выделенные средства. Как только у королевства появятся ресурсы, Совет возобновит финансирование. На этом наша встреча закончена.       Джерар захлопнул любезно представленную папку с отчётами по магическим достижениям за последние несколько лет, а после протянул её обратно оппоненту. Брэйн помедлил несколько мгновений, оценив жест Фернандеса, но всё же принял свои документы обратно, благодарно кивнув.       — Благодарю за потраченное на меня время, господин Фернандес. Рад был вас вновь увидеть, — улыбка Брэйна, которая граничила с отвращением, уколола Джерара, но вряд ли он покажет свою слабость перед этим человеком.       Фернандес не любил Брэйна. И на то были собственные причины. Этот человек для него был каноничным злодеем, чьи грязные поступки он не мог вывести на чистую воду. Никаких точных данных, никаких прямых улик, никаких свидетелей. Как бы долго Джерар не вёл своё тайное расследование, он не мог подступить к образу рассудительного и мудрого руководителя Бюро Магии. Так же, как и доказать причастность к детскому рабству эту мрачную организацию.       Приходило признавать, что всё же благодаря Бюро у Совета были мощные инструкции по работе трансерных кристаллов, вся охранная система держалась на исследованиях Бюро, как и сотни барьерных заклинаний и печатей. К сожалению, Бюро было необходимо новому магическому миру, что тоже раздражало Джерара. Сам же Фернандес получил немало знаний под попечительством Совета и самого Бюро, некоторые печати и заклинания Советник получил лично от Брэйна. Это тоже раздражало.       Слишком много неприятных личностей вокруг, много бумаг и демократии, волнения, переговоров с Председателем и другими Советниками, не говоря уже об игре на несколько сторон. Джерару нужно было оставаться верной шестерёнкой механизма Совета, ему необходимо было поддерживать отношения с Джурой и Союзом, а ко всему прочему на голову сваливалась игра в имитацию союзников с Драгнилом.       Усталость быстро накатывала на него. Джерар откинулся на стул, почувствовав минутную дозволенность для слабости. Он не был железным, не был бесконечно терпеливым или же искренне верящим в победу. В какой момент своей жизни личная выгода отошла на второй план? Неужели в тот момент, когда он посмотрел в ряды хвоста феи и увидел в них знакомый отблеск алого заката? Наверное, в тот самый момент Джерар начал ломаться под собственными сомнениями.       Громко хлопнув себя по лицу, чтобы привести в порядок мысли, Джерар откинул рассуждения на вечер. Впереди ещё были встречи и переговоры, которые ему было необходимо вынести за весь этот день. Как же хотелось приехать домой и раствориться в незатейливой беседе. Желательно с той самой.

***

      День скользил мимо них куда быстрее. Всё же дело было в занятости. И сейчас все силы были вложены в дикий ритм обустройства новой жизни. Устав от этого сумасшествия, Хартфелия повалилась на небольшой диванчик в зале. Краем уха она уже ловила какие-то посторонние шумы, но они уже стихли. Основная уборка была закончена, пускай и большими усилиями.       Вниз по лестнице сполз Стинг, навалившись на перила. Им не столь было тяжело убираться, как резко менять свою деятельность. До прибытия в дом они то и делали, что либо ехали куда-то, либо шли. Всё тело затекло от постоянства. А теперь его резко заставили двигаться в непривычных позах и в бешеном такте. Вряд ли кто-то из Убийц чувствовал себя нормально. Хотя, в их кругу была одна аномалия, радостно бегающая между комнат и с бодростью отвечающая: «Да, капитан». В такие моменты почему-то становилось жалко Ромео, ведь даже представить было сложно, в каких он условиях вырос.       Убийца подполз к столу и буквально лёг на него, не в силах удерживать себя в сидячем положении. Это вызвало лишь усмешку у Люси, но добрую. Её никто не заставлял носиться к роднику каждые десять минут, чтобы сменить все пять вёдер. Даже разговаривать в этот момент не хотелось. Постепенно и другие Убийцы сползлись в зал, потому что в комнатах было приторно чисто и влажно, находиться в них было будто бы невыносимо.       Только одна Венди была бодрой из подопечных, потому что её работа была сильно ограничена одной комнатой. Хотя, под конец ей пришлось присоединиться к общей уборке, чтобы обустроить комнату под свои удобства.       Люси заметила, как быстро из их головы вылетела мысль о войне, о причинах нахождения на этом отшибе мира, да и просто осознание своего положения. Здесь и сейчас был просто старый дом, наполненный своей неизведанной историей, будто бы они столь странным составом отправились в небольшое путешествие. Может быть война всё же была странным сном, от которого Хартфелия проснётся? Вряд ли. Ей точно снились другие сны.       — Как удобно, все в сборе, — Люси показалось, что она услышала жалобный стон со стороны Стинга, когда прозвучал бодрый голос Нацу. Спустившись с верхнего этажа, он довольно прихлопнул ладоши, чтобы привлечь внимание. Он быстро вернулся в свой прежний спокойный вид. — Так-с, бедолаги, настало время заняться серьёзными делами.       С каждым словом общий дух падал ниже пола. Опять же, кроме настроения одного человека, который только улыбнулся в предвкушении. Ну серьёзно, что такого делал Драгнил с Ромео, чтобы настолько отбить у парня адекватное восприятие работы и отдыха? Ведь в поезде и в бесконечной прогулке по округе Конбольт был куда печальней, чем сейчас.       — Мы только убрались, — больше жалуясь, чем возмущаясь, начал Стинг, но поспешно поднялся с места. Он даже не пытался спорить с Драгнилом, потому что ощущал — ему достаточно и одного взгляда, чтобы припечатать наглого мага к полу.       — Вышла даже паршивенькая разминка, но на сегодня сойдёт, — по выражению лица Нацу читалось, что его терпение быстро растворяется в воздухе. Может быть улыбка его бывшего лейтенанта была лишь защитной реакцией? Однако это именно Ромео сейчас бодренько поравнялся рядом с Драгнилом, ожидая от него распоряжений.       — Сейчас мне нужны недо-Убийцы, — Драгнил быстро вогнал в разочарование Ромео, — но можешь сходить посмотреть, будет полезным опытом.       Лишь полминуты потребовалось Люси, чтобы оценить ситуацию. Сейчас Драгнил забирает с собой куда-то Убийц, и вряд ли под бок дома, который они так старательно намывали. К ним же присоединяется Ромео. А это всё означает, что… Хартфелии придётся остаться одной в доме с её потенциальным убийцей в будущем. Или, как минимум, с пугающей её до смерти старушкой.       — Можно мне тоже посмотреть? — единственным спасением Люси было держаться поближе к Нацу, пока она не сможет найти другие методы спасения своей душеньки. Драгнил лишь пожал плечами, соглашаясь с предложением. Вряд ли лишние глаза чем-то помешают их собранию.       — А мы не смотреть идём, да? — уточнил Стинг, готовясь к очередному акту унижения от Драгнила. Но тот спокойно отреагировал на вопрос Стинга, не испытав ни капли эмоции.       — А вы будете основным шоу. Скоро будет закат, так что быстрее выползайте, иначе я вас вынесу.       Убийцы встрепенулись, не горя сильным энтузиазмом, но последовали за Саламандром, уходящим куда-то вдаль от дома. На самом деле, как бы они не выражали свою скуку или усталость, им было интересно, что именно предпримет старый Дракон, чтобы сделать их сильней. К сожалению, сам он не мог показать какой-либо мастер-класс, чтобы впечатлить молодёжь, но его фигура в истории и обширный багаж знаний внушали доверие.       — Здесь в минутах двадцати будет наше основное место тренировок, — сразу обозначил Нацу, чтобы не чувствовать удивлённых взглядов в спину. Хотя Убийцы настолько устали, что не сильно задумывались, куда именно пролегал их путь.       Действительно, не больше двадцати минут бодрого человеческого шага. И пустота. Вокруг была одна лишь пустота. Никто не подозревал, что за небольшими зелёными холмами будет простираться нечто настолько брошенное и лишённое жизни. И больше пугала чёткая черта, через которую они перешагнули: будто по невидимому забору или черте зелёная трава резко обрывалась, оставляя лишь голую потрескавшуюся землю. Это даже не пустыня, просто пустая каменистая лишённая жизни и влаги земля, искорёженная глубокими трещинами. Люси и Ромео не заметили, но Убийцы насторожились. Запах этой земли им был не ясен, энергетика этой земли им была незнакома, но внутреннее чувство наращивало беспокойство.       Вряд ли эта мёртвая земля пострадает от их тренировок. Действительно Покинутые земли.       — Пару минут, — жестом остановил их Нацу и двинулся куда-то в сторону.       — А где это… — оглядываясь по сторонам, Стинг попытался кинуть Драгнилу в след фразу, но стоило ему обернуться, как Дракон буквально исчез из поля зрения. Это насторожило. Скрежет твёрдых пород ещё больше напряг волшебников, когда в их сторону на высокой скорости неестественно покатился валун, грозящий задеть кого-то. Но скорость он сбавил почти перед ними, зависнув в неестественной позе, а после лениво, подталкиваемый чужим усилием, обвалился окончательно на землю, подняв в воздух небольшую взвесь пыли. Из-за валуна спокойно вышел Нацу, отряхивая свои ладони, а после безмятежно навалился на него, присаживаясь на край. Непонятно, что больше напрягало Убийц: безмятежность Драгнила при игре в боулинг с валуном с тонну или же его приземлённое желание на чём-то посидеть. Нацу, даже не обращая внимание на подозрительные знаки, ладонью постучал по месту рядом с собой, как бы приглашая нужного человека. И не было удивления от того, что Ромео быстро среагировал на посыл капитана, поравнявшись рядом с ним.       — Скоро будет закат, так что действительно поторопимся, — начал Нацу, выискивая потерянные взгляды Убийц.       — Вроде ведь не так много времени, — чуть удивился заключению Роуг, хотя сам он видел, как солнце охотно сползало к горизонту.       — Мы передвинулись с вами много восточней, поэтому здесь солнце встаёт и ложится раньше, если сравнивать с вашим временем. Для жителей здешних земель проще — тут просто работает другое время, на часа три-четыре раньше, — Драгнил перестал удивляться их неосведомлённости в некоторых банальных вещах мира. Часто люди, не задумывающиеся о путешествии в более далекие страны не думали о переводе часов или других культурах, в этом нет ничего удивительного.       По кивку Роуга было понятно, что он удовлетворил своё любопытство. Из дуэта он куда оптимистичней относился к их поездке, планируя узнать множество новых вещей от древнего мага.       — А что это вообще за место? — пользуясь моментом, пока Драгнил не обозлился на большое количество вопросов (а во время уборки пару раз такое было, из-за чего Убийцам прилетало шваброй по спине), Гажил решил утолить любопытство всех.       На несколько минут Нацу замолчал, будто бы не услышал ответа. Хартфелия уже начала отслеживать такие жесты, это означало, что Драгнил обдумывает ответ, чтобы отсеять смущающую или ненужную информацию, а может быть и наврать. Кто знал, насколько он был искренен в своих словах?       — Кладбище.       По смущённым лицам убийц стало понятно, что этот ответ нисколько их не удовлетворял, а наоборот, наводил лишнюю тревогу.       — Эта земля выжжена и более никогда не будет живой, — чуть обречённо от необходимости пояснять даже такие моменты продолжил Нацу, — здесь проходило последнее крупное сражение между Драконами. Поэтому, это кладбище. Под утрамбованным веками грунтом настоящий склеп из костей Драконов, а сама земля пропитана их кровью, вы это чувствуете.       — Это ощущение… от трупов Драконов? — опасливо обернулся Стинг. Вокруг действительно была пустота, которая буквально хоронила пространство.       — Больше от волшебства, которое было разово выброшено. До сих пор эта земля источает силу магии похороненных Драконов, поэтому как бы не были неприятными ощущения, здесь восстанавливать магии проще. Поэтому мы здесь: здесь можно буянить, а также быстро восстанавливаться, — закончил Нацу, загибая пальцы. Он не очень охотно рассказывал про это место, однако если Грандина говорила о гибели тысяч Драконов со скорбью, в голосе Нацу читалось лишь безразличие. Не удивительно, ведь в итоге он был лишь непричастным к вековому конфликту человеком.       — Сегодня у нас с вами больше день обстановки своего места проживания и адаптации к местному времени, поэтому тренировки нормальной не будет, — Драгнил серьёзней продолжил диалог, чётко давая понять, что больше никаких лишних вопросов не потерпит. — Мне нужно понять, с чем работать, поэтому я хочу увидеть ваши способности. Самый простой способ — это спарринг.       Стинг чуть поморщился от этой мысли. Он любил битвы, но чаще всего он использовал не совсем честные методы для достижения победы, что совершенно не подходило равному сражению. В его гильдии никто бы не осудил за подобные методы, но здесь всё было под судом Драгнила, и выглядел он как вполне честный к своему противнику боец.       — Выложитесь на полную, покажите все стороны, которые считаете уникальными в себе, не волнуйтесь о травмах. Во-первых, прямо здесь есть целитель-Убийца, во-вторых, в доме есть часть Небесного Дракона, — когда Драгнил называл в схожем стиле Грандину, та взбешивалась на него. Всё же это действительно звучало в каком-то смысле оскорбительно, но Грандина больше не могла считаться полноценным Драконом после того, как утратила своё тело. — Первыми идёт дуэт, после Хвостатая семейка.       Стинг с Роугом обречённо вздохнули и последовали подальше от зрителей на безопасное расстояние под чутким взором Драгнила. К удивлению, Гажил и Венди серьёзно подошли к объявлению ближайшего сражения, начав активно разминаться. Им было неинтересно смотреть за дуэтом, потому что они часто видели их командную работу. Однако сейчас они должны были играть в противников.       Хартфелия чуть растерялась, так и оставшись стоять в стороне. Пусть она и напросилась на тренировку, здесь она чувствовала себя лишней. Из мыслей сомнений её вывел непринуждённое помахивание ладонью Драгнила, который подзывал волшебницу к себе. Учитывая, что он спокойно позволил Ромео просто сесть рядом, чтобы посмотреть битву с чуть большим комфортом, Люси предлагалась такая же альтернатива. Она немного замешкалась, выбирая место на зрительной трибуне, потому что пока она бы предпочла показательно сесть рядом с Ромео, но местечка там явно ей не оставалось. Что ж, она уж точно знала, что Драгнил не кусается. Вроде как.       — Многое можно узнать по взгляду на битву? — к удивлению, Нацу не отводил глаз с удаляющейся пары, как и сейчас, позволяя себе не обращать внимание на окружение. Он сосредоточенно смотрел, скрестив руки на груди.       — Можно увидеть их стойки, причастность к боевым стилям, если имеется, поток магии, используемые заклинания и их уровень, их синхронизацию или уровень реакции. Хотя, здесь важнее уникальные техники и манипуляция своим элементом, — Нацу охотно пояснял всё, что было связано с Убийцами. Всё же он профессионал в этом деле, так?       — Манипуляцию? — Люси было даже неловко отвлекать сейчас Нацу, но бой ещё не начался. Даже больше, дуэт буквально ждал указаний.       — Элементы у дуэта достаточно специфичные, близкие к абстрактным элементам. Про абстрактные я объясню чуть позже, так вот, правильное использование природы элементов для них может сильно изменить ход сражения. Как раз и вопрос в том, насколько они хороши в этом.       После Драгнил громко затянул воздух, больше чтобы заставить насторожиться своих соседей, а затем на выходе громко рыкнул команду о начале. Хартфелия только и успела поморщиться от громкости, ей придётся быть готовой к следующему крику.       И Убийцы сорвались с места, ринувшись навстречу вперёд. Быть честным, Люси не было интересно наблюдать за сражением Убийц, и одной из причин было расстояние между ними, заклинательница банально не видела мелкие детали сражения, то и обращая внимание, как два тельца перемещались с места на место, периодически выпуская вспышки света в столкновениях. Драгнил же внимательно смотрел, отслеживая каждый жест и движение Убийц. Конечно же, они не выложатся на полную, ещё слишком близко были их зрители, да и причин сражаться в полную силу после изнурительного дня не было, однако режим Ярости дуэт активировал сразу же. Было видно, что Ромео пытался также внимательно смотреть за сражением, только всё равно просматривалась непонимание ситуации. Но для видимости он всё же сидел, деловито приложив пальцы к губам. Для кого он старался, если Драгнил точно видел непонимание в его фигуре, да и для Люси это было не секретом.       — Если говорить про элементы, то у Роуга элемент тени более удобный в сражениях или же в скрытых действиях, — неожиданно продолжил комментировать Нацу, больше не для себя, а для сидящих рядом слушателей, — прятаться в собственной тени, быстро перемещаться по поверхностям в тенях, утягивать своего противника в тень, — в этот момент очередной прямой удар Стинга оборвался, потому что одной ногой по колено он обвалился в тень под собой словно в глубокую лужу. — И всё же свет самая неприятная стихия для тени, которая стирает ходы для отступления, — Эвклифу хватило одной вспышки, чтобы вернуть ногу в своё управление, однако момент опасного удара был минован, на что и рассчитывался этот трюк. — Роуг лучше управляется со своей стихией, у него есть задатки и неплохой контроль силы. Однако если смотреть на стихии в абсолютной оценке, тень значительно проигрывает мощной вариативности света. Дракон Эвклифа зовётся не Драконом Света, а Священным Драконом, то же самое, что и с Грандиной как Небесным Драконом. Их магия не концентрируется лишь вокруг одного элемента, а даёт больше простора действиям.       — У Стинга есть что-то помимо света? — Хартфелия понимала, что скорее всего Нацу и дальше продолжит свой рассказ, упоминая и ответ на её вопрос, но хотелось услышать его здесь и сейчас. Тем более Драгнил уже не выглядел таким сконцентрированным на сражении, для него достаточно и нескольких минут, чтобы вынести свой вердикт.       — Свет — самая простая форма святой магии, которую можно олицетворить. Его магия относится к Белой магии, а значит она имеет очищающий и изгоняющий эффект, прямая противоположность Тёмному учению.       — Светлая и тёмная магия — это…       — Просто категория магии, имеющая особые эффекты. Так проще определять магию. В арсенале Стинга могут быть печати, ритуальные стихи, магические круги, которые несут эффект белой магии. Поэтому эта магия так хорошо справляется с тенью, которая в своём роде оскверняет предметы и наполняет их своей энергией. В общем, потенциал у Святой магии внушительный, однако в отличие от Роуга, Стинг даже не пытался этого понять, — лишь немного, но уголки губ Драгнила изогнулись вниз. Разочарование ли это?       Когда стало ясно, что Убийцы выдохлись, при этом больше ранений успел словить Стинг из-за скрытности теневого Дракона, Драгнил вновь крикнул, отзывая их обратно. Они лишь устало поплелись к ним, надеясь получить заслуженный отдых.       Драгнил даже не посмотрел в их сторону, и это вызвало только пренебрежение у Стинга.       На бой вышла следующая пара. И в этот раз Драгнил наклонился чуть ближе, будто несколько сантиметров как-то помогут ему увидеть их действия точнее. Однако такой жест явно говорил о заинтересованности капитана в грядущем показе.       Если подумать, Нацу должен был уже знать основной стиль Рэдфокса, потому что сталкивался с ним в бою лично, хотя и дуэт он уже сам успел опробовать. Наверное, со стороны слабого Охотника, которым он представлялся, не удавалось полностью оценить способности подопечных, а может, в тот момент было не до оценки Убийц. Хотя, зная некоторые моменты из характера Нацу, которые всё же отметила Люси, он вряд ли когда-то опускал возможность что-то оценить или подметить для себя. А вот сражение Венди должно быть новой вещью даже для самой Хартфелии. Марвел всегда играла роль лишь лекаря или же поддержки во время сражений, хотя она слышала, что Венди тоже была сильной в прямом бое.       Гон обозначал начало сражение, а для Люси очередное дёрганье ухом от громкости.       Рэдфоксу сразу же пришлось принять на свою железную чешую мощный удар ноги неожиданно сблизившейся волшебницы, который отбросил его на ощутимую сотню метров в сторону, поднимая остатки пыли с земли.       — Ха, всё же в её распоряжении Ярость, — усмехнулся Нацу, но нисколько не удивился. А вот Хартфелию передёрнуло. В такой крохе, с которой она снисходительно общалась, да и считала её младше и в чём-то слабее, скрывалась такая мощь, с лёгкостью оттесняющая стойкого Железного Дракона. Конечно, заклинательница понимала, что их сила имеет разный уровень, и Убийцы не просто так Убийцы, но чтобы настолько их разница была ощутимой? Она почувствовала себя жалкой и наивной. Сложно было отследить, но даже волосы Венди изменили свой цвет. Это была Ярость? Она слышала про неё от дуэта, но это казалась фишка лишь этой двойки.       — Неудивительно, что она додумалась до этого, — всё ещё довольно комментировал Нацу.       — Для меня — очень удивительно, — сказала больше для себя Люси, — что вообще эта Ярость такое?       Ей не стоило сейчас дёргать Нацу, но он сам разговорился.       — Способность Убийц кратковременно приблизить своё тело к Драконьему, чтобы выдержать большую нагрузку. Это не опасно, если говорить про обращение в Драконов, потому что совершается с помощью магии, а не из-за каких-то прямых изменений. Однако для этого нужен огромный выплеск энергии, плюс они только позволяют использовать больше сил здесь и сейчас, объём их магии остаётся прежним, как и сама магия. Некий допинг, не иначе.       — Обычные Убийцы не могут так делать, верно?       — Нет. Им нужно поглотить огромное количество магии извне.       — Тогда… — Люси щурилась, пытаясь разобрать в поднявшейся пыли сражение. Всё же поднимаемые Венди вихри мешали обзору. Как вообще можно было устоять перед таким напором?       — Вокруг масса воздуха, наполненного магическими частицами. Ей просто нужно поглотить больше воздуха и всё, однако для союзников, восстанавливающих свои силы уже на месте, это будет нежелательным трюком. Я бы с ней не стоял рядом в бою, — вновь полностью отвлекаясь от слежки, пояснял Нацу. Он точно любил что-то объяснять, была в нём такая черта.       — Она его раздавит.       — Не-а, — по-свойски откинул предложение Хартфелии Драгнил, устало подложив под себя ногу. Определённо, это была его лучшая поза.       И в тот момент, когда Венди обрушила последнюю волну, вкладывая в неё все силы, она вышла из режима Ярости, который сильно выматывал. Это было ошибкой, ведь в следующую секунду ей по голове прилетел мощный удар локтем, выбивающий её из равновесия. Она повалилась на землю, не способная хоть как-то сменить свою позицию, когда над ней навис угрожающий кулак, заставляющий в этот раз сдаться.       — Такими атаками ей не пробить защиту Железного Дракона, тем более опыта у Рэдфокса в сражениях больше, — Драгнил спрыгнул с камня вниз, привлекая к себе внимание. Ясно одно — их смотр окончен.       Он остановился чуть подальше, ожидая, пока остальные участники учения подойдут к нему, чтобы получить окончательный вердикт. Люси казалось, она услышала уже достаточно много, чтобы пропустить подробную оценку Нацу, но Ромео почему-то был воодушевлён больше, чем в начале сражений.       Капитан встал, скрестив руки на груди, и внимательно осмотрел помятых и выдохшихся волшебников. Им явно потребуется помощь Грандины и восстановление от Венди. В глазах Драгнила читалось лишь… разочарование. Он не был о них высокого мнения, но сейчас, видимо, общее представление об Убийцах опустилось ещё ниже для старого и закалённого в боях Дракона.       — Ужасно, — только и кинул Драгнил, буквально выплюнул слово, прищуром высматривая подобие стыда в глазах Убийц. И оно там было, потому что каждый из них попятился взглядом в землю. Всё же в сердце они таили малую надежду на конструктивную критику, но чего они могли ожидать от строго капитана? Сами же помнили слухи об Охотнике Драгниле, вряд ли он сейчас будет другим.       — Начиная от ваших поз, стоек и базовых ударов, которые важны для любого мага, и заканчивая вашим представлением о своём элементе. Пускай вас этому не учили Драконы, но у вас было достаточно времени, чтобы самостоятельно прочувствовать свой элемент, отточить простые движения. Напомню, вас считали опасными только из-за рода магии, а не из-за вашей силы, — Драгнил нагнулся чуть вперёд, заглядывая в глаза каждого, его голос был ниже, а каждое слово сильнее въедалось в их голову, — вы показываете себя отвратительней Убийц моего времени, собранных на скорую руку. Я надеялся хотя бы на ваше знакомство с элементами, но увидел лишь детское представление. Быть честным, у меня нет желания тратить на вас моё время, — брезгливо кинул Нацу. Тон его внушал, что сейчас он оборвёт своё разговор на этом и уйдёт обратно в дом. И в его праве было так поступить.       — Роуг, куда дел большую часть заклинаний и тайные техники? На паре заклинаний далеко не уйдёшь, пускай и нападаешь ты из-за спины своих противников, — Роуг дёрнулся от своего упоминания, отведя взгляд в сторону, — твои заклинания легко развеять из-за того, что ты мало вливаешь магии, отвратительное впечатление от твоих осторожных действий, будто ты боишься сам себя.       А вот таких деталей Люси даже и не приметила. Она многое, конечно, не заметила, но больше её удивляло, что информация для волшебников сильно разнилась с той, которую упоминал Нацу при просмотре.       — Стинг, тот же вопрос про набор техник, точнее, их выбор, — теперь дёрнулся Стинг, закусив губу. Он в этот раз набрался смелости, чтобы смотреть в глаза Драгнила, и столкнулся он со знакомым холодом и безразличием, только что-то в этом взгляде отражалось и другое, — я не Святой Дракон, однако в сражении они выбирали другие приёмы, которые давали им выиграть в самом начале. И я сомневаюсь, что ты их не знаешь. У тебя слабые ноги, ты не включаешь всё тело в удары, а также отдаёшь противнику кучу слепых зон. К этому всему свой элемент ты явно не понимаешь, только такие выводы и напрашиваются.       Драгнил, отчеканив речь, сразу же перевёл взгляд на навалившуюся на колени Венди, у которой была разбита бровь и губа. Но её травмы и возможные скандалы Грандины его не волновали.       — Ноль техники боя, слишком много возлагаешь на свой элемент, игнорируя силу своего тела. А оно отвратительно слабое, поэтому и приходится разгоняться до Ярости. Вообще, для вас должно быть лишь два сценария использования Ярости: либо закончить сражение быстро и в самом его начале, либо иметь спасательную карточку к концу боя, понимая, что нужен последний рывок. Но ни в коем случае как просто усиление, это издевательство над собственным телом, и это смехотворно. А также в атаках нет ни единого желания навредить своему противнику, такими «мягкими» ударами ты никого не победишь. Пора бы уже опускаться с небес и выходить из образа милосердной девы, ни там, ни тут не выходит, — пренебрежительно кинул Драгнил. Хартфелия видела, как в глазах Венди таяла её уверенность, но это ожидало буквально каждого на этом смотре.       Рэдфокс ждал внимания на себе, он был готов к любой критике, поэтому на его губах мелькала слабая усмешка, вряд ли ускользнувшая из внимания Драгнила.       — На одной выносливости не вытянешь сражение, ты уже знаешь это, — недовольно ответил Нацу и замолчал, уводя взгляд обратно на других Убийц.       — Это всё? Стойки у меня хороши, что ли? — игнорирование больше всего бесило Гажила, и Драгнил будто бы отыгрывался на нём.       — Всё отвратительно, даже не знаю о чём говорить. А ведь ты самый старший, — отмахнулся Нацу, чем вызвал волну гнева внутри Гажила. Но снаружи терпел, он дождётся каждого грёбанного отзыва от зазнавшейся огненной ящерицы.       — В общем, для всех подойдёт, что в первую очередь вы должны изучить основы боя и укрепить своё тело. В специфике некоторых Драконов не обязательно иметь крепкое тело, чтобы быть сильными, но у вас нет даже базовой стойкости, которая необходима всем.       Нацу сделал шаг вперёд, оставаясь чуть ли не в окружении Убийц.       — Вы не на курорте. Здесь не будет у вас жизни, своих увлечений или «своего» времени. Вы будете спать, когда я разрешу, есть, что я разрешу и когда скажу, спать столько, сколько я скажу. Мне плевать на ваши потребности в общении, в желании сменить деятельность или что-то схожее. Ваши жизни сейчас полностью мои. Однако, я вас не держу. Хотите — сваливайте сегодня же, если вас устраивает собственная слабость.       Пауза. Конечно, они ещё не знали, что их на самом деле ждёт в тренировках от Драгнила, но учитывая сегодняшний день, который Саламандр назвал отдыхом, они будут ненавидеть свой выбор. Однако это единственный шанс стать сильней за такой короткий промежуток времени.       Дуэт пришёл сюда лишь ради силы.       Венди пришла сюда, чтобы иметь право стоять наравне со своими товарищами.       Гажил пришёл сюда лишь чтобы узнать настоящую хватку Драгнила.       У каждого свои цели, но все они сводили к полному повиновению Драгнилу.       — Пока вы в моём доме, вы подчиняетесь моим правилам. Думаю, это тоже понятно. У меня мало времени на вас, поэтому времени на раскачку не будет. Если хотите, можете поплакать, но только по ночам, чтобы не мешать тренировкам.       Хартфелии было неуютно рядом. Она чувствовала те самые отголоски строгого Охотника, которого старалась похоронить в своей памяти. Правильней было принять эту сторону и вырисовывать новую, но старый Охотник болью отзывался в груди и мурашками по коже. Это он готов был перегрызть ей глотку в самом начале Закона, и он же втаптывал её в землю лишь ради собственной выгоды.       Это лишь отголоски. Не полный образ.       Солнце начало лениво садиться за горизонт. Он был прав, что здесь время отчитывается иначе.       — Сегодня уже всё, ваша задача обустроиться до конца в предоставленных комнатах, решить проблему с едой и лечь спать. Отбой и подъём будет строго по расписанию. Теперь вперёд, — Нацу махнул за спину, не желая тратить время на детальные объяснения всех ошибок. Он бы мог, несомненно, и увидел он куда больше, но сейчас вряд ли это поможет Убийцам. Его задачей было закрыть все их дыры, или хотя бы направить их на путь, где они смогут избавиться от своих слабостей. Не более.       Слушая столь строгие наказания, в улыбке расцветал только один Ромео. И даже на этот жест Драгнилу нашлось, что ответить.       — Не расслабляйся, тебя ждёт то же самое, — недовольно прокомментировал капитан, не оборачиваясь на Конбольта. Тот сразу же вернул строгость на лицо, но по нему было видно, что он доволен предстоящим стилем жизни. Что с ним такого делал Драгнил? Когда из милого мальчишки вырос мазохист? По рассказам Ромео, Драгнил очень неплохо подавал материал на тренировках, что даже его несообразительный мозг доходил до этой информации, и чаще всего сам, Саламандр лишь давал наводящие подсказки. И это было неплохой тактикой. Однако Ромео явно романтизировал тренировки с капитаном, иначе бы он не выжил в них.       Что ж, травмированные люди чаще всего забывают болезненные воспоминания. После очередного недовольного жеста, который буквально выпроваживал Убийц, волшебники медленно пошли в сторону дома. Пожалуй, единственный случай, когда им позволялось так медленно исполнять указания собственного мучителя.       — А меня что ждёт? — с лёгкой опаской уточнила Люси, оставшись наедине с Нацу. Он почему-то помедлил с уходом домой, долго всматриваясь в падающее за горизонт солнце.       — Ничего, ты здесь как сопровождающая. Делай всё, что вздумается, — да, он явно был недоволен увиденным результатом, потому что сейчас обречённо выдохнул, мысленно оценивая объём грядущих работ.       — Даже так? Никаких ограничений?       — Ну только правила в доме соблюдай, да и всё. У меня будет достаточно работы, так что донимать точно не буду, — он усмехнулся, а после развернулся в сторону дома и пошёл медленным шагом, засучив руки в карманы. Сюда же он шёл статной походкой.       — Можно донимать вопросами? — Люси вошла в кураж. Всё же с ней он был другим, и это чем-то очаровывало. Почему Нацу выбрал именно её для своего особого круга, или же это она вообразила себе? Но сейчас Дракон явно был чуть спокойней и развязней, пиная попадающиеся камни под своими ногами.       — Конечно, мне даже будет так веселее. Но не на все вопросы я буду отвечать, — Нацу сразу ограничил себя, чтобы не сталкиваться с разочарованием дальше.       — Какие вопросы?       — Не всё — про прошлое, ничего — про своё прошлое. Особенно, если это касается Зерефа.       — Как категорично, — в голове Люси вычеркнула уже несколько назревших вопросов. Всё же любопытство зарождало в ней необоснованную смелость, что она готова была прямо сейчас начать спорить с древним Убийцей.       — Всё, что я скажу про Зерефа, может быть использовано против него. Это не моё желание, а осторожность.       — Ты всё ещё не хочешь воевать, — фраза была корявая, но Люси не могла подобрать что-то лучшее. Она уже стала замечать, что мысленно начала выстраивать предложения, которые озвучит перед Нацу, хотя обычно у неё не было такой привычки. Дело было в его речи, он говорил слаженно и обширно, это сразу выдавало его возраст и опыт. Раньше он говорил иначе, она уверена.       — Я готов выступить против Арболеса, но не против собственного брата. У меня есть свои причины сомневаться, и свои причины не идти против него.       — Какая главная причина?       — Он мой брат, — с улыбкой сказал Нацу, тепло и даже чуточку нежно. Очень непривычно для образа строгого Убийцы. Это именно он материл своего брата при эпичном появлении в гильдии, а сейчас так ласково отзывался о том, кто собирался захватить Фиор и сделать что-то страшное.       И всё же Люси многое не знала о семействе Драгнилов. Ей не стоило делать поспешные выводы.       — Хорошо. Про Венди ты упоминал, что не будешь сражаться рядом с ней, да и что-то про восстановление магии сказал. Это про что? — Хартфелии придётся пересмотреть собственный список вопросов, подготовленный за всю дорогу. Потому что они все затрагивали в каком-то смысле прошлое и отношения с Драгнилом младшим.       — Да, я могу во время сражения восстанавливать свои силы, этим я закрываю огромный минус собственной магии.       — Какой минус?       — Большое потребление эфира и малый запас волшебства, думаю, ещё будет случай обсудить особенности разных Драконов, — хоть Нацу и отвечал на вопросы Хартфелии, она почувствовала, что делал он это без особой заинтересованности. И возможно дело было не в собеседнике, а в банальной усталости. Она решила не грузить Нацу своими вопросами, просто продолжив короткий путь до таинственного дома, в котором ей придётся жить время от времени ближайшие два месяца.       А за ними была неизвестность. Что именно произойдёт по прошествии двух месяцев? Чего они смогут достигнуть за это время? Какой конец будет для Убийц, а какой конец будет ждать именно Нацу? Арболес дождётся назначенного срока или же нападёт раньше?       У неё на самом деле было много вопросов, но даже на них Нацу не ответил бы. А может, он прекрасно знал конец, но его ответы бы нисколько не облегчили судьбу. Она решила просто идти рядом, наслаждаясь лёгкой дозволенностью лицезреть чуть уставшего и ссутулившегося Убийцу, который тоже был не рад участвовать во всей этой пьесе.

***

      Он наблюдал за точными движениями с дозволенного расстояния. Как-то сокращать дистанцию он страшился, но ему было достаточно и этих нескольких метров. Гажил не был молодым и отбитым, он являлся самым старшим из присутствующих Убийц (не считая Драконов), а также он прошёл тяжёлый путь. Начался он с Фантома, который в какой-то момент отказался от Убийцы, чуть ли не сдавая его в кандалах Совету. На его счастье он смог избежать заточения и казни, молоденьким парнишкой оставшись на улицах, в своей привычной среде обитания. И было так до того момента, как однажды сумасшедший дедок протянул ему руку помощи, предлагая своё покровительство и свой дом. До Фантома Гажил также ошивался на улицах, поэтому не видел особого смысла менять своё предназначение, но решил всё же доверить судьбу другим людям.       Он неохотно признавался, но Хвост феи спас его. И спас не только от закона. Пускай Алая насквозь прогнила из-за взвалившейся на неё ответственности, она всё ещё старалась сохранять ценности былого Хвоста феи, которые въелись в его голову. И даже здесь, на отшибе человеческой жизни, он задумывался, что всё же бросался в пасть к Дракону не только ради собственного интереса.       Ему нужно было стать сильнее, чтобы, как минимум, отдать долг Титании. Тем более в этой дрянной гильдии каждый раз ты натыкался на одни лишь проблемы, чем не жизнь на улицах?       Сейчас он вновь утолял своё любопытство, смотря на того самого разрывающего его Дракона.       — Подашь, — коротко бросил Нацу, и Гажил поспешно придвинул стоящее рядом ведро с новой чистой водой. Драгнил скинул разделываемую тушку в ведро рядом, а сам омыл руки и нож, чтобы взяться за новую работу.       — Мясо не нужно обмывать? — Рэдфоксу действительно было интересно. Особенно после того, как лицо Драгнила скривилось после новости, что никто из Убийц не умел охотиться в диких условиях. Поймать кабанчика, конечно, иногда было в их силах, но в этих лесах в основном обитали грызуны и дичь. Он очень долго возмущался об их беспомощности, а после, громко стукнув дверью, исчез из дома. Ненадолго. Вернулся он с не менее недовольным лицом, но в этот раз удерживая в одной руке дюжину зайцев или чего-то похожего на них.       — Огонь — лучшая дезинфекция в этом плане. Сейчас эта вода куда грязней, чем надо.       Он продолжил свои методичные действия, ловко поддевая шкурку уже мёртвого животного и отделяя её от мышц. За шкуркой шла вычистка внутренностей, которые не пригодятся в готовке.       — Вряд ли кто-то в современном мире может освежевать животное, это уже ненужный навык, — в своё оправдание говорил Гажил. Сомнительно, что для Драгнила это было секретом, если он жил среди людей столько веков.       — Да, но если мы говорим про выживание, то это важный навык. Как по мне, вы им должны обладать, — он быстро делал свою работу, что ещё больше удивляло Гажила.       — Ты, что ли, каждые выходные шинкуешь? — в какой момент Гажил перешёл на «ты» он не заметил, но пока что ему это позволяли, поэтому он пользовался.       — Я не ем, как стал Убийцей. Так, старая привычка, руки ещё помнят.       — Жуткая привычка, откуда она может взяться?       Драгнил затормозил на несколько минут и посмотрел на Рэдфокса, который явно сторонился его и сохранял расстояние в несколько метров.       — По иронии, когда я был человеком, у меня была профессия охотника, — ему следовало отчитать Гажила за слегка пренебрежительный тон, но сейчас настроение уводить всё в воспитание пропало. Нужно было просто покончить с этой грязной работой и продолжить подготовку дома.       Будто бы получив все ответы, Гажил замолчал, продолжив следить за монотонными движениями сильных и ловких рук Драгнила. Каждое его движение оканчивалось в одной и той же точке, даже в обычном бытовом действии. Пожалуй, это было первое, чему нужно было научиться у Охотника.

***

      Для Грея терпеливое выжидание чего-то было не новостью, но сейчас нервишки напоминали о себе, выпадая в нервно пристукивающую ногу. Уже появилось желание взяться за старую забытую привычку, но не в этот момент. Мимо него проходили пары аристократов этого мира, которые с лёгким презрением осматривали Грея. Он прислушался к пожеланию, поэтому приоделся в костюм, только вот ценник выдавал себя.       Ему было всё равно. Главное, чтобы его не донимали эти высшие господа.       Из одной из повозок ступила длинная нога, кокетливо обнажающаяся из-за глубокого выреза на бедре. Не будь у Уртир столь отвратительного характера, своей привлекательностью она бы уложила многих мужчин у своих ног. Но она решила поступать радикально, и выкладывать дорожку из чужих тел с помощью собственной силы и власти. Результат всё равно выходил один.       — Всё же прислушался ко мне, хотя… — она абсолютно также пренебрежительно обвела образ волшебника с головы до ног, — прошёл бы хотя бы на два метра дальше от первого магазинчика.       — Не особый эстет, — огрызнулся Грей, поправляя колющуюся рубашку. Её же образ был в несколько десятков раз дороже его: чёрное бархатное платье в пол с одним откровенным разрезом на бедре и открытыми плечами, которые прикрывала лёгкая шаль из невесомого материала. И вновь ярко-красные губы, искажаемые довольной усмешкой. Она сама подхватила Грея под руку, заставляя его отыгрывать роль ведущего. Он лишь недовольно вздохнул, но всё же натянул на своё лицо псевдо-довольную улыбку, которой должен был отвязаться от настойчивых лакеев при входе.       Представление скоро начнётся. Им стоило занять свои места.       Во власти одного из членов Совета было выкупить целый камерный балкончик, чтобы оградить себя от лишних ушей и глаз. Пока остальные зрители усаживались по своим местам в партере, Уртир аккуратно рассматривала каждого гостя в свой миниатюрный бинокль, предоставленный для актёров сцены, а не героев этой жизни.       — Каковы же границы власти у Совета? Не думаю, что так просто выкупить такие места. И ради чего?       — Ради одной встречи, которая не состоялась, — она не отрывалась от своего занятия, полностью навалившись на широкий край балкона.       — То есть не ради похода со мной?       — Конечно, Грей, просто не хотела, чтобы билет пропадал. Тот, кто должен был сидеть на твоём месте и явно наслаждаться этим представлением, отказался, — Уртир брезгливо обвела дешёвый образ Грея, а после вернулась на своё кресло, довольно наблюдая за реакцией мага. — Не думай, что ты мне хоть как-то ценен, чтобы идти на такие ухищрения. Однако, да, в моей власти по собственному желанию выкупить целый балкон и ради твоей мордашки.       — Очень мило с твоей стороны, — проязвил Грей.       — Цени такие моменты. Их будет мало.       Она подозвала к себе официанта, попросив бокал вина перед представлением. Даже такая вольность была положена Советчикам. Грей остался в своих мыслях до самого начала представления. И даже в его начале.       Уртир просто пригласила его на освободившееся место? Какой-то бред, он был уверен, что в окружении этой волшебницы было достаточно достойных этого приглашения знакомых, кому бы было интересно наблюдать за игрой актёров. Он не был ценителем театра, и он не видел смысла в фальшивых историях.       А вот волшебница с удовольствием разглядывала сцену в бинокль, каждая реплика актёра вызывала на её лице улыбку.       — Ах, ты должен взглянуть, — Уртир подтолкнула локтем Грея, заставляя принять протягиваемый бинокль. Он и так прекрасно видел сцену, но отказаться от предоставленного аксессуара он не мог. Фуллбастер навел бинокль на актёра, но так и не заметил ничего необычного, чего бы не смог увидеть со своего места.       — Смотри ниже, — только и усмехнулась Уртир, насильно опуская окуляры бинокля.       Он не понимал, к чему ему смотреть в полумрак и незнакомую толпу. До того момента, пока не осознал ту мелкую деталь, которая привлекала эту хладнокровную женщину. Улыбалась она не игре актёров, далеко не им.       — Это их не первая встреча, знаешь ли, — вроде Уртир откинулась назад на кресло, но Грей не обращал на это внимание, всматриваясь в два силуэта. Он хотел до самого конца отрицать узнаваемые черты, искал мелкие детали и привычки, которые спасут его. Но этого не было.       Он опустил бинокль, смирившись с поражением, которого ещё не понимал. Но чувствовал, что сейчас его вновь ударят в спину.       — Интересный выходит роман у Локсар и Бастии, согласись, — на её лице должна быть довольная улыбка, он чувствовал её своим затылком.       — Для романа слишком мало встреч, — холодно трактовал Грей.       Ему было всё равно на судьбу, которая поджидала Джувию, когда она стала ненужной для него роскошью в этой жизни. Её присутствие в его будущем доказывало, что он был всё также смят и размазан по полу, как и раньше. И он не мог уйти от болезненных привычек прошлого.       Плевать было и на жизнь Леона, который открыто порицал его, даже не обмолвившись парой слов за всё время работы в Союзе. Он намеренно избегал своего старого друга, тем самым показывая, насколько не хотел признавать старые ошибки.       Да, Грею было всё равно, но сейчас он чувствовал, что в этом чувстве он лгал себе. Ведь его сердце пару раз пропустило удары. Это была не ревность, это была не обида. Это был страх за то, кто на них смотрел через бинокль в его руках ранее.       — Это роман, Грей, я уж знаю. Конечно, я не знаю, какая у них цель друг к другу, то ли действительно увлечены собой, то ли желают получить лишь удовольствие, а может, получить какую-то выгоду… Я не знаю, — она тянула слова и наслаждалась скомканным состоянием Грея. — Может, Джувия затеяла этот роман, чтобы подобраться к тебе, она в этом плане слегка сумасшедшая. А может, есть какой-то смысл и в действиях Леона, например, завербовать её в Союз.       — Мне всё равно, — Грей показательно вернул бинокль Уртир, только она не спешила брать его.       — Мне тоже плевать на причины. Но они здесь и сейчас передо мной как на ладони, — её холодная кисть обхватила бинокль, намеренно захватывая руку в свою стальную хватку.       — И? — всеми силами он сохранял спокойствие и равнодушие. А вот сердце его явно подводило, ускоряя ритм циркуляции крови. Ещё немного — он покраснеет от своего напряжения. И в то же время побледнеет от пропитывающего его страха.       Он вновь видел её холодные глаза.       — Что меня сейчас останавливает, чтобы их не убить?       Вопрос, которого не хотел слышать Грей, но он его предчувствовал. Как в её безэмоциональных глазах, так и по слабой улыбке можно было понять, как легко ей даётся отбирать чью-то жизнь.       — Большое количество зрителей.       — Я умела. Никто и не поймёт, как пара пропадёт после представления или во время перерыва, так и не вернувшись на свои места. Они просто исчезнут, потому что я захочу.       — Леон сильный маг и сторонник Джуры, последний явно забеспокоится его исчезновением, — пытался найти какие-то аргументы Грей, но буквально слышал, как они разбивались вдребезги об решимость холодной волшебницы. Её магия для него была загадкой, хоть он и понимал, что она непрерывно связана со льдом.       — Это поправимо. Всё случается с людьми в этом мире, — не отпуская руки, она притянула Грея ближе, чтобы сократить расстояние между ними. И чтобы он чувствовал, что даже её дыхание источало холод.       — Я убью их, всех, кто дорог тебе, или же нет, стоит тебе лишь немного оступиться. Ты никогда не сможешь быть моим союзником, потому что тебе есть, что терять.       Его попытка сыграть в союзники была смешной. Действительно, до такого уровня он ещё не опустился, он был где-то на поверхности, беспомощно болтыхаясь в надежде, что кто-то его вытянет из этого омута.       — Просто будь паинькой, и делай то, чего я пожелаю. И может быть тогда их жизни не будут загублены из-за тебя, мальчик, — она силой оттолкнула онемевшего Грея, от чего он неловко пошатнулся.       — Ох, а вот и моя любимая сцена, смотрю уже раз в пятый это представление, — задорно улыбнулась Уртир, вновь возвращая бинокль на прежнее место, только в этот раз её внимание было приковано к сцене и губам актёра.       Уртир была загадкой для Грея. И в основном из-за того, что её мотивация была неясной, как и её методы. Что она делала, чтобы достигнуть своей цели? Он не знал, но её угрозы источали настоящее желание убивать, будто бы это было просто как шаг вперёд. Она, конечно же, знала и про его роман с Джувией, и про тяжёлые отношения с Леоном. Будь он холодней и решительней, подобные угрозы не дёрнули его, однако он был всё ещё слаб и беспомощен перед играющей в множество ролей Советницей.       Всё оставшееся представление он сидел молча, смотря в пустоту сцены. Ему не был интересен роман Джувии и Леона, который в другое время смог бы хоть частично задеть его самолюбие. Ему не была интересна игра актёров. Только изредка кидаемые фразы его соседки заставляли его вздрогнуть. Только больше она не говорила про их дела, полностью отдавшись представлению.

***

      Вечер наступил действительно быстро, солнце лениво зашло за горизонт, оставляя только малиновые разводы на прощание. Суета не пропадала с наступлением сумерек, внутри дома продолжалось обустройство и распределение обязанностей. В этот раз появилась новая роль для готовки еды, потому что приходилось обслуживать приличную группу людей. Изначально на роль главного по провианту хотела согласиться Грандина, но Драгнил очень резко и остро отреагировал на её заявление.       — Так, не смей прикасаться к еде, ты их убьёшь раньше времени, — тут же вспылил Нацу, как только услышал искреннее желание Дракона быть полезной в этом доме.       — Что за оскорбления? Я готовила еду, прекрасно знаю, что это, — возмутилась Грандина, получив такой острый отказ. Такой реакции она не ожидала, поэтому до сих пор не могла понять, удивлена она или же разгневана на грубость Убийцы.       — Вы, Драконы, думаете, что можете чувствовать человеческую еду, хотя на самом деле это не так. У вас отвратительные рецепторы, уж я-то знаю это.       — Да всё хорошо у нас, — для Грандины становилось принципиально отвоевать у Нацу победу в защиту всех своих сородичей. Какой-то Убийца упрекал её в собственном вкусе.       — Вы можете различить максимум сладкое и солёное, и то, не факт, — устало ответил Нацу, — знаешь ли, это отвратительная потеря. Став Убийцей, я более никогда не чувствовал вкуса еды, приправ и разнообразных оттенков фруктов. Может, поэтому Драконы и ели людей, потому что они были чем-то отличительным от вашего «ничего».       — Да всё нормально у меня! Я сколько готовлю отвары для вас же, для людей!       — Так они отвратительны на вкус, — отмахнулся Драгнил, поворачиваясь к Убийцам. — Не верьте ей, нужен кто-то из людей, кто будет заниматься едой. Хартфелия, возьмёшь? Как самая свободная.       Люси только разочарованно мотнула головой.       — Только если вы готовы есть одну яичницу. Я ужасна в готовке, знаешь ли, — Люси понимала, что она действительно самая свободная из присутствующих, и вот её шанс приобрести важную роль в этой поездке. Но вновь мимо. И сейчас лёгкое чувство стыда укололо её.       — Я могу заняться готовкой, а госпожа Люси может быть моей помощницей, — неожиданно спас ситуацию Роуг, — думаю, если подготовить чёткие указания, справится каждый.       Из дуэта Роуг симпатизировал Хартфелии намного больше. И сейчас он выглядел выигрышно со своей спасительной стратегией.       — Думай сам, тебе придётся впахивать на тренировках и в готовке. Но, видимо, у вас нет выбора, если хотите есть.       Было приятно, что такой молчаливый и сдержанный Роуг сейчас спас ситуацию и с тем положение Люси, ей следовало отблагодарить его. Но на её попытку какой-то благодарности Роуг только мягко улыбнулся, объяснив свои действия лишь увлечением готовкой. И всё же, этот маленький шаг чуть укрепил симпатию к молодому Убийце у Хартфелии. Только дружескую симпатию, не больше.       На втором этаже было как раз три комнаты. Небольшую комнату с двумя кроватями, которые пришлось втаскивать из других комнат, отдали Дуэту. В их распоряжении была скромная комнатушка с парой пустых шкафов и только, но вряд ли им нужно было большее для жизни. Комнату просторней отдали Гажилу с Ромео, туда же загнали и третий диван, на котором можно было расположиться ещё одному человеку, просто без особых удобств. Предполагалось, что в этой комнате будет ночевать Гилдартс, который прибудет сменить Люси через несколько дней. Их комната пестрила большим разнообразием мебели: появились и прикроватные тумбы, и небольшой ковер (пыль из которого очень долго выбивали на улице), и какие-то украшения, выставленные на полках шкафов. Последнюю более вытянутую комнату отдали девушкам этой экспедиции. И она казалась самой живой.       Люси присела на край одной двуместной кровати — единственной, что удалось найти — и осмотрелась. У стен комнаты толпились комоды и шкафы, наполненные мелкими сувенирами и книгами, она уже бегло рассмотрела каждую полочку, разложив по выделенным местам вещи. Где-то в пустотах стен висели картины, аккуратно спрятанные в рамках. Окна же тоже не были голыми, впервые в комнате она видела плотные шторы, хотя их окна уходили на запад, а значит, по утрам их не будет беспокоить солнце. Такой контраст комнат немного напрягал, но казалось, вопрос «кому принадлежала эта комната» будет подходить под критерии молчания Драгнила. Ведь этот дом в любом случае то самое прошлое, про которое не хотелось говорить.       — Люси, я рада, что мы вместе, — в комнату, прерывая тишину, вошла Венди, утаскивая в руках какие-то книги и ещё несколько склянок.       — Вряд ли есть другие варианты, чего это ты тут понабрала? — Хартфелию тут же привлекли неопознанные предметы.       — Ах, Грандина много всего дала, чтобы было при мне. Странно, ведь я и так буду под её надзором, — Венди вывалила всё содержимое рук на вторую половину кровати, где и должна была остаться ночевать. Среди книг валялись какие-то свечи, склянки с настойками и непонятные приборы.       — А как ты вообще будешь работать? — до сих пор для Хартфелии было не ясно, как именно будут делить между собой волшебницу Драгнил и Грандина. Потому что судя по их некому смотрю, Драгнил планирует тренировать Венди.       — Как мне сказали, в первой половине дня я буду под присмотром мистера Драгнила, а вторую половину буду заниматься изучением новых техник и травничества с Грандиной, — Венди продолжала расставлять свои элементы интерьера. В отличие от Хартфелии ей здесь проживать всё время от двух месяцев.       — Интересное распределение, надо посмотреть, что выйдет из этого.       — Да, Люси, — Марвел чуть замедлилась, расставляя свечи по комнате. Она уже успела поймать предупреждение от Драгнила, что ей не стоит сильно увлекаться пахучими травами в доме, потому что это вызовет раздражение у чувствительных Драконов, если не больше. С деятельностью Грандины Драгнил уже в каком-то смысле смирился. — Я так и не поговорила с тобой после вчерашнего вечера.       — Не переживай, всё уже лучше, — даже своей спиной Люси чувствовала, как Венди замялась перед их беседой.       — Нет, правда, я и представить не могла, что моя мама, то есть Грандина…       — Для тебя она мама, это правда, — улыбнулась Люси, подмечая такую малую, но милую деталь. Хартфелия не видела никаких причин смущения Венди, а уж тем более какой-то вины за действиями старого Дракона. Все проблемы становились мелочью по сравнению с настоящей находкой Марвел. Разве можно как-то злиться на юную волшебницу, которая только смогла отыскать свою потерянную маму, воспоминаниями о которой дорожила почти всю свою жизнь? Люси искренне радовалась за Венди, лишь на каплю завидуя её положению, хотя отыскать пропавшего Дракона казалось более нереальной задачей, чем вернуть к жизни погибшего человека.       — На мою память она была доброй и любила людей, — чуть виновато усмехнулась Венди.       — Знаешь, детские воспоминания не всегда правдивы.       — Я надеюсь, что между вами всё будет хорошо, — она всё ещё жевала свои губы, волнительно подбирая фразы. Ей было непонятно абсолютное спокойствие Люси и принятие того факта, что собственная мать Венди в первую же их встречу пыталась убить заклинательницу.       — Она не полюбит меня так просто, но постарается не убить, вот что я услышала, — может быть, этой фразы было недостаточно для спокойствия Марвел, но вполне оправдывала мирное состояние Люси. В какой-то момент она уверовала, что с ней ничего не случится, как минимум, в окружении такого количества свидетелей.       — Ох, ещё нам придётся спать в одной кровати, — вновь волнительно продолжила Венди.       — Для меня это не проблема, и надеюсь, для тебя тоже, — Люси уже чувствовала, как тянет усталость её тело вниз, прямо на мягкие перины. Удивительно, но это кровать была в исключительно хорошем состоянии, покрытая мягким шелковистым покрывалом и утянутая упругим матрасом. Изголовье кровати было украшено деревянными резными цветами — тонкая и изящная работа.       Давно она не была с кем-то на такой большой кровати и не делилась переживаниями своего сердца. В груди кольнули тёплые воспоминания. Может быть год назад она также волновалась и переживала на новом неизведанном месте, наполненном стариной, о том, что же будет ждать их впереди.       — Всё будет хорошо, Венди, я уверена.       Хартфелия сказала эту фразу для себя, надеясь так отогнать накинувшуюся тоску. Осталось только лечь под тяжёлое одеяло и позволить сну утащить себя в собственное царство. К удивлению, здесь сердце заклинательницы уже не волновалось.       — Как сказала Грандина, — уже перед сном шёпотом поделилась сокровением Венди, — в этом доме проживали и другие Убийцы, это понятно по запаху. И это старая территория Нацу, поэтому, наверное, в этой комнате жили какие-то другие Убийцы, следующие за ним.       — Интересная информация, — эта комната казалась самой уютной, но всё ещё лишённой личности. Украшения и книги не говорили о здешних обитателей ничего, да и казалось, что они были собраны в этой комнате уже после того, как её покинули хозяева.       Все увидели и промолчали о том, как в какой-то момент Драгнил замолчал, пройдя в глубину этого дома. И судьба старых его обитателей теперь покрыта пылью, которую уже не сдуть простым дуновением воздуха.

***

      Глубокой ночью хаос и волнение по подготовке старого дома к проживанию прошли. Пришлось решить проблему не только с кухней, которая тут просто не существовала как таковая, но и с местом хранения продуктов. Много проблем решились в один день, и хоть Драгнил предполагал, с какими трудностями он столкнётся, никто не отменил импровизации в этот день.       И всё же он закончился, такой долгий и тяжёлый день.       Остановившись в зале, Нацу прислушался к шумам, наполнившим этот дом: было слышно дыхание каждого из Убийц, каждого из магов, оно было неровным или же наполненным хрипотцой, у каждого своё уникальное, свой запах, свои привычки и походка. Он уже запомнил их всех и с легкостью мог угадать, кто проходится по второму этажу. Свои движения, свои голоса, свои вкусы. Знать, что вокруг только они и дыхание природы — настоящее спокойствие Драгнила. Он уже подсознательно отслеживал каждого и сейчас даже сожалел, что на нём не было старой печати. Избавиться от старых привычек слежки было до невозможности сложно, поэтому во время «игры в человека» Нацу всегда ограничивал свои чувства, скорость и силу печатью, и, казалось, больше он делал это для собственного спокойствия. Чем меньше он слышал, тем спокойней он был.       И наоборот сейчас ему был известен каждый шаг малого зверька в лесу, щёлканье каждой ветки, шелест каждого листа. Со временем ты привыкаешь абстрагироваться от настолько подробного ощущения мира вокруг, но в самом начале это сводит с ума.       С другой стороны, слышать всё, о чём говорит природа — это быть частью её. Такая мысль с самого начала грела и успокаивала Нацу, приравнивала его к одной небольшой крупицы чего-то важного и великого. Ведь он и есть эта часть.       С ними всё было в порядке, Драгнил слышал и сопение волшебников, за которых поручился, и мерное постукивание инструментов в комнате Грандины. Пожалуй, эта симфония была хорошим завершением сегодняшнего дня. Подобная мысль заставила Нацу улыбнуться. Он откинул лишнее волнение и двинулся в сторону своей комнаты.       Кровать была старой. Тумбочка была старой. Шкаф был старым.       Он был старым.       Нацу тяжело обвалился на кровать, сев на край. Сейчас, впервые позволив себе выдохнуть за эти сумасшедшие дни, он почувствовал навалившуюся усталость, громадным грузом обрушившуюся на его плечи. Тело ныло, и это было ожидаемым эффектом, голова гудела, отказываясь воспринимать такое количество шумов. И запахов.       Эти запахи он всегда помнил, они въедались в его кожу, преследовали его, успокаивали в минуты волнения и угнетали в мгновения умиротворения. Они подобно саже втёрлись в его нос и кожу, всеми силами удерживая на земле. Драгнил почувствовал себя прикованным, не способным более подняться с кровати. Проведя руками по лицу, надеясь стянуть с себя маску усталости, он всё же сдался, полностью завалившись спиной на кровать.       Ему не победить запахи. Такие любимые и ненавистные одновременно. Нос, да и всё тело, чесалось от окружения, от мягкой знакомой кровати, от книг, стоящих на полке с сохранёнными закладками, от мебели и посуды. Ему казалось, что каждый раз он приезжал в пустоту, но как бы он не обезличивал этот дом, он не был для него пустым. Только для него.       От невыносимых запахов Нацу поёжился, натянув шарф на свой нос. Этот запах его всегда успокаивал, будто убаюкивал в своих слабых объятьях, во всех тревогах и невзгодах.       Нацу подтянул к себе ноги, подвернув в охапку часть старого пледа. Впитать бы эти запахи в себя, отказавшись от своего настоящего запаха…       Эти дни были ужасными, державшими его на ногах. И всё же он до сих пор не верил в разворачивающиеся события, слишком много мелких ошибок, которые казались подозрительными для старого взгляда Убийцы. А может, это его слабая крупица человечности отказывалась разочаровываться в последнем дорогом человеке. Он отдал всего себя, чтобы… Так разочаровываться.       Усталость с желанием отречься от мира вокруг победили Драгнила.

***

      Ближе к ночи суета покидала гильдию. Можно было заметить, как лениво уходили маги из общего зала, как Кинана начинает свою рутинную уборку под тихие разговоры оставшихся посетителей. Скоро и они покинут здание, а двери гильдии запрутся изнутри. Сидя на самых верхних ступенях и подтянув к своей груди колени, молчаливая волшебница в белом кружеве наблюдала за далёкой для неё суетой. Спустя долгие десятилетия уединения, волшебница Вермилион с упованием наблюдала за бытом современных людей. Пускай проскочило столетие, но они изменились, в их речи появились новые слова, а в обычные дни зашли иные привычки. Пустые глаза смотрели сквозь столбцы перил как хрупкие руки Кинаны натирали столы до блеска.       И всё же эта рутина быстро приедалась. Вокруг кружились события, решения которых пока что не было в её голове, много новых и интересных волшебников появилось в её поле зрения, она с упоением слушала их речи, вникала в их способности. И всё же… Даже это приелось.       Молчаливая волшебница смотрела в пустоту, грея в своём сердце дорогие воспоминания, всплывающие яркими картинами перед глазами. Может, по этой причине фарфоровое лицо тронула едва заметная улыбка?

***

      Тишина. Она должна благодарить мир за свою тишину, пускай цена для неё оказалась слишком высокой. Однако вокруг её было спокойствие и умиротворение, она могла вечность слушать шум прибоя, крики пролетающих птиц, глубинные рычания морских чудовищ и дыхание самой земли. Что ещё мог пожелать человек в поиске своего спокойствия?       Маленькая деталь отвлекла Мавис от её медитации. Образ, в точности повторяющий последние годы жизни волшебницы, открыл глаза, встречаясь с безжалостным голубым небом. Оно ведь смеялось над ней сейчас? Хотя, это были лишь её навязчивые идеи. Небу было всё равно на её участь. Поднявшись с мягкой травы, Мавис протёрла глаза, больше по привычке, нежели по необходимости, она старалась сохранить в себе каждую черту, напоминающую ей живого человека в ней. Ведь всё теперь вокруг ей было безразлично. И то, что трава была мягкой, она не могла почувствовать, не могла к ней прикоснуться, не могла вздохнуть полной грудью, чтобы успокоиться, не могла уснуть крепким сном, чтобы забыться. Не могла. Теперь ей ничего не позволено, таково было наказание. Достойна ли цена? Она ещё размышляла над этим вопросом.       Вокруг было умиротворение, природа нежилась в тёплых солнечных лучах. Ленивые шмели жужжали над полевыми цветами, среди веток деревьев перескакивали озорные птицы, а где-то в траве притаились белки, с любопытством осматривая гостью. Нет, она давно уже не была гостьей, здесь бывший мастер шумной гильдии стала частью самого острова, будто вросла в него. И в чём-то это было правдой.       День был как всегда прекрасным, но ведь что-то потревожило её беспокойство, малая деталь, ускользнувшая от волшебницы, стоило ей чуть потерять свою концентрацию. Улыбнувшись любопытным грызунам, Мавис аккуратно протянула руку вперёд, надеясь подсказать зверькам, что её не стоило бояться. Ей было не о чем беспокоиться, на этом острове могла были лишь она одна и её окружение.       Мавис будто укололо от осознания, когда она поняла причину своего беспокойства. И несуществующий холодный пот пробежал по её образу. Кто знает, может быть на её настоящем теле тоже проскочила эта неприятная дрожь.       Она почувствовала чужое присутствие. Едва заметное, словно ускользающий в темноте дымок, но он был. Из-за набросившейся тревоги Мавис подскочила, распугав только доверившихся ей зверьков. Никому не стоило ступать на этот остров. И ей следовало приложить все усилия, чтобы оградить других от роковых ошибок.       «Что-то было не так», — первая мысль, проскользнувшая в голове Убийцы, как только он втянул запах острова и прикоснулся ногой к его земле. Он выглядел обыкновенным, но в то же время будто бы насквозь был пропитан магией. Даже для аномалий этого мира магии было чрезмерно много, будто бы она имела дополнительный источник. Его уже «поприветствовали» бушующие волны на берегу и скалящиеся хищники, которые в этот раз будто бы не подчинялись своим инстинктам. И пускай дикие волки с встрёпанной холкой рычали на Нацу, угрожающе бросая слюну на землю, они не подступили ближе, чем на полметра. Тем более странное поведение для диких животных. Будь он обычным человеком, он бы испугался, однако в этом мире вряд ли было какое-то лесное животное, стоящее выше его. Иногда он был слишком уверен в себе. И от подобных мыслей Драгнил усмехнулся, опускаясь на одно колено, чтобы прикоснуться рукой к нагретой земле. Возможно, он уже знал, в чём особенность этого острова.       — Вам стоит уйти, — робкий голос, пытающийся казаться грозным. Всё же его долгие годы опыта общения с людьми давали о себе знать, ведь теперь он мог расслышать любую дрожь в чужих речах. Неохотно поднявшись с колен и оттряхнув руки, Драгнил увёл взгляд на небольшое возвышение. Там стояла девушка, достаточно низкая и хрупкая, однако внешний вид мог быть обманчив. Пускай она старалась сохранить безразличие и высокомерие на своём лице, сквозь маску с треском проскальзывали нотки беспокойства и страха. И всё же боялась она не неожиданного гостя. Её образ был чрезмерно белым и идеальным.       Она не человек, ведь она не дышит. Хотя биение сердца он мог услышать, но только не со стороны хрупкой фигуры.       — А я ведь только пришёл сюда, — чуть расслабленно подметил Нацу. Она не сможет ему причинить вреда, как минимум, не намеревалась.       — На этой земле опасно находиться, здесь множество диких животных и ловушек покинутого народа, — Мавис поспешно говорила весомые причины, лишь бы он не ступал глубже в остров. Чудом было, что он был цел и невредим, однако каждую секунду обстоятельства могли измениться.       — Уже встречал, — у Нацу было хорошее настроение, поэтому он охотно шёл на поводу «игры» волшебницы, ожидая, какие ещё аргументы скажет невесомый образ.       — Помимо них здесь…       — Проклятье, — перебил её Нацу, вызвав на мгновение недовольство на лице Мавис. Однако она быстро вернула себе спокойствие, чем только больше позабавила старого Убийцу. — Я чувствую его, поэтому мне стоит уходить?       — Именно. Я не хотела бы стать свидетелем ещё одной неоправданной смерти, — Мавис начинала злиться, чуть не забыв это чувство. Неожиданный нарушитель её порядка выбил волшебницу из равновесия тем, что был осведомлён о проклятье. Откуда он узнал? Или же он действительно мог почувствовать божественный след?       — Тебе не стоит переживать об этом. Я давно не человек, и божественная кара меня не затронет, — Драгнил шагнул дальше, игнорируя сверлящий его взгляд. Видимо, зверьки при встрече были тоже частью плана об изоляции этого острова. Что же, против зевак и искателей сокровищ они могли сработать.       — Тогда тем более не могу пустить дальше, — Мавис, понимая, что теряет путника из поля зрения, обежала несколько стволов деревьев, с опаской сохраняя расстояние между ними. Она всё ещё была на возвышение, поэтому могла полностью лицезреть путника. Своим поведением он лишь раздражал её.       — Почему же? — Драгнил остановился, давая ей последний шанс. Было чувство, что ещё немного, как она перейдёт на истерику или плач, её голос был пропитан дрожью и неуверенностью.       — Ты здесь по той же причине, что и все другие, — чуть брезгливо кинула Мавис. И почувствовав, что ей давали право говорить дальше, она дополнила:       — Я не могу позволить такого расклада событий.       Нацу чуть наклонил голову в сторону, наблюдая за маленькой девчонкой, сейчас рисующей из себя явно не того человека, которым она являлась. Однако что-то в её взгляде было знакомое для Драгнила, он точно видел этот блеск в чужих глазах. Возможно, она могла пойти на жертвы ради своих целей.       — Я здесь ради древней реликвии, думаю, ты знаешь, о чём я.       — Тем более я не могу пустить тебя к Нефриту, — под конец речи Мавис осеклась, прекрасно понимая, что проговорила лишнего. Она явно потеряла сноровку общения с людьми за все годы, проведённые на острове в одиночестве.       — Вот как вы его называете, — чуть усмехнулся Нацу, а после мягко улыбнулся. Он мог надавить силой, ему не стоило труда проигнорировать запутавшуюся волшебницу, волнительно сминающую своё платье, но почему-то ему не хотелось поступать так грубо. Ему стоило признать, что он жутко постарел в своём непреклонном характере, со снисхождением смотря на людей вокруг. Им предстояло совершать новые ошибки, спотыкаться и подниматься, и их вера, что они многое знали, лишь умиляла такого древнего мага.       — Я в любом случае найду, что мне нужно на этом острове. Однако я не хочу быть грубым и некультурным, было бы прекрасно, если бы ты сама показала мне ваш Нефрит.       — Ты один из охотников на сокровища? Ещё чего! — возмутилась Мавис, скрестив руки на груди. Вновь на острые слова Драгнил ответил только улыбкой, мягкой и кроткой.       — Я не падок до сокровищ, и здесь я по иной причине.       — Будто я поверю в это.       — Твоё дело, однако я здесь не за тем, чтобы забирать твой Нефрит.       — Зачем ещё, — Мавис раздражал их разговор, однако она старалась оттянуть время, когда в своей голове она вырисовывала все способы сокрыть своё тело. Не так было страшно потерять Нефрит, когда-то его уже пытались украсть с острова, однако никого не стоило подпускать к её мёртвому телу. Даже за столь короткий промежуток тело приспособилось к аномалии острова и начало впитывать магию, что казалось Мавис самой большой угрозой.       — Хочу посмотреть на него. Однако забирать не буду, это против моей культуры, — вновь он шёл на поводу у людей, когда мог давно уже получить желаемое. Странный разговор с упёртой девочкой его занимал куда больше.       — Всё равно я не могу позволить такому случиться, я здесь, чтобы охранять его, — казалось, из глубины леса слышался рокот из глоток диких животных. А едва заметная уверенная улыбка с лица вторженца так и не желала сходить.       — Быть честным, у меня есть один вопрос к тебе. Если ответишь на него, я подумаю над твоими предупреждениями, — хоть текст говорил об одном, Мавис не чувствовала, что незнакомец хотел её обмануть. Он и не сказал, что обязательно уйдёт, если она ответит на его вопрос.       В её глазах незнакомец был странным, она уже подметила яркие зелёные глаза, будто чужие на общем образе волшебника. Несомненно, он был волшебником, еле заметно, но она ощущала его силу, причём достаточно внушительную. Он будто бы играл с ней, вряд ли она сможет стать преградой для такого мага. Но может, шансы с общим объёмом силы у неё были.       — Возможно, я отвечу на вопрос, — неохотно согласилась Мавис.       — Ах, прекрасно, — чуть расслабленно потянул Нацу, но после с большей серьёзностью посмотрел в её глаза, — этот остров ведь твоя иллюзия?       Она не могла дышать, однако сейчас она бы и не вздохнула. Мавис растерялась на несколько секунд. Насколько же он был умелым магом, что за такое короткое время определил такую страшную сущность, которую Мавис старательно покрывала? Ещё ни у одного случайного путника не возникало вопроса, настоящий ли остров или он подделка?       — Как ты понял это? — этот мир был наполнен пугающими магами, уж Мавис этого не знать. И рано или поздно нашёлся бы тот, кто почувствовал крупицу магии во всех образах, воспроизведённых волшебницей.       — Ты проделала огромную работу, — Нацу чуть оглянулся, скрестив руки на груди, — но всё же твоего опыта не хватает, чтобы скрыть все детали. Например, некоторые растения здесь пахнут не так, как должны. Не будь этой детали, я бы ничего и не заподозрил в первые минуты.       — Хах, я прокололась в ботанике, — нервно усмехнулась Мавис. Ей казалось, она учла все детали, однако ей было далеко до идеала.       — Покажешь настоящий остров?       Мавис поморщилась от просьбы путника. Но теперь, когда её обман был так легко раскрыт, ей незачем было отказывать в просьбе. Всё же она хотела верить, что большая часть людей поверит в её иллюзию. Неохотно развеивая магию, Мавис так и осталась стоять на пустынном холме. Растения и животные обращались в золотистую пыль, уносимую в воздух, и с ней Мавис почувствовала, как малая часть её сил освобождалась, возвращаясь к своей хозяйке. И всё же, это была малая часть.       — Да уж, всё проклятье повинно? — с лёгкой ноткой удивления уточнил Нацу. Он прекрасно знал, к чему может привести след божественной кары, и, видимо, он даже угадал с божеством. За последние века Анкселам пользовался популярностью в его статистике.       — Выходит, что так, — печально согласилась Мавис.       Вокруг была пустота. Лишь грубая окаменевшая земля осталась от острова, который когда-то был богат уникальными растениями и животными. А в центре этого острова возвышалось высокое дерево. Когда-то… Теперь лишь каменистая земля, не способная породить жизнь против воли богов.       — На такой остров мне уж точно грустно смотреть, — созналась Мавис. Она всё время врала себе, что вокруг неё была жизнь и умиротворение, когда она возвышалась над собственным кладбищем. Лишь лишнее напоминание о роковой ошибке, не более.       — Да, лучше уж вернуть всё на место, перепутанные запахи такая ерунда по сравнению с настоящим видом, — усмехнулся Драгнил. Не удивительно, что тратилось столько сил на возведение лжи ради одного человека. Будь он в таком же положении, поступил абсолютно также, закрывая глаза на свои же грехи.       — Моя магия на самом деле иллюзия, — Мавис вновь сконцентрировалась, чтобы возвести обратно её храм гармонии и спокойствия, — когда-то была просто иллюзия, как искажение света. Со временем я научилась придавать вес и даже индивидуальное поведение своим иллюзиям, так спокойней. Выходит, нужно будет чуть больше поработать над растительностью.       За несколько мгновений лес вокруг вырос обратно и наполнился своими обитателями. Подобный объём магии и её мастерство внушали уважение. Даже за свою жизнь Драгнил не видел настолько колоссальных творений магии из одних рук человека, если не считать собственного брата. Её талант поражал, и, возможно, в этом таланте и скрыта причина её вины перед богами.       — Так всё же проведёшь меня к Нефриту? Не хотел бы я без разрешения хозяйки рыскать по этому острову.       Он был странным. Но он не пугал её, сам он тоже был не из пугливых, спокойно принимая последствия проклятья. Даже если она откажет ему, вряд ли какие-то меры помогут волшебнице остановить путника, поэтому проще было просто проследить за ним. Возможно, хоть какие-то уговоры смогут остановить его от разрушающих действий.       — Ты так и не представился. Неприлично гулять с незнакомцами, — Мавис строго отозвалась, приобретая свою уверенность обратно. Пускай он и обрушил все её аргументы, незнакомец продолжал навязывать на неё права экскурсовода, а значит, он желал оставить за ней ведущую роль. Это немного подкупало.       — Я Нацу Драгнил, Проклятый Убийца Драконов. А как зовут хозяйку этого острова?       — Убийца? — оборвала его Мавис. Она лишь в паре книг видела упоминание этой древней и потерянной магии, никогда бы не подумала, что в этом мире сохранились носители Драконьей магии. Он был куда интересней. — Я Мавис Вермилион.       Нацу не удивился реакции Мавис, все те единицы, с кем он познакомился за века, одинаково реагировали на подобную новость. И мало кто знал об Убийцах что-то большее, чем их какую-то мистическую связь с Драконами.       — Что ж, Мавис, если ты будешь гостеприимна, я тоже могу ответить на пару твоих вопросов.       Нацу Драгнил был странным. И Нацу Драгнил очаровал её. Что-то в нём пробилось к её закрытому сердце, сжимая его в лёгкой ностальгии. Она решила рискнуть, доверившись магу с потерянным волшебством.

***

      Она всё ещё переживала, кротко наблюдая за путником, однако её действия были бесполезны по отношению к неожиданного нагрянувшему гостю. Драгнил же напротив считал неожиданную встречу с проклятой богами интересным опытом, поэтому старался следить за её мельчайшими действиями. Она была ещё юна и неопытна, как минимум по той причине, что так быстро согласилась его проводить к артефакту. Судя по испускаемой энергии и запаху, она не обманывала его.       Проходя вглубь острова, ты всё больше замечал мелкие детали, намекающие, что всё вокруг было лишь фальшью. Животные были сконцентрированы в некоем радиусе от проекции Мавис, в остальном пространстве острова было меньше живности. Скорее это было связано с концентрацией её восприятия. Раз здесь она представляла лишь свою проекцию, вряд ли она так поступала по собственному желанию, было куда практичнее сталкиваться с противником в своей настоящей форме. Из этого Нацу быстро сделал вывод, что по каким-то причинам её тело остаётся либо заточенным в чём-то, либо обездвиженным. Концентрация её разума была в одном месте, но при этом иллюзии распространялись по всему острому, что говорило о её колоссальном объеме силы и мастерстве. Вряд ли ей так была необходима проекция тела, но в то же время люди привыкли видеть мир лишь от своих глаз. Возможно, это больше интуитивный выбор, Мавис собрала большую концентрацию своего сознания в малом радиусе проекции, отсюда и распространяется проработка деталей. Можно было заметить, как иллюзия искажается при её приближении, становясь приближённой к реальным вещам. Она тратила ужасное количество силы, чтобы убедить себя в своей обычности, это тоже забавляло.       Вермилион остановилась, когда зашла прямиком под корни огромного дерева, прорастающего из самого сердца острова. Она вновь замялась, перебирая кружево своего платья. Не обратив внимание на смущение сопровождающей, Нацу двинулся дальше. Под корнями как под крепким куполом была небольшая купель, земля которой была наполнена тонким слоем воды и прорастающими кувшинками. Магия Мавис имитировала парящих светлячков, однако скорее всего в этом лёгком полумраке они пребывали и до фантазии волшебницы.       — Многие прибывали за этот остров за Нефритом ещё во время моего детства, — настороженно подметила Мавис, наблюдая за чрезмерным интересом Нацу. Пускай и неторопливо, но гость приближался к единственной драгоценности этого острова, которую она желала сохранить. Однако, сейчас она была ни к чему ей. — Всем интересным лишь сокровища, не иначе.       — Я же сказал, что не планирую его забирать, — протянул Нацу, подходя к каменным корням, тянущимся к самому верху купели и оберегающим небольшой сверкающий камень, — однако, ты выглядишь как очень паршивый хранитель. Или как ты себя назвала?       — Моих сил не хватит, чтобы тебя остановить, — устало подметила Мавис, чувствуя, что всё же допустила ошибку. Сделать что-то против Убийцы она не могла, или же сама не хотела.       — Ты на этом острове не из-за Нефрита, — полностью уверенный в собственных словах Драгнил не спешил прикоснуться к камню, ожидая ответа от хозяйки острова. Она выглядела слишком расстроенной, пускай и пыталась скрыть свои настоящие чувства. И с каких пор он так переживал за незнакомых ему людей? Неужели он настолько постарел?       — Ладно, мне не нужна долгая история, это твоё дело, — отмахнулся Драгнил. Он здесь был не из-за скромного призрака в переходном возрасте. Или она была старше? Выглядела она чуть выросшим подростком, хотя низкий рост сильно сбивал с этих мыслей. Нет, всё же более взрослая, уже юная девушка, которой нужно было проживать свои невзгоды и радости. Или же её внешность обман? Но повадки были не свойственные взрослым или старикам.       — Этот остров стал моей могилой. Так что Нефрит — единственное, что я могу охранять. И ты его жаждешь забрать.       — Ошибаешься в двух вещах, — Мавис чуть удивилась, — во-первых, я не буду забирать, сколько раз мне повторять такие вещи? И в то же время ты права, людям не стоит так просто верить, но я уже давно не человек, — он чуть возмутился, впервые показав хоть какую-то эмоцию, помимо уверенности и спокойствия. — И во-вторых, с твоим объемом силы ты могла что-то противопоставить мне, если ты на таком уровне владеешь иллюзией, думаю, другие сложные условия тебе тоже подвластны. Прогнать огненного Дракона не так уж и сложно, знаешь ли.       Он усмехнулся. И это выбивало Мавис. Он был странным, только что он советовал ей действовать против него. Кто вообще толкует такие речи своим недавним противникам? И в то же время он не излучал опасности, все его движения были расслабленными и медленными. Даже за такой безмятежностью можно было понять, что слабого места так просто на нём не найти, пускай он даже и не старался, но по старой привычке выстраивал плотную защиту. За ним чувствовалось, что пожелай, она бы ощутила его мощь и превосходство.       Мавис видела когда-то безмятежность за огромной силой и превосходством. Такие люди, нет, такие существа смотрят на тебя с лёгкой снисходительностью, позволяя тебе проявлять свою силу. И пока ты не становишься их врагом, ты будешь для них милым собеседником.       Те, кто познал настоящую силу, не стремятся её демонстрировать. Конечно, это касается лишь ситуаций, когда сила действительно не нужна.       Пока Мавис обдумывала появление Убийцы, Нацу опустился на колени, чтобы поравняться с заключённым в цепкие объятья острова камнем. По трещинам, расходившимся от углубления с Нефритом, можно было понять, что артефакт извлекали из его кокона множество раз. Люди были падки до своих низменных желаний.       Он внимательно изучал камень, следуя по узким трещинам корней. Для Вермилион такой интерес был странным проявлением, потому что Нефрит пускай и был загадочным артефактом прошлого, ничего более в себе не нёс. Сколько бы она не пыталась его изучать, не рассматривала его, ответов в нём не находилось. Для Драгнила же наоборот было неким ритуалом провести пальцами по гладкой поверхности Нефрита, прислушавшись к отголоскам забытого сокровища.       Его действия привлекали Мавис, в ней проснулось старое любопытство, которое она когда-то пыталась подавить в себе. Не так много людей вокруг её понимали, как этот мир интересен и загадочен, они не разделяли её взглядов на магию и устройство природы. А ведь многое было неизведано, ей когда-то следовало стать учёным или философом, который привнесёт в этот мир чуть больше правды.       Драгнил спустя какое-то время раздумий присел на выступ рядом, потянувшись к своему рюкзаку. В этот момент Мавис не отрывала от него взгляда, всё ещё рассчитывая на дурной розыгрыш её наивности. Но вместо грубого воровства Нацу достал небольшую записную книгу и неспешно начал помечать свои мысли в ней старой ручкой с чернилами.       — Ого, что это за язык? — её любопытство победило ещё в тот момент, когда он назвал себя Убийцей.       К чему ей бояться чего-то нового, когда её жизнь в каком-то смысле уже пришла к своей кульминации. Поэтому сейчас она без стеснения засматривалась на аккуратный чуть заваленный почерк Дракона, кажущийся ей чем-то знакомым.       — Это мой родной язык, я из другой эпохи и другого континента, — чуть снисходительно пояснил Нацу, не чувствуя веса навалившейся на него девушки. Однако еле заметное касание к его плечу не совсем тела, как магии, он ощущал. Почему-то своё тело она не обращала в полностью осязаемое обличие, возможно, за ненадобностью.       — Хм, мне кажется, я переводила этот язык, — чуть задумчиво протянула волшебница.       — Да? Вроде как это забытый язык, книг в этой эпохе на нём почти не сыскать, уж тем более на этом континенте.       — Я люблю магию и люблю читать, — чуть смущённо подтвердила Мавис, однако Нацу улыбался на её интерес, — наверное, одна из моих книг была на твоём языке.       — Что же, приятно узнать, что хоть кто-то проявляет интерес к моей эпохе.       Он продолжил что-то писать, прописные символы его языка были Мавис слабо знакомы, даже в рукописных книгах использовали печатные символы, поэтому ей не стоило сейчас даже пытаться перевести его записи. Пока Убийца был занят своей записью, Вермилион поравнялась с Нефритом. Может, она что-то упустила, раз для Драгнила сейчас одно прикосновение родило столько строк и пометок? Но прикасаясь к гладкой поверхности вновь и вновь, Мавис чувствовала лишь тёмные отголоски, которые обжигали её пальцы, будто она дотронулась до самого тёмного источника.       — Это же просто призма, накапливающая в себе магию, — прокомментировала Мавис больше для самой себя. Да, на этом острове Нефритом дорожили, но он не представлял из себя огромной ценности, просто камень и ничего более.       Убийца не отреагировал на её слова, поэтому она даже не попыталась повторить свою реплику, вряд ли на неё ответят. Но когда ручка была заколота обратно на кожаную обложку записной книжки, Нацу вспомнил про существование странной собеседницы.       — Наверное, в этой эпохе Нефрит лишь камень, тут соглашусь. Но всё же не очень и обычный.       — Ты что-то сказал про свою культуру, это было странным оправданием, — Убийца должен был жить дольше неё? Или же он просто человек, завладевший древней магией не очень честным путём? Он не выглядел очень древним существом, но и человеком его уже трудно было назвать, что-то в его повадках и глазах не позволяло ей сказать, что он её эпохи. Тем более владение потерянным языком уже было весомым аргументом. Вечные люди не всегда выглядят как старцы или мудрецы этого мира, их можно спутать и с обычными прохожими.       — Моя культура основана на очень древнем знании этого мира, хотя меня всегда брезгливо называли язычником, — чуть усмехнулся Нацу, но смотрел он на Мавис сейчас снисходительно и мягко, как это делали мудрецы с непутёвыми путниками.       — Про веру в наше время уже сложно говорить, — мало кто из её окружения относил себя к верующим. Все люди будто бы в одно мгновение отказались от старых предрассудков, отдав предпочтение здравому смыслу и вольности над своей жизнью. Всё же хотелось оправдывать свои поступки собственными желаниями, а не высшей целью. И это, наверное, сделало людей настолько мелочными.       — Это правда. Сейчас искренне веры придерживаются отдалённые племена или мелкие государства. Остальной мир предпочитает «прогресс», только полное отрицание вряд ли кого-то спасёт. Ведь сама знаешь, что Боги существуют.       — На своём горьком опыте, — чуть недовольно подметила Мавис, но её эмоциональные скачки нисколько не затрагивали Нацу. Он был спокоен и терпелив.       — Я сам отрицаю существование судьбы или «высшей цели», но вера когда-то была неплохим механизмом поддержки цивилизации. Сейчас она не нужна, вот и всё. Не нужно людям объяснять, что за убийства карает кто-то всевышний — люди и сами ценят чужую жизнь.       — Не все.       — Без этого никак, — он вновь мягко улыбнулся, будто они обсуждали нашкодивших парнишек на соседнем дворе. А ведь она самолично участвовала в планировании мелких стычек и целых войн. Ничем не лучше тех людей, которых она осуждает.       — Про что я? Да, про Нефрит. В моей вере всё сводится к поклонению природе и её проявлений, природа породила нас, как и высших существ, ступающих с ней в одну ногу.       — Боги?       — Выше, иначе бы меня не звали язычником, — всё же ему нравилось говорить. Он был доволен, как и все старички, когда умудрялись зацепить внимание пробегающих ребятишек на улице. И после эти дети с восторженными глазами слушали выдуманные сказки. Что их больше очаровывало: сами истории или старческий голос, будто бы посвящающий в тайны мира? Мавис была готова признаться, что сейчас поддавалась второму фактору. Нацу интересно говорил, и его успокаивающий тон заставил её забыть о своём волнении, вновь с любопытством поедая новую информацию. Как и раньше. Как давно этого не было в её проклятой жизни?       — И по одной из легенд перед тем, как покинуть эту землю и уступить её Богам, прародительница флоры роняла горькие слёзы о бедных судьбах людей. Её слёзы вмещали в себя всю её тоску и заботу, поэтому обернулись хрустальными каплями, не бьющимися о землю.       — Звучит, как сказка. Трудно в это поверить, — говорил он чертовски хорошо, Мавис чувствовала, как уже полностью проиграла своим детским нутром. И на самом деле она не хотела говорить такие грубые слова, всем сердцем готовая поверить в сказанную легенду. Просто ей хотелось сохранить хоть каплю гордости взрослой в его глазах.       Нацу это понял без лишних слов.       — Это лишь красивая обёртка, ничего более. Истинных событий никто не знает, однако, — он остановился, выжидая полного внимания Вермилион, — Нефрит, или же Слеза Арбол*, точно содержит в себе след Демонов.       — Подожди, Демоны? Я почти и не слышала про них, — смутно Мавис припоминала какие-то рассказы об устройстве мира, но это было лишь предположением или даже выдумкой. Люди часто задавались вопросом, что было раньше, но в то же время они легко вытоптали всё наследие людей ещё в Драконью эпоху. Вряд ли люди на самом деле желали сохранить своё прошлое.       — Ранее Богов царили Демоны. Однако это было тысячелетия назад, почти никакой информации о них не сохранилось, лишь культура, которую тоже перетерли века. И всё же в этом мире множество артефактов, связанных с ними, о которых люди даже не подозревают.       — Получается, Нефрит тоже связан с Демонами? Как ты узнал?       — Мне интересно узнать, что было раньше, поэтому я много времени потратил на сбор крупиц информации, — Нацу не ответил на её вопрос прямо, а лишь улыбнулся, довольно подставив ладонь под подбородок. Он был доволен тем, что заинтересовал её своим рассказом.       — Спустя тысячелетия Слеза продолжает втягивать в себя тёмную магию, подобно магниту. Но это же и сдерживает волшебство внутри неё, очищая пространство вокруг. Людям с таким лучше не контактировать.       — Я знаю, — Нацу не придал большого значения словам Мавис, однако за ними было куда больше смысла. И горький опыт, грозящий большой потерей в её жизни. Им повезло, что с её друзьями ничего не произошло серьёзного, что могло разрушить счастливое, пускай и недолгое, будущее.       — Ещё и на этом острове от твоего проклятья Нефрит превратился в скопление смерти. Но думаю, из-за этого артефакта проклятье не протягивается дальше острова, — начал рассуждать Нацу, внимательно рассматривая тёмный камень. Нефрит действительно потемнел сильнее, как только Мавис стала заложницей этого острова.       — Значит, Нефрит здесь как магнит? Я думала, это я сдерживаю проклятье, — чуть смущённо подметила волшебница.       — Не в силах людской магии противиться божественной воли. Это печально.       Значит, никогда и не было в её силах что-то изменить. Она воображала себе, что хотя бы какую-то часть в счастье других она смогла вложить, но всё разбивалось о законы мира. Это было жестоко по отношению к хрупкому человеку.       — И всё же заслужить проклятье Богов — не очень лёгкая задача. Им плевать на людей, но не всё равно на свои законы. Как же такая молодая волшебница стала заложником воли небесной? — Драгнил не давил, а просто проявлял интерес.       Это была тайна Мавис, которую она желала похоронить на своём острове, никогда не открываясь кому-нибудь ещё. Её вновь оттолкнут, или же это она вновь будет отрицать других? Однако сейчас на неё смотрели спокойные и мудрые глаза Убийцы, зелёные и неуместные ко всему его образу, не выражающие к ней никакого презрения. Конечно, он же не знал её настоящую, её деяния и её мысли.       Когда-то Вермилион считала, что её спасением будет тишина и одиночество.       Она жутко ошибалась, потому что сейчас ей хотелось сказать о всех её волнениях совершенно незнакомому ей человеку, который проявил малую доброту к ней.       Нацу был не человеком. А значит, не в его интересах осуждать человеческую жизнь.       Мавис решилась сделать этот первый робкий шаг, и не из-за интереса собеседника, а для самой себя, наконец-то обернув своё волнение в дрожащие строчки. Нацу внимательно наблюдал, как юная волшебница волнительно перебирает своё платье, закусывает нижнюю губу и робко останавливается, чтобы подобрать слова и сдержать наплывающие слезы на её глаза. Она отводила взгляд, она искала поддержки в кружеве, шершавом на память, отвлекалась на пробегающих мимо ящериц, которые были лишь её фантазией. Говорила без остановки, не желая дать хоть повод вставить неуместный комментарий. Она боялась осуждения, но в то же время ждала его.       И в этом монологе перед Нацу была не та рисующая себя гордой волшебница, пытающаяся смотреть на него свысока. Лишь запутавшийся ребёнок, не нашедший поддержки в своих близких, не справившийся с нахлынувшими обстоятельствами и утонувший в собственном отчаянье.       Мавис многое опустила, не желая раскрывать некоторые детали, которые поставят ещё под большее сомнение её поступки. Но сейчас она была искренней с Нацу, наконец-то почувствовав облегчение.       И когда она с опаской подняла свой взгляд на слушателя, её поразило удивление. Её одарял лишь мягкий снисходительный взгляд с лёгким оттенком волнения. Люди бы осудили её поступки, она и сама осуждала себя. Для старого Убийцы её жизнь выглядела совершенно другой.       Впервые за долгие годы Мавис расплакалась с улыбкой на лице.

***

      Их разговор затянулся. Любопытство Вермилион рвалось наружу, требуя больше историй и рассказов о прошлом, о том, каким была эпоха Драконов, о магии и её настоящем устройстве, о приключениях, которые не затронули её. На такой напор Драгнил лишь улыбался и неторопливо вёл беседу, однако, как он и сказал, этого дня не хватит, чтобы он поделился с ней своими знаниями.       — Тебе уже пора? — чуть волнительно потянула Мавис, заметив, как Нацу начал складывать вещи обратно в рюкзак.       — Сегодня я всё же планировал вернуться. Тебе же стоит обдумать защиту этого острова, твоё тело таит больше опасностей, чем проклятье.       — Людям не ступить сюда, — это она знала. Многие случайные путешественники умирали под гнётом её проклятья. И она хоронила их на этом острове вновь и вновь, что ей казалось, будто их кровь никогда не смоется с её рук.       — В этом мире есть другие существа, и вряд ли они также добры, как я.       Быть честной, Вермилион уже обдумывала об использовании барьерного заклинания, это было ей под силу. Однако какие-то мысли о заключении и вечной изоляции заставляли её остановиться.       — Ты ведь ещё придёшь, Нацу? — она робко начала, попытавшись привлечь его внимания. Он не сразу зацепился за её слова, но почувствовав, с каким волнением волшебница смотрит на него, лишь снисходительно улыбнулся.       Абсолютно также. Как и он.       — Конечно, вряд ли в этом мире я найду ещё такого же хорошего слушателя моих рассказов.       — А если я подниму барьер…       — Не переживай, — он положил свою широкую ладонь на её макушку и чуть потрепал волосы, мысленно поражаясь детальности её образа, — теперь я точно найду этот остров.       Он исчез где-то в глуби леса. Мавис думала проводить его до самого конца, но почувствовала, что так поддастся ещё большей тоске, ведь, возможно, его слова были ложью, а Нацу Драгнил не был так хорош. Её хотелось верить, что он был добрым, потому что всем нутром она чувствовала отголоски тепла в его взгляде. Наверное, её судьба издевалась над ней, уводя извилистую дорожку к роковым встречам.       Мавис сохранила трепет и тепло до следующей обещанной встречи с огненным Драконом — одним из немногих, кто не обманул её.