Свет в заброшке напротив

— Если вдруг он проснётся, сразу звони мне. — Но сейчас полдевятого утра, у Антона температура, он крепко спит, я не думаю, что он проснётся в ближайшие часа так два. — Всё равно. Если что-нибудь случится — не откладывай звонок. — Я понял, Арс. Не беспокойся. Если что, я справлюсь с чем бы то ни было. На часах правда было только полдевятого утра. Арсению нужно было съездить в школу в свой методический день, чтобы заполнить какие-то бумаги, которые срочно нужно было подписать. Как бы мужчина не отпрашивался у начальства, ему сказали, что сегодня он должен приехать в учебное заведение на десять минут. Затем по плану стояли продуктовый магазин и аптека — Антона нужно было чем-то кормить и лечить, пока он находился в квартире у Попова. А находиться здесь, по мыслям Арсения, парень будет ещё очень долго. Паши не было на работе уже три дня. Роб сильно заболел, из-за чего Ляйсан вместе с Соней уехала к своим родителям, чтобы мальчик не заразил младшую сестрёнку, у которой иммунитет пока что был слабее развит, чем у старшего. Эти три дня Паша был вместе с сыном, сегодня его должна была подменить Ляйсан, точнее, они должны были вместе присмотреть за Робертом, но Воле рано утром позвонил обеспокоенный Арсений. Он коротко рассказал о событиях ночи, попросив приехать к нему максимум на час, конечно же мужчина согласился. За всё время, пока Арсения не было, Паша два раза заглядывал в спальню. Антон продолжал спать, пусть и с болезненным видом, тяжело дыша. Воля с тоской смотрел на это: подросток выглядел очень плохо. Оставаться в комнате он не стал, чтобы, чего доброго, не разбудить больного, поэтому Паша зашёл на кухню, решив дождаться хозяина квартиры, чтобы что-нибудь приготовить ну или, в крайнем случае, попить кофе. Уже через сорок минут Арсений вернулся домой, спешно открывая дверь ключом. Зайдя в прихожую, он остановился, прислушиваясь. Дома было тихо. Мужчина снял верхнюю одежду, помыл руки, а затем, убедившись в том, что Паша не разложился на диване в зале, как обычно делал в его отсутствие, а сидел на кухне, прошёл туда. — Он не проснулся? — спросил Попов, пристраивая большой пакет продуктов на табуретке, чтобы тот не соскользнул с него. — Нет, спит, — Паша закрыл второй том книги «Империя должна умереть», переводя взгляд на друга, — кошмаров вроде бы тоже не снится — лежит спокойно. Дышит только тяжело, но это, должно быть, из-за болезни. — Хорошо, — сбивчиво проговорил Попов. Хорошо, конечно, не было, но мужчина успокоился просто из-за того, что сейчас всё было не так плохо, как могло бы быть. — Будешь завтракать? — Я уже дома поел, но можем приготовить что-нибудь, чтобы ты отвлёкся. Арсений нахмурился, вопросительно уставившись на Пашу. — Ты волнуешься, — спокойно разъяснил мужчина. — Не думаю, что будет лучше, если теперь ты всё время будешь думать, проснулся ли Антон. Нужно отвлечься. В конце концов, когда Антон проснётся, мы узнаем об этом. Попов выдохнул, соглашаясь с другом. — Тогда яичницу и салат? — И макароны с мясом, раз уж на то пошло, — улыбнулся Паша. — У тебя в холодильнике мышь повесилась. А раз уж Антон останется с тобой на долгое время, мне бы не хотелось, чтобы он совсем разболелся от голода. — Он сам мало ест, — ответил Арсений, доставая сковородку, и другие нужные приборы, и продукты. — Вроде всё стало немного получше, когда мы к Оксане сходили, но, как оказалось, это было недолгое время. — Антон совсем ничего не ел там у себя, в заброшке? — Мне так кажется. Паша отошёл к раковине, чтобы налить в кастрюлю воды. — А про синяки ничего не рассказал? Это по итогу с ним родители сделали или Выграновский? — Этого я тоже не знаю, но, честно, мне бы хотелось надеяться, что виноваты ученики, а не родители. Паша понимающе поджал губы, возвращаясь к готовке. Арсений был поникшим, из-за чего нужно было перевести тему.

***

Антон разлепил глаза, поначалу не понял, где он находился. Голова болела меньше, чем вечером, в отличие от горла, которое раздирало ещё сильнее, чем пару часов назад. Нос совсем не дышал, было холодно, хотя парень осознавал, что находился под одеялом. Кровать была слишком удобная по сравнению с его кроватью в заброшке, где он ночевал последнее время. Шастун перевернулся на бок, замечая уже знакомые стены, шторы, мебель. Он был у Арсения. Едкие воспоминания вечера начали всплывать в голове за пару минут. Антон помнил, что ему было очень плохо, он мало что понимал, тело совершенно не слушалось его. Последнее, что помнил Шастун — это ровный голос Арсения, который пел ему песню. Арсений пел песню ему. Он пел песню. Ему. Антон сел на кровати, скривился от тошноты, поступившей к горлу. Мысли снова стали перепутаны, Шастун понял, что не сказал бы, будто ему лучше. Во всяком случае сейчас он находился не на холоде, это было одним-единственным плюсом во всей ситуации. Парня сильно знобило, он был бы не прочь вернуться под одеяло, но ещё ему хотелось увидеть хоть кого-то. Потому что сейчас окружение было похоже скорее на сон, который вот-вот превратится в жуткий кошмар. Антон поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Несмотря на тёплый ковёр, по телу побежали мурашки, заставляя подростка ещё сильнее дрожать. Он медленно подошёл к проёму двери и, придерживаясь за стену, стал двигаться вперёд. Антон зашёл на кухню, увидев сразу двух своих учителей. Арсений стоял к нему спиной, а Паша сидел лицом с чашкой кофе в руках. Последний спешно сделал глоток, кивая в сторону, прерывая какую-то фразу Арсения. Антон совершенно не слышал его, хотя и пытался концентрироваться на окружающих звуках. Арсений повернулся, успокаивающе улыбнувшись, заметив парня. — Ты проснулся, — мягко проговорил Попов. — Как себя чувствуешь? Антон невесомо пожал плечами. Арсений подошёл ближе, нежно притянул парня за затылок, прикасаясь губами к его лбу. Антон задержал дыхание. — Горячий, — ладонь мужчины переместилась вверх, аккуратно перебирая пряди волос подростка на затылке. Антон ни с того ни с сего обхватил талию Арсения, сделав шаг ближе, прижался к нему. Одумался он только тогда, когда уткнулся лицом в плечо Попова. Парень сожмурил глаза, снова ощутив усталость. Оттолкнут ли его? Сильные руки обняли Антона в ответ. — Хорошо, — ласково сказал Арсений. — Я тебя понял. Мы будем обниматься. Антон промычал что-то очень тихое, ему ещё не хотелось начинать говорить. Да и страшно было от того, насколько сильно болит горло. Подросток приподнял голову, обращая внимание на Павла Алексеевича, который неотрывным взглядом следил за учеником и другом. — Здравствуйте, — хрипло проговорил Антон, сразу морщась от жжения в горле. — Привет, ты что-то совсем расхворался, — легко улыбнулся Паша, замечая перемену в лице Шастуна. — Горло болит? Парень кивнул. — Думаю, это не очень приятно. Арсений слабо похлопал Антона по спине, привлекая его внимание. Шастун нехотя оторвался от плеча, мужчина же внимательно посмотрел в его слегка красные глаза, пытаясь уловить хоть намёк на слёзы. — Что ещё болит? — Голова, — начал перечислять Шастун, — нос… Всё тело… — подросток прервался, сглатывая, снова морщась из-за боли. — Мне холодно. — Тебе температуру нужно померить, заяц, — Арсений продолжал придерживать его, не уверенный в том, устоит ли Антон самостоятельно. — Пойдём в комнату. А Паша пока горячий чай заварит. — А заодно и поесть разогрею, — дополнил за Арсения Воля, вставая с места. Через минуту Антон словно был выведен из транса, когда оказался в сидячем положении на кровати. — Ты весь дрожишь, — обеспокоенно заметил мужчина, присаживаясь рядом. — Температура наверное поднимается. Шастун заметил, что Арсений придерживал его руку, а, точнее, прижимал её к туловищу. Под мышкой был градусник, который сейчас показался Антону очень холодным. Парень наклонил свою голову, укладывая её на плечо мужчины. Арсений подсел ближе, притягивая подростка к себе за талию. Антон почти заснул, когда Попов слабо потряс его, после чего поцеловал в лоб. — Тридцать восемь и восемь, Тош. Укол делать не буду, но нужно выпить таблетку перед сном. — Я не хочу, — заскулил парень. — Таблетку не хочешь? — Арсений мягко подтолкнул его, заставляя снова лечь на постель. — Я устал, Арсений Сер… — Антон не смог договорить, начав сильно кашлять. Мужчина переложил ладонь на его грудь, успокаивающе поглаживая, пока кашель не прекратился совсем. — Давай перейдём на «ты». Конечно, может быть, сейчас не самый лучший момент, но я думаю, что «Арс» говорить в разы проще, чем полное имя с отчеством. — Мне плохо, — тихо проскулил в ответ Шастун. — Я знаю, заяц. Сейчас мы немного перекусим, выпьем таблетку, а потом ты снова поспишь. Я уверен, тогда тебе станет легче. Антон не хотел есть. Антон не хотел буквально ничего, разве что только забыться, чтобы больше не ощущать такой сильной боли. Он даже не мог сосредоточиться на обдумывании всех последних событий: как его забрал Арсений, их вчерашнюю ночь, то, что сейчас мужчина попросил называть его по имени. Антон подумал о Диме с Серёжей, которых он игнорировал уже три дня. — Поз и Серё… — начал парень, снова прерываясь из-за кашля. Он приподнялся, порываясь встать, однако его удержал Арсений. — Я им написал, Тош. Сказал, что ты у меня и очень тяжело заболел. Они хотели прийти, но я попросил их сделать это хотя бы через пару дней, когда тебе станет лучше. Вечером они хотят позвонить тебе. Антон успокоился, снова склоняясь на подушку. Мышцы сильно ломило, он даже не хотел переворачиваться, чтобы засыпать было поудобнее. — Хэй, не спать, — в шутливой форме проговорил Арсений, аккуратно поглаживая парня по руке, когда глаза того уже почти не открывались. — Сначала покушать надо. Я уверен, что ты не делал этого несколько дней. Как раз в этот момент в комнату зашёл Паша, держа в руках поднос с тарелкой супа и чашкой горячего чая. Арсений поднялся с кровати, убедившись в том, что Антон больше не будет пытаться встать, забрал поднос у друга и осторожно поставил его на тумбу. — Думаю, вас уже можно одних оставить, — негромко сказал Паша. — Ещё что-нибудь нужно? — Нет, спасибо большое. Дальше я справлюсь. Давай я тебя провожу. Перед тем как уйти, Воля подошёл к постели, сел на корточки таким образом, чтобы Антон видел его. — Знаешь, у меня сейчас заболел сын. Ему тоже плохо, он не хочет с постели вставать, но хотя бы просит играть в игрушки. Если что, я знаю, в каком ящике у Арсения лежат настольные игры, так что пиши мне. И поправляйся скорее, Антош. Шастун попытался улыбнуться. Паша провёл большим пальцем по его щеке, проверяя, насколько парень горячий, а потом вышел из комнаты. Через две минуты около кровати снова оказался Арсений, который принялся по маленькой ложечке зачерпывать бульон, отправляя его в рот Антону. — Скажи, если вдруг почувствуешь тошноту. Но Антона не тошнило. Наоборот, ему становилось легче от супа: неприятное ощущение в животе утихало, а горячий бульон согревал больное горло. По истечении какого-то количества ложек Арсений стал поить Антона, не забыв и про таблетку, которая должна была помочь с понижением температуры. Через несколько минут Антон закрыл глаза и после этого уже не открыл их.

***

В следующий раз Антон проснулся под вечер, почувствовав себя лучше, чем в первый раз. Он сразу понял, где находится, а, когда убедился в том, что может хоть как-то мыслить, осторожно встал и вышел в коридор. В зале горел свет. — Арсений Сергеевич? — сипло проговорил парень. — Арс, — мужчина выпрямился, вставая с кресла, а затем подошёл к подростку. — Зови меня Арс. — Ладно, — вынужденно согласился Антон, едва сдерживая слабую улыбку. — Я смотрю, тебе лучше. — Немного. Но всё ещё жутко болит. Арсений прислонил губы ко лбу Шастуна и, простояв в таком положении пару секунд, удовлетворённо сказал: — Температура немного спала. — Вам так нравится меня целовать? — в ответ спросил парень. — Может быть, — признался Попов. — Но ты же не против? Антон покачал головой. Подумав о том, что сейчас стоит как-то объясниться за всё происходящее в последний день, парень занервничал. Он вытер потные ладони об штаны, а Арсений, как будто прочитав мысли, сказал первым: — Раз тебе лучше, думаю, нам стоит поговорить. — Стоит.