Загробный мир Эдема

Синди завела с ним разговор, пока альфы общались друг с другом после собраний. Видимо, это бы время, в течение которого назначались следующие встречи и выбирались темы для обсуждения. Чимин не знал, как именно это происходит, но и не то чтобы его это особо волновало. В этот момент сильный запах достиг его обоняния. Он не мог определить, чей он и откуда пришел, но Чимин безусловно ощутил его присутствие в комнате. То, как влияют на него запахи, сильно отличается от его пребывания в трущобах, где все пахло как дерьмо и гнилая канализационная вода, не удивительно, что те альфы были помешаны на приеме подавителей. Чимин принимал их только во время течки, чтобы быть уверенным, что никакой озабоченный альфа не сделает его беременным. То, как запахи ощущаются сейчас, когда он под завязку накачан стимуляторами, позволяет ему унюхать все на огромном расстоянии от себя, примерно размером с кофейню, около шести метров в радиусе, хотя, казалось, что зона быстро расширяется. На такое же расстояние может распространиться его запах, или, по крайней мере, Чимин почти уверен, что его запах вполне мог бы зайти так далеко. Почти всегда он мог почуять Синди раньше, чем увидит ее. Его детектор, напоминающий пузырь, мог донести любой запах до его носа, пока поле запаха объекта, который интересует Чимина, находится внутри этого пузыря. Он представлял себе, что это похоже на разноцветные круги, которые накладываются и перемешиваться между собой. Так что, если альфа был в пределах его персикового цвета круга, Чимин мог бы отследить источник запаха. Но если он был за пределами, и только его поле запаха было с области обоняния Чимина, то он может только унюхать его без возможности определить, от кого запах исходит. Чимин задавался вопросом, чувствует ли Синди то же самое, или это было его очередным чертовым сбоем гибридных гормонов. Очень раздражало, что он мог лишь слышать запах и не видеть лица в толпе, не знать, где он сидит, хотя и зная, что наверняка альфа находится всего в паре шагов от края его пузыря. Сидя в кафе, он мог определить точное местоположение каждого человека, напитка и объекта, но все, что располагалось дальше по коридору, имело только запах, без лица или картинки, которую можно было бы сопоставить запаху. Это было трудно и ошеломляюще. Только вчера он мог учуять лишь половину из того, что может сейчас. Говоря об этом… Чимин нашел взглядом альфу, что прямо сейчас махал ему через толпу с самодовольным лицом, вызывая в омеге желание ударить его. Альфа остановился напротив него, отодвинул стул и сел рядом. Чимин нахмурился: — Привет, альфа. — Следующая серия собраний будет на верхнем этаже. И приди пораньше, чтобы снова не прерывать его. Мне не нужно, чтобы ты выставил меня в плохом свете перед высшим рангом, — у альфы даже хватило смелости потянуться и погладить его щеку. Чимин удивился, как кипящее пламя ненависти, выстреливающее из его глаз, не сожгло этот альфу дотла. Черт, он снова не смог совладать с собой, какой позор. — Хорошо, альфа. — Хороший мальчик, — альфа поцеловал его в щеку и придвинулся ближе, настолько очевидный в своей попытке поцеловать свою омегу по-настоящему. Было сложно — так сложно — для Чимина игриво захихикать и отвернуться, борясь с желанием проделать в этом парне дополнительную дырку. Он еще не мог раскрыть себя, поэтому должен держать этот фасад тупой омеги — самая ужасная вещь, с которой он когда-либо сталкивался. — Подожди до завтра, альфа, — шепнул он сексуально, пробегаясь рукой по груди альфы. — Зачем ждать? — он попробовал снова податься ближе, запах его стал интенсивным и близким к злости. — Потому что я хочу думать об этом всю ночь, — Чимин прошептал, для эффекта закусив нижнюю губу. — Стать мокрым для тебя. Это единственное, о чем я попрошу, альфа, обещаю. Альфа кажется восприимчив к его маленькой уловке. — Хорошо, ладно. Я подожду, но не рассчитывай уйти завтра домой в одиночестве. — Я не буду. Ты можешь взять меня в любой момент сразу после собрания, — Чимин на мгновение повышает свою сексуальную привлекательность, произносит слова легко и с придыханием, как будто он уже возбудился от одной идеи. Ему срочно нужно найти другого альфу во время собрания, потому что Чимин абсолютно точно не собирается идти домой с этим. Исходя из прошлого опыта, это не должно быть сложно. Синди забирает его в розовый бар, когда Чимин наконец удалось спровадить альфу, и заказывает розовое вино на двоих. Чимину напиток приходится явно по вкусу, ведь он уже на третьем стакане, когда Синди начинает спрашивать его о чем-то важном. — Итак, я все еще ничего не знаю о тебе. Ты знаешь мою историю, что насчет твоей? Чимин помнит, как вчера она рассказывала о своей жизни среднего класса прямо на этих же стульях, опрокидывая мартини, как будто это всего лишь вода. — О, в моей истории нет ничего особенного. Я родился в гражданской зоне и работал там, пока не началась эта течка. И теперь я здесь. Синди приняла вид той легкой жалости, как она всегда делает, стоит Чимину начать говорить о своей жизни в трущобах. — Какой работой ты занимался? Барыжество наркотой, кражи, проституция, манипуляции. — Сварка металлов, — он допивает до конца красную жидкость из своего стакана. — То, чем заняты всего омеги. Это, или конвейерное производство. Альфы проводят техническое обслуживание машин или занимаются тяжелым трудом — подъем и перетаскивание тяжестей и или что-то в этом роде. — О боже мой, звучит просто ужасно, — голос Синди становится выше и плаксивей, все за пределами её роскошной жизни кажется сложным для понимания. Но Чимин понимает её, он находится в той же ситуации, только с другой стороны. — Да, работа на заводе то еще дерьмо, — Чимин дергает носом, размышляя, на что похожа работа на заводе, ведь он никогда там не был. Вероятно, монотонность убьет тебя намного раньше, чем дым, отравляющий легкие. — Но я слышал, что работа в МЕКО куда хуже. — Ну, ткачество — это не так уж плохо. Негативы просто повсюду жалуются об этом, как визгливые младенцы, — Синди закатывает глаза. — Если нейтралы могут делать эту работу, то и негативы более чем способны. Ты всегда сможешь отличить, какой рулон ткани сделан нейтралом, а какой негативом. — Хм, я думаю, омеги все равно хороши во всем, — Чимин решил аккуратно избежать этой темы, поскольку позитивы, хотя и были союзниками со своими нейтральными кузенами, по-прежнему рассматривали негативов только как рабочих, которые не могут принадлежать военной зоне. — Омеги всегда превосходили, но эти безчленные альфы просто хотят быть ответственны за все, иначе сам мир рухнет! — Синди хмурится, её губы дергаются в усмешке. — Куча придурков не могут не быть большими и доминирующими. — Точно, — Чимин осушает стакан до конца и машет бармену повторить. Это был, что, восьмой стакан? — Я рассказывал, что сегодняшний альфа хотел, чтобы я переспал с ним? Чертовски хотел, чтобы я трахнулся с ним, прикинь. Ха, мечтай. — Как обычно. Альфы с большим эго всегда хотят переспать после первого собрания, — Синди поддержала его и тоже заказала напиток, но теперь более крепкого алкоголя. — Я тебе скажу, члены альф среднего ранга даже не такие большие. Они довольно средние. — Фу, мне нужно, чтобы меня хорошо растянули на члене, иначе он просто этого не стоит, — Чимин взял свой вновь наполненный стакан и разом выпил его, вытер рот тыльной стороной ладони. Бармен закатил на это глаза и принялся наливать по новой. — Черт возьми, мы думаем об одном и том же. Единственная причина, почему я еще со своим альфой, в том, что его член прекрасен, — она поцеловала пальцы, как шеф-повар. — Я знаю, что альфа-позитивы во втором поколении имеют чертовки большие члены, но все они в высшем ранге и Кабинете, а это слишком большой скачок от того места, где я сейчас. — Это то, к чему я стремлюсь, — Чимин заметил, что его слух больше не такой острый и запахи вокруг едва различимы. — Можешь себе представить, каково это, переспать с Командиром? Его член должен быть огромен. Синди откинула голову назад и рассмеялась. — О-о, я понимаю. Это как цель — кровать Командира. Та, что командует МЕКО, то еще зрелище, поверь мне. Я едва могу даже смотреть на её изображение. Боже, я могу поспорить, что она подарит мне такой сокрушительный оргазм, что я не приду в себя еще неделю. — Ты знаешь что-нибудь про Чона? — Чимин наклоняется вперед, даже не зная, почему. Он напомнил себе, что нужно вести себя холоднокровно, как только начал выпивать сегодня. — Я бы хотела. Но я лишь знаю, что он иногда сидит с омегами на важных встречах, но никогда не спит с ними после. И любой, кто скажет тебе обратное, чертов лгун. Слышала, что он зрелый девственник со слов его Кабинета, — она проглотила полный рот алкоголя. — И не только Кабинета. Я говорю о самой вершине, его советнике, Чоне, который позволил этому ускользнуть во время рядовой беседы между собраниями. Я была там со своим альфой и мы просто проходили мимо, но я слышала то, что слышала. — Как давно это было? — Чимин опустил ладонь на свой стакан, не позволяя бармену наливать дальше. Как только они закончат с этим вопросом, можно будет выпить еще. — Хм, я не помню. Год или два назад. Наверное, это все еще актуально, хотя я слышала, что он начал брать омег на каждое собрание с недавних пор, — Синди немного промахнулась мимо рта, когда хотела разом выпить все содержимое в стакане. — Блять, я уверена, что он может кончить так сильно, что заставит мой живот выпячиваться. Это заняло время, прежде чем Чимин смог обмозговать все сказанное в его нынешнем состоянии опьянения. Следующее, что вылетело из его рта, не было запланировано. — Если я и забеременею от кого-нибудь, то это будет он. Синди звенит дном своего стакана о стойку. — Ты чертов экстрасенс. Я только что думала о том же. Представь: вынашивать его детей, блять! — Она качается на стуле, не сильно, но достаточно, чтобы Чимин заметил. — Хэй, мы должны пойти в клуб. Это Первобытная ночь. — Какая ночь? — Чимин убирает свою руку со стакана и позволяет бармену налить снова. — Первобытная. Она проводится раз в неделю. Омеги свободны делать все, что, черт возьми, захотят в клубе «Пурпурное царство», — Синди дает какой-то странный знак бармену, чтобы тот налил для нее в ряд шесть шотов. — Давай, раздели со мной. Чимин задумывается. Стоит ли ему? Он никогда не был по настоящему пьяным. Подвыпивший — да, но пьяный? Нет. И он не знает, на что он будет похож, когда выпьет. Альфа превращаются в агрессивных секс-машин, беты становятся грубыми визгливыми танцорами, но у него нет идей насчет омег. В трущобах никогда не было достаточно алкоголя для всех, чтобы и омеги могли выпить. Тем более он ничего не знал о пьяных омегах-позитивах. Выдаст ли он себя Синди в клубе? Полный сомнений, Чимин все-таки решает, что, раз по натуре он затворник, то он будет непринужденным пьяницей, тот, который не будет трепаться повсюду. А это значит, что он может пойти дальше и выпить с Синди. До тех пор, пока Командир не появился на горизонте, с Чимином все будет в порядке. Чимин тянется за одной стеклянной рюмкой, наполненной до краев, сильно чокается с Синди и проливает все на свои голые бедра. Но ему все равно, ведь весь алкоголь в этих шотах действует на него гораздо быстрее, чем десять или сколько угодно выпитых им стаканов розового вина. Он смеется, даже если не знает причины, это просто весело. — Где этот чертов клуб, а? Я думал, что вы, военные ублюдки, слишком хороши для этого дерьма. Клубы — это трущобная дерьмо, — Чимин слишком близко к Синди, он понимает это, но не может вспомнить, почему это должно быть проблемой. Её дыхание теплое на его лице, когда она отвечает, поддерживая свой вес рукой на его колене. — Я покажу тебе. Это секрет, ш-ш-ш, — она поднимает палец к губам и затем срывается на смех. — Пошли со мной. Чимин едва не растягивается на полу, пока пытается встать, его колени вдруг забывают, как правильно держать его тело. Мир шатается вокруг него, объекты сильно размываются, пробегая мимо его глаз. Он берет Синди за потную ладонь и позволяет увести себя из розового бара. Снаружи вечером воздух теплый и влажный, внезапно кажется, что на плоской улице слишком много серьезных препятствий, о которые можно споткнуться. Они совершают свое коварное путешествие на один квартал дальше и оказываются на аллее, что обычно ведет к контрольно-пропускному пункту в гражданскую зону, но вместо этого они оказываются напротив задней части здания трущоб. Чимин не видел двери, но вдруг узкая заслонка отодвинулась и пара глаз оценила их, прежде чем распахнуть тяжелую металлическую заслонку дверь. Внутри крепкий бета-вышибала жестикулирует, чтобы они вошли, и их встречает неприлично розовая лестница, спускающаяся в пол, освещаемая неоновыми палочками, которые составляют какие-то слова, которые в данной кондиции Чимину слишком сложно расшифровать. Спускать вниз оказывается на удивление легко, учитывая, каким пьяным он был после тех шотов. Низ лестницы освещается голубым светом, и музыка достигает их ушей, когда для них открывают вторую промышленную дверь. Электронные басы гремят в костях Чимина, когда они заходят в главное помещение, что наполнено людьми и запахами, от концентрации которых Чимин упал бы в обморок, если бы его нос не был заложен от алкоголя в его венах. Гигантский экран показывает двигающиеся цветные картинки слишком быстро, Чимин не может их обработать, но он почти уверен, что там что-то вроде цветных шаров, чтобы взрываются в такт музыке. — Я могу учуять член здесь, — Чимин говорит Синди, по-прежнему крепко сжимая её руку. — Некоторым альфам разрешено приходить сюда, — Она повела их вниз по еще одной, на этот раз стеклянной, лестнице, к одному из нескольких клубов. Шесть шотов становятся в линию на барной стойке, и Синди убеждает его взять рюмку зубами. Комбо этих шотов и других из розового бара не позволяют Чимину концентрироваться на вещах дальше его носа. Он танцует. Синди говорит, что он хорош в танцах. Они целуются, Синди на вкус как водка и розы. Музыка громкая и приятная в его ушах, бас, наверняка, единственная вещь, которая еще заставляет его сердце биться, когда он потирается о свою подругу. Это хорошо, ему хорошо. *** Чимин резво подрывается и тут же жалеет об этом. Он чувствует себя усталым и болящим. У него ужасный вкус во рту, что хотелось бы исправить, но у него нет энергии встать и сделать что-то еще. К сожалению, но знает, что нужно подняться. Впереди произойдут вещи по важнее, чем его нежелание двигаться. Он вытаскивает свою задницу с кровати и бредет к шкафу. Чимин находит узкие черные шорты, когда просматривает первые несколько вешалок, и натягивает их на свои голые ноги, но ткань ощущается грубо на его голом члене, так что он снимает их и ищет трусики. Всё, что он находит, это распутные прозрачные стринги, кричащие «трахни меня». Лучше, чем ничего. Когда Чимин смотрит в зеркало, оценивая свою первую попытку собрать наряд самостоятельно, и замечает, что его задница практически не прикрывается шортами. А белый кроп-топ с изображением мультяшной ахегао кажется вполне подходящим. Чимин надевает браслеты на свое запястье и подводит глаза черной подводкой, но все равно не выглядит так хорошо, как версия Синди. Пока он наносит мазки блеска на свои губы, туманный и размытый образ поцелуя с Синди возникает в его памяти и не уходит, проигрывается снова и снова. Три осторожных стука в дверь накрывают его волной облегчения. — Синди? — Хм? — она подходит к шкафу и ахает. — Ох! Вау, ты выглядишь чудесно! — Спасибо, — Чимин разворачивается к зеркалу и заканчивает с блеском для губ. — И так, что произошло прошлой ночью? — А, мы просто поцеловались. Это нормально здесь, не переживай, — Синди тянется к верхней полке с одеждой. Её розовые кудри элегантно лежат на груди. — Правда? Ох, — Чимин закручивает крышечку блеска и возвращает его на место. — В трущобах, за омежий секс и тому подобное… платили. — Я не удивляюсь, — отвечает она прямо. — Здесь не заботятся о таких вещах. Мы делаем это просто для веселья. — И альфы не сходят с ума из-за этого? — Не-а, на самом деле нет. Я не думаю, что они могут полностью учуять это и отреагируют только, если это произойдет прямо перед ними, — Синди постучала ноготками по своему подбородку. — Странно, — говорит Чимин, пока опрыскивает себя спреем для фиксации. — Я не знал, что у них его способность не возбуждаться, учитывая их желание трахать все, что движется. Синди смеется, надевает узкую футболку и заправляет её край в короткие кожаные шорты. — Слова более правдивые еще никогда не были сказаны. Она позволяет Чимин сделать себе её макияж на день, хвалит его работу, и они выходят из комнаты со сцепленными руками. Альфа Синди снова недовольный, может он всегда так выглядит. Они завтракают в спешке бубликами с лососем и отвертками. Лифт открывает знакомую картину кафетерия и запахи тостов и кофе. Чимин целует Синди в губы и уходит туда, где ждет его альфа. — Доброе утро, альфа, — произносит он сладко, скрещивая свои руки за спиной, зная, что эта поза делает его меньше и милее. — Ты вовремя сегодня, хорошо. Уже ел? — альфа едва бросает на него взгляд, занятый в своем телефоне. — Да, альфа. — Отлично, теперь постарайся не опозорить меня перед высшим рангом, понял? — альфа окидывает его препротивным взглядом. — Окей, альфа. Я буду хорошим сегодня, — слова кислые у Чимина во рту. Он следует за альфой вниз по коридору, пока не достигает широкой лестницы, что ведет на второй этаж. Как старомодно.