Загробный мир Эдема

Чимин просыпается и оглядывает незнакомое окружение. Голова тяжёлая, ноги болят, и всё тело ощущается, как зажатое между громадными шестернями механического сердца города. В любом случае, он лежит на мягкой кровати, под мягким покрывалом с запахом ванили и корицы. Свет нежно льётся из окна, где голубое небо выглядывает через стекло. Тонкие занавески дрожат от лёгкого ветерка, волна удовольствия прокатывается по его венам при виде открытого неба и чистого белья. Его нос полон блестящего по краям запаха ванили, это было чем-то, что он едва ли чувствовал раньше, будучи на сильных подавителях в межсезонье. Стены этой комнаты кремовые с золотым, на них висят в странном порядке обширные пейзажи и привлекательные омежьи силуэты. Дверь закрыта, и Чимин наслаждается мыслью, что он находится в закрытой зоне, где никто не сможет увидеть, чем ты занимаешься, заглядывая в окна. Он начал всё больше погружаться в приятные мысли, что это точно не какое-нибудь место в трущобах на гражданской зоне, а намного лучше. Это была военная зона. Чимина принесли в военную зону. Его течка закончилась, и тупая пульсация неудовлетворённость где-то в глубине его головы показывает, что он, в любом случае, не бредил. Прекрасно, всё по-прежнему шло по плану. Чимин улыбнулся, но быстро успокоился, поскольку его не покидало туманное чувство беспокойства по поводу скрытых камер в комнате, хотя он и сомневался, что они есть. Военная зона не была особо контролируемой, но и являлась одновременно самым регулируемым сектором в городе. Наверное, поскольку множество целующих задницы альф хотели отсосать у Чона и попасть в его Кабинет, хорошее поведение вознаграждалось в башне. Но хорошее поведение в трущобах лишь означало, что ты можешь прожить ещё один день, а может и нет. Здесь есть кнопка экстренной помощи на двери. Чимин попробовал что-то сказать, но горло было сухим и из него вышел только болезненный кашель. Он огляделся в поисках воды, но на столике рядом с кроватью ничего не было. Дверь открылась — и вошла красивая омега с золотым подносом в руках, полным еды. О, это не те серые помои, которые раздают на тарелках в столовых трущоб. Точно нет, это настоящая еда: ярко-жёлтая воздушная яичница, хрустящий тост и цепочка толстых сосисок. Продукты, о которых Чимин мог только подслушивать из чужих разговоров или мельком видеть по телевизору. На подносе также был фужер с каким-то алкоголем оранжевого цвета. Алкогольные напитки в гражданской зоне продавались только на ежегодных недельных фестивалях, но ни один напиток из тех не был похож на этот. Омега улыбнулась ему и поставила поднос на белые простыни у подножья кровати. — Как ты себя чувствуешь? — она спросила, её розовые волосы скручивались в свободные локоны, покоясь поверх причудливого наряда из хрустального бисера и вышивки. Эта одежда значительно отличалась от тех скудных тряпок, что давали в гражданской зоне. Чимин посмотрел на себя: он одет в пушистый белый халат с золотыми буквами на груди. — Хочу пить и спать, — каркает он в ответ, морщась от боли в горле. — Хорошо, я принесу тебе воды и дам немного отдохнуть, — она снова улыбнулась, и до Чимина донёсся её запах мяты с сахаром. — Уверена, ужасно было быть позитивом в гражданской зоне, — и сморщила нос, — Бедняжка. Но тебе не нужно больше ни о чем волноваться. Альфы дадут тебе всё, что ты хочешь. — Спасибо. Как твоё имя? — кивая, спросил Чимин. — Синди. Я из Меко, но альфе по работе нужно было приехать сюда, — она провела пальцами по розовому отпечатку зубов на своей шее, скрытому волосами. — Я Чимин. Спасибо за еду, — глаза Синди превратились в улыбающиеся щёлочки при его словах благодарности. — Ой, не за что. Я скучаю здесь, пока альфа на работе, поэтому если что, то сразу зови меня. Я буду на диване в другой комнате и… точно, сейчас принесу тебе воды, — она махнула ему, прежде чем снова закрыть дверь с тихим щелчком. Чимин подождал, пока она уйдет, и накинулся на еду, игнорируя серебряные приборы. Он запихнул в рот яичницу и тост с сосиской, прежде чем понял, что еда омег-позитивов переработана в фактическое ничто и лишь дизайнерски оформлена, как настоящая еда. Повара потратили десятилетия на то, чтобы из переработанного салата получить вид настоящего листа. Если поставить две тарелки рядом, то невозможно заметить разницы, но легко почувствовать её, если попробовать. Чимин заставил себя проглотить это. Еда на вкус не хорошая и не плохая, в любом случае. Она на вкус как ничто. Напиток, с другой стороны, чертовски вкусный и делает остальное поедание более приятным. Синди возвращается через пару минут с высоким стаканом воды в своей руке, накрашенные мятным ногти контрастируют со стеклом, мокрым от конденсата. — Хочешь ещё одну мимозу? — Если можно. Чимин не сможет заставить себя съесть больше и ложки безвкусной еды без напитка, что придаёт ей хоть какой-то вкус. Так что он решил подождать и ещё раз изучить комнату, пока Синди не вернулась с новым фужером. Она мягко присела на край кровати. — Каково было жить там, внизу? — Это… — Чимин запнулся, подбирая подходящие слова для описания гражданской зоны: — Интересно. — Серьезно? — голубые глаза Синди в удивлении расширились. — Нет. Просто ужасно, — Чимин снова проглотил полный рот тоста на вкус как апельсин, — Всё грязное, грубое и мрачное. Как в долбаной канализации. Она снова сморщилась. — Фу, мне так жаль, что ты попал туда. Не знаю, как ты выжил. Положился на альф и те указали неправильный статус, — с закатыванием глаз, — Они действительно тупые, ты знаешь. Тупые и медленные. Но, как бы там ни было, у них большие члены. — Бесполезные. Не лучше негативов в карантине, — Чимин сужает глаза, вглядываясь в остатки яичницы на тарелке. — Альфы полезны только для секса. Синди подсела к нему поближе. — Если бы у нас не было течки, мы бы давно руководили чёртовой планетой, — яд в её голосе, словно жилка зелёного в её розовой, пастельной ауре. Чимину она уже нравится. Он отставляет поднос и допивает остатки мимозы. — Я могу присоединиться к тебе, когда ты захочешь выйти наружу? Синди улыбается, возвращаясь к своей милой, невинной натуре. — Конечно, о да! Я прокрашу для тебя ногти, — она взяла поднос. — Тебе понравилось? Яичница хороша. Повар в этом городе лучше, чем в моём. Тот постоянно готовит яйца, как будто это еда для альф. Вероятно, повар здесь добавляет в неё специальные приправы, что придаёт особый вкус. Ты как думаешь? Чимин кивает и лжёт сквозь зубы: — Да, очень вкусно. Я бы съел больше, но не очень хорошо себя чувствую. — Я понимаю, сложно привыкнуть. Не могу представить, каково тошнить после каждого приёма пищи, уф, — она вздрагивает. Чимин поначалу хмурится, но вспоминает, что омеги-позитивы не могут есть настоящую еду, только переработанную в хорошо усваиваемые формы, поскольку у них нет кишечника. Если Синди съест что-либо из столовой в трущобах—её стошнит большей половиной, поскольку организм будет не способен переварить всё. Но Чимин, как нейтрал, может есть всё. Единственная плохая вещь в том, чтобы быть позитивом, — процесс переработки вытягивает из еды все вкусы, что рецепторы нейтралов способны уловить, делая еду обманчиво отвратительной. Для Синди, настоящей омеги-позитива, еда на вкус восхитительна. Для Чимина, ненастоящего позитива, еда на вкус как ничего, что он может с трудом положить в свой рот. — Это был кошмар, — ложь выходит быстрее с каждой попыткой, а у Чимина уже были годы практики. Синди озабоченно мычит и помогает Чимину встать, поддерживая за локоть, выводя его в большую и хорошо освещённую гостиную. Блестящая люстра свисает с потолка, бросая мерцающие блики на длинный Г-образный диван и соответствующий ему шезлонг рядом. На небольшом стеклянном столике разбросано множество косметической продукции, которая скорее всего принадлежит Синди, и витает запах ацетона. Белый меховой ковер укрывает большую часть пола, и огромный телевизор показывает какое-то кулинарное шоу о приготовлении каре ягнёнка. Она оставляет его на диване и скрывается на кухне, разделённой с залом длинной гранитной стойкой, чтобы оставить там в раковине использованный поднос. — Как тебе обстановка? — спросила Синди, роясь в шкафах и ящиках. — Это гостевой номер, который дали альфе. Ты можешь жить здесь столько, сколько хочешь, но можешь также сойтись с каким-нибудь альфой, который даст тебе постоянное жильё. — Да? — Чимин даже не имел представления, как здесь всё работает. — Ты можешь мне вкратце рассказать о правилах здесь? Синди наконец нашла то, что искала, и вернулась к дивану с бутылкой белого вина, подгибая под себя ноги. — Это несложно. Ты должен лишь найти альфу, которого спросишь присесть. Будет просто, поскольку ты новое лицо здесь. Альфы будут сбивать друг друга с ног, желая, чтобы ты сел к ним. И когда ты сядешь к кому-нибудь, я имею ввиду на колени, дорогой, ты будешь сопровождать его на встречах и собраниях. Они видят нас как знак статуса. «Lap pet»* стало сленгом. Чимин кивает, поджимая губы. Это не так уж далеко от его ожиданий. — И каким образом альфы защищают свой статус? — И так, когда ты пару раз посидишь у них на коленях во время встреч, альфа предложит потребовать** тебя. Ты должен быть готов делать то, что они скажут, и они дадут тебе всё, что ты попросишь, если будешь достаточно желанным, — Синди оценивает его острым взгядом, — тебя нужно привести в порядок. — Конечно, я выгляжу как крыса из трущоб, — он фыркает. — Я могу это исправить, не волнуйся, — она взяла его руку и осмотрела его рваные кутикулы. — Такой хорошенький как ты может легко добраться до Кабинета за пару недель. Нужно лишь знать, как работает система, — она подмигивает. — И так, какой твой любимый цвет? — Не знаю. Может, красный? — Чимин смотрит, как она роется в своей коробке, полной косметических штучек, и вытаскивает небольшую бутылочку алого лака. — Отличный выбор, — Синди отпила вина и открыла баночку лосьона, намазывая немного на протянутые ладони Чимина. — Далее, ты должен знать, что альфы делятся на три категории: низкий ранг, средний ранг и высокий ранг. Низкий ранг находится в гражданской зоне, средний ранг находится внизу башни, выполняя небольшие поручения. Чем выше ты поднимаешься, тем сложнее заполучить к себе внимание. Альфы с низким рангом нуждаются в любом статусе, который они могут получить, средний ранг более разборчив, но высокий ранг передаёт между собой омег, как пачку чипсов. Не ожидай всегда сидеть на одних и тех же коленях, но готовься всегда сидеть где-либо. Альфы всегда отчаянно ищут какого-нибудь lap pet. — Интересно, — он кивает, расслабляясь под успокаивающим массажем Синди, — и как мне начать? — Не беспокойся об этом сейчас. Альфа ушёл на весь день, поэтому я могу показать тебе окрестности. Для начала нужно сделать тебя очаровательным, — она тепло ему улыбнулась. — Первое впечатление здесь очень важно. Не хочешь вина? — Никогда не смогу отказаться, — Чимин ухмыляется, беря бутылку свободной рукой, — ты точно не против делать это? — Конечно нет. Дайте мне хоть какое-нибудь задание, тем более, ты мне нравишься. Важно иметь друга-омегу, иначе ты здесь умрёшь от скуки. Думаю, у нас много общего, — её голубые глаза злобно заблестели, и тщательно выстроенный фасад Чимина пошатнулся, злобная усмешка сочлась с его чертами лица. — Полностью согласен, — Чимин поднял бутылку, имитируя тост. Синди покрасила его ногти в красный, а его волосы в серебристый, поскольку чёрный считался «грязным». Она позволила ему примерить одежду из своего огромного гардероба, пока наконец не отыскала голубой мягкий свитер и крошечные шорты, которые едва прикрывали его задницу. Она подмигнула ему, когда Чимин встал у зеркала, и зашептала ему на ухо: «Почти не могу сдерживаться». Они снова чокнулись, выпили ещё несколько бокалов вина, когда макияж Чимина был готов — мягкий и натуральный для его первого дня здесь. Чимин слышал, что омеги-позитивы довольно дружелюбны к себе подобными, буквально формируют дружбу длиною на всю жизнь всего за одну ночь и становятся комфортными с платонической близостью, что доказывается, когда Синди целует его в щёку, когда они выходят за дверь. Но Чимин не возражает, его запутанные гормоны заставляют его желать любого контакта. — Не нервничай. Как только увидишь первый блок, ты увидишь и все остальные. И все, кто живёт внизу — беты, — Синди цепляет солнцезащитные очки на переносицу и откидывает розовые волосы за плечо. — Беты? — Чимин щурится за своими солнцезащитными очками — аксессуар, который он никогда не носил раньше. — Ага, слуги для высокого ранга и держатели магазинов. Гражданские помощники, — она использует ковычки, чтобы подчеркнуть это. Двери лифта открываются — Чимин оказывает моментально ослеплён тем, насколько ярко и солнечно в лобби башни, всё из стекла, оттенков белого и золотого. Небольшие зоны отдыха разбросаны здесь и там, а в центре фонтан с бурлящей чистой и прозрачной водой. Уровень роскоши здесь превышает все самые дикие его фантазии. Его нос наполняется запахом ценности — каким-то образом он уже готов пачкать смазкой свои трусики. Голубое небо уставилось на них сверху уже снаружи, и Чимин задержал дыхание, охваченный идеей видеть только его, не скрытое за возвышающимися стальными стенами и раздражающей рекламой. Облака точечно скрывают нетронутый голубой простор, как ватные шарики, растягиваясь до горизонта на стыке с внешней стеной. Трущобы скрыты за чередой белых зданий и витрин магазинов. Чимин вдруг фыркает: чем меньше видишь, тем меньше помнишь. Даже большое окно запасной спальни Синди не способно проникнуть за пределы внешней стены, и Чимин подозревает, что только обсерватория на самом верху башни может быть выше неё. Чон наверняка наблюдает, что происходит за стеной каждое блядское утро, когда стоит с чёртовым кофе. Чимин представляет маленького Чона, наблюдающего за казнью его матери на вершине своей недосягаемой башни. Ненависть скручивается в его желудке, как змея. Синди толкает главную дверь. Башня находится на вершине холма, взирая на низины, как будто больше не была их частью, хотя, очевидно, это не так. Высший класс. Чепуха. Верх — это другая версия трущоб, разукрашенная в золотой и белый, но под всем этим он был таким же уродским. Синди не пожалела деталей, когда рассказывала о ежедневной рутине омег в военной зоне, какими они были одновременно могущественными и бессильными. Ты принадлежишь альфе, который использует тебя как статус и секс-игрушку, но ты можешь использовать это как повод покупать себе всё, что ты захочешь и в любой момент. Чем больше Чимин находится в военной зоне, тем яснее осознаёт, что это такая же тюрьма, как трущобы, сверкающая на холме, внушая мысль о существовании прославленного Эдема. Но это не значит, что Чимин не воспользуется каждой минутой пребывания здесь. О да, он нырнёт с головой в мир Чона, полный роскоши, и раскрасит эти безвкусные стены малиновым от всё ещё бьющегося сердца. — Хм, — Чимин увидел группу хорошо одетых бет, переходящую улицу перед ними, — Где все альфы? — Возятся где-то в башне. Сейчас время встреч, они не выйдут ещё час или два — Синди направилась к магазину вниз по улице. — Думаю, настало время проколоть тебе уши, как у всех позитивов. — Думаю, мы хорошо проведём время, — с ухмылкой. — Может быть сделаем тебе пирсинг ещё где-нибудь. Альфы любят это до невозможности. Не знаю почему, — Синди закатывает глаза за тонированными линзами. — Например? — Чимин не был просвещен в косметике, поскольку в трущобах её было не достать. Ты мог получить там лишь метку спаривания или самую дешёвую краску для волос. Но иметь цветные волосы в трущобах не было хорошей идеей. Люди будут переходить на другую сторону дороги, когда ты приблизишься. Ты будешь считаться ненормальным, имея пирсинг, цветные волосы или тату. — Скажем, проколоть пупок, — Синди постучала по нижней губе. — В принципе, я не думаю, что тебе ещё что-то нужно. Давай сначала посмотрим, как будут смотреться уши. Чимин молча кивнул и увидел ещё одну группу бет, входящих в магазин, украшенный белоснежной гирляндой. Беты не были распространены в гражданской зоне, и если их и можно где увидеть, так это в офисах управления на внутреннем кругу. В целом беты ассоциировались с более высоким классом или нижней секцией города. Тем не менее, ты лишь раз можешь услышать об альфе-прайм наверху иерархии, и речь будет идти лишь о Командире, что подчинил себе город благодаря генетике. Чимина возмущает, что Командир контролирует генетику всего города, в частности, потому что омег-позитивов стало гораздо меньше, чем до пришествия. Естественно, количество позитивов увеличивалось по мере выполнения Акта о восстановлении омег, который Чимин не желал признавать в силу характера самого действия. Восприятие омег как существ лишь для размножения не было у Чимина в списке действий, которые можно прощать, и не повлияла на него даже отмена Чонгуком этого акта спустя три года после смерти его отца . Это было событие, которое и позволило ему занять место Комнадира. lap pet — переводится как сидящий на коленях зверёк или домашний питомец. Потребовать — сделать своим, присвоить.