Свет в заброшке напротив

День тянулся медленно и скучно. В школе как будто нависла какая-то напряжённая атмосфера, из-за чего на переменах было не очень шумно. Антону это казалось странным, но он не решился высказывать свои мысли друзьям. После третьего урока они зашли в столовую, где поесть взял только Серёжа: он забыл вечером поставить будильник, проспал, поэтому ушёл из дома без завтрака. Дима купил себе два разных салата и сок, а Шастун взял чай, да и то только потому, что он немного замёрз. — Шаст, — с укором посмотрел на парня Позов, когда они уселись за стол, расставляя тарелки с едой, а в случае с Антоном — кружку с чаем. — М? — спросил Шастун, будто совсем не понимая, что от него хочет друг. — Купи себе что-нибудь поесть. — Я не хочу. — Тох, мы же это уже обсуждали, — подключился к разговору Серёжа, который не спешил начинать есть, думая о том, что перед ним сидит вечно не голодный человек. — Тебе нужно начинать заново постепенно есть, иначе так и до клиники недалеко. Шастун в ответ вздохнул, неопределенно мотая головой. Он понимал всю дерьмовость ситуации, но при этом не мог ничего сделать — кусок в горло не лез. — Давай я тебе салат дам? — предложил Позов, уже подталкивая обе тарелки. — Не надо, Дим, ты же их себе брал. — С расчетом на то, что ты тоже поешь хотя бы немного. Просто попробуй, — на самом деле Дима и правда взял две тарелки салата только из-за этого. Он надеялся, что Антон согласится съесть хотя бы какой-то из них. Шастун поджал губы и оценивающим взглядом посмотрел на две маленькие тарелки. В одной из них лежал обычный салат из помидоров и огурцов, вроде бы там ещё находилось немного лука. Второй салат был винегретом, его было страшно пробовать — слишком большое количество продуктов, но первый овощной салат был масляным, тошнота подкатывала к горлу только из-за осознания такого количества масла на овощах, поэтому из двух зол пришлось выбрать меньшее. — Мне винегрет. — Хорошо, бери, — спокойно ответил Дима, в душе ликуя из-за того, что Антон всё же согласился поесть, а не просто продолжил заливать голод чаем. Помня прошлый опыт в попытке подкрепиться пищей, Антон начал есть очень медленно и осторожно. Наверное, самым ужасным было бы то, если бы его вырвало прямо в школе. — Ну как? — поинтересовался Серёжа. — Терпимо, — тихо ответил Антон, нацепляя вилкой горох и маленький кубик картошки. — Я думал, будет хуже. — Всё же у нас хотя бы чуть-чуть, но готовить умеют. Шастун прислушивался ко всем звукам, которые происходили вокруг него — странная привычка, которая в последнее время проявлялась чаще по вине отчима, когда парень слишком сильно начинал переживать. Сейчас он заметил, как позади него кто-то прошёл, но развернулся, сделал шаг назад и остановился. Антон наклонил голову в бок, чтобы рассмотреть человека, который встал около столика. — Вау, Антон, мне это не мерещится? — с искренним удивлением спросил Павел Алексеевич, переводя взгляд с Шастуна на тарелку винегрета. — Что именно? — Ты ешь? Взаправду, что ли? — Ну да, — смущённо хмыкнул Шастун, почему-то незаметно отодвигая тарелку от себя, нервно постукивая кончиком вилки. — Я обычно не голоден, а тут вот захотелось. Просто Серёжа слишком аппетитно ест. — Почему же ты только салат взял, без всяких макарон с котлетами? — Хочу что-нибудь лёгкое, — снова наврал Антон. — Это уже какой-никакой прогресс, — усмехнулся учитель. — Так-с, ладно, парни, вам приятного аппетита, а мне бы тоже успеть перекусить до начала урока. Если приду через пять минут после звонка, не обессудьте. Ученики улыбнулись, переглядываясь друг с другом. — Ой, да ладно, не делайте такие коварные глаза! — засмеялся Павел Алексеевич. — А мы ничего и не делаем. — Ну-ну, — педагог уже собирался уходить в сторону буфета, но его окликнул Серёжа, начиная рыться в кармане джинсов. — Павел Алексеевич! — Да? — Можете, пожалуйста, купить булочки… — парень призадумался. — Со сгущенкой, две штуки. — Ага, конечно, — историк наклонился, забирая предложенную мелочёвку, а потом, подмигнув Матвиенко, всё же пошёл к буфету.

***

После урока права общая напряжённость сменилась на какую-то более приятную и спокойную атмосферу. Павел Алексеевич постоянно шутил, объясняя материал, он, кстати, опоздал на урок всего на две минуты, да и то только потому, что за журналом одиннадцатиклассников заходил. Антон чувствовал себя приемлемо после приёма пищи. Винегрет он так и не доел до конца, но хотя бы сейчас еда не просилась наружу, а это уже являлось несомненным плюсом. Так продолжалось почти до конца дня. На дополнительных по русскому ему стало хуже, но парень склонил это к тому, что в кабинете было душно, да и все устали на восьмом уроке. Антон постоянно перебирал ворот толстовки, потому что она продолжала давить-давить-давить ему на горло, хотя и находилась на достаточном расстоянии от него. Парню было жарко, щёки становились горячее, хотя, когда он спросил у Позова про свой внешний вид, тот, нахмурившись, ответил, что Антон слишком бледный. После того, как Арсений всех отпустил, Шастун остался сидеть в классе, невзирая на жару. Учитель же вышел ненадолго, чтобы отнести журнал в учительскую и немного размять затёкшие мышцы. В этот самый момент его нагнал Серёжа, который сказал Диме, что будто забыл спросить что-то насчёт предстоящего экзамена. — Арсений Сергеевич, мне нужно кое-что рассказать вам! — парень подбежал к классному руководителю, слегка запыхавшись — лучше было отойти подальше ото всех одноклассников и от Димы с Антоном в том числе. — Что случилось, Серёж? — Это насчёт Антона. — Ему плохо стало? — сразу забеспокоился педагог. Он видел, каким бледным Шастун выглядел на последнем уроке и собирался поговорить с ним о его самочувствии, когда все разойдутся по домам. — Вы почти угадали, — нервно хмыкнул Матвиенко. Учитель был спокойным и серьёзным одновременно. — Короче, он вам тогда, в классе на днях, не всё рассказал… Ну когда вы узнали про его, — Серёжа запнулся, чуть не сказав о кошмарах, — отца… Поз велел мне не говорить с вами, пока это Шаст не разрешит сделать, но я уже не могу терпеть. Мне же можно просто намекнуть вам, верно? А вы очень умный, догадаетесь сами. — Можно попробовать сделать так, — кивнул мужчина. — А вообще ты меня пугаешь, Серёж. Что случилось? — С последнего взвешивания на медицинском осмотре Антон похудел почти на десять килограмм, — просто выдал парень. — Его может вырвать после еды. Учитель нахмурился. — На десять килограмм? Он же и так мало весил. Что происходит? — Я вам намекнул, Арсений Сергеевич. Пожалуйста, помогите ему. Потому что, кажется, мы с Димкой уже не справляемся. Не дожидаясь ответа, Серёжа, бросив на учителя самый настоящий молящий взгляд, развернулся, убегая к лестнице. Арсений Сергеевич стоял в пустом коридоре ещё несколько минут.

***

Педагога не было уже достаточно долго, из-за чего Антон не выдержал — выбежал из кабинета. Во многом это было не из-за духоты, а из-за тошноты, которая подступила слишком сильно к горлу. Шастун просто отказывался думать, что это всё из-за того салата, который он съел в обед почти четыре часа назад. Стоять на коленях около школьного унитаза, всего мутного и грязного, было в сто раз противнее, чем дома у Димы. Запах в туалете стоял ещё более отвратительный, что никак не играло на руку при сложившихся обстоятельствах. Антон старался не заплакать, хотя слёзы подступали к глазам от вони и при каждом новом позыве рвоты. Подростку уж точно не хотелось разрыдаться, чтобы потом оправдываться за покрасневшее лицо перед классным руководителем. Дверь в туалет хлопнула. Это точно не могла быть ни уборщица, ни кто-то из учеников, потому что все уже давно ушли домой. Второй этаж вообще был пустой в принципе, кроме открытой двери кабинета русского. О чёрт. Антон был неправ, когда думал, что самым ужасным будет то, если его вдруг вырвет прямо в школе. Осознание непрекращающейся тошноты и чёткий звук шагов сзади показал — ужаснее всего то, что это видит Арсений Сергеевич. — Уйдите, пожалуйста, — очень тихо проговорил парень, хотя его всё равно было слышно. Эхо отзеркалило дрожащий голос перед тем, как Антон скривился из-за боли в пустом желудке. — Я никуда не пойду, — Арсений сделал шаг навстречу парню, сразу приседая около него. — Я не хочу, чтобы вы это видели… — бросил Шастун, оправдывая свою просьбу уйти. — Тише, — шикнул на него учитель, запуская руку в слегка отросшие кудряшки парня, начиная их перебирать. Волосы были мокрые от пота, но Арсения это не волновало. — Не нужно нести такую чепуху. Антон выдохнул, поддаваясь навстречу поглаживанию. — Тебе не легче? — Я не знаю… Но больше вроде нечего выплёвывать, — Антон прислушался к своим ощущениям, а потом стал понемногу подниматься. Мужчина встал значительно быстрее, подхватив ученика, помогая ему. На трясущихся ногах Шастун отошёл к раковине, чтобы умыться и прополоскать рот. Он всё ещё чувствовал себя отвратительно. Как только они вернулись в кабинет, Арсений тут же стал закрывать материалы для занятия, спешно запихивая их в стол. — Мы что, не будем заниматься литературой? — обеспокоенно спросил подросток. — Правильно мыслишь, — ответил учитель, указывая в сторону двери лаборанткой комнаты. — Но почему? — По-моему, ты всё прекрасно знаешь. Если проводить занятие, то уж точно не в том состоянии, в котором ты сейчас находишься. — Я в порядке. — Тебя рвало только что. Тебя рвало просто из-за того, что ты поел, — произнёс мужчина, вспомнив, как Паша расхваливал Шастуна, мол он наконец пообедал в столовой. Скорее всего, эта фраза была сказана слишком быстро и необдуманно, потому что Антон вздрогнул после неё, ощущая мурашки на всём теле. Арсений прав. Он прав во всём. А ещё, наверное, Арсений обо всём знает. — Наверное сегодня мне попался не самый удачный винегрет. — Для тебя удачным и питательным стал воздух? — Арсений, — Антон отвернулся в сторону, сдерживая дрожь в голосе, чтобы договорить фразу, — Сергеевич. Давайте закроем эту тему. Пожалуйста. Дальше Шастун слышал молчание. Давящее молчание, которое он боялся прервать, но ещё больше он боялся открыть глаза и увидеть учителя не таким, каким привык видеть его обычно, а слишком злым, взбешённым, он боялся увидеть в его лице полное отвращение. — На сегодня, ладно, — мягко раздалось под самым ухом. Антон вздрогнул, делая шаг в сторону, но был прерван ладонью, которая удержала его на месте, всего лишь надавив на плечо. — Но я всё ещё желаю узнать, почему ты просто губишь себя. — Я не гублю… — Это видно со стороны, — Арсений вздохнул, бросив взгляд на окно, куда парень так упорно смотрел последние минуты, стараясь не пересекаться взглядом с классным руководителем. — Пойдём в лаборантскую. — Значит, литературы правда не будет? — Не будет. Я уверен, ты сделал прошлую работу и выучил весь материал. А сейчас твоей задачей становится отдых. Хороший отдых после всех этих буйств. Пошли, заяц, — учитель снова махнул в сторону приоткрытой двери, отпуская плечо парня, исчезая в дверном проёме первым. Антон зашёл вслед за ним и просто остановился на входе, не зная, куда сесть, хотя здесь были и диван, и стул. — Проходи, — Арсений сел на диван, в его ногах стоял небольшой тазик. Шастун вздохнул и всё же без споров медленно опустился рядом, поднимая брови: «довольны?». — А теперь ложись. — Что? — Ложись ко мне на коленки. Думаю, тебе станет лучше, когда ты ляжешь. Тем более уже восемь часов отсидел. — Вы уверены? — уточнил Антон. — Если бы я беспокоился по этому поводу, я бы не предложил тебе это сделать. Подросток еле заметно кивнул сам себе, а затем, слегка поджимая ноги, опустился на колени Арсения, разворачиваясь от его живота, чтобы, чего доброго, не тыкаться носом куда попало. Теперь перед его глазами было затемнённое помещение лаборантской, а прямо под ним — тазик. — А зачем таз? — Если вдруг тебе снова плохо станет, чтобы не пришлось в туалет идти. Антон недовольно сопел и возился, устраиваясь на коленях учителя поудобнее. Сердце забилось быстрее, а ещё Шастун уверен — по его коже побежали мурашки. Парень почувствовал лёгкое поглаживание по плечу и подался навстречу ему, вернее, ещё больше опрокинулся назад, спиной прижимаясь к животу Арсения. Мужчина перевёл ладонь выше, зарываясь пальцами в волосы юноши, начиная с нежностью почёсывать их. — Извините, что я снова всё испортил. — Ты ничего не испортил, заяц, — покачал головой педагог. — Я просто надеюсь, что впредь, если тебе нужно будет мне рассказать о чём-то, ты не побоишься этого сделать. Я всегда помогу тебе, насколько бы тяжёлой не была рассказанная тобой ситуация. Антон воздержался, чтобы не съязвить какую-нибудь шутку про отчима, избиение, фактическое отсутствие дома, где он себя может чувствовать в безопасности — у парня были миллион проблем, которые он сам никак не решает, так для чего же сюда впутывать ещё и Арсения Сергеевича? — Но мне просто стало не очень хорошо. — Не очень хорошо просто так не становится. Антон хотел что-то ответить, но не мог ничего придумать. Мысли уходили куда-то далеко, когда он отдавался этим недо-объятиям с учителем. — Почему вы такой спокойный? — сонно спросил парень. — Может быть, я немного устал от того, что не знаю, как тебе помочь.