Часть 2
14 февраля 2022 г., 14:59
Совершенно обиженный крик совы вырвал Нарциссу из ее почти безумного состояния, когда она дважды — и трижды проверяла обстановку в своем доме. Бросив свирепый взгляд в сторону совы, она напомнила Фаусту, показав пальцами, что ее палочка трижды завибрирует, когда придет время его кормления, и что нет, она все еще была при ней — о нет. Она нахмурилась, отчаянно нащупывая свою палочку, но нигде не обнаружила ее при себе и уж точно не в кобуре, в которой обычно держала ее на внешней стороне левого бедра. После беспалочкового Акцио ее палочка вылетела из спальни и приземлилась в ее левую руку; она дернула головой вправо и направила обвиняющий палец на возмущенную сову:
— Даже не вздумай издать еще один звук.
Она знала, что для любого другого человека она покажется сумасшедшей, особенно для соседей-магглов. Но она знала, что ее сова понимает ее, как все совы через некоторое время начинают понимать своих хозяев. Нарцисса и сейчас, без лишнего шума со стороны Фауста, знала, что задолжала ему ужин, так как ее палочка короткой серией вибраций сообщила, что она опоздала… на полчаса чтобы сделать это.
— Ты жалуешься на такую короткую задержку, — предупреждала она существо, бросая ему размороженную мышь и возвращаясь к осмотру дома после того, как дала Фаусту еще несколько размороженных мышей. Она смутно услышала хлопанье крыльев, когда он вылетел из окна, соединявшего дом с вольером, который она построила и зачаровала так, что магглы даже не подозревали, что у нее есть сова, чтобы не получить столь ненавистный ей визит от министерских служащих, с которыми, она могла бы счастливо прожить остаток своей жизни, не встречаясь снова.
Единственное, что особенно беспокоило в том, что она опоздала на полчаса для кормления Фауста, так это то, что теперь у нее было самое большее тридцать минут, прежде чем Гермиона появится у ее двери. Она пыталась уговорить себя отменить встречу с другой ведьмой, но, когда прилетела сова Гермионы с письмом, в котором она спрашивала, что разумнее — обед или ужин, она изучила часть аккуратного витиеватого письма и знала в своем оттаивающем сердце, что, если бы она серьезно относилась к тому, чтобы не продолжать это — что бы это ни было — с Гермионой, она могла бы с легкостью мягко отказать ей в предыдущий четверг.
Однако, какая-то ее часть глубоко хотела продолжить все это с Гермионой. Она так долго не имела никаких контактов с волшебным обществом, кроме своей старшей сестры, а также писем и случайных визитов сына и невестки, что пыталась убедить себя, что это всего лишь чрезмерная жажда общения с кем-то волшебным, кто не был связан с ней кровным родством. Но, несмотря на то, как сильно она скучала по обществу волшебников, она знала, что не только это побудило ее пригласить Гермиону в гости. И ей даже не нужно было приглашать ее сюда. Изначально Гермиона предложила ей прийти в ее новую квартиру на ужин, с чем было бы легче справиться, если бы она струсила — воспоминания не будут вечно присутствовать в ее собственном доме, а где-то совсем в другом месте.
И все же она снова пошла против своего здравого смысла и приветствовала, почти настаивая на том, чтобы Гермиона пришла к ней домой, и что она не может так навязываться ей. Честно говоря, она все еще задавалась вопросом, что именно происходит в голове у Гермионы. Почему она хочет общаться с женщиной, которая видела, как ее пытала одна из ее сестер; с женщиной, которая вышла замуж за человека, ставшего не только Пожирателем смерти, но и частью внутреннего круга Тома Риддла; с женщиной, ведьмой, которая исчезла из волшебного общества, потому что ей там явно больше не рады. Это не имело никакого логического смысла, но она помнила слова Гермионы о том, что она казалась «такой другой». Хотя в то время она в какой-то степени согласилась с этим, она не была уверена, что она настолько изменилась. Она убегала, когда все становилось слишком невыносимым, совсем как слизеринка, которой она являлась. Такой, какой она всегда была.
Звонок в дверь вывел ее из задумчивости. Сделав то, что должно было быть успокаивающей серией вдохов, Нарцисса наложила заклятие стазиса на их еду и открыла дверь, окинув взглядом фигуру Гермионы, прежде чем прочистить горло и пригласить ее войти. Ее гостья была одета так, словно они и близко не были магглами, и хотя она, конечно, выглядела великолепно в своей темно-синей мантии, дополненной блузкой под туникой с открытым передом, подвязанной поясом, а также в темно-серых приталенных брюках и тех самых сапогах из драконьей кожи… Мантии, по крайней мере, не могли сойти за маггловское пальто любого фасона.
— Я трансфигурирую часть своей одежды, когда нахожусь рядом с магглами, — заявила Гермиона, и Нарцисса слишком поздно поняла, что пялилась на нее. По-видимому, довольно критически. Она смущенно кашлянула, чего почти никогда не делала, и подавила любой дальнейший признак, который, несомненно, дал бы понять Гермионе, насколько сильно она сейчас напряжена.
Взглянув на свою собственную одежду, Нарцисса разгладила часть своей бледно-голубой оксфордской рубашки.
— Это далеко не то, что делают многие другие волшебники и ведьмы; я много раз выставляла себя на посмешище в течение первых нескольких месяцев пребывания в маггловском мире, — мягко, почти самодовольно рассмеявшись, она заметила, — я действительно надеюсь, что теперь я одеваюсь лучше.
Гермиона цокнула языком и встретилась с ней взглядом.
— Магглы, конечно, не удержались бы от того, чтобы сказать тебе, если это так, Нарцисса. Или, по крайней мере, дали бы тебе знать своими действиями.
По ее шее пробежал жар, когда Гермиона оглядела ее, а затем улыбнулась.
— И как дочь двоих из них, ты прекрасно справляешься. Эти джинсы, например, хорошо сочетаются с рубашкой на пуговицах.
Нарцисса моргнула, гадая, показалось ли ей или глаза Гермионы задержались на определенных участках ее тела, когда она оценивала ее наряд. Она одернула себя и поправила подол рубашки с длинными рукавами, после чего направила Гермиону к кухонному столу, вернувшись, чтобы снять чары стазиса с их еды.
Светская беседа становилась все мучительнее, но она никоим образом не была ни достаточно подготовлена, ни достаточно пьяна, чтобы затронуть темы, крутившиеся в ее голове, даже с их острыми как бритва краями, обжигающими ее безупречное в остальном понимание. Гермиона, как она выяснила, работала в подготовительной школе Хогвартса, которой она раньше не интересовалась. Это было относительно новое учебное заведение для детей-волшебников в возрасте от восьми до десяти лет, предназначенное для помощи в академической и социальной подготовке перед отправкой в Хогвартс. И только когда она дважды задала один и тот же вопрос, причем второй раз на каком-то автопилоте к концу трапезы, Гермиона обеспокоенно сузила глаза.
— Нарцисса? — ее имя привлекло ее внимание, и она отпила из своего стакана воды, прежде чем снова взглянуть в глаза Гермионе, — Ты в порядке?
Она поставила свой бокал обратно на стол.
— Конечно, да. А что? — она не могла не рассмеяться над абсурдностью этого, ее разум теперь не мог сдержать бушующие в ней эмоции, — Я сижу и ужинаю с ведьмой, к которой ещё несколько недель назад не проявляла ни капли доброты, будто мы давние подруги, а не… — она сделала рваный вдох, — Конечно, со мной всё в порядке. Это мне следует спросить, как ты можешь казаться совершенно спокойной в этой ситуации, Гермиона.
Нарцисса вздрогнула от правды, которая так легко слетела с ее губ. Что стало с ее сдержанностью? Неужели, прожив несколько лет в маггловском мире, она утратила ту хватку, которая так хорошо помогала ей во время обеих войн и в смутные времена между ними?
— Прошли годы, Нарцисса, — мягко начала Гермиона, отложив вилку, — годы. Мне скоро тридцать, у меня было время, и, хотя я никогда не буду той ведьмой, какой была до того, как Гарри, Рон и я отправились в тот… — она усмехнулась, показывая в воздухе кавычки, — длительный поход в 97 и 98 годах, я стала лучше. Большую часть времени. Я… — раздался шелест ткани, и взгляд Нарциссы переместился на кожу Гермионы на внутренней стороне ее левого предплечья.
Там, где ее старшая сестра порезала Гермиону почти десять лет назад. Резко вдохнув, Нарцисса нахмурила брови, глядя на обнаженную кожу, потому что… на ней не было никаких повреждений. Кожа была настолько гладкой, что ей пришлось побороть искушение протянуть руку и прикоснуться к ней.
— Андромеда разрушила проклятие и исцелила его в 2001 году. Вы с ней не общаетесь?
Нарцисса почувствовала, как внезапные слезы собираются в уголках ее глаз.
— Да, но… я никогда не говорила с ней о том дне, — пронзительные глаза посмотрели на Гермиону, — Ты… она знает всю правду о том, что произошло в тот день? Что я… — но она не смогла закончить. Она оттолкнулась от стола, радуясь, по крайней мере, тому, что они обе уже практически доели свою еду, оставив на тарелках лишь пятую часть, если не меньше.
— Энди, должно быть… не хотела поднимать эту тему с тобой, — пробормотала Гермиона, — она знает все о том дне.
Она почувствовала, что выдохнула весь воздух из легких, когда убирала посуду в раковину, а оставшиеся крошки выбрасывала в мусорное ведро.
— Тогда еще более удивительно, что она вообще заговорила со мной после войны.
Стул Гермионы сильно скрипнул о пол. Закрыв глаза, Нарцисса ожидала, что сейчас все развалится на части. Она так тщательно отстранялась от общества волшебников по нескольким причинам. Зачем она вообще решилась заговорить с Гермионой Грейнджер, из всех ведьм? Она должна была оставить ее на произвол судьбы, хотя одна только мысль об этом пронзала ее сердце, как только что наточенный нож.
Рука, опустившаяся между лопаток, испугала ее. Ее пальцы ухватились за край тарелки в раковине, пока из крана лилась вода, и она ненавидела то, как жаждала теплого прикосновения. Хотела, чтобы оно осталось.
— Внутри проклятия было запечатлено воспоминание. Это… — Гермиона сделала паузу, и ее голос понизился, — это имело бы смысл, учитывая, что я не понимала этого до тех пор. Но, все же, разве ты не заметила, что сделала, чтобы помочь мне? Андромеда видела, что это было, потому что это было то, что ты делала, чтобы помочь ей и твоей… другой сестре, как в детстве, как она мне сказала. Использовала свою…
— Легилименцию — выдохнула Нарцисса, позволяя тарелке мягко стукнуться о дно раковины, убирая пальцы, выключая воду и поворачиваясь лицом к Гермионе, прижавшейся спиной к краю столешницы.
— Я… — она поперхнулась словами, ища ответ в лице Гермионы, между ними не было даже расстояния вытянутой руки. Рука Гермионы снова упала сбоку, и Нарцисса наблюдала за тем, как она слегка кивнула.
— Ты смягчила мой разум, успокоила Круциатус. Не дала ему свести меня с ума, потому что, судя по тому, что видела Энди, он должен был это сделать. Учитывая… как долго и как интенсивно он применялся, — Гермиона вздрогнула, опустила подбородок и посмотрела в сторону какого-то непримечательного участка пола.
Прерывисто вздохнув, Нарцисса перебирала в памяти воспоминания о том дне, чего она всегда старалась всеми силами избегать, но… было что-то, и она даже не осознавала, что это было, не хотела… Но она поняла. Протянутая рука, вот, что это было. Неосознанно.
Это было там все время, но она не позволяла себе по-настоящему увидеть все таким, каким оно являлось. Она зажмурила глаза и медленно выдохнула, почти не реагируя, когда рука легла ей на предплечье. Однако, когда она оказала давление, она приоткрыла глаза и встретила смягченный взгляд того, кого она никогда не ожидала увидеть в своем собственном доме. Кто-то, кто облегчил груз в ее сердце этой информацией, кто-то такой…
Нарцисса поднесла руки к глазам и вытерла влагу, окружавшую их, полностью забыв в этот момент о зачарованных носовых платках. Гермиона погладила ее руку ладонью.
— Я не могу поверить, что Андромеда не заговорила об этом со мной, — пробормотала Нарцисса.
— Она, вероятно, думала, что ты знала, что сделала, и не хотела вспоминать об этом, так как это все еще был… ужасный день, — предположила Гермиона, — Хотя это… интригует, что до сих пор легилименция не рассматривалась как возможный способ смягчить проклятия, влияющие на разум. Также очевидно, что в правильных руках, — Гермиона пристально посмотрела на нее, намек на улыбку тронул ее губы, — это может быть использовано во благо.
Покачав головой в каком-то недоверии, Нарцисса похлопала Гермиону по плечу, а другой рукой взяла младшую ведьму за руку.
— Это все равно не оправдывает того, чего я… не сделала. Это не делает меня… хорошим человеком, Гермиона.
— И какое это имеет значение, Нарцисса? Никто из нас не является абсолютно хорошим, безупречным. Даже знаменитый Гарри Поттер. Но, — и она без притворства притянула Гермиону в свои объятия, — твои поступки, особенно недавние, гораздо лучше говорят о том, какая ты сейчас женщина. И я ценю эту женщину и очень хотела бы пригласить ее на что-то похожее на свидание в тот бар… если она позволит?
— На… свидание? — недоверчиво спросила Нарцисса, высвобождаясь из объятий Гермионы, чтобы посмотреть ей в глаза, — Но ты только что… — она запнулась, слегка помахав рукой в воздухе.
— Недавно развелась? — Гермиона усмехнулась, на секунду отведя глаза, — Я думаю… В моем сознании, я уже целую вечность как рассталась с Роном. Это было… Механически, без чувств. Я лишала себя всего так чертовски долго, и… «Пророк», разве ты не получаешь его по подписке?
— Только субботний выпуск, адресованный на вымышленное имя, — призналась она, — несколько лет назад гоблины в Гринготтсе оказались на удивление сговорчивыми.
Щеки Гермионы внезапно окрасились ярким румянцем, и Нарцисса слегка наклонила голову в сторону, гадая, что… ох, Гермиона участвовала в том проникновении в 1998 году. Она смутно припоминала, какой скандал разгорелся вокруг этого после окончания войны.
— Что ж, — сказала Гермиона, медленно снова обретая самообладание, — Ммм… Рон уже встречался по крайней мере с одной ведьмой, поэтому я подумала… Почему я должна лишать себя этого? То есть, если ты… если я правильно все восприняла. Или, возможно, я снова была слишком погружена в свои мысли в последние несколько недель и все неправильно поняла, и, о боже, я так…
Закатив глаза, Нарцисса прижала ладонь ко рту Гермионы и наблюдала, как расширились карие глаза.
— Пожалуйста, прекрати болтать, — твердо произнесла она, убирая руку, — Ты ни в чем не ошиблась. Я хожу в этот бар не ради дружбы… Хотя, возможно… — ее глаза на мгновение остекленели.
— Возможно, тебе следовало бы это сделать? — Гермиона слегка рассмеялась, — Маггловские женщины могут быть хорошими подругами, и я уверена, что ты построила здесь что-то вроде жизни, о которой стоит поговорить. Но мы можем обсудить это по дороге в бар, если ты хочешь прогуляться, а не аппарировать?
Ну, упражнения ей не помешают. По крайней мере, так она сказала себе, когда согласилась.
К тому времени, как они добрались до бара, что произошло после почти получасовой прогулки по нескольким улицам и части одного из городских парков, они с Гермионой вступили в дискуссию о том, должен ли нынешний министр магии встретиться с министром магглов по вопросу создания образовательной программы или пути для волшебников и ведьм, заинтересованных в маггловской карьере. И теперь она прекрасно понимала, как невероятно лицемерно она поступила, воспользовавшись услугами магглов, чтобы получить свою довольно скромную работу помощника библиотекаря.
— Повторяю, я не являюсь полноценным библиотекарем, Гермиона.
— Но все же! — зашипела Гермиона, когда они приблизились к входу в бар, — Магглы должны получить GCSE, пройти курсы в колледже, стажировку и тому подобное, чтобы получить эту должность! А ты просто… Просто… — она бурно жестикулировала руками, и Нарциссе не нравилось, что Гермиона говорила так резко, как она была взбешена. Решительно не нравилось.
— Использовала Конфундус на моем пути к этому? — протянула она, демонстративно игнорируя слабое тепло, нарастающее в ней, как оживающее слабое пламя, — Может быть, ты случайно не расслышала ту часть, где я сначала полтора года работала волонтером? В поисках знаний, в которых я нуждалась?
Гермиона фыркнула и ткнула пальцем по направлению к лицу Нарциссы.
Нарцисса цокнула языком и, приподняв брови, взялась за палец одной рукой, и, мягко надавив на него и на руку, к которой он был прикреплен, отодвинула обратно. К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы подслушать их разговор, и, когда она открыла дверь для Гермионы, тема была, к счастью, оставлена. По крайней мере, на время, потому что за эти годы она достаточно узнала о Гермионе Грейнджер, чтобы понять, что та не позволяет себе так просто упускать подобные вещи.
— Ты приготовила еду, прежде чем прийти сюда, и так любезно открыла для меня дверь, когда я могла бы открыть ее сама, поэтому я отплачу тебе тем, что куплю наши напитки, — вот, что привело к тому, что Нарцисса села бок о бок в отдельной кабинке с Гермионой несколько минут спустя.
Эта была кабинка в задней части зала с куполообразным, мерцающим и полускрытым светильником, полированным и богатым столом из тикового дерева, отметины возраста которого только придавали ему характер; сиденьями с подушками цвета берлинской лазури — все это казалось ей домом, даже больше, чем сейчас, когда младшая ведьма рядом с ней опрокинула пару шотов и сподвигла ее последовать ее примеру. Ее протесты ни к чему не привели, поскольку это были шоты, которые она принесла Гермионе и себе, когда впервые подошла, чтобы сесть рядом с ней несколько месяцев назад.
После того, как она опрокинула свой шот под расхваливание Гермионы — а она, Мерлин побери, считала себя неуязвимой для таких слов — ее уже наполовину выволокли, по ее собственному мнению, из кабинки на полупустой танцпол. Щеки Гермионы раскраснелись, и она была уверена, что выглядит примерно так же, когда рука обвила ее талию, а другая взяла ее правое запястье, скользнув вниз, чтобы переплести их пальцы.
Во время медленного танца Гермиона прижалась ближе и прислонилась виском к щеке Нарциссы. Ее разум завис, и физически она тоже бы зажалась, если бы не Гермиона, медленно тянувшая ее за собой под мягкие звуки музыки, доносившиеся с маленькой сцены. Ее локоны были такими чертовски мягкими на ее коже, и она зажмурила глаза от этого ощущения, крепче сжимая плечо Гермионы, двигая рукой вниз, а затем снова вверх повторяющимися движениями.
— Я кое о чем думала, — низкий шепот рядом с ее ухом заставил ее вздрогнуть, — в последние недели это не давало мне спать по ночам, Нарцисса.
Она втянула воздух, когда легкий укус коснулся мочки ее уха, скрытый за волосами, но пославший шок прямо в ее сердцевину. Это была не та ведьма, на которую так часто жаловался ее сын более десяти лет назад, и она задумалась, как много изменилось за все эти годы, как много она упустила, оставив общество волшебников позади. Она точно не была свидетелем того, как Гермиона Грейнджер превращалась в саму себя в такой соблазнительной, но откровенной манере.
Рука скользнула вниз по талии и легла на бедро, а затем вернулась назад, чтобы слегка надавить на ее задницу. Нарцисса резко выдохнула через нос, на мгновение стиснув зубы, прежде чем разжать челюсти.
— Пойдешь со мной в уборную? — прошептала вопрос Гермиона, слегка отстранившись от нее, потемневшие глаза искали ее лицо.
Нарцисса сглотнула и беззвучно кивнула. Ее осторожно провели через небольшую толпу, едва ли достаточно большую, чтобы назвать ее толпой, и завели в ту самую уборную, в которой она разговаривала с Гермионой в первый вечер их знакомства.
Полностью ожидая, что Гермиона войдет в кабинку и облегчится, Нарцисса удивилась, почему ее руку все еще держат. Посмотрев вниз, она увидела, что из-под одного из рукавов Гермионы выглядывает оголенный кончик палочки, и, оглядев помещение, заметила закрытую дверь одной кабинки и одну женщину у раковины. Заметив сосредоточенное выражение лица Гермионы, в течение пяти секунд женщина у раковины стряхнула с пальцев лишнюю воду, прежде чем вытащить несколько бумажных полотенец из диспенсера, и, не тратя времени на сушку, вышла из комнаты, не удостоив их повторного взгляда.
— Ты… сбиваешь Конфундусом этих магглов? — горячо прошептала она, вырывая свою руку из руки Гермионы, — После того, как отругала меня за то же самое?
Нахмурив брови, она категорично произнесла приглушенным тоном:
— По крайней мере, скажи мне, что ты не собираешься мешать другой женщине полностью облегчиться.
Гермиона повернулась к ней со скептическим взглядом:
— Конечно, нет! Я не варвар.
Однако в тот момент, когда унитаз спустил воду и дверь в кабинку открылась, Нарцисса увидела тот же сосредоточенный взгляд и едва уловимое движение палочки. Из кабинки вышла женщина-маггл, ни разу не взглянув в их сторону, и прошла через тот же процесс мытья и сушки рук, не тратя времени ни на что другое перед зеркалом, а затем оставила уборную на них двоих, как будто их там вообще не было. Нарцисса помассировала лоб и уже начала поворачиваться, чтобы спросить, что именно Гермиона задумала, когда ее снова схватили за руку.
С ее губ сорвалось нечто среднее между вскриком и вздохом, когда ее внезапно затащили в кабинку, дверь захлопнулась и заперлась на замок с помощью, несомненно, невербальной магии. Прижатая к двери, она была встречена раскрасневшимся лицом и слегка вздымающейся грудью, одна из рук Гермионы держала ее за руку, а другая обхватила ее щеку — такая горячая на ощупь, но удивительно нежная, когда пальцы медленно двигались по ее коже. Она прильнула к руке Гермионы, ее глаза встретились со зрачками, в которых не было ничего, кроме желания. Она была уверена, что ее глаза говорят о том же.
— Ты… Ты позаботилась обо мне здесь, в ту первую ночь, — выдохнула Гермиона, их лица были почти до невозможности близко, — Магглоотталкивающее средство на двери не будет длиться вечно, но, — ее глаза проследили за языком Гермионы, когда он пробежал по ее передним зубам.
Нарцисса вспомнила свое очарование и облизнула губы, чувствуя гладкость, скользящую по розовой выпуклости плоти.
— Я бы хотела позаботиться о тебе сегодня вечером, — и Гермиона сократила крошечное расстояние между ними, соединив их губы вместе.
Нарцисса ответила до смущения быстро, но не стала об этом беспокоиться. Это то, что она хотела сделать с тех пор, как первое осознание поразило ее после того, как она увидела Гермиону впервые почти за десять лет. Именно это. Она едва подавила стон, когда поцелуй резко прервался.
— Позволь мне сделать это для тебя, — прошептала Гермиона ей в губы, прежде чем запечатлеть еще один мягкий поцелуй, — пожалуйста?
Бедра прижались к ее собственным, и тогда у нее вырвался нуждающийся стон, достаточный, чтобы позволить языку Гермионы проникнуть в ее рот. Схватившись одной рукой за поясницу Гермионы, она другой провела по затылку Гермионы, пробираясь сквозь корни ее вьющихся волос, полностью распущенных к следующему разу, когда они расстались, снова встретившись глазами.
— Ты… Ты не должна мне отплачивать за тот вечер, — сумела выдавить Нарцисса несмотря на то, что потребность переросла в почти всепоглощающую боль в верхней части ее бедер. Все это, а также туман в ее разуме и жар, скопившийся глубоко внизу живота, требовало всего, что Гермиона предлагала своими словами и действиями до сих пор.
— Я сделала это не для того, — простонала она, когда Гермиона поцеловала ее в подбородок и шею, — чтобы получить что-то взамен.
Гермиона усмехнулась, прижимаясь к разгоряченной коже возле ямочки на шее, ее руки пробежали по рукам Нарциссы, кончики пальцев дразняще скользнули вниз и заставили ее задрожать.
— Дело не в том, что мне это нужно, а в том, что я этого хочу. Если ты, — Гермиона откинула голову назад, пристально глядя на нее, — тоже?
Бедра Нарциссы, покачивающиеся против бедер Гермионы, были достаточным ответом, но она так же кивнула и крепче вцепилась в волосы Гермионы, и слова «Да, я хочу» слетели с ее губ, как призыв. И, не говоря больше ни слова, Гермиона потянулась вниз обеими руками, расстегивая пуговку и опуская молнию джинсов Нарциссы, прежде чем опуститься на пол. Смутная мысль о надежде на то, что Гермиона очистила пол, промелькнула в ее сознании наполовину законченной, потому что в тот момент, когда колени Гермионы коснулись пола, пальцы спустили джинсы и трусики Нарциссы ниже колен, внезапное прикосновение холодного воздуха к голой коже и к ее центру почти заставило ее колени подогнуться.
Гермиона, однако, казалось, остро почувствовала временную потерю контроля и схватила Нарциссу за бедра обеими руками, ее большие пальцы двигались по коже полукругами. Как только она снова собралась с мыслями хотя бы наполовину, правая рука Гермионы двинулась вверх, и сквозь полуприкрытые глаза Нарцисса наблюдала, как большой палец прошел мимо ее лона и погрузился в подстриженные светлые волоски над ним. Он оставался там несколько мгновений, потирая сквозь волоски, прежде чем исчезнуть из ее поля зрения. Однако в тот момент, когда ее глаза не смогли зафиксировать ни одной части пальца, ее чувство осязания разорвалось, оставив ее разум в оцепенении. Большой палец потер ее ноющий, пульсирующий клитор, и она тихо застонала, когда другие пальцы исследовали внутреннюю часть ее складок, собирая обильную влагу, которая ощущалась намного больше и раньше, чем в предыдущих опытах с другими партнершами.
Она прикусила язык, откинув голову назад и закрыв глаза, когда один палец проник в ее вход. Гермиона медленно, очень дразняще подалась вперед и открыла рот, тяжело дыша.
— Ты такая узкая, Цисса, — донесся до ее ушей приглушенный голос Гермионы, и сокращенная версия ее имени, исходящая от ведьмы внизу, только усилила ее возбуждение, и Гермиона одобрительно хмыкнула, — и такая мокрая для меня. Боги, я…
Под ней раздалось шарканье, и она едва успела открыть глаза, как Гермиона прижалась лицом к ее промежности, бросив взгляд вверх лишь на мгновение, прежде чем…
Она издала сдавленный вскрик, когда Гермиона втянула ее в рот и начала доставлять ей удовольствие довольно искусным языком и безумно повторяющимися движениями, которые приближали ее все ближе и ближе к сокрушительному пику. Ее голова откинулась на дверь кабинки, и она запустила дрожащие руки в волосы Гермионы, хватая и дергая их почти в такт движениям, применяемым к ее влагалищу. Второй палец вошел в нее, как только один растянул ее и заполнил до костяшек пальцев. Она застонала, когда Гермиона согнула оба пальца, и остро почувствовала потерю губ вокруг своего клитора, но блеск возбуждения, украшающий губы Гермионы и область вокруг них, заставил сердце Нарциссы бешено забиться в груди.
— Невероятно красивая, — прошептала она Гермионе, и поклялась, что увидела румянец на щеках младшей ведьмы, прежде чем та покачала головой.
— О, Мерлин, — этот язык был божественен на ее пульсирующем клиторе.
Два пальца растянули ее еще больше, и когда третий вошел рядом, она вздрогнула от того, как они наполнили ее, как хорошо Гермиона качала ими, неуклонно увеличивая скорость. У нее должен был быть какой-то другой опыт, помимо ее бывшего мужа, должен был быть с другими женщинами, и Нарцисса попыталась сделать мысленную заметку, чтобы спросить, где и с кем, и всевозможные другие вопросы, но ее прервали пальцы Гермионы, неоднократно поглаживающие это губчатое пятнышко прямо изнутри ее входа, и она почувствовала, что приближается, приближается, приближается к этой пропасти, пока одно поглаживание не попало точно в цель, и она рухнула в освобождении, ее мышцы сжались вокруг пальцев Гермионы и хриплый крик вырвался из ее горла.
Бок Гермионы оказывал устойчивое давление на одну ногу, в то время как ее рука, в остальном незанятая, удерживала другую ногу от падения из-за удовольствия, проходящего через нее, делая ее почти бескостной. Только когда Нарцисса оправилась от оргазма, Гермиона отступила, медленно вынимая пальцы из нее и поднимая голову вверх, чтобы сверкнуть самодовольной ухмылкой.
— Иди сюда, — лениво пробормотала Нарцисса, не натягивая сначала трусики или джинсы, и Гермиона сделала, как ее просили, игриво обхватив лоно Нарциссы рукой, когда они оказались лицом к лицу. У нее перехватило дыхание, и она сузила глаза, глядя на Гермиону без особого яда за этим действием.
— Я не имела в виду… Ах… — она отмахнулась от руки Гермионы и натянула оба предмета одежды, слегка прижав Гермиону к унитазу позади них, чтобы сделать это. Как только она снова была полностью одета, она притянула Гермиону к себе и соединила их губы в мучительном поцелуе, полностью наслаждаясь вырвавшимся у нее стоном.
Она перемежала их поцелуи словами благодарности и похвалы, когда, наконец, их прервал скрип открывающейся двери в уборную, сигнализирующий о том, что действие маггловского отталкивателя закончилось. Не зная точно, сколько времени прошло, Нарцисса невербально произнесла Темпус. К сожалению, сегодня был будний вечер, а утром ей предстояла работа, и она прекрасно знала, что Гермионе тоже.
— Мы должны… — начала она.
Гермиона кивнула ей через плечо:
— Ага.
Отперев вручную дверь кабинки, они чуть не вывалились вместе, упав в кучу, но Нарцисса сумела удержать их обеих. Вошедшая женщина-маггл, очевидно, уже зашла в кабинку, и звук спускаемой воды подтвердил это. Смеясь вместе с Гермионой над полной нелепостью всего этого, они вышли из уборной и бара, только чтобы остановиться снаружи возле переулка, который был безопасен для аппарирования.
После выразительной паузы Нарцисса взяла одну из рук Гермионы в свои.
— Пойдем со мной домой сегодня вечером?
Медленно по лицу Гермионы расплылась улыбка.
— Конечно.
