Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Воспоминания из прошлого прожигали его утопающее сознание. Перед самой гибелью что-то позволило вспомнить старые рассуждения, ответ на которые он так и не нашёл.       Свобода. Что это за слово? Можно ли считать сейчас себя свободным?       Конечно. Он волен, он свободен, никто не имеет власти над ним. Совершенно. Ведь он совершенство. Ведь он Акнология.       Когда-то он был одним из сильнейших Убийц своего времени, но «один из» всегда резали его слух. Он должен быть единственным и превосходящим. Только тогда он будет уверен в своей свободе, что никто не оборвёт его крылья, не разрушит его уже похороненную семью, не разорвёт его собственную жизнь. Акнология стремился к превосходству, упаиваемый своей жаждой крови и отмщения. Драконы когда-то втаптывали гордость людей, силой отстаивая своё превосходство. Что ж, теперь эти ящерицы поголовно лежали в земле. Их силу победила превосходящая сила. Драконов обыграли по их же правилам.       Разве это не уморительно?       И сейчас он, великий и ужасный Акнология, оставшийся действительно одним и неповторимым, рассекал воздух на молниеносной скорости. Он почувствовал остатки этой грязной цивилизации, которая должна была быть изничтожена до пустоты.       Срываясь вниз сквозь облака под свист воздуха, он предвкушал сражение, в котором у Драконов нет шанса.       Но… Его обоняние обманули. Вновь. Его опередили.       И в такие моменты он вспоминал, что всё же титул «один и сильнейший» не мог полностью принадлежать ему. Потому что сейчас в нос вбивался запах пепла.       Лишь пепелище и ничего более. Ни останков, ни следов, лишь едва исходящая магия изничтоженных Драконов. Сколько их было? Каких стихий? Какой силы? Никто не узнает, потому что на земле от Драконов оставалась лишь разносимая ветром пыль.       Акнология оскалился. Он всегда и абсолютно опережал его. Всегда был на шаг впереди, даже на два, потому что был неуловим.       Чёрнокрылый Убийца завис в воздухе, утопая в мысленных терзаниях. Он не ступит на пепел, потому что у него всегда оставалось чувство, что стоит прикоснуться к нему, как его затянет неизвестность.       Каждый раз, видя перед собой подобную картину, Акнология вспоминал, что в этом мире он не один. Каждый раз его шрамы, разрывающие его плечо жуткой болью, впивались в плоть, как и другие следы ран, полученных в предыдущих боях. Он не был сильнейшим, а лишь «одним из», и когда-то его могли втоптать в землю другие Убийцы, врываясь зубами в прочное тело. Акнология всё ещё помнил, как Проклятые стояли с ним наравне.       Но он другой. Он — неизвестность и безжалостность. Он нечто так неразгаданное и непостижимое. Его цель казалась примитивной, но в то же время тайной.       Демон.       Убийца, которого так никто и не встречал. Всё, что оставлял после себя Демон, было рыхлым пеплом. И ничего больше. Кто-то утверждал, что Демон был огненным Драконом, но никто не был свидетелем того, как разгорались языки пламени на местах его бойни. Только пепел. Один лишь пепел. И слабый рыхлый запах, развеиваемый ветром. Одни Убийцы могли обладать такой мощью, поэтому кто-то посчитал Демона Убийцей. Только огонь оставляет после себя пепел, поэтому Демона окрестили следующим огню.       Акнология так не считал. Магия Демона не обязательно должна быть огнём, он не может быть столь примитивным Убийцей. Это кто-то превосходящий, в чьих руках была возможность испепелить всё живое, оставив лишь чернь. Поэтому его и называли Демоном — он был чем-то загадочным и пугающим, будто бы настоящее стихийное бедствие, способное добраться до каждого, лишь стоит ему протянуть руку.       В очередной раз Акнология не успевал. Драконы были почти полностью истреблены, целью Акнологии становились оставшиеся кучки чудом уцелевших, однако и их у него отбирали. Раз за разом. Это раздражало. И это пугало.       Демон его союзник или же прямой противник? Чего желал Демон? К чему он шёл? Акнология хотел бы хоть раз увидеть Демона, он ещё не понимал, что чувствовал к этому Убийце. Однако среди чувств явно закралось уважение. Быть настолько опасным и скрываться всё это время, не заявляя о себе? Какого же мнения был о себе Демон? Возможно, Убийцы для него были ничтожны и жалки, и он не считал должным даже представляться перед ними. Но как он может считать Акнологию, столь могущественного Убийцу, не достойным его взгляда? Слишком высокомерно даже для столь сильного существа.       Акнологию называли когда-то демоническим Драконом из-за его абсолютной причастности к элементу магии. Но он так и не дотянулся до личности Демона-Дракона. Это раздражало, бесило, вызывало смех.       Пугало.       Смирившись с очередным проигрышем, Акнология взмахнул крыльями, чтобы показательно разнести остатки побоища по воздуху. Пепел был лёгким, сметаемым слабым дуновением ветра, поэтому в воздух поднялась серая взвесь, в будущем которая станет удобрением для нового мира.       И под этим пеплом оставалась трава, чуть пожелтевшая, но не сожжённая дотла. Демон не мог быть Драконом огня, никакому огненному Дракону не под силу не затронуть землю под своими ногами.       Рыкнув на увиденное доказательство его мыслей, Акнология метнулся с места в сторону неизведанного горизонта. Впереди был новый мир, наполненный его превосходством, где не было никого, кто бы оборвал его крылья.       Накинувшаяся тревога заставила Убийцу напоследок обернуться к месту казни. Лишь на секунду он почувствовал, как что-то утягивает его назад в омут.       И он увидел на мгновение глаза: холодные и пронзительные, внимательно наблюдающие, как огромная туша Дракона с чёрными крыльями растворялась горизонте. Эти глаза следили за каждым взмахом крыла, провожая незваного гостя. Ни злости, ни ненависти, лишь одно презрение и спокойствие, говорящие о полном превосходстве.       Только мгновение, как образ вновь исчез.       Акнология запомнил лишь зелёные глаза и нечто белое, разрываемое поднявшимся ветром. С этого дня безразличные зелёные глаза станут его кошмаром.

***

      Маленький кабинет явно не был рассчитан на такое количество гостей. За одним столом недавно отстроенной гильдии разместились самые влиятельные личности, которые олицетворяли свободу воли волшебников нового королевства Фиор. Казалось бы, что это исторический момент, но на самом деле встреча имела более дружественную атмосферу. И если бы не грядущая катастрофа, круг волшебников мог бы спокойно собраться за душистым чаем и свежими новостями.       — Как минимум, я считаю этот круг лиц несущим большую часть ответственности за будущие действия, — Эльза осмотрела сидящих, однако здесь она не занимала командующую должность. Напротив, она наконец-то чувствовала себя в равном обществе, где ответственность лежала на каждом из присутствующих.       — Конечно, так нагло вычёркивать членов других гильдий дурная привычка, — мягко улыбнулся Джура.       — Но только этот круг лиц обладает всей картиной происходящего, — опередил его Джерар, заканчивая речь бывшего советника.       Хартфелия на несколько минут задумалась, что была совершенно лишней на собрании. Но собственное желание стать участником планирования, да и иметь хоть какой-то вес в решениях, перебарывали её неуверенность в себе. Присутствующий Грей тоже подтверждал её мнение.       — Пока что я не готова доверять всю информацию Союзу, — строго отрезала Мавис, которая в последнее время стала активным участником собраний.       «Последнее время» даже звучит величественно, когда с момента объявления войны прошло чуть больше недели.       — Если начинать, то можно похвалить себя за оперативную работу, — продолжила Мавис, чувствуя лёгкое превосходство в статусах. Пока что её мнение никто не оспаривал, что казалось ей слишком большой роскошью. — За такое короткое время мы решили пласт проблем. И продвигаемся к выгодному для нас сценарию.       — Нам пришлось пожертвовать независимым положением магов в пользу ответственности гильдий, — продолжил Джура, заметив взгляд достаточно загадочной персоны. Однако он уже был предупреждён о некой личности, представляющей Хвост феи. Конечно, без тонкостей и деталей про личность Мавис, но сейчас Джуру это не волновало. Он уже смирился с любыми странностями, исходящими от столь неординарной гильдии.       — Однако теперь больше шансов официального одобрения, мы будем иметь право выступать как отдельные маги, а не в числе армии, — раскладывал выгоду Джерар. — Скорее всего придётся идти на уступки, но собственные решения остаются за магами.       — Ты выступаешь как Советник?       — Я могу выступать за Союз как независимый маг, такое право нам оставил Председатель, — быстро обрадовал Фернандес, было видно, как улыбка облегчения легла на губы Титании. — Пока что твоё абсолютное исключение из Совета в замороженном состоянии, так что тебе тоже официально придётся выступать как независимый маг, хоть все понимают, что ты часть Русалки.       — Это бюрократия сводит с ума, — усмехнулся Джура. Его радовал тот факт, что многие закрывали глаза на его открытую деятельность за пределами Совета.       — В итоге нет никаких проблем? — чуть настороженно поинтересовалась Эльза.       — Все эти мелочи закроются бумажками, — отмахнулся Джерар, — на нашу сторону должен встать Доранбальт.       — Он обязан, после вашей выходки, — холодно пометила Эльза, в глазах окружающих мелькнул огонёк непонимания. Но все решили тактично промолчать.       — Планирую ещё подговорить Уртир, во время Закона как-никак, но она оказывала мне поддержку, — Грей едва заметно поджал губы, услышав самое нежеланное имя. Этот жест так и остался незамеченным, однако для мага он был жутко бросающимся в глаза. Он на мгновение испугался, что все обратят на него внимание.       — Чем больше сильных магов на стороне Союза, тем лучше, — позитивно отреагировала Мавис.       — А можно чуть-чуть не совсем включённым пояснить, что будет дальше, — аккуратно вступила Люси. Она чувствовала, что накидываемые фразы будто бы втаптывают её в землю, потому что с каждой из них она теряла нить разговора. Ей ещё хотелось занять позицию хотя бы полезного человека, она ведь была помощницей мастера, и её пригласили на это собрание. Но слова ускользали мимо неё. И из-за этого Хартфелия чувствовала себя неловко.       — Как я понимаю, — Джура мягко опередил резкую Эльзу, потому что почувствовалось лёгкая торопливость с её стороны. За последние несколько дней Эльза пережила огромные события, не удивительно, что она испытывала лёгкое недовольство к людям, которые не могли так быстро нагнать темп её решений. — Получив согласие на независимую деятельность от Совета, мы можем организовывать собрания, разбивать лагеря, направлять официальные распоряжения в администрации городов. Теперь всё, что касается магии, нам позволительно.       — Однако есть новые трудности, — тихо подметил Джерар, как бы напоминая Джуре о столь важной теме.       — Да, Джерар прав, мы сможем добиться законности на стороне магического мира Фиора. Но мы живём в королевстве также с законами для обычных людей. Это новая сторона трудностей.       — Я постараюсь пояснить, — Мавис мягко улыбнулась, вслушиваясь в речи Джуры, — мы живём в королевстве, а значит, должны подчиняться законам короны. В то же время мы волшебники, поэтому, логично было бы, чтобы поверх привычных законов накладывались дополнительные ограничения для волшебников. Однако эта система не так идеальна, законы королевства Фиор и Совета могут конфликтовать друг с другом, и решение относительно выбора стороны урегулирования уже исходят в конкретной ситуации. Это неверное планирование управления с самого начала.       — Ух, такие детали законного мира я и не знала, — усмехнулась Люси. Она знала о налогах, об общих правах людей, но из-за того, что сама часто пренебрегала законом, сейчас на уровне Советников была безграмотной прохожей.       — Всё нормально, часто в обычной жизни этих конфликтов нет. Но сейчас мы решаем исключительную ситуацию, — Мавси кивнула, как бы закончив свою сводку интересных фактов. И Джура продолжил:       — Да, решив проблему с Советом и его зоной регулирования, мы ещё остаёмся гражданами Фиора, а значит, следующей ступенькой будут вопросы по гражданской деятельности со стороны королевства.       — Коротко говоря, нам теперь спорить с министрами надо, — подметил Джерар, опуская формальности.       — Да, проблема в действиях королевы и зала министров. И в военном положении.       — А что с военным положением? — Грей немного заскучал, но он отдавал себе отчёт, что этот муторный разговор сейчас имеет высокую важность.       — Если королева введёт военное положение, есть вероятность, что мы, как маги, попадём в прямое подчинение армии уже короны. Напомню, что фактически у нас есть армия Совета и гражданская армия. Это также странно, хочу подметить.       — Поэтому наша задача опередить военное положение в переговорах с короной, — утвердила Эльза. Она ощущала, что впереди их ждали очередные споры и пререкания. Тяжело договориться с людьми, верными системе.       — Учитывая ультиматум в виде Убийц, переговоры будут тяжёлыми, — строже отозвал Джура.       — Я уверена, что от лица королевы и министров будет условие выдачи Убийц ради развязывания рук Союзу, — однозначно утвердила Мавис.       — Что делать в этой ситуации? — по накатанной спросила Эльза.       — Ты знаешь моё мнение по поводу Убийц, при живом Драгниле лучше этого не делать.       Жестоко. Мавис одним предложением осадила мысли Люси: Убийцы будут у Драгнила, пока он жив. Не более. А также безжалостно напомнили, что он умрёт, рано или поздно. И этим положением воспользуются. Подобные переговоры будто бы перечёркивали человечность в людях. Хотя, стоило усомниться, была ли эта черта с самого начала присуща Первой.       — Неприятно, что выходит затягивание конфликта.       — Да, он будет долго тянуться, но пока что мы не можем себе позволить иного. Придерживаемся тактики сокрытия Убийц, дальше будем исходить из обстоятельств.       Джуру откровенно напугал тон Мавис. Она высказывалась совершенно не свойственно своей внешности. В своём лёгком кружевном платье и развевающихся кудрях эта девушка должна быть олицетворением героини любовного романа. А здесь и сейчас предстал расчётливый командир, так легко осаживающий Эльзу. Эта девушка начинала пугать.       — Значит, пока там Гилдартс. А можно теперь чуть подробнее действия по ролям? — Люси чуть навалилась на стол. Слышать подробности переговоров с министрами она не хотела, всё, что она поняла — впереди ещё какая-то долгая и нудная размазня по бумажкам. Никто не хотел брать на себя ответственность, поэтому искали все способы свалить её на гильдии, которые готовы были пойти на всё ради своей фантомной свободы. А в итоге объявленное военное положение могло обрубить все их труды.       — На самом деле мне нужен будет Гилдартс в ближайшее время, — подметила Эльза, — нужно снизить численность тёмных гильдий, чтобы в грядущих событиях они не помешали Союзу.       — Что значит «снизить»? — не поняла Люси.       — Я собираюсь выступить с Гилдартсом в одиночку против тёмных гильдий. Крах.       — А для чего тебе мы, Эльза? — с лёгким возмущением начала Люси. Она чувствовала, как старый сценарий вновь разворачивался на страницах уже новой истории.       — Я понимаю, поэтому, говорю о своих намереньях напрямую, — Эльза также игнорировала недовольный взгляд Джерара. Только вот он куда быстрее смирится с её решениями, нежели Хартфелия. — Сейчас я не хочу подвергать кого-нибудь риску.       — В итоге, ты отправляешь меня обратно к Убийцам? Честно, чувствую себя бесполезной.       — Это не так, Люси, — сначала Эльза чуть повысила голос, но заметив знакомый ей взгляд, она смягчилась.       Да, она видела, как за несколько секунд Люси вновь усомнилась в ней, почувствовала себя на месте ненужной фигуры, от которой пытались избавиться всеми силами. Однако в этот раз она ошибалась в своих предположениях.       — Гилдартс хороший маг, как одиночка, у него больше опыта работы против групп противников. К тому же, для меня важным фактом является риск. Я не хочу рисковать тобой, Люси или кем-то ещё.       В этот раз её голос не был литой сталью, в нём чувствовалось волнение, насколько могла его показать сама Эльза. Да, она была сдержанной на эмоции, но эти лёгкие нотки свойственного людям беспокойства заставили Хартфелию немного притормозить, глубоко затянув воздух. А ведь Люси была в шаге от того, чтобы начать скандал — в этот раз она не была готова жертвовать собой для гильдии.       — Если смотреть холодно, с точки зрения мастера, я не хочу подвергать тебя опасности, потому что твоя магия сильная и гибкая, ты можешь занять большую часть позиций в грядущем сражении, — вновь во взгляды Эльзы вмешался холодный расчёт, но сейчас не было возможности отвернуться от сухих фактов. — И всё же моим основным аргументом является моё беспокойство о тебе, как о подруге. Я не могу себе позволить так расплачиваться тобой.       Слова Эльзы порождали сомнения. Как руководитель, она рассматривала магов гильдии в роли ресурсов. Это не было чем-то постыдным или страшным, потому что волшебники были добровольными работниками гильдии. С другой Люси хотелось верить, что именно вторая причина сейчас движет Эльзой. Насколько она честна с ней, называя риск её здоровью высокой платой? Хартфелия хотела верить, но всё равно в подсознании просыпались голоса сомнений.       — Ты решила выступать одна с Гилдартсом? Я бы мог помочь, — тут же в обсуждение вклинился Джерар. Он уже давно перестал скрывать своего открытого беспокойства за Эльзу, а главное, его желания оберегать её от опасностей. Только вот он уже давно не мог скрыть Титанию за собственной спиной, потому что она сама могла двигаться вперёд, преодолевая трудности. Кто из них ещё был опорой и защитой?       — Нет, у тебя много дел в Совете. Оставь свои силы ближе к войне.       — Ты серьёзно думаешь, что я просто останусь в стороне, наблюдая за тем, как ты рискуешь?       — Не беспокойся, риск будет минимальным, — отозвала взволнованного Советника Мавис. Но своими слова теперь поставила под сомнение аргументы Эльзы. — Я уже взялась за разработку стратегии, где главной частью будет безопасное отступление. Как показывает последняя статистика, тёмные гильдии действуют беспорядочно, вероятно, потеряв чёткое управление со стороны превосходящих гильдий.       — Если это не так опасно, я мог бы присоединиться. Или же отправиться на границу, — ещё одна сторона в спорах, на этот раз озвучена Греем. Он тоже не видел никаких логичных причин, чтобы не помогать с поиском тёмных гильдий. Или же не присутствовать на границе. Эти два действия куда лучше нынешних его задач.       — Нет и нет, — отрезала Мавис, холодно посмотрев в сторону Фуллбастера. Ему казалось, он чем-то не заслужил признания Первой с самого начала. — Чем меньше магов замешано, тем меньше связей с Союзом. Сейчас для тёмных гильдий мы должны быть заняты подготовкой к войне, чем больше Союз будет привлекать к себе внимания, тем больше соблазна разрушить систему. А на второе предложение точно скажу, что ты не нравишься Нацу. Я не сильно хочу играть на нервах огненного Дракона, и, надеюсь, ты с этим согласишься.       — Как понимаю, гильдия в праве сама выставлять сопровождающих, — припомнил Грей факт, который слышал от других людей.       — Конечно, как и имеем право устраивать холодную войну. Только зачем? Уже на опыте Эльзы есть результат, когда Нацу пошёл нам навстречу, дав действующие советы по стратегии. В моих планах обратиться к нему за консультацией при составлении плана обороны, к тому же его комментарий по спригганам может иметь место. Я не желаю портить отношения с Нацу, поэтому не буду отправлять в гильдию людей, которые его раздражают.              Грей хотел сказать что-то вдогонку, но Мавис только покачала головой, не желая слушать бесполезные аргументы. Если она приняла решение, то её не переубедить.       — Есть ещё одна причина, почему я буду настаивать на отправлении Люси на границу. Как замечу, Люси, ты упёрлась в потолок своих сил, — бездонный взгляд коснулся нахмурившегося лица заклинательницы. Да, Люси сама чувствовала, что теперь ей тяжело давались даже мелкие шаги по улучшению своей магии, однако она не подозревала, что для кого-то это такой же показательный факт. — В то же время у тебя ещё есть шанс приобрести новые навыки и расширить границы магии. На границе более благоприятные условия для развития. Может, вам кажется моё восхищение Нацу излишним, но я действительно считаю его мастером контроля магии. Его способности и знания о магии очень высоки, хоть могут на первый взгляд показаться примитивными. Уверена, что своими знаниями он опережает любого Советника и почётного мага Фиора. Поэтому прямо или косвенно он может помочь с освоением новой магии.       — Ну, Драгнил действительно предложил бескорыстную помощь с магией, — чуть замялась Люси, чувствуя на себе взгляд Грея. Да, таких подробностей он явно не слышал. Она чувствовала, что для Грея любое упоминание Драгнила было будто бы красной тряпкой перед носом быка. Он ему не нравился, и это было оправдано. Но в то же время Нацу определённо заслужил доверие Хартфелии хотя бы на этот крохотный отрезок времени.       — Мне кажется не так уж правильно отвлекать Драгнила от Убийц, ведь это первостепенная задача для Дракона, — Люси просто озвучила мысли, которые закрались у неё ещё в доме Убийц. Казалось, что даже бесполезные разговоры стоили упущенной возможности для обучаемых волшебников.       — Не беспокойся, Нацу — рациональная личность, он потратит на Убийц столько времени, сколько им будет нужно. Не больше и не меньше. Если ты займёшь лишнее время, думаю, он об этом скажет, — Мавис смягчилась, заметив лёгкое смущение Люси. Наверное, потому что сама когда-то испытывала подобные эмоции во время посещений Дракона её острова. Но в этом и была особенность старшего Драгнила, что он всегда находил подходящие слова. — Хоть Зереф гений магии, есть сферы, в которых Нацу спокойно обходит своего брата. Как ни странно, Нацу изумительно разбирается в печатях и барьерах, к примеру, я не могу просто так их сломать. Жаль, конечно, что при Нацу нет его магии, потому что его способности пригодились бы Хвосту феи.       Мавис уже унесло в другую сторону от основной беседы. Без сомнений, она любила говорить о своём таинственном друге.       — Это мой главный аргумент, почему ты должна отправиться на Границу. И желательно на срок от недели, — утвердила Мавис. Люси чувствовала себя ребёнком, которого без его спроса отправляли в летний лагерь, а он и сам был не против сбежать из родительского дома, лишь бы повидаться со старыми друзьями.       — Пока что твоя помощь мне не нужна, не считай это за грубость, — закончила свою речь Эльза, — когда мы начнём разбираться с короной, там потребуется твоя помощь. Всё же в мягких переговорах ты выглядишь лучше, чем я.       — Если моя помощь действительно сейчас не нужна, то соглашусь, проживание на границе для меня выгодно. Но я бы хотела быть полезной и в Магнолии, я не готова уехать в дом Убийц с концами, — конечно, это было желание Люси. Может быть, в самом начале она с лёгкостью упаковала большой чемодан и отчалила проживать в самую глушь, то сейчас у неё была хоть какая-то, но личная жизнь. И она не хотела её обрывать. В этом разговоре она почувствовала, что всё же Магнолия сейчас утягивает её больше.       — Пока что десять дней, такой срок подойдёт? — уточнила Эльза, открывая свой блокнот. В нём уже были расписаны какие-то ближайшие манипуляции.       — Да, такой срок я переживу.       Быть на границе — значит, иметь огромный шанс получить новые способности. И Люси не хотела его упускать, как бы не играли её гормоны и потребность в близости и отношениях. Даже грозный взгляд Грандины она готова была пережить. Чаши весов перевешивала возможность улучшить свои навыки. А также лёгкое любопытство, которое притягивало к таинственной фигуре древнего Дракона. Жажда к чему-то неизведанному и загадочному — вот что заставляло Хартфелию забыть о старых обидах и конфликтах.       — Я хочу тоже побывать на границе, — заявил Грея, подогревая уже почти закрытую тему. Мавис чуть наклонила голову, изучая спокойное лицо волшебника. Подобное желание для него выглядело чем-то странным. — Вы всё время говорите, что Драгнил теперь наш союзник. Я хочу лично убедиться в своём отношении к нему.       — Если для тебя это важно, то, думаю, в этом нет ничего плохого, — как бы Титания не пыталась держать власть в своих руках, она явно сдавала позиции перед Мавис. И сейчас она смотрела на Первую, ожидая окончательного вердикта. Всё, что касается взаимоотношений между Хвостом феи и Драгнилом, Эльза вверяла в руки Вермилион, потому что сама ещё не понимала, как строить диалог с заведомо превосходящей её личностью.       — Лишь одним днём, не более, — всё же дала согласие Мавис, хоть и относилась к «чужим» людям на территории Драгнила скептически. Её явно по голове не погладят за её решение, и на самом деле Нацу вряд ли будет самим дружелюбием, встречая нежелательных гостей в своём доме. В одном из худших сценариев Нацу мог даже прогнать гостя, ему это ничего не стоило. Лишь бы не было открытого конфликта.       — Мне казалось, изначально не было никаких ограничений на магов в доме Драгнила, — чуть усмехнулся Джерар на строгий отбор Мавис.       — Нацу очень терпеливый человек, хоть это и не кажется таковым. Но не стоит испытывать его терпение и снисхождение. Тем более дом является его собственностью, а расположен он на его территории. В общем, хоть изначально условий не было, их лучше соблюдать.       — Я бы тоже на месте гильдии их соблюдал, — мягко прокомментировал Джура, потирая руки от лёгкого волнения. Всё же ему было непривычно осознавать, какую именно роль в истории когда-то сыграл Драгнил, а также какой силой он владел ранее.       — Есть вопрос по неожиданно появившейся личности под Драгнилом, — Джерар подставил ладонь под голову, переведя взгляд на Люси. Ей даже догадываться о причине его беспокойства не стоило, она всё прекрасно понимала. И поэтому слегка виновато улыбнулась, в голове придумывая, как будет выгораживать личность Грандины. Она так и не составила логичную историю, которая убедила бы других. Да и на самом деле не вспоминала, что её могут прижать к стенке вопросами.       — Грандина не человек, — Мавис оборвала Джерара, вновь потеряв интерес от светской беседы. Было видно, что обсуждать планы на будущее ей уже наскучило, её концентрация внимания на одной вещи была короткой. И прямо сейчас первый мастер гильдии разглаживал кружевные узоры на своём платье.       — Так, ещё раз…       — Она не человек, но уже не Дракон. Вроде как-то так. Эта не та информация, которая должна выходить за пределы окружения Убийц, но есть шансы склонить Грандину в будущем стать нашим сторонником. Она владеет магией исцеления, что поможет нам в грядущих битвах.       — С каждым днём не легче. Кого он ещё притащит? — уже в сердцах возмутился Джерар. Но, конечно же, в лицо об этом Нацу он не скажет, не было у него столько сил и дерзости.       — Было бы славно, если бы нашёлся кто-нибудь ещё, — без шутки прокомментировала Мавис. Только её энтузиазм не оценили. Каждый сильный маг в нынешнем Фиоре был на цену золота, поэтому если же удастся отыскать кого-то из других королевств, то это стало бы выгодным вложением.       — Сейчас пока у нас происходит официальное оформление, следует составить перечень волшебников и их способностей, чтобы иметь эту информацию под рукой для дальнейшего планирования, — Эльза перевернула лист в своём блокноте.       Пока что было не в их силах действовать. Они не могли сдвинуться с пустого места. Но начинать агитировать волшебников и склонять их выступать под Союзом было необходимой задачей. Чем больше ресурсов будет в их руках, тем больше шансов в составлении выигрышных стратегий.       — Часть списков можно взять из документации на Союз гильдий, а вот независимых магов следует вносить отдельно, — подтвердил Джура. — Я планирую немного напрячь Хибики, чтобы он и Пегасы составили краткую характеристику по всем средним волшебникам и выше. Нам нужны конкретные способности. Это займёт время, так что можем уже заняться, пока ещё разбираемся с Советом.       — У Совета в архивах тоже есть характеристика по задержанным магам. И по находящимся под наблюдением, так что я тоже приложу к этому руку.       — Хорошо, резюме сегодняшней встречи в том, что мы ожидаем переговоров с короной. Люси отправится на границу, я займусь тёмными гильдиями с Гилдартсом, на Джуре и Джераре вновь роль переговорщиков с Советом в большей степени. На Грее пока нет ответственных задач, просто требуется наладить коммуникацию внутри Союза. Какие-то ещё предложения?       Эльза показательно стукнула ручкой по столу, ожидая голоса других. Но присутствующие в основном пожали плечами или же согласно кивнули. Кто-то не был заинтересован разговором, витая в собственных мыслях, кто-то и так знал, чем закончится эта беседа, у кого-то в мыслях было негодование от сценария, который казался излишним, а кто-то испытывал чувство вины за решение других.       Разговор был закончен, и лишь на улице гильдии после долгого молчания были выронены слова волнения.       — Ты недоволен решением Эльзы и Мавис, — Грей нахмурился ещё больше. Их отношения были ещё скрыты, это было нормально не говорить всем подряд о недавнем согласии. Но никто не мешал двум друзьям прогуляться после встречи вдвоём, тем более по вложенным в карманы рукам и молчанию вряд ли кто-то подумал о тёплых чувствах между парой.       — Я уже озвучивал своё отношение к Драгнилу. Тем более ты вновь уезжаешь, только вернувшись, — то, чего и ожидала Люси. Хоть в этом она оказалась права.       — Впереди война, а мой отъезд одно из меньших неудобств, которое ждёт нас всех. Я хочу стать сильнее, поэтому воспользуюсь этим шансом.       — Да я уже понял тебя, — всё ещё холод в голосе. Но Грей имел право на обиду, Люси не хотела обесценивать его чувства, которые могла понять. Хотя ей хотелось бы, чтобы он поддержал её в поездке в дом Убийц, даже если он не знал, какие конфликты могли её ожидать на далёких землях.       — Всё же спрошу: а почему ты решил съездить на границу?       — Хочу посмотреть, какие у вас условия. Нельзя?       — Конечно, можно, просто странное желание, учитывая, что ты не любишь Драгнила.       — И скажу об этом ему прямо. Пусть не думает, что в гильдии одни его сторонники.       — Он вряд ли так думает.       — Откуда ты знаешь? — Грей нарочно сбросил темп, заставляя Люси пройти несколько шагов вперёд, а после остановиться и обернуться. Казалось, он пытался вывести её на несуществующий конфликт. И это было странным.       — Что с тобой? Успокойся, пожалуйста, не понимаю, почему ты вскипел, — Люси оправдалась жестами перед прохожими, которые косо посмотрели на вспылившего волшебника. Грей только тяжело выдохнул и двинулся дальше, в сторону квартиры Люси. Он так и не ответил на её вопрос.       Могла ли быть такая резкая реакция со стороны Грея из-за… ревности? Потому что беспричинная злость и агрессия к конкретному лицу без явных на то причин (а Люси считала, что сейчас явных причин нет) могла быть лишь из-за личной неприязни и, главное, соперничества. Но Грей не мог знать об отношении Люси к Нацу, об этом знала лишь Леви и косвенно понимала Эльза.       Хартфелия задумалась на несколько минут, провожая взъерошенную шевелюру мага в полуденных лучах солнца. Ей стоило принять, что для Фуллбастера фигура Драгнила выглядит другой, чем для неё или же для того же Ромео. У каждого сложилось собственное впечатление о старом Драконе, потому что перед каждым он показывал лишь определённую часть своего характера. Так у кого было самое правдивое виденье Убийцы? Ведь может, Грей был не так далёк от истины, как Люси и Ромео, ослеплённые благородными чертами бывшего капитана. Ей стоило пересмотреть свой взгляд на Нацу.

***

      Проходили дни. В скуке. Но к этому спокойствию и бездействию Мавис давно уже привыкла. И нашла в этой медленной тяге времени свою гармонию. Очаровательно было следить за безоблачным небом, проплывающим над головой.       В гильдии тоже было бездействие, но своё, с фоновым шумом в лице других магов. Они говорили, двигались, чихали, смеялись, за ними всеми шлейфом шёл ворох звуков. Первая могла спокойно снизить свою чувствительность, чтобы больше не слышать окружения своей проекции, но ей не хотелось идти на столь искусственные меры.       Поэтому ей жизненно необходим был покой и умиротворение. Не на своём мёртвом острове, где она слышала лишь шум прибоя.       Здесь, в покинутых долинах, было то самое спокойствие и умиротворение, которое она могла принять. А может, ей льстило, что прямо сейчас она имела особые привилегии, развалившись на утопленной в солнечных лучах поляне. Запрокинь голову, она увидит, как у основания одного из деревьев покоился недвижимый силуэт. Старому и грозному Дракону тоже был необходим отдых. Навалившись спиной на дерево и расслабив шарф на своей шее, чтобы можно было скрыть в нём свой нос, неподвижно сидел Драгнил, скрестив руки на груди. Его дыхание было едва уловимо, а где-то у его скрещенных ног возились ящерицы, жучки перебирались по его коже.       Она не потревожит его сон.       Нацу был в том положении, когда не мог позволить себе расслабиться и отдохнуть, хотя это требовалось сейчас больше всего. Лишь днём, вырывая несколько часов, когда другие заняты своими делами и бодрствуют, не нуждаясь в его защите, Драгнил мог позволить себе столь малую слабость.       Которая разрывалась как тонкая нитка.       Мавис, мечтательно наблюдающая за порханием бабочек над цветами, отвлеклась на едва заметный шорох. Это Нацу чуть поднял голову, устало смотря в пустоту леса меж стволов. Он нахмурился, чуть оскалившись. Но после, больше приняв как факт происходящее, уткнулся обратно в шарф, немного сползая по бугристому стволу дерева. Живность под его ногами слегка встрепенулась, но не убежала, потому что Дракон решил не прерывать свой отдых.       Даже когда Нацу отдыхал, он следил за окружением, реагируя на каждую деталь. И он был также вправе выбирать, когда ему следовало предпринимать меры, а когда остаться в стороне наблюдателем.

***

      Огонь всегда был сложным и характерным элементом. Уж это точно знал Ромео не понаслышке. Сейчас, когда его взгляд застрял на дрожащих от перенапряжения перемотанных руках, он вновь вспоминал тяжёлую юность в интернате. Жара и духота добавляли своих трудностей.       Теперь они занимались магией. Достаточно быстро и резко Драгнил развёл их в разные стороны ещё несколько дней назад, курируя каждого отдельно. По уставшим лицам своих товарищей Ромео понимал, что индивидуальная тренировка для каждого стала серьёзным испытанием нервов и чувства собственного достоинства. Потому что старый Дракон знатно втоптал в землю представление каждого о магии. Как выяснилось, по его мнению, никто из них так и не владеет собственным элементом. И об этом узнали и все остальные, потому что крик Драгнила доносился до каждого уголка. И в его голосе слышалось искреннее разочарование.       После первых показательных упражнений, исполнение которых потребовал Драгнил, последний по завершению своей горячей речи в сторону способностей каждого, удалился куда-то на час. По словам Мавис за это время Драгнил сидел у ручья и смотрел на воду, не сдвигаясь с места.       Ему требовалось время, чтобы обдумать подход для каждого, но Убийцы подумали лишь о том, что ему потребовался отдых, чтобы смириться с их способностями. В чём-то они были правы.       И сейчас это отражалось в адской усталости из-за выполнения, казалось бы, обычных задач.       К Ромео был слегка другой подход. Капитан пообещал начать серьёзные тренировки, но лишь спустя несколько дней разогревающих упражнений. Однако даже эти разогревающие упражнения были полностью в стиле капитана: Ромео смотрел потерянным взглядом на разложенные деревянные обугленные дощечки в случайном порядке. Рядом, прижатые камнем, лежали листы, испачканные в саже и поте. На них были схемы, в каком порядке требовалось зажечь импровизированные «свечи». Только вот это было слабое место для Конбольта, и об этом прекрасно знал капитан. Контроль — то, что пока что было недостижимо для Ромео, его огонь был хаотичен, подобен взрывам и бесформенной массе. А сейчас ему требовалось хоть немного сконцентрировать форму магии, что, казалось, невыносимо сложным. Но каждый раз, когда Драгнил подходил к нему, он не менял задания, молчаливо уходя в сторону. Ни критики, ни поощрений.       Это было морально тяжело.       А чего хотел Ромео? Чтобы его гладили по голове? Он прекрасно знал своего капитана, так что это последнее, что можно было ожидать за выполнение задания. В первую очередь контроль над магией нужен был ему самому. Поэтому с силой закусив губу, Ромео заставил себя подняться с колен, чтобы продолжить неоценимый труд по зажиганию обычного круга.       Только вот какой-то навязчивый шум отвлекал его. Вновь капитан на кого-то срывается, хотя этого не было уже как пару дней.       Ведь правда, уже несколько дней Драгнил спокойно принимал неудачи своих подопечных, указывая на ошибки. И он не стал бы поднимать голос по пустякам, это не в его стиле. Хоть он выглядел таковым, но капитану было не свойственно прийти и без причины наругать своего подопечного.       И это не был голос капитана.       — Твою мать, — на подкорке мозга Ромео понимал, в чём дело, поэтому без колебаний дёрнулся в сторону шума, набирая скорость. Это самый отвратительный расклад событий, за который придётся отвечать всем.       — Я ещё раз спрашиваю, чем ты упоролся! — давил голос Гажил, сокращая дистанцию между ним и оппонентом. Последний тоже не струсил, сделав встречный шаг вперёд.       — Да ты сам, ублюдок патлатый, границы путаешь, — навстречу разгорающемуся конфликту на всех парах нёсся Стинг. Сам же начал, сам же и подкидывал дров.       — Кого патлатым назвал, хрыщ смазливый? — уж что, а оскорблений в свою сторону Рэдфокс не стерпит. Он готов был терпеть унижения со стороны их надзирателя, но никогда не даст какой-то мелюзге ставить его на место и вытирать об него ноги.       — Удивлён, что тебя ещё на привязь не посадили, псина! — уже не была важна причина их ссоры. Теперь наружу вываливалось всё, что было внутри Стинга. А этого говна вперемешку с обидой было более чем достаточно. На фоне подсознательного страха Стинга перед Драгнилом вместе с испугом от набирающих обороты событий и приправленные унижением со стороны Дракона, в Стинге теплилась обида, которую он хотел на кого-нибудь вывалить. Ему было жизненно необходимо почувствовать хоть какой-нибудь контроль над ситуацией, даже если придётся рискнуть своей шкурой. Пожалуй, его конфликт был порождён собственной истерией и неуверенностью в силах.       — Вы, придурки, фух, что… что вообще тут устроили, — Ромео пустился в бег ещё с первых криков конфликтующей парочки. Любые ссоры и драки были плохо практикой, а на этой территории было не ясно, чем всё закончится. Точнее, было ясно, что Стинга и Гажила может ждать полноценное исключение.       — Блять, тебя, подстилка капитанская, вообще ебать не должно, — огрызнулся Стинг, не отрывая взгляда от красных глаз Рэдфокса. Ромео не был ему интересен, потому что потенциально он был слабее любого Убийцы.       — Вы, больные ублюдки, решили здесь драку устраивать! — Ромео налетел плечом на Стинга, сбивая его на несколько шагов в сторону. Только за это он не получил благодарности, а только мощный толчок локтем в грудь от стоящего Рэдфокса, который тоже был недоволен сторонним вмешательством. Ромео пошатнулся от сильного бесконтрольного удара, но удержался на ногах, почувствовав, как сбивается его дыхание. Гажил явно не рассчитал свою силу, потому что боль от рёбер раскатывалась волной по телу.       — Тебя никто не просит лезть, не твоя ответственность, — прошипел Рэдфокс, подтянув за шиворот стоящего у плеча лейтенанта. — Я ему морду начищу, и это будет моя ответственность.       Только вот у Ромео давно был иммунитет на грозные взгляды явно попутавших свои права дебоширов. Он в ответ схватил Гажила за пряди на затылке, потянув в сторону, больше от злости, что и его задел чужой конфликт. Или же это в нём проснулось старое недовольство от соседства со столь диким и неконтролируемым преступником с обелённой репутацией.       — А сам не хочешь оказаться с начищенным ебальником? — злобно вспылил Ромео. Он был мирным малым, но когда адреналин зашкаливал в крови, он уже не мог ручаться за свои действия. И иногда он сам опускался до тех, кого презирал.       — Так, всё! Прекратите! — среди грубых мужских голосов услышать высокий женский было неожиданно. Но это мало чем повлияло на ситуацию.       — Боже, и что ты сделаешь, малявка! — засмеялся Стинг. При этом он был ровесником Венди.       Прибежавшая волшебница тоже заметила безысходность положения, что даже Ромео был втянут в разгорающийся конфликт. И всем им, если они не остановятся, грозит позорный вылет. Хотя, Драгнил мог сжалиться над ними всеми, но это были слабые надежды.       — Раз настаиваешь, — цокнула Венди, перекрестив кисти рук. Она на несколько секунд застыла, концентрируя магию. А после развела руки, за которыми последовал лёгкий ветер. Всего лишь ветер, слабый и едва прикасающийся к ним.       Этот ветер напомнил о том, как сильно ноют их тела, нуждающиеся в немедленном отдыхе. Ромео потерял равновесие, когда под его рукой, ещё удерживающей волосы Рэдфокса, вниз повалилось нечто массивное. Стинг благополучно обрушился на колени, а после лениво завалился на бок, утопая в сладком сне.       — Ты их усыпила? — больше с надеждой спросил Ромео. Потому что в арсенале Венди было явно больше способов успокоить разбушевавшихся нарушителей порядка.       — Да, самое безопасное решение конфликта. Они скоро проснуться, но это даст нам хотя бы подготовиться, — она волнительно вытерла лоб. Рядом со Стингом не оказалось Роуга по достаточно банальной причине: близился обед, а значит, теневому волшебнику требовалось отлучиться на приготовление еды.       — Да уж, хорошо, что ты подоспела, — Ромео сожмурился, подперев ноющий бок. Его начинало понемногу мутить, злости уже не хватало, чтобы без последствий покрывать травму.       — Тебе уже досталось? Давай я подлечу, — Ромео неохотно признал своё поражение, устало затягивая вверх майку. Наличие Венди действительно спасло ситуацию, когда он сам чуть ли не стал соучастником их несостоявшейся потасовки.       Кожа приятно покалывала под руками Венди, когда она сконцентрированным взглядом изучала нанесённую травму. Ромео всё ещё не был готов решать конфликты. Если в своём отряде он имел какой-то вес своего слова, то здесь он был буквально слабее всех, а из-за этого почти ничего не вносил в решение ситуации. Скорее всего ему бы осталось только наблюдать, как Стинг и Гажил по неизвестной причине сцепились бы друг с другом, или же случайно затесаться в этот конфликт, в надежде, что их всех раскинет в стороны капитан. Было странным, что его до сих пор не было, хотя они были достаточно громкими.       Во время обеда все вели себя тихо и скромно, почти не разговаривая. За краем стола, как и обычно, сидел Драгнил, медленно перелистывающий страницы какой-то книги, язык которой был незнаком Убийцам. Затылком чувствовалось, как на них смотрела Грандина, но всё, чем она наградила Убийц, так это недовольный прожигающий взгляд. Тише всех были Гажил и Стинг, что было необычным явлением, из-за чего даже Гилдартс поинтересовался, всё ли у них хорошо.       Казалось, всё было в порядке. И их конфликт прошёл стороной.       — Сделаю вид, что я не знаю о вашей почти случившейся потасовке, — между строк холодно очертил Драгнил, не отрываясь от книги. Постукивания посуды о тарелки стало реже, Убийцы напряглись, потому что Нацу говорил слишком спокойно и холодно. — Раз есть пострадавшие, мне даже стоит считать этот конфликт состоявшимся.       Он медленно заложил закладку на страницу, а после закрыл книгу, наконец-то переводя взгляд на Убийц. Они перестали жевать, уперев глаза в столешницу. Только Роуг не особо понимал происходящей ситуации, но благодаря интуиции решил подчиниться общему настроению.       — И спущу я её вам только из-за того, что вы сами решили конфликт.       Почувствовался лёгкий вздох облегчения. Будто бы то лишнее действие, которое обращает наступившую гармонию в хаос.       — Однако, я меняю правила пребывания здесь, — Ромео чувствовал себя нашкодившим котёнком, которого ругали за что-то касающееся его, но в то же время не сделанное им умышлено. Ему вообще не стоило лезть в этот конфликт, может быть, он решился бы сам собой, или же Венди решила бы его.       — Если до этого был шанс вылететь любому из, теперь при любом значимом нарушении вылетают все. Стоит только одному из вас накосячить, я переломаю ему конечности, а после вы все вместе свалите с моего дома, — Драгнил уже заглядывал в глаза каждого присутствующего. Даже Гилдартс будто бы почувствовал себя причастным к провинности юнцов.       — Теперь у вас коллективная ответственность за действия каждого. Засуньте свои амбиции и недовольство куда подальше, иначе туда же полетят ваши руки и ноги. И я не шучу, — огрызнулся Нацу, подтягивая положенную книгу обратно, — я покалечу вас за выкинутое на свалку моё драгоценное время. Потом, конечно, вас залатает Грандина, но незабываемую боль я гарантирую. Ешьте.       Драгнил выглядел злым. Мавис знала, что одной из причин его злости было то, что несостоявшаяся драка Убийц отвлекла его от отдыха. Однако, при любом раскладе Нацу был бы зол, он не потерпит на собственной территории разборки за главенство. Здесь все должны быть равны под ним.

***

      Ужин в дорогом ресторане в одном из самых крупных городов Боско. В приглашение были вложены билеты в купе на ближайший рейс и проплачен номер в гостиной, в которой придётся остаться, если ужин затянется.       Всё же столь тщательная подготовка могла слегка подкупить Уртир. Лишь немного. Будь условия их встречи чуть хуже, она бы не пожертвовала своим временем, а также не подвергла себя риску быть замеченной в подозрительных встречах. Однако на земле Боско было в разы меньше лишних ушей и глаз, поэтому её короткая поездка на несколько дней в соседнее государство вряд ли кого-то привлечёт, особенно, когда в её графике было обыденностью сорваться в другое королевство за покупками.       Устало выковыривая внутренности из ракушки улитки, советница наслаждалась комфортным молчанием, прерываемым стуком приборов о тарелку. Конечно, на такую встречу она надела строгий комбинезон, собрав волосы в низкий пучок. Ей здесь не нужно было отыгрывать какую-то роль, она давно не чувствовала себя настолько уверенной на встрече с личностями из прошлого.       — Ты вернул под своё крыло Миледи, насколько я поняла, — Уртир медленно подтянула за ножку бокал с кровавой жидкостью. Вино обволакивало стенки и тоскливо отпускало стекло под собой, когда её рука дерзко шатнула бокал. Чёрный шёлк дорогой скатерти плавно отступал в стороны под «шагами» посуды.       На её вопрос не сразу дали ответ. Мужчина преклонного возраста напротив, но при этом с гордой осанкой, ещё какое-то время продолжал свою трапезу. После, будто бы вспомнив об названному ему вопросе, он отложил в сторону серебряные приборы, подтянул предложенную салфетку к лицу и стер возможные остатки еды со своих губ и седых усов.       — Она никогда и не уходила от меня.       — Ну конечно, ты не мог не воспользоваться Законом, чтобы иметь своих людей в Совете, — Уртир усмехнулась. Ничего нового для неё: Хэйдс вновь играл своими подчинёнными, подобно карточной колоде в руках.       Это он научил когда-то ещё юную и наивную девчонку выживать в жестоком мире лжи и лицемерия. И добывать выгоду любыми способами. Пожалуй, для него Уртир была достойной ученицей, перенявшей лишь лучшее из худшего. По этой причине сейчас он пригласил её на ужин, где она была на ровне с ним. Никогда она не была ниже, он пророчил ей лишь равенство, потому что её алые глаза отражали в себе холод и безразличие, подобное его собственному нутру.       — Ты потерял Занкроу.       — Взамен на ценную информацию о Тартаросе и его иерархии. Я не считаю это высокой ценой, — пускай своих волшебников он взращивал с юных лет, в них он видел лишь инструмент, который необходимо было использоваться с наибольшей эффективностью.       — Значит ли это, что в твоих руках также информация и о Драгнилах? — волшебница кокетливо наклонила голову, всматриваясь в спокойное и сдержанное лицо бывшего мастера.       Почему бывшего? Для Уртир уход из гильдии стал принципом. Или же безумной идеей. Она решила сыграть на стороне закона и королевства, хоть в самом начале она шла в Совет по указаниям своего мастера, как одна из ниточек к источникам информации. Уртир даже искренне поверила, что могла бы отрезать своё тёмное прошлое, чтобы начать новую жизнь. Однако это был лишь короткий период её наивных мечтаний — очень быстро волшебница осознала, что для неё не существует новой «белой» жизни, её старые привычки и желания будут протягивать руки к ней. Зачем отказываться от своего нутра ради фальшивой справедливости? Тем более интриги Совета и Короны затянули её в куда больший омут.       Она так и осталась Уртир, некогда бывшей главой сильнейших магов тёмной гильдии, а на сегодняшний день настоящей ведьмой, дергающей за ниточки своих марионеток. Поэтому эта встреча, как очередная проверка стойкости, и привлекала её.       — Недостаточно, чтобы я был уверен в своём положении. Император так и остаётся для меня загадкой, его намеренья — мутными, а возможности — немыслимыми. Такую же речь чуть с меньшими лаврами могу повторить для Дракона.       — Хах, всё же в какой-то момент ты был на шаг впереди меня, — усмехнулась Уртир. Она честно признавалась себе, что не будь язык Грея таким длинным, она бы долго копалась до тайны Драгнила. Хотя его образ начал вызывать подозрения. — Драгнил старший так долго был в моей досягаемости, а я не смогла его раскусить. Стоит ему поаплодировать.       — Старший? — еле заметно улыбнулся Хейдс. — Даже этой информации я бы не верил.       — А вот сейчас твоё заявление меня привлекает, — хищная улыбка. Как давно он не встречал Уртир, чтобы вновь удивляться её уродливому нутру? Хотя для него она была прекрасной и незабываемой, готовой идти по чужим головам за абсурднойидеей.       — Эти детали не имеют значение в настоящей истории. И в будущих планах.       Уртир не разочаровалась. Конечно, мимо её мастера не должен был пройти конфликт. Грядущая война была порождена спорами двух личностей, или же за ней стояли более обширные причины? Для Уртир это имело значения, кроме личности Зерефа, возглавляющей этот карнавал.       — Как понимаю, возвращаться в гильдию ты не намерена.       — Не думаю, — поморщилась Уртир. Её квартира с шикарным видом на Крокус устраивала больше, чем постоянно кочующий корабль. К тому же ей придётся отказаться от всех своих источников информации, которые она кропотливо взращивала, находясь в Совете.       — Мне нужна информация о Фиоре, из твоих уст я получу значительно больше. Я могу рассчитывать на сотрудничество с тобой? — в этот раз Хейдс был серьёзен. Он поставил заключённые в замок руки под подбородок, дожидаясь, когда Уртир нарочно долго разделается с деликатесом, чтобы продолжить разговор.       — Мне нужна выгода, сам понимаешь. Связываться с тёмной гильдией в настоящее время стоит большого риска и немалых вложений, — она лениво подхватила уже наполненный бокал.       Ресторан, в котором они располагались, был предназначен именно для анонимных встреч. Обслуживающий персонал заключал печати неразглашения, ставя на кон свою собственную жизнь. Поэтому бояться потерять важную информацию и раскрыть лица не стоило.       — Ты всё ещё верна своей цели?       Уртир задумалась над его словами. Как давно она не думала о том, что действительно движет ей здесь и сейчас? Нет, она не пойдёт на искупление, не пожелает жить настоящим, потому что вся её жизнь была гнилой и пропитанной ядом. В отличие от других она не сможет сдвинуться с места, прибитая старыми методами достижения целей. Её руки в крови, и она не желала её смывать — бесполезная деятельность, лишь сотрёт собственную кожу до кости.       — Мне нужен Зереф, принесённый прямо на ладошке, — Уртир улыбнулась своей стоимости. Её услуги никогда не были дешёвыми, но теперь она наконец-то была в шаге от исполнения предназначения своей гнилой жизни. И упускать такую возможность она не желала.       — Он будет у тебя, если всё пойдёт по плану.       — Тогда мне следует вложиться в этот план, как я понимаю.       Такие ставки ей нравились. Информация о положении Совета и Короны в обмен на неисполнимую мечту? Она продаст собственную душу ради этого. И даже если это маловероятное стечение обстоятельств, она готова рискнуть.       Всего лишь ещё одно падение в пропасть тьмы. Уртир это не волнует.

***

      Почему-то она испытывала волнение. Вроде бы все вещи были на месте в небольшой походной сумке, хотя на этот раз она ощутимее разрослась. Может быть Люси волновалась так, потому что в этот раз на границу с ней отправлялся и Грей. С самого утра на нём было похоронное лицо, но несмотря на столь плохое настроение, он зашёл утром за Люси, чтобы помочь донести ей вещи. И сейчас он стоял недовольный у барной стойки с одинокой лямкой, врезающейся в его плечо.       Хартфелия сравнивала содержимое коробок со списком передаваемых продуктов. В этот раз было всего лишь три ящика с крупами и другими труднодоступными ресурсами в дикой природе. По своей инициативе Люси предложила привести согильдицам больше сладостей и фруктов, потому что их рацион был достаточно скудным. Конечно, они находились в армейских условиях, но хотя бы какая-то радость от их привычной жизни должна была остаться. Эльза не скупилась на передачки: она без каких-либо вопросов соглашалась на предложения Хартфелии, лишь бы быстрее справиться со сборами. В этот раз ни Эльза, ни Джерар не отправлялись в дом, у них не было вопросов к Драгнилу или содержанию Убийц, свои незначительные уточнения они вложили в списке, который лежал во внутреннем кармане Грея. Хотя тот вряд ли даже вспомнит про этот листок.       Не важно.       Однако Люси всё равно волновалась. И скрывала свои переживания за мерным вычёркиванием нужных названий из листка. Почему же она переживала? Всё в порядке, пока что не произошло ничего страшного, это очередная рядовая поездка в уже знакомый ей дом. Волновалась, что в сопровождение попал Грей? Ну, тут были причины переживать, его холод вперемешку со вспыльчивостью, которая казалось ему не свойственной, могли спровоцировать неуместный конфликт. Но это не её ответственность. Если Грей нарвётся на разборку, Люси вряд ли сможет ему помочь, ледяному волшебнику стоит держать голову на плечах и включать мозги.       Опять по своей привычке она дёрнула украшение под рубашкой. И в этот раз вспомнила ещё одну причину переживаний: её кожу сейчас кололи острые края подаренного кулона. И единственного на её шее. Пускай по ночам Люси отдавала предпочтение неказистому кольцу с шершавой поверхностью, Грей был при её сборах, и прекрасно видел, что именно висело на её шее. Может быть Фуллбастер и не скажет такого вслух, но его явно заденет отсутствие своего подарка. Особенно, если на его месте будет красоваться чужое кольцо. По этой причине кольцо сейчас было заложено в один из карманов ключницы Люси, туда, где Грей явно не будет копаться. Заметит ли Нацу подмену? Тут даже глупо было сомневаться, учитывая, что даже Венди замечала присутствие кольца на волшебнице. И почему-то именно такая деталь, как возможная обида старого Дракона (что было тоже маловероятно, на что ему вообще следовало обижаться, и способен ли на такие эмоции уже повидавший многое дед) сейчас волновали её.       — Ты долго? — вяло отозвал Грей, который уже час стоял у стойки.       — Этот последний, — Хартфелия показательно зачеркнула позицию в списке, а после поспешно захлопнула крышку деревянного ящика. Дерево, кстати, тоже не возвращалось в Фиор, а использовалось для растопки камина, насколько помнила Люси.       Она хотела приободрить Грея, но внутри гильдии были слишком много чужих взглядом — не в этом месте.       Выслушав дежурные наставления Эльзы, Люси проследила, как Титания уже привычными для неё движениям активирует круг, вычерченный на втором этаже гильдии подальше от глаз обычных рядовых волшебников. Связь с Убийцами была за кулисами гильдии, и не включённым в доверительный круг магам лучше было не наблюдать за странными телепортациями. Пару минут круг мигал неодобрительным красноватым сиянием, но после цветовая палитра сменилась на голубой. Люси отметила, что не видела запрос на связь с другой стороны. Видимо, лишь после подтверждения они могли воспользоваться перемещением. Мысленно смирившись с неприятным выворачивающим чувством в будущем, Хартфелия выдохнула на последнем слове обратного отчёта, подхватив руку Грея. Перемещаться с помощью кристаллов ей не нравилось от слова совсем, но другого выхода быстрого моста между двумя точками у них не было.       Первым в нос ударил другой запах. Совершенно иной — это не пыльная гильдия, пропахшая алкоголем, дешёвой древесиной и смесью чужих духов. Здесь пересекались ноты хорошего дерева, перекрываемые запахом полевых цветов и леса, сверху которого искрились травяные ароматы и запах пепла. Последний был отличительным символом владений Драгнила. Его собственный запах напоминал костёр, но более глубокий и будто бы благородный. Конечно, после хлопка стала заметна тишина и простор. Здесь не было чужих голосов, только скрип самого дома и звуки природы, которые прокрадывались в помещение через открытые ставни: стёкла здесь отсутствовали с самого начала.       — Всё в порядке? — дежурно поинтересовалась Венди, стоящая у края обеденного стола. Хартфелия, как только окончательно поняла, что стоит в нескольких днях дороги от родной Магнолии, пугливо замотала головой по сторонам.       — Да, всё хорошо, Венди. Здесь только ты? — Хартфелия даже удивилась.       — У меня сейчас занятия с Грандиной, поэтому меня попросили отвлечься и встретить вас. Уже давно прошёл обед.       — Точно, забыла про сдвиг часов, — виновато кивнула Люси. Из-за таких скачков они потеряли три или четыре часа от сегодняшнего дня. И ей вновь придётся сдвигать свой привычный распорядок дня, хоть этого не получился сделать полностью.       — Ну ладно, выглядит прилично, — скептически прокомментировал Грей, подойдя к столу и возложив сумку на отодвинутый стул.       — Грей, ты тоже будешь здесь с нами? — Венди устало облокотилась о край стола. По ней можно было заметить общую усталость, пронизывающую тело. Она была одета в короткие шорты и топ, которые не скрывали потёртые колени и множество ссадин и синяков, скрываемых за пластырями и перевязками. Волосы были подвязаны в два пучка, а самая бросающаяся отличительная черта была в виде румяного загара по всей коже. Он ещё не скоро сойдёт с них, оставшись горьким напоминанием об изматывающих тренировках под солнцем.       — Нет, я одним днём, вечером вернусь с Гилдартсом вместе.       — Хорошо, — кивнула Венди. Грей следил за её движениями, чуть ленивыми и будто бы слабыми. — Я могу немного задержаться и помочь с продуктами.       — А потом будешь отрабатывать потраченное время? — Люси недовольно упёрла кулаки в бока, как бы отчитывая Венди. — Я тут и сама справлюсь, лучше не отвлекайся.       Марвел засмеялась с замечания Люси, но не стала сопротивляться. Раз она не рвалась всеми силами на помощь к Хартфелии, значит, тренировки были действительно выматывающими, и решение Люси было верным.       — Мне нужно задать вопросы Драгнилу. Где его найти? — напоследок задал вопрос Грей.       — Выходишь из дома и идёшь прямо. Там уже по звукам ориентируйся, — это был последний комментарий Венди, прежде чем скрипнула дверь. Из узкой щелки на Хартфелию посмотрели два недовольный узких зрачка. Ну конечно, это же Люси была виновата в задержке Венди, и никаких других виновников не было. Только после исчезновения Венди в комнате Дракона, Хартфелия смогла спокойно выдохнуть.       — Тебе помочь? — тактично спросил Грей, наблюдая, как Люси стаскивает один ящик с другого. Это было между прочим сильно и дерзко.       — Нет, иди уже и допытывай Драгнила, ты же здесь для этого, — лёгкий упрёк, не более. Он вызвал только улыбку на лице Грея. Он решил не спорить со своей сильной и независимой дамой сердца, которая находила что-то медиативное в раскладывании продуктов по полкам. Всё же она выполняла роль заведующей по товарам, тем более приближалось время ужина, когда она по-хорошему должна была помочь с готовкой. А Грей в хозяйственных делах был явно не асом. Даже очень плох.       С одной стороны Люси бы хотела попросить помощи, но с другой стороны другие гости или жильцы дома были заняты. А она как раз была здесь, чтобы решать проблемы, чтобы Убийц затрагивало как можно меньше лишних дел. Так Хартфелия решила для себя, выбирая основную роль в доме Драгнила. Всё же помощь с её магией была второстепенной задачей, как показалось самой Люси, хотя тон Мавис был вполне строгим и настаивающим.

***

      Какая к чёрту знойная жара? Это место действительно подходило по своему предназначению огненной ящерице в лице Драгнила. Для ледяного мага находиться в таких условиях приравнивалось к настоящей адской пытке. Всё же сейчас Грей имел самый веский аргумент, чтобы не задерживаться в этом доме больше полудня: его температурная терпимость сейчас была пробита. Скидывать с себя ветровку тоже не хотелось, потому что недалеко был ожог кожи. Поэтому приходилось жариться в своей одежде. Поскорее бы закончить беседу с Драгнилом, а после ретироваться обратно в дом, где сохранялась относительная прохлада.       По ощущениям он шёл целую вечность по пустой долине. Он ничего не услышал, не удивительно для человеческого слуха, поэтому просто направился вперёд, пытаясь почувствовать остатки магии Убийц. Хотя бы этот способ помогал ему.       Наверное, дорога заняла с полчаса, пока Фуллбастер не увидел несколько силуэтов на фоне горизонта. Не факт, что это были искомые им личности, но он всё же понадеялся, что ему не придётся совершать ещё один марш.       С каждой секундой в нём порождалось новое раздражение и недовольство. С каждым шагом казалось, что его присутствие здесь бесполезно, всё раздражало. Воздух слишком сухой, земля отдавала много жара обратно, была грубой и непроходимой, песок забивался в сапоги, а впереди его ждал разговор с самой нежелательной личностью. Честно, Грей и сам не мог объяснить, по какой конкретной причине он не любил Драгнила. С самой первой встречи ему не понравился Охотник, который постоянно вставлял палки в колёса Хвосту феи. Он был строгим и холодным капитаном, исполнительным до ниточки своего кителя, поставленный в роли цербера закона. Для Грея Драгнил был слепым псом, и какие бы ему оправдания не кидали, какие бы ситуации не разбирали, в очередной раз доказывая, что Драгнил не так уж и прост, Грей не верил в эти догадки. Для него бывший Саламандр был прямолинеен и прост. Почему неожиданно, как объявились подробности про его личность, все забыли про его грехи? Про то, как он гонялся за Хвостом феи, про то, как пытал и казнил многих соратников из гильдии. Почему теперь его руки чисты?       Он всё ещё не любил Драгнила, каким бы он не был человеком или Драконом на самом деле. И Грей не понимал Люси, неожиданно поменявшую своё мнение относительно их палача.       При подходе к волшебникам, Грей ещё больше нахмурился. Спиной к подходящему на земле сидел Драгнил, подтянувший к груди одно колено, на которое вальяжно закинул руку. Он почти не обратил внимание на гостя, лишь немного повернул голову, чтобы точнее отловить приближающиеся шаги. А в десятке метров от него все в пыли и грязи, которая вышла в результате смеси земли и пота, постоянно сталкивались в рукопашном бою знакомый Рэдфокс и не менее узнаваемый белобрысый из Саблезуба.       Грей не знал, что сегодняшняя тренировка была одним из эпизодов продолжительного наказания за происшествие, давностью в несколько дней. Каждый день на несколько часов Драгнил забирал Стинга и Гажила, заставляя их вновь и вновь сходиться в рукопашном бою. В чём же наказание? В очень жёстких правилах этого боя: он должен быть беспристрастным и обезличенным. И если в первых сражениях, ещё разгорячённые разнящимся мнением волшебники встревали в более затянутый бой, переходящий границы дозволенного, то сейчас они чётко следовали коротким командам их надзирателя. Личный конфликт остался где-то в полусотне схваток назад, потому что оба парня вымотались. К тому же как только их сражение получало хоть малейшее замечание, оба получали тумаков от Драгнила, поверх которых прилетали штрафные упражнения. Им приходилось задерживаться на тренировке, чтобы выполнить заложенный минимум. Решили ли подобные меры их личный конфликт? Вряд ли, Гажил и Стинг не испытывали симпатию друг к другу до сих пор. Будут ли они в открытую решать свои личные конфликты? Больше никогда, потому что повторной серии наказания они не выдержат.       Драгнилу было плевать на их личные дела, мирить их между друг другом он и не намеревался. Но вбить в их дурные головы дисциплину и чёткое разграничение ролей он мог. Это было быстрее и дешевле по затратам сил.       Очередная схватка. Грей остановился по правое плечо от сидевшего Драгнила, но больше ничего не сделал. Ему стало интересно, что будет дальше.       Два Убийцы встали в метре друг напротив друга. Не больше и не меньше. Они тяжело дышали, потому что сухой воздух резал их лёгкие. Однако у них не было оправдания остановки. Парни встали в подготовительные позы, согнув колени и выставив одну из своих ног на шаг назад. Каждый их них ждал движения оппонента. Стоять и ждать долго тоже было нельзя, кто-то должен был сделать первый шаг. Будто бы смирившись с участью, вперёд резко, насколько позволяли силы, выступил Стинг, пытаясь достать кулаком до лица Рэдфокса. А дальше уже будто бы зазубренные движения атаки и парирования: кто-то выставлял блок, кто-то пытался его обойти, они двигались то вперёд, то назад, будто бы по одной вычерченной линии. Когда не хватало гибкости рук, присоединялся корпус. Когда для уклонения не хватало корпуса, добавлялись ноги, разбавляющие удары кулаков. Движения становились резче, оба Убийцы уже скалились друг на друга то ли из-за недовольства от длинной стычки, то ли от боли в ноющих конечностях.       — Стоп, — и Гажил оступается в сторону, за несколько секунд до того, как его нога не прилетает в голову поваленного на лопатки Стинга. Оба пользуются случаем, чтобы устало обрушиться на землю или навалиться руками на колени, лишь бы отдышаться, пока это позволяло время. Но на отдых было выделено не больше минуты, поэтому, не сговариваясь, парни возвращались на привычную позицию и выжидали время для нового раунда.       И так раз за разом. Бой останавливался, когда кто-то намеревался нанести критичный удар. И важно было именно остановиться. Убийцы не всегда это успевали делать, но в этот раз Драгнил не останавливал их собственными силами. Поэтому после первой тренировки волшебники повально завалились в кабинет Грандины, которая ещё несколько часов разбиралась с полученными травмами. И она не сочувствовала провинившимся.       Дальше наблюдать было неинтересно. Грей брезгливо вытащил свёрнутый в несколько раз листок из внутреннего кармана, а после протянул вниз к неподвижно сидящему Дракону.       — Тут список каких-то вопросов. Не хочу особо запоминать ответы, так что передавай свои слова уже по связи.       Грей даже не сразу посмотрел вниз. И тут же вспомнил ещё одну причину, почему он не любил Драгнила — у него всегда были раздражающие голодные глаза. Сейчас бывший Охотник смотрел на протянутый листок исподлобья, не особо желая поднимать подбородка ради зрительного контакта с Греем. Видимо, и Драгнилу не нравился ледяной маг, о чём и говорили на собрании. Он всё же забрал листок, лениво смяв его ещё по одной линии, заложив в карман.       — Всё?       — В общем-то мне нечего сказать, — кинул Грей, стараясь смотреть на знакомых Убийц.       — Гилдартс на юге от дома в лесу, можешь оказать ему помощь, если всё равно здесь торчишь.       — Работником сюда не нанимался, — усмехнулся Грей, закладывая руки в карманы. Он уже хотел уйти, но в то же время что-то заставляло его оставаться на месте, будто прибитым гвоздями к сухой земле.       Ничего? Он вообще ничего ему не скажет? Хотя, к чему Драгнилу о чём-то говорить Грею, но всё же казалось, что этот ублюдок многословен с другими. А как же та хвалёная доброжелательность, про которую говорила Люси? Драгнил остался Драгнилом.       — Отдыхайте, — лениво кинул Нацу, всё же поднимаясь с земли. Он медленно скрестил ноги, а после также неторопливо поднялся, выталкивая себя руками. Ещё несколько секунд он оттряхивал себя от пыли нарочито долго и показательно: сначала штаны, потом руки, затем медленно обтёр свои ладони.       — Это всё? — повторил Драгнил, ещё наблюдая за завалившимися Убийцами. Только обращался он явно не к ним.       — Мне нужно что-то повторить?       — Что-то хочешь сказать. Так говори уже, — Дракон наконец-то перевёл взгляд на Грея. Уверенный и надменный. Очередная черта, раздражающая его. С чего он взял, что Грей хочет о чём-то говорить с этой огненной букашкой? Почему он такого высокого о себе мнения? И пускай он прожил дохрена лет, это не значит, что он мог ставить себя выше других. Но его тон и взгляд действовали на нервы больше, чем собственная гордость Грея.       — Не все волшебники поддерживают и принимаю тебя, даже если ты какой-то там знакомый нашей основательницы, — это первая мысль, которая вертелась на языке Грея. И он постарался вложить всё безразличие, которое было у него в арсенале, извлекая эти слова.       — Хорошо. — Драгнил заложил руки в карманы, Его взгляд чаще был прикован к фигурам подопечных, а не к стоящему рядом волшебнику. — Ни жарко, ни холодно, знаешь ли.       Конечно, какое дело какому-то древнему выпендрёжнику до обычных волшебников. Между ними же пропасть (так и было).       — Я отношусь к таковым, — недовольный результатом, добавил Грея. Он на самом деле не знал, что конкретно хотел получить от Драгнила. И всё же на подкорках мозга он помнил, что ему следовало бы узнать чуть больше об этой личности, чтобы при следующей встрече с советницей ему было, что рассказать ей. Ему даже хотелось выдать как можно больше информации именно о Драгниле — пускай всё, что можно было нарыть на старого Убийцу, попадёт в корыстные руки.       — Да это понятно уже, мальчик, — цокнул Драгнил. Некоторые люди в глазах Нацу так и остались на своих детских позициях, не вырвав себе место наравне с его социальным статусом. А ведь он не был высокомерным и эгоцентричным стариком, пихающим свой возраст всем подряд в лицо. Но всё же были те, с кем разговаривать иначе было трудно.       И эти личности часто пытались провоцировать на конфликт, сами топя себя.       — Хотя, у меня есть риторический вопрос, — с лёгкой издёвкой продолжил Грей, выдержав паузу. — Раз ты такой крутой волшебник и во многом разбираешься, почему же твой брат творит такую херню. Что же ты за ним не уследил?       Даже банально. Это высказывание вызвало лишь окончательное разочарование у Драгнила.       — Следят за скотом. А люди имею право на собственные решения, — Нацу решил не вкатываться в бесполезный спор. Потому что он знал, какой именно результат от него хотят получить. И сейчас с каждым своим шагом Грей был близок к провалу. Нацу слишком давно был знаком с человеческой натурой.       — Какие-то паршивые «собственные решения», ведь сейчас ты дохнешь. Что же раньше не смог приструнить?       Грей был мнения, что у Драгнила есть ещё какие-то причины, помимо бессмертия Зерефа. С чего вдруг ему позволять Зерефу строить собственную империю? Возможно, на «старшего» Драгнила оказывалось куда большее давление, чем он мог себе признать. А значит, эти слабые стороны можно было использовать и в своих целях. Грею хотелось получить хотя бы какую-то информацию, какой бы паршивой она не была.       — Слушай сюда, — в этот раз Нацу перевёл свой взгляд на своего собеседника. И этот действие дало полноценный результат, потому что на секунду Грей потерял уверенность в своей неприкосновенности. — Я дам тебе ответ лишь на один вопрос. И ты свалишь от меня за несколько километров. Настроения быть нянькой у меня нет.       Один вопрос? Конечно, не стоит думать о том, что ответ будет дан на абсолютно любой вопрос, но, как минимум, можно будет получить ответ на ту тему, которая не поднималась ранее. Стоит подумать, какая информация на данный момент будет самой ценной. Хотел бы Грей действительно задуматься об этом, но в голове вертелось лишь одно.       — Почему демоны Зерефа ещё существуют? Если ты такой осознанный и благородный, почему бы тебе не заняться ими?       Не это он должен был спрашивать. Но это первое, что пришло ему в голову, когда он только услышал историю Драгнила. Когда он только представил, что они являются братьями, и постарался поверить в эту чушь. И когда услышал, что Драгнил был якобы лоялен к людям. Тогда почему до сих пор в этом мире творился хаос?       По спокойному и неизменившемуся выражению лица Драгнила было понятно, что он знал о возможном вопросе. Или же ждал, когда его озвучат вслух.       — «Демоны» Зерефа лишь оружие, — он отвечал спокойно, переведя взгляд на горизонт. Ему было неинтересно наблюдать за эмоциями Грея, потому что они были предсказуемы. Всё его поведение читалось как на раскрытой ладони. И Нацу понимал, к чему придёт в результате этот травмированный парень. Он никогда и не спасался от чувства вины и навалившейся участи, а гордость затыкала Фуллбастеру глотку, чтобы попросить у кого-нибудь помощи. Не все люди способны справиться с проблемами собственными силами.       — Соглашусь, что и сам Зереф относится легкомысленно к своим творениям, не неся за них ответственность. Но он лишь создатель, а не пользователь.       — Что за паршивое оправдание? — фыркнул Грей. — Какие ещё пользователи? Мы были в Тартаросе.       — Это другое, — чуть усмехнулся Нацу, вспоминая забавный поворот событий. Что конкретно веселило его: падение Хвоста феи или же то, на какие ухищрения шли Врата? — Про Врата нужно сказать отдельно: они имеют собственную волю, способны размышлять и развиваться. Что касается более примитивных демонов, им не доступна воля ивыбор. Освободи любое такое творение на свет, они будут пассивны, максимум немного выплеснут свою жажду разрушения, но останутся на одном месте.       — Эти демоны уничтожали города, — его прожигало безразличие Драгнила. Ему было абсолютно всё равно до гибели людей, которых растоптали создания его брата. Как и было всё равно до смертей на поле боя, где явился Акнология. Большую смертность в тот день принёс именно огонь Дракона.       — Ты про Делиору? — беззаботно уточнил Нацу.       — К примеру, — выдавил из себя Грей.       — Он точно лишь движим кем-то. То, что он уничтожал города, является результатом воли человека, взявшего его под контроль. И на твоём месте прежде чем спускать всю вину на творца, я бы разыскал того, кто воспользовался этой чудовищной силой.       Опять зелёный уверенный взгляд. Он раздражал Грея, заставлял кипеть. Ему смешно? Он прямо сейчас издевается над ним, втаптывая в землю чувство собственного достоинства волшебника. Ещё одно слово, и Грей не устоит на месте, пускай это будет дорого ему стоить.       — Я знаю твою историю, — вновь уведя взгляд вдаль, Нацу проговорил на выдохе, — и твой учитель поступила благородно. Я стараюсь запечатывать или уничтожать демонов, которых нахожу, однако разорваться на весь мир я не могу. Кто-то же умудрился откопать это чудовище, своровав его с полок книг Тартароса. И вряд ли это промыслы Мард Гира.       — Что значит «с полок Тартароса»? — Грей нахмурился, потому что разговор уходил в другую сторону. Он почувствовал, что потерял нить управления, но та тема, которую невзначай поднял Драгнил, цепляла его больше.       — Тартарос хранит большую часть творений Зерефа под своим началом, но не в их силах распечатать эти книги. Эта привилегия принадлежит людям.       — Почему они до сих пор не уничтожены?       Относился ли этот вопрос ко всем демонам или Тартаросу, Нацу не понял, поэтому вновь посмотрел на Грея. Его взгляд явно смягчился, как только он заметил нарастающее смятение. Грей был бегуном, чей ритм жестоко сбили. Пока их разговор затянулся, Убийцы наслаждались дозволенным отдыхом. И было видно, что и сами драконоборцы были заинтересованы исходом беседы.       — Я действительно мягок, поэтому многих демонов лишь запечатывал. Тут имеется моя оплошность.       — А Тартарос?       — Да, это другая история, — кивнул Нацу. Он не сразу ответил на вопрос, будто бы нарочно растягивая время. И всё молчание, которое заполняло паузу, Грей думал о том, какому человеку пришло в голову выпустить на волю такое разрушительно чудовище, принёсшее тысячам людей горе и отчаянье.       — Книги Врат уничтожить я не могу, и это не моя прихоть. И запечатать тоже.       — Почему?       — Печать, — легко ответил Нацу, чуть качнув плечами. Но если для него всё было логично, то людям, окружающим его, придётся всё пояснять в мельчайших деталях. — Эту печать наложил Зереф на Врата. Она основана на родовой связи, и может, к ней примешаны наследники не одной семьи. По этой причине сам Зереф не может уничтожить свои создания, также как запечатать или ограничить.       — Какая-то чушь.       — Древняя сделка, или же просто в голову ударило, тут я не знаю, — Нацу чуть огрызнулся, потому что пояснять каждый шаг быстро надоедало. — Суть в том, что при любом нарушении, печать будет разбита, а значит, потянет за собой и гибель родов, на которых она основана. Есть ли в этом мире наследники, которые повязаны на печати? Я не знаю. Но в худшем случае разрушение этой печати понесёт гибель десяткам тысяч ни в чём не повинных людей. Мне кажется, это слишком большая цена, как ты думаешь?       Грей замялся. Он не сильно разбирался в магии прошедших веков и не знал, существуют ли подобные заклинания, поэтому мысленно признал поражение. Блефует ли Драгнил ради того, чтобы ему больше не задавали вопросов, или же говорил правду? Подобная идея выглядит абсурдно, поэтому Грей мог поверить в первое.       — Зачем вообще такая печать существует?       — На самом деле подобную печать используют с обратными условиями, её специально перевернули. Зачем? Сам не знаю. Мне, если честно, далековато до понимания хода мыслей Зерефа. В этом мы с ним сильно разнимся.       Если в начале беседы Драгнил испытывал неприязнь к заявившемуся на его территорию Грею, то сейчас он был более безразличен к нежеланному гостю. Возможно, так влияло осознание того, что всё же молодой парнишка был окончательно сбит со своего изначального настроя.       — Значит, Тартарос нельзя уничтожить? — придя к единственному выводу, спросил Грей.       Нацу сощурился, раздумывая над сказанным выводом. Наверное, из его слов действительно звучало так.       — Нет, люди спокойно могут и убивать, и управлять. Условия сделки распространяются на Зерефа и его сторонников, а по некоторым критериям я всё же подхожу в эту группу. По этой причине и существует Тартарос.       — Что, прости?       — Раз уж начали про демонов, я закончу, — Драгнил вновь усмехнулся. Да, ему непременно нравилось вести в светской беседе. — Врата опасны в виде книг, разбросанных по миру, потому что любой средний маг может призвать их и наложить ограничение полного подчинения. Если даже Делиора принёс такой хаос, чего ожидать от демонов уровня Врат?       Грей нахмурился, сильнее заложив руки в карманы. Ему не нравился ход мыслей Драгнила, но в чём-то он его понимал.       — Поэтому пришлось воспользоваться небольшой лазейкой: можно призвать демонов, даровав им свободу. Запихнуть демона обратно в книгу может либо призвавший, либо сам Зереф, но никто другой. И пускай у них есть разум и даже какие-то стремления, по статистике они приносят куда меньше вреда, собравшись в гильдии, нежели в человеческих руках.       — И кто додумался их собрать?       — Я.       Без капли сожаления, легко, будто это очередной вздох.       — Оказалось, если призывать демонов без ограничений, это не противоречит печати, — Драгнил зевнул, устав от долгой беседы. А после лениво поправил шарф, сейчас повязанный на поясе. — Технически на них нет ограничений, они действуют по своей воле и стремятся выживать. На практике же силовые беседы с Мард Гиром и учебные вштыки позволяют ему не творить кавардак на протяжении нескольких десятков лет. Просто следует соблюдать периодичность, но при этом контролировать этих демонов я не могу. Лишь создавать для них опасность и угрожать, что уничтожу, что тоже не могу сделать.       — Ты серьезно собрал гильдию демонов, которая сейчас стоит во главе тёмных гильдий?       — И особо ничего не делает, — сразу же прокомментировал Нацу. — Вытворенный фокус с Хвостом феи, быть честным, меня тоже удивил. Признаюсь, я слишком увлёкся Убийцами, чтобы проследить за Тартаросом. А натура у Мард Гира… мягко говоря не самая приятная.       — Ты думаешь, это всё нормально?       — Это самый адекватный выход, — спустя долгое время Нацу повернулся к Грею и продолжил речь куда строже: — Отдавать Врата в руки людей я тоже не намерен. Вы алчны и жестоки, готовые идти по головам ради своей цели. Уж сколько доказательств этому.       — Ты тоже был человеком, — Грей подхватил агрессивный настрой, повысив голос в ответ.       — Я одно из этих доказательств.       Долгое молчание. И втаптывающий взгляд исподлобья. Нацу был также ниже Грея, но это не мешало ему сохранять свою позицию.       — Я уже многое сказал, — отвернулся Нацу, закладывая руки на груди. — В твоей истории есть доказательство того, что бывает, когда в руках эгоистичных людей оказывается разрушительная сила.       Он больше не получил ответа. Спустя несколько минут Драгнил брезгливо отозвал своих учеников, а после вновь занял позицию на земле, будто бы в полуметре от него не стоял ледяной волшебник, который, казалось, потерял свою уверенность.       Он знает виновных. Он непременно знает имена и лица, но промолчит, как истинное высшее и далёкое. Так поступал Драгнил, будучи огненным Драконом, давно отказавшимся от своей человечности.       Послышался лёгкий выдох после того, как недовольный полученным ответом волшебник умчался в сторону дома. Между бровями Драгнила залегла небольшая морщинка. Это означало лишь то, что к концу дня тренировка Убийц скажется дикой усталость в их телах, про которую они забыли. Всё же не стоило подпускать Грея, потому что от настроения Драгнила напрямую зависело, дойдут ли Убийцы до дома или им придётся ползти из последних сил, когда их надзирателю наскучит смотреть на дохлые выпады.       Они уже ненавидели Грея.

***

      — Чего ты такой? — Люси толкнула под бок Грея.       — Какой?       — Да недовольный. Что ты натворить успел? — она усмехнулась.       Время здесь быстро догнало вечер. И сейчас двоих встречал разливающийся на небе закат, отдававший в необычайно яркий оранжевый цвет. Небо будто бы раскалывалось на полосы, готовое обрушиться на землю, только вот это никогда не случится.       После разговора с Драгнилом Грей ещё долго бродил по пустырю, то ли в поиске дороги обратно, то ли утонув в своих мыслях. На него вывалилось слишком много информации, которая, с одной стороны, была ценной, но с другой, ему ничего не приносила, кроме вопросов. Между строк он читать умел, и Драгнил ему ясно дал понять, что за нападениями Делиоры стоял какой-то человек или же группа людей. Это было давнее дело, но именно трагедия прошлого не отпускала Фуллбастера по настоящий день.       — Ничего я не сделал, — чуть одёрнулся Грей. Но тут же смягчился, вспоминая, что Люси нисколько не желала ему зла. И явно сейчас говорила из шутки и желания вновь подколоть его.       — У Убийц скоро должна закончиться тренировка, а потом будет ужин. Можно было бы успеть к нему. Или во сколько вы отбываете?       — Не хочется объедать бедолаг, — усмехнулся Грей, — на самом деле перед ужином можно уже отправиться. Вроде на это согласился Гилдартс.       — Ты видел его?       — А ты нет?       Хартфелия качнула головой. Она шла рядом, изредка пиная камни под своими ногами. Прогулка по лесу казалась более свежей идеей, которая точно сможет отвлечь Грея от нахлынувшей тоски и старого привкуса отчаянья. Когда-то он уже делился с Люси своим переживанием, и она смогла его поддержать, поэтому сейчас он вновь надеялся, что чужие слова полностью вытянут его из дурных мыслей. Хотя бы на короткое мгновение, пока он не вернётся в холодную Магнолию.       — Меня чуть-чуть загрузили в помощи по дому, просто попалась под руку одной недовольной старушке, — Хартфелия пожала плечами. Она давно так активно не работала, даже не думала, что Грандина с лихвой впряжёт её. Самым странным было то, что Дракон впустила заклинательницу в свою комнату, пускай и с целью уборки. Люси казалось, что в свою святую обитель Грандина впустит только Венди и не более. Поэтому она забыла об усталости, и о том, как вымоталась, перебирая склянки под недовольный взгляд. Её даже не поблагодарили!       — Ты здесь вроде как для тренировок.       — Ну что-то замоталась, всё равно уже близился вечер. Я бы ничего не сделала.       Грей остановился, привлекая к себе внимание. Сейчас Люси была спокойна, говорила бодрым голосом, не скрывая некой радости от нахождения в доме Убийц. И это задевало Грея.       — Ты хочешь меня побыстрее спровадить?       — С чего ты взял? — Хартфелия нахмурилась, но не теряла улыбки. Это ведь очередная шутка.       — А ведь тебе придётся тут торчать с десять дней, мы не так скоро увидимся, Люси. А ты проводишь весь день, протирая пыль.       — К чему этот разговор? — Люси приблизилась к Грею, чувствуя его обиду. Конечно, ей говорили прямым текстом, что она плохая и невнимательная. И в чём-то он был прав. — Я просто хотела помочь.       Она подхватила ладони Грея, притягивая их немного к себе. Тот неохотно шёл на провокации, лениво сделав шаг навстречу.       — Ты на что-то обижаешься? — она заглянула в недовольное лицо Грея. Тут даже спрашивать не нужно было, но для тактичности Люси сохраняла улыбку.       — Я уже сказал, что мне бы хотелось провести с тобой больше времени, — он отводил взгляд в сторону, чтобы не проиграть в этой битве. Потому что объективно Хартфелия была права, но лишь если рассуждать логически. А сейчас за Грея говорили его чувства.       — Мы это уже с тобой проговаривали, — вздохнула Люси, а после нагрузила плечи Грея своими руками, чтобы он точно не смог избежать её взгляда. — Это временные меры, потому что на нас большая ответственность. Когда пройдёт война, мы сможем жить уже так, как нам нравится.       — Такие слова меня чуть успокаивают, — чуть посмаковав, чтобы растянуть своё уже наигранное недовольство, он положил руки на талию волшебницы. Она ведь умела находить слова, потому что его беспокойство понемногу рассасывалось. Хотя тревожные мысли всё ещё копошились в его голове. И это раздражало.       Её карие глаза стали отражением огненного неба, они чем-то очаровывали и успокаивали. Всегда бы так решались внутренние конфликты.       Грей медленно потянулся к лицу Люси, чуть задержавшись чтобы поймать лёгкий смешок с её стороны, а после мягко поцеловал. Он не хотел в ней сомневаться, пускай дурные мысли и лезли в его голову. Ему просто нужно было чувствовать чужое тепло, и это каждый раз заглушало его собственный прорастающий холод. Поцелуй стал более требовательным, а руки настойчиво подтянули Хартфелию ближе к волшебнику.       — Так, так, — чуть отстранилась Люси, хотя выбраться из крепких объятий, когда руки Грея уже неприлично спустились на её ягодицы, было проблематично. — У Драконов чуткий слух, знаешь ли.       — И?       — Это неприлично, — замялась Люси, пытаясь всё же сделать шаг назад, но это не сильно получалось.       — Это их проблемы. Пускай слушают.       Грей вновь поцеловал Люси, уже настойчиво и резко, от чего Хартфелия сначала попыталась вновь отстраниться, но после будто бы сдалась под напором. В общем, ей нравилось, когда кто-то был настойчив, проявляя небольшую власть над ней. И Грей часто пользовался этим фокусом, чтобы склонить Хартфелию на секс. Это работало. Даже сейчас это сработало, поэтому она перестала сопротивляться, позволив Фуллбастеру так просто взять её в неизвестном ей лесу. Для старой Люси не было чего-то странного и дикого в подобной страсти, в каких только местах она не бывала.       Только вот последняя фраза Грея резала ей слух. И продолжала отбиваться эхом, когда она распрощалась с ним, оправдавшись тем, что хочет прогуляться. Грей не увидел ничего странного в Люси, поэтому дежурно попрощался с ней на эти десять дней.       Эхо не замолкало и следующие несколько часов, когда Хартфелия бродила по лесу. Уже начинало смеркаться, но она не боялась за себя: в лесу не было опасных хищников, а вся территория под Драконами должна была оставаться в порядке. Тем более они точно знают, где она.       Хартфелия остановилась у ручья.       «Пускай слушают».       Они ведь действительно всё могли слышать. Это не одно и то же, что трахаться в гильдии, когда за картонной стенкой ночует другой волшебник. Хартфелия почувствовала себя будто бы обнажённой перед другими, когда этого не хотела. Если бы она не знала про слух Драконов, она бы не беспокоилась. Однако сейчас её не покидало чувство стыда, неожиданно зародившееся в ней с тревогой. Всё, чего она хотела — лишь бы быстрее закончить с этой грязью.       А что с её запахом? За весь день она успела несколько раз вспотеть, но чужой пот и слюна на ней казались сейчас гадкой и склизкой плёнкой, которую хотелось содрать. Но даже этого будет недостаточно, чтобы стереть такие явные следы. Что о ней подумают? Что она не может сдержаться даже десять дней, поэтому при первой же возможности спит со своим ухажёром?       Хартфелия начала рьяно стягивать сапоги, в которых она запарилась за весь день. Один и второй сапог полетел куда-то в сторону камней или травы, а после послышался сильный всплеск воды — Люси быстрым шагом вошла в русло ручья, резко выдохнув от ледяной воды. Холодная, но терпимая. Она делала широкие шаги по дну, лишь бы скорее прийти к глубине, а после набрать горячий воздух, чтобы занырнуть под воду. Быстрее.       Лишь спустя несколько минут, когда горло начало резать от нехватки воздуха, Хартфелия вынырнула, выпрямившись. Глубина в этом месте была небольшая, вода еле доставала до её груди.       Почему?       Почему сейчас она почувствовала фантомное спокойствие? Почему ей так важно было не казаться грязной для других? Какая разница? Какая вообще им всем разница?       Но она будто бы до сих пор чувствовала чужой запах на своей коже.       Вода уже не казалась холодной, только ледяное прикосновение течения по её ногам напоминало, что сейчас был уже глубокий вечер. Она не могла провести всё время в побеге от признания. И будто бы обречённая своей участью, Люси вернулась на берег, лениво продавливая себе дорогу по илу. Её одежда стала пахнуть водорослями и какой-то дрянью, и казалось, что это успокаивало. Подниматься из воды было куда тяжелее, когда на тебя обрушивался твой собственный вес.       Люси обвалилась на землю. Она действительно не хотела идти в дом, ведь сейчас там соберутся все Убийцы. Будет и Грандина, и Нацу. И наличие последнего почему-то её убивало ещё больше. Она смущалась? Причина подобных чувств была ей понятна: здесь был не бордель, а дом для юных драконоборцев. И старых забытых Убийц. Хотя бы какие-то рамки приличия здесь должны были соблюдаться, пускай ей позволяли любые действия.       Или была другая явная причина её стыда, которую она не могла назвать? И которую не могла сама признать, потому что не хотела соглашаться со своими действиями.       Она ведь не хотела, но вновь пошла на поводу у другого человека. Даже её осознанного партнёра. Вот что сейчас душило Хартфелию, заставляя лежать на тёплой земле, которая отдавала свой жар наступающей прохладе.       Ей нужно время, чтобы отдохнуть.       На дворе уже глубокая ночь, дверь едва скрипнула, впуская аккуратно крадущуюся гостью. Люси заходила с опасной, потому что до сих пор не придумала оправдания. Зачем ей перед кем-то оправдываться? Она не понимала, почему, но ей действительно нужно было оправдание. На облегчение Хартфелии зал был пуст. В камине догорали поленья, освещая пространство вокруг мягким светом и порождая длинные тени.       Это было к лучшему.       Можно было заметить свечение из-под двери в комнату целительницы. Но дверь была закрыта, что тоже подходило Люси. Она быстро метнулась в сторону душевой, тихо поставив сапоги у дверцы. Вода в баке была ещё тёплой, ей заботливо оставили необходимое количество. Нужно было смыть с себя грязь. Казалось, что кожа недостаточно чистая, поэтому Хартфелия по несколько раз протирала губкой по коже до красноты. Лишь бы вбить этот запах мыла в свою кожу.       Там же в ванной в тазу она оставила свои вещи замачиваться на ночь. Всё равно её повседневная одежда была бесполезной на тренировках.       Всё ещё подозревая какой-то подвох, Люси на цыпочках проскочила в комнату, завернувшись в одно полотенце. В такую позднюю пору дом уже спал, никто не обладал бесконечными силами, чтобы противиться усталости.       Собираясь уже спать, Люси остановилась. Лицо Венди во сне было мирным и спокойным, это заставило найти ещё одну причину порождённого стыда: Люси было стыдно в первую очередь перед Убийцами. Они жили в этом доме, отдавали все свои силы на тренировки, чтобы стать лучше, а она будто бы наплевала на их труд, развлекаясь где-то в стороне. Она имела право делать всё, что ей захочется, но собственная совесть подбивала двигаться в заданном бешеном темпе, чтобы чувствовать усталость от тренировок и боль от ссадин.       Перед сном Люси достала из своей ключницы привычный предмет, с которым было уже неприлично расставаться в доме Убийц. С кольцом ей действительно спокойней спалось.

***

      Драгнил всё ещё вслушивался. В первую очередь его задачей была безопасность, поэтому он должен был быть уверен, что все гости его дома находились в относительно целости и сохранности. И наконец-то он мог вверить беспокойство за сон Убийц в руки Грандины, продолжив свою прогулку по лесу.       Он поморщился. Ему не нравился запах, особенно, когда он принадлежал неприятным личностям. Такие люди всегда пахли резко и тухло, Нацу не мог ничего поделать со своим восприятием. Обострённое обоняние всегда имело минусы. А особенно он был недоволен тем, что теперь его запах останется в земле. Только дожди смогут его смыть, а осадков ближайшее время не придётся ждать.       Драгнил цокнул.       Кого этот мальчишка пытался убедить? Он всё равно ушёл проигравшим.       — Обрати внимание, — сухо подметил Нацу в пустоту. Однако в деревьях мелькнуло белое платье, появившееся из воздуха. — Уверен, что информацию он не для Алой добывал.       — Такие повороты неприятны, но ожидаемы, — Мавис навалилась на ствол дерева, переваливаясь в сторону Нацу. Он был в этот вечер явно не в настроении.       — Пришлось раскрыть свой козырь и поведать про Тартарос. Иначе бы вынюхивал дальше, если бы не сбился с мысли.       — Ты же не всё рассказал про Тартарос? — чуть серьёзней протянула Мавис.       — То, что ему не нужно знать, он не знает. Лучше ему здесь не появляться, так ещё неудачно, что он в хороших отношениях с Хартфелией.       — Замечу, что он сам вызвался, — вставила между строчек комментарий Мавис, которая только подтверждала опасения Драгнила.       — Хартфелия не глупая, но косвенно может выдать информацию.       — А ей будет, что выдавать?       Здесь Нацу усмехнулся.       — Я уже староват, чтобы следить за каждым своим словом. Что-нибудь да расскажу, а здесь идёт игра на каждую деталь.       Мавис задумалась, наблюдая за опустевшей травой. Только неистовый треск кузнечиков отвлекал от спящего леса.       — Я постараюсь повернуть двойную игру Грея в мою сторону.       И образ невесомой девушки растворился в воздухе. Нацу устало вздохнул. Конечно, он прекрасно знал, что никто не даст ему спокойно потренировать Убийц в оставшееся время, обязательно найдутся личности, мутящие воду.       Драгнилу хотелось верить, что в Грее осталась хоть какая-то гордость. И если же он был с Хартфелией лишь ради информации, то это лишь опечаливало старого Дракона. Но здесь он не сможет кому-то помочь, он и так внёс слишком много перемен в жизнь людей.