call me «baby»

Emily Jane White — Washed Away

      Намджун сам от себя такого не ожидал. Знал, конечно, что его разговор с Юнги не пройдёт без «остринки», но то, что сделал он — перебор. В какой-то момент парень просто не заметил, как кровь в нём начала закипать, и вот преподаватель уже лежит на своём столе, а он коршуном нависает над ним. Как же Юнги хорош в рубашке и классических брюках! Намджун практически не жалеет, что сотворил такое. Оно того стоило, потому что сконфуженный взгляд мужчины заставлял растянуть губы в улыбке.       Он помогает поднять штангу запыхавшемуся парню и с небольшим усилием опускает тяжёлый спортивный инвентарь на стойку.       — Хорошо поработали, — кивает Намджун, решая, что на сегодня пора уже закругляться.       — Ну, не скажи. Всю тренировку в облаках витаешь. Что-то случилось?       Парня зовут Джо, и они уже достаточно давно работают вместе. Ким его тренер, и за то время, что знают друг друга, сблизились. Просто приятели, не больше. Уж вряд ли он стал бы ему рассказывать больше, чем Чону. Намджун иногда встречается с Джо за бокальчиком чего покрепче и обсуждает дела насущные: глупое невезение в отношениях, то, насколько грустно, что у них нет домовых эльфов, правильное питание и почему его не получается соблюдать. Намджун в целом всегда такой, ему не составит труда завести с кем-то дружбу. Парень находит о чём поговорить с тем или иным человеком. Знает как себя повести, чтобы вызвать симпатию. Даже с Юнги.       Он не самоуверенный болван, но практически на сто процентов уверен, что нравится преподавателю. Это видно: по взгляду, по тому, каким образом Юнги пытается его отталкивать, как говорит и касается. Все действия Мина выглядят искусственными, притянутыми за уши, и Намджун в эту бутафорию не верит.       — Да так. Проблемы с историей.       — Так, может, репетитора нанять? Подтянешь, а дальше сам. — Мужчина встаёт и вытирает подолом футболки лицо, оставляя на ней мокрые пятна. Даёт дружеский совет, чтобы парень меньше заморачивался и нашёл альтернативу во имя сохранения нервной системы.       — Репетитора? А это неплохая идея, — улыбается Ким.       Над его головой словно лампочка загорается. Намджуну пришла в голову до боли простая идея, которую не так сложно будет воплотить в жизнь.

***

      «Что ты творишь?» — орёт сознание Тэхёна, а он просто…       Он просто стоит напротив двери в квартиру Чонгука. Как он на это решился и зачем? Парень сомневался насчёт предложения, думал: это все стёб, но затем получил сообщение с адресом. Вот тут-то Ким и удивился, испытывая одновременно чувство страха и предвкушения.       Тэхён стучится, ожидая увидеть на пороге не Чонгука, потому что это не может быть по-настоящему. Ким Тэхён не пойдёт добровольно в дом своего врага.       Но всё говорит об обратном. Жизнь сурово тыкает ему в лицо реальность, приговаривая: «Ты сам сюда пришёл!». Дверь открывает маленькая девочка. Тэ удивляется, не ожидал увидеть на пороге ребёнка.       — Наён, кто там? За спиной появляется сам Чонгук.       — Блин! — По интонации можно понять, что он хотел использовать другое слово вместо сказанного, но вовремя сдержался. — Я же тебе говорил — дверь не открывать, а сначала спросить: «Кто там?». Чон Наён, вам за непослушание светит выговор от мамы!       Гук стоит в домашних вещах: белая свободная футболка и чёрные пижамные штаны на верёвочке. Видно его татуировки, Тэ сам не замечает, как залип. Решает потом себе тоже что-нибудь набить. Чернильные узоры на чужих руках почему-то бессовестно привлекают внимание. Его глаза всё не могут перестать блуждать по телу. Даже в простых вещах Чон выглядит искусно.       — Ну ты же ей не скажешь? Иначе я расскажу, что ты спалил яишенку, — не остаётся в долгу негодница.       — Ц, я подумаю, — говорит Гук, а следом дополняет: — Тэхён, заходи.       Ким проходит, снимает с себя верхнюю одежду, радуясь, что его наконец-то заметили среди сестринско-братских перепалок.       — Это моя сестра. Она немного липучка, но не думаю, что будет нам мешать.       — Эй! Я не липучка! — Девочка со злостью наступает брату на ногу, на что тот театрально ойкает. — Чон Наён. — Протягивает маленькую ладошку.       Тэхён теряется, у него никогда не было младших в семье. Парень со взрослыми иногда не знает как общаться, а тут ребёнок. Он протягивает ладонь в ответ, решая просто быть искренним.       — Ким Тэхён. — Улыбается очаровательному созданию в надежде, что делает всё правильно.       — Ты голодный? — Тут же перетягивает внимание на себя Чонгук.       — Не то чтобы.       — Зато я голодный, пойдём.       Чон хочет взять Тэхёна за руку и потянуть в сторону кухни, но его опережают.       — Сначала мой конструктор! — Наён дует губки, и как многие дети хочет всем показать, какую красоту она создаёт.       — Наён, ты мне что обещала? — строго смотрит Чонгук. — Извини, — обращается он уже к Киму. — Я сказал, что ты посмотришь на её поделки.       Тэхён чувствует себя неловко на пару с Чонгуком, которому если дорисовать ушки, то он точно их подожмёт. Как щенок. Ким словно находится между двумя очагами пламени, секунда — и от него прах останется. Младшая Чон обиженно смотрит на старшего брата, а после поднимает просящие глазки на самого Тэ.       — Я посмотрю твой конструктор, но позже, хорошо? — Сдаётся под пытками щенячьего взгляда. Ребёнок кивает и наконец отцепляется от парня.       На его устах играет лёгкая улыбка, забавно наблюдать Чона в новой роли. До сего момента он был такой весь брутальный, голыми руками шею свернуть мог, а здесь приходится договариваться со «шпингалетом», который даже до талии не достаёт. Они проходят на кухню, Ким присаживается за стол, наблюдает, как Гук готовит сэндвичи и чай на скорую руку.       Через полчаса они уже сидят в комнате. Тэхён рассматривает интерьер. Приходит в шок от количества разнообразных вещей: горит ночник с проекцией космоса, гитара, сухие подсолнухи, книги, среди которых встречается что-то по астрологии, ракетки, какие-то недоделанные макеты. Можно было бы сказать, что это не комната, а помойка. Но все находящиеся здесь предметы выглядели органично. Всё было на своих местах, и Чонгук был на своём месте. Это не он хорошо вписывался в антураж, а, наоборот, — комната парня являлась его прямым отражением. Здесь полутьма, но стоит подсветить и ты найдёшь ещё львиную долю интересностей. В Чонгуке множество сторон, потаённых уголков. Он бывает кардинально разным, точно так же, как и его хобби, окружающие люди и пространство. Тэ смотрит на немного потрёпанные жизнью белые стены, односпальную кровать, застеленную тёмным постельным бельём, постеры, стол, на котором лежит единственный пенал с канцелярией, потому что ноутбук уже ждёт их на постели. Всё это кажется до безобразия интимным, словно Ким приоткрыл дверь в чужую душу. И на деле это так и есть. Первого встречного в свою комнату не тащат.       — А Миён была тут? — Он не успевает подумать, как задаёт этот вопрос, присаживаясь на постель в позу лотоса.       — Нет, не была. А чего? Ревнуешь её ко мне? — Чонгук натягивает ухмылку, полностью отдавая себе отчёт в том, насколько она фальшивая, ведь он уже знает, что ему на это ответят.       — Ревную, она мне нравится.       Тэхён смотрит на Чона. Без анестезии вскрытие проводит, не щадит влюблённое сердце. Парень прямолинейно заявляет о своём интересе, и будь у Гука чуть больше духовных сил, он бы восхитился, отдавая дань поклоном. Слышать это всё равно оказалось больнее, чем он представлял себе. Конечно, он всё знает: и о симпатии к другому человеку, и о влюблённости своей невзаимной, и о неприязни к нему самому. Всё он знает, но слова тупым ножом по сердцу режут, заставляя раны кровоточить.       Гук хмыкает, как дурак не может перестать улыбаться. Улыбка к нему приросла, таким образом хотя бы немного пытается защититься от боли.       — Почему тогда не скажешь ей?       — Мы только недавно начали хорошо общаться, ещё рано.       — Понятно.       В голове Чонгука только и вертится «начали хорошо общаться». Интересно, и давно у них так? Миён ведь ему ничего об этом не сказала. А она разве должна кому-то что-то докладывать? Изначально Чонгук хотел по-другому провести этот день. Хотел побыть рядом с любимым, радоваться тем крохам времени вместе. По итогу парень только сильнее и сильнее расстраивается.       — Так, «Сумерки», говоришь? — Чонгук вбивает название фильма, резко переводя тему на что-то более нейтральное. Иначе от таких разговоров себя потом не соберёт. Тэ поджимает губы, еле заметно кивая.       Ким пьёт зелёный чай, Гук же вливает в себя пятую кружку кофе за сегодня, чтобы просто не уснуть от приятной и мрачной цветовой гаммы фильма. С удовольствием слушает, как Тэхён рассказывает интересные факты, которые он ранее не слышал, смешно комментирует. Чону так хорошо, даже из-за недавней эмоциональной мясорубки грустить не хочет. Парень, кажется, большую часть смотрел не в экран, а на Тэ, каждую эмоцию его ловил. Обожание, интерес к уже знакомой кинокартине. Как же его в эти моменты хочется касаться. Убрать упавшую прядку волос, провести большим пальцем по щеке, губам. И на всё это стоит жёсткое табу. Чон видит, как Тэхён не может нормально улечься, его тело затекло и непонятно: как лечь так, чтобы было удобно, и они продолжали не соприкасаться друг с другом.       — Можешь закинуть ногу на мою, так удобнее будет. По крайней мере, какое-то время, — говорит Чонгук и, не дожидаясь чуда, сам подхватывает чужую голень и закидывает на своё бедро.       Чувствовать чужое тепло — невероятно приятно. Теперь Гук беспалевно может держать свою руку на чужой ноге. Даже мук совести не испытывает по этому поводу. В отличие от Тэхёна, который весь извёлся от физического контакта. И Чонгук бы сжалился над парнем, честно, если бы час назад Тэ без зазрения совести не раскрошил его сердце на мелкие кусочки, сам того не подозревая. Чонгук не мстительный, просто делает некоторые вещи со своей выгодой.       Когда начинают играть титры, он вспоминает о том, что сестрёнку нужно покормить. Сам ведь он уже поел. Пускай не очень полезную пищу, но поел же.       — Пойдём, я мелочь покормлю и мы можем глянуть вторую часть, если ты не против.       А Тэхён уже не знает, против он или нет. Секунду назад был против, сейчас же менее разумная часть его уговаривает остаться, посмотреть, что будет дальше. Да и в очередной раз можно освежить воспоминании о полюбившейся истории, хоть и последующие фильмы он едва ли может терпеть. Второе, разумеется, тупая отмазка для самого себя, ведь это не его собственное желание заставило остаться, а фильм. Точно он. И Ким остаётся. Вот так, коротко поторговавшись с дьяволом за возможность уйти.       Они ступают на кухню. Маленькая, завидев Тэхёна, потерянно осматривает всё вокруг и не знает, за что хвататься. Хочется и рисунки показать, и игрушки, и поделки из пластилина. Тэхён вспоминает себя в детстве: он так же выпрашивал внимания у всех подряд, лишь бы с ним кто-нибудь побыл.       Его губы растягиваются в улыбку с лёгким оттенком грусти от мимолётных воспоминаний. Парень смотрит на преподнесённое Наён творчество и старается удержать всё внимание на том, что ему показывают, потому что внутренности полосует ядовитой горечью.       — А это мы в садике делали барашка, — деловито говорит Наён своей по-детски шепелявой речью.       — А это вы тоже в садике делали? — Тэхён указывает на аппликацию из цветного песка.       — Да.       Под негромкие голоса Чонгук разогревает еду для сестры. Сэндвичами кормить ребёнка — дело не пойдёт. Не удерживается, чтобы не подглядеть за тем, как Тэхён ловко управляется с сестрой, развлекая её диалогом. Чону, разумеется, приятно видеть подобное, непонятно, почему в его глазах всё ещё не заплясали сердечки вместо зрачков. До того его сердце тёплой любовью наполняется.       — Наён, — Гук подзывает к себе девочку, размещая на столе столовые приборы с едой. — Садись кушать, — ласково говорит парень.       — Гук-и, — начинает Наён, копируя тон брата, дует губки. — Давай договоримся.       — Что ты мне хочешь предложить? — хмыкает парень, переходя на деловой тон, и всеми силами старается не рассмеяться с того, как мило сестрёнка пытается изображать поведение старших.       Гостиная совмещена с кухней. Тэхён опирается подбородком на кожаный диван, пряча свою искреннюю улыбку. Ему до неприличия интересно наблюдать за ними. Также он отмечает, что Наён сильно похожа на своего брата, по характеру в том числе.       — Давай ты съешь суп, а я рис с яйцом.       — А с чего это?       — Ну, пожалуйста, — тянет девочка, рисуя на столешнице что-то пальчиком. Крыть больше нечем, все козыри она истратила ранее. — Я буду хорошо себя вести.       — Ладно.       Чонгук быстро сдаётся, забирая тарелку у сестры. Для неё всегда что-то хочется делать, он чувствует себя отчасти виноватым. Наён очень одиноко дома. Она общается со сверстниками, но присутствия домашних ей не хватает. Брат, который любит её всем сердцем, ничего не может сделать.       На часах уже вечер и после фильма Тэхён точно собирается в общагу к полудохлому Джину. Сосед уже должен вернуться от родных. Они вновь уходят в комнату, чтобы продолжить киномарафон, но Чонгук неожиданно запрыгивает на подоконник и подзывает Тэ к себе, похлопывая по пластику. Ким слушается, сам удивляется тому, насколько он сегодня покорный. Или это на него так пёс действует? Парень откидывает эти мысли подальше, не разгоняя ещё больше и без того кипящую менталку. Места мало, оттого нога Чона находится возле его бедра, другая свисает, сам же Тэ располагается ступнями между чужих ног. И никому не пришло в голову, что можно сесть иначе.       — Ты не против? — Чонгук поднимает красную пачку сигарет на уровень глаз, указывая на неё.       — Не против.       Чонгук приоткрывает окно, интересуется: не дует ли Тэхёну? Получив отрицательный ответ, наконец-то закуривает, выпуская ядовитый дым в форточку. Убивает тем самым планету и себя заодно.       — Знай об этом мама, пиздюлей бы таких отвесила, — усмехается парень. — Надеюсь, ты ей не расскажешь.       — Я её даже не знаю! — Тэхён копирует чужое выражение лица, но быстро себя останавливает. У него столько усилий уходит на то, чтобы напоминать себе, кто перед ним сидит. — К слову. Где твои родители? — в очередной раз выпаливает и только после думает, комично прикрывает рот ладонью, спешно добавляет: — Извини, это личное. Видимо, мозг совсем отказывается фильтровать то, что выходит из моего рта.       — Ничего, тебе я расскажу, — говорит Чон, делает затяжку, скидывает пепел в приоткрытое окно и смотрит так проникновенно. Тэ ловит флэшбек: тёмные мерцающие огоньки, глаза, руки под одеждой.       В комнате неожиданно становится нечем дышать, и он только рад, что прохладный, кажется, даже морозный воздух пробирается сквозь щель. Парень нарочно подставляет кипящую кожу под потоки, не страшась болезни.       — Мама на работе, отец нас бросил, когда мне было восемнадцать. Ну, или если точнее, то после рождения сестры.       — Мне… — робко начинает Тэхён, но видит недовольный взгляд Гука, поэтому ему не хочется договаривать.       — Жаль? Не стоит, он ужасный человек и я рад, что Наён его не знает.       Чонгук говорит, испытывая чувство злости, нервно делает очередной затяг. Тэхён на какую-то долю секунды ощущает, как внутри что-то меняется. Отношение к Чону другое, нет былой злобы. Наоборот: ему посочувствовать хочется, сказать что-то ободряющее. Только вместо этого руки, лежащие на коленях, в кулаки сжимает. И зачем он только подписался на эту авантюру? Зачем пришёл в дом парня, узнал чужие порядки, почувствовал запахи и, наверное, впервые увидел Чонгука с другой стороны. Не сильного баскетболиста со старших курсов, не безжалостного похитителя девичьих сердец, а Чонгука. Уставшего парня после смены на работе, заботливого старшего брата, человека, что слишком печально курит сигареты и делится своей жизнью с ним. С Тэхёном, который его ненавидит.       Жизнь умеет смеяться над непутёвыми, но с Тэхёном она провернула целый стендап-концерт.       — Мои родители, — тихо говорит Тэхён, не понимая, он действительно хочет рассказать Чонгуку что-то личное или это просто из-за чувства, которое ему без передышки нашёптывает: «Нужно открыться в ответ». Парню тяжело игнорировать протянутую в ладонях душу. А что может быть лучше, чем откровенность на откровенность?       — Они много работали, и со мной постоянно сидела бабушка. Она хорошая, и я её очень любил, но она…       — Не мама, — заканчивает за него Чонгук, и Тэ резко поднимает на него взгляд, до этого упирающийся в кольца на чужих руках. — Знакомо.       «Меня понимают», — набатом бьёт по вискам.       Удары сердца резко подскакивает к горлу. Тэхён смотрит по сторонам, пытается хоть за что-то ухватиться, лишь бы тему перевести. Он уже чувствует, как на глаза начинают давить непрошенные слёзы.       Глупый, глупый, глупый. Нашёл, кому взаимностью отвечать. Тэхён поворачивает голову к окну и видит, как с пасмурного неба опускаются снежинки. Маленькие, хрупкие, кажется, они не успевают коснуться земли, тут же тают. Ким сейчас так же — белым холодом по подоконнику рассыпается, осознавая неправильность сложившейся ситуации.       — Снег пошёл, — всё так же тихо говорит Тэхён, пока Чонгук разлетается от желания стать пеплом с поднявшимся ветром.       Хочется провести по щекам, прижаться ближе, свою боль чужой успокоить, показать, что он не один. Потому что воспоминания о прошлом страшными картинками горят, а полуправда душит. Хочется плюнуть, подтянуть самого красивого парня к себе за ноги, обнять, нежно поглаживая по спине. Но Чонгук знает, что при таком раскладе больше никогда Тэхёна не увидит в своём доме. Поэтому он сидит неподвижной статуей, только руки покалывают от фантомных прикосновений. Смотрит на него завороженно, на секунду даже чудится, что падающий снег в его до безобразия любимых глазах отражается.       — Красиво.       — Жаль, что он растает.       — Может, оно и к лучшему, что нет ничего вечного, — говорит Чон. — Так что? Вторую часть?       — Да, пожалуй.       Они слезают с жалобно скулящего куска пластика, возвращаются в постель, словно никакого разговора и не было. Будто Чонгук не открывался ему, а Тэхён не делал то же в ответ.

***

      Тэхён просыпается ближе к утру, с закрытыми глазами шарится по одеялу. Ищет телефон и находит его под подушкой, поднимает, смотрит на время: шесть часов утра. Будильник ещё не звонил, Тэхён никуда не опаздывает и его радует эта мимолётная мысль. Есть ещё целый час, чтобы спокойно досмотреть неожиданно прерванный сон. Только после Ким замечает, что ему жарче, чем обычно. Дело не в том, что он спит в толстовке. Это нормальная практика в общаге, ибо ему всегда холодно. Затем он, не открывая глаз после яркого света смартфона, ощущает: подушка непривычной формы.       Тэхён поворачивает голову, натыкаясь на голое плечо носом. Вдыхает приятный естественный аромат чужой кожи. Открывает глаза на пару секунд, видя перед собой тёмную картинку. Тэ нежится не в своей общажной постели, не со своим персиком-уродцем, а с Чонгуком.       Парень лежит по поясницу накрытый одеялом, волосы влажные и от них приятно пахнет шампунем. Тэхёну хочется носом зарыться в эту вьющуюся копну, и он, не сдержавшись, порывисто опускает ладонь с узловатыми пальцами, путаясь в шелковистых прядях. Но так же быстро её убирает, стоит Гуку слегка пошевелиться. Затем он проходится взглядом по шее парня, оголённой спине, на которой тоже есть немного татуировок. И вишенкой на торте становится тэхёнова закинутая нога на ягодицах Чонгука.       Ким умирает. Как он мог допустить такое? Заснул в чужой постели, ещё и своими конечностями, ничего не подозревающего Гука, облепил. Это ужасное допущение, от которого хочется удариться головой о стену, но пока он лишь тихонечко убирает, не знающую никаких личных границ, ногу. Аккуратно, чтобы не разбудить, переползает через Чонгука, в последний раз оглядывает комнату, что подарила ему приятные часы спокойствия, и пытается засунуть подальше воющий внутренний голос.       «Но это Чонгук сделал вечер таким!»       Ким на это громче делает музыку в наушниках, закрывает глаза, слушать никого не хочет. Натягивает на себя куртку и бесшумно выходит из квартиры.

***

      Голос разума сводил его с ума, начиная с момента, как он вышел из дома Чонов. Куда ему идти? Что делать? Как быть со своей жизнью?       До пар времени ещё порядком, общага закрыта, не пустят, даже если очень сильно попросить. К Юнги нельзя, хотя очень хочется. Но Тэ знает: как только он попадёт в поле зрения старшего, то не сможет сдержать всё, что внутри котлом бурлит. Выдаст правду-матку и даже не подумает останавливаться, потому что с Мином ему этого никогда не требовалось. Что бы он ни рассказал старшему, тот всегда выслушает и поддержит.       «Сейчас просто ситуация другая», — думает Тэхён.       Киму нужно время всё обмозговать, придумать какое-то решение, которым по итогу воспользоваться не сможет, ведь оно будет абсурдным. Парень знает развязку: он всё равно придёт к Юнги, тот его поддержит, братским советом поделится и в придачу накормит. Но Тэхён птица гордая, а в первую очередь самостоятельная! Вот он помается и только потом самостоятельно приползёт.       Ким доходит до круглосуточного магазинчика. На улице всё ещё холодно, заболеть не хочется, а это — единственное недалеко находящееся место, которое приходит на ум. Парень здоровается с кассиром и проходит. Долго выбирает, что взять и по итогу останавливается на кофе.       Садится за столик и вновь погружается в мысли. Ему бы по-хорошему порефлексировать обо всём, что произошло за вчерашний день, но пока хочется только себя пожалеть. Как минимум за свою тупость. Тэхён был бы счастлив, если бы на него неожиданно упало озарение и прямо сказало: «Ты так делаешь, потому что…». Но он для себя это «потому что» придумать не может.       Парень греет пальцы о стаканчик. И ведь произошедшее вчера по-настоящему ему нравилось. Было приятно и даже комфортно, если не считать ночь. Даже не заметил, как заснул, а Чонгук его будить не стал. Забота? Чтобы отдохнул? Или понял уже, что Тэ не пустят в общагу?       Одно Ким может сказать точно: отношение к Чонгуку изменилось. Он уже не бесит, что ли. Наоборот, чувство сопереживания не покидает. Раньше он видел только ту сторону медали, которую сам Чон хотел показывать в универе. Такой сильный и самоуверенный. Хотя нет, не так. Это люди вокруг окрестили его таковым. Тэхён в том числе. Но на деле Чонгук добрый, заботливый и очень уставший. Он в этом плане его даже понять может, только усталость у них немного разного характера.       Тэхён видит, как за течением его мыслей оживает город. Медленно и не спеша люди стали выползать из своих квартир, находящихся в спальном районе. У кого работа, у кого учёба. Кто-то гуляет утром с собакой, а Тэхён…       А Тэхён просто ждёт на обочине своей жизни.