call me «baby»

Ed Sheeran — Don't

      Джун взволнованно теребит лямку рюкзака. До безобразия любопытно узнать, какую новость ему принесёт дядя Кас. Просить его, конечно, было унизительно. С этим не поспоришь, но парень надеется: результат того стоит и Юнги не влепит ему по морде в лучшем случае, ибо в последнее время он его изводит своим вниманием. Поэтому даже если ударит, то он действительно заслужил. Намджуну интересно, в какой момент у преподавателя сорвёт крышу. Для него это, само собой, не сулит ничего хорошего, но иначе никак. Либо будущая свадьба, либо похороны.       Он опирается на подоконник, и когда дядя наконец-то выходит из кабинета, облегчённо выдыхает — довольное лицо предвещает результат, по-видимому, положительный. Но парень всё равно на крайний случай начинает придумывать план «Б».       — Дядя! Что он сказал? Он согласился? — слишком громко спрашивает Намджун.       — Не спеши, ребёнок, — деловито отвечает мужчина, морщась. Сколько ни пытался, а пацана перевоспитать так и не смог. Он на правах «лучшего» родственника иногда говорит о своём племяннике коронное: «Хорошо, хоть не спился».       Намджун не ангел. Это было сразу понятно, но он терпеть не может, когда о нём говорят подобным образом. Парень просто не захотел делать так, как ему диктовали, и заслуженно стал занимать нишу под названием «в семье не без урода». В отличие от своих родных он считает иначе. У него хорошая съёмная квартира, работа, классные знакомые и парочка друзей, которым можно доверять. Парень живёт неплохо, без лишней запары по поводу нелюбимой профессии и тяжёлых отношений с родителями. Он отвоевал право на свою жизнь. Не сломался под натиском и гордится этим.       Ким особо никогда не заморачивался о мнении других людей. Думайте, что хотите, на здоровье, только отстаньте. И от него отстали по большей части. Смирились, что парень никогда не воплотит их мечты. Намджун нормально общается с семьёй, правда, редко, но это для общего блага. Они реже думают о разочаровании, которое принёс им сын, а он не тратит свои нервы на бесполезную ругань.       — Показывай переписку, — строго говорит ректор.       — Я написал, что приду.       — Переписку! — Ничуть в лице не меняется.       — Пипец, и с чего это ты мне верить перестал? — Намджун достаёт телефон, находит диалог с отцом и демонстрирует пару сообщений, в которых он соглашается на ужин у каких-то клерков. Парень сам не до конца понял, к каким важным людям родители собрались.       — С тех пор, как ты сказал, что пары посещаешь.       — И я их посещал!       — Угу, восемьдесят процентов из ста. Где остальные двадцать? — Кастиэль берёт телефон в руки, изучает диалог, а затем отдаёт обратно. То, что ему нужно было, получено.       — Видимо, оставшиеся двадцать процентов — это история.       — Уж не знаю, я за тобой настолько пристально не слежу.       — Так что он ответил? — вновь повторяет вопрос Намджун.       — Какой-то ты дюже заинтересованный, не находишь? — мужчина щурит глаза.       — Конечно, я заинтересован, от этого же моя оценка зависит, — юлит Намджун и радуется, что его не поймали на лжи.       — Он согласился. Пришлось принять некоторые меры, поэтому учись хорошо, чтобы это всё было не зря. Понял?       Мужчина говорит чётко и к концу, не дожидаясь ответа, разворачивается на каблуках лакированной обуви, в которой при желании можно своё отражение увидеть. Ступает обратно к себе в кабинет.       — Понял.

***

      На следующем перерыве между парами Намджун пытался найти Юнги. Вдруг тот куда-нибудь выйдет по делам и получится его поймать. Он не сталкер. Просто не знает, насколько сильно на него зол старший, и от этого помимо любопытства гложет тревожное чувство неизвестности. Хочется быстрее получить последствия своих действий, и если уж это кулак по морде, значит, будет так.       Он проходит по длинному светлому коридору и от нечего делать смотрит в окна, которые расположены вдоль стены. Проводит пальцами по подоконникам, собирая пыль. Джун смотрит, не находя ничего интересного, за что бы его взгляд мог зацепиться. До момента, пока на горизонте не появляется знакомое пальто. Намджун, не успев подумать, срывается с места и бежит на улицу.

***

      Мин надеялся, что за весь рабочий день его хотя бы немного отпустит, но вот он отвёл положенные пары… Выпустил злость на ни в чём неповинных студентах в виде сложного проекта с короткими сроками. И по идее довольный мужчина должен был поехать домой к своей белоснежной даме, что неустанно ждёт его возвращения. Шуня очень любит своего человека, и это доказано, ведь она зовёт Юнги в туалет, чтобы тот её охранял, пока она свои дела делает и сама отвечает взаимностью тем же способом. Он уже успел забыть, когда в последний раз принимал ванну в одиночестве. Кошечка у него — женщина самостоятельная, корм тоже сама себе добыть может, только потом Юнги приходится час тратить на уборку, но это мелочи. Главное ведь, что его ждут. И это чертовски греет сердце замкнутому человеку. Мин всё ещё злится на того паршивца, не отпускает чувство несправедливости. По отношению к нему так точно, но что он может сделать?       Парковка безлюдна, никто как Юнги домой не собирается, и он мысленно показывает язык всем тем, кому сейчас приходится страдать в храме науки. Мужчина достаёт ключи из кармана брюк, нажимает на брелок, слышится щелчок и на пару с этим крик.       — Профессор Мин! — К нему со всех ног несётся Намджун.       — Да твою мать, ты меня сегодня в покое оставишь? — без зазрения совести матерится в ответ.       Вне университета, где мужчина строгий и даже чопорный преподаватель, не позволяющий себе лишнего, Мин становится обычным. Разрешает себе неподобающее поведение, не сказать, что этому не поспособствовал окликающий его человек.       — Ну как же вам не стыдно браниться, вы же преподаватель! — останавливается возле него Джун.       — За пределами этих дверей, — Юнги кивает на место, из которого только что выбежал парень, — я не преподаватель и имею право материться, пить, курить и трахаться.       Мужчина зло смотрит на студента. Тот, видимо, когда его увидел, не стал даже заходить в гардероб. Наверное, боялся не успеть догнать, оттого юноша стоит перед ним в одной толстовке, которая мало чем спасает от прохлады. Юнги даже на пару секунд жалко его становится, но после сегодняшней подставы, к счастью, эта эмоция быстро пропадает.       — Тогда я могу не называть вас «профессором»? — с мнимой надеждой спрашивает парень.       — Губу закатай, шкет.        Юнги либо в себя сильно верит, либо в Бога, ибо говорить подобное парню, что чуть ли не на голову выше — самонадеянно. Хотя, быть может, он до последнего надеется, что студент не станет его бить перед дверьми университета.       — Ладно вам, профессор. Может, начнём наше занятие? Мы могли бы поехать ко мне, я тут.       — Полегче! К тебе я точно не поеду, можешь даже не пытаться. — Юнги вновь вспоминает о вселенской несправедливости. Сколько ещё таких, как он? Униженных и оскорблённых, с которыми поступили так же мерзко. — Я еду домой, — выделяя каждое слово, констатирует он.       — Профессор, уже скоро сессия, мы не успеем подготовиться. Моему дяде будет очень жаль, если я завалю экзамен, — упрашивает студент, стараясь в глубине глаз скрыть долю лукавства.       Намджун несёт полную околесицу, потому что к зачёту он, как всегда, начнёт готовиться за сутки, но точно не сейчас. Преподаватель в этом будет не причём. И вообще он парень эмпатичный, понимает, что Юнги нужно подготовиться, составить план занятий, а не так сходу и сразу в воду. Но ещё сильнее он хочет побыть с ним сейчас, ему было мало тех жалких минут в кабинете, из которого его потом выгнали. Парень на порах своей увлечённости хочет впитывать всё о человеке, ведь он испытывает симпатию к нему. Берёт от ситуаций и взаимодействий по максимуму.       Юнги оглядывается по сторонам, проверяя наверняка: нет ли кого на парковке. Подходит вплотную к студенту, сжимает ворот чужой толстовки в руке и тянет к себе. А у Намджуна всё внутри подбирается. Даже от такого контакта органы в узел скручивает. В этом мужчине столько духовной силы, что он уважением проникается против своей воли.       — Грязно играешь, сучонок, — шепчет ему на ухо Юнги.       — Так и вы не без греха.       — Встретимся в кофейне через пару улиц. «Маэстро» называется, знаешь такую? — Он резко отталкивает от себя Джуна и уже разворачивается к машине, как слышит:       — Знаю, но… Дядь, а вы меня не подвезёте?       Намджун бессмертный и это понятно по взгляду Мина, который практически рот открыл от чужой наглости. Студентишка заставил его делать то, чего он не хочет. Использовал манипуляции с родственниками, имеющими влияние на Юнги, не оставил ему никакой возможности отказать. И после этого Джун не стесняется просить его и без того злого на весь белый свет. Уж Юнги не знает: подтолкнул ли промозглый холод к тупости или тот таким родился? Но отклонение на лицо.       — А ты не офигел ли часом? — возмущается преподаватель. — Нет!       Юнги сказал как отрезал, даже не слушая чужие доводы. Разворачивается, доходит до своей машины, садится, хочет закрыть дверь, но его останавливает чужая рука. И будь он жестоким человеком, то прищемил бы наглецу пару пальцев.       — Юнги, пожалуйста. — Намджун уже не выглядит настолько уверенным в себе, видать, понял, что такими методами к мужчине не подобраться. Наконец, за образом маскулинного парня он показывает себя настоящего. — Я уже сильно замёрз.       — Моя ли проблема, что ты выбежал в толстовке? — выгибает бровь Юнги.       — Но я же к тебе выбежал.       — И?       — Пожалуйста? — напоследок просит Намджун, надеясь на госпожу Фортуну.       — Ладно, — шумно выдыхает Юнги, втягивая щёки. Правда ведь заболеет, придётся ещё потом чувство вины за это испытывать.       Намджун думает, что ему послышалось. Он вообще не ожидал. Дожать преподавателя стоило определённых усилий и продрогших конечностей. Он действительно уговорил его?       Ким, не раздумывая, прыгает на сиденье рядом с Юнги, тот достаёт из кармана пачку и вытягивает губами сигарету, поджигает кончик, не спеша затягивается. Он мечтал об этом весь день. День, который, очевидно, выжал из него последние соки. И сейчас мужчина расслабляется. Сбрасывает с плеч всё плохое. Намджун, не отрываясь, следит за каждым действием преподавателя, ловя микроинсульты, потому что то, как выглядит старший… Это больше, выше и сильнее современного искусства. Юнги весь такой нереальный. Живая эстетика.       — Учитель, не боитесь салон завонять? — продолжает навязываться Намджун и получает на это строгий взгляд.       — Это моя машина, а ты сам напросился. Поэтому я о твоих чувствах пассивного курильщика даже думать не хочу.       Ким морщится на колкость. Юнги же довольно улыбается, чувствуя, что преимущество на его стороне.       — Мы как-то в объезд едем? Или вы, дядя, меня в лес везёте?       Намджун волнуется и по нему это видно. Всё-таки чужая машина, времяпровождение с симпатичным ему человеком… А то, что Юнги не пускает дальше строго определённых границ и чаще всего просто молчит, не даёт парню заткнуться. Чем больше молчит преподаватель, тем больше Намджун извергает из своего рта слова. Его пугает эта ужасная тишина между ними. Её хочется выгнать ссаной тряпкой, ведь хотя бы небольшой диалог разгонит тучи, повисшие в машине. Так гляди и дождь пойдёт. Слава Господу, студент уже понял, что с Юнги легко не будет и хотя бы на этот счёт не тревожится.       — Ты сейчас допиздишься, и я правда тебя в лес повезу. Как раз лопату с прошлого раза не доставал.       Намджун на это улыбается, а Юнги думает, что это шутка с очень стёртой границей. И она перестанет быть таковой, если студент не заткнётся. Он слишком сильно устал сегодня на работе.       — А…       — Намджун, — резко перебивает. — Ответь мне на один вопрос: ты жизнь любишь?       — Да.       — А я вот думаю, не очень, — быстро продолжает мужчина. — Поэтому, будь добр, помолчи немного.       И о, чудо! Это работает. Парень действительно закрывает рот, не произнося больше ни слова. Только искоса поглядывает на старшего с безмолвной обидной. Юнги это чувствует, но ему так кристально всё равно. Учитель включает свой любимый плейлист со спокойной музыкой и тихонечко подпевает исполнителям, останавливаясь на светофоре. Его практически не напрягает, что Намджун пялится на него. Наоборот, даже нравится, поэтому он ещё больше старается казаться крутым, прокручивая руль. У него это получается идеально. Намджун подтвердит.       Он скоро своей слюной весь салон зальёт, ибо такой Юнги — это нечто. С растрёпанной шевелюрой, очками и этими долбаными браслетиками на запястье. Намджун хочет просто взять чужую ладонь в свою и нежно по внутренней стороне проходиться поцелуями на пару с укусами.       Намджуна в какой-то степени обижает то, как его так грубо попросили сохранить молчание, но с другой стороны… Мужчина повторял это не первый раз, можно сказать, он сам нарвался и от этого уже не так сильно хочется дуться. При условии, что тот только сейчас позволил произойти их некому духовному контакту, про обиду вообще забыть можно. Потому что происходящее сейчас — уже чудо, к которому парень слегка приложил свою руку. Он искренне надеется, что когда-нибудь дождётся шагов и от Юнги. Сам приблизится к студенту, а не просто позволит чему-то происходить.       — Что тебе сказал мой дядя?       — В плане? — цокает языком Юнги, убавляя музыку.       — Ну, что он тебе сказал такого, из-за чего ты не смог отказаться?       — А ты не знаешь? Это всё-таки твой дядя, а не мой. — Юнги смотрит на него, но заметив на чужом лице недоумение, продолжает: — Меня бы лишили премии. И знаешь, это подло с твоей стороны. Чего ты хочешь от меня, Намджун? Зачем всё это?       — Я…       Намджун видит, как красивые руки с силой сжимают руль, и сглатывает. Не он ли так рвался узнать, что будет после его действий?       — Мне ты интересен. Хочу узнать тебя ближе.       — Это невозможно, — отвечает Юнги.       — Почему? — хмурится.       — Потому что я — твой преподаватель, а ты — мой студент.       — Ты думаешь, я стану трепаться?       — Я тебя не знаю, так что да. Именно так я и думаю.       — Тогда сначала узнай меня, прежде чем делать выводы. — Намджун злится, и чтобы не провоцировать конфликт, отворачивается. Наблюдает за пейзажами по ту сторону окна и много думает, пытаясь себя успокоить. Вроде получается. Он обращается к своему рассудку и приходит к мысли, что Юнги прав. Никто не доверяет малознакомым людям и в омут с головой не прыгает. Есть, конечно, исключения, но преподаватель не из таких, и он понимает это.       — Не горю желанием, — врёт Юнги.

***

      Тэхён поднимает с пола бутылку и делает глоток апельсинового сока. По голым ступням бьёт холодный воздух и надо бы отыскать в каких-нибудь закромах носки, но подниматься очень не хочется. Он после пар играет по сети с Миён, слушает в наушниках её голос. Больше не испытывает больного удовольствия от этого. Ему стало ровно. Девушка казалась такой недостижимой мечтой, и он часто представлял, как это будет. Как будет каждую минуту радоваться, сходя с ума от счастья, но сейчас… Он даже разочарован, что его сокровенное желание так быстро стало обыденностью. Сам Тэ говорит редко, не хочет создавать дискомфорт Джину, который непонятно чем занимается. Он то в телефоне, то сядет над сборной моделью корабля. Старший однажды притащил в общагу и сказал, что это его новое хобби. И, по-видимому, занятие ему не сильно приглянулось, ибо собрано десять процентов из ста от этого кораблика. Джин слишком не усидчивый для подобного рода занятий.       Ким поднимается со своего места, ненавязчиво присаживается рядом с Тэ. То и дело посматривает на парня, глазками стреляет и даже не пытается скрывать, что что-то задумал.       — Давай, запасайся едой и пойдём в подземелье, — говорит Тэхён и поднимает взгляд на подселенца. Выгибает бровь в вопросе, на что Джин дует губы и кивает на наушники. — Погоди, сейчас вернусь.       Он отключает микрофон, снимает прибор и вновь делает глоток сока.       — Тэхён, тебе не скучно?       — В данный момент нет, — усмехается. — Не шкерься, куда ты меня опять потащить хочешь?       — Я? Когда такое было?       И когда младший начинает загибать третий палец, перебивает его:       — Ну, ладно, было пару раз.       — Ну так куда?       — В клуб, — робко говорит Сокджин потому, что уже чувствует, как друг хочет забраковать идею. — Там Чонгук работает, можно на коктейльчик его раскрутить, — тараторит.       — Чонгук? — Удивляется Тэхён, хотя, казалось бы, чему. Он уже не первый раз слышит, что Гук работает. Просто не ожидал, что местом окажется клуб.       — Ага. Он очень крутой бармен, я как-то пару раз заходил туда. Музыка, конечно, говно, но интерьер прикольный и барная карта что надо.       — Ну, ладно. Давай сходим в этот твой блядюшник. — Тэ видит, как Джин улыбается и ему становится хорошо на душе. Хочется узреть Чонгука в новой ипостаси. Любопытство его погубит когда-нибудь.

***

      Юнги заходит в помещение. Кафе в приятных оттенках, свет не режет глаз, диванчики удобные и кофе здесь варят отменный. Ему нравится это место, он, бывает, заходит сюда поработать, если обстановка университета или дома вкрай надоели. Юнги изначально не хотел тащить сюда Намджуна потому, что это его и только его место. С ним рука об руку сюда не ступала нога ни одного бывшего, даже с Тэхёном сюда не ходил.       Но конкретно сегодня ему было необходимо выпить здешний кофе и съесть вкусную булочку. Напитаться чудодейственной атмосферой этого места, хотя бы чуть-чуть свою душу подлатать. Слишком много на него навалилось, слишком много неприятного произошло. И раз уж так вышло, Юнги переживёт это занятие и на последующие выберет другое место, менее значимое. А пока за ним следом плетётся парень, который, зайдя с холода в тепло, крупно вздрагивает.       Парочка проходит в глубь зала. Намджун настаивает на место в конце, где и людей меньше, и от колонки они дальше будут. А это хорошо скажется на усвоении материала, Юнги с натяжкой соглашается. Чёрту этому не верит от слова совсем. Заказывает себе латте, от сладкого решает отказаться, не выдавая свой стресс.       — Сладенькое любишь? — задаёт вопрос Намджун, а затем залезает в телефон. Преподаватель уже скинул файл с материалом, который они проходят на данный момент. Предыдущие темы изучат чуть позже.       — Временами. — И ему бы не сдавать оборону, продолжать держать ухо в остро, а парня — на прицеле, но Юнги так сильно устал.       — Значит, капучино больше не брать, — говорит сам себе Джун.       — Намджун, не приноси мне утром кофе, пожалуйста.       — Хорошо, скажи тогда, как я могу тебя порадовать.       «Твоё исчезновение из моей жизни меня бы очень порадовало», — думает профессор.       — Я, знаешь, радоваться не умею, так что ничего.       — Опять, небось, врёшь, — студент больше утверждает, чем спрашивает.       — Закрыли тему.       Профессор проводит лекцию и его нежелание этим заниматься осязаемо. Ещё бы, весь день рассказывать об истории — утомляет.       — А теперь читай материал, позже пройдёмся по тестам и вопросам, — говорит Юнги ровно в тот момент, когда приносят кофе.       — Я думал, как-то по-другому будут строиться занятия с репетитором.       — Что ты хотел от историка? Уж извини, презентации показать не смогу, — смеётся Юнги.       — Ну, не знаю. К слову, почему историк?       — История — это то немногое, что я знаю и в чём разбираюсь. Ну, родителей ещё хотелось позлить, — почему-то отвечает на чужие вопросы Юнги.       — Были проблемы?       — Читай! — Он указывает взглядом на телефон, а сам тем временем продолжает работать на планшете, периодически поглядывая на студента.       Они сидят так какое-то время, в полной тишине, и Намджун, кажется, действительно занимается. До окончания оставалось не так много времени, и Юнги дико радовало скорое освобождение от чьего-либо присутствия рядом. Хотелось уже скинуть тяжёлые вещи и залезть в горячий душ.       — Мне кажется, тут опечатка или так и должно быть? — подаёт голос Намджун.       — Где?       Парень не передаёт телефон с выделенным фрагментом, как ожидал Юнги, вовсе нет. Намджун поднимается со своего места и преподаватель понимает, что его загнали в ловушку. Вот так, по-простому, и самое худшее — он не против. Студент садится рядом с ним на диванчик. Профессор упирается спиной о стену, чтобы быть чуточку дальше, разворачивается полубоком. Тот приподнимает бровь в недоумении, мол: «Я даже ничего не делаю». А Юнги жопой чует неладное.       — Вот, — Указывает Намджун, и мужчине приходится слегка наклониться, пододвинуться. Стоит ему произвести это телодвижение, как он ощущает руку на своей ноге.       Юнги нужно остановить негодника-студента, ибо он сам ему столько раз говорил о дозволенном, столько раз отталкивал и сейчас необходимо так же. Но с тем, как по внутренней стороне бедра ползёт чужая ладонь, сильнее его ноги разъезжаются в стороны. Такие невесомые касания напоминают ему всю ту страсть в день их знакомства. Она была такой непостоянной. Грубость смешалась с нежностью, ощутимость прикосновений с воздушностью. Такое количество полярных эмоций заставляет трепетать. Если так прикинуть, то у него уже порядком давно не было простого человеческого секса.       Кисть останавливается возле паха, и Юнги, вмиг опомнившись, сводит ноги. Смотрит на Намджуна, что довольно улыбается, словно кот, наевшийся сметаны.       — Руку, — челюсть мужчины напрягается, но студент на это не реагирует. — Убери.       — Профессор, не будьте таким жестоким. Дайте спокойно подомогаться, — шутливо говорит Намджун, но убирает улыбку со своего лица, когда понимает, что в очередной раз перегибает палку.       — Я не шучу и в следующий раз, если решишь учудить подобное, я врежу тебе, — строго предупреждает, ибо спокойный Мин Юнги закончился. Надоело, что какой-то пацан не воспринимает его слова всерьёз. Если он сказал так не делать, но его не послушали, тогда будьте добры, разгребайте последствия. Он предупредил.       — Извини, перегнул, — виновато произносит Намджун.       — Я смотрю, у тебя это — частая проблема.       — На самом деле у меня есть вопрос. — Ким не отсаживается, так и продолжая оставаться на своём месте. — Почему началась революция во Франции? Там было написано, но как-то вскользь.       И Юнги объясняет, рассказывает даже больше. Эта информация парню абсолютно не нужна, ведь учитываться в зачёте она не будет. Преподаватель своим делом горит, и это видно по глазам, по смене настроения во время рассказа: от посредственного к более заинтересованному. Намджуну нравится слушать, даже в какой-то момент проникается не только лекцией, но и уважением к профессору. Юнги в данный момент выглядит слишком умным дядей, но это ни капли не отталкивает, а наоборот. И Кима радует, что недавний инцидент забылся, неловкость ушла и сейчас они хорошо проводят время вместе.       — Ты умеешь интересно преподносить материал. Почему во время лекций ты этого не делаешь? — задаёт вопрос Намджун после продолжительного времени.       — У большинства потоков история — предмет не основной, многим он нужен для галочки и им хватает удовлетворительного балла. Есть те, кто в моём предмете искренне заинтересован. Этих людей я и веду, даю дополнительные материалы, помогаю с проектами, ибо у нас одна любовь. Моя позиция, как преподавателя, неправильная, но ведь даже ты до недавнего времени прогуливал занятия. Поэтому я просто облегчил себе жизнь, понимаешь? Не хочу излишне стараться для тех, кому это не надо.       — Понимаю, мне даже совестно теперь, что раньше на парах не появлялся, — прозвучало смущённо от Намджуна.       — Не парься, я тоже, бывало, какое-то время на занятия не ходил.       Намджуну хочется задать наводящий вопрос, но боится вновь получить по лбу. Чёрт бы с этой революцией, он желает услышать историю Мин Юнги. И только он решается испытать судьбу в очередной раз, как преподаватель смотрит на наручные часы и, недовольно цокая языком, говорит:       — Вот это я разговорился. Прошло полтора часа, но так уж и быть, последние полчаса в подарок, — говорит Юнги и прогоняет Джуна с места, чтобы выйти из-за стола. — Оплата на карту, будь добр.       — Дядь, а ты меня не подвезёшь? — усмехается парень.       — На автобусе доедешь. Учись прилежно. — Хлопает он студента по плечу и выходит из заведения, оставляя своего спутника с лёгким чувством грустной эйфории. Ведь купленное время рядом с ним закончилось.