Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Очередное утро завязывалось на присутствие лишь нескольких магов в гильдии. Многие волшебники находили в себе силы прийти за заданием только лишь после полудня. Никто не осуждал такой ритм жизни, просто в привычках этой железной леди было вставать раньше рассвета, чтобы быть готовой к любым напастям. Поэтому Эльзу в гильдии встречала лишь меланхоличная Кинана и пара зевак, выделяющихся из толпы.       Сейчас у Эльзы не было своего жилья, чтобы отдыхать в нём в свободное время, она постоянно была в гильдии. Это здание в прямом смысле стало её домом. Но мысль о том, что она наконец-то сможет отступить от дубовых ворот и начать выстраивать свой быт, не повязываясь на гильдии, действительно радовала её. Всё же она устала отдавать всю себя Хвосту феи, её жизнь должна была продолжаться дальше.       На балконе её встретила Мавис — отстранённая часть гильдии. Она вновь смотрела на окружение своими бездонными печальными глазами.       — Я думала, при возможности появляться в доме Убийц, вы будете там, Первая.       — С чего же? — чуть протянула Мавис, не оборачиваясь на Эльзу. — Мне интересно общаться с Нацу, но сейчас он занят. К тому же моя помощь здесь пригодится больше.       — Возможно, это так. При общем обсуждении Драгнил предложил несколько путей решения наших проблем, мне как раз нужно обдумать следующие шаги.       — Он даже помог? — чуть усмехнулась Мавис, следя, как Эльза возвращается в кабинет к кипе бумаг, которые вновь обрушили на её плечи.       — Почему прозвучало «даже»? Мне казалось, естественно со стороны Нацу помогать Фиору в предстоящей войне. Как минимум, он согласился помочь с Убийцами.       Титания присела за стол, дожидаясь Мавис. Её не сходящая улыбка и загадочный взгляд напрягли волшебницу. Первая ещё раз усмехнулась своим мыслям, слегка качнув головой в сторону зала, соглашаясь со своими заключениями, а после направилась к Эльзе, вальяжно пошатываясь из стороны в сторону при шагах. Она заложила руки за спину, стараясь ступать ровно по несуществующей линии на полу. Столь странные повадки и «несерьёзное» поведение тоже стали естественным сопровождением Первой. Хотя бы в такие моменты она выглядела живее фарфоровой куклы.       — Нацу не обязан помогать Фиору даже при всех озвученных обстоятельствах. Как бы грубо не звучало, но Фиор всего лишь одно из королевств, чьё будущее не интересует старого Дракона. Его содействие вызывает моё удивление, вот и всё.       — Это же вы, мастер, договорились о его союзе, не я.       — Я договорилась не о союзе, а о помощи с Убийцами. Это две разных вещи, — Мавис кротко улыбнулась. Однако Эльза оставалась без своих ответов.       — Мне казалось, помощь Хвосту Феи и Союзу магов само собой разумеющееся, даже при том, что Драгнил почти никак не участвует в подготовке к войне. Советы нам — малое, что он может сделать, — с одной стороны Эльза понимала, что единственное условие для Дракона было помощью Убийцам, но с другой стороны, разве он сам не обозначил, насколько плачевными могут быть последствия проигрыша Фиора, и что эту войну необходимо выиграть любой ценой.       — Я поняла тебя, — Мавис слегка удивилась умозаключении Титании. Однако они смотрели на ситуацию с двух разных позиций, не было удивительного в том, что Эльза запуталась в своём положении. — Не будь у Нацу проблем с магией, он бы спокойно пережил эту войну и её последствия. До сих пор не ясны намерения Зерефа, то, к чему приведёт проигрыш. И пускай Нацу достаточно эмоционально осудил поступок брата, вряд ли его негодование заставило бы встать на сторону Фиора. Потому что он до сих пор не является союзником этого королевства.       — Если будет проиграна эта война… — начала Эльза, но Мавис быстро перебила её своим спокойным голосом:       — Останется неизвестность. У меня есть некоторое впечатление о Зерефе, и он не совершает абсурдные вещи без причин. Война не имеет чётко прописанного сценария, однако вряд ли она будет чем-то, что причинит огромное неудобство Нацу. Потому что он был наблюдателем множество войн и гибели сотни государств. Почему же в то время он не стремился спасти людей, а сейчас должен?       Смятение осадило Эльзу. Она была уверена в поддержке Драгнила, но сейчас слышала совершенно обратные слова. И в них была правда, Нацу прямым текстом говорил, что не собирается чем-то помогать именно Фиору.       — Если смотреть на те детали истории, которые я знаю, Нацу больше злодей. Этого не стоит забывать. Он старый Убийца, прошедший через кризисные времена, беспощадно уничтожающий Драконов и Убийц. Такой человек, насколько можно его назвать таковым, не может быть добрым. Да, он добр ко мне, — поправила Мавис, вновь залившись загадочной улыбкой, — но это лишь частный случай. В своём же абсолюте он безразличен к людям, как к животным. Меня забавит мысль, что мы можем быть милыми для него, как котята, и по этой причине он может пожелать нам помочь. Но не более. Ты зря очеловечиваешь его, Эльза.       — Наверное, я привыкла видеть в Драгниле человека.       — Это большая ошибка. И будет нашей удачей, если Хвост феи станет тем частным случаем для этого Дракона. Поэтому Убийцы у него.       Сейчас Эльза вспомнила слова Нацу о Мавис. Перед Титанией была не девушка, которую постигла несчастная участь, а достаточно расчётливый тактик, прекрасно оценивающий, какие карты находятся в её руках.       — Здесь можно подробнее?       — Конечно, хотя я думала, ты догадаешься сама, — Мавис игриво присела на стул напротив, стряхивая неосязаемыми руками пыль. Конечно, мусор никуда не сдвинулся с места, отчего на секунду призрак разочаровалась. — Нам не так уж и нужна помощь с Убийцами, два месяца действительно малый срок для волшебников, хотя Нацу мастер своего дела. Но меня не интересует прогресс Убийц.       Теперь Эльза нахмурилась. Она искренне верила, что их первостепенная задача сдвинуть Убийц с мёртвой точки и научить их пользоваться собственной магией.       — Я бессердечно играю на эмоциях, которые ещё остались в Нацу, — на этих словах Мавис слегка нахмурилась, будто бы почувствовав то представление, которое осталось после неё. Это не первая история в её жизни, когда она расчётливо манипулирует чувствами других.       — Единственная вещь, которая в современности беспокоит Нацу Драгнила помимо его брата — это маленькие Убийцы. Пускай его отношение к ним кажется холодным, это не так. Уверена, что во время Закона Драгнил делал всё, чтобы королевство не добралось до Убийц. И сейчас с объявлением войны Совет или Корона пожелали бы воспользоваться Убийцами, и до сих пор не отпускают эти мысли, как я поняла. Грамотная тактика расположения Драгнила к Хвосту феи — отдать Убийц полностью под его опеку. Как минимум, теперь мы знаем, где он, это уже большой результат. Также это позволяет нам диктовать правила, не все, но в другой ситуации не было бы равного диалога. Тут стоит признать, что по своему положению Нацу выше.       — Я не подозревала такого плана. Однако, Драгнил погибнет через два месяца, и это в лучшем случае.       — В эти два месяца лучше иметь Нацу в своих союзниках. В других обстоятельствах он бы не вёл с вами беседы и не советовал действия. Отдать Ромео в его подчинение тоже было грамотным решением, думаю, у Нацу есть небольшая привязанность к своему лейтенанту. Но она не настолько сильная, чтобы он пошёл против своей гордости. Только Убийцы заставят его прогнуться. Хартфелия, как я заметила, тоже смогла получить расположение Нацу к себе, это хорошая новость. Чем больше людей, которые нравятся Нацу, будут в его окружении, а наша политика будет мягкой, тем больше возможных сделок будет у нас с Драгнилом. Нам нужно, чтобы ему понравился Хвост феи, личная симпатия — единственный аргумент для такой личности, как Драгнил.       — Единственный аргумент?       — В этом мире он уже повидал множество талантливых магов. И все они умирали от старости или иных обстоятельств. Так разве ему должна быть разница, от чего погибнет очередной маг в этой истории? С его стороны самая грамотная тактика — невмешательство. И он её придерживается. Однако симпатия может изменить этот взгляд на жизнь.       Эльза почувствовала легкое отвращение к Мавис. Но лишь на мгновение. После в её голове промелькнула мысль, что она сама не так далеко ушла от Первой в своих попытках спасти Хвост феи. Возможно, в чужих глазах она выглядела также холодно и бесчувственно. Каждый ход имеет свою цель и цену.       — Как видишь, Нацу начал давать советы, а значит, моя тактика работает. Мне нужен Нацу не как союзники Фиора, а как сторонник Хвоста феи.       — Мне казалось, сейчас в контексте это будет одно и то же. Наша гильдия будет выступать за защиту королевства.       — Это глубоко не одно и то же. Закон и прошедшие восемь лет уже доказали это. Нацу никогда не станет союзником какого-то государства, это идёт против его принципов, однако прибрать под своё крыло гильдию он вполне может.       Эльза немного усмехнулась фразе про крыло. Ведь в каком-то смысле это могло быть не метафорой, а прямым смыслом. На секунду она задумалась о том, достаточно ли размеров крыла у Дракона, чтобы накрыть им целое здание гильдии. Ей показалось, что вполне хватит.       — В общем, ты поняла мою мысль, Эльза. И если будут обстоятельства, требующие выбора, превозноси Убийц. Это самый быстрый путь к доверию Нацу.       — Почему он так обеспокоен Убийцами? — этот вопрос не отпускал Эльзу. Учитывая, что Мавис рассказала за последние пятнадцать минут больше информации, чем за остальное время пребывания в гильдии, ей стоило пользоваться случаем.       — Я сама не до конца понимаю, почему Нацу так привязан к Убийцам, — Мавис нахмурилась, приложив хрупкие пальцы к губам в раздумьях. — Я часто от него слышала беспокойство об Убийцах, и его действия это подтверждают. Возможно, в жизни Убийц скрыт символизм, который нам не понять. Всё же мы не были свидетелями событий прошлого. Может, с Убийцами Нацу связывает нечто большее, чем простая помощь Драконам.       Им действительно не понять. Но Убийцы когда-то стали символом борьбы и сопротивления для волшебников, попавших под репрессии Закона. Так что для Эльзы было не новостью услышать такие предположения. Можно гадать о причинах, а можно пользоваться сложившейся ситуацией. Как минимум Мавис приняла вторую тактику.       — Что в итоге вам посоветовал Нацу? Может, я смогу помочь, — Мавис отступила от их разговора. Он действительно оказался долгим, с неожиданным развитием. Кто же знал, что в голове столь хрупкой и безобидной девушки крутятся такие планы.       Титания на самом деле немного расслабилась, когда их разговор ушёл с волнительной темы. Она всё ещё чувствовала себя некомфортно рядом с Мавис, хотя ей стоило признаться, что между ними теперь куда больше общего.       — Один из его советов заключается в обращении за помощью к богоизбранным магам. Председатель не дал окончательного решения по поводу Союза, нам нужны сторонники.       Мавис кивнула, жаждая продолжения.       — Я вызвалась связаться с волшебниками, Хибики из Пегаса смог предоставить мне почтовые адреса, пока что мне нужно только написать письма и разослать их. Только вот…       — Слышу сомнение, — Мавис улыбнулась, слегка наклонив голову в сторону.       — Не знаю, с какой формулировкой писать, да и к кому следует обратиться. Не все волшебники поддерживают меня.       Мавис попыталась заглянуть в список, лежащий перед Эльзой. Та заботливо повернула листок в сторону Первой. Конечно, Мавис не была современным волшебником, ей пришлось пролистать все архивные записи как самого Хвоста феи, так и городские своды, чтобы понимать происходящие вокруг события. Вряд ли сейчас она могла чем-то помочь, когда речь шла про контакт с настоящем временем.       — Наверное, тебе не откажет в помощи четвёртый маг, Варрод, — задумчиво протянула Мавис, вернувшись к привычному меланхоличному образу.       — Я думала обратиться к господину Варроду, но, как я знаю, он изолировался от общества. Вряд ли ему понравится впутываться в интриги современности, — чуть обеспокоилась Эльза, смотря на другие фамилии в списке.       — Обязательно обратись, он не останется в стороне, если его попросит действующий мастер Хвоста феи.       — Откуда в вас столько уверенности? — больше удивляясь лёгкости слов Первой, спросила Эльза. Она часто высказывалась достаточно радикально, и этому всегда была причина.       — Варрод является одним из основателей Хвоста феи. Он не откажет в помощи, я уверена, он не такой человек.       — Я не знала таких деталей.       — Это же написано в архивах гильдии, — с легким упрёком уточнила Мавис, но быстро её недовольство сменилось смятением. — Я не уверена, должна ли я присутствовать на встрече с ним. Всё же мы виделись с Варродом последний раз ещё при моей жизни.       После этих слов Мавис погрузилась в раздумья, рассматривая кружку на краю стола. Вновь до неё нельзя было достучаться просьбами, она не слышала Эльзу. И это поведение было уже привычным, Титания не в первый раз замечала, как иногда Первая погружалась в размышления. Возможно, такое состояние вызывала тяжесть прожитой короткой жизни.

***

      Утро. Не шумное, но и не мирное. Точнее, время уже переваливало за полдень. Только вот в этой квартире всё ещё висел тот самый шарм утра.       Хартфелия косо посмотрела на выползшего из ванной.       — Вообще-то это моё полотенце для лица, — небольшое полотенце было повязано на бёдрах. Спасибо, что хотя бы что-то было на волшебнике, учитывая необъяснимую любовь Фуллбастера к обнажению.       — А, чёрт, прости, ничего не нашёл, — он не сильно раскаялся в своём деянии, лениво зевнув и двинувшись в сторону выглядывающей из-за двери на кухню. На совершенно крошечную кухню. Но для Люси её было вполне достаточно, учитывая её базовые навыки готовки. Точнее, нежелания что-либо готовить.       — Я же специально положила полотенце, — чуть недовольно протянула Люси, но решила отпустить свои возмущения. Ничего, она постирает его. Однако в следующий раз придётся вешать табличку с чётким указанием не использовать полотенце на частях тела ниже шеи. Лучше вообще не использовать.       — Да? Заботливо с твоей стороны, — Грей протиснулся мимо Люси к столику у окна. От силы там поместилось бы только два человек. Всё же у него на квартире пространства будет побольше.       — Что-то готовишь? — ему нравилось, как сейчас выглядит Люси, очень уж домашний у неё образ. Волосы были подвязаны на скорую руку в пучок, натянут лёгкий халат, а на лице старательное выражение.       — Мой максимум — яичница. Так что только одно блюдо, — она усмехнулась, вываливая на одну из тарелок готовую порцию. Всё же Люси не думала, что ей придётся готовить для кого-то ещё, кроме себя, хотя яичница на завтрак после приятной ночи была будто бы шаблонным решением. И необходимым.       — Буду рад твоему коронному блюду, — Люси чуть нахмурилась на усмешку Грея, но она не звучала злобно. Просто так вышло ещё с самого начала, что сама Хартфелия тянула своё общение с окружением через насмешки и шутки. Её не задевали лёгкие издёвки окружения, хотя сейчас лучше бы он сказал что-нибудь другое.       — Смешно, что на границе меня попросили помочь с готовкой, — она неудачно провела вилкой по сковородке, от чего в посуде залегла лёгкая царапина. Вновь она забыла про существование лопаточки.       — На границе?       — Да, где дом Убийц, я так называю то место. Просто все заняты, а я там одна без дела, вот и привлекли.       — Нормальные у вас там порядки, людей заставляют что-то делать против их воли.       — Да нет, я не против помочь, тем более основную роль повара на себя взял Роуг. Я так, овощи чищу, режу и всё такое, — она подхватила две тарелки и за один шаг настигла столик рядом. Кухня действительно была крохотной.       — Неожиданные стороны мне открываешь. Не думал, что этот угрюмый парнишка умеет готовить, — Грей аккуратно оттянул кусочек скорлупы из своей яичницы, чтобы Люси не увидела этого жеста. Всё же еду добровольно приготовили, куда до критики.       — Да, много забавных вещей узнала, на самом деле. Это в чём-то увлекательное путешествие.       — Да, да, быть в компании бывшего Охотника и нелюдимых Убийц, только и мечтал бы об этом, — усмехнулся Грей. Только вот Люси не смеялась вместе с ним, и это чуть напрягло волшебника. Неужели она говорила без иронии.       — Нет, это правда интересно в чём-то. Пускай Драгнил маразматичный старичок с очень хорошим слухом, и, как оказалось, ещё и злопамятный, — Люси улыбнулась своим мыслям, вспомнив лёгкую «обиду» Нацу, — он хорошо разбирается в магии. А будучи союзником не так уж и пугает.       Грей чуть сощурился, наблюдая, как Люси спокойно поглощает яичницу после своих слов.       — Звучит, будто бы ты к нему хорошо относишься.       — Ну да, — без задней мысли ответила Люси.       — В смысле «ну да»? Мне казалось, это он когда-то был Охотником, жёстко обломавшим нашу явку на склад. Его истинные цели «помочь», — тут Грей не удержался и жестом обозначил кавычки на словах, — нашей гильдии и Убийцам не отменяют его поступков. Он многих поймал, и был палачом, волшебников пытал.       — Про пытки ничего не знаю, о чём ты? — Хартефлия знала о дурной репутации Драгнила в Совете, ему приписывали все согрешения.       — Он мучал заключённых, это подтверждала Джувия.       Это заставило волшебницу отложить еду и задуматься. Уж таких прямых подтверждений она никогда не слышала, если существуют слухи о человеке, то стоило брать от них ровно половину в действительную репутацию.       — Кого конкретно, как часто, сколько?       — Да откуда я знаю… Чего ты не веришь будто? — возмутился Грей, почувствовав серьёзный настрой собеседницы. Люси действительно обеспокоилась его фразой.       — Это вырвано из контекста, никто не знает обстоятельств. Пытки — паршивая вещь, но я хотела бы услышать подробности, чтобы очернять человека.       — Ты действительно сейчас защищаешь Драгнила? — это немного напрягло Грея. На самом деле он видел, что отношение Люси к Драгнилу изменилось, как минимум по той причине, что именно Хартфелия настояла на оказании помощи Драгнилу после сражения на границе. Хотя тогда на неё могла давить смерть Леви, именно на этот факт Грей скидывал снисходительное отношение Люси. Однако сейчас она говорила не как та, кто получал лишь страдания и унижения от Охотника, или как та, кто был свидетелем его зверств.       — Я не хочу делать поспешных выводов. Ты не был с Убийцами, по отношению к кем он, на самом деле, поступает мило.       — К примеру? — он ещё с настороженностью смотрел в сторону Люси.       — Как минимум он выглядит как тот, кто о них обеспокоен. Он дал им кров и еду на время этих тренировок, тратит на них кучу времени. От этой поездки у меня осталось хорошее впечатление о нём, вот что хочу сказать, — Люси торопливо запихнула кусок еды, чтобы закончить свою речь. Уж Грею она точно не будет рассказывать свои настоящие мысли насчёт Драгнила. И что она, как настоящая дурочка, какой-то кусок времени думала, что влюблена в него.       — Для меня он всё тот же Охотник, а то и хуже. И плевать, что он наш союзник, это лишь временная мера.       — Оставайся при своём мнении. И ты прав, что это временная мера.       — Потому что он сдохнет до начала войны? Хорошо он устроился, переложив на нас ответственность за своего братца.       — Я не хочу сегодня об этом говорить, хорошо? Не порть моё настроение раньше времени, — Хартфелия демонстративно забрала пустые тарелки и отправилась к мойке. Она понимала мысли Грея, да и его чувства ей были знакомы. Но сейчас ей не хотелось слышать именно такой тон с самого утра. Тем более с Греем было бы бесполезно спорить насчёт отношения к Нацу, лучшим решением будет не поднимать разговор об Охотнике. Никогда.       От Грея не ускользнуло такое показательное поведение Люси.       Волшебник несколько секунд проследил за недовольным лицом Хартфелии, агрессивно мылящей тарелки и делающей вид, что она не замечает его взгляд. Обречённо вздохнув, он сдался. Грей поднялся из-за стола, не без труда, потому что узкая планировка не изменилась за эти полчаса завтрака.       — Люси, не хотел бы я, чтобы наша первая ссора была из-за какого-то Драгнила, — он аккуратно приобнял её сзади, но Хартфелия также не собиралась отвлекаться от посуды.       — Не из-за Драгнила, а из-за твоего твердолобства, — буркнула она, оттолкнув локтем приставшего к ней парня. Только этот жест Грей проигнорировал.       — Обещаю, что буду понемногу сбрасывать свою шкурку предвзятости. И, о боже, может быть поверю, что этот старый убийца не так уж и плох.       — Он Дракон, больше, наверное, Дракон, — чуть успокоилась Люси, но ещё не планировала сдавать позицию.       — Тогда убийца-Дракон.       Люси полностью повернулась на Грея, столкнувшись с его лёгкой улыбкой. Убийцей он называл его по поступкам, вот что имел в виду холодный волшебник. И, к сожалению, он был прав, что данный титул был справедливо закреплён за Драгнилом.       — Ты тоже убийца, — с грустью подметила Люси.       — Все мы…       — Нет, не все, — она отвела взгляд в сторону, на несколько минут задумавшись. Получалось, что окружение Люси строилось из убийц и преступников, нарушавших закон и моральные нормы не только по принуждению, но и желанию. Грехов на руках Грея было достаточно — он не сдерживался в силе, поэтому при оказании сопротивления бывали случаи, когда со льдом мага таяли и другие жизни.       И Эльза была такой же.       И Драгнил.       Это её пугало. Она хотела бы оправдать их всех, но не могла подобрать слов. В глазах Эльзы она всё же замечала угольки раскаянья, но этого чувства не было в глазах Фуллбастера.       — Нам нужно собираться в гильдию, Эльза просила прийти ещё утром, — она кинула полотенце в лицо Грея, и, воспользовавшись лёгким замешательством и сменой атмосферы, выскользнула из объятий.       На её руках пока что не было крови. И она всеми силами хотела бы сохранить этот статус. Хотя, она лукавила сама себе. Змееносец, призываемый по её воле, не уходил с поля, не принеся смерть. Но на эти убийства она закрывала глаза. Эти смерти были волей Змееносца и его жестокостью, хотя подобную свободу действий давала ему именно Хартфелия. Но лично на её руках крови ещё не было. И до самого последнего она отказывалась от убийства, свершённого её желанием и собственным приказом.

***

      Приходить в гильдию вместе Люси не планировала, всё же до сих пор предпочла бы оставить отношения с Греем пока что в очень узком кругу. А учитывая намёки Эльзы в последние моменты их спокойной жизни, Хартфелия предпочла выставить Грея из своего дома пораньше, чтобы он своим ходом отправился в гильдию. У него там обычные рядовые дела, а вот у Люси могут быть новые вопросики, которые следует обговорить с Эльзой после возвращения от Убийц. Тем более личные вопросы у Люси тоже появились.       Полчаса она потратила на приведения себя и квартиры в порядок. Всё же какие-то элементы декора были бессердечно повалены на пол, а ведь вчера этого она не заметила. На несколько минут Люси зависла перед зеркалом, задумываясь о своих поступках.       Получается, как только она получила отмашку от Драгнила, то сразу же пошла в разгул? Такая формулировка ей не нравилась, но выглядело всё именно так. Что же она до «разрешения» Нацу не позволяла себе гулять с Греем? Наверное, всё же её надежды и глупые идеи не были разбиты вдребезги. И ей нравилась эйфория от лёгкой влюблённости. Всё же в какие-то моменты она чувствовала себя сбитым с толку подростком, которому кинули неоднозначные намёки на отношения, а она уже выдумала себе свадьбу и детей в своей голове. На что рассчитывала, называется.       Вся ситуация сейчас вызывала в Люси лишь лёгкий смех. А вот в Грее она действительно хотела бы видеть надёжного партнёра, только вот придётся долго и упорно изменять его манеру поведения. Хоть он и пообещал измениться, завтрак показал обратное. Но не всё же сразу? Нужно дать ему время и чётко провести границы.       Ещё несколько раз согласившись со всем скопом мыслей, Люси отправилась в гильдию. Вчера она очень быстро выскочила из Хвоста феи, потому что искренне хотела насладиться дарами цивилизации и адекватным душем. Да и сама Эльза была чем-то обеспокоена, поэтому разговор они перенесли на следующий день. А сейчас Люси была как раз свежей, отдохнувшей и неприлично не выспавшейся по приятным причинам.       Радовало, что в гильдии за дни отсутствия не было явных изменений.       — Так-с, только скажи в какой форме, и я напишу тебе даже отчёт, — Люси завалилась в кабинет Эльзы, которая вновь зарылась в бумагах. Хартфелии было искренне жаль, что на плечи Алой упало столько бюрократии, но, к сожалению, в этом она вряд ли смогла помочь.       — О чём ты? — Эльза даже не отвлекалась от бумаг.       — Ну как, я была в неизвестном месте, постоянно находилась в ближайшем обществе Драгнила, мало ли тебе что-то нужно?       Эльза поморщилась, только вот слова Люси были причиной или несколько непонятных строк в документах, осталось загадкой.       — Да нет, не занимайся ерундой. Пока мне ничего от тебя не нужно.       — А что-нибудь с Союзом?       — Я там выступила как представитель гильдии, — Люси мысленно вспомнила беседу с Греем, — но в общих чертах всё пока что в движении. Точнее, в простое.       — А вот тут можно подробнее, — Люси нависла над столом Эльзы и оттянула у неё какой-то документ из рук. Она понимала, что каждая минута была важна в переваривании стопки бумаг, но их разговор не сдвинется с места, если Титания будет частью своего сознания в какой-то третьей форме заявления.       — Мы не можем получить никакие документы из архивов, а также открыто выступать, пока не получим добро от Совета.       — Как же паскудно предсказуемо, — цокнула Люси, завалившись в кресло напротив. Так она почти не видела Эльзу за стопками книг с, видимо, современными юридическими изданиями. Всё же им нужно идти на разговор только в шаблонах закона.       — Пытаюсь написать в самой возможной мягкой форме послания во все ведомства и всем министрам. Но эти бумаги дойдут до них лишь через месяц, а мы потеряем время, не добудем информацию, в итоге проиграем войну.       — Так, успокойся, пожалуйста, мы ещё ничего не проиграли, — слышалась гора недовольства в словах Титании, которое в скором времени могла перерасти в гнев. А там уже никакие бумаги не помогут.       — На самом деле сначала Драгнил предложил действенную тактику переговоров с богоизбранными магами, а после и Первая подтвердила идею. Может, так мы разберёмся с этим бюрократическим адом, иначе я повешусь. Письмо я уже написала.       — А можно, на самом деле, просто поехать на встречу, — высказалась неожиданно появившаяся Мавис. Это слегка пошатнуло Люси, но не так сильно, как Эльзу. Вторая дёрнулась от заявления призрака. Видно сразу, кто эти дни отдыхал, а кто действительно работал.       — Я так в могилу быстрее слягу, — шепнула Эльза, переводя дух.       — Что значит «поехать на встречу»? — поинтересовалась Люси, мысленно беспокоясь за Эльзу, для которой появление Мавис стало последней каплей волнения за сегодняшний день.       — В прямом смысле поехать в резиденцию Варрода. Письмо долетит на магической почте лишь через несколько дней, а добраться до дома можно уже к сегодняшнему дню. Мы не можем терять столько времени.       — Я уже отправила письмо.       — Опередим его, — настаивала Мавис.       — Это будет некультурно — заявляться в дом такого почитаемого волшебника без приглашения.       — Только если ты заявишься туда одна. Я бы не хотела вообще обозначать, что я в какой-то степени жива, но думаю, моё появление может смягчить обстановку. Мне всё равно нужно будет явиться в Союз, пускай и под лживой легендой.       — Оставить гильдию на сутки…       — Она не пропадёт, в ней множество осознанных магов, а без разрешения Совета мы никуда не сдвинемся.       — Тем более я могу остаться и приглядеть за этими балбесами, — усмехнулась Хартфелия, только её смех пресекли строгие бездонные глаза.       — Ты выдвинешься с нами, Люси.       — Так, неожиданно, а по какой причине? — чуть насторожилась Люси, ведь она только вернулась в свою уютную квартиру и надеялась не срываться на следующий день в новые приключения.       — Эльза умрёт от скуки в дороге, потому что я отвратительный собеседник. Ещё я хотела бы заглянуть к Нацу, посмотреть краем глаза на ситуацию. Тем более Эльзе нужен отдых, смена обстановки очень поможет ей, скажи же, Люси?       В какой именно момент Хартфелию притянули ко всей этой истории, она так и не поняла, но старалась делать вид, что всё прекрасно понимает. На самом деле ей нравилась идея оттащить Алую от стола, пускай и насильно. Вряд ли Эльза пойдёт против желания Первой, почему-то именно к этой невесомой девушке Алая питала жуткую слабость. И Мавис безжалостно пользовалась своим положением.       — Ладно, это абсурдно, но под вашу общую ответственность я соглашусь. Надеюсь, подобного вида приходы на чужую собственность не будут расценены, как агрессия.       — В молодости Варрод был настоящей душкой. Однако, какой у него характер спустя столетие, я не знаю.       На этой милой ноте Мавис растворилась в воздухе, оставляя Люси в лёгком недоумении. Ей уже давно стоило привыкнуть к тому, что поведение некоторых личностей из прошлого никак не поддавалось общей логике, будто бы они с течением времени становились некой аномалией.

***

      Всё произошло быстро. Менее чем за двадцать минут Эльза собрала необходимые вещи и несколько копий документов, которые планировала использовать как аргументы. Ещё несколько минут раздавала указания Биске, которая удачно подвернулась под руку в гильдии. А уже через час от разговора с Первой, Алая и Хартфелия брали билеты на ближайший поезд. Им предстоял многочасовой маршрут: вначале они два часа проедут на поезде, а после ещё пару часов на монокате, который придётся арендовать. Однако это единственный способ быстро добраться до отстранённого домика одного из самых выдающихся магов современного Фиора. Эльза уже боялась называть кого-то сильнейшим, потому что баланс сил сильно покосился с появлением некоторых личностей.       По дороге они поболтали о погоде и последних новостях, Эльза успела выговориться о всех происходящих событиях в Союзе, а Люси в общих чертах рассказала тактику тренировки Убийц, которую им явно озвучил и сам Драгнил. Однако их разговор был всё ещё пустым.       И вновь мимо взгляда проносились просторы с уже засохшей травой. Наблюдать за природой мешала поднимаемая от колёс пыль. Люси лениво следила за горизонтом их одинокой дороги, которая уводила в никуда. Её наполняла лень, перемешанная с гармонией от долгой и монотонной поездки. Люси была не самым хорошим водителем, поэтому эту роль взяла на себя Эльза, так же как и приняла удар на потребление магии монокатом. Её сил вполне хватит, чтобы покрыть пятичасовую поездку даже на приличной скорости. Было вязкое чувство, что между ними не хватало разговора.       — Ты мне рассказала про всё, что связано с гильдией, но нисколько про себя, — тихо усмехнулась Люси, устало оглянув напряжённое лицо Эльзы. Она вымоталась, но не настолько сильно, чтобы показывать виду. И казалось, что она не услышала вопроса, но спустя несколько минут монотонного жужжания мотора, она всё же вступила в диалог.       — Не знаю, просто голова забита только проблемами.       — Понимаю, но так нам ещё три месяца жить? Можно сойти с ума.       — Тоже верно. Пока что мы ещё живём, даже если в режиме подготовки к войне.       — Вот-вот. Мы с тобой лично болтали в итоге ещё до заявления Драгнила в гильдию, а ведь прошло немало дней, — Люси откинулась сильнее на кресло, расслабив ремень безопасности. Эльза была слишком хорошим водителем, чтобы не доверять ей.       — Ведь правда, — Эльза усмехнулась и немного расслабилась. — Хотя, у меня есть, что сказать.       — Я вся во внимании.       — Джерар решил подарить мне квартиру.       Сейчас Люси должна была что-то уронить от своего удивления, если бы не болтливый Грей.       — В чём-то я могла это ожидать, — Эльза явно была напряжена и поджала губы, — только вот не капли радости в твоих словах. Какие-то условия?       — Нет, мы обговаривали сначала просто поискать что-то мне для съёма, а тут такой шаг.       — Для человека с его должностью, можно сказать, логичный.       — Чувствую себя не очень комфортно от этого. Будто бы это не подарок, а намёк на мои проблемы.       Хартфелия только усмехнулась, но нисколько не удивилась, что в голове Эльзы всё выстроилось именно такой цепочкой.       — Милая, он тебя просто обожает, и готов носить на руках. Дай ты мужчине наконец-то выложить всю свою любовь во всех поступках. Он же не покупает тебя, это один из жестов его внимания. Но, напомню, что он своё расписание в Совете двигал под тебя.       — Это правда, — усмехнулась Эльза.       — И сейчас он жопку свою надрывает не только из-за ответственности перед Фиором, а ради Хвоста феи. Он очень многое для тебя делает, и делает это бескорыстно, — Люси мягко улыбнулась на последних словах, потому что сама верила в чувства Джерара. Она с белой завистью смотрела, какой именно взгляд направлен в сторону Эльзы. И как Фернандес улыбается, лишь на секунду поймав взгляд холодной леди.       — Я просто накручиваю себя, но признаюсь, мне нравится его внимание.       — Ну наконец-то, — усмехнулась Люси. Солнце на небе понемногу клонилось к горизонту. Возможно, они успеют приехать до заката.       — Вообще-то мы в отношениях, я же дала ему своё согласие. Я иногда не совсем понимаю свои эмоции к нему, может быть потому что я когда-то пользовалась его чувствами. Нет эйфории от влюблённости, о которой пишут в книгах.       — Зато есть тёплое чувство и уверенность — это намного лучше розовых качелей из дешёвых романчиков, — отмахнулась Люси, вызывая только улыбку уверенности на лице Эльзы. Она понимала, почему Алая могла тормозить в своих действиях, иногда действительно хочется более сильного чувства к своему партнёру, чтобы верить, что он будет именно тем самым. Хотя не всегда эмоциональные качели и влюблённость имеют хоть какое-то основание под собой, это по горькому опыту Люси.       — Я слабо знаю вашу историю. Если уж такое дело, может, уточнишь детали? — Хартфелия слышала отрывками рассказы со стороны Джерара, и почти ничего от Эльзы. Просто когда-то она сказала, что в Совете у неё есть неравнодушный к ней знакомый. И ничего более.       — Да, не сильно большая история, — к удивлению, Эльза начала рассказ. — Мы познакомились в «Райской твердыни», там мы были рабами для постройки системы. Джерар часто находил слова, чтобы поддержать нас, ещё маленьких детей. И накануне освобождения он заступился за нас, поэтому его наказали и поместили в карцер. А после был бунт. И всё. Тогда Джерар и новости о нём навсегда пропали из моей жизни, я не слышала про него долгие годы. Сразу после «Твердыни» я попала под опеку Макарова, так и начался мой путь в Хвосте феи.       — Там должна быть какая-то история встречи, — мягко дополнила Люси, на что Эльза кивнула.       — Да, в очередной раз мы что-то накуролесили, и нашего мастера с нами отправили на открытое слушание в Совет. Там я и увидела впервые Джерара: у него была неприятная усмешка, и смотрел он на нас, волшебников, будто бы свысока. Я навсегда запомнила эту улыбку, она будто бы разбила моё старое представление о том самом Джераре — мальчике с необычной внешностью и успокаивающим голосом. И, непременно как во всех детских историях, с добрым сердцем.       Эльза замялась на какое-то время, будто бы вспомнила то горькое чувство, раскатившееся по душе.       — Он добился личной встречи со мной, и там он был другим, не как на публике. Он был явно обеспокоен и смущён, думаю, он уже знал, что я в Хвосте феи, просто не решался выйти на связь. Только ту улыбку и застывшее чувство отвращение было не стереть из моей памяти. Сейчас я его оправдаю, он был очень юным Советником, все стремились воспользоваться его незрелостью, поэтому ему приходилось играть роль того, кто нападёт первым. Но мы все так впечатлительны. Может, только сейчас я готова стереть то воспоминание.       Люси несколько минут обдумывала сказанные слова, выложенное откровение, которым Эльза вряд ли делилась с кем-то ещё. Причина недолюбливать человека крылась лишь в одном восприятии, но её чувства были ясны.       — Он мне тоже казался не очень приятным человеком. До первой личной встречи. Всё же я часто сталкивалась с неоднозначными людьми, может, поэтому так просто приняла другого Джерара.       — Джерар неплохой человек. В силу своей профессии он не самый благородный человек, но всё же он стремится к правильным действиям, и это меня радует.       — Сейчас ты говоришь как мастер волшебной гильдии, — устало потянула Люси. Но она улыбалась на откровения Эльзы. — А что же думает настоящая Эльза, когда-то не сумевшая смириться с горькой усмешкой старого друга?       Эльза на несколько секунд отвела взгляд от дороги, ловя улыбку собеседницы. Никто не задавал ей подобные вопросы, потому что не знал о её прошлом. Но ей нравилось, что наконец-то она может поделиться своей историей с кем-то, кто готов выслушать.       — Он мне нравится. Нравится его внимание, его чувства, никогда бы не подумала, что такой красавчик в меня влюбится, — она усмехнулась, — и маленькая девочка тоже начинает верить тому старому Джерару. Я благодарна ему, что он так терпелив ко мне.       — У вас всё будет хорошо, я верю в это. Вы выглядите вместе очень гармонично, и когда я с ним говорю лично, невозможно не почувствовать его искренность к тебе.       — Мне сложно представить, что я могу быть счастливой девушкой. Будто бы вся моя жизнь состоит из неудач. Поэтому сейчас я очень аккуратно отношусь к нашим отношениям.       — Зря, проживай их на полную. Уж сколько нужно было пройти, чтобы быть счастливой?       — Ты права, — Эльза вновь усмехнулась, непривычно легко для себя. Такую Алую ты никогда не застанешь в стенах гильдии. Всё же коварный план Мавис выгнать Эльзу из гильдии сработал в хорошую сторону.       — А что же до твоего счастья?       Люси слегка удивилась вопросу, но, с другой стороны, о чём им ещё разговаривать, как не о собственном взгляде на жизнь.       — Хочется строить счастье сейчас. Так подумать, никогда в осознанной жизни и не была счастливой. Хочется любить и быть любимой, но трудновато совмещать, — в шутку сказала Люси. И она была благодарна тому, что Эльза не придралась к её словам. — Наверное, мне нужно себя начать любить, а там уже видно будет.       Разговор не затянулся дальше. Лёгкая тишина, которая была гармоничной, сопровождала их ещё долгое время, пока Люси не задумалась об волнующем её факте.       — Я вот была на границе, забавно на самом деле беседовать с Драгнилом, он достаточно разговорчивый. Только вот… он же не такой уж и добренький старичок. И это пугает иногда. В его силах раздавить мне череп двумя пальцами, и я задумываюсь, какую грань мне не переходить, чтобы это не произошло.       К сожалению, это не лёгкий разговор о любви.       — Мне кажется, лучше абстрагироваться от этих мыслей рядом с ним. Однако да, его статус пугает, — Эльза нервно протёрла руль. — Первая сегодня высказалась, что не следует очеловечивать Драгнила.       — Её слова имеют смысл.       — А недавно мне сам Драгнил сказал, чтобы я не верила безусловно Мавис, — тихо подметила Эльза, надеясь, что эти слова не донесутся до Первой. Ведь её появления всегда были неожиданностью, и это лишало чувства безопасности.       — Интересно.       — Кажется, к ним обоим нужно подходить с осторожностью. Всё же мы будто бы пешки на их доске.       — Хочу верить хоть в каплю человечности в этих мемориалах прошлого, — Люси стало зябко. — Скорее всего Драгнил чаще молчит, чем врёт, — она решила, что раз уж у них пошёл откровенный разговор, то она может поделиться своими козырями. — Он прямым текстом говорит, что не будет отвечать на вопросы, которые ему неудобны. А на границе выползло, что он один из сильнейших среди Убийц своего времени, та самая Десятка.       — Он что-то упоминал про них.       — Забавно, что Гажил спрашивал его напрямую про то, является ли он одним из этих Убийц. Он ответил так, что можно подумать, что не принадлежит. Но если провертеть слова в голове, там не было конкретного ответа «нет», я на это обратила внимание. После всё же его статус выполз на свет.       — То есть нужно быть внимательным к словам?       — Скорее всего. Мне кажется, у Драгнила нет желания открыто обманывать, но необязательно же ему говорить правду. Её можно умолчать или пропустить сквозь строки, и это меня откровенно напрягает.       — Что ещё ожидать от монстра прошлого.       — Точно не искренность, — с горькой усмешкой подменила Люси. Вряд ли Эльза вложила большой смысл в интонацию Люси.       Странным было наблюдать в пустующей долине одинокий дом, проросший толстыми стволами деревьев, будто бы это не дом был изначально возведён на этой земле, а деревья позволили зданию расположиться на своих могучих ветвях. Это завораживало и пугало одновременно.       Закат разлился по небу, окрашивая долину в будущий красный, подобно огню. Возможно, это и было пламя уходящего времени, безвозвратно уничтожающее настоящее, оставляя его лишь в воспоминаниях.       Эльза была более уверенной в своих действиях, когда Люси ещё чувствовала терзающие сомнения. Они явились в дом одного из значимых волшебников столетия без приглашения или даже предложения. Эта грубость казалось немыслимой для Хартфелии. Кто позволит такую наглость каким-то молодым волшебницам? К тому же Мавис так и не появилась. Сначала Люси задалась вопросом, а может ли Первая вообще появиться на этой территории, но Эльза сразу откинула сомнения Люси. Чтобы позволить Мавис без препятствий перемещаться по Фиору, Эльза вместе с Джераром позаботились об энергетических маяках, которые в итоге выстраивали немалую цепочку, чтобы Первая могла прокинуть через них остатки собственной силы. Подобные трюки для Люси были немыслимыми, как и для самой Алой.       С минуту собираясь с мыслями, Эльза аккуратно колыхнула верёвкой колокольчика у входа. Дом скрипел от каждого порыва ветра, но звук древесины больше напоминал песню, а не истошное завывание. И внутри дома будто бы тянулась плотная тишина.       В голову Эльзы пришла мысль, что не обязательно столь значимая личность будет в этой вечер в своём доме. И они могли ошибиться со временем, им стоило дождаться ответа по письму, а дорога сюда была лишь бесполезно потраченным временем. Только вот за дверью послышался скрип затворки. Массивная дверь неохотно и медленно отворилась, впуская красные блики солнца. На пороге никого не было, однако девушек встретил насыщенный запах зелени. Не обнаружив никого за дверью, Эльза всё же рискнула шагнуть внутрь здания, откликаясь на приглашение.       Несмотря на малые габариты снаружи, внутри их сразу же встретил просторный сад, освещаемый уходящими лучами. Зал был усыпан всевозможными растениями, какие-то из них прорастали из напольных горшков, какие-то свисали из кашпо, а некоторые просто обрушивались с потолка, своими зелёными лапами норовя схватить нежеланных гостей. И всё же сад казался пустым, забитым доверху растениями. Хартфелия ютилась за спиной Эльзы, старалась сдерживать своё желания схватиться за ключи. Будет большой грубостью считать почитаемого волшебника угрозой для себя, однако сейчас не было ни капли дружественной атмосферы. Уходящий свет ещё больше нагнетал обстановку.       Может, их всё же решили покарать за непрошенное присутствие? Люси не удивилась бы и такому исходу.       — Как же нагло заявляться без приглашения в чужой дом, — низкий голос прозвучал по всему залу. Его источник трудно было отследить. Титания тоже напряглась, но не настолько, чтобы прибегать к проверенному оружие. Она всё ещё искала взглядом выделяющиеся детали. И лёгкое шевеление листы задержало её. Эльза сощурилась, пытаясь разглядеть в полумраке хоть как-то различимые объекты.       — И чего стоило ожидать от старого Хвоста феи? — неожиданно голос стал мягче и звонче. В этот момент Эльза поняла, что именно от двигающейся тени простирается тот самый голос. И от этой же тени по тёмной комнате начали разлетаться маленькие тельца волшебных светлячков, наполняющих ужасающие джунгли новыми красками.       — Это очень нагло с нашей стороны, господин Варрод, — едва улыбнулась Эльза. За одним из столиков, также заставленных горшками, как и вся остальная комната, сидел достаточно странный на внешность мужчина. Его было трудно отличить от других растений: состарившаяся кожа напоминала кору дерева, голова вытягивалась к верху подобно стволу, а его шевелюра выглядела схожей с кроной деревьев.       — Хвост феи, что уж тут, — усмехался старик, открывая очередную клетку с маленькими жучками, которые наполняли комнату свечением.       — А как вы поняли, что мы из Хвоста феи? — чуть опасливо поинтересовалась Люси.       — Такую волшебную ауру сложно не заметить, особенно если она принадлежит известной Титании, — он пояснительно поднял свой палец, а одной из фаланг которого протягивался маленький листок. По ощущению к растениям он был куда ближе, нежели к людям.       — Ваши слова лесть для меня, — ответила Эльза, чуть приклонив голову.       — Ох, сколько чести для меня, леди, успокойтесь, — он отмахнулся рукой, — мне повезло, что это вы, молодёжь, нашли время, чтобы повидать такого старика, как я. Но чувствую, что не из желания поделиться новостями мира, — лёгкий настрой мага развеялся, а сам он стал слегка серьёзнее. Он сидел на небольшом стуле, сложив руки на коленях. Не удивительно, что он сразу же заподозрил в явлении магов дурной посыл. Никто не приезжал в его палату лишь по собственному желанию.       — Вы правы, и это печально признавать, — начала Эльза, потупив глаза. Она не знала, как правильно начать свою речи или просьбу. Хоть их собеседник не выглядел тем, кто тут же станет отказываться и отрекаться от помощи, слова требовалось подбирать аккуратно. Никто не знал нрав человека, в данную минуту строго очёрчивающего молодых волшебниц взглядом. От него исходила тихая мощь, с которой им не сравниться, но в то же время сила в его руках несла покой. Он был сдержан и уверен в себе, и глубокие морщины на его потемневшей коже говорили о мудрости и опыте, которых не хватало юным сердцам.       — Я всё же ожидала увидеть именно таким твой дом, — отдалённый голос вывел из равновесия господина Варрода. Маска спокойствия треснула, отражая мгновенное смятение и грусть. Голос разлетелся по всей комнате, но он прекрасно чувствовал, откуда он был произнесён.       Обернувшись назад, куда были направлены смущённые взгляды волшебниц, он увидел среди роскошных листьев монстер юную девочку, такую же белую и неосязаемую, как и её голос. Как её жесты, как её пальцы, которыми она почти касалась до распускающихся цветов, и как мечтательный взгляд, в то же время глубокий и печальный, провожал отлетающих светлячков.       — Дом будто бы потерянный сад, в котором собраны все растения мира. Наверное, к этому ты долго шёл, — Мавис качнула головой, но ещё не переводила свой взгляд на маленькие глубоко посаженные глаза старика.       — Мавис, — на выдохе произнёс Варрод, ещё не находя в свой голове ясных мыслей. Это должна быть иллюзия или обман его зрения, не иначе.       — Да, — отозвалась Мавис, мягко улыбнувшись. В этот раз она всё же посмотрела в его глаза. И её взгляд был туманным и пустым.       — Ты точно такая же, — растерянно протянул Варрод. Хартфелия чувствовала себя неловко в этот момент. Ведь, если посудить, это первая встреча Первой с её товарищем, который искренне верил в её смерть. Быть свидетелем подобной сцены казалось грубостью и неуважением к чувствам самого Варрода, ведь здесь они лишние люди.       — Я ведь хоронил тебя в этом платье, — тоскливо подметил Варрод, чуть смирив своё беспокойство.       — Да, оно мне очень нравится, — Мавис показательно провела по подолу платья, разглаживая кружева и рюшки. — И ты прав. Ты похоронил меня.       — Это какая-то проекция воспоминаний? — видно было, что минуты душевного смятения прошли, и теперь старый волшебник мог контролировать свои эмоции. Он старался найти подходящее объяснение явлению, которого его пугало и с тем очаровывало.       — Я действительно мертва в этом мире как человек. И моё тело мертво. Однако я всё ещё имею живую душу волшебника, — Мавис вновь стала строгой и отдалённой от реальности. Но сейчас казалось, раз это не удивляло Варрода, то именно такой была Мавис свои последние годы.       — Мне сложно это понять, — он задумчиво потёр своё подбородок, — но сейчас я говорю с реальной тобой, с ясно мыслящей и думающей?       — Да, я не совокупность прошлый образов или какой-то трюк, — рассуждения о магии чуть оживили Мавис, возвращая едва заметную улыбку. — Я — это я. Но совершенно неосязаемая и беспомощная в этом мире.       Варрод всё ещё размышлял о чём-то, ступив взгляд в проплешины деревянного пола. Было ожидаемо, что принять реальность свидетелю прошлого будет куда тяжелее, чем магам настоящего. Учитывая опыт волшебника, он всё ещё пытался отыскать логичное объяснение столь странного явления. Но, будто бы откинув лишние мысли и слегка тряхнув своей головой, Варрод широко улыбнулся.       — Ты всё также прекрасно выглядишь Мавис, как в день нашей последней встречи, — он вложил в свои слова тонную печали, наполнившей его сердце в момент, когда он только увидел свою старую подругу. Его глаза слегка засверкали на свету маленьких светлячков. И это заставило Мавис волнительно поджать губы, представив, какой груз она оставляем ему от их встречи.       Именно это чувство стыда и ответственности, вспыхнувшее в Мавис, заставляло её оставаться в стороне этого мира. И не искать встреч со свидетелями своей жизни. Потому что для них история Мавис была давно закончена.       — Ты прав, что мы здесь не для дружеской беседы, — серьёзней начала Мавис, а после мечтательно улыбнулась, — но никто не торопит наш разговор.       Как только зал озарил свет от нескольких светильников, он действительно превратился в волшебный сад, пахнущий сладкими соцветиями. Волшебник пригласил гостей на чай, расположив небольшой круглый столик в центре зала, откуда открывался вид на всю его коллекцию. Травяной чай и домашняя выпечка дополняли образ гостеприимного мага, которого не ожидали встретить Хвостатые.       — Почему-то всегда думала, что ты так будешь выглядеть к преклонному возрасту, — хихикнула Мавис, наблюдая за разливающим по чашкам чай Варрода.       — Ох, и всё ты знала, милая, — улыбка украшала его, будто бы являясь незаменимой частью в образе. — Девочки, учитесь задавать неудобные вопросы у своего мастера, она ни капли не стесняется. А я и не против неудобных вопросов.       Хартфелия усмехнулась в кружку, потому что на самом деле её интересовал вопрос внешности мага с самого его появления. Но так бестактно поступать она ещё не осмеливалась. Хотя опыт неудобных вопросов к пугающим личностям она, несомненно, имела.       — До этого моя жизненная сила была источником магии, а теперь магия является моей жизненной силой. Меня нисколько не напрягает мой вид, если это позволит мне прожить ещё несколько десятков лет в этом мире.       — Я думала, что никого не застану в нынешней эпохе, — Варрод будто бы по старой привычке поставил чашку напротив Мавис, что она посчитала милым жестом.       — Юрий, к сожалению, не с нами. Про Прехта я сам ничего не знаю, дорогая, — смирившись с прошедшими эпохами, ответил маг.       — Вроде бы в Хвосте феи остались его наследники? — Мавис посмотрела на Эльзу.       — Насколько знаю, Лаксус будет внуком Макарова, он же правнук для Юрия? К сожалению, сейчас Лаксус исключён из гильдии.       — Точно, вспомнила, — тоскливо подметила Мавис, — но его кровь не является абсолютной причиной нахождения в Хвосте феи. Правила в этой гильдии написаны для всех.       Варрод чуть нахмурился.       — Не знаю, про что вы конкретно, однако соглашусь с Мавис. Если уж правнук Юрия сотворил дурной поступок, он должен за него отвечать.       Эльза не осмелилась продолжить разговор, молчаливо кивнув. Она не чувствовала себя комфортно в нынешнем разговоре.       — Если честно, Мавис не рассказывала нам про историю становления Хвоста феи. Мне было бы интересно послушать, если никто не против, — вмешалась Люси, уводя тему разговора. Вряд ли сейчас Эльза хотела бы обсуждать свои решения, тем более на столь неоднозначную тему.       — Если сама Мавис не против, я бы рассказал короткую историю, — Варрод проследил за Мавис, которая на несколько секунд смутилась. Провернув несколько мыслей в своей голове, она кивнула. Волшебница наигранно навалилась на стол, однако её иллюзия не отбрасывала даже тень на поверхность дерева. Эта маленькая деталь не ускользнула от Варрода.       — Буду краток, чтобы не отнимать у вас много времени, — он отпил чай из фарфоровой кружечки и звонко поставил её в блюдечко. — Изначально мы, я, Прехт и Юрий, были расхитителями сокровищ. И судьба завела нас на Тенрю за его Нефритом, где мы и повстречали Мавис. Юрий попытался найти контакт с маленькой девочкой, ей было не больше десяти лет на тот момент, он даже обманул бедную Мавис, — на этой ноте Мавис что-то буркнула в своё оправдание, но её слова были неразличимыми. — В итоге Нефрит был украден кем-то другим, а Мавис увязалась за нами.       — Звучит, будто бы я какой-то котёнок беспомощный, — с лёгкой обидой подметила Мавис.       — На тот момент для нас маленькая девочка была именно такой. Впереди нас ждали приключения по возвращению Нефрита, и мы достигли своей цели. За это время мы нашли общий язык и ценности, поэтому решили объединиться под одной крышей, основав гильдию волшебников.       — То есть гильдия была создана по причине того, что кучка авантюристов пыталась обмануть маленькую девочку, — подытожила Люси, дожёвывая печенье. На её замечание Варрод лишь улыбнулся.       — Выходит, что так. Но я нисколько не жалею, что моя жизнь сложилась таким образом.       — Многие случайности не являются случайными, — подметила Эльза, — может, это была судьба.       — Я категорично не люблю слово «судьба», — перебила Мавис. Было видно, что она будто бы недовольна тоном истории.       — А что потом? — аккуратно поинтересовалась Хартфелия. Тут Варрод замялся, переводя взгляд на Мавис, но та лишь пожала плечами.       — Гильдия разрасталась, мы принимали участие на тот момент в войнах торговых гильдий. Тогда Мавис показала себя со стороны хорошего тактика. А после наши жизни стали куда проще. Каждый занялся своим делом.       Варрод вновь переглянулся на Мавис, которая рассматривала летающих мотыльков, будто бы не заинтересованная разговором своего старого друга.       — Юрий и Прехт больше ударились в управление гильдией, Прехт параллельно изучал современную магию. Я занимался волонтёрством, а Мавис увлеклась изучением истории и магии прошлого, к этому у неё всегда был талант. Она настолько уходила в книги с головой, что стала изолироваться от нас всех, подолгу оставаясь на своём родном острове.       Мавис внимательно следила за словами, которые произносил Варрод. Он же делал вида, но не видит пристального взгляда.       — Мы были частыми гостями на Тенрю, хотя с годами наши визиты редели. И в один из этих визитов Прех обнаружил мёртвое тело Мавис.       Речь Варрода оборвалась под тихий скрип сотрясающихся от ветра деревьев. Эту историю невозможно было продолжить. Он заговорил, смотря на саму Мавис, будто бы пытаясь отыскать ответ.       — Никто из нас так и не понял внезапную причину смерти нашей дорогой Мавис. По заключению это была остановка сердца, ты будто бы спала в своей кровати беспробудным сном.       — В кровати… — пробуя на вкус, протянула Мавис. — Это действительно беспробудный сон.       — Так почему же? — Варрод стал чуть настойчивей. Он, конечно, прекрасно был знаком с характером Мавис и её скрытностью в некоторых деталях своей жизни. Она не всегда была такой. В свои ранние годы она была искренней и открытой девочкой, несущейся навстречу приключениям и верящей в существование фей. Но шли годы, и с ними Мавис становилась более отстранённой и загадочной.       До сих пор он не понимал её, при том, что она сидела напротив. Её взгляд был незнаком ему.       — В этом мире есть границы, которые не следует переступать. Это нерушимые законы, которые не могут игнорировать люди. Не существуй этих законов, мир погряз бы в хаосе из-за безграничного аппетита людей, — сейчас слова не принадлежали мечтательной девочке. Напротив Варрода сидел сильный маг, который нашёл свой путь познания мира. И они должны были говорить на равных. — Я нарушила законы. И я поплатилась за это. Я знала, что могу понести наказание, и я шла на данные меры с осознанием всего груза и риска.       — Моих знаний всё ещё недостаточно, чтобы понять тебя, — горько усмехнулся Варрод. — Оно того стоило? Твоя жизнь того стоила?       — Для меня — непременно.       Мавис отвечала без сомнения, смотря строгим взглядом на Варрода. Их взгляды на жизнь в этот момент разошлись. И больше никогда не пересекутся. Возможно, их взгляды уже долгое столетие не имели шансов пересечься вновь.       — Разве какая-то магия стоит человеческой жизни?       — Я соглашусь с тобой, что человеческая жизнь бесценна. Но для меня существовали обстоятельства, стоящие выше моего существования.       — Я тебя никогда не пойму, — он лишь горько качнул головой, не надеясь отыскать в бездонных глазах угасший блеск. — Мы виноваты перед тобой, Мавис. Когда нужно было, мы не смогли спасти тебя.       Эти слова задели. Мавис на мгновение застыла, а после в порыве подскочила с места. Было видно, что всеми силами она старалась сдержать чувства, смешавшиеся в ней в один ком. Потому что она сама думала о подобном исходе.       — Может быть, если бы вы слышали мои мольбы о помощи, я бы не шагнула в эту пропасть. И не искала бы успокоения в речах вечных.       Она попыталась сказать ещё что-то на столь дерзкое заявление своего друга, но лишь раздраженно выдохнула и вышла из-за стола. Ей хотелось переключиться от возможного конфликта — она уже и забыла, что глубоко в душе таила обиду, которая в минуты отчаянья пожирала её сердце.       Такой взрыв эмоций волшебницы не ожидали, поэтому на несколько минут замолчали, переводя взгляд то на отстранённую Мавис, нашедшую занимательным борьбу маленьких жучков в горшке, то на Варрода, потирающего свои пальцы от смятения.       — Я понимаю причину твоего гнева, и мне не понять всех чувств, что таятся в тебе, моя дорогая подруга. Но я бы не хотел, чтобы спустя столько десятилетий между нами оставалась пропасть.       Мавис неохотно обернулась лишь краем глаза зацепив образ товарища. Она была своеобразна, надумана и горда.       — «Ненавидь, бушуй и гори, если этого пожелаешь». Это слова в нынешнее время дорогого для меня друга. Я не желаю топить свои эмоции в себе, — её взгляд был сощурен и недоволен, но злости в нём не было. Лишь негодование от сказанных не к месту слов. — Вряд ли пропасть, заложенную между нами, можно преодолеть. Я всё же похороненная Мавис Вермилион.       — Тогда я буду рад лицезреть невесомый образ на дальнем берегу, — Варрод, как и любой мудрый человек, умел смягчить накалившийся момент. Его слова вызвали лёгкую улыбку на лице Мавис, и она забыла о своём недовольстве, словно оно растворилось в воздухе.       — Вы здесь не ради чая и старческих наставлений, — повторил свои мысли Варрод. Он потянулся за чайником, чтобы учтиво подлить напиток в опустевшие кружки. Их разговор только начинался.       — Конечно, но в первую очередь я бы пожелала, чтобы ты помог нам не из-за чувства долга, а по собственному желанию, — вновь серьёзно начала Мавис, но замялась. В настоящее время она не являлась мастером гильдии, и помощи стоило просить не ей. Однако Эльза наслаждалась моментом, когда ответственность на короткий промежуток времени свалилась с её плеч. Ей давно хотелось побыть обычным слушателем. Поэтому заметив непринуждённость Эльзы, Мавис решила продолжить речь за них.       — На Фиор надвигается опасность. Серьёзный противник в лице Арболеса объявил дату начала войны. И в истории Арболес всегда проносился ураганом по неугодным для них государствам, уничтожая их земли и народ.       — Я заметил шум в столице, но подобная весть ещё не дошла до меня, — с лица старика пропала лёгкая улыбка. Он сконцентрировался на разговоре.       — На самом деле если поднять статистику Арболеса, не все государства, которые подмяла под себя империя, были уничтожены. Я заметила, что есть два основных сценария: либо страна вступает в союз, и не всегда на выгодных для себя условий, либо же терпит крах в войне.       Как только разговор отстранился от личности Мавис, она почувствовала себя спокойнее и комфортнее. Теперь она была обычной, какой появлялась в гильдии каждый вечер, чуть оживлённой рассуждениями, но не имеющей сострадания к настоящему.       — И какой сценарий может быть разыгран для Фиора?       — Никаких условий послами Арболеса не было выдвинуто, поэтому, плачевный, — Мавис периодически наблюдала, как Эльза расслабленно размешивает сахар в своей чашке и разламывает печенье. Она настолько отдавала в её руки разговор?       — Конечно, дурной знак. И в чём же может быть моя помощь? К сожалению, в сражениях я уже не могу принимать участие.       — От вас мы этого не требуем, — выступила Эльза, отставляя чашку. Конечно, она видела беглый взгляд Мавис, которая надеялась, что ей не придётся тянуть весь разговор. Похоже, всё же какие-то глубокие чувства Варрод смог в ней задеть, поэтому сейчас Мавис не хотела растягивать беседу. — Хвост феи и другие гильдии объединились в независимый союз магов, не привязанный к гильдиям. В связи с Законом мало кто из магов согласится встать в полное подчинение Совету. Однако сейчас наш Союз не может получить официального разрешения на деятельность за территорией Фиора и на открытые действия в нашем королевстве. Мне бы хотелось попросить вас поддержать нас в разговоре с Председателем, может, ваше слово сможет ускорить принятие решения.       — Значит, Председатель не хочет отдавать силу в руки свободных и молодых, как же привычно, — усмехнулся Варрод. — Ваши мысли верны, что моё слово, как и мнение других богоизбранных, может сдвинуть с места Председателя. Тем более как у богоизбранного у меня есть право на независимое высказывание перед всем Советом.       Эльза чуть облегчённо вздохнула. Ей казалось до самого конца, что их идея в чём-то абсурдна. Однако спокойный тон Варрода внушал доверие.       — Я постараюсь связаться с другими богоизбранными, с кем у меня есть контакт. Этой ситуации можно придать огласку на уровне магических институтов и сообществ. Отказ Председателя можно рассчитывать, как ущемление прав волшебников, а значит, это может поднять волну возмущения.       — Сначала можно объявить Председателю свои намеренья лично. И лишь после идти на крайние меры с общественностью, потому что они явно пошатнут его статус, — холодно подметила Мавис. Сейчас она увлеклась узором кружева на своём рукаве, лишь отдалённо участвуя в разговоре. Она быстро теряла интерес к светским беседам.       — Напоминает шантаж, — усмехнулась Люси.       — Он и есть, — отрезала Мавис, с лёгким прищуром посмотрев на Хартфелию. — Председатель не играл по правилам с самого начала, нам тоже незачем быть правильными.       — Учитывая ультиматумы в сторону Хвоста феи, я согласна с Первой.       — Какие всё-таки страсти происходят в жизни молодёжи, — мягко подметил Варрод. Было приятно слышать, что он был сторонником Хвоста феи, и сейчас без сомнений был готов пойти навстречу. Отзывчивых людей с влиятельными статусами в современном мире почти не осталось.       — Арболес, несомненно, серьёзный противник. Но с чего бы такой империи протягивать свои руки через океан, к Фиору? — озвучил свой вопрос к рассуждению волшебник. Он не ожидал услышать конкретный ответ или даже рассуждений.       Мавис подковыривала ногтем столешницу, но, естественно, у неё ничего не получалось осязать.       — На самом деле множество факторов. У Фиора огромная неосвоенная территория, сравнимо больше соседних королевств. Фиор одно из немногих древних королевств, переживших войну Драконов, хотя при этом утратившее почти всю свою историю, однако части культурного наследия говорят об эпохе Богов. — Мавис продолжала своё беззаботное дело, не отрывая взгляда от дерева. — На территории Фиора, как одной из немногих уцелевших земель, расположен страшней артефакт в виде врат Затмения. Моё проклятое тело на острове Тенрю всё ещё принадлежит водному пространству Фиора. Есть оправданные слухи про уцелевшую древнюю библиотеку, зарытую под дворцом. В общем, множество интересных деталей, которые привлекут внимание такого мага, как Зереф.       — Зереф? К чему упоминать это проклятое имя? — смутился Варрод. Его реакция отвлекла Мавис, будто бы она говорила очевидные вещи, которые невозможно было не понимать.       — Во главе Арболеса стоит Зереф. А значит, за ним стоит решение объявить войну.       — Во главе человеческой империи? Мёртвый волшебник? Это похоже на мрачную сказку, Мавис, не шути так со мной, — слышалось волнение в голове Варрода. Не удивительно. Если о страшных деяниях Зерефа доходило до сегодняшнего поколения, при всех возможных притираниях истории, то столетие назад это имя могло означать куда большее бедствие.       — Зереф вечный человек, не подверженный смерти. И удивляться тому, что в его руках одна из мощнейших империй современности я тоже бы не стала, — Вермилион чуть колко улыбнулась, будто бы злорадствовала над своим другом. Может, она устала от того, как люди каждый раз удивляются, услышав имя из легенд.       — Как же люди могут находиться под его началом? Они не знают его деяний? Они не чувствуют от него опасности? — Варрод недоумевал. И с его эмоциями были согласны как Эльза, так и Люси. В своей душе они тоже не до конца понимали, как сценарий настоящего мог отыгрываться в жизни.       — Возможно, в фольклоре Арболеса есть страшный маг прошлого, только имя его звучит иначе. А народ, любящий своего императора, не способен ассоциировать его с принятым злом.       — Даже так, от магов исходит аура, которая вторит их магии. Я сталкивался с слабейшими артефактами, созданными Зерефом, и просто находиться рядом с ними было невыносимо.       Негодование Варрода нельзя было просто затушить. А по отстранённому выражению лица Мавис было понятно, что она не заинтересована в разжёвывании банальных вещей. Ей было непонятно его негодование.       — Насколько я заметила, сильные маги могут покрывать след своей магии. Что могло помешать Зерефу поступать также? — попыталась разбавить диалог Эльза. Она так и не смогла определить объём и природу сил Драгнила, в какие-то моменты своей жизни он полностью подавлял свою магию. И это было серьёзным аргументом.       — Природа волшебства действительно может отображаться в ауре, только вот этот закон подходит слабым магам, сконцентрированным на разделении «белого» и «чёрного». Настоящая магия не имеет цвета и определения, — нудно подтвердила Мавис.       — Уверен, что встреть я такого мага, почувствовал бы хоть тень его сущности.       Хартфелия задумалась. Магия Акнологии действительно вдавливала их в землю, а чувство обречённости пропитывало кожу — настолько сильный магический след несло его появление. Возможно, это чувство и есть впечатление от ауры. Тогда она полностью могла согласиться с Мавис, ведь появление Зерефа не потянуло за собой подобных чувств. Пускай чернокнижник был далеко от компании волшебников, они должны были почувствовать хоть малейший след его магической сущности. Однако, не было отчётливых ощущений в голове.       — Но при этом ты встречал Зерефа.       — С чего ты взяла такую нелепость, — возмутился Варрод, сталкиваясь с колким взглядом и скривившейся усмешкой. Мавис только засмеялась, откинувшись на стуле.       — Потому что я знаю, что ты встречал Зерефа. И ни о какой ауре я не слышала от тебя.       — О чём ты, Мавис?       — Обучиться основам магии всего лишь за несколько дней? Прости, может я груба, но вряд ли Прехт, ты или же тот же Юрий так талантливы для этого, — она усмехалась больше от идеи, что до самого преклонного возраста Варрод так и не смог догадаться до простой истины. — Объяснить магию на пальцах, чтобы каждый понял её, а в будущем стал выдающимся магов, может лишь тот, кто фундаментально разбирается в волшебстве. И этим незнакомцем, подарившим вам знания, был тот самый страшный и ужасный волшебник Зереф.       Эльза нахмурилась, не понимаю контекста истории. А слова Мавис заставили Варрода замолчать.       — Мне стоит оправдаться, — Первая чуть осмотрела замешкавшихся зрителей, — когда не знающим магию расхитителям сокровищ потребовалось обучиться новой силе, я случайно наткнулась на загадочного человека. Пускай я была наивна в те годы, он не выглядел кем-то опасным, наоборот, он был скромен и учтив, раз так спокойно отнёсся к болтливой девчонке с дороги. И он же охотно согласился помочь. Лишь через долгие годы я узнала настоящее имя незнакомца, подарившего нам знания.       Варрод от волнения обхватил нижнюю часть лица, пытаясь собраться с мыслями. Старые шаблоны настойчиво трещали по швам.       — Тот незнакомец в чём-то мне показался странным из-за его желания помочь, но больше вопросов у меня он не вызывал, — волшебник пробовал произнесённые слова на вкус. — Ни ауры магии, ни даже следа. Может, я был плохим магом, чтобы почувствовать слабые отголоски, но проклятия Зерефа вызывают смятение даже у обычных людей.       — Могу предположить, что причина кроется во времени создания артефактов. Творения, созданные в начале эпохи Зерефа, могут нести в себе след его магии тех времён. А людям свойственно изменяться, — Мавис лишь пожала плечами.       — Ты так легко относишься к тому, что когда-то по своей наивности уболтала самого Зерефа научить нас магии, — лёгкий упрёк с каплей смеха прозвучал со стороны Варрода.       — Если я скажу тебе, что лично знакома с его братом, ты явно будешь худшего обо мне мнения, — она засмеялась. Только вот её веселье не затронуло старика. Он был серьёзен и чем-то озадачен. Может, тем, что никогда не понимал своего друга, находящую забавным встретиться на просёлочной дороге с самым ужасным магом.       — Если врагом Фиора является сам Зереф, то у нас нет шансов, — начал рассуждать Варрод. Его не радовали перспективы, которые надвигались на королевство.       — Если за нападением на Фиор стоит личная цель, которую Зереф желает достигнуть любым путём, то да, мы проиграем. Однако если это очередная политическая игра, то есть все шансы отстоять своё королевство, потому что Зереф не будет принимать участие в войне. В любом случае, шансы на попытку у нас есть, не вижу причин сдаваться раньше времени.       — Ты не унываешь.       — Я считаю, что в этом мире есть способ уничтожить Зерефа, — серьёзность Мавис пугала, — и война будет прекрасным шансом, чтобы опробовать этот способ.       — У тебя есть идеи?       — Есть желание. Ресурсы я отыщу.       Именно эта фраза окончательно успокоила Варрода. Да, перед ним сидела старая-добрая Мавис, наивная и добрая в своей душе, но в то же время являющаяся холодным тактиком и жестоким игроком, готовым методично добираться до своей цели. Может, её руками действительно можно было осуществить «невозможное» этого мира.

***

      Впечатление от поездки оказалось двойственным. С одной стороны, общение с Варродом стало приятным открытием, никто бы и не подумал раньше, что у Хвоста феи были подобные связи. Сам волшебник с горечью и сожалением объяснил свою позицию, почему не смог помочь гильдии в кризисные года — его, как богоизбранного, сильно ограничивали по возможностям. И чтобы оставаться хоть как-то полезным и помогать нуждающимся, Варроду пришлось отказаться от идеи выступать в поддержку своей гильдии, хоть в первые годы он часто выражал свой протест. Иронично, что многие сильные личности вернулись к гильдии или связались с ней лишь после снятия Закона. Конечно, Эльза даже не думала упрекать господина Варрода в его бездействии, их гильдия успела привлечь слишком много внимания. Однако в трудные минуты гильдии пришлось остаться наедине с собой, и это отягощало взгляды на прошлое.       Ни Мавис, ни Варрода, ни Гилдартса не было, когда их гильдию разрывали на куски. От таких мыслей Эльза начала смеяться, ведь выходит, что единственной влиятельной и действенной личностью, хоть как-то помогающей гильдии, был Драгнил. И она верит, что желай он на самом деле поймать гильдию, сделал бы это в первые годы, когда Хвост феи ещё не научился ловко убегать от Совета.       С другой стороны, всплыли новые факты, касающиеся прошлого Мавис. Что в итоге было в прошлом, какие действия Вермилион привели к её проклятью? И почему только сейчас было сказано о пересечении с Зерефом?       Все лгут. Они не стремятся помочь, а лишь спасают свою репутацию: что старый Убийца, скрывающий прошлое и всю информацию о брате, что Мавис, говорящая загадками. И Эльза могла понять их, она бы не желала, чтобы её вывели на общественный суд и объявили о всех её грязных делах. Это чувство было сродни с обнажением. Лишь унижение громким повторением ошибок, за которые ты ненавидишь сам себя. Но для Хвоста феи невыгодны закрытые рты. И, к сожалению, заставить говорить мертвецов легче, чем Проклятых.       На улицу налегла тяжёлая ночь, но Титания всё же тактично отказалась от предложения остаться до утра в гостях у Варрода. Она не могла позволить себе такую роскошь, тем более сейчас нужно было продолжать действовать в союзе. Ей просто хотелось вернуться в гильдию и обдумать сказанное.       Мавис в этот раз продолжила путь вместе с ними, завалившись на заднее сидение моноката. Она бесконечно долго смотрела в потолок своими стеклянными глазами. Если не обращать внимание на отсутствие тени под образом, часто забывалось, что тело Мавис было лишь иллюзией. Её волнистые локоны были раскинуты по креслу будто нити, имеющие вес. Варрод подметил, что её мастерство иллюзий многократно выросло, ведь он почти не отличил её образ от настоящего. Магия Первой оставалась для гильдии закрытой, волшебники слышали лишь про иллюзии, но кинутые слова про законы и манипуляцию энергии настораживали. Что ещё могла основательница Хвоста феи? И на какой грех она пошла? Были лишь вопросы, лишённые ответов.       — Они не похожи, — куда-то в пустоту произнесла Мавис. Её слова не сразу привлекли Эльзу, за шумом дороги женский голос сливался с дребезгом металла.       — Это про что? — сонливо поинтересовалась Люси, которая еле сдерживалась, чтобы не уснуть. Дорога убаюкивала. Она чувствовала себя спокойно, когда Эльза была за рулём. Почему-то сейчас к Титании у Хартфелии было бесконечное доверие.       — Про Драгнилов. Они не похожи внешне, никогда бы не подумала об их родстве, — Мавис протянула руку вверх, разглядывая тонкие пальцы, тонущие в полумраке машины. — Однако их выдаёт мимика, — она чему-то улыбнулась, — улыбаются они одинаково снисходительно.       Никто больше не ответил Мавис. Через двадцать минут Люси окончательно провалилась в сон, проиграв своей слабости. В полудрёме она думала о том, что у братьев может быть одинаковая улыбка, и это должно быть железным доказательством их родства. Ей бы хотелось узнать, какие отличительные черты были бы у неё, чтобы кто-то сказал: «Да вы действительно родственники».