call me «baby»

Empire Of The Sun — We Are People

      Юнги знал, что с появлением Намджуна его спокойная жизнь умрёт, как тот самый бедный папоротник в углу квартиры, который уже доедает Шуня. Мин столько денег вложил в это прекрасное растение, а по итогу оно очень полюбилось его кошке, и как бы Юн ни был рад появлению у себя зеленушки, животное любит всё же больше. Своей белоснежной красавице после таких выходок он устроил увлекательный поход по местным ветклиникам. За это ему спасибо не сказали, но зато теперь его дама сердца принимает рекомендуемые витаминки, хоть новый папоротник заводи — есть призрачная гарантия, что он не падёт смертью храбрых.       Мужчина впервые за долгое время надевает на себя коричневый свитер с брюками. Слегка непривычно после носки исключительно рубашек на работу. Он как будто совершает нечто незаконное. Смотрит на себя в отражении и понимает, что свитер ему чертовски идёт. Особенно с аксессуарами в виде пары колец и часов. Выглядит неплохо.       Юнги критично осматривает себя с ног до головы ещё раз и всё-таки решает: сегодняшний стиль подходит под им же установленный дресс-код. Мужчина отправляется в университет, пары ведь кто-то должен провести. Хотя он был бы не прочь запереться в кабинете на часок-другой, а студенты где-нибудь сами бы гуляли. Увы, нельзя. По крайней мере, так ректор говорит. Историк ему особо не верит, но к руководству прислушивается.

***

      Мин паркует машину на привычном ему месте. На улице прохладно и его длинное бежевое пальто не спасает от промозглого ветра, а также плохого настроения. От последнего вряд ли бы спасло даже его любимое пальто. Он уже очень много лет пребывает в дурном расположении духа а-ля дедушка Скрудж, только совсем не жадный и не богатый. Просто дед со скверным характером. Да и слава Богу, призраков рождества никогда не встречал. Надеется, не встретит в будущем.       Юнги немного тревожно перед предстоящим днём, ведь до этого горе-студент Ким Намджун вытворял с ним такое, что на пару секунд становится страшно. Мужчина просто не знает, чего ожидать, и это пугает больше всего. Он завидует в этом плане Тэхёну, ведь тот может не прийти, придумать отмазку в виде болезни, сказав, что почка отвалилась или притвориться другим человеком. Чисто теоретически, разумеется.       Единственное в силах Юнги — уйти на больничный, но для этого нужно заболеть. В целом, это может произойти в ближайшее время с такими холодными ветрами. Хочется лета.       Во время мысленного монолога мужчина видит открытый кабинет и предполагает, что кто-то другой уже проводил лекции до его прихода. Пожимая плечами, профессор заходит. Начинается дикий движ, потому что бумаги нужно достать из брифкейса, разложить в правильном порядке, ведь накануне он закинул всё так, как это лежало на кофейном столике. Не было сил разбираться с этим в тот вечер. Ну или как минимум выпить кофе перед эмоциональной мясорубкой, где в главных ролях Мин — историк-палач, а студенты — вяло блеющие жертвы. Юнги не понимает: как жить эту жизнь без кофе? Это кажется совсем не реальным и как будто даже не логичным. Понимает, что будет не прав, но уж больно он любит этот родной сердцу напиток. Тут не до толерантности, а до тотально массового употребления кофеина.       Юнги улавливает сначала аромат кофе и только потом замечает на столе стаканчик, на котором до смешного кривым почерком нацарапано «Профессору Мину», а сердечко в конце выглядит как очередной гвоздь в крышку бархатного гроба. Он знал: так и будет, но несмотря на это, всё равно расстраивает излишнее внимание к себе. Хотелось уладить ситуацию по-тихому, но, видимо, не судьба. Страшно представить, что с ним может быть, если кто-то узнает про отнюдь не дружеские отношения профессора и студента. Конец и без того дерьмовой карьеры? Намджуну совсем доверия нет. Юнги буквально не знает, что это за человек, поскольку видел его дважды. Ким действительно испытывает некоторую симпатию или это глупый спор с друзьями, как из дешёвых американских фильмов? Представляется в голове картинка: диалог между двумя студентами.       — Прикинь, я чуть на вечеринке с одним из преподов своего универа не переспал.       — Ха, давай поспорим, что ты его не уложишь?       — Уложу.       И Мин, возможно, не прав, позволяя таким мыслям прокрасться в голову. Придумал то, чего нет. Может, Намджун к нему со всей душой, да только вот знакомы они меньше суток, а Юнги несвойственно доверять первым встречным. Ему в целом тяжело бывает довериться. А тут… Чисто парень, с которым он почти перепихнулся. Ни имени, ни возраста, ни разговоров.       Как бы то ни было, это может ужасным образом сказаться на нём. Намджуна надо выпроваживать из своей жизни. Ким — угроза, которая перевернёт обыденное существование Юнги вверх-дном, а он больше всего не любит беспорядок. Пусть даже парень практически полностью соответствует его внешним стандартам. Пусть у него потрясающий голос, тело, руки. Пусть его хочется узнать чуть ближе. Мужчина постарается на корню рубить весь интерес к себе, потому что на кону его какая-никакая карьера и спокойная жизнь. А найти… Он себе потом найдёт. Постарше и за пределами студенческих тусовок.       В таком бойком расположении духа он откладывает стаканчик в сторону, но то и дело поглядывает на него, словно из приятно пахнущего напитка может выпрыгнуть человек, которого мужчина определённо не хочет видеть. Кофе пить перехотелось, и это даже на какое-то время заставляет его грустить. После всех перемещений по кабинету и полного освобождения от дел, до начала пары он наливает себе воды из кулера. Шутит с коллегами о том, что теперь преподаватель переходит на правильное питание. Вернувшись и осушив стакан до половины, он открывает электронную книгу, которая в данный этап жизни завладела его вниманием. Пока есть время, Юнги уделяет его своим интересам.

***

      — Эта война произошла в тысяча восемьсот двадцатом? — студент отвечает на заданный вопрос, хотя ощущение у Юнги такое, будто это его спрашивают.       — Ладно, ты почти справился, можешь сесть и посмотреть правильную дату в конспекте.       Парень нервно выдыхает, радуясь, что на этот раз ему повезло: преподаватель не завалил тысячью дополнительных вопросов, не влепил оценку, которая испортит итоговый балл в конце года. И пусть студент не на стипендии, и по сути от этого никак не пострадает, но всё равно неприятно.       Пара идёт у группы, в которой учится Намджун. Юнги продолжает сгорать под этим адским взглядом, не понимает, как всё ещё в состоянии вести лекцию и принимать задания. Он очень устал, а это даже не вечер. Вообще, кажется, что ужасный день никогда не закончится, как и плохое состояние. У мужчины упадническое самочувствие. В такие дни одна бумажка весит тонну, чужая невнимательность доводит и хочется беспробудно спать до лета. Преподаватель старается ободриться тем, что Намджун ведёт себя прилично. Не разговаривает с ним, не оказывает знаки внимания при одногруппниках, только пялится. А это по его мнению — мелочь, которую спокойно можно пережить.       Юнги уже надеется, что пара пройдёт без происшествий, и Ким, возможно, уже потерял к нему интерес. А стаканчик — это приятный презент от Тэхёна. Ему так хочется на это надеяться, но всё разбивается с окончанием лекции. Юнги видит, как к нему лёгкой поступью идёт эта скала мышц, поэтому мысленно начинает готовиться к новым выкрутасам по совместительству с самым худшим исходом.       — Понравился кофе? Не знал, какой ты пьёшь, и решил заказать американо. Я угадал? — Намджун опирается бедром о край стола.       — Я не пью кофе. Вообще кофеин не переношу. И на «вы», будьте добры, — нагло врёт Юнги, не поднимая на него глаз.       — Профессор, меня, наверное, зрение подводит. Я вижу в вашей мусорке стаканчик от кофе, и он — не мой. — Намджун без спросу разворачивает стоящий на столе стакан к себе, замечая свой кривой почерк, в своих же словах убеждается. Он даже не хочет злиться на Юнги за враньё. Не знает, почему тот сохранил принесённый им напиток, но подобная мелочь греет сердце. Пусть даже это будет причина из разряда «не было времени кофеи гонять». Мужчина его не выпил, но и не выкинул же, хотя мог. Это уже что-то значит!       Намджун складывает руки на груди и наблюдает за всем спектром эмоций на лице преподавателя: вот он облизал нижнюю губу, прикусил изнутри щеку от досады. Видимо, не знает, как выкрутиться, когда его за руку на лжи поймали. Ещё немного и парень научится читать мысли — до того Юнги выглядит красноречиво.       — А тебе, собственно, что надо? — пытается перевести тему профессор. Ему не нравится, что его так просто застали врасплох. Считай, как маленького ребёнка, а у него, между прочим, опыт не одного года. Он практически профессионально врать умеет, но с этим студентом то и дело лажает. Не подумал, что Намджун в его мусорку заглянет.       — Юнги.       — Профессор Мин! — поправляет, уже начиная злиться.       — Профессор Мин.       Намджун морщит нос. Бесится, что нужно соблюдать глупые формальности там, где и так всё понятно. Ну какое официальное обращение, когда их языки бывали во ртах друг у друга? А руки…       — У меня есть некоторые проблемы с вашим предметом.       — И? — Мин нервно перекатывает карандаш в ладони, чувствует надвигающуюся беду.       — Не могли бы вы стать моим репетиром?       У Юнги, кажется, глаза стали по пять копеек, а брови автоматически вверх поползли. Хорошо, хоть рот не открылся. Стать кем? Репетитором? Единственное, что делает Мин, так это бегает от него, откровенно говоря, — люто игнорит парня. А тому хоть бы хны, просит стать репетитором! Вопиющая наглость. Он делает резкий вдох и выдох. Думает, как ответить прилично, мужчина всё ещё на своём рабочем месте и поведение у него должно быть соответствующее.       — Нет, не мог.       — Ну что вы, профессор! Я очень щедро заплачу, — парень усмехается. Знал, что просто не будет и Юнги не согласится. Поэтому подстраховался и решающий козырь разыграет чуть позже, а пока можно просто наслаждаться и продолжать исполнять этот цирк.       — Знаешь, Намджун, деньги — отнюдь не главное в жизни. — Юнги захлопывает лежащий на столе блокнот. Сам не может понять, с чего злится. Может, это из-за того, что Ким назойлив и не уходит? Происходят события, которые он не может контролировать? А, может, это из-за того, что Намджун человек, которого он воспринимает не совсем как студента, ведь познакомились они в другом месте. Намджун пытается купить. Плевать, что не его самого, а знания. В голове между двумя этими понятиями стоит знак равенства. Расположение к себе нужно заслужить, но никак не купить. — Тебе пора.       Юнги ставит перед фактом и уже готов силой вытолкнуть студента из кабинета, но в то же время вспоминает, чем это обернулось в прошлый раз. Не рискует.       Благо, что судьба сегодня на его стороне, потому что Намджун с грустной улыбкой говорит:       — Хорошо, до встречи, профессор.       Парень направляется к выходу, уже не замечая, как Юнги тяжело выдыхает и устало потирает виски пальцами.

***

      Чонгук проснулся в одиночестве. Не сказать, что он этого не ожидал, но на лучшее всё же надеялся. Хотел застать парня хотя бы утром на пару минут, прежде чем тот убежит. Увы, нет. Тэхён себе не изменяет.       Чон старался не засыпать под фильм, но лёгкая усталость после насыщенного дня дала свои плоды и он незаметно для себя провалился во владения Морфея. Через какое-то время пришла Наён и разбудила брата, потому что мама звонила. Да и девочку пора было укладывать в постель.       Поговорив по телефону и выкурив ещё одну сигарету, он вернулся в комнату. Убрал давно потухший ноут с постели, думал разбудить Кима, но тот так сладко спал, зажав между ног одеяло, что будить не хотелось. А заглянув в телефон и посмотрев на время, вовсе передумал это делать. Комендантский час прошёл. Тэхёна не пустили бы в общагу, а Гук не знал, были ли у парня варианты, где можно остаться на ночь. Не выгонять же его на улицу теперь.       Добавилось ещё лёгкое чувство вины, может, если бы он не уснул, смог бы вовремя разбудить и отправить «домой». На нём лежало чувство ответственности за эту ситуацию, оттого не хотелось напрягать парня поиском места для ночлега. Дело сделано и малышик лежал в его кровати. Чон, конечно, от этого кипятком писаться готов был. Он на такое не рассчитывал, но вышло всё просто прекрасно. Лучше и быть не могло. Лицемерно будет говорить потом, что он был не рад. Чон какое-то время смотрел на своего суженого-ряженого и, не удержавшись, всё же уснул рядышком с чувством полного удовлетворения.       Утро прошло в суматохе, сестру нужно было отвести в детский садик, а потом и самому бежать по делам. Тяжко всё успевать, но Чонгук всегда старается. В универ уже прибыл со взлохмаченной причёской и бегущим не пойми куда сердцем. Видимо, оно пыталось догнать ускользнувшего среди ночи гостя. Хотелось скорее же найти Тэхёна, посмотреть на его реакцию после прошедших суток. Вдруг Чонгук что-то не так сделал, и тот вновь стал от него шарахаться. Но по расписанию у него совсем другое и времени на возлюбленного там не было, к сожалению.       Встретил Кима, когда уже пошли на обед. Тут и Миён под боком, и как чёрт из табакерки Джин вылез после простуды. И, видимо, с новыми силами, потому что шуму от него стало в три раза больше. Чонгук бесится: взгляд Тэ поймать не может, все слишком громкие, заболтать его пытаются. Отвлечь от самого важного в данный момент. Он бы сам в обычное время был бы не против поговорить, но сейчас душа не лежит, потому что необходимо узнать важную информацию и успокоиться. Как назло, они даже на минуту остаться наедине не могут. Раньше часто выпадали такие моменты, а сейчас будто весь мир играет против него.       — Ты чего такой нервный? — задаёт вопрос девушка.       — Я не нервный, — отвечает Гук, головы на Тэхёна не поднимает, но пересекается с ним взглядом. Тот, посмотрев на него, тут же опускает свои глаза в посуду, когда в это же время Чон с ума сходит от догадок и понимания, что не может спросить напрямую.       Может, Тэхёну просто неловко? А может, тот настолько ненавидит своего врага, что не хочет даже на секунду с ним взглядом пересечься? Чонгук преувеличивает, потому что волнуется. Не абы с каким человеком вчера был. Он же понимает, что Кима можно на раз-два испугать и оттолкнуть, с ним аккуратно надо. Это приводит к тому, что Гук начинает нервничать от любого своего инициативного действия. Тяжело. Надеется, потом будет проще.       — Я на своём больничном к родным ездил, — разряжает обстановку Джин. — Ничего не поменялось, — говорит он, но словно хочет сказать другое.       — А чего ты хотел увидеть? — усмехается Тэхён. — Бабушку на голове?       — Не, тогда б пришлось экзорциста вызывать, а это муторно. Я не расстроен этим обстоятельством, дома хорошо отдыхать и выздоравливать. Спокойно так. — Лёгкая улыбка озаряет компанию студентов. В данный момент у всех в голове всплывает та самая картинка домашнего уюта. У каждого человека он разный: кто-то навсегда может вернуться в эту прекрасную атмосферу, а кто-то — уже никогда. Но так или иначе, этот грустный факт не запрещает никому вспоминать моменты, в которых им было хорошо.       Когда тебе было не так много лет и вся жизнь впереди. Не нужно было думать о неизвестном будущем, просранных на обучение деньгах, о том, где их достать, чтобы не сидеть на шее у родителей. Об отношениях и самом себе как о человеке, который, возможно, никогда не реализуется.       — Главное, что у них всё хорошо и ты уже не болеешь, — восклицает Миён, вытирая рот салфеткой.       — Вчера только приехал, — продолжает Джин. — Кстати, Тэхён, а где ты вчера был? Я у Хвана спрашивал. Думал, может, ты тоже домой поехал, а он ответил — нет. Но в общагу ты так и не вернулся.       Естественно, парни из сороковой не могли знать, где он находился, потому что перед тем, как уходить к Чонгуку, Тэхён никуда не заходил.       — У друга остался, — отвечает Тэ, бросая короткий взгляд на «друга». Мысленно просит никому не рассказывать о вчерашнем совместном просмотре фильма.       — У Юнги, что ли, опять?       — Да, — слишком резко отвечает.       — Ты какой-то подозрительный. — Джин щурит глаза, наклоняется к парню, хватая того за щёки и опираясь лбом о чужой, спрашивает: — Не врёшь ли ты мне часом, друг?       — Иди на хуй, придурок! — усмехается Тэхён, кладя ладонь на лицо старшего и отталкивая от себя. Ненавидит близкий контакт с людьми, даже с Юнги иногда. Но профессор — это уже совсем другое. Тот не просто друг или знакомый, он его семья.       — Вон оно что! Кто-то тут мутки крутит, — продолжает подтрунивать Джин.       — А мы вам не мешаем? — задаёт вопрос Гук и опирается щекой о руку. — Нам тоже расскажите, что это всё значит, а то больно интересно. Неужели у малышика кто-то появился?       — Увольте! — Девушка поднимает руки в сдающемся жесте и смеётся. — Прекращайте Тэхёна стебать, видите, какие щёки красные? Он же сейчас взорвётся!       — Миён, ты не помогаешь, — смеётся Чонгук, пока Ким младший стремительно продолжает краснеть от повышенного внимания к своей персоне и защиты со стороны девушки. Неловко, это же он делать должен.       — Бесите все! — злится Тэхён, поднимаясь со своего места и двигаясь в сторону выхода.       — Ну ладно тебе, Тэ, радуйся! У кого-то вообще никакой личной жизни нет! — в догонку кричит Джин.       — Довели, — наигранно тяжело вздыхает девушка.       — Я тоже пойду, — подрывается Гук. — А то ещё тренировка.       — Ты себя так скоро совсем загонишь, — практически в один голос возмущаются, только Сокджин при этом выдаёт из себя нечленораздельные звуки с набитым ртом.       — На том свете отдохну, — отмахивается Чонгук, покидая родной столик.

***

      Мин никогда не считал себя любимцем фортуны, знал, что при любом удачном раскладе та его жёстко подставит. Вот и сейчас ничего не подозревающий преподаватель отправляется на обед. После тяжёлого разговора с Намджуном на душе стало ещё более погано, чем было с утра. Состояние — скулить на луну.       И надо было появиться этому чёрту? Всё испортил своим дурацким предложением, а потом спокойненько пошёл на другие дисциплины или домой. Или куда он там вообще ходит? И ведь ещё наглости хватило подойти и репетиторство просить. Балл в зачётку и пошёл прочь из кабинета, будет он тут ему личные уроки устраивать. Ага, как же!       Уходя, Намджун так грустно на него посмотрел, что Юнги на долю секунды, помимо злости чувство вины испытал. Уму не постижимо. Не слишком ли он много эмоций испытывает по отношению к своему студенту?       — Профессор!       А вот и беда пожаловала в виде ректора — статного мужчины в возрасте по имени Кастиэль. Тот старше его на десятка два, но Мин не может утверждать точно. Напрямую спрашивать было не за чем, а от работающих вместе с ним тётушек он слышал только отголоски всякого разного. Юнги, честно признаться, не любитель сплетен. Пожилой мужчина всегда выглядит с иголочки. Взгляд пронзительный, а тембр голоса, словно тебя двадцать четыре на семь отчитывают.       Очевидно, любой интерес к персоне не ведёт ни к чему хорошему. Юнги забыл что-то сдать? Может, начальник узнал о том, что это именно он случайно пролил воду возле принтера? Его сейчас ждёт выговор? Или кто-то на него пожаловался?       Последнее больше походило на правду, и у преподавателя даже были предположения, кто мог быть виновником сего торжества. Кастиэль подходит неумолимо, и Юнги бы испугаться, но он не видит агрессии на чужом лице. Да и вообще, насколько его мозг умеет считывать информацию: ругать не намерены.       — Юнги-я, вы не против, если мы вместе пообедаем? — говорит тот, ещё больше ошарашивая этим Юнги. С роду никогда такого не было. Ему так и хочется сказать специально высоким голосом: «Дядя, я несовершеннолетний». Вдруг поможет и от него отстанут.       — Да, конечно. — Профессор открывает дверь перед начальником. Они проходят, покупают еду, как будто ничего особенного, словно это абсолютно будничное действие — обедать вместе. Ну да, его же каждый день ректор в столовую сопровождает. Бред! Что ему нужно?       — Простите мне мою неучтивость, у вас есть какое-то дело ко мне?       Двоё мужчин усаживаются за столик. В обычное время к нему бы сто процентов подсела какая-нибудь молоденькая студентка, посчитавшая, что хорошему профессору грех трапезничать в одиночестве. Юнги бы недовольно пыхтел, включив режим тотального игнора. Или расклад бы пошёл другим путём: женщина, что преподаёт экономику, заменила бы место молоденькой студентки. Сейчас никто подойти не решается, ещё и им по шапке прилетит. Ректор у них — дядька строгий, иногда даже излишне. Одним словом, добровольного контакта избегают все.       — На самом деле, да, — начинает начальник. — Это вопрос личного характера, понимаете?       — Понимаю.       На самом деле Юнги ничего не понимает, а к чему тот ведёт и подавно. Это что за викторина такая?       — Очень неловко вас о таком просить, — а в голосе ни капли смущения, как звучал грубо, так и продолжает. Со стороны наверняка складывается впечатление, что его отчитывают. Юнги напрягается ещё больше. — У моего племянника есть трудности с историей. Он сказал, что подходил к вам утром и просил о репетиторстве. Вы ему отказали.       Мин болванчиком кивает, мол, да, так и было. А картинка, что от шока в готовый пазл складываться не хочет, уже поражает. Своим фееричным дебилизмом, если уточнять. Это надо же, какие у Намджуна связи имеются, а он, скромняга, молчал.       — Вы можете дать положительный ответ? — В упор на него смотрит мужчина.       — Понимаете, — спокойно начинает Юнги, предчувствуя последующее грандиозное фиаско. — Я довольно-таки занят и на работе, и после. Почему бы вам не поискать другого репетитора? — задаёт вопрос, уже зная ответ. Намджун ведь в нём заинтересован, а не в истории.       — Мой балбес сказал, что ему будет привычнее и спокойнее, если не придётся знакомиться с новыми людьми. Может, у вас всё-таки найдётся лишняя минутка? — Кастиэль барабанит пальцами по столу, отчасти теряя терпение. — Вы так хорошо работали в последнее время, но думаю, до премии немного не дотягиваете, не считаете?       Ректор даёт вполне прозрачный намёк, что может случиться, если получит отказ. Юнги не продажный, но без премии оставаться не хочет. Не зря же он всё это время работал не покладая рук. Ладно, если бы это всё закончилось на премии, но мужчина, вероятно, за своего племянничка добавит Мина в свой личный чёрный список и не удержится от того, чтобы насолить. Добавить лишней работы или превратить пребывание молодого преподавателя в учебном заведении в сущую каторгу. У ректора это прямо на лице написано. Ладить с людьми сложно, особенно с такими.       — Час найдётся. — Юнги кусает щёки изнутри от злости.       Ну как же ему повезло! Вляпаться в Намджуна, который что-то там себе придумал, а теперь ещё и с помощью дальних родственников ему козни строит. Мало Юнги было облёванного туалета, карма решила не скупиться на «положительные» моменты. И кому он в прошлой жизни чем поднасрал?       «Педрила недоделанный. Жизни тебе не дам, сука!» — думает со злобой, ковыряясь в еде.       Тело пышет множеством эмоций, непонятно, как оно до сих пор всё в себе держит, еды не требует. Но Юнги уже не молод, отказ от обеда на целый рабочий день чреват последствиями: не только плохим настроем, но и страдающим от болей животом. А оно ему надо? Ещё и этот Кастиэль за одним столом с ним, своим лицом заставляет Мина беситься ещё больше, потому что самодовольная ухмылка с его губ не сходит. Утырок властью своей наслаждается. Будь перед ним не начальник, то не постеснялся бы и выматерил, может быть, даже в жбан прописал. Кто они такие, чтобы его к каким-то решениям склонять? И всё же против начальства не попрёшь. Хоть и очень хочется. Слава Богу, ректор мысли читать не умеет, иначе бы увольнение ему не то чтобы светило, а было бы прямой дорогой.

***

      Чонгук буквально несётся до Тэхёна, ведь ему жизненно необходимо с ним поговорить, иначе тревога не отпустит.       — Эй, Тэ! Погоди!       Ким останавливается, оборачиваясь, недоумевающе смотрит на Чона, мол, чего тебе надо? Гук останавливается возле него, пытается отдышаться и только поражается с того, как парень так быстро успел уйти. Тэхён — загадка...       — Ты чего утром сбежал и не разбудил? — без прелюдий начинает. Без пресловутых «нам надо поговорить», просто выпаливает то, что его интересует как на духу.       — Ну, мне срочно нужно было отойти, — неловко отвечает Тэхён. Он старается смотреть в глаза собеседнику, но собственные глаза то и дело с одной стены на другую бегают.       Тэхён мысленно себе же оплеуху даёт. Куда ему там надо было отойти в шесть утра? Разве что только в мир иной.       — Всё хорошо?       Чонгук забивает на тупые отмазки, сейчас это вообще не важно. Ну сбежал и сбежал. Мало ли, засмущался, не был готов к такому и ещё тысяча других причин.       — Да? — Тэхён сам не знает. Как он может кому-то на такой сложный вопрос ответить? Ему неловко из-за утра, из-за Чонгука, из-за смешков друзей по поводу несуществующих отношений. Он ведь с Миён хочет быть. Сюда всякие комфортные Чонгуки с «Сумерками» не вписываются.       А то, что Гук комфортный — с этим он почти смирился. Парень правда неплохой. Если бы Тэхён раньше узнал о его прошлом, то, возможно, изначально так не относился к нему, они бы даже могли стать друзьями. Ким смотрит на него и понимает: вроде уже и не так раздражает. Чонгук вообще сегодня особенно красивый. Или это Тэхён стал на него по-другому смотреть? Не через призму зависти. Он и раньше считал его симпатичным, но сейчас…       — Ладно. Тебе понравилось? — Чонгуку хочется добавить: «со мной?». Но это бы звучало отвратительно и в какой-то степени даже пошло.       — Да, было классно, пока мы не уснули, — легко улыбается Тэхён, видимо, вспоминая вчерашний вечер, но уголки губ так же быстро опускаются в исходное положение.       Чонгук всё видит и замирает от услышанного приговора. Эндорфины ударяют в голову и парня хочется просто зацеловать до беспамятства, потому что прямо сейчас делает его самым счастливым человеком. Возможно, даже во всём мире.       — Может, повторим? — с опаской спрашивает Гук. — Смотрел «Дэдпула»? Тоже своего рода романтика.       — Нет, но думаю, ты мог бы показать его как-нибудь.       — Я, правда, не знаю так много фактов об этом фильме. Точнее, целых ноль. Я не такой ответственный, как ты, — улыбается Чонгук.       — Блин, мне теперь неловко. — Тэхён, только отошедший от недавнего разговора, стал вновь пунцоветь.       — Я не то имел ввиду. — Чон касается его руки. — Это, наоборот, очень круто!       — Это не может быть крутым, Чонгук, — понуро говорит Тэхён и чувствует, как кожа через ткань одежды от чужих прикосновений расползается. В голове вновь мыслительный процесс запускается. Он не торопится одёргивать руку, а Чон посему не спешит её убирать. Ему почему-то не противно, когда его касается Чонгук. Волнительно, но точно не противно.       — Лучше поверь мне на слово, — улыбается Гук. Чувствует, как они незримо позволяют друг другу чему-то зарождаться.