Низвергнутые 2. Треснувший мир

      Суета одного из очередных дней проскользнула мимо, наконец-то позволяя вдохнуть освободившийся от движений воздух. Сентябрь уже тянул своё бремя, однако на проклятой земле трудно было ощутить ход времени.       И им это было не нужно. Всё, что требовалось от Убийц — двигаться вперёд в своём темпе. У кого-то получалось быстрее нагнать свои упущения прошлого, кто-то же шёл будто бы против течения, с трудом пробираясь к своей цели. Их тренировки могли выглядеть со стороны чем-то непосильным и походящим на пытки, на самом деле старый Убийца уже произвёл на них достаточно впечатления, чтобы вбить банальные основы дисциплины. А дальше ему не требовалось быть жестоким учителем, лишь направлять пробирающихся сквозь терни в нужном направлении. Он был хорошим магом, прекрасным партнёром в сражении, но всё же это была не его лучшая роль. А то, в чём истинно был хорош Нацу Драгнил, уже не требовалось Убийцам, ведь им никогда не понадобится стоять по другую сторону от Драконов.       Подобные мысли даже льстили Нацу, что его худшие стороны не нужны были в этом мире, а уж тем более подрастающим драконоборцам, которые должны выходить на сражение против человека. Продолжая успокаивающие его рассуждения, Драгнил остановился у перил второго этажа, медленно проведя рукой по отполированному дереву. В какой-то момент жизни ты должен сойти с пути, уступая дорогу другим. И твоей задачей останется только помогать идущим по бесконечной дороге. Даже горестно признавать, что Драгнилу пришлось принять смертельный приговор, чтобы наконец уйти с этой дальней дистанции. Он всегда возлагал на свои плечи слишком много ответственности, которая не позволяла ему просто так остановиться, будто бы его присутствие было так необходимо в этом мире.       А может быть, выйди он из этой бешеной гонки раньше, потребность в нём исчезла бы вместе с пришедшим спокойствием?       Его лицо затронула слабая улыбка. Всё же оставаться позади ускользающих вперёд не такая уж плохая затея.       Дверь большой комнаты скрипнула, и из неё в коридор скользнула Грандина. До этого можно было почувствовать её неровное дыхание по ту сторону дерева, но Дракон не решилась дожидаться, пока Драгнил спуститься вниз и уйдёт из дома. Как минимум, сейчас у него не было в планах выходить на солнцепёк, он безответственно оставил своих учеников на растерзание стихии. Кинув короткий взгляд на беззаботного Убийцу, Грандина скользнула к спуску, стряхнув со своих плеч последний остаток гордости. Но её окликнула лёгкая насмешка.       — Так и будешь избегать меня до самой моей смерти? — Нацу говорил так не со зла, с ненавязчивой улыбкой наблюдая за эмоциями Дракона. Чертовски гордого Дракона, которого легко было спровоцировать, как и сейчас. Его слова заставили Грандину остановиться, а помедлив несколько минут, обернуться на его зов.       — Просто не считаю, что на тебя стоит тратить моё драгоценное время, — она была так неизменна, что это вызывало лишь обречённый вздох, сдавливаемый улыбкой. Драгнил лениво навалился на перила, подставив ладонь под голову. Наверное, его гуляющее настроение действительно могло отпугнуть окружение, но в большем своём проявлении Нацу старался оставаться снисходительным и дружелюбным соседом.       — Да ладно тебе, стоило мне один раз огрызнуться на тебя, как теперь ты не подойдёшь ко мне ближе, чем на пять метров? Я действительно был груб, но оправдаюсь, что всё же по ощутимой причине.       Это было столкновение двух гордых и упёртых до невозможности Драконов. Каждый из них был превосходен в своём самолюбии и непреклонности. Однако они же были движимы логикой и осознанностью, поэтому Грандина не имела права так долго стоять на своей стороне. Ей этого не позволяло чувство собственной ответственности.       — «Огрызнулся»? — вскинула бровь Грандина, но всё же неторопливыми шагами направилась в сторону Нацу, явно получающему удовольствие от столь незатейливой беседы. Она провела по скользящей поверхности перил, отслеживая подушечками пальцев мелкие трещины и неровностями. — Ты мне угрожал прямым текстом. Как же ты легко называешь вещи «своими именами».       — Ты затронула не ту тему для своей спекуляции.       — Я не знала, — уверенней ответила Грандина, наблюдая за не спадающей улыбкой. Пока что настроение Драгнила было склонно к дружеской беседе, однако от него можно было ожидать любого подвоха, потому что он мог подарить те ещё эмоциональные качели.       — Теперь знаешь, — Нацу сощурился, отведя взгляд в сторону, будто бы что-то рассматривал в парящей с потолка пыли. Его было трудно понять.       — Вообще-то, ты мне обещал неприкосновенность.       — Это была исключительная ситуация, ты перешла границу. Не собираюсь я оправдываться, Грандина, даже не пытайся. Однако вести такие беседы мне и самому не нравится, лучше им не быть.       — С тобой-то угадаешь, — буркнула Дракон, но остановилась в метре от Нацу, больше не от страха, а от желания видеть своего собеседника полностью. Сейчас в этом парнишке средней комплекции, лениво навалившемся на перила и щурящемся на солнце, трудно было различить серьёзную причину для страха.       Всё же его образ был паршиво обманчивым, а сам Драгнил был отвратительно двуличным. И вряд ли он не знал об этом.       — Просто обсуждай темы, которые могут вызвать сомнения, со мной. В личном диалоге мне незачем защищать свой авторитет, я хоть десять раз повторю одно и то же, чтобы ты поняла меня.       — Значит, дело было в зрителях?       Драгнил чуть усомнился в собственном ответе. Хотелось сказать уверенное «да», но этого ответа было бы недостаточно.       — Не могу однозначно сказать, но их мнение мне действительно важно, сам не нахожу причин этому. Как минимум я хочу, чтобы эти Убийцы смотрели на мир шире.       Наверное, Грандина в чём-то понимала Драгнила. Ей тоже было важно, чтобы Венди осталась на её стороне, чтобы она знала, на какие жертвы когда-то пошла Грандина. Только теперь с каждым днём она убеждалась, что взгляды людей и Драконов кардинально разнились. И ощутить эту разницу, разрыв, который пролегал между двумя цивилизациями, мог лишь тот, кто побывал на двух сторонах. Может, по этой причине сейчас Драгнил так особо относился к маленькому кругозору Убийц, когда ему было всё равно на сохранение истории Драконов и людей.       — Не хочу угрожать, но всё же попрошу быть со мной чуть любезней. Всё же я готовлю тебе отвары, будь с этим осторожен, — в её глазах скользнула лёгкая искра шутки. Наконец-то затянувшийся молчаливый конфликт был решён.       — Боже, ты мне слабительное подмешаешь? Что же, буду теперь думать об этом, — Нацу усмехнулся. Едва заметно, лениво, почти не отражая в своём смехе давно потерянную среди жестокости и холода человечность. То, каким когда-то должен был быть Нацу Драгнил, закопанный под пеплом войны. Грандина никогда не видела человека Нацу, потому что столкнулась лишь с Убийцей Драгнилом, но за этой толстой коркой безразличия угасающими искрами проносились напоминания о прошлом.       Может быть, старый Дракон уже придумала себе лишнее, но она хотела верить в то, что в лице палача не утеряны осколки, поглощённые прожорливой душой Дракона. Как минимум, она хотела в этом убедить себя, подпуская Убийцу так близко к самому дорогому сокровищу настоящего.       Драгнил был чертовски упёртым и гордым, кажется, сконцентрированным лишь на этих двух чувствах, но с подобными чертами Грандина уже сталкивалась. И находила подход к схожим личностям, не всегда успешный, но имеющий хотя бы какой-то выход, кроме безграничного ничего. Эта маленькая ниточка сходства сейчас щемила её старое сердце. Она не хотела верить в совпадения, но Драконья гордость говорила иначе. Не была бы она Драконом, может быть, ей свои навязчивые мысли было бы легче принять.       — Ты, кстати, ведь заметила, что не так с Убийцами? — он был также непринуждён, как и несколько минут назад, с подавленной усмешкой наблюдая за изменившимся лицом Грандины.       — Заметила, — ответил он за неё после минутного молчания, уведя взгляд вниз на первый этаж. Там пустел стол с невпопад расставленными стульями. За такой лёгкий беспорядок стоило бы вынести выговор, но Драгнил, скорее всего, просто промолчит, поправив раздражающую расстановку. — Они ведь уже обращены в настоящих Убийц, потеряв свою человечность, в каком-то смысле.       Грандина долго высматривала на лице Нацу хоть каплю беспокойства, но сегодня он был полной противоположностью себя, подобно довольному коту.       — Это не бросается в глаза, но мне стоит это признать.       — И ты не знала о таком исходе? — сейчас Нацу чуть приободрился, наклонившись немного вперёд, чтобы заглянуть в лицо Дракону. Она только нахмурилась, но её поджатые губы давали ответ и без ненужных реплик. — Забавно выходит.       — Как и говорила до этого, была цель изолировать душу Дракона от человеческой.       — И я слышал эту версию, — он кивнул, вновь отвлекаясь на что-то интересующее внизу. — У меня были подозрения, что что-то не так с вашим планом, думал, ты сможешь дать мне ответ.       — Я не знаю, почему так сработало, но ведь… они в порядке?       Драгнил на несколько секунд нахмурился, будто взвешивая все «за» и «против», но всё же вновь пришёл к одному и тому же выводу.       — Более чем. Это даже лучше изначальной идеи, ведь всё равно оставался бы шанс какого-то сбоя или нестабильности, которая привела бы к губительному обращению.       — Я лишь мастер чар, а не знаток устройства душ, — чуть обречённо согласилась Грандина, которая даже сейчас не могла дать окончательный ответ на вопрос, что произошло с Убийцами. К сожалению, так просто заглянуть в их душу и посмотреть, как она была устроена, ей было не под силу, она будто бы пыталась на ощупь описать плоскую картину.       — Думаю, на самом деле в этом и был фокус. Чья была идея изначально?       — Я думала, ты знаешь, — она чуть напряглась, получив такой странный вопрос.       — Хочу услышать от тебя, — беззаботно парировал Нацу. Кажется, у него был какой-то лимит на жестокость, и за последние несколько дней он его превысил, поэтому сейчас был столь покладистым и милым собеседником. Это даже настораживало.       — Игнил.       — Значит, это его идея, — очень просто сделал вывод Драгнил. — Скорее всего такой объём Драконьей души нужен был, чтобы сделать слияние безопасным для людей, а также постепенным. Их тела вместе с естественным ростом адаптировались к столь малому источнику Чар, прошли небольшие метаморфозы, но остались подобно человеческому, со свойственными им ростом и старением. В их руках много меньше силы, чем у Проклятых, столько, сколько нужно для человеческого тельца.       — И их глаза и клыки вышли небольшим последствием обращения.       — Как и крепкое тело, как и их кровь, — Драгнил выпрямился и потянулся, свойственно прохрустев несколькими суставами. Чуть поморщившись от неприятно звука, Грандина в противовес навалилась на перила, задумавшись над словами Убийцы.       — Так выходит логичнее и безопаснее для людей, — в голову ещё не укладывались спутанные мысли, в какой именно момент Грандина упустила такую очевидную вещь, как обращение своей дочери в чистого Убийцу, однако некоторые признаки заставляли её сомневаться в другой теории.       — И понятно, почему об этой идее умалчивалось до самого конца. Услышь я о том, что какой-то Дракон решил намеренно обернуть людей Убийцами, вряд ли бы спокойно смотрел на такой план, — он усмехнулся, но за этой короткой улыбкой читалась неозвученная угроза. Нет, не в сторону Грандины, но становилось ясно, что вряд ли Драгнил допустил такого простого исполнения плана, а уж тем более отпустил бы Убийц в будущее на неопределённое время. Никто бы в здравом уме не согласился бы на такой риск.       — Я почему-то думала, ты знаешь всё.       — Думаешь, Игнил мне рассказывал все секретики? Он просто огненная ящерица, которая вела со мной переговоры.       — Поуважительней, — на замечание Грандины Нацу приподнял ладони, чуть извиняясь за свой колкий «французский».       — Считай, с Убийцами я больше из-за брата, а может, потому что больше некому ими заняться. Хоть какое-то чувство ответственности у меня есть, пусть оно и навязано обстоятельствами.       Нацу скрестил руки на груди, чувствовалось, что этот разговор подходил к концу.       — Была бы возможность, ты бы не возился с Убийцами?       — Да, — легко ответил Нацу, пожав плечами, — признаюсь, это милый опыт, но мне он дался тяжеловато. Было бы проще без Убийц, как минимум, эпоха Драконов закончилась бы раньше.       Драгнил решил покинуть общество Грандины, найдя себе новое развлечение. Сегодня явно было не рабочее настроение, но он мог себе позволить лёгкий отдых, особенно, когда он не влиял на результат других.       — Сказал, что в них кровь Убийц? С чего взял? — Грандина смотрела в спину уже спускающемуся Проклятому, который всё же решил остановиться, чтобы ответить на её вопрос. Она догадывалась, каким может ответ, но теплила надежды на другие причины.       Только вот недобрая усмешка и кровожадный прищур, давно уже забытый самой Грандиной, говорили об обратном:       — С кровью Убийц и Драконов я знаком очень близко.       Всё ещё неоднозначный Убийца, место для которого так и не смогла определить Грандина. Можно ли оправдать злодеяния Драгнила перед Драконами или людьми, или же он беспросветный монстр, который несёт одно лишь разрушение, скрытый за маской доброжелателя? Она всё ещё не понимала его, а также не понимала Игнила, когда-то пошедшего на столь рискованный союз с самим Демоном мира Драконов.

***

      Было лестно становиться свидетелем лёгкой вольности, которая была роскошью для других. По этой причине сейчас, наслаждаясь скользящими лучами — вестниками наступающей осени — под лёгкие трели птиц и шелест травы, Вермилион сидела на неосязаемой для неё траве. И вслушивалась в потрескивающую мелодию на старом граммофоне. Это была редкая вещь, пропитанная утонувшими веками, в которую вдробилась пыль. Наверное, в последние несколько дней у хозяина дома было чрезмерно добродушное и ностальгирующее настроение, поэтому из старых завалов реликвий он таки достал уже забытый всеми механизм. Даже во времена Мавис отдавали предпочтения более современным источникам музыки в виде зачарованных проигрывателей, но всё же что-то было особенное в скрипящей мелодии, которая была выточена на пластинке.       Наверное, такова была участь столь древних личностей — отдавать предпочтения чему-то потерянному и забытому. И, конечно же, Нацу не мог не поделиться своими впечатлениями с давней подругой, которой меланхолия была к лицу.       — Не хочу думать, сколько этой мелодии лет, — Мавис мечтательно подтянула к груди колени, укладывая на них свою голову. Ей нравилась ненавязчивая вальсирующая мелодия и едва заметная улыбка на лице Нацу, который прикрыл глаза, чтобы больше сконцентрироваться на изливаемой знакомой музыке.       — На самом деле чуть больше двух веков. К сожалению, в мои времена музыка чаще звучала в живую.       — И как же проигрыватель оказался здесь? — под руками Мавис цветы отказывались сминаться, что слегка разочаровывало волшебницу. Таковы правила этого дома, нарушить которые было бы нагло с её стороны. К тому же этого прикосновения она всё равно не ощутит.       — Как и многие книги, — мягко парировал Нацу, развалившийся где-то в траве. Она будто топила его, окутывала и притягивала, от чего приподняться на локтях было куда тяжелее. Казалось, будь такая воля, Нацу бы до самого конца своей жизни пролежал бы в колосящемся зелёном ковре, наслаждаясь проскальзывающими бабочками и мотыльками. И, к сожалению, его конец жизни был вполне ощутим.       — Музыка с пластинок мне нравится больше, она будто более живая, — чуть подробнее пояснил Нацу. — Не удивительно, что я бы пожелал сохранить в своём доме и этот клочок прошлого.       Мавис лишь краем глаза смогла заглянуть в кладовку через плечо Нацу, когда он с загадочной улыбкой предложил ей прогуляться, пока все остальные заняты своими делами. Там было темно и пыльно, но ещё больше её привлекли высокие шкафы, забитые доверху какими-то мелкими предметами или хламом, часть полок же была заполнена коробками, подписанными на незнакомом ей языке. Точнее, она знала, что за язык использовал Нацу, но так быстро прочитать его она бы не смогла. Было удивительно, что в это же время комнаты буквально пустовали от вещей. Им бы стоило не пылиться в одной крохотной комнате, а стоять на полках, рассказывая свою историю.       Он решил иначе, запрятав в шкаф всё, что могло бы ножом проходиться по старым затянувшимся ранам.       Каждый имеет право на молчание. И уж тем более на свою камерную печаль, только вот Мавис топила собственная детская обида: почему же Нацу не поделился с ней тем, что могло бы его так беспокоить? Разве она не раскрывала перед ним свою измученную душу? Разве между ними были тайны?       Всё же были.       — Быть честной, я подслушала твой разговор с Грандиной, — ненавязчиво начала Мавис, прочерчивая пальцем узоры на своём кружеве. Нацу никак не отреагировал на её слова, продолжая вслушиваться в дыхание природы вокруг. — Ты никогда не рассказывал ни про Убийц, ни про этот дом, а уж тем более про его жильцов. И ты умолчал про то, что они все погибли в одном сражении.       Всё же стоит признать свои худшие стороны — Мавис бы хотела быть первым другом в списке Нацу. И до этого момента она искренне верила в свою особенность и уникальность, но вот слова Драгнила разбивали её хрупкий юношеский мир. Стоит признать, что она лишь одна из страниц его истории.       — Это было очень давно, не то, о чём бы я хотел говорить просто так. К тому же в то время я принимал много роковых решений. И страшных к тому же, — он чуть обречённо вздохнул, неохотно приподнимаясь на локтях с травы и оборачиваясь на сидевшую позади волшебницу, — не хотелось бы пугать.       — Пугать? Я сомневаюсь в том, что поменяла бы мнение о тебе, — всё ещё чувствовалась детская обида в её словах. От подобной простоты и наивности Драгнил только улыбнулся.       — Вряд ли поймёшь, я пугаю больше себя.       Лёгкая заминка в льющейся музыке. Стоило сменить пластинку или же отмотать обратно, однако смирившись с вынужденными движениями, Нацу выбрал первый вариант.       Вальс. В чём-то тяжёлый и давящий, но в то же время естественный. Трудно было передать скомканные впечатления от начавшейся музыки, однако на лице Нацу застыла лёгкая улыбка. Как и протянутый к Мавис жест. Ненавязчивое приглашение, которое Мавис знала наизусть, потому что на покинутом острове единственным развлечением было чтение книг, бесконечные мысли и короткие встречи с таинственным Драконом.       Он рассказывал ей неслыханные до этого сказки, привозил для жадного ума книги и загадки, которые учил разгадывать, делился замечаниями о мире вокруг. Но ещё он, будучи не самым благородным и интеллигентным по крови человеком, научил её манерам и танцам. Это было подобно глотку свежего воздуха, которого так не хватало в её бесконечной библиотеке и вечности. Что-то бытовое и обыденное, как умение плести венки или ловить рыбу. Это то, чего Мавис не хватало не просто на острове, а всю её жизнь — её одинокое и отстранённое существование. Пускай её окружали друзья, всему новому Мавис училась сама, читая книги или наблюдая за окружением, но никто не протягивал ей руку, щедро предоставляя своё время и терпение. И пускай у неё получится завязать нужный узелок лишь с десятой попытки, её дождутся и улыбнутся полученному результату.       Может, эта сторона Нацу была такой завораживающей, что Зереф не мог отпустить его.       В меру своей выученной элегантности, Мавис положила кисть в протянутую руку. Пускай сейчас Нацу не почувствует прикосновения от её пальцев, он прекрасно помнил мраморную кожу иллюзии с покинутого острова.       Быстрые шаги заставили Мавис привычно двинуться назад, очерчивая круг на малом клочке земли. Она сотни раз неловко наступала на ноги Убийцы на острове под его снисходительную улыбку, чтобы сейчас, прикрыв глаза, точно знать, куда будет сделан следующий шаг. Привычные ритуалы успокаивали, подавляя тревогу в душе. Однако навязчивые вопросы не могли отпустить Мавис даже сейчас, когда она наконец-то завоевала дорогое внимание.       — Ты никогда не говорил мне, что был одним из сильнейших Убийц, — Нацу улыбнулся, но не ответил на её вопрос. Он не отвечал на многие вопросы, потому что его ответ будет одним и тем же. — Не говорил про покинутый дом, в котором похоронена твоя история. И не говорил мне про обратную сторону вашей войны.       Он лишь снисходительно улыбался, ведя хрупкое тело по мысленно очерченной дуге. Тени от листвы переливались на его лице, едва задевая прищуренные зелёные глаза, наблюдающие за потерянным образом.       — В моём настоящем эти истории не имеют значения, — он качнул руку вперёд, от чего Мавис по привычке сделала шаг назад, а после поворотом обернулась спиной к всё также беззаботно улыбающемуся Дракону, всю жизнь скрывающему собственную правду. Она могла его понять, но обида говорила быстрее её разума, обнажая чувства.       — Однако они имеют значение для Нацу, который стоит здесь. Разве наша история не является неотъемлемой частью понимания человека? — она вновь вынырнула из пируэта, встав напротив Нацу и продолжив свой путь.       — Это не то, что стоит во мне понимать. Я могу признать свои решения, но не считаю, что с ними нужно мириться кому-то другому. И моей лучшей чертой будет снисходительное молчание.       Полное отрицание — вполне ожидаемая от Нацу реакция. Почему-то всегда писалось именно такое поведение в старом Драконе, так и не явившимся к ней в своём обличии.       — Разве не нужно в самом конце стать чуть откровеннее? Люди живут, пока мы помним о них, разве не этому учат на протяжении тысячелетий?       Её возмущение перешло позволенную границу, поэтому Мавис отстранилась, прервав танец. И заставляя Дракона остановиться через несколько шагов.       Она всегда хорошо относилась к Нацу, но всё, что было ей не понятно в нём, так это лишь одна известная ей сторона. И ничего более, скрытое под давящей улыбкой и умалчиванием. Она множество раз задавала вопросы о прошлом к Нацу, но каждый раз она не замечала, как разговор уходил в другую сторону, где она так и не узнала настоящих переживаний Убийцы. Ей не верилось, что за его вечным снисхождением и желанием мирной жизни таилась примитивная история.       — А разве я человек?       Мавис нахмурилась на провокационный вопрос. Она так и не понимала, раздражён ли Нацу, или же он прекрасно знает её мысли, читая насквозь. И сейчас с лукавой улыбкой ждёт обрушение её мира.       — Ты был человеком, и ты имеешь право остаться им.       — К сожалению, это неверно, — он смотрел на неё с гордо поднятой головой, заложив руки за спину. Этот взгляд принадлежал не человеку, проживающему чуть больше половины века, а существу, для которого старость была непостижимой роскошью.       — Я Убийца, давно отказавшийся от своей человечности. Я могу представиться человеком, но это лишь притворство, которое не вернёт мне прежнее обличие и былые взгляды. И старые идеалы.       — Это не причина, — разговор начинал раздражать Мавис. Возможно, потому что своим разумом она могла понять слова Нацу, но всё ещё отказывалась видеть перед собой лишь страшное олицетворение прошедшей войны. Однако он был таковым, полностью обрушенный изнутри и обезличенный Дракон, цепляющийся за старые воспоминания, чтобы не забыть себя прежнего. Может быть, он учил танцевать Мавис не для неё, а больше для собственного сердца.       — Мне не показалось, или ты обесцениваешь мой выбор? Придерживаюсь мнения, что каждый имеет право на смерть, — он усмехнулся, выводя разговор в нужное для себя русло, что ещё больше раздражало Мавис. Если Нацу по-настоящему хотел выйти победителем из разговора, он делал это.       — Почему сейчас ты говоришь про выбор, когда твоё состояние было лишь стечением обстоятельств?       Улыбка. Мягкая, снисходительная, обличающая все потайные мысли Мавис, сбивая их в один вывод. Та самая мысль, которая не давала покоя волшебнице. Как столь способный Убийца, имеющий огромную мощь и силу, неизмеримый опыт битв, мог так легко оступиться и получить смертельное ранение? Причём не проиграть, не получить страшную физическую рану, после которой трудно будет подняться, а выйти победителем, получив отсрочку в несколько лет.       Потому что Нацу Драгнил выиграл бы этот бой в любом случае. Он был страшным Проклятьем прошлого, одним из сильнейших, разрывающий глотки своим конкурентам.       — Тебе не обязательно было так рисковать. Ты намеренно навредил себе, уже победив, — Мавис обречённо озвучила свои мысли. И пугала её больше застывшая улыбка на лице Убийцы напротив.       — К сожалению, мой конец был предрешён куда раньше, — впервые Нацу отвёл свой взгляд в сторону, дав небольшую передышку от своего внимания, — даже не три века назад. А в тот момент, когда меня назвали капитаном. С того мгновения у меня не было права на счастливое будущее. Я мог бы стать только частью похороненной истории, олицетворением одного из её концов.       — Это твоё мнение? — чуть пренебрежительно кинула Мавис.       — Моя история человека закончилась четыре сотни назад. Такие, как я, должны умереть, как люди, предавшие свои идеалы. И как часть эпохи Драконов, которая должна закончиться.       — Конец эпохи Драконов не означает смерть всех. В этом мире ещё существуют Убийцы и Драконы, ты сам об этом говорил, — она боязливо сделала шаг навстречу, сжав рукой ткань на груди. Только подойти ближе она не смогла, столкнувшись с бесконечным холодом и смирением, впитавшимся в зелёные глаза.       — Однако пока хоть кто-то из Десятки существует, этот мир не может называться эпохой людей. Для меня, как для Убийцы, идеальным концом была бы гибель на последнем сражении, — он усмехнулся, чуть оскалившись. — Как жаль, что Драконы так ничтожны, им следовало добить меня. Но, увы, у них никогда не было на это сил.       — И всё же ты, видимо, был в шаге от смерти, — уже колко подметила Мавис, разрываемая обидой от единолично принятого решения. Хотя, ей стоило просто принять позицию Нацу, вполне оправданную его опытом.       — О нет, я проиграл в этом сражении не из-за Драконов, а из-за Убийц.       Он был ужасен. И ужасно в Нацу было не его скорая смерть, а собственное принятие её. И его решение о смертельном приговоре, который он вынес себе слишком давно, чтобы от него отказываться.       Драгнил протянул руку Мавис. Вновь ненавязчивое приглашение, которое не хотелось принимать. На непоколебимого Проклятого, с лёгкостью занесшего клинок приговора над своей шеей, смотрели напуганные отречённые глаза. Мавис так и не сможет понять, что именно заставляет Нацу так жестоко поступать с собой, однако отказать ему в танце она не могла.       В этом доме, в разговорах и взглядах Мавис находила то, что пугало в Нацу Драгниле. То, что могло бы оттолкнуть от него, пожелать отказаться, оборвать все связи. И в момент, когда ей захотелось одёрнуть руку, ей вспомнилось собственное прошлое, такое же тусклое и лживое. Кто из них в своих решениях был хуже?       Не ей судить старого Дракона. Как и не ему судить запутавшуюся в собственных чувствах и решениях девочку.       Поэтому она сделала шаг, принимая мнимые прикосновения. Она будет самой жестокой, если отнимет у Нацу единственное право наконец-то заснуть, забыв о решениях, ломающих его правду. За снисходительной улыбкой и лёгким прищуром скрывались десятилетия принятия и тоски, которую ей не ощутить и не понять.       В такт вальсирующей мелодии танцевали Дракон, давно рассчитывающий на очищающую смерть, и девочка, которая лишилась этого шанса.       Подошедшей на незнакомые звуки Люси, с осторожностью наблюдающей за вырисовываемыми движениями, не было понятно, почему на лице Мавис отпечаталась отдалённость, смешанная с принятием. Сейчас её интересовала льющаяся мелодия и действительно поражающая картина.       В жизни Хартфелия не могла представить вальсирующего Охотника, однако этот дом действительно был уникальным местом. Люси не торопилась подходить, чтобы случайно не сбить ритм вальса. Через несколько минут музыка сошла на тихое потрескивание, от чего шаги замедлились, прекратившись.       Не стоило ожидать того, что Люси останется незамеченной, потому что после конца партии на неё посмотрели уверенные зелёные глаза с лёгким лукавством, будто бы её застали за постыдным делом. Хотя, честно ли было с её стороны подсматривать?       — Я просто была недалеко, когда услышала музыку, — быстро оправдалась Люси, делая несколько неловких шагов навстречу. Она торопливо поправила выбившуюся прядь, всё ещё чувствуя себя нарушительницей чужого покоя.       Мавис не посмотрела в её сторону, отстранившись от остановившегося Убийцы. А после молчаливо отошла в сторону, возвращаясь на привычное место у деревьев. Наверное, Хартфелия заострила бы внимание на покинувшем настроении своего мастера, если бы её не окликнул Нацу, втягивая в очередную дружескую беседу.       — Меня радует мысль, что у старой музыки появился ещё один слушатель. Или же ты пришла возмутиться, что мелодия отвлекает тебя? — он чуть наклонил голову и показательно приложил кисть к подбородку, провоцируя Люси.       — Нет, нисколько, — она торопливо отмахнулась, — мне стало любопытно, откуда вообще может идти музыка.       — Навожу порядок в доме, уже забыл про половину вещей, которыми владею.       За сегодняшний осенний день это была первая полноценная встреча Хартфелии с Драконом. Потому что теперь Нацу вкладывался в тренировки Убийц чуть больше собственного времени, настрого запретив Люси приходить на занятия драконоборцев. Он оправдывался тем, что не хочет заставлять их беспокоиться о безопасности зрителей. Подобный комментарий настораживал, но Люси приходилось только смириться с новыми правилами, тем более никто не говорил про время после обеда.       — В моём доме тоже было много старых проигрывателей. Кажется, винтажные вещи ценятся в кругу богатых людей, — Хартфелия лениво навалилась плечом на стоящее рядом дерево. Она шла на подозрительные звуки только с целью развеяться, наконец-то дав своим мыслям простор.       — Выходит, по каким-то меркам я богатый человек, — быстро сделал вывод Драгнил, пряча руки в карманы. Его шарф вновь перекочевал обратно на шею, скрывая несколько броских шрамов.       — Думаю, у тебя достаточно раритетных вещей, продав которые, можно стать богачом.       — Как и домов, в которых лежат эти раритетные вещи, — Хартфелия чуть вздёрнула бровь на лёгкую усмешку Драгнила.       — А вот об этом я не задумывалась. Пока что я вижу в примере лишь один дом, — она жестом кинула куда-то за свою спину. Ей хотелось растянуть разговор, чтобы иметь полноценное оправдание перед собой за собственную лень. Ведь сейчас она должна трудиться в поте лица над контролем магии и новыми фокусами с духами, однако она с радостью мучила Убийцу про его жизнь и интересы.       — Аренда — не такая уж новая услуга. Раньше было проще купить дом или квартиру, чем договориться об b[ съёме. И это вызывало меньше вопросов.       — Вот тут интересно. Точнее, что будет с этими домами теперь? Если они, конечно, ещё есть, — говорить на расстоянии десятка метров было не удобно, поэтому Хартфелия аккуратно шагнула к чуть смятой полянке. Вряд ли этот разговор закончится через несколько фраз.       — Часть продана, часть заброшена, — он начал перечислять, уведя взгляд в сторону, будто перебирая в своей памяти отрывки из коротких «человеческих» жизней, — какую-то часть оформил на организации в Арболесе, чтобы не терять собственность. Уже не сильно об этом беспокоюсь.       Драгнил улыбнулся своим мыслям и прочертил взгляд сквозь густую крону деревьев в сторону одинокого дома.       — Думаю, дорогие и памятные вещи я всё же храню в этом доме. Однако не в моей привычке привязываться к чему-то вещественному, самое ценное всегда со мной.       Взгляд Люси сам скользнул на шарф, который покоился на шее.       — Только шарф? — чуть смутившись, уточнила Люси. И получила в ответ жест, направляющийся в её сторону.       — И кольцо. Но оно теперь принадлежит тебе, так что только шарф. Это если мы говорим про осязаемые вещи.       Такой простой ответ заставил Люси задуматься, машинально приложив руку к металлу на цепочке. Подарок Грея, какой бы он милый и приятный не был, сейчас покоился в коробочке среди личных вещей, потому что на солнце украшение начинало неприятно жечь кожу. Таинственное кольцо от Дракона же никогда не позволяло такой дерзости и не обжигало свою хозяйку.       — Наверное, я тоже легко откажусь от вещей в моей квартире, ведь самое дорогое всегда при мне, — в первую очередь Хартфелия подумала о ключах, которые были единственной ценностью в её жизни. У неё было сотни мест для ночлега, но свои сокровища она никогда не позволяла себе бросить или оставить в стороне. Хотя, сейчас маленькая мысль заставила её усомниться. — Может, ещё небольшая рукописная книга из моей квартиры. Её бы я тоже хотела забрать с собой.       — Мне нравится, что люди придают особую ценность вещам. Это милый жест, показывающий, как люди привязывают свои чувства и историю к чему-то стороннему. Часто предметы достаточно простой способ сконцентрировать свои переживания и волнения, относящиеся к конкретной истории. Если не секрет, в чём особенность той книги?       Хартфелия улыбнулась, потому что первые мысли о том, что книга Леви стала для неё важна также, как и собственные ключи, согревала её. Это действительно милый жест — вкладывать в нечто стороннее свою историю. И свою трагедию.       — Эта книга была написана моей подругой, но так и не закончена.       И с этим теплом всегда приходила тоска. Казалось, она её отпустила, но на самом деле проживала вновь и вновь заново, как только в голову приходило воспоминание о потере. Люси почувствовала себя на несколько секунд потерянной, а просто стоять напротив в незатейливом диалоге ей больше не хотелось. Поэтому она обернулась, ощущая, что ей требуется опора. Малый жест, говорящий о многом собеседнику.       Не найдя подходящего места, Люси просто шагнула в сторону, где была более примятая трава, присаживаясь на землю. Её очаровывала замеченная за Нацу привычка сидеть в любом месте, где бы он захотел. Даже в доме можно было заметить, как Драгнил сидит на ступенях лестницы или же прямо на полу перед камином.       Люси посмотрела в лицо наблюдающего за неё Убийцу, чуть подкусив губу.       — Прости, наверное, это не та тема, которую следует так просто обсуждать. Просто сейчас будто бы зашёл об этом разговор, и всё же я хотела бы спросить… Выходит, в сражении, о котором ты говорил, твой отряд погиб от Драконов?       Наверное, Нацу бы плавно ушёл бы от этого разговора даже не из-за собственной неприязни, которая давно уже сошла на нет, а из-за гнетущей темы смерти. Сейчас, окружённые цветущими полями, люди не должны отдаваться столь тяжёлым мыслям о потерях и гибели. Читающаяся неловкость и скомканность в сжатой позе Хартфелии немного подкупали его. Он мельком взглянул на Мавис, которая незаинтересованно завалилась на траву чуть дальше, будто бы отстранившись от окружающего её мира.       — Выходит, что там, — непринуждённо согласился Нацу. Его слов, конечно, было недостаточно, а этот разговор начался таким не из-за его истории. — «Отряд» звучит достаточно броско и грубо.       — Ты так говорил об Убийцах, которые шли за тобой, — чуть уточнила Люси, с лёгкой виной вглядываясь в Драгнила. Ей искренне не хотелось поднимать эту тему, но вопросы витали в воздухе, напрашиваясь каждый раз соскочить с её уст. И лучше она задаст их лично, пускай в обществе Мавис, чем случайно оскорбит Убийцу, колко припомнив вытоптанную трагедию.       — Они для меня друзья, может, правильней даже назвать их моей семьёй в этом безумном мире Убийц, — Нацу не говорил слова «были», мягкой улыбкой подтверждая, что его близкие так и остались важной частью его жизни, пускай они не могли больше идти рядом с ним. Эта деталь ещё больше угнетала Люси, как и улыбка на лице Нацу, который так легко говорил о потерянных дорогих ему людях.       — Хочу сказать, что сочувствую твоей утрате. Кажется, что вряд ли мои соболезнования сейчас уместны.       — Почему же? — Драгнил внимательно смотрел на скомканную Люси. Он уже видел её такой: искренней и спутанной в своих мыслях. Пожалуй, её правдивость и чистота в желаниях не заставляли оборвать тему разговора. Эта беседа нужна была больше самой Люси, а не прожившему утрату Нацу.       — Мне вряд ли удастся понять твою трагедию. Хотела бы сказать, что я частично понимаю тебя, я тоже теряла друга, но вряд ли наши потери соизмеримы. С моей стороны это будет цинично.       Слова Люси удивили Драгнила, от чего он на несколько секунд замолчал, приподняв брови. Улыбка исчезла, сбитая непониманием. Но Нацу не был бы собой, если бы не смог протянуть эту речь к настоящей проблеме, которая сейчас сковывала Люси.       Последовав примеру волшебницы, Драгнил медленно подошёл к траве, присев в полуметре по одно плечо Хартфелии. Теперь ему было видно, что лицезрела перед собой заклинательница во всех смыслах.       — В чём-то ты права. Мы никогда до самого конца не поймём чувства людей, и что они вкладывают в свои трагедии. И это в порядке вещей, — он говорил мягко и слажено, выискивая нужную дорогу для понимания Люси. — Не обязательно иметь такой же опыт человека, чтобы выразить сочувствие ему, или же попытаться понять его переживания. Иногда будет достаточно искреннего желания помочь пережить чью-то трагедию, разделить его чувства. У каждого человека есть своё представлении о боли и потери, нет в этом ничего странного и страшного. Тебя ведь тоже что-то беспокоит?       Она наклонился чуть ближе, аккуратно сложив руки в замок перед собой. Всё же что-то в Драгниле подкупало Люси, она ещё не определила конкретную черту, но перед ним было проще говорить о своих переживаниях. Может интуитивно она чувствовала заинтересованность и искреннее желание помочь, потому что Нацу Драгнилу действительно было не всё равно на маленькие трагедии людей, которых он встречал. И чьи трагедии он желал выслушать. Вряд ли Хартфелия так легко поделилась бы своими переживаниями с Эльзой, чьё сердце не приняло бы чужую боль, не рассказала бы и Грею, который будто бы был за холодной стеной. А вот старому Дракону с мягкой улыбкой, прекрасно подбирающему слова, она могла сказать о своей глупости или страхе.       — В сражении на границе мой подруга получила смертельное ранение. Я не могла ей ничем помочь, поэтому, — Люси подтянула колени ближе к груди, стягивая ткань под руками сильнее, — она умерла на моих руках, истекая кровью. Мне тяжело это принять до сих пор. Я живу свою жизнь дальше, а она так и остановилась в том последнем мгновении.       — Боль об утрате остаётся с людьми навсегда, как напоминание о том, что следует ценить настоящее, — спокойно парировал Нацу, разделяя переживания Люси. Ей было нужно поделиться с кем-то своей трагедией, опустошающей её изнутри.       — Я не могу как ты говорить о потерях с улыбкой, — обижаясь на жжение в глазах, усмехнулась Люси. Ей ещё далеко идти до понимания и принятия, она ещё не отпустила злость в сторону Кагуры, которая нанесла решающий удар. Это было лишь стечение обстоятельств, которое кому-то стоило жизни.       — Ты живёшь со своей трагедией год, когда я проживаю с ней три сотни лет, — снисходительно ответил Нацу, уводя взгляд вперёд. Говоря о чём-то столь ужасающем и болезненном, он всё ещё улыбался, пускай в его морщинках на уголках глаз скрывалось мягкое принятие своего прошлого. — Время не лечит, однако оно умеет притуплять нашу боль. Тогда ты понимаешь, что лучше оставить в своём сердце не место под разъедающую боль, а хранить в нём тёплые воспоминания. Ты ведь когда-то стала свидетелем чьей-то жизни, в чём-то уникальной.       Всё же Драгнил вновь спасал Люси своими словами. Наверное, опыт в такое количество лет могло дать ему возможность в понимании чужих переживаний. Однако кажется, этому невозможно намеренно научиться, лишь будучи сопереживающим человеком с самого начала ты сможешь поддерживать других людей спустя столетия.       — Мы ведь говорим о Леви, да? — аккуратно уточнил Нацу. То, что он мог знать о том, чья смерть беспокоила Люси, подкупало волшебницу ещё больше.       Старому Дракону ещё не всё равно на чужие мимолётные жизни.       — Ей бы понравилось слушать твои истории и сказки по ночам, она была жуткой любительницей старины, — наконец-то голос Люси перестал вдавливаться во внутрь, позволяя ей спокойно выдохнуть. Значит, протянутый разговор не был бесполезным.       — Надо бы отвлечься на настоящее. Не хочешь потанцевать?       — Я не умею, — машинально ответила Люси, не вдумываясь в произнесённую фразу. Только через несколько минут до неё дошло, что Драгнил реально предложил ей столь странное времяпровождение, которое не входило в распорядок для Убийцы. И всё же чем-то напоминало доброго и снисходительного Нацу.       — Как же ты собираешься праздновать победу Фиора на королевском балу? — шутливо потянул Дракон, вставая со смятой травы. — Нужно исправлять и срочно учиться.       Нацу протянул ей руку, от чего он слегка смутилась, но приняла помощь. Его кожа была привычно горячей, а силы было достаточно, чтобы легко подтянуть Хартфелию с земли будто пушинку.       — Мне казалось, что нужно больше времени тратить на тренировку, танцы вряд ли мне помогут в войне.       На что Драгнил только нахмурился, недовольно поджав губы. Действительно, это было самым глупым предложением от волшебницы.       — Заниматься скучными тренировками, которые вряд ли тебя отвлекут от нахлынувшей тоски? Всё, что действительно должны люди, так это жить настоящим. Всё остальное уже на усмотрение.       Драгнил был подозрительно добрым в последние несколько дней. Неужели после небольшой ссоры с Грандиной он решил смягчить свой напор, позволяя Убийцам и гостям немного большее. Хартфелия, смутившись ещё раз, проверила наблюдающую Мавис, которая до сих пор не видела ничего интересного в диалоге двух волшебников в стороне. Всё же иногда Первая погружалась в свои мысли слишком глубоко.       Взвесив все за и против, пока Драгнил переставлял пластинку на проигрывателе, она быстро призналась, что за весь день с ней не случится чего-то лучшего, чем неожиданно пропущенный вальс. Когда она ещё будет кружится в танце посреди цветущей поляны где-то в другой стране, имея в партнёрах старого Дракона? Это звучало настолько фантастическим, что не было исполнимо в современном мире.       — В вальсе есть всего лишь несколько движений и доверие к ведущему партнёру, — легко пояснил вернувшийся Нацу, наблюдая за ещё сомневающейся Хартфелией. Последний раз вздохнув и смирившись с очередным безумством, Люси смущённо кивнула, отдавая всё своё внимание партнёру напротив. Пускай она была из благородного рода, она так и не дошла до того момента, когда гувернантка бы учила её танцевать такой простой и важный для высших особ танец.       Теперь на лице Хартфелии расцвёл небольшой румянец смущения, который перекрывала улыбка предвкушения. Ей было искренне интересно попробовать что-то столь новое и неординарное, что она не увидела раньше за спокойным и рассудительным Нацу. Воспоминание об этом дне она отложит на полочку в своём сердце, чтобы теплить не трагичный уход старого Убийцы из жизни, а эти мимолётные уроки, которые давали Хартфелии силы для новых шагов.

***

      Поднятые днём темы так и продолжали копошить мысли в голове, несмотря на тянувшую в сон усталость. Чувствовалось, что телу необходим отдых, но разум отказывался погрузиться в забытье, прогоняя старые трагедии и навязывая разрушающие мысли. С таким букетом невозможно было уснуть даже в спокойном доме Дракона.       Смирившись со своим приговором, Хартфелия аккуратно откинула одеяло в сторону, сползая с кровати. Как-то беспокоить мирно спавшую Венди ей не хотелось, тем более казалось, будто бы за какую-то провинность в сторону подруги её ждало жестокое наказание утром. Дом действительно спал. Когда внутри комнаты было тепло благодаря поднимаемому жару из камина, выйдя на балкон Хартфелия почувствовала непривычный холод. Возможно, свежесть окружающего леса могла бы нагнать на неё желанную сонливость.       Пол под ногами непривычно скрипел, днём зал был наполнен чужими голосами и движениями, чтобы замечать такую мелочь, но сейчас в абсолютном спокойствии каждый твой шаг был на виду.       Камин мирно потрескивал, разнося необходимое тепло на второй этаж. Кроме изредка выскальзывающих языков пламени можно было заметить тонкую полоску света под одной из дверей. Навязчивая мысль заставила остановиться Люси и отказаться от её прежней идеи. Она почувствовала лёгкое волнение, но всё же спустя несколько минут замешательства, шагнула в сторону двери в библиотеку, подтянув плед на своих плечах. Хартфелия остановилась перед дверью, думая для приличия постучаться в неё, но усмехнувшись своим рассуждениям, что её пробуждение точно должны были заметить, толкнула дверь перед собой, аккуратно ступая внутрь помещения. Библиотеку она видела мельком, так и не зайдя в неё за всё время пребывания. Да, у неё было достаточно времени, но что-то отталкивало её от методичного изучения книг. Как минимум, ей казалось, это были покои для кого-то более утончённого.       Изнутри библиотека была небольшой, но уставленной книжными шкафами в метре друг от друга. Это был не роскошный зал в несколько этажей, чтобы показать свою влиятельность и достаток, а самая обычная практичная библиотека, для которой первой задачей было хранить в себе книги. Никакой реакции от её бестактного проникновения не было, как и каких-то признаков ближайшего нахождения хозяина — лишь какое-то шуршание в дальнем углу и едва уловимое свечение из-за шкафов. Хартфелия не торопилась, позволив чуть углубиться в комнату к ближайшим шкафам, на которые падала дрожь стоящей на столе свечи.       В алом огне переливались корешки книг: где-то они были из матовой кожи, почти не блестящие на свету, а где-то в обложке попадались вкрапление мерцающих камней. Книги были разной высоты и толщины, не отобранные по одному подобию, а дополняющие друг друга своим разнообразием. Проведи пальцем по полке — на нём не останется пыли, заботливо стёртой заблаговременно. И дышалось в этой комнате свежо, только воздух был непривычно сухим для дома, стоящего рядом с ночным лесом.       — Просто не спится, — ответила в пустоту Люси, чувствующая наблюдающий за её движениями взгляд. Как минимум уже как несколько минут стихло шуршание в конце зала.       — Грандина уже спит, чтобы просить её об отваре, — сквозь несколько шкафов донёсся голос Нацу, приближающийся с каждым словом. И вот появилась его фигура из-за края шкафа, как он непринужденно поднёс несколько книг к столу, расположенному у стены напротив входа. Небольшой диванчик рядом явно предназначался для посетителей, хотя вряд ли кто-то задерживался в таком пустующем месте для чтения книг.       — Не хочу ничего пить. Думаю, свежий воздух нагонит усталость обратно, — Нацу вновь куда-то отошёл, не сильно отвлекаясь на вторгнувшуюся в его покои гостью. Наверное, идея с прогулкой была не так плоха, ей не стоило рассчитывать, что ради неё отвлекутся от собственных дел.       — В лесу сейчас стелется густой туман, да и сильно мокро. Всё, что сможешь себе нагулять, так это недомогание, — нравоучительно кинул Нацу через несколько шкафов, предостерегая от лишней прогулки Люси. А после вернулся неспешным шагом к столу. Но на этот раз он всё же остановился, отвлекаясь от своих дел. В каком-то смысле шалость Люси удалась.       — На самом деле странно, что мне не спится. В этом доме я хорошо сплю, думаю, от усталости, — медленными шагами она сокращала расстояние до стола, рассматривая книжные полки. Она будто бы боялась, что Драгнил вновь сорвётся по своим «неотложным» делам к книжным шкафам, так и не начав с ней ненавязчивый разговор.       — «В этом доме»? — чуть заинтересовано протянул Нацу, отвлекаясь от книг.       — В Магнолии меня часто навещают кошмары, — Хартфелия дёрнула плечами. Она подошла к столу, остановившись в нескольких метрах, наблюдая, как Нацу выводит строки текста в какой-то книге, мельком пролистывая раскрытую перед ним книгу. Языка на страницах она не узнавала.       — Что ты делаешь? — всё ещё чувствуя, будто бы мешает, Хартфелия пыталась навязаться на разговор. Может быть на сегодня её лимит общения с Драконом был исчерпан? Интересно, на сколько часов он заводил «таймер» для неё?       — Перечень литературы. Я обещал Мавис отдать часть своих книг после смерти, но не все книги будут ей полезны. Некоторые из них написаны на забытом языке, а какие-то — просто бульварные романы.       — Даже так? Не думала, что у тебя был бы интерес к такому простому чтиву, — усмехнулась Люси. И быстро осеклась, получив ответ:       — Не я один в этом доме читал книги.       Она забывалась. Казалось, этот дом был только одними покоями Нацу, хотя на самом деле в этих стенах жили и другие личности. Пустующие комнаты нисколько не могли рассказать о бывших жильцах, поэтому в голове заседал лишь образ пока ещё дышащего Драгнила.       Спустя несколько минут молчания, прерываемого поскрипыванием перьевой ручки в руках Драгнила, он поставил точку и перевёл взгляд на наблюдающую напротив Люси. Она стояла, не сдвигаясь с места, будто бы утонув в собственных мыслях.       — И ты надеешься меня отвлечь, как я понимаю?       Хартфелия, несколько минут рассуждающая о возможных жильцах дома, не сразу подобрала подходящие слова для ответа. Как минимум по той причине, что на неё смотрел сощуренный взгляд двух зелёных глаз, ищущих подвох в её жесте.       — Да, моё эгоистичное желание.       Драгнил отвёл взгляд, будто бы взвешивал все «за» и «против», но после смиренно выдохнул весь воздух из лёгких, откладывая ручку в сторону. Данный жест можно было считать прямым согласием, поэтому Люси с появившимся энтузиазмом села напротив, чуть навалившись на старый стол. Он скрипнул под её натиском, но выдержал возложенную ношу.       — Как понимаю, тут книги на разных языках?       — Преимущественно на моём родном, аракийском. Но есть и другие забытые языки, которые я собирал уже после переселения.       — А как давно ты увлекаешься литературой? Кажется, к этому приходят не сразу, а лишь прожив какую-то жизнь и поняв, что некуда девать свои средства, — Хартфелия чуть усмехнулась, потому что в современных реалиях она на пальцах одной руки перечислит семьи, в которых была хотя бы малая библиотека. Многие люди пренебрегали собственным образованием, о каких книгах можно было говорить?       — С детства меня учили, что книги — одно из самых достойных богатств. В этой библиотеке найдётся даже парочка выкопанных из пепла моей юности. Но признаюсь честно, большая часть книг здесь в каком-то смысле краденные.       — Ты вор книг? — чуть усомнилась Хартфелия, чем вызвала усмешку у Нацу. Он обернулся на шкафы позади себя, будто бы оценивая свои грехи.       — Большая часть из них была забрана из покинутых домов. На той земле уже вряд ли бы пожелали жить люди, поэтому приходилось спасать книги от их гибели.       — Что же, звучит даже благородной причиной воровства.       — В современных реалиях это мародёрство, — цокнул Нацу, — только вот на те земли действительно никто не вернулся.       — Тогда можешь считать себя спасителем книг, раз сейчас они в итоге попадут в руки общественной гильдии. Как минимум, они не закопаны в землю, и не сгнили.       Драгнил вновь замолчал, внимательно наблюдая за пустотой перед собой. Возможно, в его мыслях рождались забытые образы, напоминающие о старых приключениях. В разговоре вновь повисла неловкая пауза, которая вынуждала Люси срочно искать темы для разговора. Обычно разговор с Нацу шёл куда проще, потому что он сам направлял поток разговора в нужное для него русло, но сейчас он не желал играть роль ведущего.       — А что-то помимо книг здесь есть краденное?       Несколько минут ожидания окупились ответом Нацу, который лениво продолжал разговор. Но даже сейчас находиться рядом с ним было спокойно, а разворачивать неповоротливую беседу интересней, чем с кем-либо ещё. Люси пришла сюда не за долгожданной сонливостью, не за историями прошлого, а за словами рассказчика. Она привыкла к вечерним сказкам от Драгнила, напоминающим ей о доме, точнее, о том, что она представляла себе, придумывая своё детство. Ей не хотелось делиться с друзьями тем, что она замерзала в сырых сараях, стараясь ужаться настолько, чтобы полностью поместиться под единственной курткой. Поэтому она рассказывала выдуманные истории о том, как её мама заботливо читала сказки перед сном, желая сладких сновидений своей дочке.       — Убийцам неоткуда взять деньги, однако найти ресурсы мы можем. В большей части забытые инструменты, не более. Всё остальное сделано своими руками, поэтому столь скудный интерьер. Но всё же какие-то мелочи находились в брошенных домах, которые встречались на пути.       Была названа хотя бы одна причина пустующих комнат. Жить в подобной стерильности казалось невозможным, однако, может это для Люси были важны такие мелочи, как вазы для цветов и статуэток. А для убийц, имеющих долгие неизменные столетия впереди, эти мелочи жизни были не важны.       — Может, моя просьба покажется излишней, но нельзя было бы найти ещё время для моих тренировок? — Хартфелия почувствовала смущение, поэтому опустила взгляд в пол. — Я продвинулась с концентрацией магии, Локи сейчас определяет, как мне изменить с ним договор для новых заклинаний. И всё же мне кажется, что знания о магических кругах или же основы борьбы мне будут полезны.       Люси в надежде посмотрела на Нацу, который так и не повернулся в её сторону, рассматривая что-то напротив во тьме стены. Его молчание не обнадёживало.       — Магические круги тебе может объяснить и Мавис не хуже моего, тем более у неё больше времени. По борьбе уверен, что в Магнолии найдутся достойные наставники.       Сейчас в Люси въелась обида.       — Сейчас я трачу больше времени и сил на Убийц, и мне нужно больше времени на отдых. Занятия с тобой мне придётся ставить в ущерб своему времени, — сухо ответил Нацу. Почему-то ожидания Люси были совершенно другие, она бы и не подумала, что Драгнил так радикально ответит на её просьбу, ведь казалось, всё шло в другую сторону.       — Но до этого ты мне помогал и с магией в том числе, и мы иногда общались между делом, — лёгкое возмущение резало острый слух, но Нацу предпочёл проигнорировать подобный сигнал.       — В ущерб моего времени. И я не против это делать, когда буду точно понимать, ради какой цели я это делаю.       — Ради помощи мне, ради улучшения моей магии, — торопливо перечисляла Люси, неожиданно столкнувшись с холодом.       — Ты уверена, что просишь сейчас о времени ради своей магии? Я ведь назвал тебе альтернативные варианты, но ты не желаешь их слышать, — он слабо улыбнулся и повернулся на неё. В его взгляде не было враждебности или холода, что немного успокоило пыл Люси. И всё же отрицание было ей противно. Не найдя в горле слов, Хартфелия торопливо кивнула.       — А мне слышится в этой личной просьбе желание внимания и общения, прикрытые уроками магии, которые я не обязан давать.       Обида жгла горло и глаза. Наверное, потому что Нацу был прав. Сегодняшняя встреча в лесу и незатейливая беседа подтолкнули к рождению этой наивной идеи о просьбе помощи, лишь бы иметь чуть больше причин встретиться и поговорить. Ей просто нужны были обычные разговоры, которые облегчают её жизнь.       — Пойми, я готов выслушать твои проблемы, дать советы или же просто разделить твои переживания. Но мы уже проходили эту историю, Люси, — единственное, что сдерживало Хартфелию на месте, так это отсутствие какой-то колкости и враждебности в словах Нацу. Он говорил с ней прямо и спокойно, будто вновь разжёвывая её эмоции. — Если наше общение будет означать твоё очередное разочарование в конце, лучше нам сохранить расстояние.       — Мы сегодня прекрасно поговорили, я бы не сказала, что эти разговоры могут породить разочарование, — глаза её начинали блестеть в огне свечи, поэтому она опустила взгляд в деревянный пол, утопающий в длинных тенях.       — Моя вольность и моя опрометчивость, мне стоит быть осторожней и внимательней, — опять Люси чувствовала себя обманутой. И откуда взялось это чувство? Нет, в ней не играла старая влюблённость в Драгнила, как в образ Охотника, но всё же за эти дни в доме Убийц в ней взросла лёгкая привязанность, которая не обязательно должна была окончиться любовной линией. Может быть, в Нацу она искала приятеля, который сможет разделить её тяготы прошлой жизни, а может, хотела видеть в его лице взрослого, который скажет ей, как правильно жить. И сейчас он вновь ей отказывал в своей мягкой и элегантной манере, от чего злиться на него было невозможно. Это раздражало ещё больше.       — Помочь тебе с проблемами я могу, но лишь когда ты сможешь назвать мне конкретные цели. И не более.       — Всё это лишь моя ответственность, с чего ты взял, что будто бы так обаятелен, что я вновь повторю свои ошибки? Я уже в другой жизни и в других отношениях.       — Я даже не говорил про такой исход, — мягко парировал Нацу, намекая, что Люси сама подтвердила его опасения, — но даже если мы говорим о простой роли приятелей… Я в конце умру. И тебе не стоит ко мне привязываться, ни к какой из моих ролей. Мне льстит, что ты жаждешь общаться со мной на равных, это позволяет мне забыть о моих прошлых решениях, но всё же я не железный. И мне не будет спокойно, если я буду знать, что заставлю кого-то сильно переживать за мой исход.       — Убийцы уже привязаны к тебе.       Драгнил усмехнулся.       — Я для них сейчас мучитель, вряд ли они сильно будут горевать по моей кончине. А Ромео давно привязан ко мне, к его большому сожалению. Идеальным было бы просто пропасть из их жизни.       Хартфелия всё ещё не находила конкретной причины, почему сейчас так остро реагировала на отказ Нацу. Его слова имели смысл, и было правдой, что ей не стоило привязываться эмоционально к заведомо умирающему человеку. Однако сейчас эта причина казалась неважной, её зарождающуюся веру в дружбу и общение сейчас резко обрывали.       — Не понимаю. Независимо от общения, твой конец уже вызовет у меня скорбь. Ты когда-то пожалел меня в гильдии, ты сжалился надо мной и позволил сбежать ни один раз. Ты подарил мне дорогой подарок. К чему это всё? Чтобы я не сожалела? — уже с издёвкой продолжила Хартфелия, сжав руками ткань ночнушки. Он спохватился слишком поздно, чтобы сейчас отталкивать её.       Драгнил смерил её взглядом. И на этот раз холодным. От этого Хартфелия нервно сглотнула накопившуюся слюну. За проявившейся серьёзностью должна была последовать буря, которая снесёт всё на своём пути.       — Ты права, что я отношусь к тебе лояльней, чем к другим. С разговора в тёмной гильдии и по сегодняшний день. И повод не только зародившаяся жалость через холодную стену камеры, у меня есть иные причины относиться к тебе так.       Нацу замолчал, одаривая Хартфелию более серьёзным взглядом, а после на несколько минут отвёл глаза вновь в сторону, размышляя над своими грядущими словами.       — Есть история, которой я не желал бы делиться с тобой. Однако, если только этот взгляд на жизнь поможет тебе чуть лучше понять мои мотивы, я буду ужасным и поделюсь ей с тобой. Эта история касается рода Хартфелиев, а также конкретно твоей матери, Лейлы Хартфелии.       Проснувшаяся жажда в глазах Хартфелии не успокаивали Драгнила. Однако, чего можно было ожидать от девочки, навсегда потерявшей связь со своими родителями — только то, что история про идеализированный образ покинувшей матери заставит её сейчас с волнением подкусить губы и нахмуриться. Вряд ли она ожидала услышать имя близкого от древнего Убийцы, который всё это время аккуратно закрывал ей уши от голосов прошлого.       Пожалуй, она стала буквально олицетворением его сожаления.

***

      Знойное солнце на пустой равнине вряд ли могло послужить успокоением для волнительного и тревожного сердца Советника. Как щекочущий песок под его кожаными сапогами и поскрипывающие латы двигающегося чуть позади Гилдартса. Но большее волнение вызывало молчание идущего рядом Дракона, внимательно вслушивающегося в слова прибывших гостей. Время сменилось, подмяло под себя настоящее, но было чувство, что в этом краю погоня настоящего не оставляет следа. При их прошлом визите перед ними прокладывались те же пейзажи навеки погибшей природы.       — Делая заключение твоего монолога, я здесь упахиваюсь с Убийцами, когда вы совершенно не сдвинулись с места? — слегка наклонив голову к Джерару, но не отводя взгляда от грядущего горизонта, Драгнил не замедлял шага. Он шёл уверенной походкой в неизвестность, заложив руки за спину. И пускай он был одет достаточно просто и обыденно на фоне официального образа Советника, Джерар испытывал унижение.       — Мы сдвинулись, как минимум, закончили переговоры с Советом.       — И взвалили полную ответственность на гильдии, которую они гарантированно понесут. Потребуются годы, чтобы восстановить последствия силами одних гильдий, а волшебники попадут в импровизированное рабство перед общественностью.       — Не осуждай, — фыркнул Джерар, зная, что это не самый лучший исход переговоров, который можно было получить. — Мы сделали всё, что в наших силах, но время играет против нас. Нужно было предложить хоть что-то, чтобы сдвинуть процесс с места.       — И сколько будут длиться переговоры с короной? Надеюсь, к девятнадцатому ноябрю они пройдут хотя бы первую стадию? — злорадно прокомментировал Нацу. И всё же он прекрасно знал, что бюрократическая машина не повернётся так быстро, как хотелось бы. Это была одна из слабостей современного мира, не готового к резким изменениям. И чем спокойней времена, тем медленней принимаются ответственные решения. В общем, этот принцип имел логичную закономерность.       — Я надеюсь на пару недель, но нужно закладывать месяц, к сожалению, — разочаровано выдохнул Джерар. Колкости Драгнила в сторону системы Фиора он понимал, уж кому, а Охотнику, которого чуть ли не похоронили на задании, понять все подводные камни системы было не сложно. И к всему этому приписывался опыт Драгнила длиной в несколько человеческих жизней.       — Гильдиям необходимо сейчас делать максимум в пределах собственных полномочий. Но не более, у вас ещё есть время перед войной, в первую очередь нужно ценить человеческие ресурсы и не совершать опрометчивых действий, — уже серьёзней продолжил разговор Нацу. — Вам нужна корона и её тайная канцелярия, чтобы добыть сведения о противнике. Я бы на месте гильдий не совал нос за пределы королевства.       Джерар обвёл образ Драгнила рядом, он был необычайно щедр на советы в последнее время, что вызывало жуткие подозрения. Что-то должно было крыться за сговорчивой натурой Убийцы. И, скорее всего, это был лишь манёвр, чтобы увести от более волнующих тем разговора. К счастью или сожалению, Джерар не забывал настоящих игроков на сцене.       — Подводя итоги, ты один из сильнейших Проклятых своего времени, а значит, одно из сильнейших существ века Драконов. В чём резон скрывать эту информацию? — недовольный прищур всё же метнулся в сторону Джерара, но здесь и сейчас было сложно поставить Советника на место, припугнув его. У них уже были разные позиции, и, быть честным, Нацу самому было интересно услышать более подробное описание дел Фиора. Нет, он не желал активно вмешиваться в действия людей, но в настоящем его интересовала роль наблюдателя. Сейчас он знал людей, играющих важные роли, чуть ближе, от чего можно было сделать более точные прогнозы и выводы. Да и обыкновенное любопытство брало верх, поэтому терять рассказчика в образе Советника не хотелось.       — А какой смысл раскрывать старые звания, не имеющие смысл в этом мире?       — Даже сейчас, казалось бы, в мире, где сложно представить разрушительную мощь Драконов, меня пугает статус одного из сильнейших.       — Для начала встречный вопрос от меня: перечисли мне сильнейших волшебников Фиора, — Нацу замедлил шаг. В жаре тусклого солнца, в этот раз скрытого под лёгкой дымкой облаков, начали наконец-то проявляться человеческие силуэты.       — Богоизбранные маги…       — Это выдающиеся маги, но на настоящий день нельзя опираться на старые звания. Назови мне тех, кто приходит в голову помимо этих старичков.       Вопрос заставил задуматься, хотя, совет говорить первое, что приходит в голову, был куда действенней.       — Не лесть, но считаю, что как я, так и Джура сильны, далеко не ходи, здесь стоит Гилдартс, — Джерар махнул куда-то за плечо, чем отвлёк хвостатого от глубоких раздумий. — Точно назову Эльзу, мастера Саблезубов, та же Уртир, Кагура, хоть она и молода. Если нам нужно перечислять злодеев, то в Шестёрке не мало выдающихся магов, да и состава Чернокнижья у нас нет на руках.       — Заметь, — Драгнил остановился, заложив руки в карманы, — большая часть людей, которых ты назвал, являются важными шестерёнками современного Фиора. Это те люди, которых мы видим. По настоящее миром всё же управляет сила, как бы грустно это не звучало. Когда у тебя есть сила и хоть какой-то мыслительный процесс в голове, ты прикладываешь руки к новому миру. Ужасно изредка встречаются просто сильные монстры, не пытающиеся менять современность в лучшую или худшую сторону.       — Это должно меня заставить задуматься о твоей роли в прошлом? — чуть пренебрежительно кинул Джерар.       — Статус «одного из сильнейших» вызывает чуть больше вопросов, чем его отсутствие, — коротко улыбнулся Нацу, но его улыбка быстро растаяла.       На самом деле Джерару казалось, что куда больший вклад в современный мир внёс второй Драгнил, породивший огромный пласт магической культуры, уходящий не в самую добрую сторону. И всё же стоит признать, что древние работы Зерефа спровоцировали людей и их магическое образование, вынуждая двигаться в противоположном от тёмной магии направлении. Зереф был пугающим фольклором прошлого, без которого не было бы крепкого фундамента настоящего под ногами.       Фернандес хотел сделать шаг вперёд, чтобы понаблюдать за обрывками тренировки Убийц, но его остановили резким жестом и строгим взглядом. Даже сейчас при отсутствии магии не хотелось спорить с Драгнилом, поэтому Джерар просто остановился, недовольно скрестив руки на груди. В это время Драгнил двинулся дальше, приближаясь к разбросанным и утомлённым фигурам подопечных.       Несколько хлопков в ладони, громкие и звонкие, казалось, были усилены несуществующим эхом.       — Кисловатые мордочки для разминки, — оскалился Драгнил. После незначительного жеста атмосфера, висящая над пустырём, изменилась: до этого безжизненные и вялые движения Убийц оборвались, заставляя напрячься. Волшебники были раскинуты по отдельности на большом просторе, от чего трудно было уследить за эмоциями на их лицах, но что-то в общем силуэте изменилось. Это и насторожило Джерара, заставив внимательней всматриваться в уменьшающуюся фигуру Дракона.       Повисла тишина, сбиваемая беззвучным шорканьем ног Драгнила, который замедлил свой шаг. Он вновь расслабленно заложил руки в карманы и даже показательно зевнул, не прикрывая неприлично длинные клыки.       Родилось затишье, которое вызывало внутреннюю тревогу в Джераре. Что-то было в этой атмосфере не так, как минимум, теперь неподвижные и вовлечённые Убийцы внимательно наблюдали за непринуждённой походкой своего надзирателя.       Свист нагнал огромную пылевую завесу, утекающую куда-то в сторону от образа Дракона. Джерар от неожиданности нахмурился, пытаясь понять, откуда раздался резкий шум. Только теперь перед его взором оставалась не одна непринуждённая фигура Драгнила, а две, одна из которых была серьёзно напряжена.       Приходилось держать своё тело будто натянутой струной, иначе мог тут же получить нокаутирующий удар в слабую точку. Каким бы резким выпад Гажила не был, как бы он остро не затачивал в голове свой нож, который стал продолжением ребра его ладони, его остановили лёгким ленивым движением. Драгнил даже пальцев не напряг, поставив в противовес острой кромке Железного ножа своё запястье. Он чуть недовольно нахмурился и поджал губы, вторя свою эмоцию лёгким покачиванием головы. Слабо? Вновь слабо? Да сколько может быть слабо? Мысли Гажила сбила вспышка по другую сторону Драгнила, отвлечённого сейчас на оборону против Железного Дракона. Так казалось, хоть было совершенно наоборот. Драгнил брезгливо вывернул подставленную руку, перехватывая запястье Рэдфокса, а после одним резким движением дёрнул на себя, прекрасно зная, что сейчас Гажил навалился всем весом в сторону сопротивления, не ожидая подобного подвоха. После быстрого поворота Рэдфокс неуклюже упал, потеряв равновесие, и тут же ему пришлось срочно метнуться в сторону, уклоняясь от промазавшего луча света, чуть ли не угодившего в его глаз. Только Гажил попытался ударить из лежачего положения по, казалось, открытой ноге, как тут же его жестоко окунули лицом в землю, опираясь на затылок, чтобы уклониться от быстрых, но всё же бесполезных выпадов Стинга.       Драгнил играючи уклонялся от Убийц, позволяя им использовать всё, что было в их распоряжении. Их магия не настолько разрушительна, чтобы хоть как-то навредить его телу, а скорость и сила оставляли желать лучшего. И всё же сейчас им нужен был серьёзный противник, который превосходит их и ставит планку всё выше и выше, но остаётся в одном шаге от них. Он был заметно быстрее них, но сейчас позволял себе делать движения медленней, будто бы предоставляя малый шанс для вороха неуклюжих действий. И с каждым разом слаженность вбивалась в их протухшие головы, так считал Нацу, наблюдая за очередными выпадами. Вот он делает шаг на твёрдую почву, как правая нога проваливается во что-то мягкое и вязкое, только подобный фокус работает, когда ты не ожидаешь удара. Поэтому сейчас Драгнил легко уклонился от очередного удара Стинга на пару с Рэдфоксом, резко повалившись на колено. Левая рука так и покоилась в его кармане, а на лице застыл лёгкий оскал.       Удар, удар и ещё удар. Более чёткие, имеющие конечную точку, но ещё выходящие из шатающегося плеча, от чего Драгнил цокнул, а после отвесил в ощутимую паузу щелбан Стингу, который откинул его на пару шагов назад. Тени Роуга были уже плотней и гибче, но ещё не обладали достаточной силой заточения, поэтому разорвать их резким движением или же неожиданно прибавившимся весом было не сложно, поэтому Нацу просто надавил сильней, заставляя чёрные лоскуты под своей ногой продавиться в расходящиеся по земле трещины. Его настораживало отсутствие ещё одной фигуры, но лёгкие порывы ветра с левого бока всё же не заставили его ждать. Как раз в этот момент Стинг попытался наложить путы обездвиживания, которые ломались под физической силой, а Гажил попытался лишить опоры Драгнила, ударив железным массивов в направлении ног. Только они так и оставили пространство сверху под контролем Драгнила, который спокойно подпрыгнул на своих двоих лишь на полметра, избегая неудачного захвата, а после всё же удосужился освободить свою вторую руку из кармана.       — Рёв! — вырвалось с последним выдохом из лёгких Венди. Её магия не была разрушительной, однако её концентрацию было проще скрыть, поэтому именно на долю младшей волшебницы выпало нанести неожиданный удар.       Который, конечно же, был отражён. Драгнил вывернул руки перед собой в обратном ходе в тот момент, когда разрушающий вихрь настиг его. И этого резкого действия было достаточно, чтобы развязать тугой узел чар, сводя всё ещё слабоватый рёв на нет. Он уже множество раз говорил им, что рёв разрушительное заклинание, но в то же время уязвимое, ставящее под угрозу мага. И в подтверждение этих слов от сорвался в сторону Венди, опережая её по скорости.       Причиной довольной усмешки стал взрыв тёмной материи перед Драгнилом, сбивший бы обычного мага с толку, но послуживший паршивой дымовой завесой для Убийцы и его обоняния. И вновь очередной неумелый прямой удар, Драгнил устал повторять Роугу, что ему стоит обратить больше внимания на свои руки и хлипкую позицию.       До Джерара постоянно доносились порождаемые порывы ветра и всплески магии, пускай он стоял на достаточном расстоянии. Его магия позволяла держать высокую скорость, но сейчас, став случайным наблюдателем за тяжёлой тренировкой, он понимал, что Убийцы спокойно нагонят его. Они были быстры и сильны, под их тяжёлыми шагами трескалась порода, а сильные удары, блокируемые чужими руками, порождали всплески на воздушной глади.       И всё же их противник был быстрее, был умнее и опытнее, прекрасно видящий все их недостатки и слабости. Несомненно, сейчас Драгнил просто играл с маленькими Убийцами, позволяя им показать то, к чему они смогли прийти за долгие тренировки. И против такого соперника тяжело держаться, Джерар поёжился от мысли, насколько сейчас Драгнил неприятный противник, что не хотелось бы видеть его с магией в руках. Он отмахивался от кидающихся на него Убийц как от надоедливых мух, отталкивая их на десятки метров. И всё же они не останавливались, цеплялись за землю посиневшими пальцами, лишь бы остановить своё движение чуть раньше, выиграть секунду, чтобы вновь оголодавшими броситься вперёд, надеясь попасть в окно, в котором покажется хотя бы одна слабость. Вновь и вновь волшебники поднимались, измазанные грязью и потом, получившие десятки ощутимых ударов, после которых им потребуется время на восстановление.       Джерара теперь пугал не Драгнил, а то, кем он взращивал драконоборцев. Они походили не на людей, а на жаждущих монстров, желающих всеми силами вырвать себе хотя бы кусочек добычи, как стервятники или гиены. Только сейчас они падали чаще, их стойки стали слабее, а движения медленней, но они отказывались так просто сдаваться, идя на ухищрения.       Резкий удар Гажила вытянувшимся столбом, который действительно заставил Драгнила увернуться и прилечь на землю сейчас порождал маленький шанс. Потому что столкнувшиеся с землёй ладони тут же погрязли в зыбучей тени, из которой не так просто выбраться, лишившись контроля над обоими конечностями. Нацу, на этот раз более угрожающее оскалившийся, попытался оттолкнуться ногами от земли, не желая давать хоть малейший шанс своим подопечным, но тут же был вынужден вывернуться, чтобы поставить блок на очередной тяжёлый удар Железного Дракона в сторону его ног. Неудачным положением и воспользовался Гажил, вложив остатки своих сил в вырывающуюся из земли гряду железных колонн, чтобы удержать не самое удачное положение Драгнила на земле. И пока Дракон, забывший про заблокированные руки, пытался увернуться от удара, который сложно было заблокировать (стоит отметить возросшую скорость заклинаний Рэдфокса), на фоне зазвучали не самые приятные слова.       — Память волхвов, потерянная песнь ветра, — трактуя старые строчки из исторического собрания, вместе говорили столь разные маги, как Венди и Стинг, — унисон!       Волна белого света, прорывающаяся вперёд подобно стрелам, сейчас подталкивалась взрывом ветряного вихря, закручивающего опасные пики. Подобные заклинания забирали много сил и на них требовалось значительное время для подготовки, но к этому они имели разрушительные последствия. Как и сейчас, сметая на своём пути верхние покровы иссушенной земли, заклинание направлялось в сторону заблокированного Дракона, недовольно сощурившегося.       Джерару показалось, что напоследок Нацу цокнул перед тем, как вспыхнул белый пожар последствий тяжёлого заклинания, на несколько секунд ослепивший его. И всё же сошедший на нет.       Прерываясь на тяжёлое дыхание, Венди стояла на дрожащих ногах, выжавшая максимум из Ярости, которую также использовал и Стинг. На самом деле в них было не так много сил к началу тренировки, это была особая изюминка спаррингов с их мучителем. Тишина сменялась волнением и лёгкой надеждой, что у них вышло что-то стоящее, ведь в этот раз они продумали свою ловушку на несколько шагов дальше, специально сбивая Драгнила на старые ошибки.       За спадающей дымкой слышался треск. Под вихрем порождённого ветра что-то неприятно щёлкало, порываясь оторваться. Джерар знал исход этого сражения, но всё же с любопытством наблюдал, как на волнительных лицах зарождаются оскалы разочарования и досады. Потому что на скопление железных ошмётков сидел Драгнил, закинувший ногу на ногу и ожидающий спада остатков магии. Щёлкал его шарф на поясе, раздражённый сильным порывом ветра.       — В этот раз даже неплохо, — цокнул он, отряхивая запылившуюся майку, — только такую слабую тень можно и зубами разорвать.       Роуг досадно выдохнул и повалился на колени. Его тело дрожало, потому что в последний фокус он вложил все остатки сил, и этого ещё было мало, чтобы удержать Дракона без магии. Какой уровень ему нужно преодолеть, чтобы иметь шанс хотя бы на несколько секунд заточения?       Рэдфокс, всё ещё недовольный таким плачевным результатом, раздражённо закричал, кинувшись на Драгнила, который одним только подзатыльником повалил волшебника после неудачного выпада. И этот удар был звонкий, от чего показалось, что в чём-то смертельный.       — Я говорю, вообще-то, — цыкнул Нацу, смотря себе под ноги. А после поднялся, пройдясь по взвывшему Гажилу. — С вас сегодня достаточно, можете отдыхать, но я всё ещё недоволен вами.       Драгнил раздражённо протёр запястья, суставы которых начинали ныть от постоянной нагрузки. Всё же старость не была для него лёгкой, как и такие напряжённые тренировки, в которых ему действительно не стоило терять бдительность. Пускай они были слабее его, но их жадный взгляд говорил об их решимости. И сейчас это было самое лучшее вложение в будущее. Настоящая битва никогда не происходит в идеальных условиях, поэтому каждая деталь могла стать решающей. Тем более если говорить про настрой и психологическое состояние. Пускай сейчас они раз за разом испытывают досаду от проигрыша, когда они ворвутся в настоящую битву и одержат победу, они испытают огромный прилив удовлетворённости, который и будет толкать их к новым вершинам.       Лишь бы воспитать в них тех, кто полагается на свой холодный ум и смотрит на своё положение более обобщённо.       — Поражён подходом к тренировкам, но не удивлён исходом, — прокомментировал Джерар в сторону возвращающегося Драгнила. Сама битва была короткой для зрителей, но невыносимо долгой для участников. И всё же подходы Драгнила пугали. Больше сейчас Джерар волновался за азарт и настрой, который взращивался в молодых Убийцах под присмотром уже старого Дракона. Теперь драконоборцы начали пугать Советника ещё больше.       — Хотелось бы иметь в своих руках магию для полноты картины. А так им полезно работать в команде. Или пытаться работать, — Драгнил обернулся на завалившихся на землю волшебников и недовольно нахмурился. Его последняя фраза явно была укором для Убийц, но сейчас им было всё равно.       — Настораживает твоя способность сдерживать Убийц только своей силой и скоростью, — Джерар забывал, что Драгнил действительно мог свернуть его шею голыми руками, если что-то пойдёт по нежеланному сценарию. Это пугало, но пока что во всём общении Драгнил придерживался лишь дипломатического подхода (кроме ситуации с Лаксусом), хотя мог уже несколько раз продавить свои условия силой. Наверное, они ещё не добрались до точки предела терпения Дракона, и это радовало. А также напрягало. В какой момент они оступятся, и это станет их последним действием в этой жизни?       — Для того, чтобы противостоять людям, пришлось долго привыкать. Хотя сейчас спарринги с Убийцами немного отходят от привычных рамок сражений, слегка приближаясь к дикости Драконьих схваток.       — Большие отличия?       — Колоссальные, — кивнул Драгнил. По нему сейчас нельзя было сказать, что несколько минут назад он принимал разрушительные заклинания. Отражение рёва Убийц голыми руками для Джерара ещё было загадкой. — Мне нравится сражаться как человек, у вас много правил и школ боевых искусств. Люди будто бы сражаются честнее. Однако если мы говорим про битвы Драконов, в ход идут все возможности тела.       После этой фразы Нацу усмехнулся с не очень дружелюбным подтекстом.       — Что это значит?       — У Драконов есть когти и зубы, есть массивные лапы и хвосты, — Нацу показательно развёл пальцы на ладони, фантомно ощущая свои настоящие габариты и тело, которым он принимал сотни сражений на себя. — Ужасающий арсенал, которым грех не пользоваться. Особенно когда никто не говорит про честные схватки. После века Драконов пришлось долго переучиваться на манеру людей и быть более справедливым в сражении.       — Люди тоже бывают дикими в сражениях, — впервые за долгий разговор свой голос обозначил Гилдартс. И его слова вызвали лёгкую усмешку у Нацу. Он не желал спорить с чужой позицией.       — Видимо, тебе, как человеку, виднее, как сражаются монстры, — Драгнил чуть сощурился и наклонил голову в бок, наблюдая за реакцией хвостатого на столь колкое замечание, но быстро отступил от своей позиции. — Прости, твоё право остаться при своём мнении, не хочу спорить.       — Я могу высказаться только со стороны людей, ты тоже прав, что мне не дано знать манеру Драконов.       Они быстро пришли к компромиссу общих интересов, что даже удивило Нацу. Но менять своё отношение к Гилдартсу от не собирался, этот человек ему не нравился с самого начала, и так будет оставаться до конца.       — А что же, Советник сам не хочет показать мастер-класс юным дарованиям? — Драгнил скосился на Джерара, который только удивлённо нахмурился и скривился.       — Даже не думал, я сегодня явно не в форме и настроении. Ты хочешь, чтобы я сразился с тобой? — от беззаботного пожатия плечами Фернандесу стало дурно. Всё же для него Нацу шёл не в списке союзников, он до сих пор испытывал страх к Дракону, и каждый раз он подпитывался новыми фактами. Наверное, правильней назвать Драгнила союзником, которого держат в таковых только по той причине, что в лице врага он ещё страшнее. Любопытство было страшным грехом для Джерара, но сейчас, истощённый от постоянных переговоров и стресса на своём посту, он испытывал куда больший страх к фигуре Драгнила. И для него лучшей тактикой было бы остаться в стороне, пытаясь не пересекаться с Убийцей, который явно вошёл во вкус и обосновался в союзе.       Если Драгнил с прошествием нескольких недель стал намного мягче и проще в общении, Джерар же чувствовал, как теряет авторитет и статус. Как минимум, он ощущал себя именно так. Сейчас его окружало куда больше людей, стоящих выше его, обходящих на несколько шагов вперёд.       — Если это спарринг без магии, я бы хотел попробовать сразиться с опытным бойцом, — спасением для Джерара стал Гилдартс, который сегодня был подозрительно активным. Сейчас много вещей были не свойственны знакомым Советнику личностям.       — Можно, мне интересно узнать уровень высших магов из Хвоста феи. Тем более приятно сыграть роль более приличного бойца.       Джерар проводил Гилдартса, который скинул свой плащ, обнажая металл протезов. Казалось, какое ещё сражение для человека без конечностей? Однако Гилдартс не потерял своей ловкости и силы, вкладывая в свои протезы магию, чтобы обеспечить им подвижность. Да, расход волшебства явно возрастал, но для мага его уровня это была не проблема.       Убийцы слабо заинтересовались вырисовывающимся спаррингом, про который никто бы и не подумал. Сейчас они, получившие заслуженный отдых перед обедом, молчаливо наблюдали, как на пустыре напротив располагались новые соперники.       В этот раз расстояние между оппонентами было куда меньше, чтобы как можно быстрее войти в сражение. Драгнил на несколько минут отвлёкся, задумчиво наблюдая за сворачиваемыми в кулак пальцы, будто настраиваясь на сражение. Для Клайва было бы сейчас спасение, если бы старый Убийца рассчитывал свои силы, поэтому он терпеливо ждал, когда зелёные глаза вновь обратят на него свой взор. Ожидание было недолгим, и, встретившись со своим противником напрямую, на мгновение Гилдартс пожалел, что согласился на подобную авантюру. Это был лишь эффект одного взгляда, давно он не встречал противников, способных отвоёвывать своё положение лишь грозным и уверенным видом.       Смирившись с тем, что мысленный гонг о начале боя уже прозвенел, Клайв решил не ждать, сделав выпад вперёд и, к сожалению, вдавив кулак лишь в один воздух. Живую плоть остановил грамотно поставленный блок. И это удивило. Наблюдая за сражением с Убийцами, Гилдартс подметил для себя, что хоть движения Драгнила были уверенными, в них не читалось конечной точки. И для Убийц лёгкая непредсказуемость позиции своего оппонента была не на руку, потому что в самый последний момент движение могло закончиться новым положением, а могло оборваться. Подобный непринуждённый стиль и в то же время немного диковатый вынуждал драконоборцев напрягать собственную интуицию и чутьё. И всё же даже в тех «качающихся» движениях чувствовалась одна база. Сейчас же он столкнулся с некой противоположностью: движения Драгнила, перешедшего в лёгкую оборону, чтобы привыкнуть к наступлению противника, были слишком чёткими, будто списаны со страниц книг, или же выточены десятками тысяч повторений. Скорее всего, причина во втором. Каждый поворот корпуса, уклонение, лёгкие атаки, чтобы прощупать слепые зоны — всё было слишком идеально. Конечно, вызывало восторг столкнуться с противником, который знал вес своего удара и точный угол, однако закрадывалось чувство, что прямо сейчас Гилдартс наступал на обезличенную машину.       А Драгнил только наблюдал. Наступление Гилдартса заставляло его делать шаги назад, периодически он проводил небольшие атаки, чтобы прервать отступление, но они были легко читаемыми для уровня Гилдарста, поэтому он успевал их блокировать. Их сражение стало концентрацией грубой мужской силы со стороны Гилдартса и учебных ударов со стороны Драгнила, который неохотно добавлял корпус и ноги в наступление.       Для Убийц подобный урок был очередным напоминанием, что им нужно стремиться к чёткости и контролю, что старался вкладывать в них Нацу. Да, сражение может быть непредсказуемым, поэтому теперь им приходилось получать ощутимый ущерб от сражений с Саламандром, однако на личных тренировках Драгнил вкладывал в них чёткость и технику. Он постоянно говорил, что в экстремальной ситуации они поймут, в какой момент можно наконец-то выйти за рамки привычного стиля, однако для этого их тело должно опережать разум, а вдавленные в мышцы базовые движения спасать их в минуты промедления.       Слегка выдохнувшись от постоянных ударов, скорость которых приходилось поднимать, Гилдартс всё же выдерживал бой с Драконом. И этот бой начинал ему наскучивать. Движения Драгнила были слишком идеальными и точными, он не терял бдительности, а на его лице застыло выражение спокойствия, только глаза мелькали из стороны в сторону, отлавливая чужие действия. Он хороший противник, прекрасно чувствующий свою силу, от чего сейчас Клайв мог с ним соревноваться, ведь стоит Дракону вложить чуть больше веса в свой удар, возможно, Гилдартс не вернётся домой без ощутимой травмы.       И всё же это было скучно. Идеальная техника быстро надоедает, теперь идёт игра на выносливость, в которой Клайв всё же проиграет. Низкий рост Драгнила заставляет его бить в торс, и редко он целится в голову, потому что сравнимо короткие руки не позволяют ему разойтись также широко, как высокому Гилдартсу. Конечно же, Драгнил знает о минусах своего телосложения, поэтому выбивает себе другие удачные участки. Всё было ожидаемо. Как и блок слева правой рукой, и попытка вывернуть руку и ударить в грудь, и уход от очередного выпада, и… резкий вес на правой руке, утягивающий Гилдартса вперёд. Прямо сейчас Драгнил наоборот должен был заблокировать правый хук, отводя его в сторону и освобождая себе дорогу, но вместо этого рука волшебника не почувствовала никакого сопротивления, вбиваясь в воздух. Всего лишь мгновение, стоявшее Гилдартсу промаха, потому что он не заметил, как до этого низкий Драгнил быстро воспользовался своим недостатком, буквально наваливаясь на руку противника для толчка, чтобы с двух ног ударить в лицо.       Удар, низкий, чем-то даже грязный, но всё же красивый и оживляющий обстановку, хорошо так отбросил волшебника назад, заваливая на спину и провозя по земле. Оборвавшийся темп привлёк внимание зевающих зрителей. Точнее, повисло ощущение, что этот раунд был уже завершён.       Гилдартс чуть оттолкнулся от земли, чтобы вернуть своё массивное и неповоротное тело в сидячее положение. Несколько алых капель разбились о пыльную землю, тут же впитав в себя сухость. Маг брезгливо провёл рукой по разрываемому огнём носу. Вроде обобщённо цел.       Это вызвало улыбку на лице волшебника. Как и лёгкая усмешка Драгнила, наблюдающего за заигравшимся человеком.       — Я уж думал, когда это парад закончится, — хмыкнул Гилдартс, который даже не замечал слегка обеспокоенный взгляд Советника.       — Никто не обещал отсутствие травм, — Драгнил довольно наклонил голову в бок, оценивая последствия выходки. Силу он рассчитал верно, чтобы не нанести действительно непоправимых травм. А сломанный нос был подарком, который было легко поправить.       Он явно намеренно вёл чрезмерно чистую игру, чтобы в нужный момент сделать непредсказуемый выпад. И так он отыгрался на потере бдительности своего соперника. Всё же в Драгниле был как азарт, так и дикость, которая могла привлечь таких бойцов, как Гилдартс. Волшебнику давно наскучило сражаться с привычными людьми, поэтому бой с настоящим монстром звучит слишком заманчивым предложением.       — Что же своих зверят такому не учишь? — Гилдартс поднялся, попытавшись стряхнуть прилипшую пыль. Бесполезно.       Драгнил мельком посмотрел на наблюдающих Убийц, чуть угрожающе сощурившись, но всё же вернулся к разговору:       — Мелкие слишком. Чтобы сражаться по-дикому, нужно научиться сражаться «чисто».       Клайв довольно цокнул. Его философию он понимал. Зная базу, которая уверенно держит тебя на ногах, можно было уходить в другие направления, которые давали бы преимущество перед противником. Однако что-то подсказывало, что Драгнил начинал свой путь не с идеально вызубренных ударов. Себе привилегию быть монстром с самого начала он позволял. Почему Гилдартс так решил? Потому что всё в образе Драгнила будто бы вырывалось наружу и вторило о его дикости, пускай на первый взгляд он казался статным и привилегированным капитаном. Здесь, на границе, он снял маску бойца армии, и в его расслабленных позах и заложенных в карманы руках чувствовалась скрытая угроза — он может напасть в любой момент, пускай ты считаешь его безобидным.       И подобная «циничность» удивляла: Драгнил вдалбливал в Убийц, что они должны положить свои ближайшие годы на оттачивание чётких движений и искусств, когда сам истинно был олицетворением непредсказуемости и дикости. Может, он стремился быть своим первым идеалом, но собственная натура вырывалась наружу? Как и сейчас, он поступил, с одной стороны, расчётливо, ввязывая Гилдартса в «идеальное» сражение, но после дождался подходящего момента, позволив своей жажде победы кинуться вперёд, чтобы с кровью вырвать первый раунд.       — Ну, меня такая мелочь вряд ли отпугнёт, — Гилдарст уже встал в позу, дожидаясь второго раунда.       — Хоть не разочаровываешь, — довольно оскалился Нацу, возвращая себе привычный спокойный образ.       Для Джерара было страшным сном добровольно пойти грушей для битья под кулаки Убийцы, но Гилдартс только больше завёлся их боем. Вряд ли этот спарринг протянется больше трёх раундов, однако наблюдать за ним в чём-то было интересно. Как минимум, били не самого Джерара, что было прекрасной новостью.       Как и палящее солнце, скрытое за смогом, напоминающее об уходящем времени.