Город «Драма»

Урагану хочется застрелиться.

И это не были тупые мысли маленькой девочки, что при каждой неудаче думала о суициде, который, естественно, не состоялся бы. Это просто мысли, которые уйдут в ближайший час и всплывут только в тот момент, когда она сама этого захочет, чтобы показать свою «боль и ничтожность». Но Артём на такие мысли просто давит улыбку, чувствуя себя поехавшим, который в самый хуевый момент лыбится, как псих. Его достало буквально всё: детдом, дети, Чупиков с Колбая, Диана, работа, город. Ему надоело чувствовать себя в атмосфере драмы, вечной боли, равнодушия. Парень уже не вывозил ничего, даже самого себя не понимал в душе. Вроде бы и всё в порядке, но вечно где-нибудь всплывает проблема, которую он не в состоянии решить сейчас. Ураганов просто не представлял, что ему делать дальше, словно он заблудился в этом лабиринте своих же загонов. Единственное, что спасало его от холода – это жаркий июнь. Им и в мае всем было уже душно и жарко, но вот именно этот месяц стал почти убийственным, потому что спастись от большой температуры никто не мог. На улицах почти никого не было, так как выйти – попытка суицида, минимум. Но был плюс в этом, что Артём забывался иногда и вёл себя более спокойно и нормально, не показывая откровенно своё состояние всем. В детдоме все прекрасно видели, что ему плохо так, как никогда. Лезли, конечно, спрашивали, старались вывести на разговор в целях заботы о нём же, но Тёма отталкивал и равнодушно отзывался на эти попытки помочь. Он и так знал, что ему хотят сказать про Диану, которая это всё и устраивает в его голове, но воспитатель и слушать не хотел это, сам знал, что это она его жёстко ломает. Всё таки за 2 месяца отношений математик успел к ней привыкнуть – всегда рядом, дом не пустой, поговорить даже можно...

Но вот только дышать ему она не давала.

Артём прекрасно замечал, что девушка делала, чтобы всячески его настроить против подростков, который пытались ему открыть глаза на это, хотя парень сам всё знал. Ураган бесился внутри от того факта, что ей важнее выяснения отношения с его детьми, чем с самим учителем. Сначала он думал, что до дамочки дойдёт, когда он стал реже уделять ей внимание, но просчитался, поскольку Диковинка наоборот лишь сильнее стала воевать с ребятами, в особенности с Чупиксом и ФлекДжиКеем. Эта война выжила с него все соки, потому что он разрывался между тремя людьми. Ладно бы парни вдвоём против одной соперничали, но они соревновались и друг с другом, что лишь усложняло решение ситуации. До Артёма дошло, что там уже давно всё переросло в большее, чем просто уважение к учителю и дружба с Тёмой. Увидел он это в Игоре, который отражал его настроение на все сто процентов, показывая, что ему не всё равно, что происходит. А про Джонни Ураган сам додумал, так как было ясно – где один, там и второй. Поэтому он начал совершать идиотские поступки: часто менялся на работе, не появлялся дома, звонки игнорировались, как и сообщения. Всё, что по факту делал воспитатель – это думал. Думал, как решить всё это, вылечит из омута накрученных им же проблем. В конце концов ему просто надоело, что Диана ему сожрала весь мозг, аргументируя, что это его «малыши» довели её. Но сам Ураганов знал – это просто её натура, она всю жизнь была такой. Именно она стала тем, кто его ломал, жалко дошло до него это чуть поздновато. Ему хотелось это исправить, дать понять девушке, что она не может ничего от него требовать – они чужие друг другу люди. Пара из них, мягко говоря, хреновая, так как нормальные люди разговаривают, а не молчат 24/7. Ему хотелось, чтобы в его жизни был человек, с которым он мог просидеть всю ночь и просто поболтать, вылить душу, но, к сожалению или к счастью, Диана не была таким человеком. Решался он бросить её очень долго, потому что привык к теплу, что в его кровати был кто-то, что его встречают в квартире, что звонят... Но всё это наоборот так же делало больно, потому что это было лживо и просто привычка. Артём это понимает и знает, что ему лучше выбрать приют, чем все эти жалкие попытки построить отношения с кем-то. Ему будет легче, парень будет дышать и не думать, что ему вынесут мозг, если что-то пойдет не так.

***

Она честно не рассчитывала, что её партнёр выберет детей. Диана искренне думала, что Артём долго будет с ней, чтобы было тепло и не одиноко. Но просчиталась, когда ещё несколько недель назад написала Гарику и Джонни, что сразу стали дружны и подставлять её. Так жестоко и красиво, что девушка сама не поняла, как оказалась в аутсайдерах, и попала в ситуацию, где был только один выход. Ураган ей с порога в тот день сказал, чтобы она собирала вещи и выматывалась из его квартиры. Он всё же дал ребятам слово, поэтому был зол, когда узнал много интересного о том, что им говорила Диковинка за его спиной. Воспитатель в тот момент решил для себя, что после ночной смены он должен выставить её и вычеркнуть из своей жизни. Она ему так надоела, что руки чесались поднять руку, но делать этого ему не хотелось, так как было бы ещё больше проблем. Поэтому он молча достал ей чемодан, вручил и ушел в ещё одну ночную смену. Она много орала в пустоту и в его спину, пока парень обувался и старался её просто не слушать, иногда вставляя в поток бреда издевательства. — Всё, что между нами было, ты решил перечеркнуть из-за этих мелких тварей? Ты с ума уже сошёл! Ты разве не видишь, что они тебя используют всякий раз, подставляя тебя!.. Ты такой ту... — Лучше уж пусть они меня используют эту неделю последнюю перед выпускным, чем ты меня. Ты серьёзно думаешь, что я всё бы это терпел так долго? Нет, хорош, ты и так много сделала, чтобы разрушить минимальный шанс на будущее. Она молча слушала его равнодушный голос, стараясь окончательно понять, что Артём не шутит, не издевается, а говорит факт – «Выметайся». Диана хочет опять заорать, но смотрит на лицо математика, что не предвещало ничего хорошего, если девушка пискнет что-то. — Я вернусь домой и если увижу, что ты ещё здесь, поверь мне, для тебя это станет самым худшим днём в твоей жизни. Дверь захлопнулась очень сильно, что казалось она вылетит с петель. Диковинка осталась одна с чемоданом, который был ещё одним явным напоминанием того, что она проиграла. Девушку не выбрали в борьбе с детьми, поскольку сама она сделала всё, чтобы это закончилось именно так. И, на самом деле, ей стоит послушаться Ураганова, ведь он мог сделать ей плохо, если захочет. Но даже сейчас дал ей выбор, который она сделала, хоть ей и не хотелось. Одводя квартиру последнем взглядом, она специально разбивает вазу, что стояла в прихожей – чисто на память, чтобы было. Девушка сделала это специально, зная, что она была довольно недешёвой вещью, по рассказам Артёма, который привез её из родного города сюда. Вроде бы подарок сестры или матери, но её это не волновало. Хотелось просто уколоть, хотя девушка понимала – не выйдет, Артём давно потерял любое сожаление к чему-либо. Сам же Ураган, увидев осколки, действительно, только вздохнул и стал их убирать, понимая, что ему легче, намного. «Дианы больше нет» – почему-то эта мысли вызывала улыбку у него на лице. Возможно, она была тем якорем, что тянул математика ко дну, но сейчас партнёрши нет, а значит он всплывёт.

Обязательно будет жить лучше, чем до этого.

***

Стоять на жаре вместе с детьми – не самая лучшая участь, особенно если сейчас вы стоите только из-за речи тупой директрисы, что просто выполняла свои же капризы. Только ей было нужно стоять на улице и помирать от жары, а не спокойно провести выпускной в самом здании. Артём, да и другие воспитатели сразу не поддержали её затею, потому что это было мега тупо, но её это не остановило, поэтому сейчас они просто молились всем богам, чтобы она уже заткнулась побыстрее. Ураганов стоял с выпускниками, так как с остальными коллегами старался не пересекаться, ведь они раздражали и тем более лицемерили, потому что говорили: — Ах, наши детки так быстро выросли... Будем по ним скучать, надеюсь они никогда нас не забудут... Ураганов, когда это только краем уха услышал, сразу же прошёл мимо них. Да, конечно, будут скучать подростки по змеюкам и крысам, которые портили им жизнь с самого начала их пребывания в детдоме. Единственный, кто мог такое говорить – это Тёма, который, действительно, любил ребят и относился к ним нормально, стараясь не портить им психику или хотя бы существование в стенах здания. «Наши детки» – эта фраза вызывала только истеричную улыбку, ведь это такое лицемерие, что аж страшно стало, когда дошло, что эти дамы так реально думают. Но сейчас, стоя и слушая нытьё детей, математику хотелось тоже заскулить уже. Ну сколько можно мучать всех, в том числе и себя же? Ему даже показалось, что директриса уже на ходу продолжает речь, лишь бы не замолчать и не отправиться в здание. Артём косится на парней, которые стояли по правую от него сторону и ругались из-за единственной бутылки воды. Это вызывает улыбку у учителя, который в эту же секунду ловит себя на мысли. — Они уйдут... Шёпот из его уст никто не услышал, но эта мысль сильно задевает его. Он и к ним привык, даже не так, парень их полюбил. Да, были проблемы. Да, много конфликтов и ссор. Но это и было их взаимные уважение и любовь. Только сейчас до Ураганова дошло, как многое он пропустил из-за своих загонов и как много приобрёл всего за 4 месяца тут. Расставаться с этим не хотелось, но дети растут, поэтому ему только и остаётся молча стоять и слушать, как старшики выходят и говорят свои последние слова, после которых наступит взрослая, трудная, но интересная жизнь. Юрген честно не понимает, откуда берутся слёзы и при этом широкая улыбка. Он был рад, что смог внести хоть какую-то лепту в жизнь каждого, которые говорили почти только о нём. Ребята не скупаются на слова и в ролике, и в жизни, что вызывают дрожь и пелену перед глазами. Они уже выросли, даже за эти 4 месяца, но как же это время пролетело быстро. Артём никогда не думал, что привяжется к ним так сильно, что будет трудно отпустить. Раньше он рассчитывал, что побудет здесь месяцок и уедет в большой город обратно, но сейчас его всё устраивает. Он настолько привязался к подросткам, что теперь знает – утонул в них, в приюте, в этом городе. Юрген уже никуда не хочет уезжать, потому что даже сквозь серые тучи города было видно большое солнце – не всё потеряно. Тут можно жить, дышать, если просто захотеть изменить в себе всё плохое, убрать привычки и проблемы. Зависит всё не от города, не от его атмосферы, а от самих людей, которые создают свою жизнь. Выпускники запускают в небо воздушные шары, что улетят далеко, заберут весь негатив и плохие воспоминания. У них новая жизнь, где они сами будут решать, что им и как делать, какие поступки совершать, как жить. Урагану остаётся только смотреть наверх и смахнуть слёзу, которая не удержалась и покатилась по его щеке. Этого никто не видел, но прекрасно чувствовали всё, что ему сложно, но это не проблема и уже хорошо.

Белые шарики летят всё выше, пока Тёму и 10 класс тащат на совместную фотографию, чтобы запечатлеть этот момент тихого счастья.

***

Было очевидно, что как только начальство покинет стены приюта, оставив Артёма на ночную смену, то начнется пьянка до утра. Выпускники так и планировали, ведь им нужно обязательно было встретить рассвет – все же так делают, и они попробуют. Ураганов закатил глаза, но мешать им не стал, напротив, даже решил присоединиться. Ребята это восприняли, как хороший знак, поэтому с удовольствием решили напоить своего воспитателя. Артём же просто хотел посидеть с выпускниками и 10 классом, которые провожали старших. Ураган не особо горел желанием пить, но подростки прям откровенно намекали ему, что нужно выпить – легче станет. Они понимали, что ему тяжело в последнее время, хоть и возвращался обратно к ним, но расставание было обидным всё равно. Да и плюс он так и не разговаривал с Чупиковых и Колбая, которые чувствовали себя виноватыми в их ссоре, что затянулась надолго. Игорь был рад, что выпустился, но Юрген смущал, потому что постоянно кидал на них грустные взгляды. Сам он не подпускал двух любимчиков близко, но и Джонни с Гариком не шли к нему ещё раз. Оба понимали, что воспитателю нужно время, чтобы прийти окончательно в чувства и простить их за ту драку и удар от старшего подростка. Чупиксу на самом деле было жалко ФлекДжиКея, который ходил после этого сам не свой. Какими бы они врагами не были, Чуп всегда оставался человеком, поэтому в глубине души сочувствовал Колбая, который страдал. Сам же парень более спокойно относился, ведь он просто подрался с соперником, а не навредил ещё учителю. Но Игорь попал под раздачу, и поэтому Тёма и с ним не разговаривал. Всё же Юрген не сдержался и без стыда напился. Все ситуации, проблемы и мысли были откинуты в дальний ящик, и он позволил себе перебрать. Воспитатель отдавал себе отчёт, что будет потом неловко, так как знал, что пить вообще не умеет и делает всякую хуйню под алкоголем. Но решил отдаться слабости и выпивать, как все, что тоже не держали какую-то меру в употреблении напитков. Единственный, кто бы тем самым: «Я не пью, потому что кто вас по комнатам растащит?!» – это Егорчик. Было вообще удивительно, что именно он решил не пить сегодня, поскольку обычно именно подросток тусил в таких компаниях, где присутствовал и часто употреблялся алкоголь. Но в данной ситуации у него особо выбора и не было, потому что его вторая половинка – Драго, с которым они начали встречаться две недели назад – ему строго запретил пить, да и сам парень не настаивал. Ему было важно лишь контролировать ситуацию и всех вокруг. Но по итогу, Рыльцов нянчился почти всю ночь с Юргеном, который напился в стельку и вёл себя слишком активно. Что только не успел сделать Артём, после чего бы ему было стыдно на утро, но сейчас, под действием напитков – ему было смешно. Егор бы никогда не подумал, что учитель мог вести себя так вызывающе и до одури забавно, потому что он по своему «прощался с детьми». Рыльцову на протяжении всей ночи приходилось оттаскивать Урагана от пьяных подростков, так как математик их мог задушить своими объятьями или поцелуями по лицу. Он вечно бормотал про то, что ему жаль, что они так быстро выросли, что куда так время пролетело. Но самое удивительное, что не только к выпускникам он лез, но и к 10 классу, которые должны были стать следующими. Тут аргументация была почти такая же: «Ну как вы так быстро выросли?!» Егорчику хотелось застрелиться, потому что, смотря за Тёмой, он не успевал за остальными. Ему пришлось махнуть на них рукой и стараться отвести воспитателя спать, поскольку, по мнению парня, ему уже хватит пить и лезть ко всему, что движется. Юрген был явно против, поэтому всячески сопротивлялся и делал ещё более забавные вещи, от которых потом будет стыдно до конца жизни. Особенно будет неловко перед успокаивающем его подростком, потому что учитель умудрился сказать такие вещи, от чего Егорчик засмущался так, как никогда в своей жизни. Рыльцов его в тот момент уже пинками вёл в комнату, где обычно все воспитатели ночевали в ночную смену. Ураганов уже тогда начал нести бред, который подросток старался не слушать, так как знал – будет неловко обоим с утра. Но мимо ушей не смог пролететь самый лучший «подкат» в жизни младшего, который даже от Драго такого не слышал: — Знаешь, бабочки очень любят садиться на цветы... В данной ситуации я бабочка, а цветок – твой член. Егору показалось, что он подавился воздухом, потому что это было и смущающе и смешно до дрожи. Парень только и мог, что открывать рот, как рыба, и не издавать звуков при этом. Учитель же выглядел очень довольным, хоть и сам, даже через алкоголь, понимал, что только что выкинул. Рыльцов остановился вместе с ним и просто облокотился на стену, чтобы не кататься по полу от смеха. Истерика была грандиозной, поскольку добивало ещё и лицо Артёма, который искренне не понимал, что с подростком. Еле успокоившись, младший всё же дотащил воспитателя до комнаты и уложил спать. Было сложно это провернуть, но Егор смог, поэтому был собой очень доволен. Осталось только вернуться и посмотреть, что делают остальные и тоже отправить всех спать, пока они что-нибудь не сделали. Но почти сразу нарисовалась новая проблема, как только парень вернулся – заклятые враги, в лице Колбая и Чупикова, куда-то смылись и никто не говорил, что они с ними сделали.

Ночка определённо была весёлой.

***

Олег с Мэдом с самого начала пьянки вынашивали взаимную идею, что Чупикса и ФлекДжиКея нужно мирить. Хоть это было и глупо, но ребята почему-то считали, что у них получится примирить заклятых врагов после всего, что они сделали друг другу. Друзья видели уже давно, что оба жалеют о всём, что делали своему сопернику, потому что в глубине души у каждого остались те самые теплые воспоминания их дружбы в начале. Коффи постоянно видел, как Колбая смотрит на Игоря, а Мэд в свою очередь один раз даже услышал, так как Гарик рассказал ему о том, что так болело. Поэтому им хотелось сделать всё, чтобы ребята не дрались, помирились или хотя бы опять вышли на нейтралитет, как в тот момент, когда к ним пришёл Юрген. Тогда было самое спокойное время, потому что ребята присматривались к воспитателю, старались ему угодить и отдавать долг за хорошее отношение. Но после случилась влюбленность в преподавателя и парни опять стали воевать уже за внимание старшего, а не всеобщее. Артём невольно опять столкнул их лбами, когда начал ещё и игнорировать детей, что после этого окончательно разбили нормальные взаимоотношения и подрались. Сейчас же оба сидели уже на веселе, так как выпили много чего, да и больше всех. Нет, они контролировали себя, в отличие от Тёмы, но всё равно тоже уже были хорошими. Они на утро сто процентов не вспомнят ничего, что было этим вечером и ночью. Алкоголь расслабил их окончательно, поэтому сидели парни в одной компании и общались даже друг с другом, не показывая открыто вражду. Но такая картина не устроила ни Олега, ни Каунтри, поскольку прекрасно знали, что это делалось специально и неискренне. Так Джонни со своим соперником оказались закрытыми в кладовке. Парни просто привели их в одно место и затолкали в темное и маленькое помещение, чтобы они поговорили и решили вопрос, если хотят, чтобы Ураган обратил на обоих внимание. Чупикс сразу запротестовал, стараясь не дать закрыть другу дверь, но Мэд слишком сильно толкнул его в сторону прохода, поэтому младший с писком полетел в руки Джонни, что полетел по инерции на пол. Коффи же закрыл их на ключ, заплетающимся языком говоря, чтобы они не брыкались лишний раз. Гарик никогда так не орал, заставляя Колбая закрывать уши и морщиться. Чуп кипел, как никто другой в таких ситуация, старший не был этому удивлен, так как именно враг всегда знает лучше человека, даже чем друзья. ФлекДжиКей даже сейчас был солидарен с выпускником, что старательно терроризировал дверную ручку, пытаясь выйти на свободу. Всё же это было идиотской затеей оставить их вдвоём в кладовке, где ничего не видно. Колбая даже рук своих не может распознать, лишь звуки и мат Игоря, который был где-то спереди. — Да сука, я это им блять потом ещё припомню, как только вылезу отсюда! Колбая хмыкает и поднимает руку, стараясь нащупать хоть какую-то часть чужого тела, чтобы схватить за неё и оттащить уже его от несчастной двери. Он уже понял, что их вытащат ещё не скоро или даже до самого утра, потому что забудут, что вообще сделали и отправляться спать. Всё же лучше им сидеть молча и тихо, если они не хотят перебудить всех, к тому же опозориться, если их услышит какая-нибудь мелкотня. Поэтому Джонни старался угомонить товарища по несчастью, что уже почувствовал чужие прикосновения к себе. По коже сразу прошла дрожь, так как Гарик не был тактильным человеком в принципе, а тут ещё и бывший друг, который положил руку в самое неудачное место – талия. Вернее, сначала он наткнулся на его ляжку, но почти сразу поднял её выше, чтобы не смущать ни себя, ни парня. Рука, что медленно поднялась до талии, сразу потянула его от двери, стараясь это сделать максимально аккуратно и нежно?.. Чупикс сразу от этого теряется, потому что он никогда бы не мог представить, что Колбая мог к нему прикоснуться. ФлекДжиКей рассчитывал, что молчание в помещении – это отлично, но явно не догонял, что это только затишье перед бурей, ведь Гарик вот-вот отойдёт от его прикосновений к себе. Как только это случилось, сразу же старший получил куда-то в плечо, от чего он сразу зашипел, так как было довольно больно. Чупиков же лишь дышал глубоко, чтобы успокоиться, так как чисто на автомате въехал врагу в плечо. Всё это было так странно, что оба не понимали, как вообще вести себя в данной ситуации. Лишь Джонни шёпотом интересуется: — Ты и тут меня прибить хочешь? Что я уже сделал, чтобы ты меня ударил? — Извини, я просто... Забей. И повисла опять тишина, которая была очень некомфортной. Им было неудобно в компании друг друга, особенно наедине в этой темноте. Каждый из них боялся быть вдвоём, потому что это твой враг и ты с этим фактом ничего сделать не можешь. Молчать тоже не хотелось, но и поговорить они не могли – общего нет ничего, лишь взаимные оскорбления на протяжении лет пяти точно. Но если не считать того факта и темы, что они должны мириться и разговаривать. Игорь никогда не понимал своих друзей в данном моменте, ведь знали – неприятно и даже больно. Это всё же не простой человек для него – они были друзьями, они были родными людьми. Но сейчас из-за ФлекДжиКея ребята исключительно враги, которые желают испепелить друг друга, а друзья младшего в упор отказывались понимать, что между ними мост сожжён. Джонни мысленно с ним согласен, так как и своим друзьям не раз рассказывал эту историю, давая понять, что хорошее отношение закончено – лишь ненависть. Но сейчас они сидели в кладовке, пока остальные тусовались и уже точно забыли о двух парнях. Им было очень неприятно и дискомфортно быть вдвоём, поэтому им и остаётся только ругаться между собой, повторяя ошибку вновь и вновь, словно заевшая пластинка. Первый не выдержал опять же Чупикс, который поворачивается в сторону где предположительно стоял Джонни, и заговорил: — Ну и? Ты и так будешь молчать или объясняться почему твой друг затолкал нас сюда?.. Колбая сразу хмурится и водит рукой по воздуху, видимо, чтобы схватить опять Чупа за что-нибудь и потрясти. Ему не очень нравилось, что всю ответственность за поступки ребят перекладывают на него. — Ну как бы Мэд – это твой друг, а не мой. Так что ты с себя ответственность тоже не скидывай... И вообще, ты хоть минуту молча постоять можешь? Или у тебя рот вообще не закрывается?.. Видимо буря всё таки проснулась в младшем, поэтому он сам нащупывает с трудом подбородок Джонни и сжимает его, чтобы привлечь внимание к себе. Ничего нового – хочешь, чтобы услышали – делай всё резко и грубо, поскольку по другому в их ситуации быть и не может. Оба привыкли за несколько лет к такому стилю обещания, особенно любимым были колкости, который граничили между оскорблением и своеобразным флиртом. И нет, не романтическим и даже не пошлым – это натуральное издевательство, просто упокованное в красивую обёртку. Именно сейчас Гарик использует эту возможность и завёл любимую шарманку, которую всегда включал, чтобы задеть соперника: — У меня нет опыта общения с принцессами, можешь ли ты мне преподать урок? ФлекДжиКею кажется, что в помещении стало до такой степени жарко, что было уже тошно. Возможно это из-за алкоголя такая реакция организма на обычный для них подкол, но факт остаётся фактом. Он таких мурашек ещё в жизни не ощущал – это не было из-за обиды или раздражения на парня, что-то вообще незнакомое. Но отвечать ему было нужно, даже если уже прям открыто показал, что его это смутило и выбило из колеи.

Главная черта Джонни – это эмоциональные качели.

Вот вроде бы только стоял скованный, удивленный, а уже через секунду схватил Чупикса за шею и припечатал к стене, на которую облокачивался все время. Игорь шипит от удара затылком о бетон, но молчит, слушая, как ему на ухо ФлекДжиКей чуть ли не рычит: — Сколько тебя знаю, а и предположить не мог, что ты можешь выглядеть настолько женственно. Настолько сильно задеть мог только он. Гарик из тысячи голосов узнает его, даже если тот будет всего лишь шептать. Даже такие подколы мог делать в его сторону только ФлекДжиКей, что знал его лучше всех здесь, даже лучше Артёма, который много провёл с ним время. Даже воспитатель не знал многое о нём, как о человек, в отличие от Джонни, который продолжал дышать ему на ухо и уже убрал руку с его лица и перехватил ещё с одной его же запястья – не даёт ускользнуть. Не позволяет отстраниться, чтобы перезагрузиться и дать ответ лучше, чем мог бы быть сейчас. А вот сейчас в помещении, действительно, становится жарко так, что даже не сравнимо с погодой на улице. Июнь не был таким жарким, как недосказанность между парнями, которые оставались в прежних позах, пока тишина становилась затянутой. Никто не хотел шевелиться или издавать звуков, потому что боялись сделать что-то не то, боялись споткнуться и больше не встать. Но Колбая не мог этого терпеть долго, поэтому припечатал чужие руки к стене и опять почти прикоснулся к уху: — Ты и будешь молчать? Не хочешь, чтобы я тебя отпускал? Он думал, что Чупиков сразу поймёт – это опять подкол, хоть и неуверенный. Сам в глубине души понимал, что возможно это лишнее в их ситуации, что выворачивались так сильно, что становилось очень неловко и страшно. Сейчас Джонни натурально сжимает в стену своего главного врага, шепчет ему на ухо тот самый флирт, плюс это всё в темноте и в жаре из-за алкоголя. Во всём виноваты напитки – это единственная его мысль перед тем, как они ныряют в то, от чего будут сами страдать в последствии. Но на утро они не вспомнят ничего – лишь отрывки от этой ночи. А пока Чупикс, словно заворожённый, говорит такие вещи, от которых у ФлекДжиКея переворачивается сознание: — Если бы твое сердце было тюрьмой, я был бы готов к пожизненному заключению в ней. От такого атмосфера резко меняется, становиться до ужаса жарко, но уже неловкость ушла. Она заменилась на что-то другое, такое незнакомое для обоих, но такое желаемое, что сопротивляться не хотелось никому. Мурашки после фразы стали колоссальными, как реакция на чужие слова, поскольку Колбая не стал застывать и сразу убрал руки с чужих кистей и схватил лицо Игоря, что дышал слишком часто – терялся в ощущениях. Темнота спасала их от того, что запечатлелось бы слишком отчётливо, от того, что нельзя было бы забыть просто так. Именно она давала хоть малюсенькую надежду на то, что оба вычеркнут это воспоминание и не вспомнят это утром, когда уже разойдутся окончательно по разные стороны. Джонни дышал в чужое лицо слишком отчётливо, чтобы не вызвать у Гарика смятения, что он сдлела что-то не то. Возможно это было лишним, поэтому старший молчал, как будто раздумывал над тем, что с эти теперь делать. Чупу сразу от такой мысли стало некомфортно вновь и сбивало от настроя, который манил к себе слишком сильно. Но как только он хотел пошевелиться и руками аккуратно отцепить чужие руки от своего же лицо, то был успокоен выпускником, который приблизился интуитивно ещё ближе. — Я уже болею тобой, но выздоравливать не хочется... Это становится спусковым рычагом, чтобы отдаться этой атмосфере. Комната просто заставляла их прижиматься друг к другу так, как никогда бы не могли представить. Они в конце концов враги, но парни отдались чувству в груди, что зародилось очень спонтанно и неоднозначно. Но поделать с этим никто ничего не мог, особенно под горячительными напитками, которые усугубили ситуацию. Именно они вскружили голову и открыли то, что никто бы из них не хотел показать. Они не друзья, но теплое отношение к ним в прошлом осталось с ними. Оно захватило их, поэтому поцелуй был самым малым, что они могли сделать под этими эмоциями и чувствами, которые затуманили мозг и дали свободу душам. Колбая и представить не мог, что ему хочется прикосаться к телу Гарика, пока сам парень тянул его волосы и просто зарывался в том, что с ним делают. Такая страсть обоим была не знакома, потому что никогда не было рядом человека, что разбудил бы это всё. Но сейчас они уже сидят на полу, пока руки переходили все границы, чтобы попробовать, почувствовать более открыто. Никто из них был не против, если зайдет куда глубже, чем прикосновения, но Джонни резко понимает, что лучше этого не делать и остановиться на чём-то минимальном. Почему-то в нём открылась забота, чтобы не напугать Игоря, у которого, как оба знают, отец был не самым хорошим. Колбая не знал слишком глубоко эту ситуация, как тот же Тёма, но на интуиции решил – лучше просто выцеловывать всё тело рядом и довести руками, а не более откровенными действиями. Поцелуи в шею вызвали первые стоны за этот вечер, они обязательно не будут последними, так как парни будут торчать тут до утра. Этого времени им вполне хватит, чтобы сделать всё, что им хочется и насладиться этими слабостями перед тем, как забыть до конца своих дней. Даже зная этот факт оба не останавливались и не скупались на слова, которые были запрещены между ними всё это время ненависти. Они разговаривали исключительно шёпотом, как и издавали пошлые звуки, потому что не хотелось, чтобы у них были слушатели за дверью, которые бы узнали из секрет, даже если оба забудут о нём.

Эта ночь останется в прошлом, как и приют, что создавало пустоту, которую будет трудно заполнить.