Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Чем больше ты погружаешься в мир, тем безумнее он тебе кажется. И наоборот — чем больше ты отдаляешься от него, спокойствие заполняет твой разум. Время истекает, но в то же время оно неподвижно. Для кого-то существование подобно мгновению, а кто-то тлеет от вечности бытия. Хотелось верить, что в этом мире можно было найти объяснение любому существование. Однако при такой ситуации навязывалось слово «судьба», которое безумно раздражало. Ведь как может не разочаровывать мысль о том, что все твои действия с самого начала были предрешены кем-то другим, абстрактным и властным над всей жизнью.       Судьба была отвратительна. И он ненавидел как-либо приплетать свои решения к воле другого. Может быть, потому что они были губительными.       Вновь погружаясь в негативные размышления, Драгнил сбил свой ритм дыхания, почувствовав, что за это поплатится нарушением доверия природы. Шум вокруг сбился на несколько тактов, это было заметно для его слуха. Однако, в первую очередь он чувствовал, как до этого спокойный поток волшебства прервался на долю секунды.       Он раздражённо вздохнул, больше недовольный самим собой.       Солнце только встало над долиной, впереди ещё долгие часы до насыщенной жизни людей, однако природа никогда не останавливалась в своём движении. И это очаровывало. Можно было почувствовать, как самые незначительные для общей истории создания прожигают свою жизнь. Насекомым, животным, птицам — всем им не нужно задумываться, зачем они проживают своё существование. Зачем? Им дана жизнь, и они могут воспользоваться своим правом стать свидетелем короткого мгновения тысячелетней природы. Их дыхание и последующая смерть лягут в основе нового движения. И этот круг повторится, пока миру не надоест.       Драгнил слышал, как до этого ничем не обеспокоенный зверёк в паре метров от него совершенно не подозревал о существовании задумавшегося Дракона. Но стоило последнему пошатнуть собственное спокойствие, как его аура начала отравлять пространство.       Нет, конечно, Нацу имел право на негативные эмоции и недовольство, и пускай это отталкивает других. Однако он вновь приходил к разочарованию после подобных мыслей, ведь это шло против собственных убеждений.       Люди вносили хаос в этот мир. Природа же стремилась всеми силами выровнять пошатнувшийся баланс. И в этой вечной борьбе между покоем и движением порождало новое. Зарождались и изничтожались существа, диктующие свои правила. Только вот их «вечные» эпохи заканчивались каждый раз унизительной гибелью. И никто в нынешнем мире не вспомнит предыдущих покорителей времён.       Либо ты движешься, своим рвением поднимая новые завихрения времени, либо ты останавливаешься, находя покой в единении с неизменным.       В своей вере, в своих традициях и в своей правде Нацу стремился ко второму. Ему нельзя писать будущее, он уже давно не был причастен к эпохе людей, и ближе ему будет спокойствие и единение к природе. По своему происхождению и стремлению.       Не в его руках должны быть чужие судьбы. Он должен стать лишь зрителем, изредка дающим благословение движущимся. И всё же кто-то насильно вложил в его руки оружие, с силой вдавив в ладонь. Обстоятельство или собственное стремление к выживанию? А может, дело в ответственности за будущее, которое он не должен был увидеть?       Нацу вновь выдохнул, стряхнув осевшую пыльцу с головы.       Сейчас ему нужен был покой, к которому он стремился долгие годы. Драгнил чувствовал, что природа состоит не только из звуков и запахов, её можно не только осязать, но и ощущать присутствие. А вся она пронизана тонкими линиями связи, которые питали и поддерживали баланс. Оборвётся одна — на её месте протянется другая. Всё взаимосвязано. Существование каждой нити имеет смысл.       В чехарде утреннего пробуждения природы начиналась борьба за тепло и еду. Осень уже наступала даже в столь тёплом климате. Деревья по утрам приобретали грозди росы и серебро инея, по ночам обездвиженные лужицы покрывались стеклом холода.       В поисках тепла или успокоения к скрещенным ногам Нацу подполз лисёнок, чувствующий исходящее тепло от тела медитирующего Дракона. Будь Нацу в обычном состоянии, вряд ли какое-то живое существо пожелало бы находиться с ним рядом, ведь огненные Драконы несли разрушение и уничтожение, а их запах твердил всем об опасности. Но сейчас обездвиженный Проклятый был сравним с чем-то далёким и неопределённым для животных, напоминающий лишь нагретый камень.       Это успокоило Нацу.       Но его баланс был не идеальным. Стоит ему отвлечься, как лис спугнётся пробудившейся натуре Дракона. Причиной шаткой гармонии была внутренняя борьба, ведь до сих пор Нацу до конца не принимал своё существование в этом мире и полное право на написание истории.       Так уж вышло, что его стихия была полной противоположностью его желанию. Стечение обстоятельств или же предназначение — второе он явно не любил. Но вот в его руках огонь — стихия, уничтожающая живое. То, что давало ему кров, что он должен был ценить и оберегать. С ранних лет он прислушивался к миру, он стремился стать её частью, а в итоге Драгнилу пришлось отказаться от своих принципов, чтобы пойти по виднеющейся дороге борьбы. Огонь пожирает, уничтожает и оставляет лишь пепел. Безжизненная пустыня была тому доказательством — никогда разрушение не имело приятных последствий.       За долгие годы сомнения Нацу смог убедить себя в том, что у каждого проявления есть своя цель. И когда-то огонь в его руках послужил символом борьбы за будущее. В мире созидания необходимо разрушение, ведь без него не избавиться от тяготящего прошлого. И на пепелище вырастает совершенно новый и чистый мир.       Только вот нужен ли настоящему времени огонь? Война требовала ожесточённой борьбы и безжалостности в своих решениях. Стояли монументы прошлого, которые было необходимо втоптать в землю, чтобы возвести новый мир. А сейчас этот быт движется вперёд малыми шагами. Так зачем людям что-то разрушать? И к чему в этом мире полагаться на огонь — стихию, которая пожирает?       Война разжигала пламя, которое было вручено людям. Теперь же настоящее отвергало существование Нацу Драгнила, когда-то сыгравшего свою важную роль в истории. Но в мире, где нужно было строить новое, ни к чему теплить разрушение рядом.       И в этом времени уже не было места для таких, как Нацу Драгнил. Он должен был сгореть дотла на войне, полностью отдав себя возможному будущему. Поэтому как бы он не скрывался сейчас и не стремился найти единения с природой, здесь он будет лишним.       Будто бы в подтверждение его мыслей лисёнок у его ног резко дёрнулся, почувствовав опасность от Дракона, и исчез в шуршащей траве.       Как бы ты не прятал собственную натуру, она всё равно просочится сквозь твою маску.       К горькому смеху, Нацу было суждено лишь разрушать: либо мир, либо самого себя. И боль по телу была отрезвляющим напоминанием об этом. Для него было лучше потерять себя, нежели мир вокруг. Его прошлые взгляды были противоположными. Хотя, признаться самому себе, он разрушал мир вокруг в надежде, что пепелище затянет его с собой, навсегда смыв запёкшуюся кровь с его рук.       Ведь мёртвых не судят.

***

      За пеленой утра просыпался новый день. Нужно было возвращаться в ритм настоящего. В своём календаре Люси передвинула указатель.       «24 августа 792 года».       Раньше её мысли были заняты волнением о приближающихся похолоданиях, следовало перебрать свой гардероб, чтобы лишний раз не простудиться. Когда ты болел, ты был абсолютно бесполезен и беспомощен. Хотя, когда это в её жизни были столь примитивные и лёгкие мысли? Лишь последние полгода она позволяла себе такую роскошь, как бытовые проблемы.       В Хвосте феи она смогла отпустить хотя бы часть волнения о своём крове и проживании, ей закрыли базовые потребности, за которые приходилось дорого платить в юности. Однако с тем Люси беспокоилась о более волнующих темах выживания и борьбы в мире беззаконья.       Она ведь всегда была не в рамках закона. Только она попыталась насладиться своей обычной и мирной жизнью, как на плечи свалились новые проблемы. Как же «прекрасно». Хотя бы успокаивало, что союзников и единомышленников было куда больше. Сейчас не юная девочка боролась против несправедливости общества, не один Хвост феи противился общему строю сумасшедшего королевства, а все люди беспокоились за своё будущее. Единение внушало доверие. Может, поэтому она не беспокоилась об исходе войны, ведь так она хотя бы застанет момент, когда другие люди будут стоять рядом с ней.       По просьбе Эльзы она прибыла в Пяту Русалки, чтобы передать стопку бумаг. Она даже не понимала, к чему было столько макулатуры. Но Хартфелии самой было интересно увидеться с знакомыми, да и сам Союз чем-то вдохновлял её. Вновь же мыслью, что сейчас эти маги не против Хвоста феи, а за него.       Люси сидела в кресле одного из кабинетов в ожидании хоть кого-то. Все оказались настолько занятыми, что юная волшебница с розовыми хвостиками торопливо посадила её в кабинет, пообещав кому-то передать о её присутствие. Откуда у них столько дел? Возможно, под началом агитацией Джуры, гильдия закрывала мелкие преступления от Совета. Была такая идея, когда против преступников выступали маги гильдий. Эта идея была выдвинута ещё до Закона, чтобы разгрузить взводы Совета. Сам Совет выступал как общий заказчик для гильдий, передавая им в руки мелкие или средние преступления, необходимо было задержать и доставить преступников. Она слышала, что, выполняя такие поручения, сейчас можно задобрить Совет. Видно было, что маги шли на все, лишь бы получить одобрения Председателя. Хотя ей, как обычному магу, не сильно погруженному в правовую сферу Совета, это поведение было непонятным.       Почему им так важно было получить официальное разрешение?       — Ах, даже тебя послали, — с такими словами в комнату торопливо зашёл Хибики.       — А ты теперь из Русалок, я посмотрю? — Люси обрадовалась, что ей попался именно хороший её знакомый. У неё было ещё не так много связей в мире гильдий.       — К Пегасам я уже вечность не возвращался, — чуть обречённо согласился волшебник. Он был слегка помятым, но рубашка всё ещё была выглажена, а лакированные туфли блестели. Хартфелия была наслышана о репутации гильдии Пегасов: для них было важно не просто быть хорошими волшебниками, но и прилично выглядеть при любых обстоятельствах.       — Видимо, тебя арендовали на вечность.       — Это правда, — он кивнул, присаживаясь рядом. Хибики протянул руку, от чего Люси не сразу поняла его намёка. Уже успела забыть, зачем её отправили в Союз.       — Я так и не поняла, что это, — призналась Люси, протягивая папку с бумагой.       — Финансовые отчёты деятельности Хвоста феи, как одной из гильдий в Союзе.       — Мы же организуем объединение магов, а не гильдий.       — Председатель согласился лишь на союз гильдий, — в это время Хибики просматривал предоставленные документы.       — Почему?       — Дело в ответственности. Предоставить обвинения кучке магов или объединению гильдий — тут выбор даже очевиден. Гильдия обычно несёт куда больше ответственности, чем независимый маг. — Он ещё раз бегло пробежался по всем документам, читая все их заголовки. К сожалению, на него взвалили большую часть работы с документами, потому что одних Джуры и Джерара не хватало на весь Союз. Но к тому же мало кто из магов был подкован в работе с бумажками. — Хотят последствия войны перекинуть на нашу ответственность.       Хартфелия откинулась в кресле, закинув ногу на ногу. Сейчас в ней теплилось недовольство.       — То есть мы им предоставляем ресурсы для борьбы, а они ещё нас виноватыми хотят выставить?       — В точку, — чуть смущённо подтвердил Хибики. — Это плата за свободу наших действий. Иначе должны будем выступать полностью под командованием Совета.       — Ну так-то да, если нам дадут свободу действий.       — Не полную свободу, но мнение Союза будет весомым в выборе стратегии действия. На самом деле вряд ли бы гильдии остались в стороне от восстановительных работ.       — Но ответственность означает и обвинение, — Хартфелия прищурилась, пытаясь выловить крупицы сомнения в Хибики. Он явно знал больше в правовых делах, нежели бывшая воровка. Как её ещё помиловали за все её прегрешения?       — Есть риск. Нас всех могут засудить и посадить при любых обстоятельствах, — тут Хибики сам сдался, чувствуя плачевность положения. — Однако победителей не судят. Если войну удастся вывернуть в приемлемый исход, общество не даст нас осудить.       — Ты не говоришь про победу?       — Мне сложно поверить, что мы победим, — Хибика сказал это непринуждённо, с печальной улыбкой на лице. И это он ещё не знал, что Драгнил уже предсказал проигрыш Фиора.       Хартфелия сама отказывалась верить в победу. Почему-то это был нереальный сценарий для неё. Однако помимо победы есть ещё множество исходов. Хотелось бы найти тот, в котором сохранятся их жизни.       — Тебя не было в городе? Ты пропустила выступление Эльзы, — волшебник отложил бумаги в сторону.       — Дела гильдии. Она тут сильно никого не зашугала?       — Ну, — он задумался, перебирая в голове насыщенное утро, которое навсегда ему запомнилось, — был почти скандал. Но я её понимаю, это был дерзкий шаг. Но достойный Титании.       — Ну хотя бы так, — чуть усмехнулась Люси. Она не слышала, что конкретно говорила Эльза, но собирала эту информацию по крупицам от других. И каждый высказывался, что разговор с гильдиями близился к настоящей катастрофе. И всё же беседа была вытянута в нужное русло, при этом Хвост феи остался даже на коне.       — Как сама? — они окончательно ушли от деловых тем. И это радовало.       — Знаешь, не всё так плохо. Узнаю множество новых деталей и живу удивительно обычной жизнью с квартплатой и ломанием головы над сегодняшним ужином.       — Получается, как все обычные люди?       — В точку.       Он посмеялся позитивному настрою Люси. И её речь заставила его задуматься.       — Лично мы ещё не говорили. Ты явно изменилась.       — Не говори, что я постарела, — отмахнулась Хартфелия, чуть вскинув бровь. Но он следил не за её морщинками. Его взгляд был добрым и печальным одновременно. Может быть, всё дело было в навалившейся усталости, но Хартфелия чувствовала, в чём именно скрывается потаённый смысл его слов.       — Да так, мы же с тобой давно знакомы. И в Хвосте феи я успел побывать, хотя тебя там почти не бывало.       — Спасибо Эльзе.       — А ведь познакомились раньше, ещё до Закона, к удивлению, — лёгкая ностальгия кольнула его сердце. Улыбка на лице Люси смягчилась. Он прав, что они были знакомы уже приличное время, хотя и не были близкими друзьями. Просто людьми, чьи дороги когда-то пересеклись.       Сам Хибики изменился. Для неё он казался напыщенным парнишкой с идеальной укладкой. Её мнение изменилось лишь когда бывший волшебник Пегаса присоединился к Хвосту феи вопреки тому, что большая часть его друзей согласились с условиями Закона. Пегас был одной из немногих гильдий, оставшейся на плаву. Они просто абстрагировались от проблем мира, добровольно надев кандалы, чтобы не лишаться возможности помогать слабым и нуждающимся. Она не считала Пегасов предателями, ведь они вкладывали огромные средства и усилия в помощь простому народу, оказавшемуся на пороге нищеты из-за репрессий королевства. Они не были так горды, как Хвост феи, чтобы выгрызать себе свободу. Они готовы были склонить свои головы, лишь бы не стать бесполезными. И спасти жизни своих товарищей.       Сейчас на бывшем идеальном парне виднелись отблески седины, хотя он был лишь на несколько лет старше Люси. От уголков глаз расходились трещины морщин, а под самими глазами давно засели темноватые синяки, когда-то скрываемые тональным кремом. Он всё ещё был хорош на свой вид, однако эта маленькая неидеальность добавляли в его образ жизни.       — И всё равно наши пути пересеклись в мире волшебников, это даже мне льстит. Никогда бы не подумала, что буду так просто общаться с ведущими волшебниками известной гильдии.       — А ведь я прекрасно помню нагловатую девчонку, заявившуюся в Пегас, — Хибики усмехнулся, полностью отдавшись непринуждённости. С Хартфелией ему уже не нужно было играть роль спокойного и тактичного человека, почему-то рядом с бывшей преступницей и уличной бандиткой он чувствовал себя свободнее, чем в окружении магов своей гильдии. Её всё равно не купить сладкими речами — характер её он не переплюнет.       Он отчётливо помнил образ юной девушки, но совершенно не подростка. Её глаза смотрели пристально и внимательно. И пускай она была одета броско и чем-то вызывающе, голос у неё был гордый. И кулаки тогда она сжимала не из-за страха, а из уверенности.       — Меня мучала совесть, вот и всё. Так сложились обстоятельства, все события были ужасной чередой неудач, — Люси поджала губы. У неё воспоминания о прошлом не вызывали ностальгическую улыбку, как у Хибики. Их знакомство было вынужденным, а причина их встречи всё ещё очерняла память о прошлом.       — И я вновь повторю свои слова: ты нисколько не виновата в гибели Карен. О последствиях её предупреждали все мы, даже наш мастер. Она шла на риск, это была её ответственность.       — Мне приятно знать, что ты не изменил своего мнения, — хоть Люси отпустила ситуацию прошлого, чувство косвенной вины её не покидало. Хоть голос разума говорил ей, что она ни в чём не виновата. Так сложились обстоятельства. Только вот плата за эти обстоятельства легла на жизнь совершенно незнакомой ей девушке. Она никогда не желала ей зла.       — С чего мне думать иначе, Люси? — он усмехнулся. — Люди совершают ошибки, и за эти ошибки они должны нести ответственность. Пускай даже столь тяжелую.       — Может быть, если бы Локи…       — Перестань, — чуть раздражённо окликнул её Хибики. Он не любил сослагательное наклонение в истории прошлого. Если ничего не изменить, так к чему спустя десять лет всё ещё искать виноватых? Когда был лишь один виновный.       — Знаешь, никогда таких вещей тебе не говорил, зная твой талант накручивать себя, — Люси лишь виновато вздохнула, прекрасно понимая, что сейчас Хибики был прав, — но на самом деле я был не безразличен к Карен.       Люси чуть заволновалась, но голос Хибики был всё также спокоен и лёгок. Он давно уже пережил свою трагедию.       — Она отвергла мои чувства, вот такой вот высокомерной дамой она была. И даже при всё этом, при моей привязанности к ней, я никогда не винил тебя. В твоих поступках нет злого умысла, ты наоборот поступила, как настоящий Заклинатель. Может быть, ты думала, что я могу хоть как-то косвенно притягивать тебя к гибели Карен из-за моего грубого тона. Если так, то прости, я просто не знал, как правильно реагировать на твои слова.       — Не помню, чтобы твои слова я посчитала за грубость.       — Хорошо, что ты так не думала, — чуть облегчённо сказал Хибики. Неужели эта маленькая деталь беспокоила его столь долгие годы? — Я рад, что мы можем так просто пообщаться с тобой, ты интересный собеседник.       — Приятно, — улыбнулась Люси, всё ещё прогоняя в голове мысли о своём прошлом. Её встреча с Локи была одной из самых приятных, и в то же время несла за собой трагедию. Однако эта трагедия привела её к Пегасу, чтобы она невзначай познакомилась с Хибики, который сейчас был для неё тем, кому она могла довериться. И кого бы сама хотела поддержать.

***

      Из-за отъезда Люси на границу, она полностью выпала из жизни гильдии. За несколько дней Хвост феи успел обнаружить и решить множество проблем. Она будто бы наблюдала за проносящимся мимо неё поездом, который уже не готов был остановиться, чтобы подобрать своего старого пассажира. Хартфелия думала, что, вернувшись в Магнолию, она утонет в делах, но в жизни всё оказалось иначе. Эльза уже распределила задачи между другими магами, которые постоянно присутствовали в городе, а на вопросы о помощи Алая лишь поджимала губы, не в силах придумать посильную задачу для Люси. Так на весь её день была лишь обязанность отвезти бумаги в Союз. И всё. Даже Грей был больше загружен, вроде как его отправили на помощь к южным гильдиям, которые сейчас заготавливали ресурсы для волшебников. Волшебные кристаллы, оружие, провизия, транспорт — всё нужно было планировать уже сейчас, закупаться у торговцев других государств. Сейчас освобождали заброшенные или оккупированные тёмными магами склады, подготавливали здания других гильдий для опорных пунктов. На самом деле Союз серьёзно отнёсся к подготовке, меньше чем за неделю уже были переворошены привычные ритмы жизни.       Поэтому в сердце Люси поселилось чувство, что в Фиоре она была лишней. Возможно, от этого чувства сможет избавить её Эльза, которая попросила явиться завтра в гильдию на планирование дальнейших действий.       Все куда-то двигались, а она будто бы осталась на месте.       Хартфелия сидела на диване, грея в руках остывший чай. Её не отпускали мысли о прошлом, которое она прошла. Каждый раз она думала, что социальные статусы её друзей и товарищей равны, но на самом деле их выровнял лишь сумасшедший Закон. Без него было ли у Хартфелии будущее? Смогла ли она так просто оказаться в известной (сейчас по плачевным обстоятельствам) гильдии и так просто беседовать наравне с тем же Джераром или Кагурой? Её пугала мысль, что не будь чужой трагедии, она не нужна была в жизни этих людей.       Люси была уличной девчонкой, воровкой и обманщицей, промышляла подпольной торговлей, даже продавала себя. И рядом с ней стоял тот же Грей, который был с самого детства магом из Хвоста феи, к нему относились с уважением за то, что он помогал людям. Скольким помогла Люси? Стольких же она и обокрала.       А сейчас её считали гордой и благородной волшебницей, высказывались о её таланте и силе. Все они забыли, какой дешёвой она была.       — Чай явно не станет теплее комнатной температуры такими темпами, — Хартфелия почувствовала Локи ещё раньше, он выдержал паузу, чтобы заговорить с ней.       — Даже не заметила, когда он остыл, — она разочарованно поставила чашку на стол, стараясь выглядеть непринужденно. Это было провальной идеей, учитывая, как давно с ней знаком Локи.       — Тебя что-то тревожит.       — С чего взял? — может быть, у неё был шанс откупиться от Локи. Но его нахмуренное лицо с субтитрами «ты серьёзно?» говорило об обратном.       Он сел рядом с волшебницей, когда она сдалась и откинула ближайшую подушку в сторону, как бы давая согласие на присутствие Локи. Если она будет врать даже своему звёздному духу, то куда она придёт? Хотя бы с кем-то она должна была оставаться искренней.       — Просто встретилась сегодня с Хибики, невольно вспомнила своё прошлое.       — Ах, ты про это, — чуть смутился Локи. Он прекрасно понимал, о чём могла задуматься Люси, и о каком прошлом ему стоит беспокоиться.       — Прошло уже много лет.       — И не о чем сожалеть, ты прав. Я вообще-то не про Карен вспоминала.       — А я о ней подумал в первую очередь.       Локи всегда говорил с горькой грустью, когда речь заходила о Карен. Спустя столько лет он сам не мог отпустить ситуацию, настигшую его. И пускай десяток лет он с радостью отслужил Люси, он был признателен ей и честен с Хартфелией, искренне считал её лучшим событием, происходившим в его жизни, всё равно сожаление разъедало сердце.       — Ну и глупый лев, — в лицо Локи прилетела та самая подушка. Конечно, это в характере Люси, запускать вещи в кого-то была её любимая затея. — Сколько раз говорить тебе, что ты ни в чём не виноват.       — Столько, сколько ты будешь моей заклинательницей, — он смягчился, поправляя сползшие от удара очки. — Надеюсь, это будут ещё долгие годы.       Он улыбнулся. Наивно и по-детски мило. И как тут верить, что он был бессмертным Звездным духом, прожившим эпохи? Однако их память со временем затиралась, ничего удивительного.       Несмотря на страшную трагедию, она рада, что когда-то встретилась с Локи. Он был её поддержкой и опорой в трудные минуты. Он ночевал с ней в тесных холодных палатках на морозе, он рассказывал ей шутки, когда перетягивал раны, чтобы отвлечь от боли, он подставлял своё плечо, когда Люси душили горечь и разочарование. И пускай он не приходит, чтобы спасти её от кошмаров, были бы у него силы и средства на это, непременно бы выступил её рыцарем на белом коне.       В тот день была отвратительная погода.

***

      Толпа людей, грязные улицы, дурной запах и бранные разговоры. Это был ужасный день, как и всегда, отягощённый пасмурной погодой.       Ничто его не волновало, ему нужно было просто сбежать из этого мира. Была ли возможность исчезнуть? Было ли у него право просто забыть себя самого? Но он не мог оставить чужую жизнь в руках жестокой и алчной личности. Его борьба, немая и неторопливая, должна была иметь хоть какой-то результат.       Людям вокруг его не понять.       И одного лишь взгляда хватило, чтобы в толпе вечно угрюмых людей, кого она встречала каждый день, увидеть неестественный потухший взгляд.       Его дёрнули за рукав, заставляя остановиться в потоке, хотя он не понимал, прикосновение это мимо проходящего неряхи, или же к нему окончательно прилипла промокшая одежда. Только против своих ожиданий он увидел карие удивлённые глаза, пристально смотрящие на него сквозь прилипшие пряди чёлки. Она остановилась в бурном потоке, безжалостно отдавая себя дождю, потому что не была безразличной.       — Ты дух?       Её проницательность испугала Локи. Почему она так легко это поняла? Что его отличало от людей? Он был самым человечным из Звездных духов, никто из прохожих не видел в нём кого-то, кроме дурного парня. Однако обеспокоенность незнакомки окончательно сломила его.       — Подводя итог, ты Звёздный дух, который может сам поддерживать свои врата, — повторяла блондинка. Она затащила Локи в какую-то подворотню, где нашёлся свободный козырек дома. Они были отстранены от людей, торопящихся по своим ничтожным делам. Локи уже сдался, хоть и не видел смысла разговора с какой-то незнакомкой, но она была настойчива.       — Да.       — Ты держишь свои врата открытыми в знак протеста своей заклинательнице, чтобы она не могла открыть вторые врата, — ей было лет пятнадцать на вид. Такие девочки должны учиться в школах или же вступать в магические гильдии, а не расхаживать по улицам бедного района. Из одежды на ней был топ и короткие шорты, а поверх всего экстравагантного наряда был накинут расстёгнутый плащ. Как она вообще осмеливалась ходить в подобном наряде? Только после Локи поймёт, что у девчонки просто не было денег на одежду, шорты были из разорванных штанов, а топ обрезан из футболки. Лишь плащ был её ценностью.       Как и ключи, спрятанные на поясе. Он почувствовал, что она тоже была Заклинательницей. Неудивительно, что она поняла его природу.       — А почему ты так поступаешь? Это же выматывает тебя, ты ведь еле держишься? — она была любопытна, но в её глазах не было детской наивности. Напротив, она требовала от Духа серьёзных ответов.       — Она жестоко обращается с моей подругой. Я хотел бы, чтобы она отпустила её. Сам я как-нибудь перетерплю.       Учитывая, что Дух уже настолько обессилил, что не нашёл сил сопротивляться девочке-подростку, Люси не могла просто проигнорировать его. Он был подавлен, и больше не из-за потери волшебных сил, а из-за несправедливости мира, с которой он боролся. Не все люди были добры, это было неприятной горечью.       — Подожди, а почему твоя подруга тогда не разорвёт договор? — чуть нахмурилась Люси, пытаясь вникнуть в детали неведомой ей истории.       — Договор может расторгнуть лишь заклинатель, словно ты не знаешь, — раздражённо буркнул Локи. Он сидел на мокрой дороге, возможно, даже в луже. Локи так промок, что не чувствовал холода или боли, только тянущую усталость, заволакивающую его в сон. Но ему нельзя было спать или сдаваться.       — Кто сказал, что расторгает лишь Заклинатель? — искренне удивилась Люси.       — Когда я заключал договор с Карен, — Люси поняла, что это имя нынешней Заклинательницы Духа, — мы договорились на этой основе.       — Договор поэтому так и называется, что обе стороны имеют равные права, — Люси чуть усмехнулась, опустившись на корточки рядом. Дух смотрел на неё с опаской и неким презрением. Наверное, её слова были глупостью для него. — Хорошо, давай спросим Южный крест по этому вопросу, — волшебница закопошилась, пытаясь достать определённый ключ из своей небольшой коллекции, — уж он точно нам ответит.       Она тихо произнесла слова призыва, а на её зов появился известный Локи Дух. Он видел Крест, это был дух-знаток, который просто отвечал на интересующие вопросы. Не многие Заклинатели стремились иметь в своих руках небоевых духов, ведь в первую очередь магия была погоней за превосходством. Карен пренебрежительно отказывалась от духов, которые не могли быть полезными в сражении.       — Дедушка, ответь, Дух может расторгнуть договор со своим заклинателем?       На несколько минут Крест выпал из существующего мира, от чего Люси занялась изучением брусчатки под своими ногами. Она была в чём-то нелепой, выглядела неподобающе своему возрасту. Как можно было вообще прислушиваться к такой девчонке?       — Договор — это общепринятые условия между человеком и Звёздным духом. Он означает равенство мнений, заключающих соглашений. По своему собственному желанию без явных на то причин Звёздный дух может потребовать пересмотра условий договора.       — А если есть проявление неуважения к Духу?       — Хм, — Крест немного задумался, — если есть открытое неуважение или нарушение сторон договора, Дух может односторонне разорвать контракт. Единственное условие — он должен лично явиться и предупредить о своём намеренье разорвать связь.       Люси бросила свой довольный взгляд на Локи, только он до сих пор не верил в столь простое решение.       — Крест, а что можно считать неуважением к Духу? Есть же какое-то определение?       — Так как мы все живые существа, в наших правах самим определять, что для нас является неуважением. Это право оставил за нами сам Король Звёздных Духов.       Люси вновь улыбнулась, будто бы довольная своим результатом.       — Я не уверен, что поведение Карен можно считать неуважением.       — Но ты можешь попытаться. Договоры между Звёздным духом и Заклинателем заключает сам мир Звёздных духов. Может быть, правила мира будут на твоей стороне.       Она пожала плечами, а после чуть вздрогнула. На улице была не летняя погода.       Когда волшебница распрощалась со своим духом, причины их разговора закончились. Им следовало расходится. Эта девушка заставила Локи задуматься о своих правах и всём смысле заключения договоров.       — Зачем ты мне сейчас помогаешь? У тебя есть причина? — он с недоверием смотрел в сторону незнакомки.       — Ну ты же Дух, и ты страдаешь. Я, как Заклинатель, не могу пройти мимо, — она сказала это без капли сомнения, поднимаясь с брусчатки. У неё был нелепый вид, но в то же время сейчас она казалась мудрее, чем все окружающие Локи люди. — Я никогда бы не пожелала зла Духам, которые столько лет бескорыстно помогают людям.       — Как тебя зовут?       — Меня? — чуть смутилась волшебница, осознав, что так и не представилась. — Меня зовут Люси, просто Люси.       — Я Локи, Лев из Зодиака.       — Ого, — Люси будто бы растерялась перед ним. У Локи были подозрения, что у неё есть корыстные цели в их разговоре. Однако, раз она даже не знала, что он за дух, стоило откинуть подобные размышления.       — Почему ты так относишься к Звёздным Духам? Мы ведь просто инструмент.       — Кто говорит тебе такие глупости? — она даже разозлилась, раздражённо сложив руки на груди. — Звёздные духи тоже имеют право на жизнь. Они такие же личности, как и люди, которых нужно уважать, а чью помощь ценить. Хоть где-то в этом мире должно быть понимание.       Последняя фраза явно отзывалась горечью в её сердце. Через несколько мгновений Люси исчезла в толпе, горячо улыбаясь незнакомому духу. В тот момент он заметил, как на её лице сияли свежие ссадины.

***

      Рядом сидела та самая Люси. Она выросла на его глазах в сильную характером женщину, на лице которой были едва заметны шрамы из прошлого. Но они были, он видел, как она вновь и вновь виновато улыбается перед ним, затирая новые ранения. Как она отмахивалась от неудач, веря, что в поношенном шалаше её самым главным сокровищем были ключи. Сколько раз ей нужны были деньги на еду? Но она никогда не думала продавать ключи, для неё это было невозможной идеей. К каждому Духу Люси искала свой подход, а договор с Духами был огромной простынёй, где сама Хартфелия уточняла детали и предпочтения своего нового Духа. Может быть, она была так зациклена на комфорте Духов и их верности, потому что разочаровалась в окружающих людях? И единственными, кому она могла доверить свои проблемы, были ключи, сжимаемые в изрезанных руках.       — Я всегда буду помнить нашу встречу, — его чувства к Люси были особенными. Это была не любовь к партнёру или же обожание к хозяину. Их взаимоотношения выстроились на бесконечном доверии и уважении друг друга, Хартфелия никогда не требовала от Локи действий, его существование уже было радостью для неё. А его благополучие — первой её целью в их встрече. Уже тогда она стала лучом в его погрязшей в неудачах жизни.       — Конечно, ведь потом ты разыскал меня и вручил аж два золотых ключа, как разорвал свой договор с Карен, — Люси говорила с лёгким упрёком, но, конечно же, она нисколько не злилась на него. Просто его поступок в тот момент шокировал подростка.       — Овен сильно вдохновилась моим рассказом про тебя, я не мог ей отказать, — Локи подтолкнул Люси локтем, на что она ответила тем же жестом. Холодный чай на столике раздражал Локи. При живом Льве и позволить Люси пить такую бурду? Он неторопливо поднялся с дивана, от чего Люси чуть пошатнулась, потеряв свою точку опоры в виде плеча Духа.       Хотя бы чай он может ей сделать. Это меньшее, что он может предложить своей Люси.       — Ага, только потом я чувствовала себя виноватой в несчастном случае Карен. Пришлось идти объясняться в Пегас.       — Она погибла, потому что взяла непосильное для себя задание, — строже отозвался Локи с кухни. Он сотни раз винил себя в смерти предыдущей хозяйки, хотя нисколько не был в этом виноват. Она сглупила сама. Она рассчитывала на силу, которой у неё не было.       — Всё равно это события столь неприятны, — Люси задержала свой взгляд на соседнем кресле. Её лицо всё ещё было искажено толикой грусти, которая тянулась шлейфом уже десять лет. Они оба разделяли трагедию Карен между друг другом.       Локи поднёс ей свежезаваренный чай и тарелку с чуть заветревшимися печеньем (тут уже вина плохой хозяйки). Этот жест вызывал лишь умиление у Люси. Также, как и накинутый на её плечи плед, хоть в квартире было не так уж и холодно.       — Я благодарен Карен за её дурной характер.       Люси прищурилась, высматривая мягкую улыбку Локи. Он сделал явную паузу, чтобы нагнать лёгкой драмы.       — Ведь благодаря ему я повстречал тебя. И уже с десяток лет считаю договор с тобой своим лучшим решением.       — Ты мне льстишь, — Люси улыбнулась в чашку. Может, не сходить с ума и верить этому миру ей позволяла поддержка Духов? Не будь их рядом, она бы давно стала чёрствой и каменной, не способной проявлять сострадание к нуждающимся.       — Я искренне так считаю.       Согревал не принесённый чай, а слова, теплом растекающиеся по телу. В трудные минуты её поддержат Духи, когда же Духам нужна будет помощь, она поддержит их. На этом взаимном уважении и помощи друг другу и должен строиться мир. Жаль, что люди не могут существовать в такой же гармонии.       — Замечу, что у тебя очередной период лёгкой озабоченности, — с усмешкой подметил Локи. Эта фраза вернула Хартфелию с небес на землю, она и забыла, какой ревнивый и придирчивый был Локи. Если она когда-нибудь соберётся выходить замуж, ей придётся просить благословение у Льва.       — Вообще-то я планирую посерьёзней к этому относиться, — Люси подмяла под себя ноги, но не сводила недовольного взгляда с Локи. Он явно хотел добиться от неё другого ответа.       — К Грею и серьёзно?       — А что?       — Он не вызывает у меня доверия, — уже серьёзней заключил Локи. И его чувства она могла понять.       — Я не абсолютно доверяю Грею, но верю, что он не так плох.       — Он не просто в критичной ситуации бросил тебя, что уже многое значит, он врал тебе. К тому же из-за него ключи попали в руки некого мага, который умудрился наложить печать. Это единственный раз за всё время, когда я потерял связь с тобой.       Локи нагнетал. И Хартфелия понимала его, чувствовала всё его негодование.       — Ты и фамилию Драгнила будешь избегать?       — К нему ещё меньше доверия, — он нахмурился.       — Потому что он был Охотником?       — Потому что любые маги из древности, связанные с Зерефом, не могут вызывать доверие.       Люси не собиралась спорить с Локи, потому что его слова были правильными. Она прекрасно понимала, почему именно такие эмоции возникают у Льва. Он был одним из немногих, кто в первую очередь беспокоился о её благополучии. И в его бескорыстности она не сомневалась.       — Я обещаю тебе быть аккуратной с ними обоими. Я не хочу терять доверие к людям.       — Драгнил вообще не человек, — перебил её Локи. Он долго смотрел на Хартфелию, но волшебница не могла злиться на столь прямое беспокойство за её жизнь. Ведь сколько раз и Грей, и Нацу разбивали её надежды.       — Ты прав. И он лжив. Только вот, — она замялась, подбирая слова, которые смогут ёмко описать её ощущения. Почему она до сих пор была заинтересована в общении со столь странной и неординарной личностью, как Драгнил? В чём был его шарм? Может, она была мазохисткой?       — Я хочу верить в искренность по отношению ко мне. Плевать на историю, мне, как эгоистке, нужно лишь личные чувства.       Локи отступил. Это не его жизнь, не его решения, и Люси уже давно не была легкомысленной девчонкой. Она была способна сама справиться с проблемами, а если она всё же оступиться, он ей поможет. Всегда протянет руку, когда это потребуется.       — Ты не забывай, что мы тебя поддержим. Какой бы не правой ты ни была.       Хартфелия кивнула. Локи остался ещё на какое-то время, они молчали, просто наслаждаясь уходящим днём. Им некуда торопиться и незачем поддерживать пустые разговоры, ведь все их конфликты всегда решались, а они принимали действия друг друга без сомнения.

***

      Непонятно было многое. Почему они в глуши и такой дали? Что за задание выпало им в этот раз? И чем всё это время занимается Эрик?       Сорано попалась не самая болтливая компания. Вообще никогда в её кругах не было хоть кого-то, кто мог поддержать её беседу. А в этот раз самый «шикарный» набор: Кобра был постоянно чем-то занят и шикал в её сторону, как только она начинала разговор, а Гонщик в последние несколько лет будто бы отстранился от общества.       И вот такой общительной компанией они ехали по безлюдной пустоши. Как ей ещё не сидеть, насупившись? Хотя стоило признаться, она сама увязалась за Коброй, хоть он и предупреждал её о высокой ответственности миссии. Даже монокат в их распоряжении был не самым простым.       Тут Кобра похлопал по плечу водителя, чтобы тот приглушил мотор. Что-то новое в их неизменном сценарии. До этого волшебники периодически делали остановки, но каждый раз Кобра подавал жест, чтобы продолжить путь. Ему хватало нескольких минут, чтобы сдвинуться с места.       На самом деле не всё время с ними была Сорано. Шестёрка уже долгое время патрулировала территорию, и присутствовать на всех вылазках волшебница не желала. В этот раз её любопытство взяло верх, но, видимо, совершенно зря, потому что более скучного задания она и не видела. Только вот проскальзывающий оскал на лице Эрика говорил об обратном. Что могло быть весёлого в бесконечной поездке по равнине.       Кобра вылез из кабинки, слегка пошатнувшись, потому что для полной опоры ему не хватало потерянной руки. Не сказать, что он сильно пострадал, расплатившись своей рукой за собственную жизнь и уцелевшую напарницу. Это была малая плата, которую он спокойно принимал. Нечего проливать слёзы или сожалеть, в особенности таким преступникам, как он. Риск всегда следовал с ним плечом к плечу, такой уж у него нрав, раз не согласился сидеть в честной гильдии. А ведь у него были все шансы на спокойную жизнь.       Он постоял несколько минут, прислушиваясь к окрестностям. В такие моменты особенно нельзя было отвлекать мага, потому что он напрягал не только свой собственный слух, но и усиливал его волшебством. Усмешка была знаком наконец-то пойманной удачи.       — Попробуем, — кивнул он в сторону Гонщика, который не торопился вылезать из машины. Тот чуть брезгливо поправил свои перчатки и с большим разочарованием расстался с рулём. Каждый из них был обладателем неадекватного влечения к собственным инструментам.       — Что попробуете? — Сорано устало закинула ноги на водительское сидение, воспользовавшись ситуацией. Кобра недовольно цокнул в её сторону. — Не шикай на меня!       — Милая, сейчас твой голос может и жизни нам стоить, — он всё же улыбался, но его предупреждение дошло до волшебницы. Она невольно поджала губы. Когда Эрик говорил про смертельную опасность, значит, дело обстояло куда серьёзней.       — Но ведь вы говорите, — буркнула в себя Сорано, но старалась опустить свой голос до шёпота, не потеряв тонны обиды, которую она в него вложила.       — Говори редко и монотонно. Пока я не проверю одно предположение, лучше не говори.       Он даже не повернулся к ней. А лишь показал жестом в сторону неизвестности Гонщику.       — Думаешь, здесь?       — Пустая равнина, но есть холмы. Звуку отсюда легче идти, чем обратно.       Объяснения Кобры были совершенно абстрактными и непонятными для Сорано, однако для Гонщика его слов было достаточно.       После ещё нескольких минут подготовки в виде активации артефактов, за которые Кобра выложил круглую сумму на чёрном рынке (это уж не пройдёт мимо Сорано), они двинулись в неизвестность медленной поступью, готовые реагировать на любое дуновение ветра. В руке у Гонщика был примитивный колышек, он шёл, низко пригнувшись к земле, а на его спине лежала рука Кобры.       Они к чему-то готовились. Их слаженная работа завораживала Сорано, однако её раздражало, что она не была участницей этого шоу. Конечно, у каждого в их гильдии были свои роли, раньше на стороне Заклинательницы были Близнецы, которые были выгодной частью разведки. И всё же её решением было лишиться их. У неё ещё были тузы в рукавах, а её наглость и кокетливость в общем тандеме позволяли ей варьировать любые правила преступного мира. Как бы глупо не звучало, но объединение необщительных парней с замашками интровертов имело мало шансов оставаться на плаву. У неё не были уникальные боевые способности, но её социальные навыки были неотъемлемой частью Шестёрки. Каждый из них был важной шестерёнкой, без которой гильдия бы развалилась.       Они двигались медленно, пускай адреналин начинал закипать, потому что впереди них была неизвестность, оба волшебника старались дышать медленней. Только один раз. От этого выхода зависит, облажаются они или нет. Даже больше, смогут ли они уйти с этой земли или же останутся свидетелями собственного падения.       Брать Сорано на столь рискованное задание было оплошностью. Но её невозможно было переубедить.       Они уходили всё дальше, километр за километром малыми шагами.       На мгновение Кобра замялся, сбив ритм, но его рука ещё свободно лежала на спине Гонщика. Он поджал губы, потому что в этот самый момент осознал, что их труд не был напрасен. Куда больше — его идеи имели смысл. В этот момент первый колышек был вдавлен в сухую землю. Он был маленьким, и все предположения шли на то, что его не удастся отличить от окружающего ландшафта. Тоже своеобразный риск, на который они шли.       Пока можно было, они двигались вперёд, готовы сорваться в любой момент с места.

***

      Усталость или разочарование? Гажил ещё точно не привык к взгляду Драгнила, но он явно не хвалил его. Физические тренировки подходили к концу. Странно, но Драгнил не решил грузить их больше, чем на неделю. Наверное, так сказывалось ограничение времени, которое было повешено на самого Проклятого.       После обеда Драгнил разделял своих подопечных на группы или же выставлял их в полном одиночестве — пока что логику подобного разбиения сложно было отловить. Конечно, Дуэт часто оставался вдвоём, в этом не было ничего удивительного, а вот в пару к Гажилу попадали то Ромео, то Венди. Сегодняшний день был индивидуальным.       И это напрягало больше. Потому что на Рэдфокса смотрели прищуренные зелёные глаза. Каждое его движение отслеживалось. Подобная слежка могла занять лишь пять минут, и Драгнил, недовольно цокая, после нескольких указаний уходил к другой паре, позволяя немного выдохнуть и расслабиться, но иногда пристальное внимание неморгающих глаз могло затягиваться на часы.       Сегодня Гажилу не повезло. Он был один. Драгнил сидел над ним уже минут сорок, если не меньше.       — Выше.       Одно и то же слово. Каждую минуту. На протяжении всего дня. Будто молотом по наковальне. Насколько же он плох, раз он так долго отрабатывал простой прямой удар. В воздух. Без сопротивления или утяжеления. Но в его руках уже не осталось сил. Сдался же этому Драгнилу паскудный удар…       Гадил думал о чём-то выругаться, но сдержался. В очередной раз втянул воздух по выученной схеме, а после на выдохе резко ударил в воздух.       — Выше.       — Да сколько… — не сдержался Рэдфокс, но после быстро закусил губы. Уж говорить что-то Драгнилу было опасно. Потому что теперь вместо того, чтобы сидеть в десятке метров от горе-ученика подобно каменной статуи, Драгнил медленно поднялся, опустив до этого подобранные ноги. Раз уж он встал с места, значит, было всё плохо. Даже отвратительно.       Главное, не подавать виду, что ты чем-то сбит. Поэтому Рэдфокс в очередной раз вдохнул и насколько было возможно медленно провёл удар. Его сжатый кулак обхватили только двумя пальцами, но сдвинуть его по собственной воле он уже не сможет. Однако хватка не приносила никакого дискомфорта или боли. Насколько же хорошо Драгнил контролировал свою силу, что не причинял вред людям? Это было достаточно сложной задачей.       Драгнил поднял трясущийся кулак на пару сантиметров вверх. Всего пару сантиметров?       — До тех пор, пока ты не перестанешь дрожать, как лист на ветру, будет выше, — холодно ответил Нацу. Ни агрессии, ни симпатии, просто указания, от которых нельзя было отходить. И строгий взгляд, который обрывал любые зарождения возмущений. Рэдфокс знал, что на территории Дракона все должны подчиняться его дисциплине. Он уже вкусил с десяток наказаний как за лёгкие проступки, так и за серьёзные нарушения. И каждый раз ему было не сладко.       Драгнил не был добрым, но лучше ему оставаться обычным, чем раздражённым. Потому что как только у него появилась причина, он давил и нагружал волшебников. И противиться ему было тяжело.       Был озвучен самый страшный на настоящий момент приговор: тот, кто допустит пять серьёзных нарушений, будет отправлен в Фиор без шанса вернуться. С одной стороны, подобное «наказание» звучало как освобождение, однако даже за эту неоконченную неделю Убийцы узнали про свою магию больше, чем за собственную жизнь. Периодически во время тренировок Нацу читал им лекции о базовых вещах, пускай половина проходила мимо ушей (и он прекрасно это понимал) часть всё же оставалась в головах уставших учеников. Этого было вполне достаточно.       Все согласились с правилами Драгнила. И все негласно признались, что не желали бы вылететь из этого дома быстрее других. Поэтому видеть на себе строгий взгляд Драконьих глаз было лучше, чем сталкиваться с беспомощностью перед своими противниками. Каждый из них знал горечь поражения.       На мгновение Драгнил на что-то отвлёкся, нахмурившись, будто бы смотря уже сквозь Рэдфокса. Он отвёл взгляд в сторону, а после брезгливо отпустил ученика, отходя в сторону. Дракон смотрел в пустоту, в той стороне никого из Убийц не было, чтобы отслеживать их действия.

***

      Тот жест, которого дожидался Гонщик. Кобра резко потянул его за куртку назад. В их распоряжении была лишь пара секунд — столько нужно в среднем, чтобы выровнять дыхание и сконцентрировать слух. Такой вердикт вынес ему Кобра. Колышек беспомощно впился в землю, параллельно с ним Гонщик подхватывал Эрика, чтобы иметь в запасе ещё одну секунду. За это время ему нужно было преодолеть марш почти в десяток километров.       Они знали обо всех рисках.

***

      Мелкий непривычный шорох отвлёк его. Может быть, не стоило так сильно привязываться к каждой мелочи, но сейчас Драгнил не мог позволить себе подобную оплошность. Звук не повторился, но стоило убедиться в обратном. Это могла быть птица или зверёк, хотя к звукам природы он давно привык.       Этот звук был чем-то неестественным.       Он остановился, глубоко вдохнув. Даже собственное дыхание может помешать концентрации и слуху. К сожалению, теперь в его распоряжении только собственный слух. Если бы он не был лишён магии, он мог бы покрыть куда большую площадь. Магия огня была гибче, чем казалось, но для этого нужно было вытащить огонь из самой земли. А магию за пределы собственного тела Нацу вывести уже не мог.       Прислушавшись вновь, абстрагируясь от ненужных шумов домашнего быта, он почувствовал… ничего. Такая же долина, какой она была. Естественная, с копошащимися букашками и мелкими грызунами, находящими даже на этой мёртвой земле намёки на пропитание.       Ничего.       Он вновь нахмурился.       Это было странно. Неужели, всё же какое-то животное? Может, что-то сломалось под натиском времени? Всё равно для его опыта было слишком подозрительным реагировать на подобный шум.       Драгнил задумался. Но многие факторы говорили о том, что шум был случайным.       Всё же этот шорох не стоил его внимания. На крайний случай он проверит территорию после тренировок. Если причиной шума было что-то неестественное, останутся следы в подтверждение его предосторожности.

***

      Сорано смотрела на них, как на сумасшедших. Они просто примчались из ниоткуда, буксуя по земле. А после Кобра начал истерично смеяться. С чего это на него нашло? Всё же солнечный удар? Ну конечно, расхаживать по такому солнцепёку и без головного убора.       А он продолжал кряхтеть, даже не пытаясь подняться с земли. Всё же Гонщик, который не разделял эйфории коллеги, поднялся на ноги, и потянул Кобру под локоть. Тот не очень охотно сел на землю.       — Вы чего тут за шоу устроили, — уже сорвалась Сорана, но говорила она шёпотом. Эмоции надо было читать по её лицу, и оно было искривлено недовольством.       — Ты даже не представляешь, что за грёбанный подвиг мы сделали, — он лениво оттряхивал забитый пылью плащ. С лица Эрика не сходил ехидный оскал.       Сорано посмотрела на Гонщика, но тот, видимо, сам не был вовлечён во все детали действий. Ничего удивительного, часто волшебники этой гильдии не рассказывали про все свои задумки, раскрывая лишь часть плана.       — Ёбаный Драгнил не всесилен, — на выдохе с удовольствием заключил Кобра, наблюдая, как до этого истеричный гнев стягивался с лица Сорано, сменяясь на ужас. Она была одной из тех, кто боялся мага прошлого. Все в шестёрке с опаской смотрели в сторону Драгнила.       — Поясню, Убийцы и Драгнил не разделимы, поэтому, мы искали в первую очередь Драгнила, — успокоившись, начал Кобра.       — Что значит «искали»?       — То и делали, — он протянул руку, напрашиваясь на помощь от Гонщика. Последний цокнул, потому что до этого его помощь отвергали, но всё же потянул на себя запылившегося Кобру.       — Не важно, мы искали Драгнила. И здесь чёртова аномалия. Магией их не найти, это всё давно просчитано. Поэтому здесь я, когда бесполезна магия, может помочь лишь слух.       — Ты что ли выслушивал его, или что? — ещё больше смутилась Сорано. Она даже не представляла, насколько опасные цели у их очередного задания. Только вот не сходящая улыбка Эрика говорила иначе. На самом деле он был шокирован не меньше соратницы, только вот его больше поражал результат. Ведь в итоге они добились своего.       — Слух у Драконов пугающий, тут не поспорю. По опыту границы, я думаю, что в обычном состоянии он покрывает километров пятнадцать от себя, — он всё ещё часто дышал от волнения, но принимал факты спокойней. — Если уж вслушается, можно прикинуть покрытие и на все тридцать километров. Обоняние тут сразу отметается, а вот магия, — Эрик чуть нахмурился, — она могла покрывать больше, чем слух. Но опять же, эта земля — настоящая аномалия.       — И что с того?       — То, что аномалия играет в обе стороны: как нам неудобно находить кого-то, так и им распознавать магией. Но это было лишь предположение. И радиус. Тут я даже мог сильно накосячить.       Он вновь усмехнулся, проворачивая всю ситуацию в своей голове.       — Две метки: одна, когда я услышал Драгнила, вторая — когда он услышал меня на низком уровне слуха, — он разжёвывал всю свою затею. Теперь, когда она исполнилась, он мог раскрыть выигрышные карты. — Даже если не знаем весь радиус, можем себя подстраховать безопасным расстоянием. Теперь так рисковать не нужно, просто будем ловить точки, в которых я услышу Драгнила.       — Зачем так сложно?       — По-другому мы не сможем обозначить зону Убийц, милая, — чуть устало отозвался Эрик. Он похлопал по плечу Гонщика, который всё же выполнил своё обещание.       — Откуда ты знаешь, что он не услышал вас?       — Ну мы же живы, — без капли сомнения ответил Кобра. — Моя идея могла быть провальной, тогда мы бы все были тут смертниками. Но, чёрт, как же приятно осознавать, что и такого монстра можно обойти.       Она сомневалась. Она чувствовала тянущее чувство страха. Были все шансы, что они не уйдут из этого места живыми. Всё же она любила стратегии с планом на отступление.       — Надо бы поймать ещё пару точек, а там сойдёт. Сможем уже ограничить зону, и этого хватит.       — Не требовались точные координаты? — Сорано ещё была потеряна, когда Кобра уже спокойно воспринимал реальность.       — Я и так делаю невозможное. Рисковать своей шкурой настолько часто я не хочу. Второй раз выйти за границу дозволенного будет явно смертельной ошибкой.       Они были всё также безрассудны. Почему время не лечило в них это безумие? Всё, что чувствовала Сорано, так это недовольство к тому, как легко Эрик поставил свою жизнь на чашу весов. Ведь его план не был идеальным. А его жизнь была одна.       Может, она уже повзрослела для того, чтобы так просто размениваться собственной душой? Но всё же она шла за ними, пускай и по привычке. И это её выбор.

***

      Хартфелия так и не пришла к единому выводу: она бесполезна или свободна? И какое чувство она должна испытывать от вывода? Отсутствие какой-то ответственности облегчало бытие в этом мире, но с другой стороны, кому нужен человек, не несущий пользу обществу? Да, за ответственностью напрямую идёт полезная работа.       Весь день был наполнен лёгкими душевными беседами. К вечеру Люси всё же заставила себя сделать хоть что-то полезное в виде уборки и часовой тренировки. Конечно, не с той отдачей, которую она могла вложить под общим настроением дома Убийц, но всё же хоть какой-то вклад в продвижение своего результата она сделала. Вернувшись в Магнолию, она сильно расслабилась, позволила себе отдохнуть, рассчитывая на суету обязанностей. А в итоге она имела скучный день и полное отсутствие планов.       Конечно, к своим планам она не относила неожиданно (и в каком месте это неожиданно?) написавшего Грея, предложившего провести романтический ужин. На этот раз не в ресторане, а в более домашней обстановке, но волшебник пообещал взять на себя ответственность за наполнение вечера. Это предложение смутило Люси, но у неё не было причин отказывать своему официальному (почти) партнёру. Как минимум тому, с кем она согласилась периодически проводить время.       Логичнее было бы провести этот вечер у Грея на квартире, хоть она была и на другом конце города, но всё ещё в пешей доступности для Хартфелии. Однако Грей настоял, что сам придёт к Люси со всем нужным, и вообще ей не следует разочаровываться преждевременно в его ведении быта. Предупреждение было странным, но Люси могла с ним смириться. Поэтому сейчас сидела напротив зеркала в зале и старательно расчёсывала свои волосы.       Раньше она не могла себе позволить длинные ухоженные волосы. Люси всегда прятала пряди в тугие хвосты или же косы, но сейчас ей доставляло удовольствие иногда позволить себе неряшливые локоны, спадающие на плечи. Всё же привычки брали своё, поэтому руки невольно тянулись к растянутым резинкам, чтобы вновь собрать высокий пучок, но в этот момент она одумывалась. И соглашалась сама с собой на свободную косу. Пока что так. В будущем ей бы хотелось экспериментировать с волосами чуть больше.       Она вновь задержалась на изучении своего лица. Делала Хартфелия это достаточно редко. Люси уже привыкла к отсутствию макияжа, к слегка бледноватой коже с проступающими синяками под глазами. И также привыкла к шрамам, которые стремилась скрыть. Они не так уж и бросались в глаза — лишь маленькие едва заметные царапины. Её «родинки». Грустно думать, что часть из них достались ей ещё из раннего детства. Больше она не позволяла другим бить себя в лицо. Люси оттянула чёлку назад, прищурившись на ещё парочку шрамов у корней волос. Да, она падала лицом на пол и разбивала в кровь брови. Это унизительно, ведь свою голову ты стараешься защищать интуитивно. А значит, на тот момент твоей сноровки было недостаточно.       Всё ещё скрывала. Шрамы были частью её истории, но Люси скрывала их под свисающими прядями волос, под плотными рубашками, под кожаными сапогами. Не всё сразу. Она сделала большой шаг для себя, что отказалась от косметики. Пройдёт время — и она добровольно оголит свои руки, а может, и ноги. Она не боялась показывать открытые участки кожи, если этого требовали обстоятельства, но всё же если была возможность покрыть уязвимые места перед незнакомыми людьми, она так сделает.       Пройдёт время, Люси перестанет закусывать сухие губы, а на плечах будут лежать лёгкие бретельки. И ничьё мнение не отберёт чувство свободы.       Люси поправила длинный рукав водолазки. Наверное, весь ворох событий, включая гибель человека на её руках, приблизили Хартфелию к краху и полному закрытию в одежде. Пару месяцев точно она не вылезала из мешковатого костюма. Хоть сейчас её вид был приближён к её старой стилистике, пусть и более закрытой, вынужденное обнажение хоть какой-то части выбивало её из равновесия.       Её будто бы окатили водой. Вряд ли кто-то заметил сильные изменения, кроме более закрытой одежды, но и манера общения у Хартфелии стала куда скромней. Да, она могла наглеть, но уже не в том виде, который продавала её как товар.       Поэтому на вечер Люси выбрала водолазку и прямую юбку чуть ниже колен. Наряд достаточно сдержанный, но в то же время описывающий её фигуру — уже что-то женственное. Всё же её ожидало свидание, пускай и непонятно, как именно организованное. Как и любая девушка, она задумывалась о своей внешности. Хартфелия не планировала романтические отношения, поэтому не смотрела на себя со стороны женственности и привлекательности. Хотя, кому она врала, несбыточные планы она всё же имела.       Однако мысли о её возможной внешней привлекательности за последний год прилетели ей в голову только сейчас. Она действительно привлекательная? На ней нет вызывающей и откровенной одежды, которая может подкупать дешёвых на свои поступки людей. Её фигура была не в самом лучшем состоянии, если в период Закона она буквально недоедала, то ощутив себя чуть свободней, она потеряла меру в десертах. Десяток лишних килограмм всё же был ощутим внешне. Люси не ухаживала за волосами, не подбирала одежду, не красилась и не следила за своими манерами. И Грею она всё ещё казалась привлекательной? Ей хотелось в это верить.       Звонок в дверь отвлек её. Люси усмехнулась мысли, что немного разволновалась, когда услышала ненавязчивую мелодию. Она ведь правда достаточно хорошо выглядит для этого вечера? Или ей наоборот не стоило подготавливаться?       Глазок ей так и не завезли, поэтому оставалось надеяться только на относительную пунктуальность приглашенного гостя. Открыв дверь и даже немного не рассчитав своих сил, Люси чуть ли не вывалилась в коридор, пытаясь ещё не сходить с порожка, где стояла босиком. Первое, что бросилось в глаза, так это яркий красный цвет, который буквально раздражал глаза. Только после до неё дошли знакомые очертания и заезженный аромат.       — Воу, цветы? — чуть растерявшись, кинула Люси. Она даже не поздоровалась, потому что сероватый вид ледяного волшебника за неестественным букетом в его руках сливался с декором коридора.       — Я стараюсь быть внимательным к пожеланиям, — Грей мягко улыбнулся. Он почему-то ожидал именно такой реакции волшебницы. И она его полностью устраивала.       Спустя несколько секунд промедления Люси наконец-то отыскала взглядом Фуллбастера, а после торопливо зашла внутрь квартиры, впуская кавалера. Он явно начал свой заход с козырей. А Хартфелию, как девушке, не привыкшей к ухаживаниям, подобные подходы выбивали из привычного ритма. Поэтому она стояла в коридоре, потеряно обхватив подаренный букет, и наблюдала, как Грей медленно разувался.       — Спасибо, я чуть-чуть не ожидала подобного шага, вот, — оправдалась Люси на своё поведение, потому что вряд ли такую реакцию хотели увидеть парни при вручении букета. Но Грей, поправив воротник рубашки, только небрежно пожал плечами:       — Надеюсь, ты быстро привыкнешь к «подобным шагам».       Его вольность и расслабленность вернули Люси на место.       — Хорошо выглядишь для домашнего свидания, — усмехнувшись, она скользнула в сторону кухни, чтобы не слышать возмущения на её лёгкий укор. Грей же давно был знаком с такой манерой общения, его подобным не проймёшь. На самом деле Люси в этот момент заволновалась, что теперь у неё не во что ставить цветы — ваза как была разбитой, так и осталась. Пришлось наскоро подыскивать единственную кастрюлю, в которой удержится этот букет. Розы были крупными и свежими, от них разносился аромат по всей комнате. Выставив цветы на своё временное место, Хартфелия задержала взгляд на них. Всё же это был настоящий букет, подаренный ей не в честь какого-то праздника, а лишь за встречу. Ей стало немного совестно, что она не подготовила встречного подарка. В следующий раз она будет более внимательной к Грею.       Глубоко вдохнув для уверенности, Люси вышла обратно в комнату. В это время Грей что-то раскладывал на чайном столике у дивана. Была выстелена белая салфетка, а поверх располагались картонные упаковки еды.       — Ты настолько решил заморочиться? — Хартфелия медленно приближалась, будто бы боясь спугнуть сконцентрированного парня. Сегодня он был одет в обычную одежду, без привычной формы волшебника. И классические брюки с голубоватой рубашкой хорошо смотрелись на фоне его сконцентрированного лица.       — Я ведь обещал, что сегодня всё будет за мной, — он лишь улыбался на спутанную реакцию Люси. Всё же он рассчитывал, что будет вести этот вечер в своём ритме.       — Почему нельзя было провести этот вечер у тебя, тебе аж пришлось тащить еду сюда, — на этот вопрос Грей чуть нахмурился. Он, видимо, раздумывал над самым правдоподобным ответом.       — Ну, тащить из лавки еду что к тебе, что ко мне одинаково. А вот по унылости моя квартира явно побеждает, — он ненавязчиво указал Люси на её же диван, — пока я не готов тебя шокировать своим, как бы сказать, равнодушием к домашнему уюту.       — Ясно, у тебя жутко заброшенная квартира, — пошутила Люси, получив неуверенный кивок со стороны Грея. Но всё же даже так он многое просчитал.       На импровизированном ужине были представлены блюда готовой кухни (что уж тут, оба они были паршивыми кулинарами), корзинка с фруктами и парочка маленьких коробочек, видимо, с конфетами. Торопливо отряхнув руки о брюки, Грей на несколько секунд задумался, но после потянулся к последней детали из своей сумки. Это была бутылка приличного шампанского, на которую он не поскупился. Люси уже собиралась подняться, чтобы помочь в поиске бокалов на своей кухне, в существовании которых она сомневалась, но жест Грея её осадил. Из той же сумки следом была извлечена коробка с новой парой узких бокалов на тонкой ножке.       — Что же, тут я окончательно признаю поражение в подготовке к этому вечеру, — ей оставалось лишь улыбнуться и расслабиться. Возможно, этот вечер действительно будет прописан до самого конца по сценарию Грея. На данный момент её партнёра, который решил уделить больше внимания их встрече.       Это безумно подкупало Люси, поэтому она как заворожённая смотрела за монотонными действиями Грея. Как он стягивал печать с бутылки, как аккуратно подталкивал пробку, чтобы она не выскользнула в потолок съёмной квартиры. Его лицо было сконцентрировано на подготовке, но ненароком он поглядывал в сторону Люси, чтобы убедиться — он захватил её внимание.       Хартфелию было легко поразить — капля заботы и внимания, и всё, она могла считать тебя истинным джентльменом. Это было удобно для Грея в данный момент, но горестно для самой Люси. Насколько же её жизнь выстраивалась паршиво, что сейчас из-за такого малого внимания она готова была признать Грея лучшим её путником? А ведь это всего лишь один вечер их новой совместной жизни.       Комната постепенно наполнялась едковатым запахом тепличных роз и искристым ароматом шампанского. Закончив со своими мелкими приготовлениями, Грей протянул бокал к Люси, которая полностью расслабилась под мелодией чужого внимания. Она выглядела иначе, чем обычно. Дело было не в одежде более вечернего характера, на одежду Грея никогда не обращал внимание. Вот её улыбка и общий взгляд на него изменился. На щеках проступил лёгкий румянец — это была редкая деталь для Люси, которая будто бы смущалась собственных переживаний.       — Пускай это достаточно домашний вечер, но я бы хотел, чтобы он был не менее романтичным, чем свидание в самом престижном ресторане Фиора, — он поднял бокал, собираясь с мыслями.       Она ждала. Наивно, в её глазах зарождался огонёк искреннего восхищения моментом. Казалось, Грей даже не знал о столь очаровательной стороне Люси, о том, как она в минуты волнения поджимала губы, смеясь сквозь зажёванную улыбку. Этот жест был нелепым в исполнении других, но милым и завораживающим от неё.       Грей замялся, отыскивая какое-то конкретное чувство среди зарождающихся внутри. Этот вечер должен был быть обычным, но в этот момент он осознал, что глубоко ошибался. Он говорил Люси, что она важна для него, что он готов построить с ней серьезные отношения, но только сейчас начал осознавать, что был искренен с ней. Его признание стоило этого момента? Непременно. Возможно, он не просто привязан к Хартфелии старой симпатией, которую он хотел воскресить. Она нечто большее в его грязной жизни.       Спустя столько лет он не ошибается в своих решениях?       Долгая пауза привлекла внимание Люси, но она нисколько не смутилась. Она всё ещё ждала его слов, позволяя пережить ком чувств, проступивших лёгким блеском на свету.       — Я рад, что встретил тебя, Люси. Спасибо.       Слова Грея породили чуть дрогнувшую улыбку волшебницы. Она была готова к словам, но нисколько к столь искренним. Люси ждала шутку или колкость, которые встраивали их долгое общение. Однако подобный жест действительно подтверждал серьёзность намерений Грея. Ей льстило его внимание.       Он качнул бокал, столкнув стеклянные стенки до хрустального звона. Люси хотела сказать что-то в ответ, но Грей в нём не нуждался. Поэтому под общей эйфорией она кивнула, надеясь, что хотя бы этим кивком она скажет всё, что он ожидает от неё. После всех литров паршивой выпивки в жизни Люси подобное шампанское раздражало рецепторы своей изысканностью и полноценностью. Хотя, её пьянил совершенно не алкоголь и бьющие в голову пузырьки воздуха.       Появилась лёгкая пауза. Было неловко начинать какие-то действия, ведь этот вечер полностью определял Грей. Люси вновь ждала, пока Грей о чём-то размышлял, бегло переводя взгляд то на свой бокал, то на Люси. И он проиграл в каком-то длительном мысленном сражении. Вновь Фуллбастер торопливо потянулся к своей сумке, что-то разыскивая по её карманам.       На столик с глухим стуком была поставлена коробочка. Хартфелия нахмурилась, наблюдая за движениями тонких рук волшебника. Грей на несколько секунд вновь о чём-то задумался, а после аккуратным жестом придвинул коробочку в сторону Люси. Она немым жестом указала на себя, как бы сомневаясь в грамотной расшифровке чужих намёков.       — Это мой подарок тебе.       В этот момент Хартфелия окончательно разволновалась. Чувствовалось, как у неё вспотели ладошки, от чего она невольно потёрла их о свою юбку. Всё ещё ожидая какого-то подвоха, она подтянула бархатную коробочку окончательно к себе, а после открыла её. И выдохнула, подкусив губу.       — Это, за что… — шёпотом проговорила она, изучая подвеску. В синем бархате лежала аккуратная золотая звезда с множеством исходящих лучиков, а в центре подвески поблёскивал голубой камень.       — Просто так, потому что мне хотелось сделать тебе приятно, — ему нравилось наблюдать, как Люси вновь проявляет никогда не виданные ему эмоции. Её карие глаза блестели от едва проступивших слёз, что даже немного напугало Грея. Но загоревшие красными пятнами щёки говорили о том, что она еле сдерживала своё восхищение и потерянность.       Хартфелия машинально потянулась к груди, но под тканью водолазки нащупала её старый талисман. И этот жест не скрылся от глаз Грея.       — Знаешь, я нисколько не настаиваю, это твоё дело, — он перетёр пальцами ладонь, отводя взгляд в пол, — но мне кажется странным, что ты носишь подарок от сомнительного союзника. Мне было бы приятно, если бы ты носила мой кулон.       Было видно, как Хартфелия замялась. В этот вечер она совершенно не размыкала своих плотно сжатых губ. То от волнения, то от смятения.       — Да, я прекрасно понимаю тебя, это в чём-то полезный талисман.       — Твоё дело, — вновь уточнил Грей. Но, конечно же, в его тоне слышалось недоверие и лёгкое разочарование. Она его понимала.       Ей следовало сделать решение, важное и символическое. И было глупо поступать иначе.       — Грей, сейчас ты важен для меня, — она торопливо нащупала за воротом цепочку, а после и собачку замка. Постаравшись вытащить кольцо, не растеряв его, Люси отложила старый подарок в сторону. Грей впервые видел его так отчётливо, до этого в глаза попадалась лишь сама цепочка. Он даже не знал, что всё это время под своим сердцем Хартфелия носила чужое кольцо. Но сейчас её жест и отсутствие сомнений говорили о многом.       Она принимала его и его внимание, отказываясь от прошлого. Поэтому блестящий на свету кулон, расположившийся на шее Люси, значит куда больше.       Грей даже не скрывал своей улыбки.       — Это очень дорогой подарок, но он действительно потрясающий, — как же легко было осчастливить свою девушку. Грей постарался впитать витающие вокруг его настроения, чтобы в следующий раз, когда он будет сомневаться насчёт лишнего сюрприза или подарка, он сделал правильный выбор. Потому что её смущённая улыбка стоила этого.       Как и подаренный нежный поцелуй, будто бы в знак самой высшей благодарности. Грей облизнул губы, примечая, что в этот раз Люси не обошлась без блеска. Привлекательно. Как и загорающийся огонёк страсти.       Этого было достаточно для волшебного вечера, который они проведут вместе.

***

      Для них день прошёл. Небо разливалось закатом, который начинал угасать, скоро на этот мир ляжет пелена ночи, тёплой и насыщенной. Она убаюкивала, а её слушатели были совершенно не против поддаться искушению и упасть в сладкую нёгу.       Тёплый воздух уходящего вечера обжигал застуженные в воде руки. Кожа уже покраснела от прохлады бьющего ключа воды. Им стоило отойти подальше, по путь к более широкому месту реки, где вода уже успевала нагреваться, была ощутимо дальше их дома. А идти по потёмкам на ещё неизвестной им земле не хотелось. Тяжёлые тренировки закончились, нагрузка отзывалась покалываниями и дрожью в руках. Но вот уже прошло несколько дней, как вставать ранним утром стало не так уж и тяжело для их ноши, а день заканчивался не на упадке сил. Конечно, требовалось хоть какое-то время просто полежать на горячей земле, задумавшись о бескрайнем холодном небе. Сейчас же чувствовался тот отрезок времени между окончанием их пыток и сном. Можно было наконец-то заняться полезными и важными вещами, или же отдохнуть и побеседовать в приятной компании единомышленников.       Ромео остановился на несколько секунд, задумчиво смотря на свои руки. Что же больше у него болит: обжигаемая холодом кожа или раздражённые ссадины от мыльной воды? Даже это чувство становилось привычным и родным, тем более для его послужных годов усталость и ссадины были привычной разменной монетой. На него смотрели, как на сумасшедшего, из-за его послушности Драгнилу. Дело же было в простой привычке. Все события кружили до тошноты голову, Ромео уже не был уверен в собственных решениях. Поэтому возвращение в знакомый ритм его жизни позволило на время отпустить собственную тревогу. Впереди нет войны, его капитан не был страшным Драконом прошлого, а Хвост феи — обычная гильдия без связей с пугающими личностями.       Жаль, что реальность диктовала иные правила.       — Мне тебя подождать? — его отвлекла Венди. По сложенной мокрой одежде в её корзине было понятно, что она не отвлекалась на дурные мысли. Также она была аккуратной и исполнительной, многие бытовые вещи в её руках выполнялись за несколько движений. Всё дело было в её опыте и навыках, её собственное стремление к порядку не позволяло жить по-другому.       — Да, ещё немного, — он смущённо улыбнулся от мысли, что его всё же будут ждать даже при стирке белья.       Правила в доме Драгнила были простыми и вполне лояльными. Каждому отдавалась комната в распоряжение, ответственность за её порядок возлагалась на проживающих. Забить на уборку не получалось, потому что старый Охотник чувствовал осевшую пыль даже через закрытую дверь, поэтому перед сном Убийцы старательно протирали все открытые углы комнат. Из серьёзных ограничений был подъём в определённое самим Драгнилом время, а также в его власти была вся дневная тренировка. В обед у них был свободный час на отдых, а после ужина у них были обязательные водные процедуры (скорее всего тоже потребность более чувствительного обоняния Драконов, потому что под вечер если Грандина и выходила из своего кабинета, то лишь брезгливо потирая свой нос). После никаких требований. «Будьте дисциплинированы и не устраивайте потасовок и диверсий», — так коротко окинул правила сам хозяин дома. Отбой в одно время тоже был необязательным — каждый мог лечь в то время, какое посчитает нужным. Конечно, все считали, что чем раньше они уснут, тем лучше, и в этих мыслях была истина.       Вечера были в распоряжении молодёжи, они поступали на свои усмотрения.       — Я заметила, что ты неплохо управляешься с домашними делами, — Венди села на край у самого русла, подтянув к груди коленки и обхватив их. Она внимательно наблюдала за движениями волшебника рядом, как он бодро ополаскивал намыленную ткань, иногда поправляя выбивающиеся на лоб пряди.       — Много делал по дому, а после и в интернате пришлось потрудиться.       — В интернате? — чуть смутилась Венди. Но после торопливо поджала губы, вспомнив, что отец Ромео был одной из жертв репрессий Закона.       — Ну, на самом деле у меня был выбор пожить со своей двоюродной тётей, но я сбежал в интернат, таким уж был бунтарём, — он усмехнулся, вспоминая свои отчаянные действия в детстве. Все были буйными максималистами.       Последняя рубашка была выстирана и выжата, отправившись в корзинку рядом. Только вот волшебница рядом не торопилась подниматься со своего места. Что-то заинтересовало её глубокий взгляд.       — Я знаю только, что твой отец был в гильдии. Прости, может, мой вопрос неуместен, но по какой причине ты оказался в Совете?       Её голос был аккуратным. И в нём не было и капли презрения. К Ромео часто обращались с подобными вопросами, но отвечал на них он только единицам, в чьём желании узнать правду не было скрытого мотива.       — Ну, тут на самом деле не так много рассказывать, а ведь ты, насколько я знаю, в Хвосте феи с самого начала? Даже Гажил был из другой гильдии.       Венди кивнула в коленки, не торопясь отвечать. Ромео уже затянул воздух, чтобы продолжить свой короткий рассказ, но Убийца решила подарить ему чуть больше подробностей про свою жизнь.       — Я попала в гильдию очень маленькой, мастер говорил, что я оказалась буквально на пороге здания. Мы же с тобой ровесники, странно, что я почти и не помню тебя.       Её искренность порождала лишь улыбку. Ромео присел в метре от Венди, скрестив ноги. У кого-то она уже видела эту позу… Он лишь усмехнулся её замечанию, пожав плечами.       — Ты была в тусовке крутых магов в виде Эльзы или Миры. Я просто приходил в гильдию с отцом, у меня даже магии не было, не удивительно, что мы не были знакомы.       — Немного жаль.       — Ну, зато познакомились сейчас, какая разница, что было раньше?       Венди всё ещё внимательно смотрела на Ромео, будто бы следила, чтобы он не забыл про её вопрос. В последнее время она задавалась им чаще. И её внимание было замечено Конбольтом.       — История короткая, — он показательно поднял палец в воздух, — мой отец был волшебником гильдии, поэтому я часто бывал на пьянках вместе с ним. Тогда хорошо общался с Каной, она мне гадала каждый раз, когда я заявлялся в гильдию, — Ромео немного замялся, вспоминая покинувших знакомых, — но я не был магом. Не обязательно быть волшебником, чтобы стать членом гильдии, но мой отец настаивал, чтобы я сначала набрался сил, чтобы вступить в гильдию. Только я не успел, объявили Закон, и мой отец стал преступником.       Он выждал паузу, потому что ощутил, что в чуть сощурившемся взгляде Венди скрывался вопрос.       — Ты не был членом гильдии, поэтому он тебя не коснулся?       — Ага, я переехал к родственнице, а мой отец не выходил на связь без надобности. Сколько тогда было? Лет одиннадцать или двенадцать.       — Да, где-то в этом возрасте, — кивнула Венди, проводя параллель со своим опытом.       — Я практиковался магией, думал даже помочь гильдии в начале, я же был пацанёнком, который фанател от магии. После смерти отца я изменил своё мнение, сбежал из дома в интернат при Совете. Ну а там всё просто, — он отмахнулся, — за год кое-как обучился магии, очень старался сдать вступительные тесты, поэтому попал сразу в рабочий отряд Охотника.       Он виновато улыбнулся, будто бы его история была абсолютно ненужной. Это была проблема Ромео: он никогда не оценивал себя как потерпевшую сторону. Можно было понять, почему он оставался при таком мнении, ведь его выбор пал на сторону Закона, однако у каждого человека было право выбора. И Конбольт был верен своему выбору до самого конца.       — Лет в четырнадцать ты уже работал в отряде?       — Да, помню, как меня привели в кабинет капитана. Интернат был сделкой: тебе дадут кров и обучат, но ты будешь выполнять муторные задачки в армии, а если удачно сдашь тесты, то будешь служить в реальных отрядах. Нужно отработать как минимум два года в армии, вроде были такие условия.       — Похоже на принуждение.       — Ну, это был мой выбор, — он чуть поморщился, прекрасно понимая, как нечестно выглядела схема выслуживания в армии. — Тогда было обязательным служить в отрядах Охотников, там большая текучка кадров из-за постоянных травм. Я помню недовольное лицо капитана в тот день в его кабинете, — Ромео чему-то улыбнулся, хотя тон разговора был совершенно не юмористическим, — он был жутко недоволен, что ему в отряд приписали выпускника интерната.       — Наверное, обидно такое слышать, — волнительно поинтересовалась Венди. Но Ромео лишь торопливо закачал головой.       — Тогда я обиделся, конечно, поэтому старательно служил, чтобы показать, что я не бесполезен. Но думаю, капитан был недоволен моему возрасту. Я был ещё ребёнком, но меня уже выставляли на службу королевству. Такие, как я, быстро становились инвалидами или погибали на заданиях.       — Жутко.       — Но не в отряде Драгнила. Наверное, я заслужил внимание капитана своим упорством, поэтому он начал понемногу присматривать за мной. Ну а последние два года я вообще-то уже лейтенантом был, так-то хороший рост.       Он о чём-то задумался, поэтому Венди не торопила своего друга. У неё закрался ещё один вопрос, и она боялась его озвучить.       — Всё же я так себе маг, в моей магии не было ничего удивительного, так что место я занял явно своим упорством и трудом. До меня лейтенанты были куда меньше сроком.       — Быстро уходили?       — Ну да, — чуть смущённо кивнул Ромео, вспоминая строгий нрав Драгнила. В общем, и сейчас он был верен своим традициям. — Мало кто выдерживал. Вроде бы в самом начале, кстати, в нашем отряде была Кагура.       — Которая потом была Охотником?       Ромео кивнул. Такой поворот был неожиданным.       — Она быстро поднялась до должности лейтенанта, пробыла им, что ли, пару месяцев, а после её определили на роль капитана в другом отряде. Думаю, на этом настоял Драгнил, у неё есть силы на звание Охотника, не то, что у меня.       — Ты прибедняешься, — ещё одна черта Ромео. Он никогда не высказывался о своей силе и магии. А ведь он занимал второе место в отряде Охотника. Но всё ещё считал себя сильно слабей своего окружения. Возможно, причиной тому была недостижимая фигура капитана перед ним и пропасть между уровнями сил и опыта. И в настоящее время было понятно, почему Драгнил был именно таковым.       — Мне ещё многому учиться.       Гармония окружающей природы заполняла пустые пробелы в беседе. Обычно, когда кто-то не находил слов, возникала неловкая пауза. Но здесь можно было занять свой слух изучением шуршания листьев и пения птиц, будто бы их жизнь дана лишь для того, чтобы быть зрителями этого вечного представления.       — У меня есть вопрос, но который ты можешь не отвечать.       Ромео кивнул. А Венди замялась на несколько минут, поправляя выпавшие пряди волос. Она хотела понять, что именно разделяло их взгляды.       — Почему ты выбрал Совет? Что-то же повлияло на твой выбор? Я могу ошибаться, но, кажется, ты любил Хвост феи.       Вопрос, который ему часто задавали. Драгнилу он ответил обобщённо, но, казалось, он спокойно прочитал причину между строк. Поэтому он никогда не задавал уточняющих вопросов, лишь изредка заставляя Ромео вновь и вновь подтверждать своё решение. На самом деле из-за того, что лейтенант так часто отвечал на старый вопрос, он стал больше верить в свой выбор. Не было гарантии, что он поступал правильно, однако Ромео поступал честно сам с собой.       — Это не то, что бы я рассказал простому встречному, — волшебник сорвал узкую травинку рядом с собой, начав перебирать её пальцами. Он не знал, как чётко описать свои чувства, которые в какой-то момент перевернули его взгляд на гильдию.       — Иногда с отцом мы встречались, и одна из встреч почти спустя полтора года от Закона была вечером на улице. Только в тот вечер моего отца узнали, — Ромео вновь замолчал. Эту историю он рассказывал лишь себе, утверждая, что он поступил правильно. — Его узнал патрульный, он попытался арестовать его, из-за чего завязалась потасовка. Результатом её стала смерть этого патрульного. Знаю, что случайно, но, — он вновь замялся, свернув листок в своих руках, — всё, что сделал мой отец, это оттащил подальше тело солдата, а сам скрылся, сказав мне бежать.       Сейчас между ними затянулась тяжёлая пауза. Ромео не поднимал глаз.       — Стоимость статуса моего отца стала жизнь незнакомого человека, который просто выполнял свои обязанности. Мне кажется, с этого момента я перестал верить в Хвост феи.       — Я понимаю, что ты мог бы испытывать, — Венди поёжилась, сильнее подтягивая коленки к груди, — и, к сожалению, могу понять твоего отца.       — В этом дело, Венди, — серьёзней отозвал её Ромео. — На руках всех волшебников Хвоста феи отпечаталась чужая кровь. Эльза много покрывает, к сожалению, но сколько было таких случайных смертей? Мне тяжело было принять сторону такой гильдии. Понимаю, — его голос стал выше и бодрее, он будто бы убеждал сам себя, — Совет выносил и смертельные приговоры. Но он хотя бы предлагал вариант суда, хотя бы какая-то справедливость и равенство. Это юношеский максимализм, но в Совет я пошёл, чтобы на моих руках не было крови. Хотя, — он болезненно усмехнулся, — я в итоге пошёл за человеком, который сейчас является совершенно иной личностью. И мне уже сложно понять, как правильно поступать.       — Ты поступил, как считал верным, твой выбор никто не осуждает, — она проговорила слова, которые он слышал множество раз из десятка уст. Его успокаивало, что все они приходили к одному выводу. — Всё, что с нами произошло, было жуткой ошибкой. И все мы ошибались.       Ромео не нашёл слов для ответа. Землю накрывала густая тень ночи, в сумерках слабо различались детали. Лишь густые силуэты. Бывший лейтенант поднялся и подтянул две корзинки с вещами, даже не спрашивая Венди, нужна ли ей помощь. Он был воспитан тем, кто должен помогать другим без лишних вопросов.       — Мне приятно, что ты поделился со мной такими сокровенными чувствами, спасибо.       Она продолжила путь рядом с ним в тишине. Она разрезалась скрежетом сверчков и отрывистыми голосами птиц. На этой земле жизнь ощущалась совершенно иначе, будто бы ты наконец-то вдохнул полной грудью, когда до этого удовлетворялся лишь короткими урывками вдохов. Время тянулось медленно, подобно смоле, казалось, что за эти несколько дней пребывания здесь они прошли путь в несколько месяцев своей жизни.       Внутри дома была та же атмосфера непринуждённости.       Гилдартс неплохо вписался, как сопровождающий. Он был пассивен, но не против затянуть пустую болтовню на несколько часов. Большую потребность в его компании испытывали Убийцы из Саблезуба: Стинг наконец-то нашёл кого-то, с кем было не так страшно поговорить. Маги же Хвоста феи наоборот будто бы держались на расстоянии от этого волшебника, которой был для них незнакомцем. Между ними был разрыв величиной в угнетение от давления Закона, страх за собственную жизнь и потеря своих близких.       Эта пропасть была между всеми миром и Хвостом феи, как бы они не старались наскоро возвести и укрепить мост.       Посмотрев на свои карты, мужчина оценил своих оппонентов. С одним из парней было всё ясно даже с закрытыми глазами. Гилдартс приценил фишки, выставленные за победу, а после командой объявил раскрытие карт. Финал был ожидаемым, поэтому он усмехнулся.       — Да чёрт, как так, — Стинг зашипел, смотря, как руки волшебника загребают его фишки в сторону своего выигрыша. Фишки были сделаны на скорую руку из деревянных сучков с подписанным номиналом, а карты с собой взял сам Гилдартс. Он явно знал, как развлечься в свободное время.       — По твоему лицу видно сразу, какая у тебя комбинация, — Гилдартс подмигнул, наслаждаясь, как эмоции вскипали в Стинге. — Лучше бы поучился у своего дружка, у него лицо совершенно не меняется от карт.       — Ещё будешь учить меня, — Эвклиф серьёзно относился к очередному поражению. Он злобно зыркнул в сторону сидящего на краю стола Роуга, но тот лишь мягко пожал плечами. Играл Роуг больше из-за желания дополнить компанию, а в итоге стал объектом недовольства друга. Как же он легко подменял понятия и находил виновных: всех, кроме себя.       Стинг пытался в своей жизни играть на эмоциях людей, делать высокие ставки и рисковать, некий образ игрока, идущего на огромный риск и просчитавшего все ходы. На самом деле он мог разыгрывать свои ставки только с легко выводимыми на агрессию и гнев людьми. Вот что-что, а раздражать и выводить людей он умел. Однако против спокойных и хладнокровных оппонентов его наивная тактика была бессмысленна. По этой причине он проигрывал Гилдартсу, который относился к их игре как к способу прожечь время.       Пока волшебник разрушения развлекал молодёжь из чужой гильдии, Рэдфокс мерил недовольным взглядом затухший камин. На ночь нужно будет разогреть дом, обычно этим занятием уже занимался главный по разжиганию костров, но сейчас он отсутствовал. И это было тоже подозрительно. Как и реакция Драгнила на что-то неизвестное. От Гажила не ушло, что Убийца обратил внимание на какую-то деталь, недосягаемую для хвостатого. Он пытался вспомнить хоть какую-то мелочь с того момента, но окружение было привычным. Ничего нового. Ничего опасного. В своих рассуждениях он не заметил, как в зал вернулась смазливая парочка, пытающаяся поддерживать друг друга в любых начинаниях. За несколько дней отношение к Ромео изменилось. До этого казалось, что он до болезненности услужливый парнишка, готовый пойти на всё, лишь бы его признали в гильдии и забыли о его прошлом. Но здесь же Конбольт начал жёстко отстаивать свои границы, а их постоянные перепалки с Рэдфоксом подтверждали разрыв старого представления. Всё же он впитал ту неудобную для всех черту Драгнила, будучи длительное время под его командованием. И при любой ситуации, когда Ромео чувствовал себя некомфортно и понимал, что мог отстоять свои права, он не стеснялся показывать свою волю. Про силу было непонятно. Пока что не удалось попробовать его способности в честном спарринге.       К общему дополнению в зал вышла Грандина. Она услышала голос Венди — только это могло заставить выйти из своей каморки. Всё, что понял за эти несколько дней Гилдартс, что Грандина не являлась обычным человеком. И она как-то связана с Драконами. От него не ускользнули разговоры между Драгнилом и Грандиной, которые не очень стремились что-то скрывать. Также её нечеловеческий взгляд каждый раз заставлял старые раны зудеть.       — Спасибо, милая, — мягко отозвалась Грандина, забирая корзину с оставшимися вещами, с которыми она попросила помочь ей. Её взгляд моментально изменился, когда она посмотрела в сторону стоящего рядом Ромео. Он тоже стал не самым любимым жильцом этого дома. То ли из-за связи с Драгнилом, то ли из-за частого нахождения рядом с Венди. Но у Ромео не было особо выбора собеседников. Да и сам он был рад общаться именно с Венди. Фигура Гилдартса вызывала у него негодование, а также бывший лейтенант армии боялся столкнуться с прежним осуждением. Даже если этот волшебник не был участником Закона, у него было больше прав в Хвосте феи, чем у сторонника Совета.       — А куда провалился Драгнил? — Гажил перекинулся через спинку дивана, чтобы поймать лицо Грандины. Она сначала будто бы цокнула на его вопрос, явно мысленно выругав любое упоминание её нежелательного собеседника, а после посмотрела куда-то в пустоту, чуть наклонив голову. Да, она непременно вслушивалась.       — Вроде обходит территорию. Не думаю, что это долго, не переживай, тебе колыбельную споёт, — она довольно улыбнулась, поймав оскал Рэдфокса на удачную шутку.       — Можешь что-то вытворить или поцапаться с лейтенантиком, — на этот раз недовольно посмотрел Ромео, — тогда он окажется здесь через минуту.       — Все Драконы и Убийцы такие быстрые? — было понятно, что про минуту времени Грандина не шутила. На этот фокус волшебники уже попадались несколько раз, когда Драгнил исчезал из поля зрения на несколько секунд. Их глаза не успевали за его движениями, лишь изредка ловя промежуточные кадры.       — Буду честной, что нет. Дело обычно в физической подготовке, к тому же он огненный Дракон, — она уже собралась уходить обратно к себе в комнату, потому что у неё никогда не появлялось желания прогонять пустые речи. Никто не сделает её дела за неё, когда она будет развлекать детей.       — Вообще не улавливаю логику. Что-то делает огненных Драконов особенными, или как? — Гажил уже слез с дивана. На мгновение у него появилось желание перелезть через его спинку, но после он вспомнил, как Драгнил трясся над поцарапанным полом, что не рискнул к очередному вандализму. Ещё заставят намывать диван.       — На самом деле да, — Дракон кивнула. Теперь внимание было приковано к ней, поэтому уйти на середине беседы без данных ответов ей не удастся. И если уж Драгнил не считал нужным объяснять такие базовые вещи, ей придётся читать очередную лекцию, которую на самом деле они должны были уже знать.       — Огонь сам по себе мощная стихия, природное олицетворение разрушения. Но к тому же достаточно капризная, думаю, об этом знает на своём опыте младшенький, — Ромео чуть смутился, когда другие синхронно повернулись в его сторону. Однако он мог лишь смущённо кивнуть. — Управление огнём, чтобы получить от него действенный результат, требует больших вложений. Это первая причина, почему огненные Драконы имеют крепкие тела. Другая причина достаточно логична и вытекает из последствий магии огня.       — Ничего не понятно, очень интересно, — протянул Стинг. Но немного всколыхнулся, когда на его плечо легла недовольная рука Грандины. Её перебивали, и это, конечно, раздражало.       — Никто не обещает, что собственная магия не будет вредить своему хозяину, но даже если магический огонь сравнительно безопасен, хотя тут я бы поспорила, — она вновь с лёгким прищуром окинула Ромео, который мог только стоять и молчать, — всё же огонь распространяется по горючим материалам, а значит, изменяется вне тела Убийцы. Но не важно, условимся, что он безопасен. Но опасен нагревшийся воздух, — тут Грандина начала загибать свои пальцы, — расплавившиеся породы, никто не отменял сжигание кислорода и обилие угарного газа, тепло и горение провоцируют другие химические реакции и выделения газов. В общем, последствий от простого нагревания уже достаточно, а это уже не собственная магия. Что не магия, то приносит вред.       — Как вообще с этим огнём работать-то? — Гажил чуть косо посмотрел на Ромео. На его лице читалось, что он знал о всех этих последствиях. Из-за паузы, которая была явно вставлена ради ответа на немой вопрос, Конбольт осмелился даль комментарий:       — Для магов огня есть свои правила, если магия не имеет больших последствий, то никто не заморачивается. Но всё же лучше укреплять тело магией и следить за задымлением помещения. Как минимум это то, с чего начал капитан.       — Про это редко говорят люди-волшебники, поэтому они такие паршивые огненные маги, — Дракон усмехнулась, и Ромео почувствовал нотку пренебрежения в его сторону. Она была права, ведь отец Ромео Макао никогда не задумывался о собственной защите от огня, делал многое интуитивно. Но машинальной защиты часто не хватает, когда речь идёт о серьёзных заклинаниях.       — Из поколения в поколение огненные Драконы оттачивали свою защиту и физическую подготовку своих тел. Как и со всеми Драконами, их тела подстроились под магию, поэтому существуют либо очень слабые огненные Драконы, не освоившие основы, либо действительно сильные бойцы, пользующиеся всеми преимуществами огня. К последним относится и сам Драгнил, он, к моему удивлению, очень хорошо подготовлен к магии огня. Их тела могут выдержать огонь и его последствия даже без укрепления магии — достаточно лишь их толстой кожи и крепкой чешуи. Ещё тела огненных Драконов не горят в природном огне, что не могу утверждать про других Драконов.       — А-ля огнеупорные ящерицы? — Грандина ещё раз тяжеловато потрепала по плечу Стинга за его неуместный комментарий.       — В общем, да, можно и так сказать. Хотя при этом их внутренняя стойкость не такая высокая, как и у других Драконов. Но есть ещё неочевидные причины, почему огненные Драконы лидеры в физической мощи среди других.       — Даже так? Лидеры?       — Да, высокая физическая сила необязательный показатель для Драконов, как и для людей, — Грандина уже начала игнорировать колкие комментарии. Этой молодёжи не понять всю культуру мира Драконов. Знай они хоть основы, то не спрашивали столь логичные вопросы.       — Огонь — примитивная и прямолинейная стихия, с ним сложно построить сложные и эффективные заклинания, поэтому более простое применение огня будет проще и результативней. Огненные Драконы бьют напрямую, но очень больно, знаешь ли, — она чуть усмехнулась, но её никто не понял, — их важнейшая характеристика заключается в мощи. Думаю, уж эту характеристику вам разжевали, не разочаровывайте меня.       Убийцы чуть замялись, но кивнули. Что-то звучало из уст Драгнила во время объяснений.       — Мощные заклинания приносят огромные результаты, но быстро изматывают. Поэтому огненные Драконы стремятся быстро войти в сражение и выйти из него, но это не всегда получается. Поэтому часто огненным Драконам приходится заканчивать сражение «голыми руками», добивая противников примитивной физической силой. Поэтому они страшные бойцы ближнего боя, настоящие берсеркеры в мире наследственных стихий Драконов.       — То есть Драгнил такой сильный физически, не потому что Дракон, а потому что огненный Дракон? — рассудил Роуг.       — На самом деле будь на его месте другой Дракон, вы бы не заметили разницы. Его наглядные силы — это не тот уровень, который он имеет даже сейчас. Такие Драконы могут рвать на части других Драконов, а это не всё равно, что разрушать недвижимые породы и камни. И даже в этом Драгнил умудрился отличиться, — Грандина немного задумалась, а после села на стул рядом со Стингом.       — Объём магии для огненных Драконов очень важен, а у Драгнила сравнимо малый объём волшебства из-за того, что он лишён природного дара к магии. Но при этом он всё равно разрушил старые шаблоны, тем самым подняв статус огненных Драконов на прежний уровень. Он выходит не только немаг, но и Дракон наследственной стихии среди Десятки. Но у него есть свои особенности.       Сейчас этот разговор внимательней всего слушали Гажил и Ромео. Если последний из горячей любви и любопытства, то Рэдфокс пытался найти хоть какие-то изъяны в истории Драгнила. И пока что это не выходило.       — Из-за малого объёма магии он быстро выдыхался в бою, но, насколько я знаю, это не останавливало его. Драгнил переходил на чистый ближний бой без магии, а параллельно с этим восстанавливал волшебство, чтобы через какой-то промежуток времени вернуться в бой с магией. Такие фокусы я бы не смогла провернуть, а он закрыл все недостатки своей стихии и вышел как первый огненный Дракон, выступающий в сражениях на выносливость. Но спешу предупредить, что принудительно восстанавливать свою магию очень тяжело, это высокая нагрузка на тело, которую, возможно, смогут выдержать только огненные Драконы или кто-то схожий с ними. Такое безрассудство свойственно лишь людям, Драконы такой ерундой страдать не будут.       — А информация про ведение боя…       — Это подмечал Игнил, как один из аргументов за то, что Драгнил находился в числе Десятки. На самом деле люди своим нестандартным взглядом принесли много нового в привычную магию Драконов.       — А что за наследственные стихии? — аккуратно поинтересовалась Венди, отвлекая Грандину от рассуждений. Дракон задумалась над своими словами, вновь посмотрев на вклад Убийц в последнее столетие Драконов.       — Это стихии и элементы, которые Драконы могли передавать своему следующему поколению, не потеряв общего принципа магии. Огненные Драконы оставались такими целые века, как и Небесные Драконы, Железные Драконы и другие. Это стихии, которые легко сохранить для следующего поколения.       — А какие есть ещё Убийцы? Ненаследственные, что ли?       Грандина нахмурилась, больше оценивая, нужно ли делиться этой информацией с юными волшебниками. Но она сама начала этот рассказ.       — Можно также назвать их невозвратными Драконами. Это те Драконы, чья стихия уникальна, и она больше не повторится. Если у них будут наследники, то в лучшем случае они получат лишь половину свойств стихии своего родителя. Всё дело в наследовании — тут трудно подобрать элемент для партнёра Дракона, чтобы укрепить результат. Если же удавалось сохранить уникальность стихии, Драконы становились наследственными. Например, тот же Святой Дракон или же Дракон Мудрости, могу сказать так и про Дракона Печати и Дракона Тени. Это не совсем свойственные обычной природе элементы, но спустя поколения удалось найти закономерность, чтобы их повторить.       — А какие есть невозвратные стихии? Ну, к примеру, — в очередной раз рассказом Грандины больше всех был увлечён Гажил. Он поймал несколько фраз, которые его беспокоили, но предчувствие подсказывало, что сейчас в этом доме Грандина не ответит на них. Как минимум, потому что Драгнил услышит её слова.       — Почти все Убийцы из десятки несли невозвратные элементы. Убийца Крови, хотя при этом даже был клан схожего элемента, но Дракон, обучивший этого человека магии, был уникальным по своим способностям. Или же Убийца Дракона Солнца, он обладал очень неоднозначным элементом, скрывающим огромную мощь. Всё, что вы не встретите в настоящей природе, чаще всего и будет невозвратным и уникальным элементом.       — Раз их так много было среди сильнейших Убийц, в этом есть некая логика?       Грандина чуть нахмурилась, будто бы недовольная тем, что её слов недостаточно для этих глупых людишек, чтобы ответить на свой вопрос. Она же и так множество вещей разложила им на блюдечке.       — Сталкиваясь с Драконами обычных стихий, ты знаешь, как бороться с ними. А вот уникальные Драконы были подобны чёрному ящику, их магия чаще всего строилась как раз на ломающих представления шаблонах неестественных элементов. Сама природа их магии уже ломала ход боя. А ко всему прочему это были Убийцы, они как раз-таки перенимали уже существующую уникальную магию и вносили в неё своё новое видение. В каком-то смысле они были наследниками невозвратной стихии, а значит, могли закрыть проблемы своего предшественника. Это и делало Убийц Драконов невозвратных стихий такими опасными.       — В итоге выигрывали такие уникальные Драконы, а их побеждали более уникальные Убийцы? — впервые в беседу втянулся Гилдартс.       — Да, лидерами мира Драконов становились сильнейшие, к сожалению, тогда ещё отыгрывали подобные примитивные правила. Были и своего рода монстры даже среди этих Убийц.       — Ты называла монстром Драгнила, — подметил Гажил.       — Те Убийцы были монстрами лишь из-за собственной магии, Драгнил же стал с ними наравне, выжав из собственной примитивной стихии максимум. Считаю, что это достойно уважения, — она сказала это сдержано. Грандина всегда старалась минимально хвалить Драгнила, и каждый раз, когда всё же речь доходила до похвалы, она становилась строже и сдержанней. — Был такой Убийца, как Акнология, он обладал самым странным элементом. И это была магия.       Каждый из Убийц старался сохранить невозмутимое лицо. Что будет с ними, если они проговорятся про Драгнила? Ведь он строго наказал им не переступать эту черту.       — Причём Дракон, который научил его технике, сам не знал всей многогранности собственной стихии. В итоге он стал Убийцей с высоким сопротивлением к любой магии и разрушительной силой, Драконы против него были беспомощны, как и сами Убийцы.       — А почему беспомощны? Против него никто не выступал? — Гажил очень аккуратно спросил, потому что никаких подробностей и объяснений про Акнологию он не услышал от огненного Убийцы. Единственная пометка, которая появилась, поясняла, что Акнология был ужасен. И всё.       — Акнология был одним из Десятки, но в последние десятилетия эпохи Драконов приносил много вреда Драконам, даже союзникам людей, и сами Убицы страдали от него. Но с ним ничего не делали, логично предположить, что просто не могли ничего сделать. Он настоящее бедствие своего времени, и жив ли он до сих пор, мне неизвестно. Лучше бы ему быть мёртвым.       Грандина была хмурой. Возможно, новость о смерти Акнологии могла облегчить её пребывание в этом мире, но вновь же идти против приказов Драгнила никто не желал. Рэдфокс мог догадываться, почему такую важную информацию покрывали. Быть может, смерть Акнологии, а больше её возможность, вызовут куда больше вопросов и негодования, чем существование абстрактного чёрного Дракона.       — В общем, если вам всякие с розовой шевелюрой говорят, что оторвут руки за ошибки, думайте о том, что это может быть обоснованной угрозой, — Грандина усмехнулась оставшемуся послевкусию их беседы. Если бы она говорила что-то неугодное, то ей бы уже заткнули рот. Однако Убийца как ходил по своим границам, так и продолжил, лишь слегка сбавив темп своей прогулки. Всё же Демон прислушивался к её речам, вырисовывая фальшивую безопасную зону для маленьких Убийц.       Он мог контролировать их каждое действие и слово, но не делал этого, позволяя чертыхаться на него за закрытыми дверьми. Лишь бы они чувствовали лживую свободу и дистанцию, которую ничего не стоило сократить для старого Убийцы.

***

      Высокий потолок. Знакомый потолок. Тошнотворный потолок.       В него приходилось смотреть, чтобы просто дождаться. Когда это закончится? В первых же секунды она узнала место и поняла о времени. Она знала этот потолок. Она ненавидела этот потолок. Как и мягкое покрывало под спиной, которое чувствовала оголённой кожей.       Тошнотворно. Противно. Горько.       Это сон. Непременно, это её сон, очередной кошмар, который когда-то был её явью.       Она была маленькой девочкой, не понимающей всего ужаса происходящего. Маленькая Люси просто смотрела в потолок, дожидаясь, когда же это закончится. Скучно и нудно. Но лишь тогда. Сейчас же в теле этой маленькой девочки было заключено в беспросветную темницу сознание взрослой Люси, которая всё понимала.       Всё чувствовала. Ненавидела. Хотела быстрее скрыться. Лишь бы провалиться. Лишь бы не чувствовать холодных прикосновений.       Только бы смотреть в потолок и терпеть. Это закончится, конечно, эта вечность закончится. Но маленькой Люси было любопытно, поэтому она иногда бросала взгляд к своим ногам. Там, где возвышалась широкая спина отца, сидевшего на краю кровати.       Взрослая Люси хотела бы забыть эту фигуру, спрятать воспоминания о ней в далёком чулане души. Но сейчас что-то или кто-то насильно вытягивал из неё воспоминания, указывая, как же она была глупа. И что ей вновь нужно пережить эти моменты с новым осознанием, которое склизким отвращением разливалось по её телу.       Люси не сдвинется с места, потому что маленькая Люси была послушной дочкой. Она же позволяла себя гладить по ногам и выше. Она же игнорировала странные движения своего отца, он же лишь гладил её по ногам?       Пока что.       Люси знала, к чему приведёт её терпеливость. К сожалению, некоторые воспоминания ей не забыть.       И сейчас она думала, насколько же отвратителен был человек, которого она называла отцом. Как он мог быть таким? И как сейчас, поглаживая обнажённые ноги совершенно маленькой дочери, которой не было и шести лет, он мог удовлетворять собственные желания? Низкие, извращённые, недостойные звания отца. Человека.       Унизительно. Гадко. Склизко. Тошнотворно.       Её выворачивает, будто бы кто-то вытаскивает из неё внутренности за тонкую ниточку. Надрывают её душу и обнажают все сокровенные страхи. Как выдирают набивку из игрушки.       Её действительно рвёт.       Подскакивая, будто ещё не покинув окончательно свою комнату с высокими потолками, Люси срывается с кровати, выбегая по знакомому маршруту. Её выжали, выпотрошили, вывернули.       Выблевав в унитаз остатки ужина, Люси осела на пол с мыслью, что сейчас её окружает реальность. Но фантомные чувства прикосновений к ней ещё никуда не пропали. Она боязливо обернулась назад, чтобы убедиться в своём одиночестве. Здесь Хартфелия действительно была одна.       Когда её сердце успокоилось, а неприятный привкус удалось смыть водой, волшебница вернулась в спальню. На одной половине кровати крепко спал Грей, совершенно не беспокоясь об одеяле и других проблемах. А она вновь не могла спать.       Её пришлось долго думать, подкусив губу. Непременно, Хартфелии хотелось начать новую страницу собственной жизни, но пока что для этого не хватало сил.       Не в этот раз. Она не откажется от мнимого спокойствия ради обещания. Пускай она будет поступать гадко, но сейчас у неё не было сил для других решений. Люси подошла к кровати и поравнялась с тумбочкой. Она тихо выдвинула ящик и достала спрятанный талисман. В этот раз Хартфелия зажала таинственное кольцо в ладони, обмотав руку цепочкой, чтобы не отпустить его во сне.       Ей хотелось просто уснуть, наконец-то избавившись от кошмаров. Лучше бы она видела то странное существо в пелене тьмы, чем собственные воспоминания.       Она отвернулась к стене, поджав к себе колени. Лишь бы стать меньше и незаметнее, лишь бы скрыться от ужасов, свернувшись в клубок. В её прошлом никто не поможет ей, кроме неё самой. Это было гнусно. Это стало её правдой.