Свет в заброшке напротив

Прошла неделя. Всё это время Антон работал каждый день, график немного сместился ближе к ночи, но Шастун надеялся, что проработает так от силы недели три. Если придётся ходить дольше, он, наверное, не выдержит. Хорошо ещё, что Кристина была с ним всё время, за исключением одного дня. Вдвоём всегда было немного веселее, а осознание того, что не тебе одному приходится сидеть ночью в пустом кафе, куда изредка заглядывают купить пару пончиков и кофе люди, которые скорее всего проездом оказались в этом месте и уже давно отправляются в гостиницу или домой, успокаивало. Антон с Кристиной заваривали себе кофе (работникам за смену разрешалось выпить бесплатно два стакана) и постоянно говорили обо всём, что только приходило в голову. Иногда Антон читал девушке вслух, отмечая особо интересные моменты, уже начиная придумывать аргументы для сочинений. А ещё парень не прекращал в диалогах то тут, то там упоминать своего классного руководителя. Кристина замечала, что, когда Шастун говорил о нём, он будто бы бодрее становился, в глазах появлялись искры, но пока что девушка умалчивала об этом, улыбаясь своим мыслям. Улыбка с лица пропадала только тогда, когда Кристина снова обращала внимание на впалые щёки и худые запястья парня, увешанные браслетами. Как она не пыталась заставить Антона съесть что-то с прилавка, пока никого рядом не было, он не соглашался. С Егором Антон встречался каждый день в школе, просто переписывался с ним, а по вечерам звонил, и они достаточно долго разговаривали обо всём да ни о чём, примерно так же как с Кристиной. Антон заметил, что в последнее время он стал слегка лучше общаться, конечно не со всеми, но был рад лишний разок поболтать. В пятницу парень вместе с Егором ходил забирать Тёму из садика, тогда воспитательница даже решила, будто Антон — самый старший брат. Парень немного посмеялся с этого сравнения и сказал, что она ошиблась и он просто друг семьи. Но ему стало жаль детей, когда он узнал, что чаще всего в детский сад и отводит, и забирает от туда Тёму Егор. По вечерам, хотя лучше сказать поздней ночью после работы, ровно перед сном, Антон мозолил взглядом потолок, пока не отключал фонарик, и думал. Много думал. В основном парень вспоминал тот злополучный час, когда он вроде и поздравил Арсения Сергеевича, из-за чего его сердце забилось быстрее, благодаря объятию учителя, но при этом день закончился не очень хорошо. После нечёткого признания Егора, когда у старшего получилось немного успокоить его, Антон напоил детей чаем, отвлёк Тёму просмотром какого-то мультфильма, а сам закрылся в спальне с Егором, надеясь спокойно поговорить. Поговорить получилось, но конечно без слёз не обошлось. Егор рассказал, что после смерти матери отец будто сам не свой стал. Мальчику пришлось научиться самостоятельно и готовить, и убирать, ходить в магазин, потому что это всё перестал делать папа. Он пропадал то на работе, то в запое, а после второго возвращался домой ещё более озлобленным, чем обычно. Егор всеми способами старался огородить Тёму от тяжёлой руки отца, пока что ему досталось только один раз, и то, старший из братьев вовремя подоспел — ещё бы чуть-чуть, и у Артёма пошла бы кровь. С тех пор Егор чаще старается оставлять Тёму у соседки, если, конечно, она может за ним присмотреть. Егор просто боится, что с младшим может что-то случиться в его отсутствие, потому что в последнее время отец возвращается домой всегда по-разному и чаще всего в плохом настроении. Антон выслушал мальчика, пообещал помочь, хотя сказал: что-то кардинальное могут сделать только взрослые. Шастун также предупредил Егора — ему стоит поговорить с Павлом Алексеевичем. Егор неуверенно согласился с этим, но пока не набрался смелости, чтобы обо всём рассказать классному руководителю. Ему ещё казалось, что к мужчине обращаться слишком странно и глупо, будто бы он ничего не сможет сделать, а ещё пятиклашке было стыдно за недавний утренний инцидент. Фактически, Егор тогда наврал Павлу Алексеевичу, и сейчас признаваться ему во всём приравнивалось также к признанию того, что он не сказал всю правду раньше. Тем не менее Антон надеялся, что Егор окажется поумнее его и попросит помощь.

***

Во вторник в школу Шастун подошёл к литературе. После работы он понял, что точно не выдержит прихода в школу к первому уроку, поэтому остался в заброшке, где даже сумел немного поспать, но, конечно, на всём внешнем виде это никак не сказалось. Серёжу с Димой парень предупредил, что опоздает, и, если говорить честно, он даже собирался написать классному руководителю о своём опоздании-тире-не приходу на урок физкультуры. Открыл переписку с ним, начал набирать сообщение, но почему-то резко остановился, стёр текст и просто завалился на кровать. У Антона так и не повернулась рука, чтобы написать учителю. Оставалось надеяться, что мужчина решит не проверять свой класс в спортивном зале. Шастун зашёл в кабинет за одну минуту до звонка, когда, конечно, по местам уже распределились все одноклассники. Сегодня на уроке он должен был сидеть с Димой, а Серёжа позади них, подростки часто менялись, чтобы постоянно не обделять кого-то партой. Когда Антон переступил порог, Арсений Сергеевич, сидящий за учительским столом, бросил на него обычный взгляд, который вмиг стал каким-то обеспокоенным. Парень спешно поздоровался с ним и двинулся к своему месту, в этот момент в коридоре раздался звонок. — Я рад, что сегодня все подоспели прийти к звонку. Растёте, — заговорил Арсений Сергеевич сразу после трели звонка, смотря прямо на Антона. Ученики усмехнулись. — Нас просто с физры пораньше отпустили, — объяснился Данил. — Я поговорил с учителем, теперь вас будут отпускать за несколько минут до звонка, а то вы совсем не успеваете переодеваться и отдыхать на переменах. С разных концов класса посыпались благодарности, которые Арсений принял с улыбкой на лице, записывая новую тему на доске. — Но для вас есть и «минус» — теперь отмазка, что вас задержали на физкультуре, не сработает. Если вы и правда по каким-то причинам не успеваете, предупредите меня. Ну и чтобы долго не затягивать, приступим к уроку, — Арсений отошёл от доски, собирая листочки со своего стола. — Совсем скоро вам предстоит написать первый пробник по итоговому сочинению, его структуру мы разобрали, на ближайших дополнительных поговорим о темах и какие аргументы к ним можно будет использовать. Сегодня я бы хотел, чтобы мы вспомнили самые простые правила русского языка, вызывающие трудности в написании буквально всего, что возможно. Урок прошёл достаточно быстро. Арсений Сергеевич объяснил слитное и раздельное написание «не» в словах, в каких случаях «также» пишется слитно, а в каких отдельно, успел затронуть и тему одной и двух «н» в прилагательных. За десять минут до звонка к доске вышел Серёжа, чтобы получить оценку и разобрать последнее правило, которое давалось ему с трудом. В целом парень справился с поставленной задачей, Дима ему подсказал только один раз. — Ребят, можете собираться, сейчас звонок будет. Антон, задержись, пожалуйста, — спокойно проговорил Арсений Сергеевич, отрываясь от заполнения журнала. Сегодня отсутствующих было не так много, зато нужно было выставить оценки за последнюю работу. Антон приподнялся, и как-то, по его мнению, глупо посмотрев на учителя, ничего не ответил, даже не кивнул — прилёг на парту, вроде бы ему не хотели делать замечания из-за этого. Они только закончили работу с упражнением, вдруг Антон всегда пишет лёжа? С последней парты третьего ряда послышался колкий смешок, Шастун даже по этому лёгкому смеху узнал Эда. Они никак не контактировали ещё со вписки, только кидали друг на друга едкие взгляды, наверное, матерясь себе под нос. Антон даже уже забыл о существовании Выграновского в этом классе, и вот он своим смехом напомнил ему о себе. Лучше бы продолжал помалкивать в тряпочку. — Не обращай внимания, Шаст, — тихо проговорил Дима. Арсений Сергеевич всё равно услышал это, прекращая заполнять журнал. — Кто-нибудь успел доделать задание и решил его сейчас сдать? — мужчина специально посмотрел точно в сторону Выграновского. — Не-а, — протянул парень. — Это же наша домашка. — Я доделал, Арсений Сергеевич, — негромко проговорил Антон. — Молодец. Видишь, Эд, некоторые успевают работать на уроках. Выграновский театрально фыркнул, а затем, закинув пенал в рюкзак, вышел из кабинета, бросив только: — Я люблю домашку дома делать. Некоторые ребята усмехнулись с этой фразы, как, впрочем, и учитель: парень редко мог принести сделанное домашнее задание. Эд уже отошёл от двери, поэтому Антон выдохнул спокойно, ожидая, пока остальные одноклассники покинут кабинет. Не хотелось начинать говорить при них, потому что Шастун понял — у него проблемы, раз мужчина решил с ним что-то обсудить после урока. — Вы что-то хотели, Арсений Сергеевич? — на сколько это было возможно, беззаботным голосом спросил Антон, когда кабинет всё же опустел. Ради приличия Серёжа закрыл за собой и Димой дверь — они выходили самые последние. — Мне не нравится то, как ты выглядишь, — напрямую сказал учитель. Антон впал в ступор, не до конца понимая, о чём именно говорит мужчина. В его голове медленно крутились множество шестерёнок, постоянно заедая и чуть ли не ломаясь. Думать было тяжело. Антон в который раз решил, что ему стоит поспать, вот только без кошмаров он это не мог сделать. — Ты почти спишь на ходу, и мне кажется, ты стал ещё худее, чем был в сентябре, — продолжил Арсений, будто прочитав мысли парня. — А, вы об этом… Не беспокойтесь. — Я не могу, заяц, — вздохнул мужчина, облокачиваясь спиной на стул. Он в первый раз выглядел действительно каким-то загнанным в угол, когда вроде не знаешь, куда идти, но пытаешься выкрутиться до последнего. Антон ненавидел себя из-за того, что довёл учителя до такого состояния. — У меня всё хорошо. — Честно говоря, не похоже, — закачал головой педагог. — Люди, которые хорошо себя чувствуют, не выглядят так и, в конце концов, не пропускают уроков. Сегодня на тебя нажаловались, что ты за последнюю неделю получил две двойки по математике, а сегодня не пришёл на урок. — Извините, что не предупредил вас, мне утром плохо было, поэтому я не пришёл к первому уроку, — не задумываясь, ответил парень. — А… А двойки я исправлю. Мне только нужно тему подучить, сегодня этим займусь. — Знаешь, двойки, тем более у тебя — последнее, что меня волнует из всего, что я сказал. Сначала нужно переживать за своё здоровье, а уж потом вспоминать об успеваемости. Антон неуверенно перемялся на месте. С какой-то стороны он был согласен с Арсением Сергеевичем, но при этом не мог этого признать в полной мере. — Заяц, — более ласковым тоном проговорил учитель, — я правда переживаю за тебя. Пожалуйста, если у тебя есть какие-то проблемы, скажи о них. Я смогу тебе помочь. — У меня всё замечательно, Арсений Сергеевич. Честно. Мужчина поджал губы, еле видно кивая самому себе. — Тогда больше тебя не задерживаю. И я правда надеюсь, что ты мне не врёшь.

***

— Ребят, мне уходить нужно, — Серёжа выключил телефон, убирая его в карман. После уроков друзья остановились около главного входа в школу, чтобы ещё немного поговорить. — Мама сегодня раньше с работы придёт, мне ей нужно помочь пакеты из магазина дотащить. — Хорошо, давай, — Дима пожал другу руку, после этого обнявшись, затем то же самое с ним сделал и Антон. — До завтра. — До завтра главное дожить, — с натянутой улыбкой ответил Шастун. — Смотри мне, опять сегодня не поспишь, лично к тебе приду, — Матвиенко изобразил некую строгость, вызвав смех парней, а затем скрылся за поворотом школы. После этого Дима с Антоном сразу пошли в противоположную сторону, выходя с территории учебного заведения, и через пять минут остановились около небольшого ларька, где Позов за пару копеек купил себе пачку кукурузных палочек, о которых упоминал весь день. — Доволен? — с улыбкой на лице поинтересовался Антон. — Ага, это же «Рузик»! — счастливым голосом ответил Дима. — Я их обожал есть в детстве. Шастун ничего не сказал в ответ, он такие палочки мог есть только у бабушки. Родители редко баловали его конфетами или другими сладостями. Но сейчас парень безусловно был рад за друга. Позов не торопился отходить в сторону, видя, что Антон немного переминается на месте. Может быть, он тоже думал, купить ли ему перекусить или нет. Дима поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз друг покупал что-то кроме сигарет или алкоголя. — Ещё постоим или домой пойдём? — наконец спросил парень. — Сейчас, я одну сигаретку выкурю, — Антон закопошился в кармане куртки. — Не хочу это у твоего подъезда делать. Антон вытянул из полупустой пачки сигарету, из второго кармана достал зажигалку. Через пару секунд парень сделал первую затяжку. — Ты будешь? — Нет, не хочу, — Дима полной грудью вздохнул пока ещё не прокуренный воздух и задрал голову к верху. На небе в кучки сползались облака, почти полностью перекрывая серо-голубой цвет. — Наверное опять дождь начнётся, — сказал Позов. — Тучи часто в последнее время идут, — заметил подросток. — Да, это, честно говоря, не радует. Антон согласился, кивая, сразу выдыхая дым. — Шаст… — негромко проговорил Дима. — М? — спросил Шастун, но, когда не дождался ответа, поднял взгляд на юношу. Дима смотрел вперёд с неким беспокойством на лице. — Ты чего? Антон посмотрел в сторону, в которую глядел Дима, и увидел там знакомую машину. — Это же Арсений Сергеевич? — тихо уточнил Позов. — Да, блять. Антон крепко зажимал между пальцев сигарету. Учитель, силуэт которого ясно проглядывался за рулём, точно заметил их, внимательно разглядывая с ног до головы. — Нам пиздец, — подытожил Антон. — Он же сейчас выйдет. Но Арсений Сергеевич не вышел. Когда загорелся зелёный сигнал светофора, он нажал на газ, снова переводя взгляд на дорогу. Шастун был уверен в том, что увидел в глазах мужчины разочарование.

***

— Привет, Паш, — Попов прошёл в квартиру, дуя на замёрзшие от холода ладони. Вроде и провёл на улице не так много времени, но всё равно замёрз как собака. — Угу, давно не виделись, — с лёгкой улыбкой на лице ответил мужчина. — Ляся не дома? — Нет, они с Сонькой к бабушке уехали, Роб пока в детском саду, так что нам никто мешать не будет. — Ну и славно, — выдохнул Арсений, доставая из пакета коробку с кексами. — Сегодня вместо торта решил взять их. — Спасибо, — Паша принял из рук коробку и двинулся в сторону кухни, — я тогда пока чайник поставлю, у нас немного домашней пиццы осталось, перекусим. — Как скажешь. Первые двадцать минут длились медленно и непринужденно. Арсений помыл руки, вернулся на кухню, где уже на середине стола находилась тарелка с кусочками пиццы, две чашки в ожидании горячей воды для чая. Кексы пока были отставлены в холодильник. Арсений с Пашей говорили как старые друзья: немного о работе, немного о нелепых случаях, которые случались за последнее время. Паша показал несколько рисунков Роберта, сделанных в детском саду, а ещё ходунки в интернете, которые они с Ляйсан решили заказать для Сони. Воля внимательно осмотрел лицо друга, когда тот листал на телефоне фотографии ходунков и, заметив потухшие глаза, даже с синяками под ними, спросил: — Арс, тебя что-то беспокоит? Мужчина неуверенно помотал головой, отдавая телефон. — Ходунки хорошие, мне кажется, для них только короны не хватает, как у настоящей принцессы. Дядя Арс подарит её на восемь месяцев. Паша улыбнулся, но не настолько сильно, насколько бы мог. Он понимал, что всё-таки Арсений не хочет о чём-то рассказывать, но при этом эта вещь сильно сказалась на нём. — Арс, я же вижу, что-то произошло… Это связано с Антоном? Арсений вздохнул. — Да, с Антоном. — Расскажешь? — Лучше давай ты сначала про Егора расскажи. Он говорил с тобой после той ситуации? — С глазу на глаз нет, — сразу начал мужчина, решив, что если всё объяснит побыстрее, то и Арсений не будет пытаться ничего скрыть. — Скорее даже побаивается немного, но я пока тоже не решаюсь к нему подойти. С ним поговорил Антон… Он мне так-то намёком сказал, что в целом, я был прав… Отец Егора поднимает на него руку, Антон попытался объяснить Егору, что я ему помочь могу и всё такое, он вроде как сил набирается, чтобы обо всём мне рассказать. Я лишь надеюсь, что, когда он всё же решится, не будет слишком поздно. — Почему дети терпят всё это? — вдруг спросил Арсений. — Почему им приходится рано взрослеть? — Я не знаю, Арс, правда не знаю… — Паша сделал паузу, а потом сказал: — Это же связано с Антоном? Да? Попов поджал губы, запрокидывая при этом голову. На весу её было не очень удобно держать, но во всяком случае мужчина почувствовал, будто бы кровь приливает к голове, и она начинает лучше думать. — Я сегодня видел, как он сигареты курил. — Отобрал их? — Нет. Я в тот момент на машине проезжал, не мог выйти. Может быть, вечером ему напишу, ну или завтра поговорю. Он губит себя, Паш. — Мы ведь тоже неидеальные, можем выкурить по сигаретке, особенно если ситуация хуевая, — напомнил Воля. — В том и дело, если ситуация хуевая. Думаю, Антон курит уже давно и на постоянной основе… Вспоминаю, как несколько раз он пытался убедить меня, что не берёт эту гадость в рот. Но я не только из-за сигарет переживаю. — Всё ещё думаешь, что он умалчивает о каких-то проблемах? — Это видно. Он худой донельзя, бледный ходит постоянно, как призрак, спать сильно хочет… Я не могу спокойно смотреть на него. Мне хочется увезти его к себе, накормить, отогреть и в конце концов спросить, что, чёрт возьми, происходит. Паша позволил себе легко улыбнуться. Что-то ему подсказывало, что в душе Арсения расцветает не обычное желание защитить, а нечто большее. Пока Воля решил не говорить свою догадку. — Антон ведь как Егор, — заметил Паша. — Почему эти двое думают, что мы не сможем им помочь? — Если бы у меня были серьёзные проблемы в одиннадцать или семнадцать лет, последние люди, которым я бы рассказал о них — мои учителя, — честно признался Арсений. — Пожалуй, здесь я соглашусь с тобой. Но мы не можем ничего делать, кроме как стараться показать своими действиями, что мы не враги и нам можно доверять. Попов пожал плечами, уже не уверенный в правильности этого решения. — У тебя есть сигареты? — спросил мужчина. — Завалялись где-то в комоде. — Пошли на балкон. Без лишних слов Паша отправился на поиски сигарет. Он понимал, что этот разговор они отнесут к тем самым «хуевым ситуациям».