Эномель

      Саске крайне редко испытывал страх. Он мог пересчитать по пальцам одной руки все те разы, когда боялся. Как правило, подобные моменты были омрачены печалью и дезориентацией. Основным таким событием оказалась смерть родителей, хотя бремя под названием страх за будущее их осиротевшей семьи мужественно взял на себя его старший брат. Саске же позволил себе погрязнуть в боли, спрятав мысли и чувства за стальным взглядом.       Так что для Саске стало неожиданностью — почувствовать, как страх пронзает грудь вместе с биением сердца, когда Хидан начал неторопливо спускаться по ступенькам под аккомпанемент хруста кристалликов соли и обледенелых скоплений снежинок. Страх был подобен болезненному метроному, на полсекунды отстающему от сумасшедшего ритма пульса.       Тёмные глаза метнулись от Хидана к Сасори; Саске втянул воздух, повернул голову вправо, на Дейдару, и невесело улыбнулся.       Их было трое, и хотя Саске был быстрым, он уж точно не был глупым. Кто-нибудь из них обязательно успеет добраться до Хинаты, прежде чем он выведет всех из строя, и когда она сильнее сжала его руку, Саске начал понимать, что страх, которого он никогда раньше не испытывал, с каждой секундой становился всё более осязаем.       — Стой на месте, — Саске обратился к Хидану, не спуская тёмного взгляда с Сасори.       С губ Хидана слетел низкий смешок, и пока он продолжал приближаться, Сасори медленно обходил Саске, пристально уставившись на испуганную Хинату.       Её дыхание стало резким и болезненным. Хьюге и в голову не приходило, что сам вид этих парней может ввергнуть её в настолько сильный ужас. И что кошмары, до этого дня преследовавшие её лишь во сне, внезапно материализуются.       Она крепче сжала руку Саске. Сердце колотилось так быстро, что стало будто не органом, а животным: диким, испуганным и бьющимся до смерти о прутья своей клетки.       — Я просто хочу поговорить, — вздохнул Сасори, склонив голову на бок, словно раздражённый родитель. — И всё.       — Хината, зайди в библиотеку, — пробился сквозь её панику голос Саске. Адреналин только усиливал громкость окружающих звуков — даже снежная тишина, казалось, стучала в её ушах, как оглушающий белый шум в наушниках, когда не играет музыка.       — Но… — начала она, когда Хидан потянулся к Саске, и его ухмылка из хищной превратилась в ликующую.       Он был в два раза крупнее Саске, имел широкие плечи и мускулатуру, требующую времени и самоотдачи в зале. И когда его рука метнулась к Саске, Хината ахнула, внезапно почувствовав в непосредственной близости присутствие Сасори. Что-то химическое и пряное, что она не могла распознать, вторглось в её воздух. Он пах как-то… Едко. На ум само собой пришло слово, записанное в одном из её многочисленных списков, отчётливое и уверенное. Он имел едкий запах.       Саске повернулся, чтобы не подпустить его ближе, но Хидан внезапно схватил его за грудки и дёрнул на себя.       — Ч-чего ты хочешь? Я поговорю с тобой. Только, пожалуйста, все… успокойтесь, — взмолилась Хината. Ей потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями, и, встав перед Сасори, она уронила сумку на землю, после чего Хидан остановился, впрочем так и не выпустив куртку Саске из хватки. Учиха был напряжён, как тетива, натянутая до предела. Он лихорадочно соображал, оценивая ситуацию и то, сколько времени ему потребуется, чтобы сломать челюсть, ключицу и закончить, вбив зубы Сасори тому в нёбо.       Саске никогда раньше не был так зол или напуган, — эта новая смесь чувств делала окружающий мир невероятно ярким, и, считая удары своего сердца, удивлённый спокойствием Хинаты, он ждал, прислушиваясь к её голосу.       — Ну конечно, как всегда логичная и честная Хьюга зрит в корень. — Сасори вздохнул. Хината подумала, что её тело сделано из воды или тумана, на который не влияет зимний холод. Всё казалось каким-то текучим и, как следствие, нестабильным.       Но снова обрело чёткость, как только Сасори схватил её за запястье и потянул на себя, пристально уставившись ей в глаза. И без того сбивающееся с ритма сердце забилось ещё безумнее и болезненней, и когда он прижался к ней всем телом, Хината вспыхнула и нахмурилась.       Тебе следует больше доверять себе.       — Я хотел ещё раз проверить, не лжёшь ли ты о том, что произошло во время нашего последнего разговора.       Иногда людям просто нужно хорошенько врезать.       — Этим утром некто, очень похожий на адвоката, позвонил в Акацуки, чтобы задать несколько вопросов обо мне.       Если кто-то однажды по-настоящему заденет тебя, это произойдёт само-собой.       — Это же не из-за тебя, верно? Ты же умная девочка. Я уверен. В конце концов… ничего не произошло и… — он перешёл на шёпот, — …его не будет рядом всё время. Когда-нибудь тебе придётся пойти куда-нибудь в одиночку. Что ты будешь делать в таком случае, мм?       Я тоже хочу защитить тебя, нии-сан.       Саске.       Хината тихо и прерывисто вздохнула, ощущая во рту металлический привкус, который, как она поняла позже, был вызван не страхом, а яростью.       Голос Саске стал напряжённым и злым. — У тебя две секунды на то, чтобы отпустить меня до того, как я отправлю тебя в неотложку. — Его угроза Хидану была встречена весёлым смешком. Услышав это, Хината втянула воздух непослушными лёгкими, медленно, как падающие снежинки в ночь перед тем, как она поняла…       Если она не хочет, чтобы они преследовали её по всем уголкам университета, словно тени, ей придётся кое-что прояснить.       Наверное потому, что они дали мне понять, что могли это сделать и, возможно, хотели.       Тогда тебе нужно дать им понять, что на самом деле они не могут этого сделать. По крайней мере, не без серьёзных последствий.       Сасори потянулся к одной из её косичек и, зажав шёлк волос между пальцами, поиграл прядями, будто имел на это какое-то право. — Ты умная девочка, Хьюга. Отзови собак-адвокатов твоего отца, и мы поладим.       Дрожащими руками Хината вырвала у него из пальцев свои волосы и перебросила за плечи.       Он был высок, выше её по крайней мере на полголовы, и Хината поняла, что ей придётся постараться, чтобы совершить задуманное.       — Я… мне нужно, чтобы ты понял… — Она сглотнула, и Сасори наклонился ближе, забавляясь её дерзостью. — Хм?       — Хината? — В тоне Саске чувствовался оттенок паники, ведь её едва слышный голос непрозрачно намекал на то, что должно было произойти что-то монументальное. — Хината… ты?..       — Никогда больше не смей прикасаться ко мне. — Хината уверенно встретила взгляд Сасори, на лице которого начало расцветать недоверие, сменившееся раздражённым рычанием. Он сжал ей руку, видимо чтобы доказать, что её слова ничего не стоят или же намекнуть на то, что должно было случиться.       Сделав судорожный вдох, Хината отвела колено назад и, используя плечи Сасори в качестве рычага, изо всех сил ударила его в пах, пока не почувствовала отчётливый треск собственного колена о кость.       Сасори издал сдавленный звук, будто ему на грудь только что резко присел слон, и все присутствующие рядом парни отвлеклись на это. Хидан и Саске вздрогнули, не отпустив, однако, друг друга, пока Дейдара недоверчиво наблюдал за тем, как Сасори опускается на колени прямо в смешанный с солью влажный снег.       Хината стояла перед ним, тяжело дыша, но взгляд её был твёрд несмотря на стоящие в глазах слёзы.       У Хидана отвисла челюсть, когда он понял, что Сасори вышел из строя. А потом начался сущий ад.       Окрик Неджи, прозвучавший позади, словно удар хлыста, заставил Хинату подпрыгнуть, как раз в тот момент, когда Хидан и Дейдара одновременно бросились к ней. Возможно, они стремились помочь Сасори, или же намеревались выбить ей все зубы, но ничего из этого им всё равно сделать не удалось.       Кулак Саске врезался в лицо Хидана в красивейшем апперкоте, который оттолкнул его на шаг назад, да так сильно, что тот аж щёлкнул зубами. Хидану не дали опомниться, и хрип, вырвавшийся из его рта гармонировал с треском сломанного носа.       Пока Сасори корчился на ледяной земле, Неджи впечатал кулак в лицо Дейдары. Тот вскрикнул так громко, что Хината вздрогнула, инстинктивно зажав уши руками, когда блондин наткнулся спиной на перила лестницы в библиотеку, а после, как и Хидан, кулем упал на покрытый слякотью асфальт.       — Чёрт, — зарычал Неджи, взглянув на Хидана, который ругался, держась за кровавое месиво, некогда бывшее его лицом. — Я хотел это сделать!       — Не так сильно, как я, — коротко бросил Саске, обернувшись, чтобы взглянуть через плечо, как Неджи приблизился к позеленевшему Сасори, который, сгорбившись, так и сидел у ног Хинаты и явно испытывал страдания.       — Я видел, как он упал лицом прямо на асфальт. Упал же, ты видел? — усмехнувшись, спросил Неджи и, резко взглянув на Хинату, с удовлетворением отметил, что она зажмурилась, всё ещё крепко прижимая руки к ушам.       — Конечно, — легко подтвердил Саске, и кулак Неджи с громким хрустом встретился с носом Сасори.       — Мхм! — хлюпающе выдохнул Сасори, прищурившись от слепящего зимнего света. Над ним стояли Саске и Неджи, который придерживал вице-президента Акацуки за лацканы куртки.       — Вы сумасшедшие? Это нападение. — Голос Сасори звучал на октаву выше, вероятно от того, что его дружок в настоящее время находился на несколько дюймов выше, чем обычно, благодаря Хинате. — Мои адвокаты найдут вас!       Саске и Неджи переглянулись с одинаково безразличными лицами. — Он украл твою реплику, — заметил Саске.       — Он никогда не казался мне особенно оригинальным, — признался Неджи в ответ. Заметив, что у Сасори расширились глаза после их короткого диалога, Неджи склонил голову набок, что вкупе с холодным и расчётливым выражением лица сделало его похожим на какую-то хищную птицу. Вздохнув, он задумался вслух: — Как думаешь, у него сломан нос?       Не медля ни секунды, Саске замахнулся и обрушил кулак на лицо Сасори. Удар был настолько сильным, что даже стоящий рядом Неджи слегка вздрогнул. Сасори выругался сквозь стон, и Неджи, наконец, отпустил его, швырнув в снег, словно нечто грязное.       — Теперь да, — подтвердил Саске, повернувшись к Хидану и Дейдаре, которые тяжело поднимались с земли, бормоча себе под нос что-то нелицеприятное. Судя по их движениям, они мечтали поскорее убраться с кампуса, дабы сохранить остатки своего достоинства.       — …нии-сан, — прошептала Хината, не открывая глаз. — У меня голова кружится.       — Держи, — пробормотал Саске, не спуская взгляда с троих идиотов до тех пор, пока они не подняли с земли обмякшее тело Сасори и, спотыкаясь, убрались прочь, оставляя за собой тоненькие цепочки из капелек крови, падающих с их разбитых лиц. Не глядя, он протянул Неджи листок с номером Итачи, но Хьюга был занят тем, что убирал дрожащие руки кузины от её ушей.       — Итачи ждёт твоего звонка — наверное, будет лучше, если ты расскажешь ему о том, что только что произошло. — У Саске по венам разлилось беспокойство, ему до ужаса хотелось оттолкнуть Неджи, обхватить лицо Хинаты ладонями и всматриваться в её глаза до тех пор, пока в них не вернётся спокойствие. Вместо этого, не обращая внимания на пульсирующую в руках боль, Саске неподвижно замер, вдыхая холодный воздух, чтобы хоть отчасти охладить бушующее в груди пламя.       — Эй, — дико ухмыльнулся Неджи, и улыбка эта совершенно не шла его лицу. Взглянув на кузена, Хината заметила, что его зрачки расширены, а щёки порозовели от адреналина, вызванного произошедшим, и подумала, что выглядит сейчас точно так же.       — Я видел, как ты использовала приём, которому я постоянно учил тебя, пока мы не приехали сюда. Ты всё-таки запомнила его.       — Я-я всё сделала правильно? — Вопрос казался верным, но по какой-то причине и Саске, и Неджи улыбнулись ей так, как никогда раньше не улыбались. Сбивало с толку видеть, как они оба улыбаются рядом друг с другом. Саске едва заметно кивнул, и Хината, к своему крайнему удивлению, почувствовала, что на её губах появилась робкая и дрожащая улыбка.       — Ты отлично справилась, — сказал Неджи, осторожно похлопав её по щеке.       — Ладно… хорошо.       — Уведи её отсюда. Я позвоню твоему брату, а потом дяде. И лучше, если Хинаты не будет рядом, когда дядя Хиаши начнёт… проявлять… родительское беспокойство. — Вздохнув, Неджи пристально посмотрел на Саске. — Спасибо тебе, Учиха.       — За что? Я уже давно хотел это сделать, — пожал плечами Саске, и Неджи со странной вспышкой раздражения проследил за тем, как Учиха поднял сумку Хинаты с земли, поддерживая её за локоть, а после скользнул рукой вниз, нежно обхватив девичье запястье.       Всё ещё бледная Хината, меж тем, не сводила взгляда с кровавых брызг на снегу, где кулак Саске оставил для потомков отпечаток Сасори. Её заметно трясло.       — Ей нужно выпить чего-нибудь тёплого, — наконец смягчился Неджи, откладывая полученную на пике адреналина информацию на потом, для последующего обсуждения с Тен-Тен.       — Я отведу её в общежитие, — спокойно ответил Саске, даже не поморщившись, пока вытирал разбитые костяшки пальцев правого кулака о куртку, прежде чем потянуть Хинату за собой туда, откуда они пришли.       — Я буду через несколько минут, — крикнул им вслед Неджи, и Саске услышал нотки предупреждения в его тоне. Всё ещё немного взбудораженный после драки, он безразлично пожал плечами в ответ.       Страх прошёл, но остатки адреналина заставляли Саске дрожать и отчаянно желать каждую секунду смотреть на её лицо, в её глаза, слушать, как она снова и снова говорит, что с ней всё в порядке. Теперь он не винил Неджи в гиперопеке, ведь Хьюга в конце концов оказался прав. Хината умела попадать в неприятности, даже не являясь их причиной. Что касается Саске, Неджи теперь раздражал его по другой причине. Тем, что оказался прав. По-крайней мере, он явился вовремя.       На этот раз.

***

      Наблюдая за тем, как Саске хозяйничает в её комнате, собирая нужные для приготовления чая предметы, словно уже бывал здесь раньше, Хината отстранённо отметила, что у них с Тен-Тен в гостях никогда не было парней, кроме Неджи. Из-за присутствия Саске комната казалась маленькой, хотя отец специально позаботился о том, чтобы ей выделили одну из самых больших комнат в университетском общежитии. Саске не был крупным парнем по сравнению с широкоплечим Наруто и высоким Неджи, но двигался уверенно, что заставляло окружающих думать иначе.       Солнце снаружи клонилось к закату, превратившись в шар тёплого оранжевого света, который отражался от триллионов крошечных снежинок, покрывающих кампус, наполняя комнату мягким сиянием.       — Может, тебе прилечь? — мягко предложил Саске, и Хината поняла, что, сбросив обувь и куртку, сидит на краю кровати, обхватив руками подушку и пытаясь дышать, как нормальный человек.       — Хорошо, — прошептала она, позволив своему телу медленно наклониться вправо, пока не оказалась на боку. Хината крепче стиснула в объятиях свою пушистую белую подушку, пока в дальнем конце комнаты, рядом с диваном и телевизором Саске ставил чайник.       — Это нормально, — пробормотал он, когда подошёл и устроился на полу между её кроватью и кроватью Тен-Тен, удивив Хинату своим внезапным заявлением. — Когда адреналин спадает, тебя трясёт и кружится голова. Это пройдёт.       Серые глаза Хинаты не отрывались от лица Саске, пока тот рассеянно стирал кровь с костяшек пальцев салфеткой из коробки, стоящей на её тумбочке.       Он закатал рукава свитера, и Хината перевела взгляд на тёмные линии его татуировки.       Она бездумно протянула руку и схватила его за запястье, пока у неё окончательно не сдали нервы. Хината подумала, что если у неё вообще имеются нервы, то нужно использовать их по максимуму, пока не спал адреналиновый шок после того, как она поставила на колени самого страшного на данный момент человека в её жизни.       — …ч-что она означает?       Пару мгновений Саске не мог понять, о чём спросила Хината; здравомыслие весело махнуло ему рукой, и всё из-за того, что её пальцы коснулись его кожи. Ему оставалось только ошеломлённо наблюдать, как она притянула его ослабевшую конечность ближе, пальцами другой руки, словно воришка, осторожно скользнув вдоль чернильных изгибов кандзи, начертанных на его предплечье.       Он пытался вдохнуть хоть каплю воздуха, но тот застревал в лёгких, лишая его возможности получить столь желанный кислород. Саске молчал, загипнотизированно наблюдая за медленными движениями её пальцев, обводящих кандзи. Её прикосновения казались более постоянными, чем татуировка. Они прожигали сухожилия и кости, вбивая память о ней в сами молекулы.       Внезапно вспомнив, что Хината задала вопрос, Саске сглотнул, и она милосердно убрала руки, восстанавливая его прервавшийся поток мыслей.       — …здесь… здесь написано Фугаку, — начал он, прижав два пальца к верхним символам и отчаянным усилием стараясь нанести на предплечье поверх татуировки рисунок её прикосновений. — Здесь — Микото. — Он скользнул к имени матери и, наконец, к последнему, почти у самого запястья. — А тут — Итачи.       Не зная, что увидит, Саске поднял глаза, заметив, как приоткрылись её розовые губы, а серые глаза скользнули с его руки и драгоценных слов, что он оставил на своей коже, к его лицу.       Лицо Хинаты всегда было чем-то скрыто. Саске уже давно это понял, понаблюдав за ней. Она пряталась за чёлкой, шарфами, отсутствием зрительного контакта, и даже если удавалось обойти всё это, словно полосу препятствий из «Миссия невыполнима», она прикрывалась застенчивой улыбкой.       Сейчас же в выражении её лица не было ничего подобного. Её щёки покрывал обычный румянец — скорее запоздалый, чем неконтролируемо выражающий какое-то горячее смущение или агрессию. Её по-детски открытое лицо светилось осторожным любопытством. Хината тихо выдохнула: — …я так много о тебе не знаю.       Саске смотрел в ответ, удерживая каждый мускул в теле от нечаянного движения, потому что боялся, что если шевельнётся, её взгляд исчезнет, и слова, которые она не сказала, перестанут звенеть в его голове.       …но хочу знать всё это. Хочу.       Наступила тишина — такая тишина, во время которой, если прислушаешься достаточно внимательно, поймёшь, что кровь в твоих венах и биение сердца заглушают всё прочее. Саске знал так же хорошо, как знал собственное имя, что если двинется первым, то совершенно точно поцелует её.       Где-то в общежитии громко хлопнула дверь, и Хината вздрогнула от неожиданности. Её румянец усилился, и она отвела взгляд, а Саске вскочил на ноги. — Кажется, чайник вскипел, — пробормотал он, хотя это было не так. Но Хината не спорила, а просто лежала на боку, прижав подушку к лицу и медленно дыша.       После ещё одной продолжительной тишины, которая казалась тяжёлой и удушающей, она выглянула за пределы своего пушистого мира, чтобы увидеть, как Саске размешивает полную ложку мёда в её чае, прежде чем поставить кружку на прикроватную тумбочку.       Целенаправленно глядя на всё, что не принадлежало ей, Саске поднял салфетку, которую до этого обронил, и снова осмотрел свои руки, раздумывая, нужно ли продезинфицировать стёсанные костяшки.       — Прости.       Он поднял глаза, встречаясь с её испуганным и полным замешательства напополам с удивлением взглядом.       — За что ты извиняешься?       — За то, что втянула тебя в это. Я… я не думала, что они придут за мной вот так. — Она поморщилась, и её желудок беспокойно сжался. — У нас будут проблемы? Я так не хочу, чтобы университет наказал тебя или Неджи-нии.       Саске долго смотрел на неё, потом вздохнул, опустился около Хинаты на пол и опёрся локтем на покрывало её кровати. Испустив тяжёлый вздох, он прижался лбом к ладони, открывая взгляду Хинаты стёртую кожу на тыльной стороне руки.       — Хината. У тебя не будет проблем. У нас тоже. — Он медленно покачал головой, как будто с трудом мог поверить в то, что она говорила. — Они пришли за тобой. Сасори угрожал…       — Да, но…       — Остановись. — Он протянул окровавленную ладонь и осторожно взял Хинату за запястье, отрывая её руку от подушки, которую она сжимала весь их разговор. — Если есть что-то, о чём тебе точно не нужно беспокоиться, так это о проблемах. И вообще, твои извинения… — Он нахмурился. — Я же говорил тебе не делать этого.       Вспомнив их разговор после обеда с Итачи, Хината обескураженно моргнула. Тогда-то всё было спокойно, но данная ситуация в корне отличалась от прочих. — Ты мог пострадать, — на конце фразы голос Хинаты дрогнул, и Саске, наконец, посмотрел на неё, задумчиво прислушиваясь к дрожи её руки в своей хватке.       Её глаза походили на грозовые тучи, потяжелевшие от обещающего пролиться дождя, и Саске чувствовал силу их притяжения — как гвоздь к магниту. Страх всё ещё таился в уголках её ресниц, и Учиха глубоко вздохнул. В том, как она поджимала губы, виднелся стыд, а в отказе проливать слёзы — отвращение к самой себе. Хината не хотела бояться. Саске ясно видел это, потому что в первый раз, когда он вернулся домой к Итачи с разбитой губой и подбитым глазом, в зеркале его встретил такой же взгляд.       — Знаешь, мне было страшно, — внезапно заявил Саске, не давая себе времени подумать над фразой, и с восхищением, окрашенным странно-приятным ужасом, наблюдая за тем, как его дыхание сдуло чёлку у неё со лба.       Хината молча посмотрела в ответ, и слёзы, словно росинки, застряли в переплетении её ресниц.       — Я думала, что ты ничего не боишься, — призналась Хината, и в её голосе прозвучали нотки веселья и сарказма, потому что, хотя это было правдой, она знала, что сказала глупость. Саске был намного страшнее, чем всё, что она могла придумать, с его требованиями к миру и поведению окружающих. Хинате казалось, что легче подчиниться ему, чем спорить. Но он всё же был человеком, поэтому совершенно естественно, что мог чего-то бояться.       Уголок его губ приподнялся в усталой ухмылке. Саске плавно поднял другую руку и раскрыл ладонь, показывая ей. Мгновение Хината разглядывала его изящную кисть, пока не уловила едва заметную, но неподдельную дрожь.       Она инстинктивно потянулась, чтобы взять его за руку, но замерла, когда Саске осторожно положил ладонь ей на лоб, откидывая чёлку назад.       Его прикосновение отогнало все мысли о Сасори, снеге, забрызганном кровью, и химическом пряном запахе, рассеивающимся по ветру мягкими клубами дыма.       Оцепенев, Хината едва дышала, сосредоточившись на тепле его рук на своих запястье и лбу — единственных частях тела, которые, казалось, бодрствовали, пока всё остальное впало в летаргию.       — Я, кажется, не помню, когда в последний раз был так напуган, — тихо признался Саске; его темнеющий взгляд обжигал, и всё, что Хината могла сделать, — это оставаться неподвижной. Даже её сердце замолчало. Голова совершенно опустела, кровь не приливала к лицу, в венах не бился пульс. Остались только его руки на её коже, тепло его ладоней и беззастенчивый пристальный взгляд.       — Он причинил тебе боль? — Вопрос был значим, Хината не могла этого отрицать. Тон Саске, отрывистые слова и пытливый взгляд, приведший её в восторг, доказали, что ему важно услышать ответ.       — Нет. — Хинате потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, но самообладание снова треснуло, когда он медленно скользнул ладонью от её лба к щеке, — нежно и успокаивающе, словно мягкое полотенце, только что вынутое из сушилки.       — Хорошо, — кивнул Саске, и в груди Хинаты затрепетала паника при мысли о том, что он отвернётся, уберёт руки, оставив её кожу беззащитной.       Прежде чем это произошло, она быстро добавила: — У меня болит колено.       Ухмылка Саске, прежде такая нерешительная и полная усталости, оказалась смыта весёлой усмешкой. Её беззастенчивое сияние заставило губы Хинаты приоткрыться в восхищённом вздохе, который она даже не успела осмыслить, потому что оказалась вдруг прошита электрическим разрядом, когда его большой палец плавно обвёл её нижнюю губу.       — Держу пари, Сасори сейчас больнее, — тихо прошептал он, и прозвучавшая в этой фразе гордость не вызвала у Хинаты ни малейших сомнений.       Его большой палец, медленно движущийся по чувствительной коже её губ, был подобен наждачной бумаге. От его прикосновений кожа Хинаты едва ли не искрила, и её щёки внезапно вспыхнули пламенем, а сердце, до сих пор молчавшее, пустилось в безумный панический галоп. С приоткрывшихся губ сорвался рваный вздох.       — Хината… — хрипло выдохнул Саске, и Хьюга задумалась, произносил ли кто-нибудь раньше её имя вот так, фонтанируя эмоциями, которые ей не удавалось распознать, но от которых так пугающе-приятно сжимался желудок.       — Хина? — Они синхронно вздрогнули, когда кто-то повернул дверную ручку, нарушив тишину. Через секунду рука Саске исчезла с её губ, и он выпрямился, отодвигаясь назад и прислоняясь к кровати Тен-Тен, как раз в тот момент, когда хозяйка вышеозначенной кровати открыла дверь и замерла на пороге.       Хината глубоко зарылась лицом в подушку, а Саске отвернулся, прочищая горло.       — Хорошо, что ты здесь, — прокомментировал он с минимальным количеством отвращения, на которое только был способен, и поднялся на ноги.       Карие глаза Тен-Тен метнулись от него к Хинате, которая так и лежала на кровати, свернувшись калачиком; её лица не было видно за любимой подушкой.       — Э… да… Прости?.. — медленно начала Тен-Тен, заметив, как на лице Саске промелькнула какая-то непонятная эмоция, прежде чем он пожал плечами. — Нет, это правда хорошо. Мне нужно отправить наш проект в печать, и я уверен, что брат захочет поговорить со мной, как только они обсудят всё с Неджи.       — Да… э-э… — Тен-Тен никогда не страдала неуклюжестью, но сейчас она явно вляпалась во что-то, судя по повисшему в комнате удушающему напряжению.       — Неджи написал, что что-то случилось. Твою ж… — Она несколько раз моргнула, глядя на то, как Саске натягивает куртку. — Твои руки! Это ты так разукрасил Сасори?       — Хм. — Саске рассеянно открыл сумку Хинаты, пока Тен-Тен беззвучно открывала и закрывала рот.       — Я отнесу это в типографию — в основном всё готово, верно? — спросил он спокойно — настолько спокойно, будто ему вкололи анестезию.       Из-под подушки донеслось что-то похожее на «Угу», и Тен-Тен не упустила из виду, как дрогнули губы Саске. Двигаясь быстро, хотя и немного скованно, он взял папку и переложил флешку из сумки Хинаты в свой карман.       — Её ключи на полке, — добавил он, оглянувшись через плечо, прежде чем пройти мимо Тен-Тен, которая так и застыла на месте, словно статуя.       — Хорошо… спасибо, — ответила она, с огромным усилием удерживая на лице безмятежное выражение.       Саске вдруг остановился у выхода, оглянувшись через плечо, и на его искусанных, потрескавшихся губах явно повисли прощальные слова. Но вместо того, чтобы произнести их, он вздохнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Без того напряжённая Хината напряглась ещё сильнее, когда Тен-Тен повернула дверной замок.       — Не уверена, хорошо это или плохо, что я только что появилась… — медленно протянула Такахаши, приблизившись к кровати Хинаты, и присела на край, пытаясь найти баланс между выражением извинения и сдержанного поддразнивания на лице. Она осторожно опустила руку на плечо подруги. — Ты в порядке? Что случилось?       Медленно и не без необходимости довольно агрессивно мысленно подбадривать себя, Хината сдвинула подушку ровно настолько, чтобы посмотреть на Тен-Тен, которая изо всех сил сжимала губы, чтобы сдержать улыбку.       Тем не менее, в её глазах плясали бесенята, и она прижала руку ко лбу Хинаты.       — Либо ты получила солнечный ожог в феврале, либо он поцеловал тебя. — Она с восхищением отметила, как лицо Хинаты медленно заливает самый яркий оттенок алого, дополняемый паническим блеском в её серых глазах.       Не в силах справиться с этим, Хьюга снова спряталась за подушкой, яростно качая головой, и Тен-Тен усмехнулась, погладив подругу по спине. — Нууу… По крайней мере, Сасори оказался полезен хоть в чём-то. Эй, Неджи говорит, что ты, возможно, его кастрировала! Ты мой герой!

***

      Покинуть общежитие оказалось той ещё задачкой, требующей концентрации. Пульс барабанил стаккато — казалось, что если приглядеться внимательнее, его ритм можно будет увидеть под кожей. По венам стремительно разливалось обжигающее волнение, от которого ноги грозили предать его прямо посреди спуска по лестнице.       У Саске перехватило дыхание, и он выскочил на леденящий холод зимнего дня, осмелившись бросить взгляд на окно, которое, как он теперь знал, принадлежало её комнате, только чтобы одновременно обрадоваться и испугаться, не увидев её лица за стеклом.       Что он только что едва не сделал?       Сжимая в руках её флешку и последние листы их проекта, Саске заставил себя двинуться в сторону своего общежития, не совсем уверенный, надеется ли столкнуться там с Наруто или нет.       Дрожащими руками он распахнул дверь, снова почувствовав под пальцами призрачное ощущение её гладких и нежных губ, ошеломляющую хрупкость её кожи и тёплое дыхание.       Тепло послеполуденного солнца било в спину, просачиваясь сквозь ткань куртки, согревая напряженные плечи и успокаивая скручивающиеся внутренности, и Саске взял себя в руки, ворвался в общежитие и прошёл по коридору, но замер при виде широко открытой двери в свою комнату.       Нахмурившись, Саске остановился, ожидая почему-то увидеть в единственном безопасном для него месте кампуса окровавленное лицо Сасори. Но, открыв дверь пошире, Учиха засвидетельствовал наличие в комнате одного лишь Наруто, что в данный момент прижался к окну над тумбочкой между их кроватями, ворча что-то себе под нос.       — Что ты делаешь? — рявкнул Саске, неосознанно делая долгий вдох, который, сам того не осознавая, сдерживал всё это время.       Испугавшись, блондин подпрыгнул и обернулся, широко раскрыв голубые глаза. — Я собирался идти искать тебя! Тен-Тен ушла из парка взбешённая, сказав, что у Хинаты проблемы. Ты был с ней?.. — Наруто запнулся, будто кто-то наступил ему на горло, и сосредоточил взгляд на разбитых руках Саске.       — Блядь.       — Это было не так уж и трудно. Их даже на пять минут не хватило. — Саске поймал себя на том, что успокаивает друга, который в данный момент выглядел одновременно разъярённым и запаниковавшим. — Чёрт! Почему это всегда случается, когда меня нет рядом? Пожалуйста, скажи мне, что лицо Сасори выглядит хуже, чем твои руки!       Закатив глаза, Саске бросил свои вещи на кровать и подошёл к шкафу, порывшись на верхней полке в поисках аптечки первой помощи, которую Сакура швырнула им в первый день семестра.       — Они, наверное, в больнице сейчас, делают ринопластику, пока мы разговариваем.       — Хидан тоже был! Чёрт, почему ты мне не позвонил?       — Когда я должен был позвонить? До или после того, как они загнали нас с Хинатой в угол? Наверное, когда Сасори пошёл запугивать её, а Хидан схватил меня за куртку, да? — Голос Учихи дрогнул, и, расстроенный этим, он бросил аптечку на захламленный стол Наруто, рывком расстёгивая молнию.       С минуту Наруто просто смотрел на него, отмечая напряжённые плечи и побледневшую кожу, а после тяжело вздохнул. — Ты как? С Хинатой всё хорошо?       — Я в норме. Она тоже, — пробормотал Саске, пытаясь открутить крышку на флакончике с антисептиком и едва заметно вздрогнув при этом, что не укрылось от Наруто. Почему-то, оказавшись в своей комнате, сквозь окно которой били лучи уже начинавшего клониться к закату солнца, рядом с обеспокоенно взиравшем на него Наруто, Саске почувствовал, как сжимается горло, безжалостно пресекая любые попытки выдавить из себя хоть слово. Разозлившись, он снова попытался открыть злосчастный флакон, предварительно сделав глубокий вдох, в надежде успокоить дрожащие руки.       Сжав челюсти, блондин шагнул вперёд и решительно отобрал у него антисептик, несмотря на попытку Саске отвергнуть помощь.       — Перестань быть идиотом, — отрезал Наруто, вырывая флакон его из рук и хватая ватный диск, чтобы смочить его.       Чувствуя перманентное раздражение, Саске молча уставился на то, как Наруто сначала щедро плеснул антисептик на вату, а после нанёс обжигающую жидкость на его потрескавшиеся и покрытые кровавой коркой костяшки пальцев. Обычно каменный Учиха не смог сдержать тихого шипения.       — Что случилось? И начни с самого начала, — приказал Узумаки приглушённым голосом и закрыл флакон, позволяя Саске дальше самому обрабатывать себе руки.       — Они ждали нас у входа в библиотеку, — нехотя начал Саске, справедливо решив не связываться с Наруто, впавшем в своё «особое» настроение. Ему не хотелось тревожить свои повреждённые кулаки так сразу после предыдущей драки. — Я предполагаю, что один из наших адвокатов заставил Сасори здорово струхнуть. — Он пожал плечами, позволяя себе вдохнуть полной грудью, когда острый запах спирта чуть рассеялся.       — Значит, этот ублюдок искал Хинату.       Вспомнив хватку Хинаты на своей руке, Саске внезапно покачнулся — внутренности запульсировали холодом, когда в его голове эхом отозвалось воспоминание.       — Блядь, — прошептал он, резко сев на кровать и запуская дрожащие руки в взлохмаченные тёмные волосы.       Хмурый Наруто долго изучал его ссутулившуюся позу, стоя совершенно неподвижно и спрятав кулаки в карманах джинс.       В тишине Саске уставился на лужицу оранжевого солнечного света на полу их комнаты, вспоминая частое паническое дыхание Хинаты, касающееся волос на его затылке.       — …это могло закончиться плохо, — прошептал Саске, закрывая глаза, чтобы попытаться избавиться от чувства, что пришло вместе с воспоминанием.       Лучший друг молчал бесконечно долго после последней фразы Саске, повисшей в окрашенной золотистым сиянием комнате. Безмолвие закончилось вместе с тяжёлым вздохом Наруто — Узумаки присел на кровать напротив, лениво вытянув длинные ноги.       — Ты сказал, что с ней всё в порядке.       — Так и есть, — в коротком ответе Саске слышалась настойчивость. Возможно, он больше убеждал в этом себя, а не соседа по комнате.       — Хорошо, — кивнул Наруто, задумчиво потирая подбородок. — А с тобой?       — Я… — Саске поднял глаза, и все резкие слова застряли у него в горле. Взгляд Наруто был таким пристальным и мудрым, что Учиха почувствовал, как невысказанное запуталось в голосовых связках, а после и вовсе позабылось.       Несмотря на очевидную борьбу Саске с самим собой и своими колкими словами, Наруто солнечно улыбнулся, выждав мгновение, прежде чем уверенно заявить: — С ней всё в порядке, Саске. С ней всё в порядке.       Чёрт, как так получается, что он всегда всё знает? Саске уставился на друга, и от яркого взгляда Наруто лицо его смягчилось, и он побеждённо опустил голову.       — Если бы она не ударила Сасори коленом так сильно, что он вдруг обрёл сопрано, то не знаю, обошлось бы без тяжёлых последствий или нет, — тихо признался Саске, ухмыльнувшись, когда Наруто внезапно расхохотался.       — Что она сделала?       — Ты слышал меня.       — Ты влияешь на неё, и я смею думать, что это хорошо, — скривился Наруто. — В какой ужасный мир мы попали, раз я признаю такое?       — Заткнись, — проворчал Саске, устало потирая лицо. — Я должен отнести эту чёртову книгу в типографию… а потом… — Он замолчал, внезапно вспомнив о том, что чуть не случилось в комнате Хинаты, о её открытом взгляде и реакции на его прикосновения.       — …я должен поговорить с ней сегодня вечером. — Он сказал это в основном для себя, но улыбка так и не стёрлась с лица Наруто. Очевидно, тот снова и снова представлял, как колено кроткой Хинаты сминает хозяйство Сасори.       — Я бы сказал, что сейчас лучшее время, да, — деловито кивнул Наруто. — Что это вокруг тебя, героизм? — Он махнул рукой, словно отгоняя от себя неприятный запах.       — Вряд ли, — пробормотал Саске, отводя взгляд. — Я должен признаться кое в чём, пока не увяз слишком глубоко.       Вздёрнув бровь, Наруто поднялся на ноги. — Хм, звучит мрачно и загадочно, и в обычное время я бы доставал тебя, пока ты не расскажешь, но я уже слишком долго не связывался с Сакурой. Она очень переживает из-за этих чёртовых вечерних катаний, так что я пошёл. Я просто хотел убедиться, что ты не оказался в больнице вместе с Хиданом и Сасори. Твой брат, наверное, только и ждёт, чтобы я сообщил ему об этом. — Он ухмыльнулся. — Хотя я сомневался, что всё так закончится. Есть причина, по которой я держу тебя рядом, и это уж точно не твой «мягкий» характер.       — Неважно. — Саске покачал головой и снова собрал вещи, готовясь уйти. Когда Наруто открыл дверь, Саске прочистил горло, и оглянувшийся на него блондин нахмурился. — Что? Хочешь и мне в чём-то признаться?       При виде отвращения, отразившегося на лице Саске, Наруто ухмыльнулся. Учиха неловко пожал плечами, рассеянно взъерошив себе волосы. — Спасибо… за то, что пришёл проверить меня.       Наруто удивлённо моргнул, но удивление почти сразу же сменилось кривой усмешкой. — Оу блин. Посмотри на себя! Хината тоже на тебя влияет!       — Чёрт. Убирайся с моего пути, идиот, — проворчал Саске, протолкнувшись мимо Наруто, пока тот смеялся. Учиха неосознанно потёр стрельнувшую болью руку, ведь уходя, всё же выразил своё разочарование, ударив друга в плечо.       — Я тоже люблю тебя, Саске!       — Задохнись и умри! — последовал ласковый ответ, и Саске вышел, оставляя за закрывшейся дверью смеющегося Наруто.

***

      Лицо Тен-Тен вело войну само с собой. В один момент оно выражало любопытство и нерешительность, и вся она, казалось, была птицей, готовой к полёту. В следующий же, подруга крепко сжала губы и нахмурилась, будто решила быть строгой.       Пытаясь отвлечься от внутренней битвы, насколько это возможно, Хината украдкой взглянула на неё, пока перебирала свои свитера и шарфы в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть на катания, где она должна будет обменять чужие вещи на свои.       — Так… вы с Саске?.. — осторожно начала Тен-Тен, с лёгким удивлением наблюдая за тем, как шея Хинаты, вплоть до ключиц, пошла красными пятнами.       — Ах… Я… я не хочу об этом говорить, — прохныкала Хината, сильнее вжимаясь в спасительную тень подвесного шкафа.       Ухмыляющаяся Тен-Тен откинулась на кровать, приподнявшись на локтях. — Хотя ты выглядишь нормально. Неджи сказал, что ты была белой, как привидение, когда он в последний раз видел тебя у библиотеки. Он сказал мне, что ты ударила Сасори коленом. — В голосе Тен-Тен сквозила усмешка, и, перебирая свою одежду, Хината вздрогнула.       — Да. И оно у меня до сих пор болит, — пробормотала Хината и рассеянно потёрла сустав бледными пальцами, прежде чем вытащить из шкафа тяжелый свитер крупной вязки.       — Оооо, — одобрительно протянула Тен-Тен. — Надеюсь, ты сделала его евнухом.       Поморщившись, Хината принялась стаскивать с себя свитер. — После этого он почти не двигался, — тихо призналась она и, сморщив нос, сняла с себя и штаны. — Не думаю, что у него был шанс в драке с нии-саном и Саске.       — Ага. — Тен-Тен вздохнула, распластавшись на кровати с хмурым выражением лица. — Я так надеялась пнуть Хидана хотя бы в голень или ещё куда-нибудь.       С улыбкой покачав головой, Хината наконец втиснулась в свитер. — Меня чуть не вырвало после этого.       — Это потому, что ты сделана из солнечного света и радуги. У большинства из нас имеется несколько пыточных орудий, используемых в моменты плохого настроения.       — У меня плохое настроение, — слабо возразила Хината, обматывая бесконечно-длинный чёрный шарф вокруг шеи. Тен-Тен улыбнулась, закрыв один глаз в долгом подмигивании. — Да, конечно.       — Как в те первые несколько встреч с Саске в библиотеке, — продолжила Хината, поморщившись при упоминании той темы, к которой так не хотела возвращаться.       Зацепившись за это, Тен-Тен перевернулась на бок, использовав согнутую руку в качестве подушки, и уставилась на подругу, аккуратно упаковывающую альбом для рисования в серый рюкзак, что был так похож на её собственный.       — Ты уверена, что сейчас не возвращаешься расстроенной после проведённого с ним времени? — максимально незаинтересованно протянула Тен-Тен, ритмично постукивая пальцами ног по ножке кровати. — Ты даже впустила его в нашу комнату. Никогда не видела раньше, чтобы ты приводила сюда парня.       Хината не сводила глаз с сумки, поправляя пряжки лямок. — …это… это была очень специфическая ситуация, Тен-Тен.       — Ммм.       — Я не… Я больше никогда этого не сделаю. — Оборонительные нотки в голосе подруги заставили Тен-Тен вздрогнуть, и она тепло улыбнулась. — Хината… это и твоя комната тоже. Если ты хочешь, чтобы он был здесь, это нормально.       Хотя это было сказано доброжелательным тоном, ужас на бледном лице Хинаты после слов Тен-Тен был настолько очевиден, что она тяжело вздохнула, печально улыбнувшись. — Или нет.       — Ты знаешь… — продолжила Такахаши после паузы, но уже более серьёзно. — Для него тоже нормально целовать тебя, если ты не против.       Покраснев, Хината закрыла лицо руками.       — Это и должно было произойти? Когда я вошла? — обеспокоенно спросила Тен-Тен, резко садясь. — Прости, что прервала… хотя… может, ты хотела, чтобы я?.. Хина? Что с тобой?       Её лицо горело так сильно, что шарф на шее внезапно показался слишком большим, а мыслей в голове было так много, что воспоминание о прикосновении его горячих пальцев к её щекам и губам стало в прямом смысле последней каплей. Дрожащими руками сорвав с шеи шарф, Хината резко шагнула к своей кровати, приподняла матрас и, к полному замешательству соседки по комнате, достала из-под него скетчбук Саске в чёрной кожаной обложке.       — Вау. Ты хранишь там все свои секреты? Потому что позже я, наверное, буду искать там в первую очередь. — Дразнящий тон Тен-Тен не уменьшил серьёзности Хинаты, и, крепко сжав губы, Хьюга присела на кровать рядом и сунула альбом ей в руки.       — …окей? — Задумчиво прикусив щёку, Тен-Тен рассмеялась. — Ох уж мне эти Хьюга. — Покачав головой, она открыла скетчбук, и Хината, крепко зажмурившись, сосредоточилась на шуршании бумаги. Кровь громко шумела в ушах, как река во время паводка.       — Это для твоей книги, верно? Саске… — Тен-Тен замолчала на полуслове, когда перевернула страницу с горсткой симпатичных синих птиц с умными глазками-бусинками и наткнулась на пару знакомых серых глаз, улыбающихся ей поверх складок широкого бирюзового шарфа.       — …что? — Она запнулась, но взяла себя в руки и продолжила нервным, но по большей части весёлым голосом: — Он нарисовал тебя.       Хината не двигалась, прислушиваясь к собственному дыханию.       Перевернув страницу, Тен-Тен подняла обе брови: руки Хинаты с серебряным кольцом на большом пальце элегантно пробегали по клавиатуре целых несколько страниц, потом снова серые глаза, а затем её лицо, настолько детально прорисованное… Длинные ресницы и волны волос, текучие, словно масло на воде.       — Он… много тебя рисовал, — прокомментировала она, разрываясь между спокойствием и откровенным весельем.       Пролистав ещё несколько страниц, Тен-Тен ухмыльнулась. Ладони Хинаты, её хмурое лицо, её улыбающееся лицо, пальцы, тянущиеся вверх, чтобы поймать снежинки. Иногда её щёки были розовыми, а глаза широко раскрытыми, иногда она была почти хмурой, а иногда — серьёзной.       — Ты ему нравишься, — наконец прошептала Тен-Тен. — Очень.       Слова, слетевшие с губ подруги, превратили Хинату в застывшую статую, невидяще глядящую на золотистые солнечные лучи, проникающие сквозь стекло.       — Значит, я не… сумасшедшая? — прошептала в ответ маленькая Хьюга и медленно перевела серый взгляд на карие глаза Тен-Тен, в поисках подтверждения.       Тен-Тен оторвалась от созерцания очередного портрета Хинаты и перевела на неё взгляд. Выражение её лица являло собой что-то среднее между «Ты шутишь, да?» и «Давай, включайся».       Сунув ей в руки альбом для рисования, она рассмеялась. — О, Хина. — Покачав головой, Такахаши встала. — Не этот вопрос тебе стоит задавать.       Хината поражённо распахнула глаза. — Что я должна спросить?       — Тебе следовало бы спросить, нравится ли он тебе. — Тен-Тен склонила голову набок. — Если только это уже не так.       И поскольку её лицо уже и так было горячей некуда, Хината просто смотрела на подругу, быстро смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы.       — Он такой добрый, Тен-Тен.       — Я говорила не об этом.       — И… он не такой, каким я его себе представляла. В основном он справедлив… и очень застенчив.       — Снова не то.       — …я чувствую себя в безопасности… с ним.       — Хината. — Тен-Тен беспокойно нахмурилась. — То, что ты ему нравишься, не значит, что он тоже должен тебе нравиться.       Глаза Хинаты сверкали, слёзы отражали солнечный свет и на несколько мгновений скрыли эмоции, переполнявшие их, пока она не моргнула, и по её щекам не покатились тонкие струйки расплавленного золота.       — …я знаю, э-это наверное прозвучит очень глупо, Тен-Тен. — Подбородок Хинаты задрожал, и она прижала ладони к глазам в тщетной попытке остановить золотой поток.       — Я… Я люблю его.       Приоткрыв рот от удивления, Тен-Тен шокировано уставилась на подругу. — Оу. — Она сделала глубокий вдох и испустила долгий выдох, потёрла переносицу большим и указательным пальцами, фыркнула и рассмеялась. — О, хорошо… твой бедный кузен так боялся, что ты лично пойдёшь возвращать свой телефон, пока его не было, а должен был больше беспокоиться о том, что тебя соблазнит этот Учиха!       От упоминания о телефоне у Хинаты сжался желудок и закружилась голова. Застонав, она прижалась лбом к коленям, крепко стиснув альбом Саске. — Я должна сделать это сегодня, — пробормотала она.       Послышался стук в дверь, от которого обе девушки синхронно вздрогнули, и раздался голос Неджи. — Хината? Тен-Тен?       — Заходи. — Тен-Тен встретила кривой улыбкой чрезмерно осторожное появление Неджи, и тот покрылся лёгким румянцем, когда бросил на неё взгляд и она подмигнула в ответ. Приблизившись к кузине, он нежно погладил ту по спине. — Хината?       — С ней всё нормально, — тихо заверила Тен-Тен. — Просто… переваривает произошедшее.       — Напомни мне никогда не находиться в непосредственной близости от твоих колен во время спора, — саркастически пробормотал Неджи, медленно и осторожно поглаживая её плечи.       С губ Хинаты сорвался усталый смешок, и, сев, она улыбнулась кузену. — Хорошо. Я тебе напомню.       — Как прошёл звонок Учихе Итачи? А твоему дяде? — спросила Тен-Тен, и, пока Неджи со вздохом устраивался на краю кровати, Хината подошла к рюкзаку, который оставила на своей кровати.       — Дядя Хиаши, конечно, был в ярости. Был шанс, что он, возможно, просто поговорил бы с братством сам и попросил их разобраться с проблемой кулуарно, чтобы избежать скандала, но после сегодняшнего, думаю, можно с уверенностью предположить, что если он сможет полностью уничтожить Акацуки, он это сделает. — Неджи покачал головой. — Сасори сжёг сегодня много мостов.       — И в том числе свою возможность к размножению, — дико ухмыльнулась Тен-Тен, и Неджи улыбнулся в ответ, оценив неприкрытое удовольствие на её лице. — Он выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Удар Хинаты был прекрасен.       Взглянув на внезапно притихшую девушку, они обнаружили, что она внимательно изучает два с виду одинаковых альбома, переводя взгляд с одного на другой.       — Эй, — с любопытством протянула Тен-Тен. — Он точно такой, как у Саске. Это же альбом того человека, у которого твой телефон?       Хината не ответила. Она медленно положила оба альбома на гладкое белое покрывало, взялась за уголки и осторожно открыла их.       — Хина? — мягко спросил Неджи, будто разговаривал с пугливым жеребёнком.       Хината медленно переворачивала страницы, в одном рассматривая разных соек, а в другом — удивительно реалистичные изображения, пока в альбоме для рисования, который шёл в комплекте с чужим телефоном, не появилась страница с птицей в полете.       Тяжело сглотнув, она снова пролистала страницы эскизов Саске, остановившись на кустарниковой сойке, изображённой в похожей позе.       Внимательно рассмотрев рисунки в обоих скетчбуках, Хината медленно покачала головой. — …мне… не может так повезти. — Её голос был тише шёпота.       — Что? — Неджи казался сбитым с толку. — Всё хорошо? Это того человека, у которого твои вещи?       От его внезапного движения Хината резко захлопнула оба альбома и дрожащими руками сунула их в рюкзак. — Д-да.       — Он сказал, когда сможет встретиться с тобой? Это начинает раздражать.       — Я… я верну их сегодня.       Удивившись, Неджи склонил голову набок. — Позволь мне, я просто…       — Нет. — Прижав рюкзак к груди, Хината распахнула глаза, но взяла себя в руки, глубоко вздохнула и добавила уже твёрже: — Нет. Я сама это сделаю. Я сказала, что встречусь с ним в парке сегодня вечером во время катаний.       Хмурый Неджи пристально посмотрел на неё, задумавшись над тем, как спорить с этой новой, чуть более опасной версией своей маленькой кузины, пока не вмешалась Тен-Тен. — О, хорошо, мы тоже там будем.       — Мы? — Неджи стремительно развернулся к ней. В карих глазах Тен-Тен заплясали смешинки. — Конечно. Ты ведёшь меня на свидание. — Она встала и поправила одежду, прежде чем направиться к двери. — И давайте-ка оба за мной. Сакуре потребуется наша помощь, если всё получится.       Последовав было за Тен-Тен, Неджи оглянулся через плечо на кузину и приоткрыл рот, тщательно подбирая слова, словно собирался снова начать спорить.       — Нет. — Хината покачала головой, предвосхищая все его доводы. — Помнишь? Ты сказал мне предупредить тебя о… о близости к моим коленям во время спора.       Неджи не успел подавиться собственным удивлением, когда раздался громкий смех Тен-Тен. Он невольно ухмыльнулся.       — Теперь она будет угрожать ударить меня коленом каждый раз, когда я скажу ей сделать что-то, что ей не нравится, — грустно прокомментировал он.       — Кажется, на неё кто-то влияет. — Тен-Тен бросила взгляд на Хинату, медленно натягивающую куртку, а затем чужой рюкзак, и та посмотрела в ответ, читая в её лице всё, что Такахаши так не сказала. В конце концов Хината улыбнулась: нервно, немного испуганно, но с надеждой.       — Может быть, — согласилась Хьюга, и Тен-Тен улыбнулась в ответ.       — Осмелюсь ли я сказать, что это хорошо?

***

      Прогулка в типографию была благословением: быстрая ходьба и холодный ветер, обдувающий открытое лицо, очистили его перегруженный мозг от паутины мыслей, и Саске сосредоточился на том, как будет объяснять детали печати проекта явно усталому и немотивированному человеку за прилавком.       Саске потребовалось всего несколько минут, чтобы оценить степень раздражения, которое ему пришлось проявить, чтобы из остекленевших глаз клерка исчез ленивый непонимающий взгляд, но спустя несколько резко сформулированных фраз молодой человек начал делать заметки и даже задавать толковые вопросы о печати.       Саске даже не пришлось всё контролировать. День пошёл на лад.       По крайней мере, так было до тех пор, пока он не направился обратно в кампус. Солнце за его спиной садилось слишком быстро, и в темнеющей вышине появились первые звёзды, принявшиеся играть в прятки на безоблачном небе. Температура тут же понизилась, и, заметив это, Саске вдруг вспомнил, что ничего не ел с завтрака.       Итак, жидкое мужество, которое он собирался принять до встречи с Хинатой на катаниях, очевидно, было плохой идеей, учитывая отсутствие буфера между алкоголем и мозгом. Ещё раз взглянув на телефон в руке, Саске быстро напечатал сообщение, чтобы узнать, может, она уже там, ждёт его, после чего набрал брата. Мало что по силе эффекта могло сравниться с полным стаканом виски, но его брат был достойным эквивалентом.       Итачи ответил на звонок спустя всего один гудок, что оказалось неожиданностью для Саске, ведь старший Учиха частенько не брал трубку и перезванивал после очередной встречи, звонка клиента или поездки в лифте.       — Привет?       Саске мгновенно нахмурился от игривого тона Итачи, поняв, что заставило брата так быстро ответить.       — Это не Хината. Я просто пользуюсь её телефоном. Прекрати говорить таким тоном.       — О, это был грязный приём.       — Ты говорил с кузеном?       — Почему ты так поступил со мной? Я специально прервал встречу, чтобы ответить на звонок Хинаты. Степень моего разочарования огромна.       — Какого чёрта она вообще должна с тобой разговаривать? Ты говорил с кузеном?       — Почему бы ей не поговорить со мной? Так уж вышло, что я очарователен.       Саске несколько раз ударил себя телефоном по лбу, продолжая идти, и засунул другую руку в карман так глубоко, что даже испугался, что крепко сжатый кулак может проделать дыру в ткани.       — Итачи.       — Да, я говорил с кузеном. Его зовут Хьюга Неджи, если тебе интересно.       — Не интересно.       — «Кузен» звучит как титул.       — Поверь, я никогда бы не дал Хьюга Неджи титул.       — Кузен — в любом случае плохой титул. Хотя, из твоих уст звучит больше похоже на «мудак».       — Ключ в произношении. — Саске остановился, взглянув на темнеющую улицу, поток машин и автобусов в слякоти зимнего вечера и на яркий свет уличных фонарей и витрин магазинов, привлекающих к себе внимание в сгущающихся сумерках.       — Значит, ты не обеспокоен, что твой младший брат подрался в кампусе? — спросил Саске, потому что уже и так знал это, но хотел услышать, что Итачи думает по этому поводу, и брат был рад поделиться мыслями.       Глубоко вздохнув, старший Учиха издал утвердительный хмык. — Кузен сообщил мне, что никто из вас не пострадал, а у напавших были незначительные травмы. Я воспринял то, что он сказал, с огромной долей скептицизма, поскольку знаю тебя, и предполагаю, что у тех Акацуки как минимум один-два перелома, которые обязательно пришьют к делу и упомянут на судебном процессе.       — По крайней мере два сломанных носа, — легко признался Саске, рассеянно пнув кучку снега рядом с деревом, глядя на то, как разлетаются сверкающие брызги. Саске никогда не считал себя беспокойным человеком. Звонки он принимал стоя на ногах, чтобы запомнить важные части разговора. Иногда держал в руках бумагу и ручку, если то было необходимо. Но сейчас, слушая размеренную речь брата сквозь динамик, Саске поймал себя на том, что никак не может перестать двигаться, перемещая вес с одной ноги на другую.       — По крайней мере? То есть, имеется вероятность третьего сломанного носа? — В голосе Итачи не было ни капли удивления или беспокойства. Саске услышал скрип ручки по бумаге.       — Был и третий. Кузен уложил его, я и пальцем к нему не прикоснулся.       — Как ты это произносишь… Так похоже на мудака. Я впечатлён. Так значит, Неджи тоже приложил руку. Приятно знать.       — Это плохо? — Саске нахмурился, вытащил кулак из кармана и задумчиво уставился на потрескавшуюся кожу костяшек.       Ответ Итачи походил на нож, опущенный на разделочную доску — быстрый и решительный. — Нет. — Он издал мрачный смешок. — Нисколько.       — Хорошо. Я так и сказал Хинате. — На имени Хинаты Саске замолчал, позволяя Итачи услышать в тишине радиоволн то, что он просто не мог сказать.       Затянувшаяся пауза продлилась всего два вдоха, а затем Итачи спросил уже серьёзно: — Как она?       — Её трясло. Она вывела из строя Сасори.       — Неджи рассказал мне. — Даже через телефон было заметно, что Итачи улыбнулся. — Хвастался так, будто сам это сделал.       — Сомневаюсь, что Хьюга Неджи вообще умеет хвастаться кроме как своей кузиной, — ухмыльнулся Саске. Частью напыщенности старшего Хьюги была его непоколебимая скромность во всём, кроме семьи, а именно Хинаты, хотя у Саске было чувство, что с сестрой, о которой упоминала Хината, Неджи обращался так же. Учиха не понимал, впечатлён он или раздражён этим.       — Не буду лгать, я тоже немного похвастался сегодня на работе тем, что моя будущая невестка уложила взрослого парня коленом в пах.       Фраза, сказаная Итачи, повисла у Саске в голове, словно петля. Было два способа сделать это, но только один был честным.       Тяжело сглотнув и закрыв глаза, Саске вздохнул. — Кому ты хвастался?       Итачи красноречиво промолчал, а после глубоко вздохнул. — Ебена мать.       — Не притворяйся удивлённым.       — Хорошо, не буду. Блядь. Блядь. Чёрт возьми.       — Аргх. — Саске вздохнул, сбавив шаг. Появление в парке одновременно казалось неизбежным и неосуществимым. Он не знал, что хуже: увидеть лицо Хинаты, когда она поймёт, кто он, и что он, по сути, лгал ей около недели, или же никогда больше не видеть её лица.       Нет, второе. Второе определённо хуже.       — Хорошо, итак… когда Наруто сказал мне, что ты снова и снова рисуешь её в своём альбоме, я был уверен, что она тебя заинтересовала, но, похоже, я неправильно оценил степень интереса.       — Предатель, — хмыкнул Саске, хотя и не удивился. Наруто с Итачи состояли в сговоре с тех пор, когда они с Саске были совсем сопляками.       — Так она сказала «да»?       — Нет! Я не просил её выйти за меня замуж — ты сумасшедший, — ахнул Саске, удивившись, что его мудрый брат пришёл к такому глупому выводу.       — Пока. Ты ещё не спросил её. Хорошо.       Глубоко вздохнув, Саске наконец остановился, увидев знакомый поворот на улицу, ведущую к кампусу и, следовательно, к парку.       — Мне нужно поговорить с тобой кое о чём.       — А сейчас ты разве не этим занят? Хината — кое что, брак — тоже кое что.       — Прекрати. — Саске замер посреди улицы. По городу легче было передвигаться на метро, автобусах или множеством других способов, и поэтому машины редко проезжали мимо кампуса, особенно вечером и ночью. Перекрёсток четырёх улиц впереди кишел жизнью, и, стоя в центре пустынной улочки, Саске почувствовал себя одиноким, глядя на мягкое свечение из парка и слушая искажённые и затихающие звуки музыки.       — Хорошо. — Тон голоса младшего брата, казалось, насторожил Итачи, и тот притих в ожидании.       — Я… Я должен поговорить с ней сегодня и… кое-что прояснить. — Саске старался не заикаться, медленно волоча ноги в направлении звуков зимнего праздника, даже когда те стали тонуть в пульсации его сердца.       — Хорошо, — подтвердил Итачи спустя секунду.       — …Итачи, — выдохнул Саске, и в том, как он произнёс имя брата, слышался клубок из запутанных эмоций и тлеющих чувств.       — Ты напуган.       — Блядь, что со мной такое? — Саске разочарованно привалился спиной к фонарному столбу, а затем, для пущего эффекта, с глухим стуком ударился головой о твёрдый метал.       — Знаешь, тебе не нужно этого делать.       Такого Саске не ожидал. Удивившись, он выпрямился и провёл рукой по волосам, хмуро уставившись в землю. — В смысле?       — Я имею в виду, тебе не обязательно вести разговор, который тебя пугает. Не знаю, о чём он должен быть, но какая разница. — Судя по голосу Итачи, сказанное сопровождалось небрежным пожатием плечами. Саске нахмурился ещё сильнее, внезапно почувствовав себя тупым.       Его рот едва заметно приоткрылся, чтобы задать ещё один вопрос, но на ум приходило только «А?», «Что?» и «Ты под кайфом?», поэтому Саске мудро промолчал.       — Подумай об этом. — Эти пожатия плечами в голосе Итачи уже начинали раздражать. — Если ты не поговоришь с ней — о чём бы то ни было — это всё испортит? Возможно. Но если разговор с ней доставляет больше хлопот, чем его отсутствие, то лично я бы не стал. Очевидно.       Мгновенно осознав, что он задумал, Саске закатил глаза. — Я не говорил, что не собираюсь с ней разговаривать, просто… — он запнулся, почувствовав, как в горле застряло «я боюсь».       — О, хорошо, значит, у тебя наконец-то может появиться девушка.       — Ты абсолютно бесполезен.       — Неправда. Держу пари, ты собираешься поговорить с ней прямо сейчас, сразу после того, как повесишь трубку.       И он был прав, потому что Саске почти подошёл ко входу в парк; он уже видел сквозь густые ветви вечнозелёных растений и тонкие усики плакучих ив мерцание огоньков на голых вишнёвых деревьях, окружавших пруд.       — Мне надо идти. — Потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить голос звучать небрежно.       Итачи уважительно усмехнулся. — Ты говоришь почти как обычно. Хорошая работа.       — Ты полный отстой.       — Удачи, братишка. Люблю тебя, — пропел на прощание Итачи, и, почувствовав болезненный спазм в желудке, Саске прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Люблю тебя, нии-сан.       Как только он сбросил вызов, телефон завибрировал от сообщения Хинаты.       Медленно спускаясь с улицы по лестнице, Саске вытянул шею, пытаясь разглядеть её в толпе фигуристов и праздношатающихся групп людей, сбивающихся в кучки, болтающих и сжимающих в руках стаканчики с чем-то горячим.       В её сообщении не говорилось, где она будет ждать, но, стоя в тени за пределами ореола мерцающих огней, Саске ясно видел стоящую на мосту Хинату, что с широко распахнутыми глазами поворачивалась то туда, то сюда, оглядывая толпу.       В поисках его.       Саске внезапно пробил озноб, и он застыл совершенно неподвижно, наблюдая, как она зарылась лицом в шарф и глядела на мир через маленькое пространство между чёлкой и мягкой тканью.       У него не было плана Б. Не было плана на случай непредвиденных обстоятельств. Этот очаровательный человечек, на целую голову ниже его, заикающийся, когда нервничает, и яростно краснеющий на каждом шагу, был его единственным планом. Ему оставалось пойти туда, рассчитывая только на то, что он уже успел о ней узнать, а именно, что Хината была не просто сострадающей, но и милосердной. Другие способы, вероятно, сводились бы к его отчислению из Конохи, ради сохранения собственной гордости.       Или же… чтобы не столкнуться с ней в одном из коридоров с беззащитным сердцем, зажатым в кулаке.       Как это вообще могло с ним случиться? Он же Учиха Саске. Он мог получить любую, кроме очень небольшой группки избранных, и всё же никто не представлял для него интереса… никогда. Пока он не встретил Хинату. И сейчас по-прежнему никто не представлял для него интереса, кроме неё.       Озноб стремительно превращался в нестерпимый жар, а руки странно онемели. Рассеянно прикусив костяшки пальцев, Саске вдохнул и выдохнул, отправив ещё одно сообщение, прежде чем шагнуть к ней, вынув из кармана карточку, вырезанную из толстого картона и покрытую чернилами, и сжав её в пальцах, словно приготовившийся к бою ниндзя, сжимающий сюрикен.

***

      Сегодняшний холод ощущался финалом зимы. Она видела это по тому, как от лёгкого ветерка деревья с тяжёлым вздохом стряхивали со своих ветвей лёд.       Да, утренний снегопад был последним в этом году — тающие на языке снежинки на вкус были как прощание.       Хината подняла взгляд на небо, казавшееся тёмно-синим покрывалом, проглядывающим сквозь тонкие ветви крон. Из-за света городских огней становилось трудно разглядеть яркость звёзд, но самые смелые из них мерцали с решимостью, показавшейся Хинате восхитительной, учитывая конкуренцию снизу.       Запрокинув голову, она осторожно моргнула, глубоко вздохнув, когда мороз коснулся её обнажившейся шеи.       Небесный простор казался до боли знакомым, темнота расцветала взглядом пары ониксовых глаз, отчего яблоки её щёк снова залил столь привычный жар.       Тяжело вздохнув, Хината ухватилась за перила каменного моста, на котором стояла, с усилием возвращая себя в настоящее.       По краям паркового пруда хихикали и перекликались стайки людей, осторожно ступая по гладкой поверхности замёрзшей водной глади. Натянутые между деревьями гирлянды сверкали, подражая своим более элегантным небесным собратьям.       Откуда-то доносилась музыка, что-то весёлое и одновременно нежное, что напомнило Хинате о долгих приятных поездках на машине со сном, закусками и множеством перерывов на туалет.       — Ты же спустишься сюда после, да? — окрикнула её со льда Тен-Тен. Её щёки порозовели, а белые коньки сияли, показывая бережное отношение к ним хозяйки. Всё, что дарило Такахаши свободу, жжение в лёгких от скорости и приятную усталость в мышцах всегда было ей очень дорого. Иногда Хината задумывалась над тем, какой дух был скрыт в Тен-Тен, и о том, что он вечно рвался на свободу сквозь её мышцы и кости.       — Да, — кивнула Хината, надеясь, что предстоящая встреча не превратит её в кисейную барышню, которая испортит праздник всем остальным.       — Хорошо, потому что Неджи нервничает. — Брюнетка оглянулась на стойку с попкорном, у которой поместили Неджи, чтобы тот помогал Какаши, который справедливо решил держаться от Хьюги на безопасном расстоянии.       Робко улыбнувшись, несмотря на нервозность, Хината снова кивнула. — Я же тут, рядом. У него на глазах. Ты не могла бы помочь с тем, чтобы он не… эм… ну, ты понимаешь?       — О, я тебя прикрою. — Тен-Тен подняла руки, будто указывая на очевидное. — Не волнуйся. Я просто проверяла периметр пруда, чтобы убедиться, что здесь нет опасных мест, за которые можно было бы зацепиться коньками. — Она подмигнула Хинате. — Я буду рядом и задержу его в случае чего.       — Спасибо. — Тен-Тен усмехнулась от абсолютной искренности в голосе Хинаты. — Всё хорошо, дорогая.       Она махнула ей рукой в перчатке, оттолкнулась лезвиями коньков от края пруда и с лёгкостью и элегантностью, на которые была способна только она, упорхнула, оставив Хинату одну.       Сегодня был прекрасный вечер для катаний. Облака спустились на землю, чтобы отдохнуть в своих снежных телах, в результате чего на бескрайнем небе ярко засияли огни звёзд. Всё вокруг излучало мягкое золотистое сияние и домашний уют. Отовсюду звучали перезвоны смеха; он беззастенчиво звенел в морозном воздухе. Посетители парка щеголяли порозовевшими (после катания или раздаваемого мистером Какаши горячего шоколада и кофе) щеками.       Она могла бы тоже наслаждаться приятной атмосферой, если бы желудок не скручивался узлами. Наблюдение за тем, как Неджи, стоящий рядом с мистером Какаши за прилавком с горячими закусками, пытается быть гостеприимным, вызвало бы у неё улыбку в обычный день. Но сегодня был не обычный день.       Будто в подтверждение её мыслей в кармане завибрировал телефон, и Хината подпрыгнула от неожиданности. Она нервно вытащила устройство, уставившись на экран со странным стеснением в груди, которое заставило её задуматься о симптомах сердечного приступа.       Ты уже там?       Хината пристально посмотрела на вопрос и, медленно вздохнув, подняла глаза, сканируя толпу в поисках одинокой фигуры. Мигали огоньки гирлянд, звёзды сияли, а люди смеялись и рассекали лёд лезвиями своих коньков — иногда элегантно, а иногда — робко, из-за трясущихся по неопытности коленей.       Через мгновение Хината упрекнула себя, поняв, что ищет конкретную тёмную макушку, бледные щёки и чёрные глаза.       Прекрати, Хината. Это будет не он.       Пальцами, отягощенными беспокойством, она напечатала ответ, уткнувшись лицом в мягкость своего огромного чёрного шарфа.       Я здесь.       Хорошо.       Медленно повернувшись, Хината снова осмотрела окружение, чувствуя, как в складках волос нагреваются уши, когда она встречалась взглядом со случайными прохожими.       Ты волнуешься?       Расширившимися глазами Хината уставилась на эти два слова, и сердце её забилось в испуганном танце. Осторожно приоткрыв губы, она выдохнула белое облако тепла, которое исчезло, едва коснувшись экрана телефона.       Откуда он знает? Почему спросил об этом?       Он уже опирался на каменный барьер моста, когда Хината случайно взглянула на него, подняв взгляд от телефона, и чуть не выпрыгнула из собственной кожи, широко распахнув глаза.       — С-с-саске!       Его улыбка выглядела натянутой, словно он доблестно пытался не дать ей выйти из-под контроля. Саске спокойно опёрся локтями о камень, постукивая квадратиком из плотного картона по неровной поверхности перил.       Он не ответил, что, возможно, было хуже, чем её чёртово заикание, и несколько вздохов они просто разглядывали друг друга. Хината решила зарыться как можно глубже в свой шарф, в то же время задаваясь вопросом, поймёт ли Саске, что она выбрала чёрный шарф плотной вязки, покрытый золотыми звёздами, потому что он напоминал ей о его глазах. В его присутствии она чувствовала себя открытой книгой, совершенно незащищённой, будто Саске мог без особых усилий проникнуть ей в голову и увидеть ряды мыслей.       — Привет, — тихо пробормотал он — гораздо тише, чем обычно, и неожиданная застенчивость Саске отчего-то придала Хинате храбрости поднять на него взгляд. Может потому, что в звучании его голоса появилось нечто особенное? Он грустит, смущён, расстроен? Разочарован? Полон надежд?..       Хината поймала себя на том, что однажды осмелившись поднять взгляд, уже не может отвести его от полуночного сияния глаз Саске. Если бы она только знала это изначально, то, возможно, не стала бы так рисковать. Успокоившись, она отметила спокойный тон Саске, будто не было ничего, что могло заставить его нервничать или колебаться.       — Похоже, Сакуре удалось добиться успеха в последнюю минуту.       Звук его голоса сломал замок на её собственном, и, немного нервничая, она отвернулась и тоже опёрлась на перила. — …д-да. Она проделала потрясающую работу.       Прекрасно ощущая каждое его движение, краем глаза Хината поглядывала на то, как он играет с карточкой в руках. По форме и размеру она напоминала ту самую, что сейчас прожигала дыру в заднем кармане её джинсов.       — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, метнув на неё секундный взгляд.       Пытаясь не смотреть на карточку, которой он лениво постукивал по камням перил, Хината уставилась на прозрачную гладь пруда внизу и на причудливые изгибы следов от коньков, испещряющие всю поверхность льда.       — Я… я… э-э… — Она тревожно переступила с ноги на ногу. — Я… У меня тут встреча кое с кем.       После того, как эти слова слетели с губ Хинаты, её глаза распахнулись и она взглянула на Саске, ощущая поднимающуюся волну ужаса от того, что только что сказала.       Саске продолжал смотреть прямо перед собой, а потом вдруг потянулся и опустил голову, пряча лицо за прижатыми к перилам руками.       О боже. Хината совсем растерялась, чувствуя, как жар, страх и ужас перед самой собой пронзают её, разрываясь фейерверком в голове. Он подумал, что у меня свидание. Он подумал, что я должна встретиться с кем-то из-за свидания! О боже! Скажи что-нибудь! Хината!       — Эм… — она отчаянно пыталась подобрать слова, до боли сжимая губы. Но, прежде чем предавшие её голосовые связки смогли снова заработать, Саске выпрямился и протянул ей карточку, решительно избегая её взгляда.       — Вот. Мне нужно идти.       — Что? — Потрясённая Хината взяла карточку, которую он ей дал. — Саске, подожди, я… — Но он уходил, и Хьюга сделала нерешительный шаг за ним, мельком взглянув на открытку. И замерла.       Это было одновременно похоже на снежинки, альпийское сияние и априсити. Одну сторону занимал замысловатый чернильный рисунок, изображающий пару — девушку и парня, летящих вниз по небу, полному облаков. Над ними и вокруг насколько хватало взгляда простирались бескрайние небеса. В падении их одежда и волосы приподнялись наверх, открывая улыбающиеся лица. Они крепко сжимали ладони друг друга и, казалось, даже не замечали, что падают.       Хината медленно перевернула карточку, уставившись на слово, написанное уже таким знакомым аккуратным почерком Саске.       Фриссон — внезапное сильное чувство возбуждения или страха, трепет.       А ты что назвал бы захватывающим и пугающим?       Влюбиться.       И в этот момент в её кармане зазвонил телефон.       С колотящимся сердцем она сунула руку в карман и, дрожа, вытащила устройство, уставившись на свой номер, отобразившийся на экране, и её серые глаза заблестели, наполнившись слезами. Всхлипнув, она поднесла устройство к уху и услышала знакомые интонации голоса, которого когда-то боялась. Теперь же, от звука его шёпота её болезненно напрягшиеся плечи расслабились.       — Прости меня.       Она медленно подняла голову и нашла его взглядом. Саске отошёл достаточно далеко, чтобы она не могла слышать его, кроме как через динамик, но могла видеть, как он прижимает её телефон к уху, сосредоточив взгляд на ней.       — Обычно я не такой трус… Мне едва удалось заставить себя это сделать.       Хината почему-то представила его сейчас, сидящего в своей комнате и кипящего от разочарования и раздражения при мысли о том, что кто-то испортил мелками один из его эскизов.       — Я не сразу понял, что это ты. Честно.       В голове прозвучал его ироничный совет, пронизанный жестокостью из-за перспективы того, что придётся работать с кем-то в паре. Хината увидела перед мысленным взором свой список вещей, которые была полна решимости исполнить во время второй встречи с ним в библиотеке. Он сам побудил её написать этот список, которому потом так яростно сопротивлялся при встрече.       — А когда понял, то, думаю, был так потрясён, что не мог связать и двух слов. Поэтому я ничего не сказал сразу.       Иногда людям просто нужен удар. Прижав руку к гладкой панели его телефона, Хината почувствовала, как мир погрузился в тишину, когда она вспомнила выражение шока на его лице после её пощёчины. Но это был не просто шок, в его глазах мелькнуло что-то ещё, что она тогда не смогла охарактеризовать.       Теперь она знала, что это был первый шаг. Уважение.       — Потом… Я пытался, но всегда что-то мешало, и обсуждать это становилось всё труднее.       Людские разговоры, музыка, играющая из мини-кофейни и киоска с горячим шоколадом, скрежет коньков, разрезающих лёд — всё исчезло, и когда ноги понесли её вперёд, окружающий мир окутала тишина.       Подобно свежевыпавшему поутру снегу, ещё до того, как взойдёт солнце и пробудится мир, воцарилось спокойствие, и Саске ступил на мост, всё ещё прижимая телефон к уху и с тревогой глядя на неё.       — Пожалуйста, не расстраивайся.       По её щекам катились слёзы, поэтому, хотя его комментарий имел смысл, Хината всё же немного склонила голову набок, улыбаясь, несмотря на ощущение солёных дорожек, стекающих по лицу.       — Пожалуйста, не плачь. — И с дрожащим вздохом, выдающим его страх, Саске взмолился: — Хината, пожалуйста, скажи что-нибудь.       И она сказала это в трубку, потому что казалось справедливым, что, несмотря на их сокращающееся расстояние, он должен услышать это именно так, сквозь потрескивание динамика, пока они вместе делали свои первые шаги друг к другу.       — Саске… Я так счастлива.       Тьма его глаз никогда ещё не казалась такой всеобъемлющей, и губы Саске приоткрылись от её слов, а удивление отразилось в каждой черте его лица. Хината видела, как в уголках его губ застряли слова, повиснув тяжело, словно роса, готовая упасть с листа.       А потом Хината опустила телефон и быстро преодолела последние несколько шагов, что их разделяли, услышав, как мир снова взорвался звуками и красками, смехом и музыкой, а ветер запел в кронах деревьев после того, как она обняла Саске за шею и прижалась губами к его губам.       В этом новом искажённом мире значение имели только мягкость его губ, вкус её слёз, и то, как его руки крепко прижали её к себе, притягивая ближе и заставляя привстать на носочки. И хотя уши вновь обрели способность слышать, внезапный дикий гул криков и воплей со льда доходил до неё будто сквозь толщу воды. Хината слишком отвлеклась на его тепло, мягкость и неописуемый и вызывающий привыкание вкус губ.       Их друзья, за исключением Неджи, пребывали в неистовстве, которое, казалось, заражало всех вокруг, и вскоре не только Тен-Тен, Сакура, Ино и Наруто хлопали в ладоши и кричали от восторга, глядя на них, но и случайные прохожие, обернувшиеся, чтобы посмотреть, чему они так радуются.       Игнорируя их, Саске почувствовал, как трепещут ресницы Хинаты, касаясь его кожи и окропляя повисшими на них слезами.       — Я хотела, чтобы это был ты, но даже не надеялась, что мне так повезёт, — Хината пробормотала что-то ему в губы, но за её пьянящим вкусом Саске едва уловил смысл и осторожно прижался лбом к её лбу. — Но потом я подумала… что всё же… когда сравнила два альбома… я подумала… может быть… просто, может быть, мне повезло.       И когда Саске открыл глаза и посмотрел на неё, находясь рядом, всего в нескольких дюймах, Хината поняла, что никогда больше не посмотрит на ночное небо, не вспомнив при этом яркость его взгляда.       Ты поглотил все мои звёзды,       но я даже не переживаю,       потому что чувствую их.       Я чувствую их вкус на твоих губах.       Саске не улыбался, но лишь оттого, что был много больше, чем просто счастлив. Он был ошеломлён, сбит с толку реакцией Хинаты, несмотря на её монументальную правильность.       — Я… я собираюсь снова поцеловать тебя, — сообщил он ей, на этот раз не скрывая своего удовольствия при виде её румянца и широко распахнутых глаз. Однако, прежде чем Саске смог выполнить свою угрозу, Хината прикусила губу, и что-то опасно близкое к боли пронзило его тело.       — …кажется, Неджи-нии идёт к нам, — прошептала она.       Так что вместо долгожданного поцелуя, они схватились за руки и, не оборачиваясь, чтобы убедиться в правдивости её слов, рванули через мост по направлению к кампусу, скрывшись в темноте парка. Оба изо всех сил старались не слишком сильно краснеть от последовавшего за ними многоголосого улюлюканья.