Не было бы счастья

Ольга прервала этот разговор с дочерью. Остановила правом, данным родителю: мама лучше знает. Она испугалась Сониных вопросов. «Нельзя с тринадцатилетней девочкой говорить на такие темы, — увещевала себя. — Но я должна помочь своему ребёнку! Она ведь страдает!» — Почти чёрные, огромные на худеньком бледном лице, глаза дочери всплывали в памяти, усугубляя чувство вины. Её невесть откуда появившиеся упёртость и дерзость, конечно, можно было бы списать на подростковый возраст, но дыма без огня не бывает. — Это не трёхлетний ребёнок, который верит всему сказанному мамой. Но как объяснить так, чтобы не нанести травму?!» — Ну что, психолог, попала?! Самой пора обращаться к специалисту, — горько подшучивала над собой, понимая, что к этому всё идёт. Но сперва решила поговорить с Катей. Правда, больших надежд на беседу не возлагала. Уж слишком они разные. Объединял их только секс, который в последнее время и хорош особо не был, но на безрыбье… А может, просто скука накопилась. Всё-таки их отношения длились без малого три года. Катя пришла в её театр-студию, чтобы «раскрепостить тело, снять зажимы». Раскрепостили, сняли. Поначалу почти каждый день встречались. Без слов набрасывались друг на друга оголодавшими ртами. Вот оно! То, чего так не хватало Ольге в постели с мужем: страсть, нежность, мягкость и податливость женского тела. — Как же я тебя хочу! — шептала хриплым от страсти голосом, водя губами по лицу с высокими скулами и пухлыми губами. — Подожди, ненасытная, — усмехалась Катя, — мужу хоть немного оставь. — Ну как ты можешь с ним! После того, что было у нас! — поворачивала её, тёплую и размякшую, к себе, прижималась всем телом, вопреки обиде, которая уже клокотала в горле. — А почему нет? Он мой муж. Отец моих детей, — серые глаза смотрели непонимающе, — супружеских обязанностей ведь никто не отменял. Ольга вскакивала с кровати. Начинала лихорадочно одеваться. Хотелось поскорее уйти отсюда и не возвращаться. Никогда! — Ну не будь такой букой, — пухлые руки обволакивали её. Большие, нежные груди ложились на проступающие под кожей рёбра, мягкий живот тёрся о бугорки позвонков, и Ольга таяла. Заваливались в постель и до полного изнеможения, чтобы даже на разговор сил не было, любили друг друга. В последнее же время Катя всё больше болтала: о муже, детях, проблемах быта. А Ольга и не сопротивлялась. Лежала, глядя в потолок, чувствуя безразличие к журчащему голосу. Её уже давно перестало доводить до белого каления Катино, всё чаще звучащее: «Секс с мужем для меня как хлеб. Для каждодневного употребления. А с тобой — как тортика скушала». Всё чаще задавалась вопросом, что их держит вместе? Перебирала варианты ответов: «Привычка. Боязнь лишиться и этого разнообразия в жизни. Потребность в сексе. Нежелание начинать новые поиски, которые не факт, что увенчаются успехом». Знала, что все они верны. Все они — удавка на её шее.

***

Как и предчувствовала, разговор с Катей, кроме раздражения, ничего не принёс: — Тебе что, так трудно притвориться? Ты же актриса! — Я режиссёр, — буркнула, жалея о том, что вообще начала этот диалог. — Тем более. Да и к тому же дети так быстро забывают обо всём, — Катя махнула рукой. Олю этот жест разозлил. Сказала, чувствуя, что начинает закипать: — Моя Соня никогда ничего не забывает! Вдруг вспомнила давнишнее. Улыбнулась, мгновенно размякнув душой: — Однажды я показала ей паутину с капельками росы. В каждой капельке — радуга. Ждала восторга… Как у меня в детстве было. А она посмотрела и… — Ольга рассмеялась, — где-то спустя неделю говорит мне: «Мама, я изучила вопрос с каплей. Это называется «дисперсия!» И было ей девять лет при этом. — Я бы на твоём месте уменьшила свою гордость и начала жить с мужем нормальной семейной жизнью. — Да при чём здесь гордость! — психанула Ольга. — Я не могу! Физически противно! Ну не моё это! — Зачем тогда замуж было выходить? Тем более, что ты психолог. — А психологи, что, боги?! — Ну-у, разбираются во всём этом… — В чём?! — Да откуда я знаю?! — рассердилась Катя. — Вы же всем советы даёте, как жить правильно. — Ладно. Проехали, — махнула Ольга рукой.

***

Вскорости Катя ошарашила: — Знаешь, я беременна. Аборт делать не буду. Муж очень хочет мальчика. Ольге и осталось только, что пожелать им всего хорошего. Их отношения действительно изжили себя. Не тосковала по ним ни разу. Как камень с души! Незаконченность уже давнишнего разговора с дочерью угнетала. Именно его считала отправной точкой их охлаждения. Вроде бы всё оставалось как прежде: ребёнок прилежно занимается, радуя отличными оценками, все просьбы выполняет, но что-то поменялось в ней. Ольга это чувствовала кожей, которая начинала саднить при виде дочери. Пыталась объяснить это, применяя свою любимую гештальт-терапию. Хотя понимала и без неё, что мучает её чувство вины. Наконец решила так: «Если влюблюсь по уши, расскажу Соне. Она умная девочка. Поймёт и, надеюсь, не осудит, — губы её скривились в жалком подобии улыбки. Знала, что хорохорится. — Как можно принять душой, что твоя мама влюбилась в какую-то тётку?! Я бы смогла? Но я — не Соня. Она логик. Иначе видит мир. Хотя как посмотрит иногда, словно до самого донышка, — мурашки по телу». Когда уже становилось невмоготу, приказывала сама себе: «Да гори оно всё! Чего сейчас с ума схожу?! Встречу женщину, без которой не смогу, тогда и думать буду. А может, мне суждено одной остаться. Тогда тем более нечего страдать!» До чего же ей не хватало этой эмоциональной лихорадки под названием «Влюблённость»! Да, к ней прилагались бессонница, отсутствие аппетита, зацикленность на объекте обожания, но это такая мелочь! Ведь ты счастлив каждое мгновение! И тебе под силу горы свернуть! Жизнь без неё и не жизнь вовсе! С мужем отношения были ровные. Секс сошёл на нет, Сонечке ещё и пяти не было. Михаил не устраивал разборок по этому поводу. Нет так нет. За это Ольга была ему признательна. Конечно, задавалась вопросами: «Как здоровый мужик, которому ещё и пятидесяти нет, может обходиться без женщины? Неужели у Мишки кто-то есть? Тем более сейчас, когда он практически живёт на даче. — Прислушивалась к послевкусию от вопроса. Ни ревности, ни злости не испытывала. — Встреться ему заботливая женщина, ещё бы ребёночка могли родить. Хотя вряд ли он, кроме своих теорем, кого-то заметит». Несколько раз порывалась поговорить с ним, но так и не решилась.