Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Несколько дней со встречи. Что же, теперь нужно было действовать. Коридоры гильдии, открывшей двери Союзу, теперь постоянно были заполнены желающими присоединиться: это были как слабые маги, не имеющие ещё опыта и положения, так и сильные бойцы, уже создавшие себе имя. Первые шли в Союз за будущим, вторые же — за отстаивание своего настоящего. Чешуя Змеи Девы смогла через знакомых разместить громкую рекламу, и теперь, спустя почти две недели, она начала приносить результат.       Однако, как бы не было прекрасным присутствие волшебников любой силы, сейчас руководители гнались за уникальными личностями, с которыми приходилось идти на переговоры. И это была кропотливая работа, подгоняемая грядущими событиями. Если раньше неудачные разговоры с сильными магами можно было пропустить, то сейчас требовались терпение и усидчивость, чтобы найти удачный подход.       Сегодня утром приёмный зал был не пуст.       На фоне играла лёгкая музыка из классического репертуара, у гостевых кресел разных фасонов, что намекало на торопливую планировку, располагались столики с журналами и газетами для гостей. Не хватало лишь администратора, заботливо проходящего между гостей и напоминающего, что присутствие волшебников очень важно для Союза. Хотя, почему же не хватало? Несколько раз из дверей уже успела выскочить низенькая девочка-подросток с пушистыми розовыми хвостиками, которая виновато извинялась за задержку и предлагала чай гостям. При таком раскладе можно было пропустить мимо ушей нестихаемый шум за дверьми.       И всё же между присутствующими растянулась тишина. Не удивительно, ведь гостями уже ставшей популярной гильдии были самые неоднозначные женщины Фиора, чьё появления ждали с нетерпением. Тишина была для них не чуждым окружением, наоборот, будто бы привычной средой, которая дополняла их размеренную жизнь.       Взгляд багровых глаз всё же скользнул по образу отстранённой женщины, лениво пролистывающей страницы модного журнала. По ней было понятно, что содержимое пёстрых картинок её не волнует, однако хотелось занять тягучую пустоту времени бесполезным действием. Даже в подобную жару за окном эта волшебница предпочитала высокие кожаные ботфорты, верхний край которых выглядывал из-под глубокого разреза плотного синего платья, спадающего до пола. Можно было точно догадаться, что спина этого платья была открыта, только лицезреть мраморную кожу так и не удастся из-за строгого пиджака, который напоминал о серьёзном нраве своей обладательницы. Ко всему прочему у этого платья было глубокое декольте, позволяющее одинокой цепочке показательно проскользнуть в ложбинку между грудей.       Уртир признавала, что даже в образе Джувии Локсар читалась власть, которой она владела. Не каждую волшебницу поставят на пост надзирательницы самой крупной тюрьмы, содержащей в себе ряд преступников, о которых королевство желало забыть. Эта дама с лёгкостью выдерживала давление со стороны отпетых психопатов и стояла на своём она получше многих сослуживцев. Вроде её карьера включала в себя и тяжёлую службу в армии Совета, но настоящее призвание Локсар было в заключении и хладнокровии.       — Пока наше ожидание затянулось, может, нам стоило бы познакомиться лично? — Уртир устало навалилась на свою руку, откинувшись на коротковатую спинку. Не стоило забывать, что они находились в магической гильдии, которая не должна была заботиться о комфорте своих гостей. Как минимум по той причине, что они не предоставляли свои услуги.       Уртир сегодня пришла в более обыденной одежде, отдав предпочтение белым брюкам с высокой посадкой и тёмно-синему топу. Ей нравилось, что здесь и сейчас они были явно не в своей привычной форме, но от этого своей власти не теряли. Нужна ли ей личная беседа с одной из пешек, которой она планирует расплатиться? Никогда не поздно было узнать больше о своей карте, чтобы вовремя её разыграть.       Водная волшебница не сразу отвлеклась на вопрос своей соседки, пролистнув ещё пару страниц. Делала она это, конечно же, специально, как и намеренно долго откладывала глянцевое чтиво в сторону. Её статная осанка с вальяжно закинутой ногой на ногу создавали нужный контраст. Она прекрасно держалась, точно знала, когда нужно легко улыбнуться, как сейчас, а когда наградить своего собеседника сталью. И что же такая прекрасная дама нашла в том тошнотике… Философский вопрос для Уртир, но не более, поступки людей и их влечение всегда были необъяснимы.       — Возможно, госпожа Советница. К вашему счастью или сожалению, я о вас наслышана, — Джувия выбрала мягкую манеру разговора. Во-первых, она была не на своей работе, во-вторых, она не настолько сумасшедшая, чтобы перечить кому-то из Совета, даже если сейчас они были здесь как простые волшебники без оглядки на собственные звания.       — Даже не знаю, польстит мне это или нет, — усмехнулась Уртир. Не удивительно, что её имя опережало шаги Советницы. — О вас я тоже слышала, мисс Локсар. В будущем нам нужно быть боевыми союзниками, почему бы не перейти сразу на «ты».       — Можно, — с лёгким подозрением согласилась Джувия. Конечно, из-за её профессии Джувию часто окружали сильные и влиятельные люди, к которым по привычке она обращалась только на «вы». И так просто вычеркнуть из этого списка Уртир не кажется лёгкой задачей.       — Вроде как по характеристикам из Совета я знаю о твоих способностях. Ты маг воды?       — Не удивительно, что у тебя есть информация обо мне, — уголки губ дрогнули. Локсар чувствовала, что это не совсем обычная беседа, потому что и сама имела представление о члене Совета напротив. Уртир хоть и выглядела вполне обычной волшебницей, поднявшейся на своё место с помощью огромного труда, в её истории было не всё так гладко.       — Могу обращать своё тело в воду, — она показательно развернула тыльную сторону ладони к Уртир и обратила кисть в прозрачную бурлящую основу, не выходящую за дозволенные границы. — В чём же заключаются уникальные способности члена Совета?       Этот вопрос часто задавали Уртир, и изредка она отвечала искренне. Точнее, никогда. Есть та граница, которую она позволит увидеть наблюдателям, но не более. Иначе её сила и статус вызовут куда больше вопросов, чем хотелось бы.       Для наглядности Уртир подняла уже опустошённый стакан с перекатывающимися каплями воды. В её руках он за секунду растрескался белой паутиной, а после рассыпался, сдаваясь самому жестокому приговору — старению. Крошка, спавшая на пол, не успела коснуться паркета окончательно, как настойчивая магия утянула её обратно, возвращая в прежнюю форму.       — Моя магия — Петля времени. Я могу манипулировать временем неживых предметов, обращая их к разрушению или же к возрождению, — это тот предел, который она озвучивала в Совете. Она не говорила, что в её силах затрагивать творения природы, обходя лишь мыслящих существ, никогда не называла, какой объём предметов могла контролировать за раз, и уж тем более никогда не говорила, что в её кармане лежала магия ледяного созидания, которая окончательно раскроет личность Уртир. Однако умалчивать о своих способностях тоже было глупым решением, потому что, если ты собирался врать, нужно было примешивать в легенду собственную правду.       — Впервые слышу о подобной магии, звучит заманчиво, — прокомментировала Джувия, но будто бы не удивилась представлению. Наверное, она ожидала что-то уникальное и неповторимое со стороны Советницы.       Магия манипуляции воды в руках Локсар тоже была уникальной. Как минимум, она была внесена в список интересных личностей, на которых следует обратить внимание. Не всегда в этот список попадали сильные маги, потому что сила не всегда равнялась неповторимости. Можно было смело говорить о уникальности, когда речь шла о магии Джерара, вкладывающего в свои руки силу звёздного неба и манипулирующего ей, про магию Хибики, имеющего обширный архив, который, казалось бы, бесполезен в бою, про магию Руфуса из Саблезуба, запечатляющего чужие заклинания по памяти в пределах собственных сил, признать, и магию заклинателей Духов не до конца раскрыли в настоящем. А вот магию ледяного созидания или же Доспех Уртир не считала чем-то выдающимся. Возможно, её чувства были вызваны также личностями, носящими упомянутые способности.       — Меня удивляет наличие Советников в Союзе. Казалось, что Совет не сильно рад авантюре волшебников?       Она не была глупой.       — Конечно, никому не нравится самодеятельность, — устало усмехнулась Уртир, получив банальный вопрос. — Всё же мы живём в неспокойное время, и события будущего заставляют меня быть здесь. В мирные деньки я вряд ли переступила бы этот порог.       — Разве нельзя выступать на стороне армии Совета? — хмыкнула Локсар. Ей точно не светило попадание в ряды армии, она уже давно была расформированным военным. Поэтому присутствие Джувии в Союзе было ожидаемым: она активная гражданка своего королевства и сильный маг, который может привнести ощутимую помощь людям.       — Даже не знаю, как будет выстроено сотрудничество с армией Совета и короны. Однако, думаю, Союз будет ощутимо перетягивать одеяло в планировании кампании, а мне бы хотелось быть в первых рядах.       Это честное высказывание без патриотизма вызвало мимолётную улыбку на лице водной волшебницы. Их разговор закончился. Каждая из присутствующих продолжила заниматься своими неспешными делами в ожидании чуда. И пускай казалось, что Уртир ничего не получила взамен своим словам, она добилась едва заметной нити доверия, за которую можно будет потянуть Локсар.       Спустя неописуемо долгое время дверь скрипнула, впуская вместе с коридорным шумом ледяного волшебника. По его нескрываемому недовольству в первые секунды было понятно, что Бастия недоволен общим хаосом, поднявшимся в их спокойной гильдии. И всё было лишь из-за того, что когда-то Джура решил взять на себя роль лидера. Это было глупо и благородно одновременно.       — Дамы, прошу извинить за задержку, — Леон всё же изменился в лице. И не от лицезрения важной персоны в лице Советника, а из-за мало примечательной надзирательницы с фарфоровой кожей. Секундная задержка на Локсар окончательно разложила по полочкам информацию в голове Уртир. Как минимум, это был тот результат, который она ожидала.       — Не будь за этим всем Джуры и Джерара, я бы потребовала компенсации за моё время, — это было недовольство, вмешанное в шутку. По лицу Леона можно было понять, что он не различал тонкую грань, прочерченную Уртир. И этого стоило ожидать от характерной Советницы, коротая знала себе цену.       — Вклад ещё одного Советника в наши общие цели будет драгоценен для Союза, — он отчеканил слова, вылетающие уже с нескрываемым недовольством. Пожалуй, играл больше стресс и волнение, которые захватили в заложники всех членов гильдии.       Уртир только усмехнулась, наблюдая, как Джувия медленно поднимается с места и направляется в сторону раскрытой двери. Пара жестов и промелькнувшие взгляды. Конечно, Бастия спал с Локсар, эта информация и так была в руках Уртир, только вот ей хотелось лично увидеть их взаимодействие, чтобы поставить галочки напротив главных мотивов. Пока что чутьё подсказывало, что сам Леон был вполне очарован образом холодной госпожи надзирательницы, скорее всего, из искренности вставший на колени, а вот сама Локсар достаточно равнодушно отнеслась к появлению волшебника. И если наложить на все детали встреч, для Локсар Леон был временным увлечением, не нёсшим в себе никакой эмоциональной привязки. Хотя, Уртир также когда-то считала про отношения Фуллбастера и Локсар, только вот женская интуиция подсказывала, что между ними не было абсолютного льда, который когда-то желала возвести Джувия. Неужели железная надзирательница всё же сломалась под напором не самого умелого любовника?       Уртир ещё не понимала, какая деталь в жалком образе Грея могла цеплять Локсар. В нём не было ничего. Абсолютно. Только слабость и ничтожность.       Советница последовала примеру Джувии, продвинувшись дальше в глубь гильдии, чтобы обсудить детали сотрудничества и познакомиться с присутствующими участниками Союза.

***

      Очередной изнуряющий день.       Может, была возможность всё же как-то убавить общую температуру окружения? Потому что даже в доме, пускай и гулял сквозняк, чувствовался приходящий жар с улицы. А ночью была обратная картина: со стороны окон и дверей тянулись холодные руки наступающей тьмы, от которой можно было спрятаться только под тёплым одеялом. Наверное, подобное поведение было вызвано пустырём, который днём быстро нагревался, а ночью с такой же скоростью отпускал накопленное тепло. Дом был немного в стороне от проведённой чьей-то «рукой» пустоты, однако ближайший лес не мог компенсировать эту проблему.       Смирившись с жарой, Хартфелия шла на крайне смелые поступки, жертвуя своим комфортом ради других. Точнее, Люси согласилась помочь Грандине (а точнее, полностью её заменить) и разнести воду со льдом по Убийцам. Последние перестали возвращаться в дом за водой, но их глупость могла обернуться банальным обезвоживанием, поэтому сейчас Люси на пару с верным Козерогом занималась доставкой. Быть ещё точнее — Люси согласилась только на один пункт назначение, всё остальное отдав на ответственность своему духу. Не удивительно, но даже в бытовых проблемах Хартфелия обращалась за помощью к созвездиям. Как минимум, это нисколько не нарушало договор с звёздным духом, особенно, если он был согласен на подобную работу.       Люси помогала из любопытства. Только ради того, чтобы посмотреть, как именно проходят индивидуальные тренировки, она пошла в такую жару, остужая свою шею одной из бутылок с водой. Такими темпами весь лёд растает ещё до того, как она доберётся до хотя бы одного тренирующегося.       Почему это место было настолько пустым? Люси уже услышала про финальное сражение, но неужели оно было настолько… разрушительным? Ей сложно было представить масштаб битвы, которая когда-то затронула и погубила эту землю. Если сейчас она остановится и обернётся вокруг себя, то ничего не увидит, даже дом и лес скрылись за горизонтом. А впереди была пустота и отчаянье. Это было ужасное место, источающее ощутимую даже для обычной волшебницы магию.       Наконец-то в дрожащем от жары воздухе отразились две фигуры. Люси немного схитрила и уточнила у Грандины, в какой именно стороне сейчас Драгнил. На просьбу заклинательницы Дракон фыркнула, но ответила, посоветовав поторопиться, потому что Драгнил редко надолго задерживался у какого-то одного подопечного. И сейчас Хартфелия попала на самую интересную комбинацию, поэтому сухие губы чуть дрогнули от улыбки. Она не стала отвлекать от тренировки, когда подошла вплотную к паре, просто заложив несколько бутылок воды в сторону под брезент, который накрывал уже опустошённые ёмкости. А ведь при этом была только середина дня. Они явно сильно увлекались своими тренировками, что забывали про своё самочувствие — между делом Люси уже услышала историю про то, как Роуг терял сознание от солнечного удара, и эту же участь почти постиг Рэдфокс. В общем, они не жалели себя или же боялись показать слабость.       Утянув свою бутылку с собой, Хартфелия присела на импровизированную скамью в виде поваленного ствола дерева. Каждый из учеников мог ещё донести несколько предметов для удобства. Люси точно знала, что у Венди был припасён небольшой зонт для передышек от солнечного давления. И подобная инициативна вполне поддерживалась.       Конечно, присутствие Люси уже заметили, но пока было не время отвлекаться от упражнения. Поэтому она присела, подтянув под себя ноги, чтобы как можно больше частей тела отдалились от раскалённой земли, и подложила под свою щёку частично опустошённую бутылку, на которой проступали капельки конденсата. Перед тем, как выйти на опасное солнце, Люси накинула на свои плечи свободную накидку с длинным рукавом из невесомой ткани до земли — тоже новая вещица в её гардеробе, купленная специально под запросы места тренировок.       — Так, опять всё заново, что ли? — недовольно цокнул Драгнил, сократив расстояние до Ромео. Вновь и вновь в его почерневших от сажи и сожжённой земли руках щёлкал огонь, безжалостно ускользая от своего владельца. Лейтенант обречённо вздохнул, окончательно потеряв концентрацию. Во время службы в армии Ромео спасал тот факт, что его капитан был занят, поэтому личные тренировки для лейтенанта не всегда удавалось проводить. Как ещё ощутил на себе Ромео, будучи в роли Охотника Драгнил с меньшим интересом делился своим опытом обращения с огнём, скорее всего придерживаясь общей концепции волшебников в Фиоре. Но здесь и сейчас Драгнил выступал уже от лица более опытного владельца огня, поэтому критика на Ромео сыпалась буквально каждый второй шаг. А ведь он в какой-то момент верил, что неплохо управлялся с огнём. Может быть причина в том, что для Драгнила огонь был родной стихией, поэтому повышались требования и к Ромео.       — Я всё ещё не понимаю, — устало ответил Ромео, потеряв больше моральных сил, нежели физических. Пока капитан сближался с ним, лейтенант краем глаза поймал взгляд любопытных карих глаз. Наверное, в чём-то Люси могла смущать Ромео, что делало его тренировку ещё тяжелей.       Драгнил сжал его ослабевшую кисть в кулак и потянул на себя, тем самым встрепенув мага и заставив того встать в подходящую позу. Ромео был подобен тряпочке, которую вздёрнули на воздухе, но он всё же нашёл в себе силы встать более уверенной стойкой.       — Во-первых, перестань пытаться породить огонь где-то в окружении. Огонь в воздухе, несомненно, зрелищен, но для твоей магии — это не выгодно. Лучшей тактикой будет порождать огонь только в ладонях, я тебе об этом сколько лет твержу?       Ромео замялся, поджав сухие губы. Он не хотел бы себе признаваться, но всё время пытался подражать стилю боя своего капитана, поэтому пытался перенимать техники. Однако выходку с подобием слабых взрывов каждый раз недовольно критиковал Драгнил, намекая на бестолковость слепого копирования. Что же, сейчас он говорил это прямым текстом.       — Во-вторых, не вливай ты сразу всю силу, дай несколько секунд огню разгореться, ты его тушишь магией. Разве ты этого не чувствуешь? — строгий и недовольный взгляд зелёных глаз прошёлся по загоревшему лицу Ромео, но на нём читалось только глухое непонимание. Действительно, и на что рассчитывал Драгнил?       — Давай ещё раз, шаг за шагом, — на выдохе предложил Нацу, сбавляя темп разговора. На секунду можно было почувствовать толику раздражения, наверное, накопившегося не за дни тренировок, а за годы наблюдения за Ромео. Обычно огненному Убийце было всё равно на бестолковые попытки людей покорить огонь, но на Ромео он всё же делал небольшие ставки. И хотел бы, чтобы наконец в тугую голову бывшего лейтенанта залегли основы и понимание его собственной стихии огня.       Рука Дракона разжалась, оставляя после себя красноватые отметины. Нет, кисть не болела, но Ромео чётко ощущал отрезвляющее давление, которое с каждой секундой заставляло его тело инстинктивно отгонять усталость. Было предчувствие, что осталось совершенно немного, чтобы преодолеть пропасть непонимания, которую настиг Ромео.       — Концентрируй магию, — в приказном тоне начал Драгнил, внимательно наблюдая за руками своего ученика. Он так и не отвёл руку в сторону, выдерживая расстояние в несколько сантиметров до кожи Ромео, будто бы готовый был вновь схватить волшебника при очередной ошибке.       — Хорошо, разожги огонь, небольшой, — важный комментарий, который осёк действовать старыми способами. Сам Ромео ещё не чувствовал разницы между тем, когда он постепенно наращивает силу магии, или когда бьёт в ладони всем сгустком волшебства для заклинания. И вливать магию постепенно было сложно, будто бы ты уже сдвинул камень на пути потока воды: вода сама начинала отталкивать камень в сторону, и удержать его на месте, чтобы пропускать небольшую струйку, было уже накладно. Но это важное требование капитана, про которое он постоянно забывал. Сейчас, под надзором недовольных глаз, он не мог совершить ошибки.       Люси наблюдала, как в ладони загорался фиолетовый огонёк, едва заметный на солнечном свету. Про способности Ромео она только слышала, но никогда не видела его огонь в живую, даже костёр разжигался чаще всего спичками, а не магией лейтенанта. Поэтому Люси немного удивилась увиденному цвету огня. И этот оттенок явно подходил под характер Ромео.       — Чётко очерти форму, представь в своей голове. Подкрепи её конкретными для себя словами.       Ромео зажмурился, активно представляя в своей голове нечто длинное, имеющее вес и прочность, что должно было оказаться у него в руках и помочь в трудном бою. Пускай это самый простой предмет, который легко очертить даже в моменты суеты, он будет ему необходимой помощью.       — Огненный желез «Метеор», — на одном дыхании произнёс Ромео. И огонь в его руке вспыхнул, сначала метнувшись языками во все стороны, будто пробуя воздух на вкус, а после лениво пополз в противоположные стороны, достраивая выдуманную в голове форму. Он остановил своё активное движение, когда достиг полутора метра в длину, став обычной прямой «палкой», сотканной из огня.       Видно было, как Нацу поморщился, услышав название, но решил не оставлять колкий комментарий. Всё же задуманное было исполнено. Через несколько мгновений Ромео боязливо открыл глаза, потому что начал чувствовать знакомый жар собственной магии. И на несколько секунд на его лице застыла детская улыбка радости, которую он сразу же спрятал, втянув в себя губы. Не по его статусу радоваться таким мелочам.       Нацу вновь положил руку на кулак Ромео, сжимая его сильнее, будто проверяя контроль и прочность удерживаемого в руке предмета. Он не был идеальным: на концах «жезла» всё ещё активно бегали огоньки, рассыпаясь и не удерживая точной длины, как и по всему контору прорывались мелкие бреши, но теперь очерчиваемый предмет был более узнаваемым. Может, Нацу хватило бы одного движения, чтобы разбить неумелое обращение, для отвратительно контролирующего своё пламя лейтенанта сегодняшний результат был огромным скачком. Удивлению Ромео вторила и наблюдавшая гостья, которая ненавязчиво отодвигалась в сторону, чтобы получше рассмотреть Ромео и его «достижение» в руках.        — Видишь? Так проще придать огню форму. Ты хорошо справился, — он говорил честно, ему не нужно было сравнивать других магов с собой, Драгнил смотрел только на личный рост волшебников. — Думаю, твой огонь не подойдёт для резких и острых форм, придумай что-нибудь более гибкое и управляемое.       Он отпустил Ромео, а с тем и задрожал фиолетовый огонь, рассыпавшийся на маленькие лоскуты догорающих язычков пламени. Руки Конбольта обвалились вдоль туловища, а с губ сорвался дрожащий выдох. Он устал, но был доволен добытым результатом.       — Давай, передохни, попей воды и возвращайся к тренировкам по обычному контролю. На сегодня с тебя хватит, — Нацу обошёл его, подбадривающе похлопав по спине, слегка не рассчитав силу. Ромео чуть ли не повалился на землю от хлопков под лопатки, потому что сил у него явно не осталось, а ведь сегодня силовых упражнений почти не было. Выжимать из себя магию было сложнее, нежели напрягать свои мышцы.       К радости или же к несчастью, Драгнил наконец-то обратил внимание на присутствующую Люси, поэтому медленно направился к ней, заложив левую руку в карман.       — Чем-то обязан? — ещё не нагнав расстояние, бросил Нацу, замечая в не лучшем для себя ключе слегка ехидную улыбку Хартфелии. Она явно что-то хотела получить от него.       — Да просто принесла воды, меня попросили.       — Ты ещё здесь, — он подошёл к бревну вплотную, смотря на сидящую Хартфелию с высоты своего небольшого роста. Он же был едва выше Хартфелии? Сколько раз она себе в голове мысленно помечала, что всё же природа чем-то обделила Драгнила? Как минимум, десятком не хватающих сантиметров. И в этот момент голову Люси посетила уморительная идея, потому что здесь и сейчас она всё же имела особые привилегии.       — А ты не чувствуешь себя уязвимее с людьми, которые выше тебя? — она услышала, как где-то поперхнулся Ромео. Он опасливо обернулся на Люси, которая явно потеряла свой страх. Неужели всё же в отряде Драгнила витало совершенно иное мнение по поводу его внешности?       — Выше? — нахмурился Нацу. Люси машинально протянула ему воду на немой жест, пока тот не отрывал взгляда от волшебницы. Только в глаза читалась не злость или недовольство, а искреннее непонимание. Если Убийцам не нужна была вода, то жажду они испытывали, как минимум, так слышала Люси от Грандины, поэтому поделилась целительной жидкостью. Только вот в отличие от Ромео, Драгнил был неприлично сухим, ни капли пота или других признаков плохой переносимости жары. Может быть Нацу приобрёл свой оттенок кожи спустя время, выпекаясь на таком солнце, как настоящий представитель Драконов.       — А, ты про человеческий рост, — наконец-то его осенило замечание Люси после нескольких минут удерживания воды во рту. Теперь его высказывания не понимала Люси.       — Я крупный Дракон, знаешь ли, — он усмехнулся на попытку волшебницы как-то задеть его статус, — так что никогда не ощущал себя низким. В этом теле я всё ещё верен Драконьим ощущениям.       Он смотрел на неё с лёгким прищуром, дожидаясь ответа. А он умел уходить от неудобных вопросов.       — Но здесь ты в образе человека, как минимум глаза на уровне чужой груди говорят о многом, — теперь ей искренне было интересно, как ощущался мир глазами Дракона.       — Когда ты присаживаешься на корточки, ты не забываешь про свой рост, — Нацу попытался привести логичный пример, чтобы дошло даже до Хартфелии. И он искренне никогда не чувствовал себя чем-то хуже или лучше по отдельным характеристикам. Только всем вместе он превосходит остальных. И в этой истине Драгнил был уверен благодаря вековому опыту и статистике.       — Давай, пошли, — приободрил её Нацу, жестом поднимая с бревна, — ты же пришла сюда спасти Ромео от меня, так спасай.       Не дожидаясь Люси, Драгнил обогнул место отдыха и направился в сторону дома, так и не вернув Хартфелии бутылку. Как минимум, это было воровством, пускай вся посуда и все вещи были в распоряжении хозяина дома. Ромео с искренним непониманием смотрел на Хартфелию, которая только поджала плечи на его немой вопрос. И всё же она не хотела упускать возможность помучить сговорчивого Дракона, поэтому быстро слезла с насиженного места. Тем более Люси была рада как можно быстрее уйти от изнуряющей жары, оставив бедного Ромео в полном одиночестве.       Нацу всё время опережал Люси на несколько метров, даже когда она увеличивала свой темп, он прибавлял и свою скорость, сохраняя расстояние. Это вызывало только недовольство, но кричать что-то вслед уходящему она тоже не хотела. Просто мирилась с жарой, глухим Драконом и путающейся в ногах накидке. Только когда дорога свернула в сторону спасающего леса, Нацу соизволил сбросить свой темп, позволяя Хартфелии нагнать его.       — Можно было и побыстрее, — запыхавшись, прокомментировала Люси, выравниваясь с плечом Убийцы. Нацу держал горлышко закрытой бутылки у губ и слегка усмехался настойчивости заклинательницы. А ведь она могла сдаться куда раньше.       — Чем быстрее уйдём с этого зноя, тем лучше.       — С каких пор огненных Драконов беспокоит жара? — ему пришлось сбавить темп, потому что его обычные медленные шаги догонялись только широкими шагами Люси. Поэтому сейчас она испытывала неприятные покалывания в боку и дикую жажду. Ей всё же протянули бутылку.       — Ни с каких. А вот тебя явно, — Хартфелия недовольно зыркнула на Драгнила, который проявлял свою «заботу» слишком иррационально. С другой стороны, они действительно быстро ушли от жары, спасаясь в густой кроне листвы. Нацу даже остановился, дожидаясь пыхтящую какие-то проклятья себе под нос Люси. В следующий раз она не позволит Дракону выбирать ритм шага, это было издевательство над ней в прямом смысле. Так он расплачивался за неудобный вопрос?       — У тебя есть какие-то конкретные вопросы ко мне? Или просто скучно стало? — он слегка наклонил голову, наблюдая за Люси. Больше за тем, как эмоции играли на её лице. И эта открытость только забавляла старого Дракона, который сам был не против быть чуть более развязным.       — Скорее, второе, — быстро призналась Люси. Наверное, по той причине, что на неё вновь смотрели зелёные глаза, стеснённые лёгким прищуром. Это говорило о положительном настрое Нацу, который она научилась читать за несколько дней. Ведь правда, она в этом доме пребывала уже несколько дней, вклиниваясь в общий распорядок. И для Люси сейчас было то же самое время, что и для Убийц, потому что она пересилила себя, начав подниматься вместе с остальными жителями. Утренние подъёмы положительно сказались на ней, если не считать дикое желание сдаться каждое утро: к середине дня она уже успевала закрыть дела, которые брала в свою зону обязанностей по дому, помочь в чём-то Грандине и потратить приличное количество времени на тренировку. После обеда она пойдёт на второй круг своих дел, а ранним вечером устало завалится в постель и сладко уснёт под монотонный рассказ, читаемый по старым книгам.       — Считай, что до обеда можешь занять моё время, — до обеда осталось меньше часа, а Люси придётся уйти ещё раньше. Не важно, всё же когда Драгнил соглашался говорить, он посвящал всё выделенное время собеседнику.       Чуть пройдясь, они вышли к проскальзывающему ручью, здесь он только начинал свой ход, предоставляя лишь узкое русло. Драгнил лениво осел на край, смывая со своего лица насевшую пыль. Пожалуй, от такого действия и сама Люси не откажется, потому что на коже оставалось неприятное липкое чувство от испарившегося пота. Секунду помедлив, она скинула запахнутую накидку, оставаясь в одном топе и шортах, и присела рядом. Трава щекотала ноги, но прикосновение столь живых частей природы было приятным и долгожданным. Вода была прозрачная, сквозь пелену проскальзывающего потока было видно мелкие камни и проплывающих между ними мальков. Холодная и свежая вода была спасением, Хартфелия заглотнула зачёрпанную воду, выливая на себя остатки из плохо сомкнутых ладоней. На контрасте с окружающей жарой её пальцы онемели, однако она с благодарностью принимала эти последствия. Была бы возможность, она бы полностью окунулась в воду, но идти до широкой части реки было сейчас уже поздно.       Заметив на себе внимательный взгляд чужих глаз, Хартфелия смутилась, ощутив, как вся она по грудь была вымокшей. Она лениво опёрлась на руки, опустив кисти в воду, чтобы позволить ручью обтекать её пальцы и дарить пробегающие мурашки по коже. Заклинательница даже не помнила, когда в жизни она последний раз именно наслаждалась таким близким пребыванием в природе. Всё же в чём-то проживание в этом доме оказалось для неё неплохим курортом.       — Всем Драконам плевать на жару? — не смогла удержаться от вопроса Люси, потому что пока она таяла под солнцем, Драгнил сидел, будто бы не было никаких скачков температуры. Даже сейчас, когда он смывал с себя пыль, её почти не было на его коже, когда Ромео буквально был облеплён мелкими частичками песка, которые прилипли к поту.       — В зависимости от самих Драконов, — он подтянул к себе ноги, опять скрестив их, и завалился назад на выпрямленные руки. Да, жара его точно не беспокоила.       — Можно чуть подробнее?       — Посмотри на Грандину — она нос свой не высовывает из дома. Так что всё зависит от стихии, к которой причастны Драконы.       Драгнил говорил медленно и вяло, его тон сильно отличался от того командного гласа, который дёргал Ромео двадцать минут назад. Всё же это льстило Люси, что она могла поймать такие достаточно домашние моменты в общении с Нацу. Как он и сказал, статус в общении очень важен.       — А тебе всё равно, потому что ты огненный?       — Сама ответила на свой вопрос, — он слабо усмехнулся.       Руки Люси уже заледенели, поэтому она неохотно вытащила их из речки, прикладывая к оголённым участкам кожи. Пускай за её движениями следили, ей нечего было стыдиться или смущаться. Да и сам Драгнил наблюдал за руками Хартфелии просто машинально, цепляясь за любую подвижность в своём окружении.       — А тебе бывает холодно? Раз жара тебя не донимает, то хотя бы холод должен?       — В основном, мимо, — Нацу машинально дёрнул плечами, действительно задумавшись над вопросом. — Меня согревает моя магия, а от жары спасает тело Дракона, которое должно выдерживать температуру моего огня.       — Выгодное положение, — она получила на свой комментарий усмешку и кивок. Довольный кивок! А это что-то да значило. Точнее, это был хороший шанс подоставать Драгнила ещё парочкой глупых вопросов, пока он был в настроении на них отвечать.       — Есть ещё какие-то странности у Драконов, которые непривычны людям? У тебя явно должен быть список.       Он задумался. Ну наконец-то. Поэтому Люси отползла от ручья подальше, устраиваясь поудобнее на мягкой траве. Всё ещё было щекотно ложиться голым боком на листья под собой, но долгий разговор оправдывал мелкие неудобства.       — Например, нужно следить за чешуёй, — Хартфелия нахмурилась, пытаясь представить себе картину в голове. — Драконы разово не сбрасывают кожу, как рептилии, но старая чешуя кусками линяет. Что делать с человеческой кожей и так понятно, — будто вторя своим словам, Нацу вытянул перед собой руку, разглядывая кожу, покрытую мелкими шрамами, — а вот как себя вести с Драконьим телом не до конца ясно. Меня когда-то застыдили Драконы за то, что я выгляжу как бродяжка.       — Серьёзно? — от забавы Люси подалась чуть вперёд, уложив свою щёку в ладошку. Это были интересные подробности из жизни Убийц.       — Это ожидало всех Убийц, хотя обычно чешуя сама спадает, — оправдался Нацу, заметив интерес собеседницы. Ему и самому было смешно с подобной темы разговора, но она сама выпросила ответ. — Только вот у огненных Драконов очень прочная чешуя, её тяжеловато содрать обычными движениями.       — И ты выглядишь страшненько? — чуть сощурилась Люси. Она даже не представляла, как именно может выглядеть огненный Дракон. Всё, что она когда-то знала или видела: картинки из книг и появившийся на границе Акнология. Последний выглядел действительно пугающим, а его тело было покрыто чёрными щитками. Хартфелии казалось, что раз Нацу так активно упоминает про чешую, он должен выглядеть немного иначе, чем-то ближе к обычным ящерицам. Всё же шлейфом за ним ещё шло прозвище Саламандр.       — Это позорно в кругу Драконов, поэтому, когда часто обращался, следил за своим внешним видом.       — Наводил марафет?       — Что-то вроде этого, — усмехнулся Нацу, прикрыв глаза. Он прекрасно понимал любопытство Люси, потому что когда-то сам был мечтательным ребёнком, которому нужно было познать всё. Да и сейчас он никогда не откажется от новой информации, которую заботливо положит на оставшуюся свободную полочку в своей голове. Только теперь там куда больше фактов и новостей о мире, в котором он жил.       — Огненные Драконы идут на крайности ради этого: либо очень долго и упорно вычёсывать свою чешую, просить кого-то о помощи, либо идти на более радикальные методы.       Конечно, в его тоне звучал лёгкий намёк.       — Говори уже, мне интересно, — Люси уже перевернулась на живот, подставив под аккуратный подбородок сцепленный из пальцев замок. А кто ещё удержится от информации о том, как моются Драконы? Это было слишком эксклюзивно.       — Огненные Драконы предпочитают ванны из лавы в жерлах вулканов.       Брови сами поползли куда-то вверх. Ну такого экстремального отдыха она не ожидала. И, конечно, за бурной реакцией Люси последовала улыбка довольного Нацу. Каждый раз, будто кот, он довольствовался тем, что смог кого-то удивить информацией из прошлого. Конечно, так было не только с Люси, он так же реагировал, хоть и скромней, когда кто-то из Убийц чему-то удивлялся. Но здесь он позволял себе не стесняться своих эмоций.       — Жуткие спа. И какие ощущения?       — Как хороший пилинг. Это звучит абсурдно, но очень действенно, от этого понятно, почему кланы огненных Драконов часто проживали вблизи действующих вулканов.       Люси отвела взгляд. Теперь в её голове воображаемый розовый Дракон (непременно розовый, как иначе), нырял рыбкой в хлюпающую лаву, обязательно нацепив на себя защитные очки. Она не сможет себе представить не мультяшную картину, пока не увидит это в живую, ибо никакие образы не могли родиться в её голове. Всё было абстрактно и невообразимо.       — А как ты приблизительно выглядишь как Дракон? Я не могу представить эту картину, — она сощурилась, примеряя на сидящем напротив парне образ ящерки. Всё ещё не было никаких мыслей.       И это явно смутило Нацу. Потому что он сощурился в другой своей манере, стараясь найти нотки шутки в словах Люси. Только вот волшебница напротив смотрела на него детскими наивными глазами, ожидающими ответа. Он знал, что рано или поздно столкнётся с таким вопросом, но никогда не был к нему готов. Почему-то описание своей внешности для него было чем-то более интимным, чем казалось на первый взгляд.       — Я не помню, — тише прокомментировал Нацу, чем ввёл в ступор Хартфелию. Она наклонила голову, сведя брови чуть ли не к одной изогнутой черте. Он едва улыбался, но в его словах не было шутки, что больше напрягло Люси.       — В каком смысле?       — Давно не обращался, — Драгнил даже виновато усмехнулся, — да и не так уж часто ты, будучи Драконом, можешь застать своё отражение. Деталей я точно не назову.       — Не знать, как ты выглядишь… Очень странно, даже для тебя, — цокнула Люси, надеясь услышать в полных подробностях описание ужасного и могучего огненного Убийцы. А получила лишь виноватую усмешку, когда ей было не смешно.       — Большой Дракон, багрового цвета, с кожистыми раскидистыми крыльями и обломанными рогами, со слегка туповатой мордой. Такое описание сойдёт?       — Я думала, ты близок к розовому цвету, — разочарованно прокомментировала Люси. Она хотела вкинуть шутку про тупую морду, но сдержалась, потому что вряд ли она вытянет последствия этой шутки. И так заставила Драгнила вспоминать, как он выглядит, ужас какой, ужасный поступок. Хотя, сама Люси не знала, как бы она реагировала на ситуацию, когда ты неожиданно и навсегда терял своё человеческое тело, становясь гигантской ящерицей. Может, она бы специально не запоминала свой образ из-за внутренней неприязни к нему.       — Цвет волос не определяет твою кожу, — нравоучительно подметил Нацу, получив согласие Хартфелии. Он тоже был прав, с чего ему быть розовым? Так был бы ещё менее брутальным, хотя бы в образе Дракона он должен наводить страх. Однако даже с нетипичным цветом волос у Драгнила прекрасно получалось посеять ужас к своей персоне. Что же, это был явный талант, который было невозможно потерять.       — Хорошо, а что про глаза? — Хартфелия внимательно изучала Дракона напротив. Он был настоящим Драконом, таким далёким для людей, но в то же время сидящий напротив юной девушки, терпеливо отвечая на её вопросы.       Каким же был настоящий Дракон Нацу Драгнил? Какое он имел искреннее отношение к людям? Сейчас он был настоящим или же чрезмерно добрым для себя? Какое понятие «доброта» было для него? На самом деле в голове Люси висел ворох вопросов, которые она хотела задать, но сейчас её смелости хватало лишь на глупые вопросы про цвет чешуи.       — Не очень понимаю твоего вопроса, — Нацу поправил сухие пряди волос. Они всегда были непослушными и ломкими, казалось, прикоснёшься к ним, и ощутишь под подушечками пальцев солому. Вряд ли грубые руки Убийцы могли уже отличить подобные ощущения.       — Я всегда думала, что у вас, у Убийц, просто вытянутый зрачок, как у кошек. Но если присмотреться, он не такой прямой, будто бы… кривой?       Вот теперь на лице Нацу читалось лёгкое недовольство. Конечно, как ты будешь доволен, когда твою черту внешности, на которую ты не можешь повлиять, сейчас унизили. Нет, Драгнил не выглядел как тот, кто беспокоится о своей внешности, хотя и не был тем, кому абсолютно плевать на своё представление перед другими. Как минимум аккуратно подобранный образ строгого капитана из армии Совета доказывал последнее.       — Не видела глаза у ящериц? Зрачки бывают разной формы. Честно, тебе явно нечем заняться, раз рассматриваешь чужие глаза.       Хартфелия цокнула от нравоучения. На самом деле она следила не только за Нацу, хотя, при каждой возможности, она выискивала «странности» в его внешности, чтобы зачитать вопросы из своего списка почемучки. Пока Люси помогала Грандине, она изредка старалась заглядывать в резные алые глаза Дракона, которая сейчас стала чуть спокойнее поглядывать на заклинательницу. Между делом она ещё подмечала лёгкие изменения в Убийцах. Как бы она не уважала Нацу, его зелёные глаза были банальными и будто бы неуместными в его образе, портящие всю картину. Вот были бы у него глаза, схожего с Грандиной цвета — у неё была гармоничная алая радужка, в которой утопал близкий к крестовидному виду зрачок, разрываемый по краям. И эта едва заметная деталь читалась и в глазах Венди, просто не так сильно бросаясь в глаза. У них была схожая форма зрачка, что, несомненно, умиляло Люси. Хоть в какой-то части Венди была похожа на свою мать.       — Вы отличаетесь, поэтому интересно, — она лениво пожала плечами под всё ещё недовольный взгляд Драгнила. Но пока что в рамках его терпимости. Поэтому он обречённо вздохнул, сам ведь согласился. И после небольшого негодования на его лице вновь поселилась снисходительная улыбка — частый гость старого Убийцы.       — У многих Убийц несвойственные людям и животным глаза. Благодаря такой форме зрачка мы видим куда больше и шире. Это ещё помогает лучше видеть в тёмное время суток.       — Можно просто сказать, что это уникально и в чём-то красиво? Зачем столько полезных фактов?       — Считаешь, такие глаза красивыми? Да ты романтик, — усмехнулся Нацу, чем смутил Люси. Она не это имела в виду, а больше хотела упрекнуть Дракона за чрезмерную научность в своих словах. Хотя, чего она ожидала, почему-то Нацу не мог в своей жизни отступить от логики, каждое его действие или шаг имели смысл. Было в этом мире хоть что-то, что было выполнено по желанию чувств Убийцы, а не из расчёта?       Судить сейчас о нынешнем рассказе, то Дракон явно говорил с заклинательницей не из выгоды. Напротив, он тратил своё дорогое время, чтобы давать серьёзные ответы на глупые вопросы. Пожалуй, это то самое проявление эмоций и иррациональности, которые мог позволить себе Драгнил.       — Ты много рассказываешь Ромео про огонь. Услышала, что ты упомянул что-то вроде «огонь не подойдёт для резких форм». Как ты это понимаешь? В чём вообще разница огня?       Вот тот самый момент, когда на мгновение в слегка уставших и спокойных глазах Дракона мелькнула искра. Вопрос Люси буквально заставил Нацу принять позу серьёзней, от чего повеяло «тем самым» настроем — когда Нацу много говорил, и его трудно было оборвать на полуслове. За несколько дней Люси уже услышала дополнительную лекцию про общий контроль магии, неожиданно, про кухню Фиора, про деградацию академизма в королевстве и много других в чём-то занудных историй. Да, они были интересными, наверное, в том числе из-за того, что их рассказывал сам Нацу, подбирая нужные слова. Но всё же в такие моменты читалась нотка скуки в словах Драгнила.       Но не сейчас. Она, такая нахальная и бесстыжая, затронула саму святыню существования огненного Дракона. Не было ничего странного в том, что огненный маг любил огонь, но… не настолько же? Каждый вечер Нацу сидел у камина, и было видно, как долго он наблюдает за танцующим пламенем, не уставая смотреть один и тот же концерт. А может, каждый день там зарождалась новая история, которую не могла различить Люси своими обычными человеческими глазами. Но пламя интереса, просыпающееся в зелёном взгляде, она чётко различала.       Воспользовавшись небольшой заминкой, Люси поднялась с травы, сев чуть ближе к Нацу. Её кожа уже остыла, поэтому было не противно прикасаться к подтянутым к груди коленям, завалив голову на сложенные руки. Сейчас должно быть что-то интересное, она не сомневалась.       — Во всём мире есть понятие «огонь», на самом деле очень многогранное определение, охватывающее не только пламя, которое мы знаем. Но не будем отвлекаться, есть общий образ огня, который принимает волшебство, — вновь ему не было достаточно просто сидеть, поэтому его руки начали танцевать причудливый танец из жестов. — Каждый волшебник в той или иной мере проецирует известный ему образ. Ты же знаешь, что образ нашей магии закладывается несколькими способами? Как у тебя, есть передача магии по наследству, как и с Ромео, есть подсознательное создание образа магии, есть душевное отражение — там много спорных моментов и ситуаций, — почувствовалось, как Драгнил начал закапываться в другой теме, но быстро перевёл русло разговора в нужное направление. Сейчас он не имел права отвлекаться.       — У людей волшебников, чаще всего магия отображает не весь образ огня, а какую-то из его сторон. Конечно, бывают ситуации, когда воплощается несколько характеристик огня, чем их больше, тем гибче магия. Но чтобы расширить своё отображение общего понятие, надо развивать свои навыки, свой ум, — Нацу машинально приложил палец к виску, — своё сердце и душу, — рука легла на грудь, чуть сминая грубую ткань майки. — Пока что Ромео имеет в себе то, что получил от своего отца. Это образ огня, который использовал Макао, Ромео интуитивно пользуется уже заложенными характеристиками. И для Ромео огонь не содержит всех чёрт, — Нацу на секунду задумался, поджав губы, будто бы насильно останавливая свою речь. Этот жест обозначал, что он перебирал нужные слова в своей голове. К удивлению Люси, вечером при чтении книги Нацу признался, что до сих пор мыслит на своём родном языке, хоть носителей его совершенно не осталось в мире, не считая его брата. Однако всё равно королевский язык был для Нацу не первым и даже не десятым изученным, поэтому иногда он мог заминаться, пытаясь вспомнить нужные слова. Как и подозревала Люси, чаще всего все предложения, которые озвучивал Драгнил, были заранее построены в его голове.       — У Ромео «холодный» огонь, его тяжело разогнать до высокой температуры, он не отображает ту мощь огня, какую мог бы, распространения у него тоже нет. Зато есть плотность, которой пользовался его отец. С помощью этой черты можно придавать осязаемую форму огню, и сейчас Ромео следует двигаться в изведанном направлении.       — Мне кажется, он пытается копировать своего капитана, — мягко улыбнулась Люси. Эта фраза отразилась такой же мягкой и печальной улыбкой на устах Нацу.       — В чём-то я так и остался его кумиром. Только вот как я, он не сможет, скорее всего, никогда.       — Как грубо.       — Это правдиво. Лучше не сравнивать волшебника и Дракона, — быстро пояснил Нацу. Пускай его приговор звучал в чём-то жестоко по отношению к Ромео, стоило здраво оценивать способности каждого. И Люси казалось, что здесь никто не сможет быть таким, как Нацу.       — Чем так уникальны Драконы?       В рассуждениях Нацу немного покачал головой, видимо, вспоминая самые яркие аргументы. А может, думал, как у Хартфелии до сих пор в голову не уложилось банальное превосходство Драконов над людьми? Нет, он не будет так груб, чтобы озвучить подобное.       — У Драконов тело заточено под волшебство, оно такое, чтобы выдержать используемую магию. Проблема огня больше в том, что эта стихия чаще всего является абсолютным олицетворением разрушения. А ещё имеет огромное количество условий. Драконам приходилось долгие века отлаживать свой род огненных Драконов, чтобы они соответствовали потребностям стихии.       — Если эта такая характерная стихия, — сама Люси не совсем понимала, как магия может не подходить кому-то, ведь она зарождена в самом человеке или Драконе, — в чём её преимущество?       — В абсолютной силе, — без заминки ответил Нацу, будто бы это была самая явная истина, которую невозможно было пропустить. — Огонь уничтожителен, но в этом он безупречен. В мире волшебства есть магия, называемая разрушением, та же сила Гилдартса, но даже она не всегда может дать тот катаклизм, который порождает огонь.       Люси чуть поёжилась от того, с каком напором говорил Нацу. Сейчас он выглядел… даже жутко. И эту реакцию он заметил, сбавив своё давление улыбкой.       — Я слишком давно с этой отвратительной и одновременно прекрасной стихией, ты уж прости. На самом деле я больше не люблю огонь, чем люблю его.       — Что-то по твоим словам это не видно, — прокомментировала Люси, спрятав нос в ладонях. Но её слова нисколько не задели Нацу, даже наоборот, породили ожидаемую усмешку.       — По своим убеждениям, в которых я рос, человек должен созидать и сопутствовать природе, — вот та самая деталь, объясняющая поведение Нацу. И его аккуратную походку в лесу, обходящую все возможные хрупкие растения, и стремление быть единым с природой, даже выбранное место проживания. Всё это вытекало из его окружения, из детства? — Однако огонь оставляет после себя лишь пепел. Сражаться огнём, не привнося в этот мир уничтожение, почти невозможно. Поэтому я был не столь рад, что овладел именно этой стихией.       — Я уже окончательно запуталась, любишь ты огонь или нет?       — Я его принимаю. И все хорошие стороны, и все плохие. Наверное, — он увёл взгляд вниз, к сложенным замком рукам, которые содержали ответ на его внутренние переживания, — мне потребовалось много лет, чтобы обратить новый взгляд на эту стихию. Мир находится в балансе, и разрушение тоже необходимо для общего существование. Тем более, — он улыбнулся своей редкой тёплой улыбкой, питающей неизведанные надежды, — не будь огня, кто бы согревал нас в минуты сомнения и освещал нам путь в эпохи отчаянья?       Завораживающе. То, как Нацу говорил об огне, с какими чувствами относился к своей магии, Люси никогда бы не подумала, что кто-то относится к волшебству больше, чем к инструменту. Хотя сама же заклинательница души не чаяла в своей связи с духами, но ключи открывали ей путь перед личностями — осязаемыми и живыми — когда огонь являлся для неё бесформенной абстракцией.       — Однако огонь всё ещё ужасная на условия стихия, — уже недовольно цокнул Нацу, будто бы опустившись на землю, — ты получаешь огромную мощь, но для этого требуется соблюдать множество правил и ограничений.       — Давай ты здесь расскажешь подробней, — честно, Люси уже упустила часть мыслей, оброненных Нацу. Но говорил он, несомненно, интересно. И сейчас она вновь попала в сети этого коварного рассказчика, который иногда не знал меры своим речам.       — Для мощности заклинаний тебе нужно подходящее тело, причём не все огненные Драконы, даже рождённые от подходящих родителей, выдерживают нагрузки. Это печальная истина, почему в мире мало огненных Драконов, а тем более Убийц.       — Почему мало Убийц?       — Огненные Драконы стали особняком, отказавшись обучать людей. На это соглашались единицы. И вполне оправданное решение — если не всем Драконам удавалось удержать стихию огня в своих руках, что будет с неопытными людьми?       — Минуточку, — Хартфелия подняла палец, пытаясь поймать момент, чтобы Нацу не успел перескочить на новую тему, — как ты, немаг, умудрился стать огненным Драконом?       Он лукаво улыбнулся, чуть поджав губы. В этом жесте крылось что-то, о чём Люси даже знать не стоило. Наверное, больше она не захочет получать пояснения.       — Скажем так, это был риск и почти сделка с дьяволом. Думаю, меня взяли в ученики, потому что меня было не жалко, — Нацу сказал это с лёгкой заминкой. И, если честно, причина выглядела ужасной, но правдоподобной. Учитывая, что Драконы могли сгореть от собственной стихии, вряд ли они могли пытать огромных чувств к неволшебнику, которого взяли себе в ученики ради забавы. Это подходило под образ Драконов, так посчитала Люси.       — Нужно контролировать температуру или закалять своё тело, с мощью возрастают бешеные траты волшебства, сражаться с кем-то на одном поле становится трудной и невыполнимой задачей. В общем, иногда кажется, что условностей больше, — он вновь усмехнулся, забавляясь реакцией Люси. — Самое интересное, что огонь одна из немногих стихий в природе, которая может распространяться, пока есть горючее.       — А что это значит?       — Ты разжигаешь костёр небольшим огоньком, а он вырастает в столб пламени, — просто и лаконично, за это можно было любить Драгнила, как за его примеры. — Это огромная проблема для магии. Что делать с магическим огнём?       — Для меня это уже сложно, — прошло уже больше получаса, почему Нацу ещё не одёргивал её, чтобы она шла помогать с обедом? Конечно, слушать про огонь было интересно, но сейчас мозги Люси отказывались впитывать в себя такой поток информации.       — Драконы применяют простые правила. Есть два варианта, — он показательно поднял два пальца в воздух, чуть привлекая растерянное внимание Люси, — запретить огню распространяться или «отпускать» огонь после выполнения заклинаний.       Она кивнула, но не поняла. Наверное, первая фраза была понятной, а вот про вторую она пока ничего не разложила в своей голове.       — Волшебники часто попеременно пользуются двумя этими фокусами на интуитивном уровне, Драконы же уже конкретизируют. Раз они наложили на себя ограничения, значит, они усилили свою магию. С нераспространением всё просто — огонь, что остаётся на земле после заклинаний, остаётся в том объёме, каком есть, и не увеличивается, даже если есть горючее. Сколько магии вложил, столько магии оставил, этот огонь ещё является магией. Логика как у созидателей.       Хартфелия сощурилась, пытаясь представить описанную картину. На самом деле она понимала, про что говорит Нацу.       — Вторая ситуация, когда исполняется заклинание, в какой-то момент огонь лишают волшебства. И он может жить своей обычной жизнью огня, тухнуть или распространяться. Есть минусы в том, что сила удара от этого условия может уменьшиться, если ты не вовремя «отпустишь» огонь, из чего вытекает второй минус — необходим высокий контроль над своей магией за пределами тела. А это могут провернуть единицы.       Значит, Ромео больше подходил под первый вариант? Всё же когда Ромео разжигал пламя, он чаще использовал спички, скорее всего по причине, что его кострище не изменится от количества дров. Теперь понятно, почему Нацу предпочитал старые методы заместо способностей своего лейтенанта.       — С Ромео я поняла, что он первый тип, а ты относишься ко второму?       Ещё один жест. Это была загадочная улыбка, расцветшая на лице Убийцы. Он прекрасно знал, к чему придёт их разговор, стелил в нужную сторону, чтобы дождаться желаемого ответа. Вот в такие моменты Люси пугалась Нацу, насколько он хорошо манипулировал своим собеседником в рассказах. Он же не будет таким же жестоким манипулятором во всём остальном? Но пока что терроризировал Драгнил открыто только в беседах.       — Пожалуй, я использую третий вариант, — ну конечно, как он мог не привести их разговор к этому? Но сейчас Люси уже съедало любопытство, поэтому она терпеливо ждала, когда Нацу насладится лёгкой негой от любимой темы. — Лишать огонь распространения настоящее кощунство. Считаю, это то свойство, которое необходимо использовать.       — Давай уже, поясняй, — говорила Люси это без сарказма или колкости. Может, в каких-то познаниях Нацу мог быть не превосходным гением, хоть и уверенным знатоком, чувствовалось, что именно с огнём Драгнил был лучшим в своём обращении. Как минимум, об этом говорили титулы единственного огненного Убийцы немага, который попал в круг сильнейших.       — Драконы зачаровывают пространство, поэтому не так тяжело контролировать собственную магию. Можно использовать огонь, порождать его, а после не отпускать, удерживая в своей власти. Если огонь распространяется, волшебство в нём не возрастает, что может привести к уменьшению концентрации магии и контроля. Однако, если ты чувствуешь, что теряешь контроль, можно влить магию в распространившийся огонь.       Это звучало непонятно для Люси. Но то, с каким фанатизмом сейчас Нацу рассказывал про свою магию, поражало. Неужели к своей старости лет она будет такой же помешанной на звёздных духах? С другой стороны, разве такое увлечение было чем-то плохим?       — Это даёт ещё огромный плюс в том, что я могу потушить свой собственный огонь. Я могу природный огонь сделать своим, я могу поглотить на площади чужой огонь, если держу пространство под контролем своей магии. И намного проще разжечь уже существующий огонь, чем порождать новый, поэтому такие вложения в уже созданный огонь окупаются.       Он остановился, опустив взгляд на ладони перед собой.       — Когда ты контролируешь каждый сантиметр в пространстве, где разжигаешь свой огонь, позволяя ему распространяться дальше, это даёт абсолютное превосходство в сражении. Многие Драконы смотрели на меня, как на безумца, напрасно тратившего свою магию на уже выработанный огонь. Наверное, дело в том, что они не могли повторить мои действия, поэтому и считали недалёким.       — И теперь ты говоришь, что у тебя нет таланта? — простую истину озвучила Люси. Всё, что она поняла из разговора с Драгнилом, что даже спустя четыре сотни лет Нацу горел своей стихией, пускай и жаловался на её «сложность». Вряд ли человек, далёкий от магии и самой сути своей стихии, мог бы провернуть то, о чём пытался донести ей Нацу, с едва заметным огоньком азарта в глазах.       К удивлению Люси, её слова оборвали этот напал, заставив глаза вновь покрыться пеленой усталости и спокойствия.       — К сожалению, нет. Я лишь человек, не владеющий магией.       Она сказала что-то не так?       — Роуг уже возвращается в дом, тебе следует отправиться ему на помощь, — сбившись с прежнего темпа, Драгнил будто бы оборвал их разговор. Сейчас Хартфелия почувствовала, что вставила совершенно аморальную фразу в их беседу, только вот она вытекала совершенно логичной и естественной для темы разговора. Так почему это сбило настрой Нацу? Он был недоволен, что его длительный труд обесценивали внутренней предрасположенностью к чему-то? Не казалось, что Драгнила может задеть фраза о таланте.       Люси пока что не поймёт, какая цепочка заключений утягивалась в голове Дракона, который посвятил свою жизнь познанию огня.

***

      Настал тот момент, который хотелось оттягивать вечность. Как минимум сейчас Фуллбастер чувствовал себя отвратительно и скомкано, пропуская мимо ушей какую-то важную информацию, которую пытался передать ему один из членов Чешуи. Он даже имени этого странного парня с отчётливыми бровями не запомнил, о каком сообщении может идти речь?       Его настигло то самое чувство, когда ты всеми силами пытался вжаться в стенку или же провалиться под землю, чтобы избежать лишнего упоминания про своё существование. И тому были две причины.       Первая из них, самая пугающая и отталкивающая, выражалась в алых глазах, мимолётно поймавших взгляд ледяного волшебника между разговорами. Да, она добродушно улыбалась и подробно изучала протягиваемые ей протоколы, даже внесла несколько правок в формулировке, чтобы в дальнейшем у Союза не было проблем с упоминанием свободных магов. Однако короткого острого взгляда хватило, чтобы напомнить Грею, кто сейчас властвовал над его жизнью. К члену Совета всегда относились с осторожностью, но именно рядом с Уртир многие теряли эту бдительность, искренне веря в добродушие волшебницы. Глупые ошибки, которые могут вылиться для «союзников» огромной проблемой. Хотя так и не было понятно, на какой стороне играет эта коварная женщина.       Одного только присутствия Уртир в Союзе было достаточно, чтобы загнать Грея в апатию на весь остаток дня. Он прекрасно знал, что такого сильного мага постараются привлечь к деятельности Союза, но также он понимал, что Уртир сама не упустит возможности лично попасть в ряды волшебников, за чьими жизнями ей забавно наблюдать. Именно забавно, только это воскрешало улыбку на её лице.       И всё же… Вторая причина сейчас его заставляла слушать какой-то инструктаж, когда раньше он брезгливо отмахнулся, потребовав от кого-то краткую выжимку. Но он стоял в этом маленьком кабинете, лишь бы не направляться в главный зал гильдии и не шататься по её коридорам. Нужно было ему именно в этот день получить сведения от Джуры, которого сейчас не было в Союзе? А члены гильдии кормили Грея завтраками, уверяя, что Советник подойдёт в ближайшие пятнадцать минут, и всё это затянулось на несколько часов.       Всё же он не желал встречаться с ней. Видеть её, чувствовать натянутое чувство неловкости, которого не избежать, скомкано здороваться, будто подросток. Он не был таковым, но расставание с ужасно холодной по своему нраву волшебницей нельзя было назвать гладким. Как минимум по той причине, что он даже не явился на личную встречу, чтобы сказать ей об этом прямо в лицо.       Поступал жалко? Да. Без сомнения. И сейчас глупо тёрся у стенки в надежде, что именно в эту комнату случайно не зайдёт Джувия Локсар, чтобы как назло пересечься со своим бывшим кавалером тогда, когда ему нечем оправдаться.       — Видимо, мне придётся согласовывать свой график, — потянулся знакомый голос из чуть приоткрывшейся двери, — хоть когда-то я потрачу свои отпускные.       Он самый неудачный и жалкий человек в этой комнате. Когда он наконец-то преодолеет эту череду бедствий? Или всё же первым виновником своей паршивости был он сам? Не хотелось думать о подобных последствиях.       В комнату широким шагом зашла стремительная Локсар, жёстко отбивая каждое движение каблуком о пол. Она всё ещё была погружена в выданные документы, которые ей, как представительнице закона, потребуется ещё согласовать со своим начальством. Как ни странно, но на подобных ей должностях вся свободная общественная деятельность строго обговаривалась. Наверное, ей можно было лишь вышивать без чужого разрешения, но подобные ограничения её не пугали, когда на весах стояла престижная должность и карьерный рост.       На секунду Грей задумался о лучшей стороне Джувии в гражданском обществе: она всегда была идеально одета, пускай её служба уже была закончена. Локоны послушным водопадом спадали на её плечи и спину, ни единой складки на пиджаке, который скрывал, казалось бы, хрупкую фигуру девушки. Хотя она нисколько не была слабой, но всё же в чистом рукопашном бою она проиграет. Ей и не нужно было отказываться от собственного волшебства. Фигура Джувии была такой же идеальной, что подчёркивало облегающее тёмное платье, грамотно указывая на все достоинства выточенной формы. Фуллбастер знал, что под этой струящейся тканью будет едва заметное бельё и тающее в руках мягкое тело, податливо изгибающееся во всех позах. Как минимум, для него.       Отогнав навязчивые мысли, Грей сильнее сконцентрировался на чужом голосе, стараясь совершать меньше движений. Может, его присутствие не заметят?       — Ужасно для такой обаятельной девушки работать годы напролёт без выходных, — совершенно неуместный комплимент от Бастии, на который Джувия ответила больше машинально, стараясь не вслушиваться в суть. Ничего удивительного, что в тяжёлые правовые времена она работала всю неделю напролёт, но почему-то в голове отшибленного волшебника этот факт никак не сопоставлялся. И всё же она улыбалась ему кроткой улыбкой, принимая навязчивые ухаживания. Как минимум, это было забавно и в чём-то весело.       — Не ошибаюсь, сам Грей Фуллбастер? — он мысленно выругался на плохую маскировку, потому что уверенный холодный голос гостьи отозвал его на себя.       Грей не готов был смотреть в её глаза. Так он думал, замявшись на несколько секунд, но когда обернулся на просьбу о внимании, вновь столкнулся со старым написанным сценарием. В её глазах читалось полное безразличие и уверенность, будто бы она действительно впервые в своей жизни встречала в живую старого волшебника Хвоста феи.       — Надзирательница Локсар? — с лёгкой самоуверенной усмешкой отозвался Грей, чем вызвал волну недовольства в глазах Леона. Неужели у него действительно был какой-то небольшой роман с Джувией? Значит, ему не стоит волноваться, что она убивается своим горем. Как минимум, он никогда не сможет этого прочитать в её глазах.       На мгновение Грей усомнился в своей уверенности. Лишь на мгновение, но что-то промелькнуло в глазах бессердечной надзирательницы, внимательно вглядывающейся в знакомые черты лица, пока другие не придавали этой заминке значения. Эта пауза заставила Грея нервно сглотнуть накопившуюся слюну, потому что сейчас в этом взгляде он будто бы увидел что-то хорошее и лёгкое — давно закопанные в могиле прошлого эмоции Локсар.       — Приятно познакомиться с настоящим Хвостом феи, — она сделала несколько стремительных шагов, протянув перед ним руку. В этот момент из-за двери как раз вышла Уртир, не упустившая своим взглядом самую комичную сцену в своей жизни. Не каждый из присутствующих знал, насколько может быть тесной связь среди волшебников, играющих роли незнакомцев друг для друга.       — Быть честным, не сильно горел желанием когда-то пересекаться с надзирателями тюрьмы, — то, как он бы ответил при всех. И всё же он протянул ей руку, едва сдавив хрупкую кисть. Она не была хрупкой. И его слова не были правдой. А он был размазан своей ничтожностью, потому что в её глазах на долю секунды промелькнул уголёк ещё не утихших чувств.       Лучше бы здесь и сейчас она ненавидела его или смотрела бы свысока.       — Что ж, теперь мы с вами союзники, — белая кожа на прощание выскользнула из его грубой ладони, оставив колющий ожог. Локсар кивнула и невозмутимо двинулась дальше, выбивая из каменного пола последнюю жизнь. Их встреча со стороны выглядела банальной и обыденной, если бы не прикосновение, от которого сам Грей желал бы отказаться. Напоследок он увидел усмехающийся взгляд Уртир, приветственно кивнувшей ему, но отказавшейся от «близкого» знакомства. Лучше ей не знать, какой хаос творился в душе Грея, потому что сейчас он искал только возможности исчезнуть из этой дрянной гильдии.       Быть может потому что именно сейчас ему было не всё равно на прикосновение непоколебимой Джувии Локсар, которую не сломает подростковый поступок своего бывшего любовника.

***

      Стены, не слышавшие голоса целую эпоху, теперь вновь отражали звонкое эхо смеха и возмущения, нескончаемо изливаемое из шумных гостей. Казало бы, это должно раздражать и тревожить гнетущую атмосферу покоя, однако возложенное дерево должно скрипеть под чужими шагами, перила изнашиваться под прикосновениями, а столешница темнеть от монотонного ополаскивания водой.       Предметы, как и весь дом, должны жить и становиться свидетелями мимолётной радости и грусти своих жильцов.       Поэтому появившиеся новые царапины на входе от вечно открывающейся двери или же небольшое въевшееся пятно на столешнице нисколько не огорчали своего хозяина. Потребуется — царапины будут заполированы, столешница отшлифована и покрашена, навсегда забыв о мгновениях чьих-то ошибок.       Нисколько не беспокоил и вечный шум, который разрастался вод вечер, потому что волшебники начали адаптироваться к новому ритму короткого промежутка жизни. В чём-то оставаться в стороне и абстрагироваться от раздражающего скрежета сапог по полу уже не хотелось, хотя, несомненно, было в характере уставшего от суеты хозяина. И всё же вечером он выбирал тихое присутствие, машинально проскакивая по знакомым строчкам исписанных книг, когда ноги щекотал жар от камина, а где-то над ухом нарастали чужие разговоры.       Присутствие Драгнила будет смущаться ещё долгие дни или недели, не позволяя поднимать по-настоящему тревожащие темы, но старый Убийца игнорировал всё, что не касалось прямо его личности. Пускай живут своей насыщенной человеческой жизнью, проживая каждый день с новыми впечатлениями.       — Вы все сговорились, — недовольно прокомментировал Стинг, водя между неудачными для него картами пальцем. Однако ему в ответ сыпались лишь улыбки и усмешки двух злобных противников.       — Милый, я на картах свою юную задницу вытянула, так что умей проигрывать, — иногда Хартфелию нужно было бояться, как сейчас. Она вальяжно облокотилась на локоть, навалившись на стол, протянув вторую руку к проигравшему. Эта очередная партия самой примитивной игры в карты была за расхитительницей улиц, и это не удивляло. Всё же она вошла в кураж, забирая третий раз подряд победу в свои руки. Роуг недалеко от неё лишь развёл плечами, хотя сам пару раз подставлял своего товарища, докидывая невыгодные карты. Стинг надеялся, что хотя бы после отбытия Гилдартса он сможет восстановить свою репутацию, однако, Алая посылала в их дом только лучших картёжников и мухлёвщиков, не иначе. И всё это был коварный план разорить карманные деньги Саблезуба.       Он недовольно цокнул, принимая очередное поражение, а после откинул две золотых монеты в руку волшебницы и одну в сторону Роуга. Сегодня он вновь проиграл все свои выложенные на игры деньги. Благо, сейчас им приходилось тратиться только на подобные развлечения.       Всё же пару раз за шумной компанией за столом поглядывали зелёные глаза, так, между делом, но в основном Дракон сидел в стороне и не беспокоил Убийц, уже не напоминая про скорый отбой. Они и сами при первой же возможности старались погрузиться в негу снов, чтобы чувствовать себя относительно бодрыми на следующий день пыток.       Пока ловкие тонкие пальцы Заклинательницы тасовали колоду для очередной игры, в которой она вновь должна была выиграть, с ночной прохладой в дом, ощутимо ударив дверью по стене, зашла Грандина, несущая в двух руках корзинку, наполненную травами. На стук хозяин поморщился, но стерпел, и не такие катастрофы видела дверь этого дома. За Драконом гуськом следовали двое, подверженные очередной пытке, и оба пошли добровольно.       — …если говорить про твёрдые породы, то всё же металлический Дракон выигрывает, но не будем забывать об алмазном Драконе, — продолжала рассуждения Грандина, отвечая на очередной вопрос Гажила. Единственная заинтересованность в этом парне проявлялась в знаниях о Драконах, поэтому он так легко соглашался на помощь старой целительнице, ведь расплатой за его помощь будет ответы на волнующие вопросы.       — А если столкнётся каменный Убийца и алмазный Дракон, кто выиграет, если их силы будут сравнимо равные? — Гажил поставил корзину с бельём рядом со скамейкой, вогрузив на неё же свою тяжёлую тушу. От того, что он сел на другой край, Хартфелия буквально подскочила с другой стороны по инерции. В весовой категории Люси ощутимо уступала Рэдфоксу.       — Пробивающая магия Убийцы возьмёт верх, какой бы прочной не была броня Дракона, — с усталостью в очередной раз Грандина объясняла столь банальные вещи.       — Тогда искренне не понимаю, если Убийцы столь сильны, превосходят Драконов во всём, почему эпоха Драконов не закончилась победой Убийц? Они бы и сейчас могли править над людьми, если бы захотели, — не задумывая о последствиях, ляпнул Гажил, на что получил в ответ лишь встревоженный взгляд Грандины.       Это был тот вопрос, который не стоило озвучивать в этом доме, как минимум, такие правила установила себе Дракон. Она бы с радостью рассказала всю свою историю и точку зрения, только внутреннее чутьё подсказывало, что просто так ей не позволят развязать язык.       Дракон нервно перевела взгляд на Драгнила, который продолжал свой ритуал, будто бы не вслушивался в чужие слова. Её беспокойство легко читалось, от чего интерес к вопросу возрос и у случайный слушателей. За её замявшейся фигурой наблюдали через плечо играющие в карты, на неё смотрели юношеские глаза железного драконоборца, где-то в стороне помедлила Венди, которая сама будто бы чувствовала пропитавшее её мать напряжение, с верхнего этажа на Дракона заинтересовано уставились тёмные глаза непричастного к Убийцам мага.       Пока никто не оборвал её речь. Стоило дать ответ?       — Я сама не знаю ответа на твой вопрос, — горделиво вздёрнув подбородок, парировала Грандина, только в её словах читалась концентрированная желчь, требующая продолжения. Она могла уйти в свою каморку, оставив Убийц со своими вопросами, но что-то сейчас дёргало её продолжить разговор. Наверное, недвижимая фигура на диване, мерно перелистывающая страницы.       — Эпоха Драконов закончилась очень скомкано, я была свидетелем лишь остатков нашей цивилизации из-за слабого тела. Куда делись Убийцы никогда не интересовалась, они сами отстранились от Драконов, когда мы могли бы с ними объединиться и помочь друг другу. Возможно, перегрызли друг другу глотки от скуки, покуда мне знать? Всё же гнусно думать, что мой народ ждал такой жалкий незаслуженный конец, пускай мы и сами вывернули свою жизнь в эту пропасть.       Усмешка. Коротка и ёмкая, обрывающая опечаленную и гордую речь Дракона. Эта усмешка вызвала ожидаемый гнев, вложенный в испепеляющий взгляд.       — Что-то желаешь сказать? — сохраняя своё лицо, возмутилась Грандина. Она была неоднозначна к Драгнилу, то вырисовывая из себя превосходящую личность, способную легко упрекать старого Убийцы, то стараясь не проявлять свой голос. Изредка можно было увидеть скомканную и чем-то запуганную Грандину, но это были лишь мгновения, в большем своём проявлении она сохраняла звучный голос против Драгнила.       — Ничего, — Нацу качнул головой, едва улыбнувшись и провожая взглядом очередную страницу книги в своих руках.       Такой ответ не устроил Дракона.       — Да видно, есть, что вставить. Быть честным, твоё мнение не очень ожидаю, так себе слушать Убийцу, скрывавшегося сотни лет, — она раздражённо подпёрла свой бок. Огрызаться на Драгнила она умела и любила, ей было на руку его спокойствие, а может, всё же в его голове откладывалась хоть капля уважения к более старшим и мудрым Драконам. И её успокаивали мирные намеренья Убицы. Всё же она не готова была пресмыкаться перед ним ради мнимой безопасности.       — Просто вызывает смех твой узкий взгляд на мир, хотя, казалось бы, ты из рода «тех самых» благородных и доблестных Драконов, — Нацу отвлёкся от книги, переведя свой взгляд на дрожащий огонёк камина. На его лице блестели желтоватые и розоватые переливы теней.       — Скажешь, я в чём-то не права?       Всё. Это было начало для конца всего. Очередной спор, который вряд ли закончится чем-то достойным. С одной стороны была до кончиков волос гордая Грандина, не желающая отступать от своей правды, с другой — упёртый и непробиваемый Драгнил, давящий своим превосходством. Однако в словесных спорах он не любил переходить на иной уровень давления, оставляя тяжёлую работу голым фактам.       — В своём абсолюте, — не церемонясь ответил Нацу. Ему не нужен был зрительный контакт, чтобы взять верх над беседой. Он прекрасно знал, куда можно было надавить, чтобы прогнуть под собой собеседника, даже столь упрямого. Особенно, если его «истина» была фальшивкой. — Так чем закончилась эпоха Драконов?       — Сражением, понёсшим потери для большей части Драконов, — она поравнялась со столом и облокотилась на его край, оставшись чуть впереди Гажила. Здесь и сейчас она обязана отстоять имя бравых Драконов, и какому-то Убийце она не проиграет.       — Брось, численность Драконов на тот момент достигала миллионов, такое количество Драконов, даже его половина, не поместится на столь малом клочке земли, — он говорил спокойно и размерено, не отвлекаясь от своего любимого занятия в виде наблюдения за огнём. Только его слова, пускай и не были обёрнуты в сталь, сейчас каждым звуком отбивали землю под уверенностью Грандины.       Для неё была удобна истина, в которую она желала верить до самого конца. Пускай она будет нелогичной, Дракон останется за ней.       — Сражение было, не спорь со мной, — она огрызнулась, попытавшись оттолкнуться от стола и закончить этот разговор. Даже сейчас она не хотела слышать доводы беглеца и жестокого палача, который только и мог, что оправдываться.       — И ты там была?       Лёгкая провокация одёрнула Грандину. А ведь она давала шанс на окончание этого разговора.       — Нет, но мне рассказали доверенные источники. Им незачем лгать, вообще, о конце эпохи Драконов не нужно умалчивать, это и так позорная кульминация.       — Я там был, — выждав небольшую паузу, Нацу повернулся, чтобы поймать сощуренные и спутанные глаза Грандины, которая не могла придумать веский аргумент против «лжи».       — Этого не может быть.       — И я был не единственным Убийцей на этом сражении, — Драгнил продолжил, игнорируя возмущения Грандины, — наверное, здесь стояло восемь сотен. Почти вся численность Убийц, выходит?       — Не было вас тут, — огрызнулась Грандина. Только сейчас она сталкивалась со спокойным и холодным взглядом на тысячу миль, которому было абсолютно всё равно на мнение какого-то жалкого недо-Дракона. И будь иные обстоятельства, ему было бы плевать на её правду, однако здесь присутствовали другие свидетели истории.       — Не веришь словам, так подумай своей головой. Сколько разлагается тело Дракона? Несколько десятков лет достаточно, чтобы остались лишь кости, имеющие слабый след волшебства, — Нацу откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди, свободно рассуждая. — Скинь ты на такой клочок земли кости миллиона Драконов, не будет от них столько магического следа, чтобы порождать аномалию.       Грандина зажевала губы, когда Нацу лениво повернул голову, не отрывая её от спинки дивана. В его столь простом и неуважительном жесте отражался весь крах старой веры Дракона, заставляющий с недовольством сжимать край столешницы между пальцев.       — Тела Убийц же нетленны, и пройди хоть несколько веков, трупы, зарытые в землю, останутся целыми, возвращая волшебство, данное им на вечность.       Эту паузу никто не решился прервать. До этого было слышно, как едва уловимой походкой Ромео спускался со второго этажа, увлечённый разжигаемым спором, который непременно должен был пролить истину на старый вопрос: где Убийцы и Драконы?       — Это, в первую очередь, кладбище Убийц, а не Драконов. Там и лежат твои «сбежавшие» Убийцы.       Дракон чувствовала, что теряет уверенность. До сих пор на её руках не было конкретики, вся история Драконов, которую она упустила, рассказывалась ей небылицами и предположениями, но сейчас в холодных зелёных глазах она видела безразличие, которое было лучшим признаком истины.       — Почему же ты жив? — единственное, что оставалось Грандине, так это позорно отстаивать свою позицию, ставя оппонента в неудобные обстоятельство. Только чувствовалось, что для Нацу никакой из вопросов не будет вызывающим, потому что самую отвратительную истину прошлого он поведал ей без запинки.       — Из-за неприятной удачи, а также крепкого тела Убийцы, — он не смутился её вопросу. — А может, меня спасло то, что я оставался на этом побоище до самого конца.       Он был слишком спокойным для того, кто видел жестокое сражение, где разрывалась сама земля. Однако, чего стоило сомневаться в безразличии такого монстра из прошлого. Всё же сейчас Грандина почувствовала давний страх, который пропитывал её при виде Драгнила. При каждой встрече она старалась не являться единственным свидетелем, потому что в голове крутились навязчивые мысли о том, как легко огненный Убийца разорвёт ей глотку одним лишь укусом, дай ему такую возможность. Здесь были свидетели, но страх ещё сбивал её.       Как и вытоптанная гордость, которую она хотела хоть как-то сберечь.       — Даже если здесь были Убийцы, это ничего не меняет. Эпоха Драконов закончилась в сражении, где столкнулись моральные интересы двух лагерей. Драконы всё же стояли за людей в этой нынешней пустоши.       Её долго рассматривали неморгающие глаза с узким зрачком, напоминающим Драконий взгляд. И всё же глаза Убийц можно было различить, в них проскальзывали неведанные ноты, которые никогда не будут отображаться в гордых ящерицах.       В его глазах была пустота и презрение, которое с каждой секундой разливалось сильнее по зелёному полотну. Это растущее чувство превысило допустимую долю в сердце, заставляя почти недвижимого Убийцу подняться. Медленно, растягивая каждую секунду, Драгнил встал, расправив складки на своих штанах. Короткими неспешными шагами он приблизился к столу, намеренно заставляя Грандину беспокоиться за свою сохранность, потому что за всеми этими действиями она не могла следить. На неё смотрели холодные зелёные глаза, ощутимо выигрывающие в этом немом сражении.       Нацу встал в метре, сдержавшись от желания сократить расстояние: было видно, что он намеревался сделать ещё один шаг, занеся ногу вперёд, но всё же передумал, оставив небольшое пространства для спокойствия оппонента. Руки его были строго заложены за спину, а в расслабленном теле вновь отразилась статность и гордость, вытянувшая фигуру Убийцы на десяток сантиметров выше. Он чуть наклонился вперёд, продолжая заглядывать в её глаза.       — Мне нисколько не жаль, если ты будешь жить в своих грёзах и удобной правде, — спокойный медленный голос показывал, кто выигрывал в этом споре, — однако в этом доме среди Убийц не смей навязывать им любовь и уважение к Драконам. Тебе и самой стоит признать, что первой задачей Драконов было возвышение своей цивилизации, а не милосердие.       Его тон подействовал, заставив Грандину замолчать. Конечно, она боялась его личности, его силы и опыта, нависшего над его спиной, но сейчас в словах читалось презрение и чистокровная злость, которая заставляла Дракона куда больше осесть. Драгнил не выглядел дураком, который будет слепо ненавидеть целый народ, но сейчас он говорил о всех Драконах. И это заставляло смутиться и задуматься, что было за историей, покрытой пылью.       Тон капитана, который давно никто не слышал, сейчас действовал на волшебников подобно усмирительному зелью. Они боялись потревожить Убийцу лишним шумом, оставаясь на месте или едва заметно передвигаясь, чтобы присесть на свободный стул. И стать свидетелем ужасного греха, который был скрыт грудой земли под их ногами.       — Чем Драконы не заслужили твоего уважения? — без упрёка спросила Грандина, понизив свой голос. Она ещё не чувствовала уверенности в своей позиции, но разговор следовало закончить.       — Тем, что они предали Убийц. Причём я не говорю о чём-то абстрактом, Грандина, это самое настоящее и открытое предательство, которое пожелали скрыть.       Увидев смутившееся лицо и погасший взгляд, Нацу смог успокоиться, чуть обречённо вздохнув. Наверное, до самой своей смерти он не желал бы рассказывать о своём мнении, о поступках из прошлого и о событиях, которые переворачивали некоторые взгляды. Может, стоило оставить в сердцах юных Убийц искреннею веру в то, что Драконы были неплохими созданиями? Наверное, он бы так сделал, не будь Драгнил так вмешан в жизни волшебников, но сейчас оставаться единственным злодеем на сцене казалось нелепым и глупым. Раз они перебирают его кости, пускай узнают и остальные согрешения.       — Ты говорила, что в начале эпохи Убийц мы все скрылись по неясным для тебя причинам, когда должны были объединиться против общей проблемы. Что ж, этот сценарий подобен сказке, для полноты картины мне придётся пояснить и за первые поступки Убийц.       Тон его нисколько не смягчился, однако история уходила своими ветвями вновь далеко в прошлое. Это было чем-то обыденным для Нацу — говорить долго и завуалировано — но сейчас хотелось как можно быстрее рассказать о сути и поставить точку на старом споре.       — В этой эпохе Убийцам лишь грозили казнью, то в моё время к данным методам прибегали со спокойной душой. Как только появились первые инциденты обращения, любого Убийцу, который попадал под сомнение, казнили, прежде чем он обратится в Дракона.       Нацу чуть поморщился от того, как волнительно отреагировала на его фразу Марвел в конце стола.       — Вполне ожидаемые меры от испуганных людей, которые ничего не могли противопоставить Убийцам. Мне не за что осуждать людей, их я вполне понимаю, — он говорил слишком спокойно для содержания речи. — Где были Драконы? Бездействовали и отказывались от ответственности, предпочитая заносить приговор над чужими головами. Так подумать, в силах Драконов было предпринять временные меры и запечатать Убийц, только они выбирали повторять за людьми. Надеюсь, этих причин достаточно, чтобы оправдать сокрытие Убийц от людей и Драконов?       Вопрос, на который нужно было дать ответ.       — Я этого не знала, — смутилась Грандина, пытаясь всё ещё собрать свою рассыпанную гордость в хрупком тельце. Возможно, её проблема была именно в незаинтересованности, ведь много фактов из прошлого противоречили друг другу. Но ей было проще поверить легенде Драконов, чтобы двигаться дальше по своей истории.       — И всё же спустя десятилетия мы пришли к слабому, но союзу, с Драконами. Тогда нас объединяла цель в виде сохранения беззащитных людей. Спустя долгие годы сотрудничества наши лидеры начали верить, что мы можем выйти на равный диалог, чтобы построить мир по новым правилам сосуществования.       Нацу заговорил чуть мягче, но это была обманчивая доброта, как и посыл всей истории. На этой ноте не закончилась эпоха Драконов и людей, которые могли построить отношения с помощью некого непостоянства в лице аномалий настоящего мира.       — Если задуматься, Убийцы были хорошим шансом, чтобы поставить людей и Драконов на один пьедестал. Большим трудом, но впереди мог ждать мир согласия и компромиссов, где через столетия люди и Драконы понимали бы друг друга.       Слишком обманчивая мягкая речь нагоняла тревогу. Нет, не было ничего хорошего в словах Нацу, потому что здесь и сейчас одна цивилизация была стёрта в пыль, а вторая лишилась своего прошлого, преодолевая уже пройденные препятствия. О прошедших столетиях нельзя сказать что-то лёгкое и счастливое, люди развивались, но их шаги были недостаточно прогрессивными, потому что на пути их постоянно попадались руины забытого прошлого.       — Видимо, Драконов не устраивало отсутствие базового превосходства. И для всех фракций был один общий враг — Убийцы, которых им не одолеть. Как говорится, общий противник объединяет. Возможно, ты уже догадалась, к чему я веду эту долгую речь.       Грандина смотрела исподлобья на вновь охладевшего Убийцу, стоявшего всего в метре от неё. Между ними пропасть, проложенная их мировоззрением и опытом: ей не понять жестокие поступки Убийцы, который уже не замечал кровь на своих руках, ему не понять её мечтательного представления о будущем и прошлом, которое на самом деле затянуто жестокостью и алчностью.       На этот мир они смотрели разными глазами.       — Под предлогом защиты людей, на который мы, всё ещё не забывшие милосердия, Убийцы согласились, Драконы устроили акт казни над ненавистным врагом. Мы искренне думали помочь в непосильной задаче, а в итоге получили удар в спину. Мы ведь правда… — Нацу замялся, впервые сбивая холодный ритм своей речи и отведя на секунду взгляд на пол. Но это было лишь мгновение, после которого решимость и холод вернулись на законные места, — мы поверили Драконам. В нас ещё теплилась надежда на будущее. Однако это была роковая ошибка. Это была моя ошибка в том числе, за которую, к сожалению, расплатился не я. Не буду вникать в подробности, сражение обернулось давкой Убийц со всех сторон без шанса на побег. А из-за растянутого фронта мы не сразу осознали всю катастрофу.       Это был суд. Незримый и ощутимый, где веру Грандины в благородство и доблесть рвали на части новыми приговорами. Она всё ещё хотела верить в слабую нить правды, которая окружала её, ведь она видела Драконов, с любовью смотрящих на людей.       — Не все Драконы могли так поступить, — она отступала жалко и пугливо, волнительно перебирая в своей голове отголоски прошлого. Она помнила события, помнила диалоги и их мотивы, которые двигали Драконов вперёд. Ей трудно принять правду, которую ей обличал Драгнил, но сомневаться в том, что он лгал, она не хотела. Вряд ли о таком стоило лгать здесь и сейчас.       — Драконы обычные существа, среди них были и миротворцы, только разочарую, — Нацу брезгливо кивнул подбородком в сторону двери, — их разорвали в этом же хаосе, обманув их представления. Здесь не погибла большая часть Драконов, как говорили тебе, наоборот, в мире их не сильно убавилось.       — Куда тогда пропали Драконы?       Он только стряхнул плечи.       — Пара десятков Убийц осталась, как и некоторые члены Десятки. Да и сами Драконы могли перегрызть друг другу глотки из-за делёжки территории. В сражении погиб Лорд, который был сдерживающим фактором для некоторых буйных членов Десятки. Честно, наберу ещё несколько причин, по которым численность Драконов спала до сотен за десятилетие после сражения.       Нацу говорил с лёгким пренебрежением, потому что его не интересовала дальнейшая судьба Драконов. В мгновение разрываемого от огня неба они стали ему презрены и жалки в своём существовании, когда в прошлом он мог с уважением смотреть в спины тех самых благородных Драконов.       — Не удивляйся, что я стою против Драконов. У меня есть веские причины. Также в своей голове ты можешь сопоставить факт сражения и пустеющий дом на границе этого кладбища, чтобы привести ещё больше причин моего презрения к вам, — Драгнил сделал шаг вперёд, наконец-то сокращая расстояние до спутанной Грандины. Он наклонился вперёд, заглядывая в её потерянные глаза. — Ко всем Драконам.       Его голос был законом и приговором. Она чувствовала каждую иглу холода, пробивающуюся из его слов. Он не испытывал к ней уважения или же снисхождения, только высокомерное отвращение, пропитывающее его душу на протяжение трёх сотен лет. Стихли ли его чувства? Нисколько. Ненавидел ли он Драконов?       Эти глаза не питали ненависти. Как ни странно, в них можно было прочитать злость, но она не оборачивалась в прожигающую ненависть. К тому же нельзя было однозначно сказать, что это чувство было направлено лишь в сторону Драконов. Но что точно испытывал Драгнил к Драконам, так это разочарование. Горькое и едкое, никогда не отпускающее его. Он мог понять и принять отдельные личности Драконов, но если говорить о всей цивилизации, он был рад, что эпоха Драконов закончилась. И их алчный жадный характер был вбит в задыхающуюся глотку с ускользающим сердцебиением.       — В этом доме я не приемлю сторонников Драконов. Всё же у тебя есть выбор: остаться на стороне своего рода или же принять сторону Убийц.       Грандина не хотела давать однозначного ответа. Ей нужно было время, которое ей никто не даст.       — Смотри мне в глаза, — надавил Нацу, жестом поднимая подбородок женщины. Он поспешно убрал свою руку за спину, позволяя себе лишь это короткое прикосновение.       — Я сделала свой выбор уже три века назад. К тому же я уже давно не Дракон, — вычерпнув остатки своей гордости, Грандина сказала на выдохе ответ палачу. Не поднимай она этого разговора, осталась бы со своей правдой, и не разочаровалась бы в поступках своего народа, в который верила. И всё же слова Драгнила звучали паршиво правдиво.       Нацу едва улыбнулся, чуть смягчившись. Он наклонил голову в бок, подробнее изучая скачущие эмоции на лице Грандины.       — Правильный ответ, и, пожалуй, единственный, — в его улыбке проскользнула нотка кровожадности, которая сопутствовала имеющейся в его руках силе. — Сбереги хотя бы этих Убийц от лживости Драконов. Может быть, тебе удастся сохранить в них милосердие, потому что я явно паршивый пример.       Одарив Грандину последним сощуренным взглядом с каплей недовольства, Нацу обогнул Дракона, двинувшись лёгкой прогулочной походкой в сторону выхода. После столь накалённой речи требовался глоток свежего воздуха. И перерыв для самой Грандины. Пройдёт ещё несколько часов, прежде чем она вернёт свою прежнюю смелость перед старым Убийцей, который оставался загадкой по настоящее время.       Раз не ненависть двигала Драгнила вперёд, то что же было его мотивацией эти долгие годы? Он всё ещё был неоднозначным персонажем в истории Драконов, но ясно было одно, что он занимал роль, больше напоминающую злодея. Как минимум для Драконов он стал кошмаром наяву, от которого было невозможно спастись или убежать.

***

      От ненавязчивой прогулки по коридорам отвлёк проскальзывающий под дверью дрожащий свет. Была глубокая ночь, а времена ещё были относительно спокойными, чтобы выматывать себя постоянной работой. Наверное, мысли о лёгком нравоучении подтолкнули Джуру двинуться в ещё открытый архив гильдии, когда все остальные комнаты их здания пустовали.       Он не был удивлён найти в глубине небольшой комнаты, заставленной до самого потолка книжными шкафами, на заваленном бумагами столе сгорбившуюся фигуру худощавого волшебника. Трудящийся даже не придал значения вошедшему гостю, не отвлекаясь от собственной работы. Понаблюдав за дрожащей ручкой в чужих пальцах, Джура громко кашлянул, обозначая своё присутствие. Грубо со стороны Хибики было бы проигнорировать столь навязчивый жест.       Волшебник Пегаса выпрямился и потянулся, стараясь скрыть свою усталость, но раздавшийся хор хруста в его теле явно выдавал многочасовую работу.       — Тебе следует отдыхать, очень рекомендую такую вещь, как «сон», — пока ещё в шутливой форме высказывался Джура, уже готовый гнать Хибики из своей гильдии всеми силами. Да, он сам понимал, что сейчас лишь на нескольких магах Союза лежала огромная ответственность, но именно на волшебнике Пегаса расположилась огромная роль бюрократической крысы, ищущей лазейки. Именно Хибики нашёл несколько подпунктов закона, которые сыграли неплохую роль в отстаивании прав гильдий перед Советом.       — Да, да, я скоро пойду.       — Что хоть тебя заставляет тут без перерывов сидеть? Может, я могу чем-то помочь, — несмотря на огромную загруженность, Джура не мог оставить уставшего товарище в ворохе ответственности. Лучше разделить эту тяжёлую ношу на двоих.       — Совет только недавно открыл доступ к открытой информации архива. Пытаюсь найти хоть что-то по тёмным гильдиям, ведь конфиденциальная информация из Фиора как-то попала в руки Арболесу, а значит, есть нить связи, — часть скрытой информации доверили Хибики как тому, кто больше всех контактирует с информацией. А также был страх, что рано или поздно Пегас сам узнает про грехи Хвоста феи. И лучше уже самим доверить часть правды, скрыв главные тайны.       — Это может подождать до завтра, — с улыбкой парировал Джура. Против него было бесполезно спорить, от чего завалившийся на спинку стула Хибики чуть разочарованно усмехнулся. Да, тут он проиграет, поэтому проще было поднять белый флаг. Под его глазами уже залегали тёмные синяки от недостатка сна и солнечного света.       — Просто у Совета есть журналы финансирования, и, если честно, попадаются несовпадения в старых сведеньях. К тому же, — он чуть замялся, а после вернулся обратно к столу, отыскивая нужную вырезку из копий документов, — в одном журнале я нашёл имя Кобры. Он явно проходил через Совет, но я что-то упускаю.       — Хм, не обязательно появление имени одного из преступников может что-то значить, — однако Джура взял в руки вырезку из журнала. Не было понятно, к чему относится список людей, был просто перечень фамилий и параметров человека.       — Мне не кажется это столь обычным, — Хибики устало зарылся ладонями в пряди волос. Он сам чувствовал, что ему нужен был отдых, но он не мог спокойно уснуть, зная, что упустил какую-то мелкую деталь. Это беспокоило и бесило одновременно.       — В любом случае сон может освежить твой взгляд. Закругляйся уже.       Советник положил свою мягкую и сильную руку на хрупкое плечо мага, от чего тот невольно содрогнулся. В его словах была правда, и сейчас Хибики не хватало глотка свежего воздуха, который приведёт в порядок его мысли.       Тревожная мысль, что сквозь его пальцы ускользала истина, заставляла волшебника сидеть, сгорбившись над пожелтевшими листками. Он отдохнёт и вернётся к своему волнению, отыскав все тайные дорожки Совета.