глава 4
23 июля 2025 г., 21:33
Примечания:
вау!! оно живое!!
ладно, если честно, то главным толчком к продолжению этого перевода послужило его добавление одним из читателей в сборник «заброшено :( ». дорогой друг, если читаешь это — спасибо ♡
Они намереваются двинуться на юг, как и договаривались, — через Анхор, а затем Дориан, но едва покидают Мирт, как их останавливает изможденный купец.
— Ведьмак, ведьмак, умоляю! — кричит он, спотыкаясь по дороге к ним.
Эскель резко натягивает поводья Скорпиона, но с седла не слезает. Кивком головы он велит Лютику отойти по другую сторону жеребца.
Лютик хмурится, но подчиняется. Он понимает причину подозрительности Эскеля — не раз видел, как всякие пытаются заманить Геральта в ловушку, играя на его сочувствии, — но это вовсе не значит, что ситуация ему по душе.
Купец наконец добегает до них — вблизи он выглядит еще хуже. Одежда его истрепанная и зашита в стольких местах, что лоскуты едва ли напоминают изначальную ткань. Лицо — худое, впалое, а короткий бег — не больше полумили — выматывает его так, что приходится ждать добрых десять минут, пока он отдышится.
— Мастер ведьмак, — в конце концов хрипит он. — Нам нужна ваша помощь.
— «Нам» — это кому? — Эскель чуть ослабляет хватку на рукояти кинжала у пояса, однако с коня по-прежнему не слезает и не приближается к незнакомцу.
— Моей семье, моей деревне, — поясняет купец. — Весляная заводь, маленькое местечко неподалеку от Велена, в болотах. Что-то крадет наших детей.
Эскель оглядывается на Лютика, но тот лишь пожимает плечами. Ведьмак вздыхает, обдумывает на миг и, наконец, спрыгивает с седла.
— Что можешь мне рассказать?
×××
После долгого разговора с купцом они меняют маршрут и направляются к Весляной заводи. — Как думаешь, что это может быть? — спрашивает Лютик, когда купец отходит от расстояния слышимости обратно к своей телеге. — Все, что он сказал, звучит как какая-то бессмыслица. — Так и есть, — отвечает Эскель, шагая рядом вместо езды верхом. — Но он упомянул пение и кошмары, и этого вполне достаточно, чтобы заподозрить бруксу. Неясно только, почему пропадают исключительно дети, но высшие вампиры, знаешь ли, порой бывают не менее причудливы, чем люди. Лютик согласно хмыкает. — Вроде того случая, когда одна из них решила поселиться при королевском дворе. Эскель фыркает. — Ага, точно. Кстати, ты так и не рассказал толком — что там было? — Да к рассказу Цири и добавить-то особо нечего, — отвечает Лютик, слегка краснея. — Я велел Цири бежать, и брукса попыталась наброситься на меня. Я ткнул ее кинжалом и рванул прочь, чтобы она погналась за мной, а не за Цири. И ей почти удалось, но тут подоспел Коэн и отрубил ей голову. Ведьмак снова фыркает. — Ты рассказываешь об этом так, будто это пустяки, — указывает он. Лютик издает вопросительный звук. — Ты же человек, Лютик. Одолеть бруксу одним лишь посеребренным кинжалом и уловкой — это, знаешь ли, не шутки. Лютик краснеет пуще прежнего. — Ну, скажем, у меня была некоторая практика с монстрами, в отличие от большинства людей. — Справедливо.×××
Они добираются до Весляной заводи за два с небольшим дня, сделав остановку на ночлег у дальнего края болота, в котором увязла деревня, а за ней — и Велен. Их встречает старая знахарка и, судя по всему, ее юная ученица — девочка лет десяти, что прячется за юбками старухи, едва Эскель приближается. — Я повстречал на дороге из Мирта купца по имени Михаил. Сказал, что у вас тут монстр. Знахарка кивает. — Так и быть. За две недели уж шестеро чад пропало, и все, что осталось — лишь кровавые следы да это жуткое пение. Эскель едва заметно морщится, но Лютик все равно замечает. Он прикусывает губу и принимается разглядывает деревню, стараясь не вслушиваться в мрачный разговор. Место небольшое, но, несмотря на размер и нависшую беду, на удивление живое: у дверных проемов развеваются яркие флаги, люди занимаются своими делами, обмениваясь приветствиями на ходу. Лютик рассматривает флаги и прохожих, пока его внимание не привлекает вопрос знахарки о цене. Всего один взгляд на Эскеля подсказывает ему, что ведьмак не хочет называть сумму, хотя что-то назвать он все же обязан. Лютик подумывает вмешаться, но решает промолчать. И, похоже, это оказывается правильным решением. — У нас есть немного золота. И вы с вашим спутником можете остановиться в моем доме, сколько понадобится, — предлагает знахарка. — Немного, но это все, что у нас есть. Лютик чувствует, как напряжение в его плечах чуть спадает, и видит, как то же облегчение отражается в позе Эскеля. — Договорились, — отвечает ведьмак. — А коня поставить где-нибудь можно? Знахарка кивает. — Конечно. Мари, покажи им. Ее ученица — или, может, внучка? Лютик так и не понял — тихонько пищит, но тут же расправляет плечики, кивает и указывает вглубь деревни. Эскель согласно мычит и машет Лютику идти вперед, явно стараясь держаться подальше от напуганной девочки. Лютик слегка хмурится, но не спорит.×××
Как только Скорпион устроен в конюшне, девочка ведет их к дому знахарки. Он маленький — всего три комнаты, но все же лучше, чем ночевать вблизи болот. — Я заметил небольшую таверну, — говорит Эскель, когда они раскладывают вещи. — Не хочешь выступить, пока я осмотрюсь? Лютик пожимает одним плечом. — Если меня там примут, почему бы и нет. Ты все еще уверен, что это брукса? Эскель кивает. — Знахарка упомянула пение — снова. Хочу расспросить местных, не слышали ли они больше одного голоса, чтобы понять, с чем именно предстоит столкнуться. И… я бы предпочел, чтобы ты держался подальше от этого дела. — Так и думал. — Лютик оглядывает тесную комнатку, которая едва вмещает их пожитки и старую кровать. — Пожалуйста, — просит Эскель. В его голосе столько искренности — почти мольбы. Лютик тихо посмеивается и, убедившись, что Мари ушла, наклоняется, чтобы коснуться губами уголка его рта. — Ладно, — соглашается он. — Я уже видел брукс в бою, так что, думаю, пропустить эту битву не страшно. Эскель кивает. — Спасибо. Лютик отмахивается. — Да-да, иди занимайся своими ведьмачьими делами, а я посмотрю, не нужно ли тут кому-нибудь развлечение. Эскель фыркает. — Уверен, им не помешает — ты же видел это место.×××
Лютик и правда выступает в таверне, заработав ужин для себя и Эскеля. Он выбирает легкие, веселые песни — в небольшой толпе легко заметить людей, убитых горем, и нет никакого смысла бередить их раны печальными балладами. Несмотря на тень тревоги, что витает в воздухе, народ отзывается живо: хлопают, подпевают знакомым мелодиям, угощают Лютика выпивкой, пока тот порхает по таверне. Эскель появляется ближе к концу выступления, как раз когда Лютик заводит бодрую версию «Чеканной монеты». Ведьмак закатывает глаза, но принимает приветственные возгласы и кивает, когда люди поднимают кружки в его честь. Здесь, похоже, никому не по карману швыряться монетами, и это, наверное, к лучшему — Геральт терпеть не может, когда в него кидают деньги, и Лютик готов поспорить, что Эскель разделяет это чувство. — Спасибо, спасибо! — завершает бард, трижды повторив припев для пущего эффекта. Он низко кланяется, а затем разворачивается к стойке, жестом прося хозяина отправить еду к шаткому столику, который успел занять Эскель. Хмурый трактирщик кивает и машет рукой, давая понять, что все понял, и Лютик направляется к своему ведьмаку. — Нашел что-нибудь интересное? — спрашивает он, плюхаясь на стул. Эскель пожимает одним плечом и делает большой глоток эля. — Ничего нового, — отвечает он. — Все то же самое. Надеюсь, это значит, что брукса только одна. — Я тоже на это надеюсь, — вздыхает Лютик, на миг замолкая, когда служанка приносит еду и еще эля. — С двумя придется попотеть. Эскель лишь мрачно кивает и принимается за еду. Лютик хмурится, глядя на него, но решает, что это просто раздражение из-за неопределенности, и начинает рассказывать о том, как прошло выступление до прихода Эскеля.×××
— Пойду сейчас, — объявляет Эскель, собирая свои вещи. Лютик подавляет желание надуться и присаживается на слегка пыльную кровать. — Будь осторожен, — просит он, хотя это явно излишне. Эскель тихо усмехается, но кивает. — Буду, — обещает он. — Останься здесь, ладно? Я не хочу… Пронзительный визг обрывает его слова. Глаза Эскеля расширяются, и он, развернувшись, выбегает за дверь. Лютик медлит лишь мгновение, прежде чем последовать за ним. Еще один вопль разрывает воздух — магия витает вокруг, заставляя волосы на затылке Лютика встать дыбом. Он выскакивает из дома как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эскель исчезает в болоте, а серебро его меча вспыхивает, когда он выхватывает клинок. Позади кто-то кричит, и Лютик оборачивается: мужчина мчится через площадь, на ходу пытаясь натянуть сапоги. — Ханна! — восклицает он. Лютик понимает, что происходит, одновременно с двумя другими зеваками. Они втроем бросаются наперерез, преграждая мужчине путь. Тот сопротивляется, но другой мужчина обхватывает его за талию, а Лютик ловит его руки. Третья в их компании — дородная женщина в одной ночной рубашке — звонко бьет мужчину по лицу. — Ведьмак уже пошел за ней! — визжит она. — И что, по-твоему, ты сможешь сделать, Идзи? Идзи еще мгновение брыкается, но в конце концов обмякает в удерживающих его руках. Лютик медленно отпускает его запястья, оставаясь рядом на случай, если тот снова рванет вперед. — Ханна, — повторяет Идзи, убитый горем. — Прости, Идзи, но если ты помчишься в ночь и тоже погибнешь, никому лучше не станет. — Не станет, — подтверждает Лютик. Он и сам поворачивается к болоту, сужая глаза, словно надеясь разглядеть что-то в далекой тьме. — Лучше остаться здесь и подождать, пока вернется Эскель. Как бы ему самому ни хотелось броситься следом. — Пойдем, — упрашивает Лютик Идзи. — Посидишь со мной, а? Подождем в доме, первыми узнаем новости. Вдалеке раздается оборванный визг, и всех их пробирает дрожь. — Хорошо, — соглашается Идзи, с видимым усилием отстраняясь от удерживающего его мужчины. Он смотрит поверх плеча Лютика, и тот оборачивается следом. Там стоит знахарка, с мрачным и скорбным видом. — Тебе нужно выпить, — говорит она. Идзи издает горький смешок. — Да, Шарлота, пожалуй, нужно. — Тогда пойдем. Раз уж вы проведете ночь в моем доме, я хотя бы могу это устроить. Они втроем шагают через площадь, и Лютик то и дело бросает тревожные взгляды на болото. — Пусть будет только одна, — бормочет он себе под нос. — Мелитэле ради, пусть будет всего одна проклятая вампирша.×××
Ночь тянется бесконечно. Время от времени доносятся крики и громкие, зловещие удары, но больше ничего. Каждый новый звук заставляет их вздрагивать и делать очередной глоток, будто это какая-то ненормальная алкогольная игра. После трех часов ночи звуки стихают. Шарлота объявляет, что они подождут еще два часа, прежде чем отправиться на болото. Лютик втайне решает сократить это время вдвое. В любом случае, он скорее сам столкнется с кровавыми последствиями, чем позволит кому-то из деревни увидеть все своими глазами. Да и с Эскелем разбираться придется ему. От этой мысли желудок скручивает в тугой узел, но правда остается правдой. Через час небо начинает сереть — с голубым отливом. Шарлота, хоть и явно нехотя, отпускает его. Лютик лишь на миг задерживается, чтобы заскочить в их комнату и схватить пузырьки с «Поцелуем» и «Белым медом» — на всякий случай, — а затем выбегает из дома и мчится из деревни в ту сторону, где скрылся Эскель. След разрушений, оставленный ведьмаком и, вероятно, чудовищем, ясен и легко читаем. Лютик держит кинжал наготове и идет медленно, напрягая слух, хотя по факту слышит лишь собственное сердцебиение и слабые звуки пробуждающейся с солнцем природы. Вскоре он замечает кровь. Желудок снова болезненно скручивается, но Лютик продолжает идти, следуя за примятой травой, сломанными ветками и все бóльшим количеством крови. Красного оказывается так много, что его хватка на кинжале становится болезненной. Наконец, тропа приводит к подобию поляны, обрывающейся в мутную воду. — Эскель? Не успевает он оглядеть местность, как раздается слабый всхлип. Лютик оборачивается и видит маленькую девочку, что ковыляет к нему. — Ханна? — спрашивает он. Она кивает, слезы бегут по ее щекам, когда она натыкается на его ноги и цепляется за них. Ей не больше шести, может, семи лет, и выглядит она ужасно: волосы спутаны, ночная рубашка разорвана в клочья, едва держится на маленькой фигуре. Лютик быстро стягивает свою тунику и накидывает на девочку; та утопает в одежке, но все лучше, чем лохмотья, что остались от ее платьица. — Где ведьмак? Ханна всхлипывает и указывает назад, откуда пришла. — Он ранен? Девочка кивает. Лютик замирает на миг, разрываясь: он не может оставить Эскеля, но и отправлять Ханну одну обратно в деревню нельзя. — Ты не знаешь, он справился с монстром? Она снова кивает. — Хорошо, — кивает Лютик в ответ. — Хорошо. Тебе нужно остаться здесь, поняла? — Он оглядывается, замечает дерево с удобным разломом на подходящей высоте и наклоняется, чтобы поднять девочку. — Сиди здесь. Я вернусь так быстро, как смогу, ладно? Не двигайся. Ханна тихо шмыгает носом, но кивает — ее большие серые глаза все еще полны слез, но взгляд ясный. — Умница, молодец, просто жди меня, клянусь, я мигом. — Лютик усаживает девочку в разлом, проверяет, чтобы та крепко держалась, и срывается в ту сторону, куда она указала ранее. Он находит Эскеля чуть дальше того места, где показалась Ханна — привалившегося спиной к дереву, сильно истекающего кровью. — Блять. Ведьмак дергается, когда Лютик падает на колени рядом, но, похоже, не в полном сознании. Лютик снова ругается, неловко откупоривая пузырек с «Поцелуем». Разжать Эскелю челюсти — та еще задача, но он справляется, а затем зажимает ему рот, чтобы заставить проглотить эликсир. Эскель давится, хрипит, но глотает — его глаза закатываются под веками. Лютик продолжает тихо, но непрерывно чертыхаться, пока кровь не перестанет сочиться из ран. — Ну вот, вот, уже лучше, — бормочет он, быстро осматривая тело Эскеля. Всего две раны: одна на ключице — не такая глубокая, чтобы зашивать, и укус на шее, который чудом не задел ничего жизненно важного. Судя по темному цвету крови и сероватому оттенку кожи — укус, вероятно, и решил исход боя; Лютик уверен, что Эскель принял «Черную кровь» перед схваткой. — Блять, ладно, мне нужно вернуть Ханну. Клянусь богами, ведьмак, если тебя здесь не будет, когда я вернусь, я сам тебя прикончу. Он оставляет «Белый мед» рядом с безвольно лежащим Эскелем — на всякий случай — и мчится назад к Ханне. Она все еще на дереве — взгляд мечется по сторонам при каждом звуке. Девочка слегка взвизгивает, когда Лютик врывается в поле зрения. — Прости, что напугал, милая, все в порядке, — быстро успокаивает он. — Пойдем, я отведу тебя к папе, хорошо? Ханна кивает и тянется к Лютику, а тот ловко подхватывает ее на руки. — Умница, держись крепче, ладно? Девочка тихо мычит, уткнувшись лицом в его шею, — что-то вроде приглушенного «Угу». Лютик делает глубокий вдох, прижимает ее к себе и торопливо идет по тропе, которой и пришел, пока не выбирается на настоящую дорогу, где пускается в бег. Когда он добирается до площади, там уже толпятся жители — стоят и смотрят в пустоту. Кто-то кричит, завидев его, и Идзи с Шарлотой выбегают из дома. Лютик, спотыкаясь, останавливается, на миг теряя равновесие, но все же удерживается на ногах. — Она цела, — уверяет он, когда к нему подбегает Идзи. — Цела. Ее сорочка была разорвана, так что я отдал ей свою. — Ханна, — давится Идзи, и девочка тут же выворачивается из объятий Лютика, протягивая ручки к отцу. — Спасибо, спасибо! — Благодари Эскеля, если он выживет, — отвечает Лютик и поворачивается к Шарлоте. — Мне нужна помощь. Он жив, но ранен и без сознания — я не смогу дотащить его один. Знахарка кивает и оборачивается к толпе, явно выискивая кого-то взглядом. — Йохан! Дариус! Идите с бардом. Двое парней проталкиваются сквозь толпу — оба явно молодые, но крепкие. Лютик окидывает их взглядом и решает, что любая помощь лучше, чем ничего, прежде чем жестом указать направление. — Я поведу, — говорит он. Парни кивают и шагают за ним.×××
Им втроем едва удается вытащить Эскеля из болота — без сознания, превратившегося в мертвый груз — и дотащить до деревни. Йохан и Дариус, к счастью, оказываются даже сильнее, чем выглядели на первый взгляд, так что все это занимает лишь топ пять самых ужасных вещей, что Лютику доводилось делать. Когда Эскеля укладывают на подстилку посреди кухни Шарлоты, она отсылает парней, вручив каждому по маленькому мешочку с чем-то. Лютику все равно на содержимое, так что он не спрашивает. — Выглядит как мертвец, — произносит Шарлота. Лютик хмыкает. — Да. Он достает из кармана «Белый мед» и снова опускается на колени рядом с Эскелем. «Поцелуй» уже успел подействовать, а «Черная кровь» немного вывестись из организма; теперь ведьмак выглядит куда лучше, чем когда Лютик только нашел его. На этот раз влить эликсир проще — голова Эскеля лежит ровно на полу, — и Лютик наблюдает, как серая бледность медленно сходит с его кожи. — Что это? — спрашивает Шарлота. — Яд, — отвечает Лютик. — По крайней мере, для всех, кто не ведьмак. — А если ты ведьмак? — Тогда — спасение. Выводит всю токсичную дрянь от других эликсиров. — Лютик указывает на Эскеля — его кожа начинает приобретать здоровый оттенок. — …Интересно. — Мм. — Лютик проводит рукой по лицу. — Если достанете горячей воды и бинтов, я смогу привести его в порядок. Шарлота окидывает его взглядом, будто оценивая. — Хорошо, — наконец, соглашается она, прежде чем выйти из дома — вероятно, к колодцу. Лютик поднимается за своей сумкой, чтобы вытащить мешочек с целебными мазями, и слегка улыбается: столько лет прошло, а он снова использует его, чтобы помочь Эскелю. — Ты меня напугал, ведьмак, — бормочет он, вернувшись. Он аккуратно начинает снимать изорванные доспехи и одежду Эскеля. Тот лишь дышит. Лютик на мгновение замирает, прислушиваясь — ровное движение груди в такт дыханию, чередующееся с таким же ровным, медленным стуком сердца, — и продолжает раздевать его.×××
Через три дня они покидают Весляную заводь — не сильно разбогатев, но с запасом провизии на неделю вперед от Идзи, который Эскель принимает только потому, что тот не отпускает их без еды. — Кажется, я закончил твою песню, — говорит Лютик спустя час или около того на дороге. Эскель посмеивается, но тут же слегка морщится — плечо и шея все еще ноют от укуса бруксы. Лютик легонько шлепает его по бедру. — О? И мне дадут ее послушать, или придется ждать, пока она разойдется по тавернам Континента? Лютик фыркает. — Я должен бы заставить тебя ждать — за то, что так напугал меня, — упрекает он, уже перекидывая лютню через плечо. — Но не буду. Он возится с инструментом, настраивая его, а затем проводит по струнам, прежде чем тихо запеть: — На берегах Исмены туманников толпилась орда… — Четыре туманника — вряд ли орда. — Тшш! Не заставляй меня снова объяснять, что такое художественный вымысел. Эскель заходится смехом, тут же морщась от боли, — а после еще раз, когда Лютик снова шлепает его по бедру. — Ладно, ладно, прости. Продолжай. Лютик прочищает горло, сдерживая ухмылку, и начинает заново. Несколько нот, а затем: — На берегах Исмены туманников толпилась орда, барду грозила — тому, кто был славой всегда…
Примечания:
ps все предыдущие главы, скорее всего, будут вычитаны и отредактированы в ближайшее время
как всегда — берегите себя и близких ♡
